Приключение беловолосого чуда! Или я сын Джираи!

Мы покинули душные джунгли Страны Водопада на рассвете следующего дня.  Чем выше мы поднимались по горным тропам, уходя на северо-восток, тем легче становилось дышать. Густая, липкая влажность джунглей сменялась сухим, морозным ветром. Тропические деревья постепенно уступали место кривым, цепляющимся за скалы соснам, а земля под ногами вновь стала твердой и каменистой.  На втором привале после стычки в таверне я подошел к Джирайе, когда он разводил бездымный костер.  — Увеличь вес, бать, — коротко попросил я, вытягивая руки с печатями утяжеления.  Старик замер с кремнем в руке. Он медленно поднял на меня взгляд. В его глазах читалась смесь понимания и тревоги. Он знал, почему я об этом прошу. Встреча с Какузу наглядно показала мне мое место в пищевой цепи этого мира.  — Ты едва привык к этим сорока килограммам, малец, — тихо ответил он. — Я видел, как ты хромаешь на спусках. Если я накину еще, твоя регенерация и Шосен может не справиться с разрывами мышц.  — Справится, — упрямо произнес я. — Если я встречу кого-то вроде того ублюдка из Водопада, он не будет ждать, пока я вырасту и окрепну. Накинь еще двадцать килограммов.  Джирайя долго смотрел на меня, взвешивая риски. Затем тяжело вздохнул, достал из подсумка кисть и чернила.  — Только двадцать. И если я увижу, что ты начал харкать кровью от перенапряжения внутренних органов, я сниму их все к чертовой матери. Понял?  Я кивнул.  Когда чернила высохли, и старик пустил в них каплю своей чакры, меня буквально вдавило в землю. Шестьдесят килограммов мертвого веса на теле десятилетнего ребенка. Мои колени предательски подогнулись, но я стиснул зубы и заставил себя выпрямиться. Дыхание мгновенно сбилось. Сердце заколотилось как бешеное, пытаясь протолкнуть кровь по сдавленным сосудам.  Это был сущий ад. Но именно в этом аду ковался фундамент моей будущей силы.  Следующие пять дней слились для меня в бесконечную, монотонную пытку. Мы шли по горным хребтам, постепенно приближаясь к границам Страны Железа. Моя скорость сильно упала, но Джирайя не торопил. Он подстраивался под мой темп, позволяя мне бороться с гравитацией на каждом шагу.  Каждый вечер я падал на холодный камень пещер без сил, и «Золотая Регенерация» работала на пределе, сжигая мои калории с пугающей скоростью. Я ел за троих взрослых мужчин, благо запасы в свитках старика позволяли.  Но результаты были.  [Характеристика «Сила» повышена: B (12.7%) -> B (14.1%)]. [Характеристика «Ловкость» (адаптация к весу): B (16%) -> B (16.5%)]. [Характеристика «Выносливость»: B (55.5%) -> B (58.2%)]. Прогресс на B-ранге был черепашьим, но эти проценты давались мне потом и кровью, они не были просто бонусом от Системы.  На шестой день пути пейзаж окончательно изменился. Мы вышли на широкий тракт, прорубленный прямо в горном массиве.  Джирайя остановился. Он достал из-под плаща свой протектор с символом Конохи, который иногда носил, и молча спрятал его глубоко в подсумок. Затем он проверил свои свитки запечатывания, убедившись, что ни один из них не торчит наружу.  — Слушай внимательно, мелкий, — старик обернулся ко мне, его лицо стало предельно серьезным. — Мы пересекаем границу Страны Железа. Это нейтральные земли. Здесь нет шиноби, нет скрытых деревень и нет нашего закона. Здесь правят самураи.  Я кивнул, поправляя ремни своей катаны.  — Они ненавидят ниндзя?  — Они нас не понимают и не доверяют нам, — поправил Саннин. — Для шиноби обман, иллюзии и скрытность — это инструменты выживания. Для самурая — это бесчестье. Они воюют лицом к лицу. Если местный патруль заподозрит в нас шпионов или диверсантов, они атакуют без предупреждения. А законы нейтралитета запрещают мне применять масштабные дзюцу против них, иначе это сочтут актом агрессии со стороны Листа.  — Значит, мы просто скромные путешественники. Я понял.  