Непримечательные обстоятельства моего бессмертия

      В кабинете Горация Слизнорта было довольно-таки комфортно. Я бы даже сказала, слишком комфортно. Сообщив о выбранных дополнительных предметах для изучения (я выбрала нумерологию, изучение древних рун и уход за магическими существами), я взяла появившиеся из ниоткуда учебники. — Мда-а, нечасто магглорожденные попадают на Слизерин, — протянул профессор, с интересом разглядывая меня. Прищурившись, он спросил: — Не боишься? — Чего? — Ну, твои одноклассники очень талантливы и… — Вы думаете, я стану пятном позора для факультета? — перебила я его, и профессор застыл от удивления. — Нет, не боюсь. Мне кажется, профессор, что это они боятся. Боятся, что какая-то магглорожденная сможет превзойти их. Этот страх у них в крови, передается из поколения в поколение, но чистокровные скрывают его, пряча за лицемерием и напыщенной гордостью за своих предков.       Профессор смотрит на меня, как на полоумную, а затем, прокашлявшись, спрашивает: — Вы… ненавидите чистокровных волшебников? — Так же, как и они ненавидят магглорожденных. — Но… Вы должны признать, что у чистокровных с рождения выдающиеся способности, какие магглорожденным и не снились.       От этого заявления мне становиться смешно и натягиваю улыбку, стараясь не выпустить громкий хохот. — Безграничной силы можно достичь только своим умом и трудом, профессор. Одного природного дара мало. Если и появится на свете чистокровный маг с наивысшей магической силой, то вряд ли из него вырастет что-то великое, если будут отсутствовать мозги и желание трудиться. Быстрее обычный маггл станет волшебником, чем это отродье чем-то путным.       Профессор все еще смотрел на меня как на свихнувшуюся, но в глубине душе он согласен со мной, хоть и частично. Помнится, он и сам говорил выше сказанные мной слова, когда я была еще первогодкой. Он говорил, что ценит талант, но все в Хогвартсе знали, что ребенок должен быть не только талантлив, чтобы впечатлить Горация и вступить в «Клуб Слизней». У такого ребенка должны быть богатые родители и влияние среди учеников. Может быть, тогда профессор и посмотрит на такой «безупречный талант» и примет в Клуб Слизней.       Я уже собиралась уходит, но в этот момент в дверь постучали. — Войдите, — крикнул Слизнорт и уселся в свое кресло.       Дверь отворилась и вошел… Да вы издеваетесь, что ли?!       Вошел юноша, черноволосый, бледнокожий, с тонкими чертами лица на котором были как бы отчерчены скулы. Он милый, красивый, у него прекрасные (черные) глаза и замечательная улыбка. Я не называла его имени, но он уже возник в твоей голове, не так ли?.. Тот пацан из зала! Правильно!       Хоть мы и не были знакомы, но он уже начал меня бесить при первой нашей встрече. А именно, при нашей игре в гляделки.       Я стараюсь взять себя в руки, но это плохо выходит, и в итоге дергается правый глаз. — Заходи, Том, не стесняйся, — профессор Слизнорт махнул ему рукой, как будто звав его к себе, — Здесь все свои.       Гораций взглянул на меня, а потом снова перевел взгляд на вошедшего Тома. — Знакомься, Лина, Том Реддл, — я взглянула на вошедшего ученика и мне показалось, будто он дернулся от своего имени. — Он — лучший ученик Хогвартса, а также староста школы. Буквально в июне он получил награду «За заслуги перед школой» за поимку… кхм-кхм… кое-кого. В общем, по всем вопросам обращайся к нему.       