Custos Cordis

— Вы простите меня за тот срыв, ладно? Изуку неловко потёр шею, опустив взгляд. Ему было почти стыдно, но он ничего не мог поделать. Сказался стресс и всё навалившееся. Видимо, пока его внутреннее состояние всё ещё не идеально. Но с этим он обязательно разберётся. Да только он совсем не ожидает, что Бакуго решит дать ему подзатыльник. Ощутимый такой, что аж в ушах звенеть начинает. — За что?! — пискнул Мидория. — За твой идиотизм. — отрезает Кацуки и падает на свое место обратно, — Ещё раз подобное услышу, вообще врежу. Чертов ботаник. — Тебе не за что извиняться. К тому же своё мнение на этот счёт мы уже высказали. — пожал плечами Тодороки, сюрпая между делом своим горячим зелёным чаем. В последнее время его пил он много, словно надеялся, что поможет не нервничать от того, что их ожидает. — Но раз уж ты вдруг вспомнил об этом, ты что-то решил? — Бакуго смотрит на друга в упор и Изуку чуть улыбается. — Да. Я потратил последние дни, чтобы восстановить события, что пропустил. Я всё решил. Просто буду делать то, что в моих силах. Да, от надвигающихся проблем мы никуда не денемся, но в целом я уже привык, что в моей жизни всё не слава богу. — Мидория вздыхает, потягивается и поднимает кулак вверх. — Однако, в связи с этими новыми обстоятельствами есть несколько вещей, которые необходимо выполнить. И вы в них тоже примете участие, просто позже. Плюс ультра и всё такое. — И что ты придумал? — Бакуго лениво скользит взглядом по явно воодушевленному другу и не понимает пока как к этому относиться. По крайней мере он точно пришёл в себя, а это уже лучше, чем видеть его сломанным внутри. — Пока это секрет. Ну, если быть точнее, то мне просто нужно время, чтобы всё сошлось как надо. Пока я займусь тем, чем должен был заняться в своё отсутствие. А именно тем, что под Еву начали копать. — Хочешь как-то повлиять на решение Всемогущего и Айзавы искать ответы дальше? — понял Шото. — Ну... Не совсем так. Репутация Евы довольно долго нарабатывалась и уже сейчас она работает на меня. Пришло время дать учителям ответы. Но сделать это может лишь Ева. Я встречусь с ними. — А что насчёт внешности? Я помню про маску, но если они захотят увидеть, кто под ней. — О, не волнуйся, Каччан, с этим нет никаких проблем. Я уверен, что Ястреб уже рассказал комитету о том, что он видел, когда мы встречались ранее. Знает комитет, знает и человек, что расскажет Всемогущему, что человек под маской больно похож на Шигараки Томуру. Эта маска как вторая кожа, не связана с причудой и даже если Сотриголова посмотрит на меня, они ничего не увидят. — Но разве ты не рискуешь собой, встречаясь с ними вживую? — с некоторым сомнением спросил Шото. — Немного, но встреча пройдет на нейтральной территории, к своей территории я их не подпущу. К тому же... Есть то, что Айзаве нужно будет узнать от меня лично. Я почти уверен, что новая информация надолго займет его и фокус с нас, ну и меня в частности, сместится на некоторые другие вещи. Мне нужно подготовить почву для того, чтобы в грядущих событиях эти двое оказались на нашей стороне. По возможности. Бакуго ухмыльнулся. Что-то в том, как рассуждал задрот было хорошо. Он дал себе время передохнуть и перезагрузиться. А теперь он с новыми силами собирался писать свою историю. Интересно, в какой момент Кацуки начал воспринимать всё это как должное? Странное ощущение... — В любом случае у тебя есть план, это хорошо. — подрывник стукнул кулаком чужое плечо. — Но только про нас не забывай. Мы поможем, когда это будет тебе нужно. Не тащи всё в одиночку. — Да, разумеется. Поэтому я и не стал ничего скрывать, хотя с другой стороны это было бы разумн- Ай! Каччан! Пусти, пусти, больно, больно, больно! Бакуго оскалился, держа уха задрота пальцами и сдавливая его ощутимо. — Что-что ты там вякнул, а, Деку? — зло улыбаясь, протянул Кацуки. — Я понял! Понял, отпусти, хорошо, Каччан?! — Изуку уже почти скулил, пытаясь убрать руку друга от своего уха. — Вот и хорошо, что ты понял, придурок. — ещё один подзатыльник и Мидория сполз на пол, поскуливая о том, что друг у него жестокий. Шото уже привык к этому, на удивление, потому не вмешивался, зная, что Бакуго никогда не навредит Изуку, а так, лишь вправит мозги. Он хотел бы, чтобы всё решалось просто, но это, увы, был не их случай. — Ребят, а... Что вы вообще думаете обо всём этом? — осторожно спросил Изуку, сев и окинув друзей встревоженным взглядом. Бакуго нахмурился, чертыхнулся и пихнув друга ногой, сел рядом. Тодороки молча сверлил взглядом кружку. Какое-то время они напряжённо молчали, но они помнили ещё один хороший совет их психоаналитика. «Если есть страхи и переживания, постарайтесь облечь их в слова и делитесь так, как несётся мысль. Не корректируйте, особенно рядом с теми, кому доверяете.» Конечно, у них высочайший кредит доверия и всё такое, но они не то чтобы часто прямо говорят обо всём. Изуку и без них носит огромное количество переживаний. Однако... — Страшно. Страшно знать, что это действительно правда. — наконец сказал Шото, продолжая смотреть в кружку. — Я знаю, что мы должны быть сильными, должны стремиться к тому, чтобы быть лучшими. Но то, к чему предстоит готовиться... Звучало довольно жутко. Как ты и сказал, Мидория, не бывает такого, чтоб один человек мог спасти весь мир, даже Всемогущий имел некоторую