Почему ты убегаешь?

Элисон проснулась от жажды. Не от звука, не от света — просто в горле пересохло так, что это стало невозможно игнорировать. Она лежала ещё минуту, надеясь, что само пройдёт. Не прошло. Она пошарила рукой в темноте — тумбочка, телефон, зарядник, книга, которую она не читала уже три дня. Бутылки не было. Элисон вздохнула и села. За окном была ночь — настоящая, деревенская, без городского зарева. Темно так, что деревья за стеклом угадывались только по контурам. Луна где-то спряталась за облака. Она посмотрела на телефон: начало третьего. Рене спала на соседней кровати — тихо, ровно, на боку, лицом к стене. Элисон встала аккуратно, нашла тапки, накинула халат — тот самый, красный, который она таскала везде и который Ники однажды назвал «пожарной тревогой в текстиле». Она тогда сказала ему, что он ничего не понимает в стиле. Он согласился с такой лёгкостью, что она поняла — он вообще не слушал. Она вышла в коридор. Темно. Тихо. Дом ночью был другим — днём он казался обычным, немного безликим, тем самым «арендованным уютом», который создаётся по шаблону и ни к чему не обязывает. Ночью же в нём появлялось что-то ещё. Не страшное — просто плотное. Как будто у каждой комнаты было второе дно, которое днём не показывалось. Элисон не боялась темноты. Но она была достаточно умна, чтобы идти по незнакомому тёмному коридору медленно и держаться рукой за стену. Лестница скрипнула на третьей ступеньке — она это запомнила ещё в первый день, машинально, как запоминала всё, что могло пригодиться. Обошла. Спустилась. Внизу было чуть светлее — лунный свет всё-таки просачивался сквозь тюлевые занавески в гостиной, ложился на пол бледными полосами. Элисон прошла по ним к кухне. На кухне тоже было темно, но она уже знала, где выключатель. Потянулась к стене — Что-то зашуршало. Она остановилась. Звук шёл с той стороны, где стоял шкаф — высокий, тёмный, с резными ручками, который она замечала краем глаза каждый раз, когда приходила на кухню, но ни разу не открывала. Просто шкаф. Просто шуршание — мышь, сквозняк, что угодно. «Наверное, Ники опять спустился на полночный перекус», — подумала она и нажала на выключатель. Свет ударил по глазам. Она зажмурилась, потом огляделась. Кухня была пустой. Никакого Ники. Элисон подошла к холодильнику, достала бутылку воды, сделала несколько глотков. Лучше. Она собиралась уже развернуться и уйти обратно, когда заметила. Дверца шкафа — та, которая всегда была плотно прикрыта — стояла приоткрытой. Не нараспашку — просто щель, сантиметра три. Будто кто-то закрывал второпях, не до конца. Элисон поставила бутылку на стол. Она подошла к шкафу — медленно, без лишних мыслей, просто чтобы закрыть. Протянула руку к ручке и тут заметила второе. Из-за одежды, висевшей на перекладине — пара курток, чья-то старая ветровка — пробивался свет. Слабый, едва заметный, но в ночной темноте различимый отчётливо. Жёлтый, тёплый — не телефон и не фонарик. Что-то постоянное. Элисон постояла секунду. Потом раздвинула куртки руками и обнаружила, что задняя стенка шкафа приоткрыта — так же, как и дверца. Щель была шире, чем казалась снаружи. Свет шёл оттуда. Она понимала, что нужно остановиться. Что нормальный человек в этой ситуации либо уходит, либо будит кого-нибудь, либо как минимум думает секунд тридцать. Но Элисон по природе своей не умела оставлять вещи незакрытыми — ни дверцы, ни вопросы. Она толкнула стенку. Та подалась легко, бесшумно, как хорошо пригнанная деталь механизма. Элисон пробралась сквозь одежду и остановилась в проёме. Комната была маленькой. Низкий потолок, стены без окон — только узкое окошко под самым верхом, забранное решёткой. Кровать у стены, полка с какими-то вещами, тусклая лампочка на шнуре — она и давала тот свет. На кровати — точнее, уже не на кровати, а прямо перед ней — стоял Нил. В руках у него был контейнер с едой. Он явно только что доставал его с полки. Они смотрели друг на друга. Элисон не кричала. Это было, пожалуй, главным её достижением за эту ночь — она открыла рот, но не издала ни звука, просто стояла в проёме, держась одной рукой за край стенки. Нил первым нарушил тишину. — Чёрт... — начал он. — ...