Сны Дерри

      Он должен был проснуться не здесь.       Солнечный свет, разбитый листвой, высыпался в дом, словно ничего особенного не случилось и можно идти заваривать кофе, и чистить зубы, и жить свою обычную жизнь — и дальше все пойдет своим чередом, как и во все остальные дни до этого. Билл сел, потирая глаза.       — Роб, — позвал тихо.       Заснул он на диване в гостиной — сновидения утащили к себе на рассвете, когда тьма побледнела, как разбавленный водой дешевый сок, — так что если бы Роберт вернулся, он бы наверняка услышал его еще на крыльце. Телефон отсчитывал минуты до десяти и не находил ни одного пропущенного вызова.       Он перекусил наспех — забыв, что ел, едва встал из-за стола — и пошарил в сумке, которую брал в дорогу. Словно леденец, упавший в песок — все еще целый, но ни на что не годный. И, набросив кофту, вышел под августовское солнце, которое должно было греть их сонные лица в Бостоне.       По пути он набрал Ричи и «Чердак» — ни там, ни там Роберта не видели. Словно ищейка, выглядывал на перекрестках следы вчерашней ночи. Если бы Роберт провел ночь в машине, он бы проснулся с рассветом и наверняка приехал бы домой. Если бы влип в неприятности, мог бы позвонить. Мог бы хоть черкнуть       пару долбаных слов       что с ним все хорошо. Он же знал — как бы они ни цапались, им обоим никогда не будет плевать друг на друга. Даже если они проведут в одиночестве сотню лет и лишь тогда встретятся вновь. Да даже если умрут и в другой жизни реинкарнируют в пару рыб или луг одуванчиков, или слепых дождевых червей, раздавленных ботинками на тротуаре.       Билл зажмурился и потер переносицу — не осталось сил злиться ни на себя, ни на него.       На перекрестке около сквера он бросил Бев сообщение, и, когда ее дом взгромоздился над тротуаром серой постройкой, она уже вышла. Билл сбавил шаг — ждала Бев не одна, а со знакомым. Ничего такого в этом парне не было — соломенные волосы до ушей, зеленая футболка и браслет-четки, — но паренек поднял взгляд, и Билл поставил бы сотню баксов, что он либо бисексуал, либо гей.       Не проиграл бы — так на него глядел Оливер.       Проняло холодком по позвоночнику. Видимо, это друг Шарлотты, о котором говорила Бев.       — Привет, — Билл выдавил полуулыбку.       Беверли кивнула в ответ — прозрачный взгляд из-под опухших век, — и они обнялись, словно выжившие после авиакатастрофы, которые познакомились пару минут назад. Вокруг погибшие и раненые, и следы пожарной пены, и обломки, и ладони размазывают гарь по лицам, но им все равно придется идти и разбирать свой багаж.       Приятель Шарлотты не сводил с него взгляд.       — Джейк, — протянул он ладонь для рукопожатия.       — Билл.       — Конечно. Я знаю.       Ни огорченным, ни злым он не выглядел — может, несколько заинтересованным, как сторонний наблюдатель, который держит в кармане блокнот и ручку.       От рукопожатия Билл избавился, вернувшись к Бев, — сжал ладонь в кулак, примяв край кофты.       — Ты как?       — Я не знала, что вы уже уехали, — вместо ответа произнесла она. — Нужно было вам звонить или нет.       — Ты все пра…       — Вы бы все равно узнали. — Она выдохнула и пропустила пальцы сквозь волосы. — Извини, у меня сейчас непонятно что вообще в мыслях.       — Я понимаю. Не без моей вины.       И Беверли помотала головой.       — Не говори так. Сам посмотри, — она вымучила смешок. — Мы читали твою книгу и до сих пор живы.       Только во взгляде Джейка не прочел того же прощения. Он глядел, как смотрят на животное в зоопарке — единственное в своем роде, сохранившееся лишь в неволе, — и записывают, как оно себя ведет.       Спрятался от его глаз, глянув на Бев.       Все слова и мысли, которые перебирал, пока шагал сюда, вылетели из головы — как будто шел не для того, чтобы поддержать Беверли, а чтобы оправдаться насчет книги и чтобы с него сняли вину за случившееся.       Ну или самому возложить на себя роль мученика. Он так убеждал всех, что хочет своими словами изменить мир — даже если это правда, нет ничего более тщеславного, — и что из этого вышло. Словно его фантазии о гибели, которые он вытащил из своей черепушки, потому что они ему докучали, кто-то прожил вместо него.       