поддержку и всё такое... Но тут и сотни людей маловато будет. Если сказанное и увиденное там правда, то мы столкнемся с действительно чем-то, что можно описать как бедствие невиданного ранее масштаба. Не человек, а чудовище. Даже Все За Одного так меня не пугал при первой встрече, как то, о чем ты нам поведал. Это не значит, что я уйду или отступлю, просто... Теоретически об этом думать и знать «наверняка» разные вещи. Но, наверное, мне легче знать, что ты доверяешь нам достаточно, чтобы не держать это всё в себе. Я понимаю почему ты хотел это скрыть. Такие вещи не должны подвергаться огласке, иначе начнется паника. Но ты всё равно рассказал, даже зная о том, как это может повлиять. Спасибо. За доверие и принятие. Шото посмотрел на Деку спокойно, несколько рассеяно потирая шею. Он не привык говорить о таком прямо, но учился, потому что иногда это необходимо. Иначе они рискуют слишком сильно увязнуть в чем-то действительно тёмном. — Тодороки-кун... — Изуку улыбнулся, принимая это. По крайней мере хотя бы один из его друзей был способен признать, что ему правда страшно. Он перевел взгляд на Кацуки, но тот продолжал молчать. А они ждали. В конце концов, понимая, что от него явно не отстанут, Бакуго вздохнул. — Я чувствую раздражение из-за вас, дебилов. Но да, как бы мне не тошно это, блять, признавать, а страх есть. От этого не уйти. Я всё думал об этом, о том, почему у этих тупиц, что тебя забрали, не вышло его поймать. Весь мозг сломал. В конце концов, они явно не глупые, но та тварь избегала их снова и снова. И количество убитых... Довольно паршивое. Я думал и думал и думал. Пытался провести аналогии с другими злодеями. Даже с тем же Все За Одного. Но не получается. От одной мысли, что можно лишиться не только жизни, но и причуды, даже не осознав что происходит, у меня кровь закипает. А неясность происходящего бесит. Это может произойти как в ближайшее время, так и позже. И мы можем даже не понять, кто он блять. Неизвестность. Вот что меня сводит с ума. Бакуго зло ударил по столику и тот задребезжал. — Каччан? — Когда придёт время, мы сделаем всё, чтобы этот урод помер. Всеми нашими силами. Но мы не сдохнем. Весь этот гребанный мир будет спасён и мы точно не опоздаем. Шото чуть усмехнулся и вытянул руку, сжав ладонь в кулак. — Это обещание. Что что бы не произошло, мы вернёмся живыми. Станем сильнейшими героями. И никого не потеряем. Изуку ударил по стыку кулака первым. Бакуго ворчал, но последовал их примеру. Он мог храбриться с другими, но с тех пор, как он перешагнул через столько событий, он понимал, что иногда глупое обещание стоит очень дорого. — Только попробуйте сдохнуть, уебки, я вас из ада достану и самолично убью! — Это уже больше на тебя похоже. — Заткнись! Или прямо сейчас сдохнешь! Изуку навалился на Бакуго, чтобы не дать ему действительно развязать потасовку с Шото, но видя в глазах Тодороки искры смеха, он понимал, что тот всё понимает. Бакуго это Бакуго. Мидория смотрит на них и думает о том, что иметь поддержку в лице лучших друзей, которые знают о нем больше, чем он мог бы рассказать кому бы то ни было, всё-таки здорово. *** Встреча с Все За Одного должна была случиться. Деку знал, что Мастер уже знает некоторые детали в общих чертах от Томуры, но он не питал иллюзий насчёт того, чем могла бы закончиться их встреча. Он довольно хорошо помнил из воспоминаний Все За Одного какой он человек. И то, что новости ему не понравятся Изуку понимал с самого начала. Наверное, у него и Томуры это могло бы быть общим, но Томура переживал за него, а вот от Шигараки старшего такого ожидать не стоило. Мамору, который отправился с ним, слегка пожал ему руку своей, стремясь успокоить. «Всё в порядке, я рядом.» Изуку на эту молчаливую поддержку лишь хмыкает, пожимая руку в ответ. Этого им достаточно. Встреча всё так же проходит далеко за пределами Японии, потому что Шигараки старший опять вернулся в другое своё логово по каким-то своим делам, и Изуку почти жалко Курогири, который теряет значительное количество сил, просто перебрасывая их туда-сюда. — Разговор с ним точно займет какое-то время, так что отдохните, хорошо? — Изуку отводит слегка качнувшегося Курогири к диванчику, что стоит в месте, похожему на приемную. Да уж, развернулся Шигараки с комфортом. Курогири вяло оповещает, что будет готов отправить их сразу обратно, как они закончат, но а пока ему нужно чуть-чуть отдохнуть. Его расплывающиеся глаза чуть тухнут и он словно бы засыпает. Сердце бьётся волнительно, когда спустя пять минут после Изуку проходит в кабинет, где его встречает Все За Одного. — Рад, что ты наконец-то нашёл время заглянуть ко мне, мой мальчик. — мужчина выглядит значительно лучше, уже нет уродующих лицо шрамов. Но от взгляда всё равно мурашки по коже бегут. Глаза у него... Пугающие. Мидория даже на миг застывает. Раньше он как-то не обращал внимания на то, что взгляд у Все За Одного настолько отдаёт чем-то тревожным. — Не при таких обстоятельствах хотелось бы встречаться. — буркнул Изуку, пытаясь побороть нервозность. — Я понимаю. Томура уже рассказал мне детали вашей встречи. Но я всё равно хотел бы взглянуть своими глазами. — Я понял. Сухо и коротко, так, что почти похоже, словно Деку совсем не хочется здесь быть. Но Все За Одного ухмыляется, приглашая его и Мамору ближе. Повторный просмотр