Непримечательные обстоятельства моего бессмертия

***

— Лина! Ты сумасшедшая!       Это был 3 курс. Я выбежала на квиддичное поле навстречу прохладному осеннему ветру. Флимонт бежал за мной. — Ты же понимаешь, что ляпнула на уроке?       Я резко остановилась и обернулась к гриффиндорцу. Тот остановился в пяти метрах от меня и, пытаясь перевести дыхание, смотрел с упреком. — Да, я знаю смысл сказанных мной слов, — ответила я, не стараясь сдерживать злость, — И я искренне не понимаю, почему все так боятся бессмертия, считают, что в нем нет смысла. — Но в нем правда нет смысла, Лина! — крикнул Флимонт — Жизнь может быть и коротка, но моменты, которые создаются этой жизнью — прекрасны! И их помнят, а память вечна!       Глупый. Глупый Флимонт Поттер! — Конечно. Но это так для тебя. Однако, Гарри Поттер, живший когда-то очень давно и победивший главного злодея того времени, обеспечил для своих потомков славу. Их все помнят и все чтут. Однако... Что же такого они совершили, чтобы их помнили, а, Поттер? Ничего. Ничего они не сделали. Гарри Поттер обеспечил им и тебе, в том числе, память. И тогда смысл вашей короткой жизни? Одно существование?       Флимонт напрягся и в его глазах мелькнула злость. О, Мэрлин, в первый раз Флимонт Поттер так злостно смотрит на меня! Это так забавно! — А разве есть смысл в бессмертии? Или это очередная прихоть?       Нет, Флимонт, ты ошибаешься. Это не просто прихоть.       Бессмертие — это цель моей жизни. Благодаря ему можно достичь всего, исполнить все свои желания и прихоти. Еще с детства я мечтала утереть нос всем: родителям, не видящим мой истинный потенциал, одноклассникам, в тайне строящим против меня какой-нибудь заговор, чистокровным, смотрящим на всех не "голубых кровей" как на говно. Больше всего мне хочется утереть нос Флимонту Джеймсу Поттеру — за его тупоголовые идеи и навязывание их мне. Просто хочу превзойти их всех, и я это сделаю!       Ничего не ответив Флимонту, я ушла.

***

       Есть совсем не хотелось. Мои мысли были далеки от настоящего, я думала о событиях прошлой ночи, ковыряя ложкой в тарелке. — Лина, что-то случилось? Ты выглядишь уставшей.       Рядом со мной снова села Мэри. Она была единственной, кто стремился к общению со мной, остальные меня сторонились, лишь искоса поглядывая. Лично я не стремилась к общению ни с кем из присутствующий, и Мэри вызывала у меня раздражение.       Я ничего не ответила ей, и продолжала бессмысленно перебрасывать набранную в ложку овсянку с одного края тарелки на другой.       Как же так получилось?       Вдруг я почувствовала резкий холод, пробежавший по всему телу, а затем также резко появившейся жар. Казалось, он вот-вот сожжет меня изнутри, это очень болезненное чувство, которое нельзя описать словами. Я окончательно бросила ложку в тарелку, вызвав этим поступком удивление Мэри, и со всей своей яростью, что во мне была, я посмотрела на Тома.       "Перестань!" — кричала я внутри себя. Я знала, он это почувствует, услышит мой крик.       Том повернулся в мою сторону и удивленно выгнул бровь. Что, думал, раз я стала твоим крестражем, значит можно вот так вот просто надо мной издеваться, бросая из льда в пламя своими внезапно появившимися чувствами, которые я ощущаю? Но, видимо, ты забыл, что и ты мой крестраж! Мерлин, каким же все-таки был тупым этот поступок!       Я встала и направилась в сторону выхода. Надо было подготовиться к дисциплине заклинаний.       Чем чаще я рассуждала на тему "крестраж крестража", тем все больше убеждалась в необдуманности вчерашнего поступка. Особенно с моей стороны. Хоть Том и сделал меня своим крестражем из-за наплывшей злости, но он обеспечил себе бессмертие на 200 лет (я же из будущего). Но вот мне это было максимально не выгодно. Во-первых, если не учесть того, что я крестраж, Волан-де-Морт помрет в 1998 году. Возможно, его душа и будет бессмертной, так как (черт возьми), есть я, но моим крестражем является именно его тело, и все мои старания пойдут насмарку. А во-вторых... теперь все сложно и запутано, что я ни черта не понимаю! Но знаю только одно — Том Реддл должен дожить до моего года. А для этого придется изменить дальнейшие события. Похоже, мне придется задержаться в этом времени надолго, если не навсегда... — Здесь не занято?       