Приключение беловолосого чуда! Или я сын Джираи!

Ночь в додзе была ледяной.  Я сидел на своем жестком футоне, прислонившись спиной к деревянной стене. Тело, лишенное привычных шестидесяти килограммов гравитационных печатей, ощущалось чужим. Мышцы периодически мелко подергивались, посылая в мозг фантомные сигналы о тяжести, которой больше не было.  Я поднял руки и посмотрел на свои ладони в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь узкое окно. Стертые в мясо, покрытые толстым слоем желтоватых мозолей и въевшейся сажей. Это были руки не одиннадцатилетнего ребенка шиноби. Это были руки чернорабочего.  «И ради чего всё это?» — пронеслась в голове предательская мысль. Почти год ада. С апреля по февраль. Я таскал бревна, глотал угольную пыль, морозил яйца в реке и позволял местным самураям избивать себя до треснувших костей. Я так глубоко погрузился в этот хардкорный квест, так отчаянно отыгрывал роль утидэси (ученика), что сам начал верить в эту самурайскую философию пустоты и Бусидо. Но я не самурай. Я Макс.  Геймер, который переродился в этом проклятом мире. Я пришел сюда не за просветлением. Я пришел сюда за артефактом, который позволит мне выжить при встрече с красноглазыми читерами из клана Учиха. Я терпел всё это ради того, чтобы однажды не оказаться в иллюзии Итачи и не позволить навредить тем, кто мне дорог. Ради Илюхи. Ради Шисуи. Ради отца. Кстати... отец. Я прикрыл глаза, чувствуя, как внутри ворочается глухое чувство вины.  Джирайя свалил из Страны Железа еще в середине лета. Сказал, что ему нужно "собрать фактуру для нового тома" на горячих источниках, но я-то знал правду. Жабий мудрец не сидит на месте. Акацуки, Орочимару, шпионская сеть — у него было полно дел. Он оставил меня на попечение Кеншина, изредка присылая жаб с короткими записками.  А я... я был так зациклен на гринде и выживании у горна, что полностью потерял счет времени.  Февраль. Твою мать, уже конец февраля.  Я пропустил день рождения Шисуи в октябре. И я даже не вспомнил про день рождения собственного отца одиннадцатого ноября. Просто провалился в режим бота-фармера и вычеркнул из головы всё, кроме статов и усталости. Скрипнув зубами, я мысленно потянулся к интерфейсу Системы.  Я не открывал его долгие месяцы. Запретил себе использовать костыли, чтобы не нервировать старого кузнеца и честно пройти локацию. Но сейчас мне нужно было заземлиться. Вернуть себе контроль. Напомнить, что я игрок. — Статус. Логи, — тихо прошептал я в темноту. Перед глазами развернулась полупрозрачная синяя пелена, мгновенно заполнившаяся десятками уведомлений, накопившихся с прошлого года. Я проигнорировал системный мусор про получение мелкого урона и сразу перешел к сводке. [Сводка прогресса (Апрель - Февраль)] [Характеристика «Выносливость»: B (58.2%) -> B (89.7%)]  (Анализ: Экстремальные перепады температур, истощение, регулярные переломы) [Характеристика «Сила»: B (14.1%) -> B (38.5%)] (Анализ: Работа с кузнечным молотом, перенос тяжестей с активным дебаффом) [Характеристика «Ловкость» (адаптация к весу 60 кг): B (16.5%) -> B (91.2%)] (Анализ: Дебафф гравитационных печатей снят. Адаптивный бонус активирован. Внимание: Рассинхронизация нервной системы!) [Контроль чакры: A (05%) -> A (18%)] (Анализ: Интеграция Матрицы Инь (Артефакт А-ранга). Ювелирная фильтрация потока Ян-чакры). Я внимательно изучил цифры.  Система оставалась непреклонной. Никакого волшебного прыжка Силы до А-ранга за махание молотом не произошло. Хардкор есть хардкор. Адамантовые цепи всё еще оставались заблокированными где-то в глубине моего интерфейса. Но вот параметры Выносливости и Ловкости... С Выносливостью всё было понятно — я стал просто каменным. А вот Ловкость объясняла, почему сегодня днем, сняв печати в кузне, я чуть не сломал себе ноги, пытаясь просто пройтись. Мой базовый стат скорости умножился на девяносто процентов адаптивного бонуса, который тело накопило, пытаясь преодолеть 60 лишних килограммов.  