Мы пошли по тракту. Спустя час мой «Аналитический ум» вкупе с пассивным «Эхом чакры» уловил ритмичные, тяжелые вибрации впереди. Это не были мягкие, крадущиеся шаги шиноби. Это была тяжелая поступь людей, не привыкших прятаться.  Из-за поворота заснеженной дороги показался дозор.  Пятеро воинов. Они были закованы в тяжелую, пластинчатую броню темно-серого цвета, защищающую всё тело от шеи до пят. Лица скрывали устрашающие маски с дыхательными фильтрами для морозного воздуха. У каждого на поясе висело по две катаны.  Я прищурился, сканируя их ауры.  [Самурай (Патрульный). Уровень угрозы: С+]. [Анализ очага: Объем чакры низкий. Плотность чакры: Высокая. Особенность: Идеальное физическое развитие. Фокус энергии направлен исключительно на усиление тела и оружия]. Это было удивительно. В отличие от шиноби, их чакра не циркулировала по меридианам в готовности сорваться с рук огненным шаром или иллюзией. Она сидела глубоко внутри, плотная и тяжелая, как свинец, готовая в любую секунду хлынуть в сталь их мечей.  Патруль остановился, перегородив нам дорогу. Руки воинов синхронно и абсолютно бесшумно легли на рукояти катан. Никакой агрессии. Только стальная дисциплина и готовность убивать.  Джирайя сделал шаг вперед, слегка склонив голову и держа руки на виду.  — Мир вам, стражи стали, — спокойно произнес старик низким, уважительным тоном. — Мы с сыном — обычные путники. Идем с юга на горячие источники, чтобы подлечить старые кости, да заглянуть к местным мастерам на рынках.  Капитан патруля, самурай с двумя красными полосами на наплечниках, сделал шаг вперед. Его взгляд, скрытый за маской, тяжело прошелся по фигуре Джирайи, а затем опустился на меня. Он задержался на моем бледном лице, уставших глазах и длинной катане за спиной, которая была почти с меня ростом.  В воздухе повисла звенящая тишина. Снег скрипел под тяжелыми сапогами воинов. Я старался дышать ровно, удерживая свои шестьдесят килограммов мертвого веса так, чтобы не выдать дрожь в ногах. Проверка началась. Взгляд капитана самураев был тяжелым, как прессованная сталь. Скрытый за прорезями глухой маски, он буквально ощупывал нас, выискивая малейшую угрозу, малейшее несоответствие легенде.  Я стоял неподвижно, заставив свое дыхание выровняться. Шестьдесят килограммов мертвого веса от печатей Джирайи давили на плечи, бедра и голени. Мышцы мелко дрожали от постоянного статического напряжения, но внешне я старался выглядеть просто уставшим с дороги ребенком.  Мой очаг был надежно заблокирован. Ни капли чакры не просачивалось наружу. Для сенсоров этих воинов я был абсолютно "пустым".  Капитан сделал шаг ко мне. Снег хрустнул под его тяжелым сапогом.  — Длинный клинок для ребенка, — его голос, искаженный дыхательным фильтром маски, звучал глухо и властно. Он указал рукой в латной перчатке на рукоять моей катаны, торчащую из-за спины. — Ты едва стоишь на ногах под тяжестью поклажи. Зачем тебе оружие, которое ты не сможешь быстро обнажить?  Джирайя стоял рядом, не вмешиваясь. Это была проверка лично для меня.  Я спокойно посмотрел в прорези маски капитана.  — Вес закаляет, господин, — ровным тоном ответил я. — А клинок — это память. Мой дед был воином. Я ношу его меч, чтобы не забывать о долге перед семьей. Пока я слаб, но каждый шаг делает меня сильнее.  В Стране Железа уважали силу, но еще больше здесь чтили дисциплину и преемственность. Мой «Аналитический ум» подсказал идеальный вариант ответа, бьющий точно в их культурный код.  Капитан молчал несколько долгих секунд. Я физически чувствовал, как его плотная, тяжелая чакра изучает меня, не находя фальши. Затем он коротко кивнул.  — В этих землях сталь говорит громче слов, юноша. Береги память предков.  Он поднял руку, и четверо патрульных синхронно убрали ладони с рукоятей своих мечей, расступаясь в стороны и освобождая проход.  — Добро пожаловать в Страну Железа. Держитесь главного тракта. Если обнажите оружие вне тренировочных зон или арен — будете арестованы.  