Мужской голос вывел меня из раздумий, и я обернулась на его источник. Мать его честная, это же Том Реддл собственной персоной! — Занято. Моей сумкой. — Сумка может посидеть и на полу.       Он взял мою сумку за лямки, и уже готов был поставить ее на пол, но я ухватилась за нее и прижала к стулу. — А она хочет сидеть здесь, — мой голос походил на детский, да и само это предложение не сказал бы здравомыслящий человек. Но я готова стать инфантильной, дабы избежать нежелательной компании.       Том сделал свое фирменное удивленное лицо, а затем сквозь зубы процедил: — Не дури, грязнокровка.       Ему все-таки удалось вырвать сумку из моих рук и поставить ее на пол. Отодвинув стул, Реддл уселся рядом со мной. — Есть разговор.       Сука, как он меня бесит! Так и хочется его позлить. — Да? — говорю я, с наигранным кокетством, — А я думаю, я тебе просто интересна.       Поправляю прядь волос и с вызовом смотрю на Тома. Реддл усмехнулся. Видимо, он понял мою цель вывести его из себя, и произносит: — Извини, Дарк, я не по грязнокровкам.       Ага. Значит, это его попытка вывести меня из себя. Ну хорошо. У меня уже готов ответ на этот счет: — Я знаю, что ты за истинную порноиндустрию, — я мотнула головой в сторону Друэллы и ее подруг, окружавших ее и избегавших меня, — Хотя я и не видела тебя ни с одной из них, а только... Подожди... так ты гей?       Лицо будущего Темного Лорда ничего не выражало. Мерлин, само равнодушие! — Ты закончила свой каламбур? — он посмотрел на меня своим фирменным холодным взглядом, как бы давая понять, что уворачиваться от предстоящего разговора бесполезно.       Я отвернулась от него и посмотрела прямо перед собой. До начала урока оставалось десять минут, и профессор еще отсутствовал. — Вот и отлично, — сказал Том, приняв мое молчание как знак согласия, — Нам надо многое с тобой обсудить. — Если б ты не поступил опрометчиво, мы бы сейчас ничего не обсуждали, согласись, — съязвила я, демонстрируя раздражение. — Не надо было делать меня крестражем. — Мерлин, та не собиралась я делать из тебя... — Спасибо за комплимент, но я не Мерлин. — Знаешь, что? Если бы не твоя дурацкая физиономия, все бы пошло как по маслу. — Ты украла медальон, который по праву принадлежит мне и хотела сделать его своим крестражем. Я должен был стоять в стороне и смотреть, как ты над ним извращаешься?       Мое терпение было на грани. Я обернулась к собеседнику, тот одной рукой облокачивался на стуле, а другой подпирал голову. По его физиономии можно было сказать, что он насмехается надо мной. Это вывело меня окончательно. — Я не думаю, что ты дорожишь медальоном как драгоценностью семьи, — сказала я, стараясь сдерживать злость, — Ты ведь сам хотел сделать то же самое, что и я. Разве ты не мог со мной поделиться, ведь у тебя и так уже есть два крестража.       В этот момент лицо Тома вытянулось и, не знаю, почему, мне стало не по себе. — Откуда ты знаешь? — этот вопрос звучал как угроза. Я поняла, что сказала лишнее. Действительно, откуда же мне это знать, если я "поступила сюда недавно".       Я отвернулась, пытаюсь скрыть свой страх, но понимаю, что это бесполезно. Он его чувствует. — Реддл, ты серьезно?!       Я перерыла весь Хогвартс в поисках этого говнюка, и нашла его в библиотеке, а именно в самом непримечательном углу, находящимся чуть ли не в жопе, куда редко кто заходит. Сейчас он у меня получит! — Ты о чем, Дарк? — невозмутимо сказал Том, — Или уже совсем свихнулась.       Если честно, я тоже сначала все списывала на паранойю, но потом убедилась, что это вовсе не паранойя. — Какого хрена ты установил за мной слежку? — Какую слежку? — Не придуривайся, Том. Уже неделю за мной следят твои дружки. Сначала Лейстрейндж и Мальсибер ходили за мной по коридорам, потом Эйвери стал посещать "изучение древних рун", видите ли, заинтересовался. Тут еще и ты, подсаживаешься на каждом совместном уроке... Да что там говорить, Нотт проводил меня до туалета! Прямо до кабинки, я уж подумала, он еще стульчак опустит! И ты все еще думаешь, что я свихнулась? — Да, — спокойно ответил Реддл, — Ты явно психованная. Знаешь, ты явно страдаешь от чувства собственной важности, попробуй полечится, маггловские таблеточки попей, вдруг поможет?       