Ага, молюсь про себя, чтобы никаких вопросов не возникло. Но где же я слышала его имя? Том Реддл… — Том, будьте добры, проведите небольшую экскурсию для юной леди. — О, благодарю, но в этом нет необходимости, — отказываюсь я, стараясь скрыть раздражения, — я буквально два дня назад приехала и успела все… изучить.       Реддл не смотрел на меня, и создавалось такое впечатление, будто и вовсе предпочитает меня не замечать… Будто я… мышь, что-ли? — В любом случае, ты должна сделать обход, — продолжал профессор, — На всякий случай. Ты же не против показать окрестности юной мисс, Том. — Вовсе нет, — кратко ответил тот. Хоть ответ и был коротким, но уже по нему можно было понять, что этот человек принадлежит аристократии.       Машинально я сморщила нос (уж непривычной для меня была эта «аристократическая» манера речи), а профессор хлопнул в ладоши. — Вот и отлично! Ах, да, после обхода, Том, проводи юную мисс до комнаты, а то мало ли…       Стараюсь не закатить глаза и прикусила язык, чтобы не цокнуть. Я так поняла, жить в 1943 — опасное дело. — Я Вас понял, сэр. Уверяю Вас, юная мисс будет в восторге от экскурсии.       Звучит как угроза. Или это она и есть?       Я оторвала свой взор от пола и посмотрела на парня. Он смотрел на меня, и, как мне показалось, в темных глазах я увидела блеск… Интуиция подсказывала мне, что это не к добру. Надо как-нибудь от него отвязаться! — Я в Вас не сомневаюсь. Ну, ступайте. Мисс Дарк, не волнуйтесь, Вам понравится.       «Сомневаюсь» — хотела я сказать, но лишь тактично кивнула в ответ.       Выйдя из кабинета преподавателя зельеварения, я сразу повернулась к своему попутчику. — Можешь не утруждать себя моим сопровождением. Я уверена, у старосты школы полно других, более важных дел, хотя сегодня лишь 1 сентября. Так что, можешь идти и делать их, не трать на меня свое драгоценное время.       Я повернулась к нему спиной и уже собралась уходить, как тут же мой слух поймал смешок. — Надо же. Только перевелась, а уже показываешь зубки. Не боишься?       Я чувствую, как злость накатывает на меня, и посильнее сжимаю книги. Господи, мне бы побыстрее свалить в библиотеку и создать крестраж, а не отвечать на один и тот же вопрос! — Что вы все заладили? Боюсь — не боюсь, вам какое дело? — Если честно, никакое, — по моей спине пробегает холодок. Тот самый. Я оборачиваюсь и встречаюсь с парой прищуренных темных глаз, наблюдающих за мной, — Это для тебя должно быть важно. Если хочешь прожить долго и счастливо, а не умереть от своих же речей и…       Его дальнейшую речь прерывает мой заливистый смех. Он удивленно смотрит на меня и в его глазах читается «как она посмела?». Ох уж самовлюбленные чистокровки…       Я опять поворачиваюсь в его сторону и подхожу к нему впритык. Единственное, что создает между нами расстояние — это книги в моих руках по предметам на выбор. Подмечаю, что Реддл выше меня аж на целую голову, и мне приходиться задрать свою, чтобы смотреть ему прямо в глаза. В его взгляде читается полное равнодушие к ситуации, а в моих, я уверена, — азарт. Натянуто улыбаюсь, чтобы сдержать смех. — Убьют? Меня? — с иронией произношу эти слова, а затем перехожу более к серьезному тону — Пусть только попробуют. Оу, а кто-то и попробует, я не сомневаюсь! И тогда… это их трупы будут гнить в могиле. В лучшем случае, в могиле…       Равнодушный взгляд Тома на пару мгновений становится удивленным, затем появляется… подобие злости.       