Непримечательные обстоятельства моего бессмертия

***

— Ты не всемогущая, Лина. Ты просто ЧСВшная заноза в моей заднице! — с такими словами Флимонт влетел в мою комнату.       Снова скандал. И снова из-за крестража. — Оу, с какой-такой стати такая честь мне выпала оказаться в твоей заднице? — прикрикиваю на него я, бросив книгу на стол, — Да и вообще, я не заставляю шляться за мной по всюду!       Поттер насупился и надул щеки, чтобы успокоиться. А затем твердым, медленным и сдержанным тоном произнес: — Я просто пытаюсь уберечь тебя от всего этого. Вспомни Волан-де-Морта — до добра это дело его не довело. — Я не просила меня спасать. И я знаю, до чего дойду.       Я подхожу к Флимонту вплотную и заглядываю в его зеленые глаза. Они также упрямо смотрели в мои, и казалось, вот-вот пустят слезу. — Я стану величайшей волшебницей, которая возродит темную магию, — продолжаю я, говоря твердым и уверенным голосом, — И уж поверь мне, я добьюсь своего.       Минуту мы стоим молча. Тишину нарушает Флимонт: — Тогда нам придется быть по разные стороны баррикад.       После этих слов он развернулся и ушел, оставив меня в одиночестве. И с тех самых пор, после окончания пятого курса, я его больше не видела. — Глупый, влюбленный мальчишка…

***

      Что ж, Рождество на больничной койке прошло довольно классно. Три дня провалялась без сознания, день ушел на восстановление и еще день на то, чтобы уговорить медсестру отпустить меня на волю из медпункта. И, в конце концов, 31 декабря я валялась в своей теплой и милой постельке.       Вдруг неожиданно открылось окно, и, впуская холодный воздух вместе со снегом, влетела сова. Она пометалась от одного конца комнаты в другой, затем, как и в прошлый раз, откинула все с тумбочки на пол и уселась, таращась на меня кроваво-красными глазами. Я протянула к ней руку и слегка потрепала ее перья на голове. — Эта птица довольно наглая.       Я обернулась и увидела Реддла, стоящего возле двери. Заметив мой взгляд, он продолжил свою речь: — Она не только похожа на тебя внешне, но и по характеру. — Я не слышала звук открывающейся двери, — сказала я, ожидая услышать объяснение, как он так беззвучно зашел.       Но Том лишь показал свою фирменную ухмылку, а затем за считанные секунды он был возле окна. Я чуть шею не свернула, стараясь уследить за потоком воздуха, которым был Реддл. — Такое слово, как «трансгрессия» тебе ничего не говорит? — спросил он, закрывая окно. — А, так это была она, — сухо говорю я, не опуская руку с совы.       Реддл удивленно взглянул на меня, но потом резко отвернулся к окну. Постояв какое-то время там, он подошел к кровати Друэллы, которая стояла напротив моей, и бесцеремонно улегся на нее. Эта ситуация мне показалась довольно-таки смешной — серьезный, вежливый и лучший ученик всей школы Том Реддл так некультурно себя ведет в реальной жизни!       На какое-то время в комнате задержалась тишина. Она была до того момента, пока сова не начала буянить и скидывать все и везде. Неожиданно в мою голову пришла идея, и, стараясь сдержать улыбку, я подозвала сову: — Амаранта, ко мне.       Сова подлетела ко мне. Не смотря на буйный нрав, она была довольно послушной, или же так на нее действовало мое заклинание послушания.       Услышав имя совы, Том приподнял голову и удивленно посмотрел на меня. — Почему «Амаранта»? — спросил он, — Не могла выбрать имя попроще, соответствующее твоему происхождению? Например, Ромашка или Люся. — Я подобрала имя, соответствующее моим амбициям. Слышал про такое растение, как амарант? — А, по-моему, оно однолетнее. Твои амбиции тоже недолговечны?       