Железо обновилось. Софт отстал. Мой мозг всё еще думал, что я тяжелый и медленный. Я смахнул интерфейс. Синее свечение растворилось в воздухе.  Завтра мне предстоит заново учиться ходить. Никаких спаррингов, никакой магии. Только я и мое сломанное восприятие собственного тела. Этот квест подходит к концу, и я заберу свою награду. *** Утро встретило меня колючим морозом и полным отсутствием контроля над собственным телом. Выйдя на крыльцо додзе, я поежился. Без «Терморегуляции» холод пробирал до костей, но это была наименьшая из моих проблем. Я посмотрел на заснеженный двор, покрытый жесткой ледяной коркой. Нужно было просто спуститься по ступенькам. Базовое действие, не требующее даже доли процента концентрации. Для обычного человека. Я перенес вес на правую ногу. Мозг, привыкший работать с поправкой на постоянный дебаф гравитационных печатей, на автомате выдал мышечный импульс, рассчитанный на подъем дополнительных шестидесяти килограмм. Тело рвануло вперед с пугающей резкостью. Ступня оттолкнулась от деревянной ступеньки так, словно под ней взорвалась петарда. Меня буквально катапультировало в воздух. Я пролетел лишний метр, приземлился на лед вкривь и чудом не вывихнул лодыжку, нелепо взмахнув руками, чтобы удержать равновесие. — Идеально, — пробормотал я, выдыхая облачко пара.  Вчерашние логи Системы не врали. Адаптивный бонус к Ловкости разогнал этот параметр почти до девяноста двух процентов B-ранга. Я стоял на снегу и чувствовал себя игроком, которому внезапно выкрутили чувствительность мыши на максимум, и теперь прицел дергался от малейшего дыхания.  До того, как Кеншин начал вбивать в меня самурайскую дисциплину, я бы уже бесился. Материл бы кривую физику, разработчиков этого мира и Систему за то, что она не дает автоматическую калибровку при снятии дебафов.  Но сейчас я просто стоял и анализировал. Злиться на механику — удел нубов. Если у тебя высокий пинг между приказом мозга и реакцией мышц, значит, нужно садиться и переписывать скрипты вручную. Или провайдера менять, но в нынешней ситуации это бесполезно. Я подошел к стойке с оружием и взял свой тренировочный субурито.  Три килограмма плотного ясеня. Еще недавно, когда я был под печатями, он казался мне увесистым инструментом. Сейчас я сжал рукоять и почти не почувствовал сопротивления. Дерево ощущалось невесомым, как пиксельная текстура в инвентаре. Я встал в стойку. Лед под босыми ногами был скользким, но я не стал тратить чакру на фиксацию. Никаких костылей.  «Просто сделай базовый замах. Медленно», — мысленно скомандовал я себе. Я попытался вложить в движение минимум силы. Но тело, опять же, сработало на старых автоматизмах. Субурито взлетел над головой так быстро, что воздух обиженно свистнул. Избыточная кинетическая энергия мгновенно потянула мои расслабленные плечи назад. Пытаясь не завалиться на спину, я рефлекторно дернул руки вниз, завершая удар. Вжжж-БУМ! Деревянный клинок врезался в промерзшую землю в паре сантиметров от моей стопы, выбив фонтан ледяной крошки. Без утяжелителей, которые раньше служили мне якорем, инерция разогнанной дубины просто утащила меня за собой. Я потерял сцепление со льдом и рухнул на колени. Отдача больно ударила по запястьям. Я молча уставился на свои дрожащие руки. Внутренний геймер привычно вопил: «Юзай ману! Залей чакру в ступни, примагнить себя к земле и не парься! У тебя резерв А-ранга, хватит на весь день!» Это был самый логичный