Довольная результатом, я отворачиваюсь от собеседника и иду в первоначальном направлении. Спиной чувствую холодный взгляд, но тело чувствует уже не просто холод, какой бывает в зимнюю погоду, а могильный.       А все-таки, его имя было мне знакомым… Где я его слышала?       В библиотеке было не так уж и много народу, что позволяло мне свободно шастать между книжных стеллажей и шкафов. Найдя в отделе «История волшебного мира» книгу «История Хогвартса», я тут же принялась ее читать.       Историей Хогвартса я не интересовалась. Поверьте мне, биография основателей, их подвиги, спор о создании школы, появление приведений, шастающих туда-сюда по замку, и так далее и тому подобное — все это скучно, неинтересно и никому не нужно. Гораздо интересней узнавать о вещах, которые живут тысячелетиями и проживут столько же… если у них появится хороший владелец и если их хорошо припрятать. Да, мне нужна информация о реликвиях Хогвартса.       Всего насчитывалось шесть реликвий: меч Гриффиндора, Распределяющая шляпа, диадема Кандиды Когтевран, чаша Пенелопы Пуффендуй, медальон Слизерина и его волшебная палочка. Сопоставляя с информацией, которую я зубрила на третьем курсе в будущем (Мерлин, как это противно звучит!) про крестражи Волан-де-Морта, да и вообще про крестражи в целом, я пыталась вспомнить, где что находится и дальнейшую судьбу вещицы. Главное, выбрать такую вещь, на которую не позарится всемогущий Лорд, иначе столкновения не избежать. Насколько мне известно, он создал три крестража из реликвий, значит, есть еще и три свободных, как раз для меня.       Итак, палочку Салазара Слизерина можно откидывать сразу — это уже не палочка вовсе, а какое-то вечнорастущее дерево в Северной Америке. Может, крестраж вышел бы и не плохим, но я просто не знаю, где он находится, да и переться в Америку не очень-то хочется.       Меч Годрика Гриффиндора находится в Распределяющей шляпе и его достать может только «истинный гриффиндорец», какой я не являюсь. Так что, вариант меча отпадает. Ну, а делать крестраж из Шляпы я не хочу, уж слишком она болтливая.       Остается диадема, чаша и медальон… И как раз из них сделал крестражи Волан-де-Морт… Ну что за невезение! Хотя… он их сделал только после выпуска из школы… Кстати, в какие года он учился? Может, он учится на седьмом курсе или младше меня? Или… Нет, мне так повезти не может, чтоб он сейчас со мной учился.       Если предположить, что он не окончил школу, то еще не успел создать эти крестражи. Что ж, придется его немного обогнать и «украсть» какую-то вещицу. И это будет либо медальон Слизерина, либо чаша Пуффендуй, так как диадема Когтевран находится где-то на землях Албании. Боже, да пусть он сделает своим крестражем то сраное дерево, раз доехал до Албании, доедет и до Америки!       Решив, что завтра наведаюсь к Хепзибе Смит, у которой находятся те две реликвии, я захлопываю книгу и ставлю ее на место.       Гостиная Слизерина находится в подземелье замка, и хоть она и обставлена красиво, со вкусом, «по-аристократически», в ней до жути холодно, несмотря на наличие каминов. Ну, какие хозяева, такая и комната.       К сожалению, чтобы попасть в комнату, нужно было пройти «Модный приговор» и «Тест ДНК» — истинных слизеринцев. И стоило только открыть дверь, на меня набросился шквал презрительных взглядов. — Оу, а кто это соизволил почтить нас своим присутствием? Но-овенькая…       Последнее слово блондинка растянула так, что я непроизвольно сравнила ее с надоедливой мухой, залетевшей жарким летом и раздражающей своим жужжанием. Так и хочется ее прихлопнуть! Но я стараюсь держать себя в руках и хотела уже пройти в комнату, как тут… — Эй, я с тобой разговариваю! …она снова прицепилась ко мне.       