Джирайя уважительно поклонился, я последовал его примеру.  Мы пересекли невидимую границу, оставляя патруль позади. Как только мы отошли на достаточное расстояние, я позволил себе шумно выдохнуть. Напряжение было колоссальным. Если бы я попытался применить «Эхо чакры» или еще что-то из своего арсенала прямо перед ними, их инстинкты мгновенно бы среагировали на всплеск маны.  — Хорошо сыграл, мелкий, — негромко произнес Саннин, глядя на заснеженные вершины впереди. — Самураи не терпят лжи, но они уважают тех, кто умеет терпеть боль. Твоя дрожь в ногах от утяжелителей сослужила нам хорошую службу. Они решили, что ты просто вымотан долгой дорогой.  Пейзаж вокруг был суровым, но по-своему величественным. В отличие от Страны Снега, здесь не было ощущения технологического угнетения и грязных мануфактур. Здесь все дышало древностью и строгим порядком.  К вечеру мы добрались до первого крупного транзитного города.  Архитектура была приземистой, основательной. Дома строились из массивного дерева и камня, с покатыми крышами, чтобы снег не продавливал кровлю. По улицам ходили люди в теплых кимоно и плотных хаори. Никто не прыгал по столбам. Никто не скрывал лица в тенях.  Мы сняли комнату в добротном постоялом дворе. Внутри было тепло, пахло сухим деревом и жареной рыбой.  Как только Джирайя запер дверь и установил базовые печати тишины, я рухнул на татами, даже не снимая плаща. Мои ноги гудели так, словно по ним били молотками.  — Не расслабляться, — скомандовал старик, бросая мне чистые бинты. — Снимай экипировку, обрабатывай суставы. Мы задержимся в этих краях надолго.  Я сел, стягивая сапоги и привычно активируя Мистическую Руку. Зеленое свечение мягко окутало мои колени, снимая воспаление.  Джирайя сел за низкий деревянный столик, налил себе горячего чая из чайника и достал небольшой бумажный календарь.  — Сегодня двадцать восьмое апреля, — задумчиво произнес он, делая глоток. — Значит, скоро май. Пятнадцатого числа тебе исполнится одиннадцать лет, Ашура.  Я на секунду замер. В бесконечной череде тренировок, марш-бросков и стычек я совершенно потерял счет времени. Одиннадцать лет. В прошлой жизни в этом возрасте дети играли в приставки и делали домашку. Здесь же я таскал на себе шестьдесят килограммов мертвого веса, вскрывал глотки и имел клинок А-ранга, спасаясь от бессмертных монстров.  — Отпразднуем, когда найдем нужного кузнеца, — спокойно ответил я, переходя к левому колену.  — Об этом я и хотел поговорить, — Джирайя поставил пиалу на стол. — В Стране Железа лучшие мастера не работают за деньги. Золото для них — мусор. Легендарные кузнецы, способные впаять твою Матрицу Инь в чакропроводящую сталь клинка, живут по кодексу Бусидо.  Я погасил медицинскую чакру и внимательно посмотрел на отца.  — И что это значит для нас?  — Это значит, что ты не сможешь просто прийти и сказать: «Сделай мне меч, вот деньги», — жестко ответил Саннин. — Они куют оружие только для тех, чья воля и дисциплина соответствуют их стандартам. Для них клинок — это душа воина. Ты шиноби, Ашура. Твои методы — скрытность, яды, обман. Для самурая ты — тень без чести.  Джирайя наклонился вперед, уперев локти в стол.  — Чтобы получить это улучшение, тебе придется доказать им свою ценность на их условиях. Отбросить уловки ниндзя. Никаких ниндзюцу. Тебе придется взять в руки деревянный боккен и пойти в додзё. Познать их философию Пути Воина.  Я слушал его, и мой прагматичный разум мгновенно просчитывал перспективы.  С одной стороны, отказ от системных навыков и магии лишал меня всех преимуществ. Это было нерационально. Но с другой стороны... Самураи доводили свое физическое развитие до абсолюта. Их Ловкость и Сила пробивали потолок без всяких стихийных баффов. Если я смогу перенять их методы тренировок, если я заставю себя пройти через их адскую муштру — мои физические характеристики взлетят до А-ранга быстрее, чем от простой ходьбы с утяжелителями. А значит, я стану на шаг ближе к Адамантовым Цепям и фулл доступ к чакре А-ранга. И самое главное — в конце я получу идеальное оружие против иллюзий Учиха.  — Где находится ближайшее нормальное додзё?  Джирайя широко усмехнулся.  — Я знал, что ты не отступишь. Завтра утром мы идем в столицу. Там живет старый друг Мифуне, генерал в отставке. У него самый суровый нрав в этой стране, и он ненавидит шиноби. Если кто и сможет выбить из тебя ниндзя и выковать самурая — так это он. Отдыхай, мелкий. *** Воздух в городе был пропитан запахом нагретого камня, древесного угля и раскаленного металла. Ритмичный звон сотен кузнечных молотов сливался в единый, непрерывный гул, который вибрировал прямо в грудной клетке. Столица не знала покоя. Здесь ковалось лучшее оружие на континенте.  Джирайя уверенно вел меня по широким улицам, минуя торговые кварталы и оружейные лавки, сверкающие полированной сталью на витринах. Нам не нужен был обычный ширпотреб. Наша цель находилась на самой окраине города, там, где шум центральных улиц стихал, уступая место тишине частных владений.  Мы подошли к просторному поместью. Никаких высоких стен с колючей проволокой, никаких скрытых ловушек, привычных для жилищ шиноби. Только массивные деревянные ворота, открытые настежь, и просторный внутренний двор, посыпанный мелким гравием. В глубине двора виднелось длинное здание додзе, а справа от него пристроилась открытая кузня, из которой тянуло невыносимым жаром.  — Пришли, — негромко сказал Джирайя, останавливаясь у ворот. — Веди себя уважительно. Кеншин не просто кузнец. В прошлом он был одним из командующих армией Мифуне. Я молча кивнул, выравнивая дыхание благодаря Контролю Дыхания. А Бронзовая Терморегуляция работала стабильно, не давая мне обливаться потом от жара кузни и тяжести печатей, но мышцы ныли от постоянного напряжения.  Мы вошли во двор.  У горна спиной к нам стоял человек. Он был гол по пояс, и его кожа блестела от пота в свете раскаленных углей. Широкая спина была исполосована старыми, побелевшими шрамами — следами глубоких рубленых ран. Каждое движение его руки с тяжелым молотом было выверено до миллиметра. Никаких лишних усилий, только чистая кинетическая энергия, переходящая в сталь.  Я привычно прикрыл глаза, активируя «Эхо чакры» на минимальном радиусе, чтобы оценить цель.  [Анализ очага... Завершено]. [Уровень угрозы: А]. [Особенность: Внешнее излучение маны отсутствует. Вся внутренняя энергия спрессована в мышечных тканях. Экстремальная физическая плотность].  Система не врала. Этот человек не умел выдыхать огонь или создавать клонов, но если бы он ударил меня этим молотом, никакая Золотая Регенерация не спасла бы меня от превращения в кровавое пятно.  Кеншин опустил молот. Он не обернулся, но его низкий, рокочущий голос заполнил весь двор.  — Я не ждал гостей из Листа. Тем более тех, кто прячет свой протектор в кармане, Джирайя.  Саннин усмехнулся, делая шаг вперед.  — Твое чутье все такое же острое, старый друг. Рад видеть тебя в добром здравии.  Кузнец медленно повернулся. Лицо Кеншина было высечено из того же гранита, что и скалы вокруг города. Жесткие черты, пронзительные темные глаза и седина, тронувшая коротко стриженые волосы. Он вытер руки о грубое полотенце и перевел тяжелый взгляд с Джирайи на меня.  — Ты привел ко мне ребенка, — констатировал мастер. Его голос был лишен каких-либо эмоций. Просто констатация факта.  — Я привел к тебе заказ, Кеншин, — Джирайя достал из подсумка деревянный футляр и положил его на край наковальни. Щелкнули замки, и крышка откинулась.  Внутри, на красном бархате, лежал кристалл Матрицы Инь, который я забрал из лаборатории Страны Снега. Рядом Джирайя положил мою катану — Клинок Режущего Шквала.  — Мне нужно, чтобы ты впаял этот кристалл в гарду клинка. Ювелирная работа. Материал матрицы нестабилен, а сталь меча чакропроводящая. Любой другой кузнец просто взорвет всю мастерскую. Оплату я предлагаю достойную.  