и быстрый способ закрыть баг. Но я вспомнил слова старого генерала. Если я подсажу себя на этот костыль, я перестану развивать сам навык контроля тела. В мире шиноби такие баги стоят жизни. А умирать я не планировал. У меня еще Шисуи не спасен. Я медленно поднялся, отряхнул кимоно от снега и воткнул субурито в сугроб. Сегодня не будет никакого фарма экспы на махании мечом. Я не смогу управлять оружием, если не могу управлять собственным весом. Я закрыл глаза, выровнял дыхание и начал просто ходить по двору. По кругу. Перенося вес с пятки на носок. Медленно и осознанно.  Я гасил в себе малейший импульс оттолкнуться сильнее, чем требовалось. Это была адская, монотонная работа над собственным мозгом. Шаг. Если я давил слишком сильно — нога проскальзывала по льду. Шаг. Если отталкивался резко — меня слегка подбрасывало, и я терял баланс. Я падал, молча вставал и продолжал ходить.  В прошлой жизни я мог часами сидеть перед монитором, фармя одного и того же моба ради редкого дропа с шансом в десятые доли процента. Эта упертость никуда не делась. Просто теперь экраном монитора была реальность, а фармил я собственные рефлексы.  К полудню я снова подошел к сугробу и вытащил меч.  Я не стал бить. Я просто начал поднимать и опускать его, как в замедленной съемке. Я искусственно занижал свою Ловкость, заставляя мышцы работать в том темпе, который мог контролировать мой разум. Я учился использовать мышцы как тормоза, чтобы останавливать клинок не за счет удара о воздух, а за счет внутреннего сопротивления. Этот процесс определенно займет не один день. Но самурайское терпение, которое Кеншин вколачивал в меня последние месяцы, теперь идеально дополняло мою задротскую целеустремленность. Я пройду этот этап чистым, без системных читов и магии. *** Первые две недели марта слились в один бесконечный, монотонный цикл.  Каждое утро я выходил на обледенелый задний двор, вставал в базовую стойку и начинал резать воздух. Сначала — десять медленных ударов. Затем десять чуть быстрее. Если на двадцать первом взмахе лезвие пролетало нужную точку хотя бы на сантиметр или меня слегка вело вперед по инерции, я сбрасывал темп до нуля. Выравнивал дыхание. И начинал всё с самого начала. Моим главным врагом была не усталость, а скука. Однообразные, повторяющиеся действия сводили с ума.  Я стоял на морозе, методично опуская тяжелый кусок ясеня, и чтобы не сойти с ума, вспоминал Илюху.  В памяти всплыло, как мы с ним в прошлой жизни фармили одного рейдового босса в ММО. Нам нужна была редкая пушка с шансом дропа в какие-то жалкие десятые доли процента. Мы убивали этого босса каждый вечер, неделя за неделей. Это была самая нудная рутина на свете, но Илюха всегда умел разрядить обстановку своими тупыми шутками в голосовом чате. Я помню его дикий крик в дискорде, когда нужный лут наконец упал в инвентарь.  Тогда это была просто игра. Мы тратили время ради красных строчек в логах.  Но сейчас ставкой была реальность. В той жизни я не смог уберечь Илюху. Не успел. Система этого мира дала мне второй шанс, и я не собирался сливать его из-за собственной нетерпеливости. Если для того, чтобы Шисуи не лишился глаз, а я сам не сдох в какой-нибудь подворотне от того же Итачи да Обито, мне нужно махать палкой на морозе тысячу часов — я буду это делать. Этот тошнотворный гринд был моей платой за будущее. К концу второй недели суставы ныли от микротравм, вызванных постоянными резкими остановками веса, но Золотая Карточка Регенерация исправно латала их за ночь.  На шестнадцатый день я вышел на середину двора.  Ледяной наст под босыми ногами блестел, отполированный ветром. Самое скользкое место во всем поместье. Я встал прямо, расслабил плечи и поднял субурито над головой.  