воспоминаний занимает не так много времени, но всё равно у Изуку ощущение, что просматривая это с ним, он выпускает монстра из глубины. — Надо же, забавно думать, что моя причуда по сути тоже оказалась чьим-то экспериментом. — Шигараки смотрит на свою ладонь. Взгляд его блуждает, в нём горит что-то действительно темное, Но пока, кажется, взрыв их минует. — Вы думали о чем-то подобном? — Изуку роняет голову на сложенные вместе руки, пока Мамору возвращается к форме собаки и дремает у него в ногах. — Когда стал старше и встретил доктора Гараки. Мы думали о том, что сингулярность будет интересным и прекрасным феноменом и как можно ускорить его приближение. Мы жили моментом, думали, что мир ещё познает, какого это, отвергать тех, кто хочет узреть большее развитие. Но теперь это больше напоминает извращённую шутку. — Все За Одного откидывается на спинку кресла. На миг Изуку вспоминает о тех годах, когда сенсей Томуры и его учил. — Вы ведь злитесь, верно?... — Немного, эмоций у меня нет в таком количестве, чтобы ощущать ярость, но думаю, то, что я чувствую сейчас, вполне близко к высокому проценту раздражения. Я знаю про всё это достаточно, чтобы понять, что эти ребята шутить не будут. Однако, такая глупость искать переменную среди молодых людей. Сила-то особенная, многомерная и ты вроде как хочешь пойти по стопам Всемогущего, но даже мне не надо видеть будущее, чтобы понять, что в одиночку потянуть то, что они хотят навязать довольно сложно. Уже успел пожалеть, что меня там не было, потому что пару ласковых я бы им всё-таки сказал. — Кстати говоря об этом. Почему они не позвали вас? Мужчина хмыкнул, но ничего не сказал. Изуку подумал, что сегодня здесь его оставят без каких-либо ответов. Он сверлит взглядом свои руки, размышляя о том, что можно ещё спросить так, чтобы не вызвать бурю, как Все За Одного поднялся, отошёл к окну и закурил. В нос ударил запах дорогого табака. — Я думаю, их целью в первую очередь было проверить тебя. И, скорее всего, с подачи того существа, они решили пойти в обход меня. Не бывает от них доброты без какой-либо внутренней политики. Если даже эта сущность поговорила с тобой, то это ещё не значит, что они добрые и хорошие. Если ты будешь делать то, что их не устроит, то они найдут способ тебя убрать. Стереть же или просто убить уже значения не имеет. Просто мешающие пешки убирают без каких-либо проблем. А ты в данном случае не самая важная фигура, даже если они хотели бы вбить в твою голову обратное. — О чем-то таком и Ева предупреждал. — Он часть меня, неудивительно, что наши мысли иногда совпадают. — Да. Хотелось бы мне сказать, что мне не хочется иметь с этим ничего общего, да только благодаря ему у меня всё ещё получается выживать и понимать происходящее. — Ну да. Без помощи извне ты действительно не справился бы. Не отрицаю, что ты умный, Мидория, но не во всем. Далеко не во всем. — Спасибо, мастер, вы умеете поддержать... Шигараки рассмеялся. — И всё же, могу я спросить у вас кое-что? — Конечно, юноша. Ты всегда можешь. — Почему Вы не забрали Один За Всех когда у вас была такая возможность? — негромко спросил Изуку, обеспокоенно поерзав. Мамору поднял ухо, но больше никак не отреагировал. — Он не позволил. Моя же собственная частица взбунтовалась и попросту не дала даже попробовать перейти ближе к нутру причуды. Я никогда не думал, что личность, которая создавалась как ключ к страхам, будет мешать мне. Удивительное дело. Вероятно, ты этого даже не помнишь. — Ваша правда. Я действительно не помню, чтобы вы делали что-то ещё. Может быть расскажите наконец? Шигараки посмотрел на него спокойным, оценивающим взглядом. Мидория не отвёл взгляд. Он стал достаточно сильным, чтобы выдерживать такое. Мужчина хмыкнул, потушил остатки сигареты и вернулся обратно в кресло. — Томура рассказал тебе? — Кое-что да, но как и в случае с вами, мне хотелось бы знать полную картину. Я уже не ребёнок, Мастер Шигараки. Не питаю никаких иллюзий насчёт вас, ведь вы сами показали мне часть своего прошлого. — Ах, как же быстро вы выросли с ним. Он смотрел на меня так же, уверенно и немного зло, вероятно, потому что неприятно осознавать, что добрые поступки в итоге оказались просто ещё одним планом. — Для вас это типично. Не скажу, что это не трогает, но теперь я как-то спокойнее отношусь к тому, что вы меня использовали. По крайней мере сейчас я не в одной из капсул с ному, типа... Не так уж всё и плохо. Мамору фырчит, явно не оценив масштаб шутки, а вот Зен улыбается. Изуку попал в яблочко. — Твоя правда. Но до ному конечно не дотягивает, но я действительно думал о том, чтобы насильно дать тебе причуду, как делал со многими до тебя. Однако, история приняла совсем иной оборот и у меня появилась возможность. Когда я решил показать тебе часть жизни, которую прожил, охотясь за этими людьми, то одновременно с этим при касании Все За Одного должен был попробовать свести на нет ограничения моего брата. Но и тут я столкнулся с проблемой. Пока ты видел сны, я заглянул внутрь. И увидел крайне забавный феномен. Клетка, что должна была сдерживать эмоции, неожиданно сдерживала не только их, но ещё и не дала мне забрать то, что я хотел. Вероятно, именно в этот момент я, сам того не осознавая, окончательно разбудил его. И теперь вы с ним так едины, что мой брат предпочитает его мне. Но