Сделав наигранный смех, я ответила таким же язвительным вопросом: — А твои знания по флориографии также узки, как и Парламентская улица в Великобритании? Так вот, чтоб ты знал, амарант на языке цветов означает «бессмертие».       Реддл усмехнулся и опустил голову на подушку. — Амаранта, проучи Реддла за его усмешки — покусай его.       Я выпустила из рук сову и та тотчас же бросилась в сторону Тома. Реддл вскочил с кровати, защищаясь руками от нападок Амаранты. Я заливалась смехом, пока потрепанный парень пытался уворачиваться, то и дело крича: — Лина, если не отзовешь свою чокнутую птицу, я из нее цыпленок табака сделаю!       Что ж, ситуация действительно была смешной, пока Реддлу не удалось достать волшебную палочку. — Амаранта, прекрати! Ко мне!       В этот же момент птица подлетела ко мне и уселась на плечо. Когти совы вонзились в мою кожу даже через ткань одежды, и рефлекторно я дернула плечом, скинув птицу обратно на ее любимое место — тумбочку. — Я начинаю жалеть, что подарил тебе ее, — сказал Реддл, приводя себя в порядок после битвы, — М-да, не этого я ожидал в свой день рождения.       Поймав на себе театрально укоризненный взгляд Тома, я также поймала раздражение от его актерской игры. — Только не говори, что расстроен получить в подарок от меня ничего. — Конечно расстроен. Все-таки, ты моя девушка, ты должна лучше всех меня знать. Да и вообще быть благодарной за то, что я для тебя сделал.       После этих слов мне невольно вспомнилось то место, где я побывала на Рождество. Невольно вспомнился образ мальчика, умирающего от пыток, а также остальные дети, которые пропали и чьи новости о пропаже я пропускала мимо ушей. И, что самое интересное в этой ситуации, всегда находили воров, но кражи также продолжались. — Я так понимаю, ты и все твои «друзья» и есть похитители тех детей? — спросила я, не смотря на собеседника, а задумчиво пялясь куда-то в стену.       Том, видимо, ожидая, что я продолжу язвить о его дне рождении, удивился. Он явно был не готов к этому вопросу. — Тебе необязательно это знать, — сухо ответил он. — А я думала, я полноправный член команды, — протянула я, — и должна знать о всех ее действиях и, соответственно, в них участвовать…       Реддл взглянул на меня и по его глазам стало понятно, что следующие его слова будут сказаны с нотками сарказма. — Ты же сама признавалась, что дарить людям долгую смерть — это не твое.       Черт, подловил на моих же словах!       Я швырнула в него подушкой, в знак того, что без боя не сдамся и все равно докопаюсь, но он поймал ее на лету. — Не злись, грязнокровка, — с усмешкой сказал он, — Злость твоему ассиметричному личику не очень идет. — Пошел к черту, Реддл! — злостно кричу я и обиженно вырываю подушку из его рук.       Тома эта ситуация забавляла. Это было видно по самодовольной морде. — Знаешь, ты слишком агрессивная и нетерпеливая, — продолжал парень, — Все русские такие? — Мой отец англичанин с германскими корнями, так что я не совсем русская. — О, так ты, получается, грязнокровка во всех смыслах? — Том, еще одно слово… — О, как страшно, — Реддл развел руки, якобы от страха. — Перестань дурачиться, — я начинала терять терпение и желание выгнать парня хотя бы из комнаты возрастало, — И вообще, говори, что хотел, и проваливай. — Ах да, совсем забыл…       Реддл снова подходит ко мне и протягивает руку. Я непонимающе смотрю на него, ожидая пояснений. — Дай руку, — говорит он. — Зачем? — Узнаешь.       О, да он мистер Очевидность!       Я неуверенно протягиваю к нему руку, касаясь его пальцев. Они такие холодные… Хотя, это естественно — зима же. Том нетерпеливо берет меня за руку, прицокнув языком. Через какое-то время в комнате все перемешалось, будто картину нарисованную маслом тряпкой размазали, и… мы оказались в совершенно другой комнате.       