Сегодня я решил протестировать железо на максимальных настройках.  В этот раз я не стал искусственно занижать Ловкость. Я позволил телу использовать статы на все сто процентов. Весь мой фокус сместился исключительно на торможение. Моя нервная система должна была послать блокирующий сигнал мышцам за долю секунды до того, как меч достигнет конечной точки. Замах. Субурито не просто рассек воздух — он исчез из верхней точки и материализовался передо мной с резким, сухим хлопком, похожим на выстрел из пневматики.  Деревянный клинок замер идеально ровно на уровне моей груди. Ни единой вибрации. Ни малейшего смещения корпуса. Хватка на рукояти стала железной ровно в момент остановки и тут же расслабилась, поглощая отдачу от собственной мощи.  Корка снега под моими ногами даже не скрипнула. Широчайшие мышцы спины и пресс сработали как идеальные тормозные колодки, не позволив инерции утащить меня за мечом. Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Синхронизация была стопроцентной. Заддержка между приказом мозга и действием тела окончательно упала до нуля.  Дверь кузни тихо скрипнула.  Кеншин вышел на крыльцо, вытирая покрытые сажей руки грубым полотенцем. На его лице, как обычно, не дрогнул ни один мускул. Он молча посмотрел на меня, затем перевел взгляд на субурито, который я всё еще держал вытянутым перед собой. В воздухе вокруг меча медленно оседала снежная пыль, поднятая взрывным потоком воздуха. — Металл остыл, — ровно произнес старый генерал, глядя мне прямо в глаза. — Завтра мы начнем полировку твоего клинка.  Он сделал паузу, оценивая мою безупречную статику на льду. — А на рассвете выходишь в круг. Посмотрим, не забыл ли ты, как бьют в ответ. Он развернулся и ушел обратно к горну.  Я коротко кивнул сам себе и плавно опустил меч. *** Конец марта.  Я стоял на идеально отполированных досках додзе. Внутри было так же холодно, как и на улице, но сегодня меня это не волновало. Мои ноги плотно прижимались к дереву, и я чувствовал абсолютный контроль над каждым мускулом. Рассинхронизации больше не было. Мой софт и железо работали как единый, идеально отлаженный механизм. Старшие ученики выстроились вдоль стен.  — Такеши, — коротко бросил Кеншин, садясь на свое место в углу. Высокий самурай со шрамом шагнул в центр круга. В его руках был деревянный субурито. Он смотрел на меня спокойно, но я видел, как он слегка изменил стойку. Такеши помнил меня. Он помнил вязкого, тяжелого мальчишку с гравитационными печатями, которого невозможно было сдвинуть с места, но легко было обойти. Он готовился бить тяжело и наверняка. Я чуть согнул колени, перехватывая свой ясеневый меч.  «Ловкость девяносто один процент B-ранга. Пинг нулевой, — пронеслось в голове. — Сейчас я просто перееду его по таймингам. Он даже замахнуться не успеет». — Начали, — произнес мастер. Я не стал ждать атаки. Я рванул первым. Без шестидесяти килограммов мертвого веса мой рывок оказался взрывным. Расстояние в три шага я покрыл за долю секунды. Субурито в моих руках превратился в размытое пятно, когда я нанес диагональный рубящий удар сверху вниз. На такой скорости это был гарантированный крит.  Но звук столкновения дерева о дерево так и не раздался. Мой клинок с оглушительным свистом рассек пустоту. Такеши там просто не было.  В ту же миллисекунду тупая, сбивающая дыхание боль вспыхнула под моими правыми ребрами. Удар был такой силы, что меня оторвало от пола. Я пролетел пару метров и с грохотом впечатался спиной в ледяные доски татами, выронив меч.  Перед глазами замигало системное уведомление о потере хитпоинтов. Я лежал, судорожно глотая воздух, и ничего не понимал. Как? Моя Ловкость была на пике. Я двигался быстрее, чем когда-либо. Но Такеши уклонился так, словно заранее знал, куда я ударю. — Вставай, — раздался сверху ровный голос Такеши.  