Слышу смешки компании, и поворачиваюсь к ней. Смотрю на белобрысую собеседницу, которая так и хочет со мной поговорить, и с напущенной любезностью ей отвечаю: — Когда задаешь вопрос кому-то, нужно дождаться ответа, а не ответить на него самой. Иначе можно подумать, что спрашивающий страдает шизофренией или другими психическими отклонениями. — Эй, ты сейчас назвала меня сумасшедшей?! — ух-ты, как она быстро разозлилась. — Да, — спокойно отвечаю я ей. — Да как смеет грязнокровка… Ступефай! — она выкрикивает заклинание, но я вовремя его блокирую.       Надо же, а ведь это только первый день нашего знакомства, и то я ее имени не знаю, а на меня уже посылают проклятия. М-да, хорошее приветствие. Придется продемонстрировать свои фирменные заклинания, иначе они не отстанут.       Невербально произношу заклинание и направляю на блондинку. Та внезапно начинает визжать, к ней подбегает вся компания слизеринцев, и так же внезапно замолкает. Теперь она пялится перед собой, иногда резко подрагивая. Темноволосый парень начинает ее трясти, крича: — Друэлла! Друэлла! Очнись, Друэлла!       Видимо поняв, что это бесполезно, он резко поворачивает свою голову ко мне и яростно смотрит. Я просто наблюдаю за каверзной ситуацией без особого интереса, как бы не замечая его взгляд. Видимо, он хочет, чтобы я испугалась и начала себя оправдывать. Но нет, он не дождется. Наконец, парень-гневный-взгляд выдает: — Что ты с ней сделала? Говори, сейчас же!       Боже, как меня умиляет эта повелительная форма речи.       Не сдержав ухмылку, говорю: — Вежливо попросишь — скажу. Не попросишь — значит, через пять минут тут будет труп. Не мой.       Его глаза заметно округлились и в них виднелся страх и… беспокойство? А-а, то есть, если бы я пырнула это заклинание в кого-то другого, он бы не беспокоился! Ох, как же я могла так поступить… Хотя, вполне могла.       Интересно наблюдать, как этот влюбленный проглатывает комок и с трудом произносит «золотые» слова: — Пожалуйста… скажи, что ты… сделала с ней.       Удовлетворившись ответом, я уже не скрывала довольной улыбки. — Буквально — ничего. Сейчас она просто спит, к утру она будет как новенькая.       Услышав, что это было просто сонное заклятие, парень расслабился, но уже через секунду он снова сверлил во мне дыру злым взглядом. — Но это не по правилам Хогвартса! — завопил тот самый писклявый голос из Большого зала — Новенькая нарушила правило! Надо доложить директору! — А по правилам ли использовать заклинание «Ступефай» на учениках, заклинание, которым можно парализовать и откинуть за километр? — говорю я, и как бы в удивлении приподнимаю бровь. Обладательница писклявого голоса замолчала. И не только она. Замолчали все. — Я считаю, что лучше никому ничего не говорить. В конце концов, никто из ваших соратников не умер, все живы.       Я уже собиралась идти в комнату, но возле двери остановилась и, не глядя на тех идиотов, говорю: — И если кому-то приспичит меня убить поздно ночью или рано под утро, а также если вам просто приспичит испортить мои вещи… — делаю театральную паузу, и оглядываюсь на публику с улыбкой — То сонным заклинанием ваши проказы не завершатся.

