Бумажные надежды

Я проснулся слишком рано, потому что кто-то очень настойчиво колотил мой картонный щит. Если бы я не был таким сонным, то, наверное, даже испугался такого напористого жеста. Отворив дверь, я увидел Онву. Он был чем-то напуган так сильно, что его челка, мокрая от пота, свисала сосульками, а ладошки чесались от нервов. — Все нормально? Его вид меня серьезно беспокоил, я не знал причин и всего прочего, что связано с подобным поведением, но тогда мне было все равно. Парень быстро перескочил за порог и опустился на пол около полки для обуви. Я повторил свой вопрос, но он никак не реагировал. Просто сидел, уставившись в стену. Я опустился на колени и попытался поймать его бегающий взгляд. — Почему ты так долго не открывал? Меня очень удивил такой вопрос и даже немного рассмешил. — Я, вообще-то, спал. Онву мельком посмотрел на меня своими змеиными глазами, и в тот момент я почувствовал легкий холод, коснувшийся моей спины. Он снова замолчал, его руки тряслись, и я искренне не понимал, что произошло. Он не отвечал на вопросы и выглядел крайне уставшим. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы поднять его с пола и отвести в зал. Затем я усадил его на диван, принес воды и дал время прийти в себя, чтобы проснуться самому. Пока я умывался и варил кофе, он сидел все в той же позе. Пока я одевался, и убирал посуду — он сидел в той же позе. Когда я накинул куртку и надел кеды, он подошел к двери и очень уверенно сказал, что идет со мной. — Но мне нужно на работу. Если тебе стало лучше, иди домой. — Нет, я пойду с тобой. Вчера вечером ты не прогнал меня, а значит, согласился помочь. Мне нужно, чтобы ты всегда был рядом. Я постепенно раздражался, неясность происходящего и кое-кто тревожный, с утра пораньше вломившийся в квартиру, действовали мне на нервы. — Может, ты пьян? Парень удивленно вскинул брови, как будто это казалось чем-то глупым. — Мне нет 18, и я ни разу не пил. — Значит, надо начать, — рявкнул на него и вышел из квартиры. Всю дорогу до библиотеки он ходил за мной. Я думал, может это глупый розыгрыш, но он серьезно шел позади меня, чуть ли не наступая на пятки. Когда мы остановились на пешеходном переходе, вокруг образовалась толпа вылезших из автобуса людей. Онву прижался ко мне плечом и очень тихо попросил взять его за руку. — Что за...? Ты издеваешься? Я бы забил на него и ушел подальше, накричал бы прямо на улице, если бы не этот взгляд, которым он буквально прожег во мне дыру. Я всеми нервными окончаниями чувствовал, как ему страшно. Как сильно потеет его лоб, и намокает челка, как руки трясутся, как тяжелеет и учащается дыхание, как в глазах застывает страх, и как он пытается удержать слезы. Я взял Онву за руку и чувствовал, как он опирается на меня, чувствовал, что у него совсем нет сил, я чувствовал, как тяжело он переставляет ноги. — Мне нужно воды, — странная хрипота его голоса пугала меня. Я порылся в рюкзаке и отдал ему бутылку. Он расплескал почти половину того, что там было, и закинул в рот сразу три таблетки, выудив их из кармана. Странно, что в таком маленьком углублении могли храниться целых три таблетки. Я не знаю, от чего они и зачем он пьет так много. Но я не задавал вопросов, пока мы не дошли до подвала библиотеки. Усадив Онву на стул, я сказал, что сейчас подойду и в ту же секунду быстрее взбежал по лестнице вверх. После небольшого коридора за поворотом была кухня, там я набрал воды и вернулся в подвал. Парень сидел неподвижно, зажимая в руках ткань своей толстовки. Я подал ему бутылку и спросил все ли хорошо. — У меня была паническая атака. Такое часто бывает, она быстро проходит и возникает, когда рядом много людей. Я просто не привык к такому, поэтому мне страшно. Если бы я хоть иногда выбирался на улицу в скопление людей, то такая реакция, наверное, обходила меня стороной. Я вспомнил предпоследнее его письмо. — Я боюсь снова встретить того человека, — выдавил из себя Онву. «В такой огромной толпе можно встретить кого угодно», — подумал я. Мне нечего было ответить. Слишком сильно было мое потрясение. Очень непривычная обстановка и состояние, все в тот момент давило на меня. Такое ощущение, будто я был на вершине горы и чувствовал это давление, которое прижимает меня к земле. Я думал, еще немного, и меня раздавит в лепешку. — Тебе принести еще воды? Онву покачал головой и делал это дольше положенного, секунд 50, я считал. — Мне нужно работать. Если