Паузу заело неуютной тишиной, словно пластинку, и он потер локоть — как делал Роберт.       — Даже не представляешь, сколько раз я п-пожалел, что написал такой финал, — пробормотал он.       Солнце, какое бы ни было яркое, добилось у Беверли лишь легкой улыбки.       — Я думаю…       — Потому что другой концовки быть не могло, — перебил ее Джейк.       Вдвоем обернулись — Джейк чесал руку у браслетов, где синяком наливался комариный укус.       Говорил он так, словно они обсуждали сериал по телику и спорили насчет сюжетного поворота, который взбесил одну половину зрителей и вознес вторую. Как будто в разговоре не участвовал человек, который год назад ломал голову над тем, как бы разбавить свои любимые стилистические приемы, чтобы из-за них книгу не завернули в издательстве, и переписывал часами один абзац, потому что все синонимы повторяющегося слова звучали либо нелепо, либо с предыдущим предложением в рифму.       А подчинялась ли ему до сих пор эта книга? Может, укусила бы, встретив — словно за месть, что он когда-то держал ее на поводке.       — М? — переспросил Билл.       — А что, нет? — поднял взгляд Джейк. — Если бы ты мог написать по-другому, ты бы написал по-другому.       — Н-не думаю, что это так.       — Если автор диктует своей книге, значит, он плохой автор. Ты же сам писал, что литературный талант приходит извне и…       — Хватит, — попросила Бев. — Давайте только не сегодня об этом, хорошо? Мы все устали. По крайней мере, я устала.       — Ну без проблем, — прогнусавил Джейк.       Достал из кармана сигареты и цапнул одну зубами из пачки.       Беверли повернулась обратно и пробормотала без звука — не обращай внимания, — и сам лишь поджал губы в ответ. Ее волосы поймали ветер с солнцем, как предвестие осени в порыжевших листьях, и от ворота кофты вниз по спине пробрало лихорадкой дежавю.       Он уже использовал это сравнение, только с другим человеком.       — Ты в порядке? — спросила Беверли тихо.       — Да что со мной будет? Главное, чтобы ты была в порядке.       — Ну я…       Прервалась, прикусив губу. Беверли подняла взгляд — окна в их с Шарлоттой квартире выходили на другую сторону, но она наверняка видела ее сквозь стекла и бетон.       — Копы сказали, что я могу вернуться, — пробормотала она. — Я не знаю. Не думаю, что смогу там спать.       — Тебе есть где переночевать сегодня?       — Родители Шарлотты попросили меня собрать ее вещи из общей комнаты. — Голос Беверли потерялся среди воспоминаний и коридоров. — Никак не могу себя заставить. А им вообще-то намного тяжелее, чем мне.       Тронул ее за локоть, словно неспособный дотянуться словами.       — Извини, — Беверли глянула на него. — Да, я договорилась с подругой.       — Если будет нужно, у нас есть диван.       — Спасибо, — чуть улыбнулась она. — Может быть, если ты повторишь это предложение завтра.       Червячки в голове понемногу просыпались. Наверное, нужно будет помочь ей с вещами — если бы рядом был Роберт, они бы уже поднялись к ней и взяли уборку на себя. Только сам он сейчас словно заводная игрушка, которая растеряла по дороге запчасти, — двигался, куда толкнут или куда укажут.       — Может, тебе п-по…       — Близняшка так и не вернулся? — заговорила Бев одновременно с ним.       Взгляд у нее сфокусировался — давай сконцентрируемся на живых, нам еще багаж разбирать, — а у самого защипало в носу от прозвища. Предложение подсобить с вещами Шарлотты застряло на языке.       Он покачал головой, и Беверли взяла его за предплечье, потирая руку.       — Вы помиритесь, — сказала она. — Полдня позлитесь друг на друга и потом помиритесь. Обязательно.       — Я уже не уверен.       — Ты же сам знаешь, что ему нужно побыть в одиночестве, когда он хочет подумать. Потом у него в голове развиднеется, и… — Она провела рукой у виска, мол, как тучи в пасмурный день.       И выйдет солнце.       От света он отвернулся — резанул глаза. Друг без друга они жить не могли, верно. Но почему тогда каждый раз находили способы ударить друг друга побольнее? Словно это любимая чашка, в которой набралось слишком много трещин, и она ни на что не годится, но ее никак не выбросишь, — держит вместо кофе воспоминания.       — Если Роб не вернется до вечера, позвони мне. — Беверли потрепала его по руке. — Хорошо?       — Конечно.       — Я вызову Ричи. Мы снарядим поисковых собак.       — Дадим им понюхать запаску «Катласса».       — И Билл. — Она бросила взгляд на Джейка через плечо и затем вновь повернулась — кажется, ее тоже тянуло отвести глаза, лишь бы не спутать честность со слабостью, но им обоим это было нужно. — Никто не хочет, чтобы ты винил себя. Ладно?       — Это я должен тебя утешать, — пробормотал он.       — Да ладно тебе.       — Нет, не ладно, — покачал головой — словно через горе другого человека самому прийти в чувство легче. — Мы что-нибудь п-придумаем, чтобы тебя отвлечь. Я достану Роба хоть с того света, и мы вместе что-нибудь устроим.       Джейк хмыкнул.       — Тем более это даже не самоубийство.       Улыбка, какая бы слабая ни была, словно птица, спорхнула с лица Бев. Пальцы впились в плечо, словно она выпустила когти, готовая защищаться, если будет нужно.       Солнечный свет почудился холодным — раздумав касаться их кожи.       — Ты о чем?       — Я думаю, смерть — это… — Джейк поводил сигаретой. — Форма веры. Мне кажется, люди слишком зациклены на том, что их нынешнее существование это единственно подлинный вид жизни.       Билл нахмурился.       Похоже, Джейк из тех, кто заявляется на похороны дальнего родственника и находит такого же нигилиста на заднем ряду — киношно перешучиваясь с ним и сбегая от горюющей родни за сигаретой. Сам воображал себя таким же, но, видимо, у него другая причина и другая крайность — он слишком уж романтичен. И ничего с этим не сделаешь.       — Конечно, большинству тяжело это понять, — добавил Джейк. — Но я уверен, в лагере почти все это чувствуют.       И сам прищурился.       Как если в голову приходит сюжетный поворот, который изменит всю книгу, и ты застываешь на миг, не веря, что он настолько хорош и ты в самом деле это придумал. Ричи тоже говорил про лагерь, когда к ним влезли домой.       — Л-лагерь в лесу? — переспросил он.       — Ну да.       — Подожди… — Билл поднял руки, словно от одного пальца тянулась нить к другому, как на доске у детектива. — На месте бывшего летнего лагеря, так?       Бев кивнула.       — Шарлотта тоже туда ездила. Как на паломничество. Я ей говорила, лучше держаться от этого места подальше, но кто меня будет слушать.       — Как будто они только и ждут, чтобы промыть кому-нибудь мозги, — ответил Джейк.       — Как будто она жива, — прогнусавила Бев еле слышно. — Я не говорю, что это их вина, но такие вещи давят на психику. Это же культ какой-то или еще что.       — Они обычные люди. Такие же, как я и ты, а не…       Сам слушал их вполуха — слова обратились в фон.       И как ему это раньше не пришло в голову? Роберт ведь каждый раз сбегал туда — единственное место, которое он привык звать домом. Не то его укрытие, не то наказание.       — Это даже иронично, — сказал Джейк. — Ты не думаешь, Билл?       — М? — переспросил он. — Что именно?       — Что Шарлотта умерла с твоей книгой.       — Я не…       — Несколько моих друзей уже попросили одолжить ее, — объяснил он. — И журналисты всегда цепляются за такие вещи. Через неделю книжку придется допечатывать. Запомни, что это я тебе сказал.       Беверли вздохнула и прикрыла лицо руками.       Если бы мог что-то выдавить в ответ, закричал бы на него — прямо тут посреди улицы точно бы наорал — ногти вдавились в ткань кофты.       Если бы мог.       Он больше никогда не напишет ни одной книжки.       Кажется, он попрощался с Бев. И кажется, даже обнял ее и попросил позвонить, если будет нужно. Или шепнул уходить отсюда и не возвращаться ни в эту квартиру, ни в Дерри, ни к ним с Робом для своего же блага.       Сам опомнился, лишь когда добежал до дома — не остановился, даже чтобы отдышаться.       Часы на запястье блеснули полдень, стоило колесам велика коснуться трассы. Лицо обдало запахом сухой травы и роящимися мошками с поля — пока еще по-летнему назойливыми, — и грузовики поднимали волну тепла, проезжая мимо.       