Я заставил себя подняться. Ребра ныли, но перелома не было. Самурай контролировал силу удара. Я подобрал субурито и снова встал в стойку.  «Случайность, — подумал я, злясь на самого себя. — Слишком очевидная траектория». Я снова сократил дистанцию, но в этот раз использовал финт. Сделал вид, что бью сверху, резко затормозил клинок (спасибо неделям тренировок на морозе) и перевел удар в горизонтальную плоскость, метя ему в бок. Это была сложная анимация атаки. Обычный моб на такое бы купился. Такеши даже не стал блокировать.  Он сделал крошечный, почти ленивый шаг назад ровно в тот момент, когда я начал менять траекторию. Мой меч просвистел в миллиметре от его хакама. И тут же его тяжелый дубовый клинок коротко, без замаха опустился мне на левое плечо.  БАМ! Колени подогнулись. Я стиснул зубы, чтобы не застонать, и отскочил назад, разрывая дистанцию.  — Достаточно, — голос Кеншина прервал спарринг. Я тяжело дышал, глядя на Такеши. Самурай даже не вспотел. Он смотрел на меня без насмешки, скорее с легким разочарованием. — Твоя скорость впечатляет, Ашура, — произнес Кеншин, поднимаясь с места. — Ты двигаешься как молния. Но бьешь как слепой крестьянин с мотыгой(с копьем). Я повернулся к мастеру, пытаясь скрыть раздражение. — Я контролировал каждое движение. Меня не вело по инерции.  — Ты контролировал меч. Но ты не контролировал свой разум, — кузнец подошел ближе. — Ты кричишь о своих намерениях еще до того, как твое оружие сдвинется с места. Твои плечи напрягаются перед замахом. Твой взгляд фиксируется на точке удара. Твой центр тяжести смещается за полсекунды до рывка. Такеши не нужно быть быстрее тебя. Ему достаточно просто читать твое тело.  Слова мастера ударили больнее дубового меча.  «Телеграфирование атак, — с ужасом осознал мой внутренний геймер. — Я выдаю анимацию каста скилла до того, как наношу урон». Шиноби часто полагаются на скорость складывания печатей и внезапность дзюцу. Но в чистом ближнем бою без магии, против мастеров, которые десятилетиями изучали биомеханику смерти, мои сырые статы Ловкости и Силы оказались бесполезны.  — Скорость без школы — это просто суета, — продолжил Кеншин, видя, как меняется мое лицо. — Ты думал, что научился останавливать клинок, и этого достаточно? Это была лишь калибровка инструмента. Истинное Кендзюцу начинается тогда, когда твой враг не знает, что он уже мертв, пока его голова не упадет на землю.  Он повернулся к старшему ученику. — Такеши. Покажи ему. Самурай кивнул. Он встал в стойку. Я напряг Аналитический Ум, вглядываясь в его фигуру, пытаясь отследить то самое "телеграфирование".  Такеши стоял абсолютно расслабленно. Его глаза смотрели сквозь меня. Плечи были опущены. Ни один мускул не выдавал напряжения. А затем деревянный меч просто оказался у моего горла.  Я не заметил перехода. Не было ни замаха, ни рывка, ни изменения в дыхании. Просто доля секунды назад он стоял в трех шагах от меня, а сейчас его клинок упирался мне в кадык.  По спине пробежал ледяной пот. Если бы это была настоящая сталь, я бы уже был трупом.  — С завтрашнего дня никаких спаррингов, — отрезал Кеншин. — Ты будешь отрабатывать базовый рез с места. Десять тысяч раз в день. До тех пор, пока твое намерение убить не станет таким же невидимым, как дыхание.  Я молча проглотил ком в горле.  Интерфейс на периферии зрения едва заметно мигнул, выдавая тусклую системную строчку: [Условие выполнено. Начат процесс формирования навыка: «Кендзюцу Страны Железа» (Прогресс: 0.1%)] Я закрыл окно. Иллюзии рухнули. Хардкор только начинался.