хочешь, идем со мной. — Нет, я немного посижу. — Хорошо, — кивнул ему, уходя из комнаты, — Хорошо, я буду наверху. Обходя лестницу, я подошел к стойке библиотекаря и оперся об неё локтем. — Хару, что-то случилось? Кто этот юноша, который пришел с тобой? С ним все в порядке? Нами-сан опустила свои очки на цепочке на кончик носа. Она всегда так делает, когда пытается понять, что происходит. — За одно сегодняшнее утро произошло больше, чем за целую неделю, я просто шокирован. Я не знаю, кто он, правда. Он… он… кажется, ему лучше. — Здравствуйте. Из-за моей спины вышел Онву. Очень неожиданно. Он несмело, половиной тела показался женщине, все так же не поднимая своих глаз. — Здравствуй. Как тебя зовут? — Онву, — юноша приблизился к стойке и опустил руку на стопку книг. — Вы здесь работаете? Нами-сан хохотнула и расправила свои плечи, словно Атлант, на котором держится вся эта библиотека. — Уже 15 лет. Я здесь с самого начала, и поверь мне, буду до самого конца. Я внимательно наблюдал за тем, как ведет себя Онву. Почему он не боится эту женщину? Потому что она одна? Или потому, что выглядит безобидно? — Хару, в магазине тебя ждет много работы. Думаю, тебе стоит сегодня её закончить. — Но… — я хотел возразить, но женщина уверенно кивнула на выход в книжный отдел, и я ушел. Мне было трудно сосредоточиться на работе, я несколько раз перечитывал нужные бумаги и несколько раз по новой писал заказы, потому что сбивался. Через небольшое, крохотное стеклянное отверстие я наблюдал за Онву. Я сильно переживал за его состояние, потому что он точно был не в порядке. Нами-сан что-то очень увлеченно ему рассказывала, и я увидел, как он впервые поднял на неё глаза. Буквально пару секунд он смотрел точно в глаза, я почувствовал это по тому, как она отреагировала, на её лице проступила легкая улыбка. Я совсем не знал, о чем они говорят, и это напрягало, поэтому я стал переживать еще больше. Когда пик моих переживаний достиг критической точки, я решил спуститься в библиотеку. Онву сидел за маленьким столиком и украдкой улыбался, а иногда смеялся. Когда я попал в его поле зрения, он снова опустил взгляд и уже не поднимал его. — Спасибо тебе большое, что не оставил меня. И прости за то, что ничего не объяснил. На тебя сегодня свалилось много всего, я правда не хотел, чтобы так вышло. Я смотрел на него, но в моей голове совсем не было мыслей. Пусто, совершенно пусто. Что мне на это ответить? Пожалуйста? Я злился на себя, на эту ситуацию и на то, что он стесняется меня и не может смотреть в глаза, когда говорит. — Почему ты опускаешь глаза, когда со мной говоришь? Ты стесняешься? — я смотрел в упор и пообещал себе, что ни за что не отведу от него взгляд. Я хотел, чтобы он почувствовал мое присутствие, что я злюсь и так делать нельзя, потому что чувства других – это не игрушка. Нельзя просто взять малознакомого человека за руку и сказать: «Мне нужно, чтобы ты всегда был рядом». — Нет, я тебя не стесняюсь, — и снова я вижу эти серые глаза, на этот раз так четко. В них нет того страха, который был утром. В этом взгляде вообще мало что есть, просто серость. — Мне еще не комфортно, я не привык, — и опять отводит взгляд. — На кухне, по коридору и направо, стоит чайник и холодильник. Иди что-нибудь съешь. — Но я не голоден. Я вспомнил, как на пешеходном переходе он еле переставлял ноги и опирался на меня всем телом, потому что не было сил идти. — Ты с самого утра ничего не ел. Если бы ты был не голоден, твои ноги без труда бы тебя держали. Онву мельком взглянул на Нами-сан и скрылся за коридором. Я подсел поближе, чтобы расспросить женщину об этом парне. Мне казалось, что она уже достаточно про него знает. Всяко лучше, чем я. — Он очень хороший мальчик, напуганный, но добрый и доверчивый. — Нами-сан как-то грустно взглянула на место, где он сидел и продолжила, — Он не сказал, почему так решительно доверяет тебе, но он явно хочет полагаться на тебя. Онву ждет от тебя поддержки. — Поддержки? Серьезно? Я знаю его без малого 3 недели, и то, только в отрывках писем. — За 3 недели ты узнал максимум, который он мог тебе рассказать. Дальше нужно копать самому. — Но с какой стати? Зачем мне это? Он сказал, что у него есть сестра, так почему не обращается к ней? — Я не знаю… Значит, есть причины по которым он цепляется за тебя, — похоже, она была чертовски уверена в том, что говорит. — Послушай, я расскажу тебе кое-что. У одного