Сначала мне показалось, что это та же самая комната, в которой посчастливилось побывать на Рождество, но нет. Хотя здесь также красовались голые стены, но не было той холодной каменной глыбы, на которой в прошлый раз лежала я. Да и признаков трупа не было. Вообще не похоже, чтобы в этой комнате кого-то убивали — уж слишком она… чистая.       Реддл отпустил мою руку и прошел вперед. Его походка была целенаправленной, будто он шел за чем-то. Остановившись возле стены, стоявшей перед ним, Том обернулся и с недовольством и раздражением посмотрел на меня. — Может, соизволишь подойти сюда? — громко пробурчал он.       Я, недовольная его командным тоном, послушно подошла к нему. — Стену мне и с того места было хорошо видно, — съязвила я. — Заткнись.       Реддл вытянул руку перед собой и что-то тихо зашептал. Я попыталась прислушаться, но поняла, что ни черта не понимаю из сказанного им, для меня его недошепот звучал как цыганский язык смешанный со змеиным. Что-то подтолкнуло меня посмотреть на пол, и я увидела, как возле стены начали копиться змеи. Они вылазили из-под щелей стены и ползли по ней вверх, продвигаясь к потолку. Через время змеи покрыли все четыре стены комнаты, включая потолок. Это зрелище вызывало восторг. Я взглянула на Тома, его выражение лица было сосредоточенным, глаза смотрели прямо перед собой. При виде такого Реддла, мне не хотелось что-либо говорить и оставалось лишь рассматривать происходящее вокруг.       Вдруг я заметила звезду. Не одну, а много-много звезд, они покрывали весь потолок. Я подумала, что люди были правы, говоря о моей шизофрении. — Это называется иллюзией, — сказал Том, тоже посмотрев на потолок.       Я с недоумением взглянула на Реддла, а затем снова взглянула на потолок и… если честно, была ошеломлена. Перед моими глазами было ночное небо. У меня нет нужных и цензурных слов, чтобы описать, как оно было прекрасно. Я в первый раз видела такое красивое небо. Оно было не просто черным, а переливалось различными оттенками: темно-синим, фиолетовым, холодно-голубым, красноватым и даже изумрудным. На нем сверкали созвездия и многочисленные мелкие звезды. Я опустила взгляд ниже. Теперь и стен не было видно. Вместо них нас окружал темный лес. — Разве сейчас ночь? — спросила я, не глядя на Реддла.       Том цокнул языком и с раздражением ответил: — Я же сказал, это иллюзия. Разве тебе не нравится? — Очень нравится. — Вот и стой молча.       Наконец, оторвав взгляд от лже-неба, я посмотрела на Тома. — Мы пришли сюда постоять? — Ты — да. А я, пожалуй, — он сделал паузу и взмахнул палочкой. Позади него оказался стул, он придвинул его к себе и уселся, улыбнувшись своей омерзительно прекрасной улыбкой, — А я, пожалуй, посижу.       Чего? Так можно было?       Я достала свою волшебную палочку и уже готова была призвать стул (но не жидкий), как вдруг она вылетает у меня из руки и оказывается в руках Реддла. Тот по-прежнему смотрит на меня, ухмыляясь. Волна злости и раздражения накатывает на меня и, чувствуя себя ребенком, выдаю: — Так не честно! — Честно-честно, — спокойно говорит Реддл, — Ты забыла про мой день рождения, ничего не подарила. Вот и получай за это наказание — стоя смотри на лже-звезды. — И ты думаешь, что я буду просто вот так вот стоять?       Я уселась на пол, но сразу же пожалела об этом. Даже через одежду, ягодицы достал холод, вызвав мой громкий визг от неожиданности. Том рассмеялся: — Что, Дарк, холодно? Интересно, долго ли ты протянешь на такой холодной поверхности?       Я вскочила и зло посмотрела на смеющегося парня. — Ах так… Ну раз так… Тогда…я… — Ну, давай, скажи, что ты? — не успокаивался Реддл, — Что ты сделаешь?       