***

      Наслаждаясь в купе полным одиночеством, я бездумно смотрела в окно. Со звуком резко открывающейся двери раздался детский мальчачий голос: — Тут свободно?       «Нет, здесь есть я» — первая мысль, которая пришла мне в голову в качестве ответа, но я ничего не сказала. — Можно я присоединюсь к тебе?       Я все так же смотрела в окно, не обращая внимания на этого мальчишку. В итоге приняв мое молчание как знак согласия, он уселся напротив меня. — Меня, кстати, Флимонт зовут. Флимонт Поттер. А тебя как?       Не знаю, какая сила заставила меня это сделать, но я повернула голову к нему. Напротив меня сидел мальчик одиннадцати лет, взъерошенные каштановые волосы чуть ли не светились от попадания солнечных лучей, а зеленные глаза излучали такую душевную доброту, что… меня чуть не стошнило. — Лина Дарк, — сухо ответила я, и снова отвернулась к окну в надежде, что он от меня отстанет. Но Флимонт никак не унимался…

***

      …Это был странный сон. Да и с какой такой стати мне начала сниться моя же прожитая жизнь? Ладно там вещие сны, но воспоминания…       Было лишь пять утра, а я уже стояла на ногах и уже была готова к выходу. Достав из тумбочки пузырек, который дал мне Дамблдор, я залпом выпиваю всю жидкость без остатка. Сегодня мне понадобятся все мои силы. Сегодня знаменательный день — я создам крестраж.       Перед приездом учеников я изучила большую часть строения замка, если не весь Хогвартс. И нашла несколько потайных ходов, которые вели в Хогсмид. Самый ближний к комнатам Слизерина потайной ход находился в женском туалете, куда я сейчас и направляюсь. Про себя молюсь всевозможным богам, чтобы меня не заметили, и заранее придумываю отговорки, если кто-нибудь меня поймает. Хоть прогуливать первый день учебы — не очень хорошо, но нужно побыстрее разобраться с многоуважаемой мисс Смит и побыстрее создать крестраж. Это важнее, чем попытки успешно приготовить зелье на уроках профессора Слизнорта.       Нелегально попав в Хогсмид, я принялась обходить каждый уголок деревни, то и дело спрашивая каждого встречного о лавке Хепзибы Смит. Наконец, определив ее местоположение, я направилась к ней. — Авада Кедавра! — кидаю непростительное заклинание в старушку и та падает замертво. Что ж, так для нее будет лучше, в конце концов ей все равно бы пришлось умереть.       Разворошив чуть ли не весь дом, первым я нашла медальон. Что ж, его будет удобней держать при себе, чем все время таскаться с чашей.       Засунув его к себе в сумку, я направилась к выходу и в последний раз взглянула на труп старушки, на ее лицо, застывшее в ужасе. «Так будет лучше для нее» — подумала я и вышла.       Добравшись до Хогвартса как раз к обеду, закидываю сумку под свою кровать и направляюсь в Большой зал. Захожу в помещение, и на меня тут же обрушивается рой взглядов от слизеринцев и от Слизнорта. У последнего взгляд был крайне недовольным, так как я соизволила не прийти на его урок. Остальные смотрели на меня по-разному: кто-то с неприязнью, смешанной со страхом, кто-то — с подчеркнутым высокомерием, а кто-то — с восхищением. Был всего один взгляд, который не относился к никакому из этих типов и раздражал меня сильнее, чем чей-либо другой взгляд — взгляд нашего старосты — красавца. Он просто наблюдал за мной.       Усевшись за стол подальше от одноклассников, я принялась сразу за чай, что больше всего изумило всех сидящих за столом — мало того, что не пришла на завтрак, пропустила зельеварение, так еще и предпочла чай, вместо нормальной еды!       Я не обращала ни на кого внимание и тихо отхлебывала горячий чай. Вдруг я почувствовала рядом с собой какие-то движения и обернулась. Ко мне подсаживалась девочка, видимо, младшекурсница, так как внешность у нее была совсем детской. Она выглядела небрежно то ли из-за затянутых в два хвоста кудрявых светло-каштановых волос, то ли просто из-за своей физиономии. Изумрудные глаза смотрели на меня с восхищением и долей любопытства. — Привет, — тихо сказала девчонка, все еще продолжая глазеть на меня, — Ты та самая Лина Дарк, которая запросто вырубила Друэллу Розье?       