в этом тоже нет ничего удивительного. — Вы знаете? — Не всё, но я знаю брата. И не удивлен тому, что он попытался наладить контакт с тем, кто является частичкой от меня. Он всегда этого хотел и, пожалуй, мне стоит быть менее злым на этот счёт. Хотя бы попытаться, потому что по итогу Ева это всё ещё часть меня самого. Так что... Я получил то, что хотел, пусть и в совершенно иной форме. — Так и что насчёт Евы, по итогу? — По большей части изначально Он спал. Если так можно сказать. Хранил воспоминания под замком и лишь иногда, вероятно, помогал тебе в острых ситуациях. Но когда вмешался я, он понял, что больше не может оставаться в стороне. Он хочет защищать тебя, хотя мне это совсем не свойственно. — И этого я не понимаю. Почему так произошло? — Потому что он получал подпитку от твоих эмоций, чувств, ощущений. Всё-таки отдавал я кусочек сознания многим меньше и он рос благодаря тебе. Я бы сказал, что сейчас это идеальный баланс между моим желанием всё контролировать и мягкостью моего брата. Ева действительно не станет причинять кому-то боль без крайней необходимости. Он зависит от твоих эмоций и решений. Нет ничего, что он бы сделал так, как ты этого бы не хотел. Иное возможно лишь в том случае, если ты будешь в шаге от смерти. Как уже было в случае с той дамочкой. Изуку промолчал. В голове крутились вопросы, но теперь ответы сами приходили ему в голову. Да, что-то было не очень хорошо, но по крайней мере благодаря присутствию Евы он не сошел с ума. — А что насчёт вас? Что будет теперь? — Ничего существенного. Я продолжу работать с ному и подпольем. Отсутствие Все За Одного не делает меня бесполезным грузом, мой мальчик, я продолжу помогать вам с Томурой по мере возможности. Когда придёт время, мы сделаем свой ход. Изуку отвлёкся на миг на что-то рядом с собой и Зен почти почувствовал лёгкую злость от того, что он не видит того, кто сейчас был рядом. Он совсем его практически не чувствует, какая досада. — Йоичи здесь. Он говорит, что... Рад, что вы не опускаете руки. Он думал, вы будете более подавлены тем, что у вас остались так мало сил. — Что за чушь. — Шигараки улыбается, — Я бы никогда не позволил себе быть трусом, который держит свою империю лишь из-за силы. — Он знает это. И просит вас... Оставаться собой. Пусть это и означает, что вы ведёте себя порой как... — Мудак? — Я этого не говорил! — Я знаю, Мидория. Всё в порядке. Думаю пока этого хватит. Продолжай вести свои дела, пока я попробую что-нибудь выяснить о странных случаях с причудными. — Вы ведь не обязаны, правда? — Разумеется, но я заинтересован. Этот Яхве... Любопытная фигура. Я хочу попробовать разузнать о том, что он из себя представляет. — Это будет сложно... Почти невозможно... — Я знаю. Но в конце концов должна же быть хоть какая-то польза от тех, кто мне помогает. У меня всё ещё много друзей. Так что не переживай на этот счёт. — Потому что вы всегда на сто шагов впереди, да-да, я знаю. Шигараки ухмыляется. Почти так же невыносимо, как когда решил окончательно свергнуть символ мира. Но сейчас Изуку хочет верить, что... Он будет на их стороне. Конечно, верить в это довольно глупо, но Мидория не может перестать думать об этом. В конце концов, если уж на него хотели повесить спасение мира, он хочет хотя бы иметь некоторые козыри в рукаве. — Мидория. Внезапно слишком тихий звук чужого голоса вырывает его из своих мыслей и он, моргнув, смотрит на Шигараки. — О чем ты думаешь? — О том, как это глупо. — Что именно? Изуку вздохнул. — Отправлять вперёд ребенка. Знаете, я не хочу быть неблагодарным и всё такое, я чертовски рад, что узнал о надвигающейся угрозе, но... Глупо! Всё, что приходит ко мне в голову, когда я об этом думаю. — Потому что ты думаешь, что твоих сил будет недостаточно? — Не совсем так. Борьба преступников и героев или любых других злых людей против хороших шла годами, десятилетиями, столетиями, да черт, с тех пор, как люди живут, такое так или иначе происходит. Но есть одно но. Есть просто гениальные манипуляторы, вроде вас, что живут век или больше и стоят свои зловещие планы, а люди вроде меня или Всемогущего их портят. Это... То, что я могу понять. Я наблюдал за вами и за героями с детства. Я неплохо разбираюсь в том, как организовать людей, сделать так, чтобы никто не пострадал и бла-бла-бла. Всё бы, конечно, замечательно. — Но? — Но когда тебе говорят, что есть существо, что вероятно находится среди людей где-то со средних веков, если не больше, что оно может делать вещи, которые ты себе даже представить не в состоянии и что он практически не может быть пойман или убит, возникает один логичный, закономерный вопрос: как ребенку, который едва ли перешагнул порог в два десятка лет, бороться с тем, кто наблюдает за людьми гребанные тысячи лет?! — Хороший вопрос, мой мальчик, но это ведь не все выводы, к которым ты пришёл? — Абсолютно нет! — Деку поднялся, принимаясь мерять шагами комнату, — Я попробовал представить схему, как вы меня когда-то учили. Думать как потенциальный враг и всё такое. Но есть проблема. Я понятия не имею, как представить себе того, кто читает гребанное человечество как открытую книгу. Я думал, много думал, и продолжаю блять до сих пор. Ваш мозг гениален, но что способен продумать тот, другой, мне, честно говоря, представить страшно. — Я понимаю. — неожиданно тихо и