возьми, — закончила Элисон автоматически. Пауза. Нил поставил контейнер обратно на полку. Медленно. Как человек, который выигрывает время, пока думает. — Возможно, мне стоит объясниться, — сказал он наконец. Голос был ровным — почти слишком. Так говорят люди, которые умеют держать голос ровным, когда всё остальное — нет. — Было бы неплохо, — сказала Элисон. Голос у неё тоже был ровным, хотя по другой причине — она ещё не до конца поняла, что именно видит. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Нил чуть наклонил голову. Смотрел на неё — оценивающе, быстро, как человек, который привык за секунду решать, сколько правды можно себе позволить. — Что я здесь делаю? — повторил он. — Живу, между прочим. — Живёшь. — Да. — За шкафом. — Это моя комната. Элисон посмотрела на комнату. Потом снова на него. — И давно? — Нет. Коротко. Без подробностей. Как будто она спросила о чём-то незначительном. Элисон сделала шаг вперёд — не угрожающий, просто чтобы видеть лучше. Нил не отступил, но что-то в нём изменилось — едва заметно, как натяжение в тросе, который и так уже натянут. Она это заметила. — Остальные знают? Пауза — чуть длиннее, чем нужна для честного ответа. — Нет. — Эндрю знает, — сказала Элисон. Не вопрос — утверждение. Она вспомнила ту ночь, его лицо у лестницы, его «иди спать, тебе это снится». Слишком быстрый ответ. Слишком уверенный. — Он знает, да? Нил ничего не ответил. Что само по себе было ответом. Элисон скрестила руки на груди. Смотрела на него — не злобно, просто внимательно. Нил под этим взглядом не ёрзал, не отводил глаза, не начинал говорить лишнего, чтобы заполнить тишину. Это было необычно. Большинство людей под долгим молчаливым взглядом начинали нервничать. Он просто ждал. — Надеюсь, ты сейчас выйдешь отсюда, — сказал он наконец, — и вообще забудешь, что видела. Не грубо. Не угрожающе. Просто — как факт, который он излагает, предоставляя ей самой решить, что с ним делать. Не дождавшись ответа, он подошёл к проёму — Элисон автоматически сделала шаг назад — и аккуратно, почти бережно вывел её обратно на кухню. Не взял за руку, не потянул — просто оказался рядом так, что она сама отступила. Стенка встала на место. Элисон стояла у шкафа. В руке — бутылка воды, которую она так и не выпустила. Кухня была пустой, тихой, залитой жёлтым светом лампочки. Шкаф стоял как ни в чём не бывало — плотно закрытый, с резными ручками, совершенно обычный. Она не сразу вспомнила, зачем вообще спускалась. Вода. Она приходила за водой. Элисон посмотрела на бутылку в руке. Сделала глоток — медленно, думая о другом. Потом выключила свет и пошла к лестнице. На третьей ступеньке она остановилась. В голове складывалось несколько вещей сразу — Нил в тайной комнате, Эндрю на улице в три ночи, его слишком быстрый ответ тогда, и то, как Нил сказал «живу» таким тоном, как будто это было самым нормальным в мире. Элисон не была человеком, который легко принимает «просто забудь». Но она также умела ждать подходящего момента. Она поднялась в комнату, легла, натянула одеяло. Рене не пошевелилась. Элисон лежала в темноте и смотрела в потолок. За окном было тихо — только лес, только ночь, только ветер, который иногда касался занавески и отпускал. Внизу было тихо. Совершенно тихо