Непроизвольно приподнимаю бровь в удивлении. Так вот как зовут ту блондинку! — Видимо, да — сухо отвечаю я. — Ух-ты! — восторженно пискнула девочка — Я Мария Дин, можешь называть меня просто Мэри.       Стараясь скрыть свою усмешку, я прикладываю кружку к губам и делаю глоток. — Если честно, — продолжала Мэри, — я тебя сразу заметила в первый день своего приезда. Я просто тебя ни разу не видела за свои три года обучения в Хогвартсе, а ты казалась старшеклассницей. А потом пронесся слух, что ты — магглорожденная и перевелась сюда из России…       Видимо, дожидавшись моей реакции, она сделала паузу, но я никак не прореагировала на сказанное. Тогда она продолжила: — Я сначала не поверила, потому что ты была похожа на чистокровную, — от этого замечания у меня опять дернулась бровь. Никогда меня еще не путали с высокомерными ублюдками! — Знаешь, как я тебе завидую! А ведь меня уже убедили, что мы — самые слабые волшебники и ничего не стоим, но появляешься ты, и… — Ты сказала «мы»? — перебила я. — Я тоже магглорожденная, — без колебаний ответила она.       Меня как водой облили и теперь уже я таращусь на Мэри. Мерлин, сколько еще я найду себе подобных на факультете Слизерин?       Мэри в смущении отвела глаза и сказала: — Но я не такая сильная, как ты. Еще с первого курса меня презирали и унижали, особенно Вальбурга… — Кто такая Вальбурга? — Из семьи Блэк, она выпустилась в этом году. Ее жених, Орион, на год старше меня, учится на 4 курсе. Вон он, сидит напротив Тома. Такой темноволосый…       Я поворачиваю голову в указанную сторону и обращаю внимание на собравшуюся там компанию. Они рьяно что-то обсуждали, и можно сказать, что авторитетом был староста.       Отвернувшись, чтобы не поймать ни чей из них взгляд, я обращаюсь к Мэри: — Скажи, пожалуйста… Что из себя представляет наш староста?       Мэри заметно вздрогнула и с опаской посмотрела на меня. Прожевав капусту, она ответила: — Его любят практически все профессора, особенно директор и профессор Слизнорт, и уважают слизеринцы. Только… — она перешла на шепот — он мне кажется странным. — Странным? — Угу. Он, конечно, вежливый, красивый и умный, но… когда я впервые встретилась с ними, меня таким холодом обнесло от его взгляда, что захотелось бежать куда подальше. Будто, он меня ненавидит…       Я снова обернулась к компании и в этот раз столкнулась с холодным взглядом Тома. Он казался равнодушным и ничего не выражал, но становилось жутко… Возможно, Мэри права. За благородным равнодушием скрывалась лютая ненависть.       Наступила ночь. Та самая долгожданная ночь.       Выйдя из комнаты я направилась к очередному потайному ходу, который должен был вывести меня на территорию Запретного леса. Пока я шла, меня не покидало чувство, будто за мной кто-то наблюдал…       Добравшись до нужного места, я положила медальон на камень. Лунный свет падал на медальон, и серебряный блеск манил меня. Делаю несколько шагов назад и направляю палочку на медальон.       Вот он — мой первый крестраж!       Я уже готова произнести заклинание, но раздался голос: — Не так быстро, грязнокровка.       Оборачиваюсь и вижу…       Из темноты выходит мужской силуэт. Хищный оскал темных глаз одновременно меня пугает и вызывает злость. Это был Том Реддл. — Кто позволил грязнокровке красть вещи, которые и подавно ей не принадлежат? — замечаю оскал, хочется отстраниться и убежать прочь, но я стою на месте. — Откуда тебе знать, что я его украла? — говорю я и выдавливаю язвительную улыбку. — Может, мне его отдал добровольно наследник Салазара Слизерина? — Я рад, что ты знаешь, что это за вещь. Вот только ты кое-что упускаешь, — Том снова делает шаг вперед и его взгляд становится жестче, злее — Я не отдавал тебе медальон.       