серьезно согласился Все За Одного, — Прожив столько лет, я действительно многое понял о людях. Но он наблюдал за ними многим больше. В конце концов он даже внедрил в нас всех это. Весь мир под рукой одного существа. Это не решится за один миг, даже за пару месяцев возможно всё ещё нет, так что... Нам в такой ситуации остаётся только пытаться минимизировать урон, который мы получим. Но не будет никакого плюс ультра, Мидория. Будет лишь желание выжить. Возможно ещё желание хоть кого-то спасти. Тебе придётся переступать через многие принципы, ломать себя, так же, как и им когда-то. Только вот... Если я был чудовищем, которое нередко работал руками других людей, то этот тип будет просто бросать в вас всё. Таким нечего терять. Вероятнее всего, он промоет им мозги идеологией, которая прочно закрепится в умах, это самый быстрый и простой метод, уж мне ли не знать об этом. Сотни, тысячи, а может и миллионы людей под какой-то особенной эгидой. Но раз до сих пор ничего не произошло, значит он что-то готовит, что-то, что затронет весь мир разом. Изуку закусил губу. В голове зрели не самые приятные кадры. Разрушенный мир, кровь, множество убитых. Он сжал волосы в руке. Голова пульсировала от мыслей, что разрывали голову. Он будет страдать. Он должен вести всех вперёд, но при этом забить на то, что кто-то умрёт? Так он должен поступить? — Что мне делать, Мастер Шигараки? — глухо выдыхает и надломлено выдыхает Изуку, посмотрев на Все За Одного. В глазах застыло отчаяние. Он храбрился, пытался, но ему страшно. Осознание всё ещё бьёт так, что у него колени подгибаются от ужаса. Что ему делать?! Что делать, что делать, что делать, что делать... Если он ничего не предпримет, они все умрут, но они даже не знают когда?! Он чувствует ответственность, что давит на него стотонным грузом. Он чувствует, как страх постепенно опутывает его, словно паутина. Ему страшно. Страшно, что в дальнейшем он ничего не сможет сделать для того, чтобы никто не умер. Страшно подвести семью, друзей, людей, которых он так хотел спасти. Что ему, чёрт возьми, нужно делать со всем этим?! Он очнулся от всех этих мыслей в момент, когда твердая мужская рука прижала его к себе. Изуку уткнулся в плечо Все За Одного и застыл, почти испуганный тем, как незаметно и быстро тот оказался рядом. В бедро упёрлась собачья морда. — Мы обязательно придумаем, что делать. Тебе страшно, я знаю, ты растерян, напуган, но это нормально, для подобной ситуации это более, чем нормально. Когда кажется, что обстоятельства заводят тебя в угол, надо остановиться и подумать. Только и всего. Иногда от этого многое зависит. — тяжёлый вздох взъерошил ему кудри, — Поэтому сейчас важно сосредоточиться на том, что первостепенно. Ты не можешь ничего узнать о Яхве, а потому должен вернуться к тому, что можешь. Обычная жизнь, обычные вещи. То, что ты в состоянии контролировать. Тебе нужно восстановить баланс и найти точку опоры. — А страх? Что мне с ним делать? Он не отпускает меня... Я думаю о мрачных... Слишком мрачных вещах всё время. Я думаю... Думаю что... — Что никто не имел права скидывать это на тебя? Деку зажмурился, сильнее врезаясь лбом в чужое плечо. — Вы знаете, что я хотел спасать людей. Я до сих пор хочу быть как Всемогущий. Я до смерти хочу быть героем, что принесет людям облегчение и улыбки... Но что я могу в этом случае? Объединить даже тех, кто никогда не поверит ребёнку? Всё это... Так глупо. Я знаю, что должен попытаться, но каждый раз думаю, что они отвергнут меня или всё пойдёт по худшему сценарию... Я не хочу, чтобы они все или семья или друзья или даже вы погибли... Потому что я оказался слишком слаб... Тяжёлая рука Шигараки прошлась по спине раз, два, три. Изуку чувствовал, как он поглаживает его, тем самым отеческим жестом, как в старые времена и от этого у него невольно намокли глаза. — Не окажешься. Пока мы все рядом, мы можем продолжать. Твоя задача сейчас позволить себе продолжить жить, Изуку. Продолжить работать и становиться лучше. Ты стал сильным ребёнком и до сих пор набираешь силу. Думаю... Я могу гордиться тобой. И он, мой глупый слабый братец, явно думает так же. — Мастер Шигараки... Изуку всхлипнул. Он продолжал прижиматься к нему, чувствуя объятия и через некоторое время всё же обнимая в ответ. Он знал, что Зен прав по одной простой причине. Йоичи действительно сказал ему тоже самое. И прямо сейчас он парил рядом, прижимая ладонь к его макушке. Изуку чувствовал себя в странном коконе безопасности. — Спасибо... — пробормотал он еле слышно, слегка сжимая в руке чужой костюм. Шигараки усмехнулись. Оба. Всё-таки они действительно были братьями и с некоторых пор Изуку замечал это куда чаще. *** Предшественники столпились за его спиной и это уже было донельзя привычным. Они явно хотели поговорить, в то время как Изуку чувствовал себя изрядно вымотанным после встречи с Все За Одного. Шигараки не делал ничего страшного, наоборот, даже дал несколько действительно хороших советов, но всё равно было немного не по себе от того, что приходится обращаться за помощью к нему. — Мидория-кун? — голос первого выводит его из задумчивого транса и Изуку переводит взгляд на силуэт Йоичи. — Да, я знаю. Всё в порядке, вам не о чем волноваться. Со мной всё в норме. — Дело не только в этом. — Эн подходит ближе и Изуку чувствует, как лёгкая