мальчика, лет десяти, был брат, который в два раза младше его. Мальчики часто гуляли вместе во дворе: старший читал интересные рассказы, а младший играл в песочнице один или вместе со своими друзьями. Как-то в знойный день они снова вышли на улицу. Старший все так же читал, а младший копался со своими сверстниками. Пока мальчик был поглощен книгой, к песочнице подошли ребята постарше, они начали отбирать игрушки у тех, кто там был. Младший не собирался расставаться со своими вещами, поэтому решительно сказал хулиганам уйти, но его никто не послушал. И за такую дерзость они решили побить малыша, и тот стал звать на помощь. Он не кричал своим друзьям, хотя их было много, он кричал своему старшему брату. И когда мальчик услышал крики, тут же побежал спасать своего друга. В тот день он сказал ему: «Я всегда буду тебя защищать. Что бы ни случилось, ты всегда можешь позвать меня на помощь, и я обязательно приду, потому что я твой старший брат». Я смотрел сквозь толстые линзы очков, которые висели на тонкой цепочке Нами-сан, куда-то в стену и пытался сосредоточиться на её словах. Но совсем ничего не мог понять. До меня просто не доходила вся значимость – или же нет – ее слов. Для меня это был просто звук. — Так и Онву. Он хочет, чтобы ты стал его старшим братом, который поможет решить давно назревшую проблему. И пока он доверяет тебе, ни в коем случае не упусти этот шанс. Может быть, ты единственный, у кого есть такая возможность. Онву еще совсем юн, ему со многим предстоит столкнуться, и мало в этом будет хорошего. Кто-то должен быть рядом. Нами-сан встала из-за стола и покачала головой. — Ты сам должен принять решение: либо стать для него опорой и старшим братом, либо оставить одного. Я долго думал над её словами по дороге домой. Онву шел совсем близко, потому что боялся образования толпы, но я практически не замечал этого. Мы доползли до моей квартиры. Искренне хотелось побыть одному, необходимо было переварить все, что мне наговорили, но Онву не отступал от своего. — Могу я остаться у тебя на ночь? — Но почему бы тебе не пойти домой? — Мне нужно, чтобы ты всегда был рядом. Я тяжело вздохнул. Так тяжело, как только мог. Мы сидели на кухне: я пил чай, Онву рассматривал мой цветастый палас. Я прекрасно знаю, что он сюда не вписывается, но я забрал его из Токио, поэтому он был мне особенно дорог. Он хранил все воспоминания о Лино, о наших совместных тусовках, моих переживаниях и победах. В этом паласе была вся моя жизнь, и расставаться с ним я был не готов. — Знаешь, я не помню моментов со своей семьей, — слишком неожиданно начал Онву, первые несколько слов уловить мне не удалось. Он часто так делал – долго молчал, а потом начинал говорить о каких-то вещах, никак не связанных с прошлым разговором. Его мысли скачут быстро, я не успеваю уловить их, хотя бы быть наравне. — Но каждый раз во снах, когда мои родители рядом, я чувствую себя счастливым. Сестра много рассказывала мне о том, как часто мы с ней играли и проводили время вместе. Но когда я представлял себя в этих моментах, это было, как бельмо на глазу — хотелось убрать, и я убирал, тогда все вставало на свои места. Онву выглядел очень плохо: лопнувшие губы, серые круги под красными глазами и грустный потерянный взгляд. Но он улыбался, куда-то в пустоту. Возможно, он улыбался родителям, по которым скучает. В этот момент я хорошо понимал его; мне тоже не хватает семьи и очень тяжело без неё. Я долго обманывал себя, что справлюсь со всем один, но это слишком сложно. Вдруг до меня дошло, что чувствует Онву. Он совсем один. Такой маленький и несмышленый, некому помочь и наставить его. Это просто ужасно. Я искренне хотел, чтобы ему стало хотя бы немного лучше. Такая мелочь, но мне стоило подарить ее. Я очень тихо сказал, будто боялся спугнуть то молчание, которое мирно висело в воздухе и объединяло нас в один немой мирок. — Как бы одиноко ты себя не чувствовал, теперь у тебя есть старший брат, — голос противно хрипел, но я не замолкал. — Я обещаю, что всегда буду защищать тебя. Где бы ты ни был и что бы ни случилось, я буду рядом. Онву посмотрел на меня, ему стало трудно не отворачиваться, но он очень старался. Его глаза покраснели еще сильнее, он закрыл лицо ладонями и тихо всхлипывал. — У меня есть старший брат! Мой старший брат! Чем больше он повторял, тем тяжелее было разобрать то, о чем он говорит. Мы просидели так долго: он плакал, а я смотрел на него.