Как я могла его заткнуть, сама не знала. Не придумала еще. Хотя, крутилась в голове мысль, но… она была слишком даже для меня. Но не могу же я терпеть этот неожиданный порыв счастья и смеха этого парня от моей неудачи! Так что, я решилась.       Смело, без церемоний, без предупреждения, подхожу к Реддлу и… сажусь к нему на колени. Так, Лина, надо не обращать внимания на свой стыд и… и не смотреть на него.       Не ожидая такого нападения, Том попытался меня скинуть, но я вцепилась во все, во что только можно, лишь бы не быть сброшенной. — Грязнокровка, ты совсем уже того? — крикнул Реддл, делая очередную попытку сбрасывания. — Но не должна же я тебя вечно… слушаться.       О, Мерлин, я чувствую, как начинаю кипеть от еще большего стыда после сказанной мной фразы. Для меня она звучала пошло.       Моя волшебная палочка все еще находилась в руке Реддла, в которой он держал еще и свою. Я бы хотела вернуть ее, но мне пришлось бы ослабить хватку, и, соответственно, слететь на холодный пол, не получив свою собственность обратно. Так что, на время можно было попрощаться с магией. — Давай так, Лина, я возвращаю тебе волшебную палочку, а ты делай, что хочешь. Идет. — А ты что, уже сдался, — усмехаюсь я, усиливая хватку так, что ногти проникали аж в деревянные подлокотники кресла. — Еще чего! Я даю тебе право выбора: или ты забираешь свою палочку и валишь куда подальше, или, — Реддл запнулся и я почувствовала, как он ослабил свое сопротивление, — Или ты продолжаешь сидеть на мне…       Если бы вы слышали мой внутренний крик, то наверняка бы оглохли. Я повернулась лицом к Тому, готовая уже огласить свое решение, но тут же замечаю милую мордашку, заставляющую меня передумать и потерять здравомыслие. — Пожалуй, я тут немного посижу, — улыбаясь, говорю свой вердикт.       Оу, он так мило смущается!       Я закидываю обе ноги на один подлокотник, а на другой опираюсь спиной и с победоносным выражением смотрю на парня. — Еще раз так посмотришь, скину! — рявкнул Том, резко отвернувшись. — Скинешь — признаешь то, что я тебя смутила. — Ни черта ты меня не смутила! — А вот и да. — А вот и нет!       Он снова повернул голову ко мне и бросил злой и одновременно смущенный взгляд. Но тут же появилась та самая страшная улыбка. Я почувствовала что-то не ладное, и хотела уже слезть, но сама себя остановила. Внутри меня разожглось чувство борьбы, и чтобы не сделал Реддл, я не проиграю ему. — В любом случае, тебе стоит ответить за свою забывчивость, — говорит Том и кладет свою руку мне на ногу.       Мне хотелось ее откинуть. Но этот жест лишь его позабавит, я знаю. Поэтому, в ответ на его действие, кладу свою руку ему на грудь. — И как мне расплатиться со всеми своими грехами, мой Лорд?       Чувствую, как напряглось его тело. Его подделанная пошлость прошла, теперь он смотрел на меня с изумлением. Я в первый раз назвала его так. Своим Лордом…       Воспользовавшись моментом, я быстро выхватила волшебную палочку из его руки, и уже была готова вскочить, как в эту же секунду Реддл удержал меня. — Ты идиотка? — спросил он с усмешкой в глазах.       Только сейчас я обратила внимание на вытянутую мной палочку. Она была не моя.       Стараясь не показать своего изумления и стыда, будто у меня все пошло по плану, игриво произношу: — Попробуй отними.       Черт. Аж самой противно от своих же слов.       Реддл же, с вызовом приподняв бровь, поднимает руку с моей палочкой вверх и говорит: — Это ты попробуй отбери.       Ну, он сам напросился.       Как кошка, меняю свое положение в кресле. Теперь, оперевшись коленями о бедра Реддла, тянусь за его рукой. — Эй! Ты что творишь?! — Как что? Пытаюсь достать палочку.       