Кеншин даже не посмотрел на деньги, которые Саннин начал доставать из второго подсумка. Его взгляд прикипел к красному кристаллу, затем скользнул по лезвию моей катаны. Мастер подошел ближе, взял меч в руки, взвесил его, провел грубым пальцем по кромке лезвия.  — Сталь хорошая. Чакропроводящая руда с южных шахт. Выкована добротно, но без души. Обычный качественный инструмент убийцы, — Кеншин положил меч обратно. Затем он снова посмотрел на меня. На этот раз его взгляд был долгим, пронизывающим, словно он пытался заглянуть мне в череп.  Я смотрел ему в глаза, стараясь не моргать. Мой Аналитический ум фиксировал каждое сокращение мышц на его лице, каждую микрореакцию.  — Этот меч принадлежит ему? — спросил кузнец.  — Да, — ответил Джирайя.  Кеншин сложил руки на груди.  — Я вижу тяжесть на твоих ногах и руках, мальчик, — произнес он, обращаясь прямо ко мне. — Ты носишь гравитационные печати шиноби. Твои мышцы дрожат, но ты стоишь ровно. У тебя есть упрямство.  Я промолчал, ожидая продолжения.  — Но твои глаза, — Кеншин сузил веки. — Они бегают. Они цепляются за детали моего двора, за мои шрамы, за выходы отсюда. Твой разум постоянно что-то делает, хотя точнее вычисляет. Ты ищешь слабые места, анализируешь выгоду, просчитываешь пути отхода. Твой взгляд — это взгляд вора, шпиона, хитреца. В тебе нет прямоты. В тебе нет пустоты разума, необходимой для того, чтобы владеть истинным клинком.  Мастер повернулся к Джирайе и покачал головой.  — Я не возьмусь за работу. Заберите свои вещи.  Саннин нахмурился.  — Кеншин, не упрямься. Пацан молод. Это просто оружие для защиты.  — Клинок с подавителем Инь — это не просто оружие. Это артефакт, способный ломать волю тех, кто полагается на иллюзии, — жестко отрезал генерал. — Если я соединю этот кристалл со сталью, меч обретет собственную природу. А этот мальчишка не сможет ее контролировать. Он привык прятаться за уловками вашей деревни. Он убьет сам себя или станет бесчестным мясником. Я не кую мечи для теней. Разговор окончен.  Кеншин развернулся и направился обратно к горну.  Мой мозг мгновенно просчитал варианты. Искать другого мастера? Риск испортить кристалл А-ранга составлял 98%. Угрожать? Смешно и глупо. Оставался только один путь. Тот самый, о котором говорил Джирайя еще вчера.  — Что я должен сделать? — мой голос прозвучал громко и ровно, перекрывая гул пламени в горне.  Кеншин остановился. Он медленно обернулся.  — Что ты сказал?  — Я спросил, что я должен сделать, чтобы доказать, что я не бесчестный мясник, — я сделал шаг вперед, чувствуя, как шестьдесят килограммов мертвого веса впиваются в лодыжки. — Если вы считаете, что я полагаюсь только на уловки и хитрость, дайте мне возможность доказать обратное.  В глазах кузнеца мелькнула слабая тень интереса.  — Ты готов отказаться от своего пути шиноби на время пребывания в моем доме? Готов стать ничем? Обычной грязью под ногами моих учеников?  — Если это цена за клинок — да. У меня есть время до конца лета.  Кеншин подошел ко мне вплотную. От него пахло раскаленным железом и властью.  — Хорошо. Ты останешься здесь, в качестве утидэси — младшего ученика. Ты сдашь мне свою катану. Ты сдашь все свои яды, свитки запечатывания, скрытые кунаи и взрывные печати. Ты не применишь ни капли чакры, находясь на моей территории. И ты будешь выполнять любую, самую грязную работу, которую я тебе поручу. А в конце обучение, если ты не сломаешься и не сбежишь обратно в тень, я посмотрю в твои глаза еще раз. И если я увижу в них сталь, а не расчетливого торгаша... я выкую тебе этот меч.  Я молча отстегнул ремни катаны и протянул ножны мастеру.  — Я согласен.  Где-то на периферии зрения интерфейс Системы беззвучно мигнул, фиксируя начало самого долгого и тяжелого квеста в моей новой жизни. Жизнь в Стране Железа началась.