призрачная ладонь поглаживает его по голове. Конечно, полноценно их ощутить нельзя, но всё равно... Было приятно знать, что им не всё равно. Они не говорили с тех пор, как Изуку вернулся. Это было необходимо, важно, но всё время было забито другими вещами и Мидория признает, что, возможно, совсем немного, всё-таки опасался этого разговора. Конечно, предшественники прошли с ним очень многое, они видели его разбитым, сильным, уставшим и много каким ещё. Но с тем... — Наверное, я впервые в жизни соглашусь с мнением своего брата. Не стоит ввязываться в это в одиночку. По крайней мере... Сейчас. Йоичи говорил тихо, но твердо. Изуку знал, почему они так волнуются об этом, знают его привычку делать всё в одного. Не безосновательно, но он же не совсем глупый ребёнок?! Хотя иногда и поступает глупо, хорошо. Этот разговор действительно необходим, если уж так подумать. — Я знаю. И я не буду делать ничего, что выходило бы за рамки. Я не собираюсь выслеживать или искать этого человека. Правда не собираюсь. У меня... В конце концов, у меня действительно есть другие дела, не так ли? — он неловко улыбается. — Деку... — Кудо, что стоял дальше всех до этого момента, появляется рядом и его взгляд серьёзен. — Я понимаю? Правда понимаю. Вы знаете что я знаю, что вы знаете. Я не хочу подвергать себя или вас, тем более вас, какой-либо опасности. Я буду осторожен. Я понимаю всю степень опасности и не сделаю ничего, что подвергло бы вас или моё окружение опасности. Не хочу никого потерять. — Хорошо. По крайней мере, пока ты довольно сознательный. — Я всегда сознательный?! — Глупый ребёнок... — Кудо щёлкает его по лбу и это ощущение фантомно растекается по месту удара. — Мы просто хотим, чтобы ты себя поберег, хорошо? — Йоичи чуть улыбается. — Да. Обещаю. Я позабочусь обо всём, не влезая при этом в неприятности. — Ты говоришь об этом каждый раз, но потом всё равно оказываешься в какой-то жопе. — Банджо хмыкает, ничуть не смутившись острого взгляда от четвертого и третьего. — По крайней мере я постараюсь? — чуть улыбнулся Мидория. — Мы в любом случае рядом, если что. — поддержал его Йоичи. *** Дни текли в спокойном режиме, но Изуку буквально чувствовал, что Айзава и Всемогущий всё чаще смотрят на него так, словно хотят заглянуть в душу. От Всемогущего ощущалось волнение и беспокойство, а вот Айзава был в подозрении. Это действовало на нервы и иногда Изуку «выключался», передавая большую часть контроля своей второй стороне, чтобы хоть немного отдохнуть. Это изматывало, бесило, но вывести преподавателей на разговор пока не получалось. К тому же, приходилось быть в разы осторожнее, раз уж к нему было пока такое пристальное внимание. Иногда честно хотелось взвыть, но он стойко держался и понемногу приводил все ниточки в порядок. Привычный рабочий и учебный ритм сделали его спокойнее. Как и сказал Все За Одного, он успокоился, когда почувствовал привычный контроль над ситуацией. Ему не обязательно бежать в горы сломя голову, если есть то, что он может делать моментом. Он проводил время с одноклассниками, готовился к контрольным, зубрил то, что пропустил и старался всеми силами сделать вид, что все странности, что происходили в его жизни никак не пошатнули его желания стать героем. Тошинори снова его тренировал, а тревожные разговоры с Айзавой больше не поднимались. До поры. Изуку знал, что бомба из недопонимания, вопросов и подозрений обязательно рванет, но пока что он хотел хоть немного оттянуть момент, когда это действительно произойдет. И при всём при этом его волновало ещё кое-что. Благодаря Даби и Тоге он знал, что Шото и Бакуго тоже переживают не самый простой период в жизни. Конечно, у них по прежнему была возможность посещать психотерапию, но Изуку прекрасно знал, как остро они на неё реагировали. Ну, Бакуго точно. Он ходил, но каждый намек на слабость духа делал его злее. Шото относился к походам к своему терапевту спокойнее, но всё равно хотел, чтобы это поскорее закончилось. Он проработал многие моменты, даже те, что касались дома и стало гораздо лучше, но подобно Бакуго, Тодороки всё же хотел быть сильнее. Изуку думал поговорить с ними об этом. Произошло слишком много всего за короткий промежуток времени, чтобы оставить это без объяснений. Конечно, он мог оставить их самих разбираться, мог, но не хотел. Они сильно помогли ему, когда он был не в порядке, поэтому он очень хотел сделать для них тоже самое. Он долго думал о том, как вообще вывести хотя бы одного из них на разговор, но все сложилось само, когда в очередной вечер он пришёл к Шото, чтобы сыграть. Традиция поддерживалась, к тому же в такие моменты Тодороки становился чуть более сговорчивым, чем обычно. — Так... Ты хотел о чем-то поговорить? — спрашивает Шото. — Это так очевидно, да? — хмыкнул Изуку, но ухмылка быстро сошла на нет. — Да. Действительно хочу. — Ты всегда можешь со мной поговорить, ты же знаешь, да? — Знаю. Но тема... В последнее время... За последние полгода столько всего случилось. Я не хотел сначала теребить раны, которые нам оставили, но теперь думаю, что разговор необходим. — А, ну... Пожалуй ты прав. Невозможно чтобы всё это прошло мимо нас спокойно. Мы едва закончили первый год и только за него на нас всех свалилось столько всякого... Шото смотрит на доску и сжимает губы в тонкую полоску. Он не делает свой ход