Ну да, поза не очень удобная и слишком раскованная. — И вообще, радуйся, что хоть чью-то грудь вблизи увидишь! — Да что тут видеть, ты в одежде…       То ли он случайно, или специально опустил руку, но, в любом случае, я выхватила свою палочку. — Ха! — вскрикнула я от одержавшей мной победы. — Ха! — вскрикнул Реддл, забрав свою палочку из моих рук.       Громко смеясь, я слезла с Реддла. — Ну наконец-то слезла, — выдохнул он. — Могу сказать тоже самое. Кстати, можно сказать, что я расчиталась за твой день рождения. Сидеть на тебе — довольно мучительно.       Мозг дальше сам придумал второй смысл. И, похоже, не только мой — на лице Реддла появилась усмешка. — Неужели, холодный пол лучше?       Я проигнорировала этот вопрос. Да и Реддл не ждал ответа.       Оставшиеся дни каникул проходили довольно скучно. Как, впрочем, и все мои каникулы. Но в этот раз разнообразие вводил появившийся крестраж, то есть Реддл, таскающий меня куда угодно, не спрашивая согласия. — Лина! Я так по тебе соскучилась!       В вестибюле на меня накинулась с объятиями Мари, вернувшаяся с остальными учениками в Хогвартс. Я слегка приобняла ее и ровным тоном сказала: — А ты потолстела.       Мария отстранилась и театрально надула губки, якобы обижаясь, но на самом деле мои слова она восприняла за шутку. — А ты наоборот схуднула на несколько фунтов, — вскрикнула она, — Но ничего, я тебя откормлю. Смотри, сколько у меня еды, — она помахала передо мной тряпочным пакетом, заливаясь смехом, — Матушка чуть ли не на весь Хогвартс приготовила!       После обеда мы хотели подняться на третий этаж, так как Мари хотела отнести доклад по Защите от Темных искусств и взяла меня в качестве поддержки, но наши планы обрушила, как ни странно, лестница. Она остановилась на втором этаже. — Странно, почему она здесь остановилась, — Мари притопнула ногой, завизжав, — Ну же, лети!       Я посмотрела перед собой. Коридор на втором этаже был довольно-таки темным. — Черт, почему она не летит? — Мария все еще не сдавалась и все сильнее топала ногой, — Не хочу здесь оставаться! Тут жутко! — Не веди себя как ребенок, — спокойно сказала я, — Раз лестница остановилась здесь, значит и выходить нам надо тоже здесь.       Девчонка посмотрела на меня с ужасом в глазах. — Выходить «здесь»? Ты разве не слышала, что год назад здесь нашли мертвую Миртл? — Кто такая Миртл? — Когтевранка. Так вот, ее кто-то убил в туалете… — Ну убил и убил, какая разница…       Вдруг краем глаза я заметила, что кто-то метнулся в темноте. Кто это был? — В общем, ты как хочешь, а я выхожу здесь, — я сошла со ступени. — Лина!..       Как только моя вторая нога оказалась на втором этаже, лестница вновь взлетела. Я проводила ее взглядом, слыша вслед нытье Мари, и обернулась к коридору второго этажа.       Ну здесь точно кто-то есть, не могло же мне показаться! Я пошла прямо по коридору и мое внимание наткнулось на приоткрытую дверь женского туалета. Без колебаний я зашла туда.       Стараясь быть максимально тихой, я на носках передвигалась по полу. Вдруг я услышала шепот… Знакомый шепот…       Перед моими глазами была такая картина: Реддл гладит непонятное мне существо, похожее то ли на ящерицу, то ли на змею… только огромную змею. Чем-то она была похожа на василиска, но ведь они же не водятся у нас. Или же… — Лина!       Через зеркало, стоящее сзади Реддла, я столкнулась со взглядом этого существа. Я хотела уже спросить, что это такое, но не смогла ни двинуться, ни дернуться, не открыть рот. Даже глазами не могла шевелить. Так вот что значит чувствовать себя камнем…       Я слышала голос Тома, его отчаянный крик, он звал меня. Но вдруг, то ли с сарказмом, в какой мне хотелось верить, то ли всерьез Реддл сказал: — Хотя, так даже и лучше.