Словно отговаривая его — вообще-то это Роберт ушел, пускай он и возвращается и делает примирительный шаг. Или что? Ты так и будешь ему все прощать? Да даже если он убьет тебя, ты не сильно обидишься — была бы причина.       Роберт бы тоже его простил.       Только предчувствие гнало крутить педали быстрее. Хоть с закрытыми глазами — карта здешних мест отпечаталась в самих костях еще с детства.       Свернул под тени лагерной дороги, словно разведчик, который забирается на вражескую территорию — если поймают, непременно предадут военному суду.       Тени сгустились, и он саданул по тормозам — переднее колесо скрипнуло об асфальт, едва не чмокнув «Катласс» в багажник. Билл соскочил с велосипеда — сердце заколотилось, словно ожидая падения, — и приземлился, счесав подошвы. Велик бахнулся о землю позади него.       В автомобиле было пусто.       Он вытащил ключи — чуть не выскользнули из влажных пальцев — и залез внутрь. Застоялся горьковатый привкус алкоголя, словно кто-то пролил выпивку в салоне или разбил зажигалку. Ни той, ни той привычки у Роберта не водилось. Может, он приехал сюда не один?       Может быть, кто-то уже принялся промывать ему мозги.       Билл поднял взгляд сквозь ветровое стекло — зелень лагерной дороги обернулась туннелем, пока никто не прореживал ее, как одичавший без ухода сад. Но туда Роберт не пошел — это он знал точно. По крайней мере, не сразу. «Катласс» остановился у кромки его троп, и от густого подлеска, который скрывал их, заискрило электричество на коже.       — Я туда не сунусь, — пробормотал он.       Мало ли какие обиды затаил на него этот лес — гудел ветром в высоких вязах и у Роберта в голове. Обиделся, что Роб не захотел его предложенной жизни.       И все из-за этого никчемного писаки.       Он захлопнул дверцу автомобиля и, подняв велик, покатил к лагерю.       Туда словно вел след из хлебных крошек — вместо указателей попадались пластиковые пакеты и мятые бутылки. Как будто бездомная часть города, которая летом обживала Бесси-парк, перебралась в лес.       Родители велели обходить такие места стороной когда-то в детстве. Велели детям держаться своих и не бродить у незнакомых речек — словно сохранилась генетическая память о том, что — или кого — у них можно встретить.       Мало ли какими слабостями оно может воспользоваться — искушений хватает у каждого.       Велосипед он оставил у ворот и двинулся к площадке пешком.       Между домов, теперь наверняка прогнивших, обосновались палатки и трейлеры — паутина бельевых веревок укрылась заношенной одеждой, словно мечтая влиться в брошенную Сеть. От костра, еле различимого на солнце, тянуло разговорами и травкой — пара девушек чуть старше него кипятили в жестянке суп. Старик со стеклянным взглядом подставил солнцу загорелое лицо и руки. И у одного из трейлеров ржавел детский велосипед с пестрыми лентами на ручках.       Насчитал человек тридцать. Словно их создал молодой писатель, который лелеет мечты о бродягах — о пойманных поездах и сезонных работах, о строгих семьях, оставленных дома со скупым объяснением в записке, и сексе в туалетах и кабине грузовика. Сам-то тоже мечтал обо всей этой несуществующей романтике.       Написать — не прожить.       Мотнул головой. Полчаса назад он вообще-то навсегда завязал с писательством. Хватит про свои мечты.       Рыжий огонек, словно настоящий костер, горел в тени — все-таки его нагнала осень, и дежавю, которое он поймал от волос Бев, обрело форму. Можно подойти, коснуться — схватить за грудки и вытрясти из него объяснение, если не захочет говорить сам.       Гарольд сидел на подмостках, где когда-то разыгрывали сценки и крутили кино, — возвышался над остальными, словно маленький уличный шут, которому в насмешку подарили корону из фольги и ржавый скипетр.       Билл пошарил глазами по площадке. Роберта в лагере не видно, но в том, что Гарольд ухватился за возможность упасть ему на уши, сомнений не нашлось.       Сделал глубокий вдох. Что ж, значит, теперь его очередь идти без приглашения в чужой дом. И возвращаться один он не собирался.