достаточно долго, а Изуку не уверен, что должен сейчас что-то говорить. — Что ты хочешь знать? — в конце концов спрашивает Тодороки, переставляя фишку и передавая слово Изуку. — Я знаю, что вы обсуждали это с терапевтом, но... Тебя что-то беспокоит после того случая в торговом центре? — Не только, но... Да, я всё ещё чувствую, как иногда моя кожа горит. Я плохо сплю из-за этого, но в последнее время немного лучше, потому что доктор дал мне хорошие успокоительные. Правда, я думал, что смогу с них сойти, когда почувствую себя лучше, да только это лучше пока так и не наступило. — Мне жаль... — Это не твоя вина, ну, по крайней мере ты не несёшь ответственность за мою голову. Я сам смогу с этим разобраться. — И всё же? Я помню. До сих пор помню, как было страшно. Что не успеем. — Изуку смотрит на свои руки, а в голосе разливается горечь. — Я даже представить боюсь, что ты тогда ощущал от всего этого. — Я почти не помню, что было после того, как потерял сознание. Какие-то отрывки может быть, но в основном все сплелось в белый шум. Но боль я так и не смог забыть. Почему-то именно её, сжигающую, тяжёлую, я помню отчётливо. А потом снова боль. Восстановление – боль, физиотерапия – боль. Я быстро встал на ноги, за что огромное спасибо всем тем, кто помогал мне, но... Я не могу забыть свой животный страх в первые дни после операции. Я никому не говорил, даже отцу или брату... Я боялся, что больше не встану. Что позвоночник не выдержит реабилитации. Что мои конечности больше никогда не восстановятся. Что я останусь таким навсегда. Я так испугался тогда, Мидория... Шото свёл руки вместе на манер домика и выдохнул прохладный воздух. Мидория протянул руку, касаясь его ладони. — Тебе до сих пор страшно? — Иногда. Когда я просыпаюсь после очередного кошмара и в первые секунды не чувствую тела. Первая реакция организма – паника. Я думаю, что мне приснилось всё. Восстановление, моя дальнейшая жизнь. Я так боюсь того, что однажды это просто окажется сном. Это неправильно, все получают травмы, но я... Я думал, что это поставит на мне крест. Как позже сказала доктор Мори, если бы не те ребята, которых вызвали, вероятнее всего, я бы... Я бы ум... Он запинается и Изуку сжал его ладонь в своей. — Тш-ш-ш, не говори, не надо. Я знаю. Изуку отложил партию, перебираясь ближе к своему половинчатому другу. Шото позволяет себя обнять, дыша прерывисто. Он уронил голову на плечо и обнял ответно, крепко, почти до боли. — Я боюсь говорить об этом с Тоей. Не хочу сыпать соль на рану. Но я так устал от этих мыслей... Я не хочу думать о том, что не справлюсь. Я совсем не понимаю, как быть в такой ситуации... Всемогущий... Всемогущий продолжал даже со своей травмой. Я хочу быть таким же сильным. — Ты силен, Тодороки-кун. Ты смог встать на ноги даже при огромной боли. Я думаю, в этом ты даже сейчас круче Всемогущего. Потому что учитывая всё, ты сделал невероятно крутой скачок вперёд. Но если тебе страшно, это нормально. Бояться и беспокоиться о том, что серьезные травмы могут оставить тебя позади это то, через что мы пройдем рано или поздно. Я думаю, этот страх уйдет постепенно, не сразу, но... Он обязательно станет менее четким. — Ты проходил через подобное? — В какой-то степени. Был один момент, когда я думал, что умереть проще, чем вынести это всё, весь этот груз боли и страха. Но меня не отпустили. Поэтому... Я тоже никого не отпущу. Я не могу сравнивать наши ощущения, это неправильно, но я точно знаю, как сильно подобные события бьют по внутреннему состоянию. Шото кивает, не расцепляя рук и всё ещё держа своего друга в крепких объятиях. — Нормально, что мы так?... — Всё в порядке, Тодороки-кун, я совсем не возражаю. Потребность в том, чтобы чувствовать, что Изуку здесь, с ним и никуда не исчезнет тоже была одной из причин чужой паники. Иногда. — Знаешь, чего я ещё боюсь до ужаса до сих пор? — шёпотом спросил Шото. — Расскажи мне? — поглаживая друга по спине, попросил Мидория. — Что я... И другие... Снова забудут. Страшно не вспомнить. Я постоянно проверяю телефон, записи, мелочи, которые о тебе напоминают. Я стал ужасно параноидален в отношении этого. Иногда... — Всё нормально, продолжай, я слушаю. Всё хорошо. Ты можешь мне доверять. — Иногда я просыпаюсь ночью от паники. Разной, когда от фантомной боли, когда от ощущения, что мир снова забыл. Это ощущение сковывает и нередко первое, что мне хочется сделать это набрать тебя. Но я никогда этого не делаю. Потому что... Страшно не услышать ответ. Я словно запутался в этих страшных событиях, как в дурацкой паутине и никак не могу из них выбраться... — О, мне... Мне это знакомо? Когда я был ребенком, мой друг тоже переживал похожий кризис некоторое время и постоянно звонил мне. Думаю, раз сейчас всё успокоилось, если необходимо, то... То ты мог бы мне звонить или писать? Я был бы не против этого. — Бакуго сказал мне нечто похожее... Иногда я ему действительно звонил. Когда было совсем паршиво. Но я не уверен, что... — Ты можешь. Я не возражаю. Звонить или писать или даже приходить. В любое время. Я понимаю, что тот случай не забудется так просто. Поэтому когда в следующий раз тебе будет тревожно, набери меня. Ведь... Как вы нуждаетесь во мне, так и я в вас. Я переживаю. — Ты невероятный человек, Мидория... — Да брось. Игру они так и не закончили. Но это было не