Стук. Это мое сердце упало в пятки. Чувствую, как задыхаюсь, и в голове вертится только одно…       Том Реддл… Том Марволо Реддл… Волан-де-Морт…       Черт, как я могла забыть?! — Обливиэйт! — кидаю первое пришедшее заклинание на Тома, но тот откидывает его. — Умно, грязнокровка. Стереть мне память… очень умно, — протянул Реддл и кидает заклинание — Экспеллиармус!       Черт! Палочка отлетает и ударяется о ближайшее дерево.       Том подходит к камню и берет в руки медальон. Он смотрел на медальон безумным взглядом, и, черт! Несмотря на угрожающую моей жизни ситуацию, я только сейчас заметила, как он красив. Лунный свет придает его лицу еще большую бледность, а темным глазам — блеск. Лина, да ты как перед смертью свихнулась!       Он перевел свой взгляд с медальона на меня, и интуиция подсказывала мне, что если я ничего не сделаю, я… — Твоя смерть отлично подойдет для создания крестража, грязнокровка!       Быстро призвав свою палочку обратно, увертываюсь от летящего смертельного заклинания, кидаюсь на Реддла. Просто, без заклинаний, со всей своей физической силой. — Он мой! — кричу как обезумевшая — Мой! Слышишь!       Быстро осознаю, что физическое противостояние бесполезно и у него больше шансов убить меня, мой боевой настрой улетучивается. Повалив меня на землю, он с превосходством смотрит на меня и направляет палочку.       Нет! Я не могу умереть вот так просто! Не могу! Меня снова накрывает злость и в голову приходит безумная идея… Слишком безумная!       Улыбаюсь и поднимаю палочку на него. Он усмехается и говорит: — Нет, грязнокровка, сегодня ты умрешь. Не я.       Одновременно произносим заклинание, он — вслух, а я — невербально. Он — смертельное, а я…       Мерлин, хоть бы оно сработало в этот раз!       Все вокруг охватил яркий белый свет, казалось, он осветил весь мир, а когда он пропал… ничего не произошло.       Великий и ужасный юный Волан-де-Морт смотрел на меня с удивлением. Он все еще стоял надо мной, а я лежала на земле. Я улыбалась. Я жива. Получилось… — Что… что ты сделала? — недоуменно спросил он.       Я засмеялась. Громко. Окружающие могли подумать, что я сошла с ума, но нет… Я просто осталась жива.       Успокоившись, я посмотрела на Реддла. Он все так же смотрел на меня. — Том, ты слышал что-нибудь про удачу? — с издевкой сказала я и самодовольно посмотрела на него — Сегодня она на моей стороне. Ты ведь изначально наблюдал за мной, не так ли? Ты знал, что я интересуюсь крестражами так же, как и ты. Ты знал, что я убила старуху Смит, знал, что я украла медальон… Но ты не знаешь, почему я все еще жива?       Он отвернулся от меня, не отпуская от меня палочки, и посмотрел на медальон. На моем лице снова проскакивает улыбка и я говорю: — Я хотела создать крестраж сегодня. И я его создала. Но нет, это не медальон. — Том резко поворачивает ко мне голову. По его лицу скользнуло осознание, затем недовольство, а потом злость. Я все также улыбаюсь — Мой крестраж — это ты. Я раньше тебя выпустила заклинание — вот моя удача.       Улыбка пропала, теперь мое лицо приняло серьезное выражение. Теперь мои глаза смотрят жестоко. Теперь моя очередь смотреть на него свысока. — А моя смерть — рядом с твоей. — в эти слова я попыталась вложить все свое презрение и жестокость.       Я знала, что выведу Реддла из себя. Я и пыталась это сделать. Я хотела, чтобы он мучался, хотела, чтобы он страдал из-за того, что не может убить меня. Я хотела, чтобы он пырял в меня все свои смертельные заклинания, какие он только знал! Но…       Неожиданно раздался яркий свет. Он был не таким сильным, по сравнению с прошедшим, но…       … Кто бы мог подумать, что мы оба совершили необдуманный поступок?