Бумажные надежды

«…» — Вставай! — голос Хару залетает в комнату, отталкиваясь от стен, но тут же возвращается обратно. Что-то неприятно гремит на кухне, я сильнее зажмуриваюсь, игнорируя любые звуки, не отзываясь на шум. Из окна дует прохладный ветер, но обходит меня стороной, лишь немного задевая поверхность одеяла. Я кутаюсь сильнее, закрываясь с головой, чтобы спасти себя от реальности, в которой сейчас нахожусь. — Вставай! — второй раз. — Мне нужно на работу! Я только сильнее прячусь в одеяле, закрывая глаза. —Эй! — Хару заходит в комнату, принося с собой горький запах кофе и блинов. Подавляя рвоту, я вскакиваю с кровати, немного пошатываясь, захожу в ванную. Замок щёлкает, и я опускаюсь на ледяной пол холодной комнаты. Голый кафель неприятно щиплет ноги, мне хочется встать, но тело тянет вниз, словно я привязан к камню или большому столбу. Губы трясутся, их невозможно сомкнуть, они пропускают кислород маленькими струйками, и мне не хватает. Я подцепляю пальцами висящее на крючке полотенце и подношу к лицу. Пахнет стиральным порошком. Оно такое мягкое и приятное… Даже руки начинают дрожать от впечатлений. Я аккуратно обвязываю синюю, махровую ткань около шеи, придерживая концы. Задерживаю дыхание и собираю всю свою жизненную силу в руках, стягивая собственное горло. Я стараюсь больше, чем в прошлый раз, чтобы покончить с этим, но меня снова накрывает слабость. Тело падает на пол, в ушах шумит, словно я начинаю глохнуть, все плывёт, не могу на чем-то сосредоточиться. Мурашки муравьиным роем набегают на все моё тело, охватывая своими огромными лапами. Так тяжело дышать… Я снова ослабил хватку. Тихие удары в голове заставляют меня зажмуриться. Тяжёлая слеза стекает по моей щеке, а за ней, словно строем, на пол падают солёные капли. Я больно бьюсь головой о призму беспомощности и собственной ненависти. К кому? К себе. Ненависти к себе. Я слышу, как копошатся за дверью, тихие стуки, они плывут в моей голове, недостаточно громкие, чтобы слышать их отчетливо. Хару что-то говорит, дёргает за ручку, но не получая ответа, начинает кричать и долбиться сильнее. Я сосредотачиваю взгляд, пытаюсь подняться с пола, облокачиваясь на ободок ванны. Не хватает сил, с глухим хлопком приземляюсь обратно. Чувство, будто я выпадаю из этого мира, не чувствую его… Стуки становятся внушительнее, и я дотягиваюсь до замка, поворачивая его вправо. Парень бешеными глазами смотрит на меня, сжав кулаки. Хватает нескольких секунд, чтобы он стал проваливаться в понимание происходящего. Хару резко берет меня под руки, волочит на кухню, слезы капают на пол, маленькой дорожкой оставляя следы. Он усаживает меня на стул. Я. Хочу. Умереть. — Прекрати. — Нет. Я не прекращу, — дыхание прерывается из-за слез, мне становится стыдно. Мне больно. Внутри я умер, давно умер. Мне ничего не остаётся, кроме того, как ненавидеть себя и каждый раз душить собственную шею в ванной, теряя последнюю нить надежды. Сжимать сонную артерию и чувствовать, как она пульсирует, как эти маленькие удары становятся едва ощутимы. Весь клубок моего желания жизни измотан. Крик внутри меня оглушает, заставляет рыдать до онемения, до тряски в руках и губах. Это не пройдет, пока я сам не закончу. Не закончу свою жизнь. Хару опускается на колени около меня, он молчит, предательски долго, опустив взгляд вниз. Почему он ничего не говорит? Почему не отговаривает меня от таких мыслей? Почему не врет, что смерть — это не выход, и дальше будет легче? Почему своим голосом не успокаивает меня, говоря, что я достоин лучшей жизни? Голова гудит, я закрываю глаза, которые сильно щиплет от слез. Внутри меня целый катаклизм, который убивает все, что мне так дорого.