Его показное равнодушие и высокомерие бесило меня. Мне так хотелось узнать, какие мысли крутились в его заумной голове, хотелось узнать все его тайны и секреты, найти скелет в шкафу, да такой, который не был изложен в "Истории магии"...       История магии! Точно! Я же из будущего, это мое главное преимущество, как же я забыла! — Неужели, ты меня боишься? — игриво говорю я, пытаясь привлечь его взгляд. Но он все также пялится в книгу, совсем не замечая меня. Да посмотри же ты на меня, только не игнорируй! — Боишься, что я расскажу всем, кто ты?       Да! Наконец-то "Его Темнейшество" соизволило посмотреть на меня.       Возможно, мои дальнейшие действия будут стоить мне максимум физическим здоровьем, но я так хочу увидеть его злость! Наклоняюсь к сидящему за столом Реддлу, и шепчу прямо на ухо: — Вы меня боитесь, Волан-де-Морт?       Мгновение, и он вскочил, схватил меня за горло, и прижал к книжному стеллажу. — Откуда ты знаешь, грязнокровка? — он сильнее сжимает мое горло, его переполняет такая злость, которая чуть ли не сжигает меня. Я чувствую ее.       Изо всех сил протягиваю руку, и также, как и Реддл своей рукой, сжимаю его шею. Правда, моя хватка слабее, чем его, но я отдаю на нее все свои силы. Это выглядит смешно и бессмысленно — я ни за что не удушу его, как и он меня. — Отпусти, — глухо произношу я, — Все равно... не удушишь. — Кто ты такая, чтобы манипулировать мной? -— говорит Том, стараясь не сорваться на крик (мы же в библиотеке). Он все также держит меня за шею, но уже ослабив хватку. — А кто ты такой, чтобы мешать моим планам? — я бросаю эти слова с вызовом, на лице Тома проскакивает удивление. Ему ничего не нужно говорить, его мимика говорит за него и как бы задает мне вопрос: "Бессмертная, что ли?". Я отвечаю вслух — Может, все-таки уберешь руку, ведь не убьешь меня просто потому что... — Да понял я! — гаркнул он и оторвал руку от моей шеи, я в свою очередь убрала свою. — И что нам делать грязнокровка? — спрашивает он, — Убить я тебя не могу. По крайней мере, в этом году. — С чего ты взял, что я позволю тебе убить меня? — Ну да... Мало того, что вещицы, уничтожающие крестраж, трудно добыть, так еще и ты способная, зараза. — Спасибо за комплимент... наверное.       Я все еще пытаюсь отойти от удушья и, согнувшись, ловлю больше воздуха в свои руки. А этот говнюк оказался сильным! Это вызывает еще большую на него злость. Я уже готова была кинуть очередное язвительное высказывание в его сторону, как вдруг... сталкиваюсь с его взглядом.       Реддл смотрел на меня. Не просто смотрел, а изучал, будто я какая-то экзотическая диковина. Он разглядывал меня всю, так внимательно и подробно, заставив меня смутиться. Наконец, он добрался до глаз. Он долго вглядывался в них. Очень долго. Его взгляд приковывал мое внимание. Его черные глаза... Когда я смотрела в них, становилось очень холодно, будто очутилась на улице в декабрьскую ночь. В них не было намека на теплоту. В них не было ничего. И я сразу вспомнила... — Ты видел ее глаза? Боже, да они будто сделаны изо льда. Смотрю и дрожь берет — уж больно холодно делается.       Этим идиотам делать нечего? Лишь бы придраться до меня, обсудить меня за моей спиной, причем в прямом смысле! Сначала — волосы, сейчас — глаза. А что дальше? Ноги? — А мне они нравятся, — раздался мальчачий голос, — Они такие красивые...       ... Его черные глаза такие красивые! — Грязнокровка.       Голос Реддла вывел меня из транса и теперь я смотрела на него с недоумением, а он все также серьезно. — Ты знала, что ты косая? — спросил он.       Этот вопрос ввел меня в ступор. — Что? — Твои глаза разные. На одном веко более опущено, чем на другом, ресницы одного глаза более завернуты, на другом - опущены, бровь одна выше, другая более длинная и не такая заостренная, а... — Может хватит разглядывать мою внешность? — с раздражением сказала я, — И я не косая, а... асимметрична!       Черт, а Реддл умеет бить по больному. Я отвернулась от него и бросила взгляд на гору учебников, лежащих на столе. — Ну да, ну да... Асимметрия прекрасна — произнес он с издевкой и потянул меня к себе за подбородок.       И снова эта дурацкая улыбочка от него! — Да пошел ты! — сдерживаю себя, чтобы не плюнуть ему прямо в харю.       Он чувствует мою злость и это заставляет его улыбнуться еще шире. — Я тут подумал и решил... что ты можешь быть полезной. Как насчет сотрудничества, а, грязнокровка?