важно. Изуку просидел с Шото так до самого отбоя, изредка переговариваясь. Шото уснул под привычное бормотание. Он внутренне осознавал, что теперь, когда они поговорили, правда стало немного спокойнее. Конечно, до полного выздоровления и подавления внутренних страхов ещё далеко, но по крайней мере он снова был честен с собой и с Изуку, это было облегчением. Позже, когда всё-таки наберётся смелости, он обязательно поговорит и с Тоей. Он должен. *** Как поговорить с Бакуго без драки и без выяснения отношений Изуку пока представлял мало. Он даже попросил помощи у Кудо, но второй лишь сказал, что будет лучше, если он попробует быть собой. Кацуки ценит его прямоту и честность. Он ответит тем же. Первые несколько недель с момента, как он вернулся прошли очень суматошно, а потому у Деку так и не получилось с ним поговорить. Слишком много дел, слишком много всего, что требовало решения. Они по прежнему часто собирались вместе, но спросить у Бакуго напрямую он всё ещё не мог. Ближе к середине осени после всех экзаменов и прямо перед будущей стажировкой он наконец-то выловил момент, чтобы забрать друга с собой подальше от любопытных ушей. Они периодически приходили в офис к Райдену, чтобы попрактиковаться в новых приёмах и после нередко Бакуго мог остаться с Изуку, пока он занимался мелкой работой по просьбе самого Араки. В этот день было так же, единственным отличием было то, что вместо практических отработок приемов, Изуку упросил Бакуго просто побыть с ним, пока он поработает. После всего этого они собирались домой, где возможно отлично проведут время вместе с компанией Шото и Шигараки. Если Кацуки не будет злобным гремлином, как обычно. — И как ты собираешься в будущем совмещать работу про и быть здесь? — хмыкнул Бакуго, расположившись на диване в кабинете Изуку. Он лежал с таким видимым удобством, что Мидория едва ли не думал о том, что тоже хочет прилечь, но нет, нет, сначала работа, потом всё остальное! — Мне не обязательно быть здесь постоянно, но если случается что-то срочное, то мне так или иначе нужно будет присутствовать. Но до этого ещё довольно далеко, я всё ещё не разобрался во всех нюансах и потому господин Райден ждёт, пока я не стану достаточно... Осведомлённым? Кацуки тихо хмыкнул на это и продолжил смотреть что-то в своем телефоне. Было что-то хорошее в том, что Бакуго оставался с ним в такие моменты. Они не спорили, мирно разговаривали и иногда, в настроении, Бакуго ему даже помогал. Изуку ценил эти часы умиротворения и примирения. Несколько часов тишины сопровождались лишь редким шорохом бумаг да бубнением Изуку, пока в какой-то момент Бакуго не заметил, что задрот как-то подозрительно затих и уже почти пять минут пялится в стол с каким-то пришибленным видом. Он откладывает телефон на диван и медленно подходит к столу после этого. Перед Изуку на столе лежали фотографии. При виде их сердце Бакуго ёкнуло. От воспоминаний. Лаборатория, из которой они вытащили Деку. Руки против воли сжались в кулаки. — Чё за нахер? Откуда здесь эти фото?! — прошипел Бакуго, наклоняясь к другу. — А? Это же моё дело. Я искал возможные зацепки насчёт деталей эксперимента, что тогда проводили, но тут попались фотографии и... — Плевать. Убери это дерьмо. — прорычал Бакуго тоном, что не терпел возражений. — Каччан?... — Просто... Убери, ладно? Поручи это кому-нибудь другому, у тебя целая ватага людей, что занимается этой хернёй. Просто не берись за это сам. — Бакуго раздражённо отшатнулся, отходя к окну. — Мне просто не по себе. Эта херня... — Навевает не самые лучшие воспоминания? — Типа того... Изуку поднялся, подошёл к другу и встал рядом. Их плечи почти соприкасались. Бакуго мрачно смотрел на раскинутый перед ними город. — Тебя всё ещё это беспокоит? То, что ты забыл? — осторожно спросил Деку. — Это кого угодно бы беспокоило, придурок. — Но ты отмалчиваешься. Даже после того, как... Мы вроде как всё решили. Он ждал взрыв или может крики, но вместо этого Бакуго вздохнул, тяжело, как если бы делал шаг перед прыжком с обрыва. — Я знаю, ясно? Знаю. Но с тех пор постоянно думаю о том, что первым, кто поднял тревогу, был Половинчатый придурок. Не я, человек, что знает тебя с самого детства. — Тебя это беспокоит? — Меня это... Бесит. Я знаю, что у нас, чёрт возьми, были не лучшие отношения в прошлом, но сейчас всё иначе. Но я всё равно оказался позади. — Но это же не так, Каччан?! — попытался возразить Изуку, но его остановил взгляд Бакуго, тяжёлый, смотрящий в упор. Бакуго снова сжал кулаки, опуская голову. — Это так. Может быть, я бы совсем не вспомнил, пока половинчатый не разобрался со всем. Мне так паршиво думать о том, что мы могли опоздать. Мидория осторожно потянулся к нему, но Бакуго попятился обратно вглубь кабинета, не пытаясь отстранить его руку, но всё равно... Он словно боялся. — Ты бы вспомнил всё. Даже без его помощи. Помнишь, что ты мне рассказал? Что воспоминания всё равно вернулись. Пусть и не полные, но ты вспомнил. Вспомнил меня, Каччан. Ты бы никогда не опоздал. — Деку подходит и рывком сгребает напряжённого друга в объятия. — Такой ты человек. Я знаю это. — А если бы не успел? — просипел Кацуки, не стремясь обнять его в ответ, он стоял, словно статуя, не знающий, что сделать. Не отталкивать же идиота, он итак делал это на протяжении стольких лет... — Ну, тогда я бы вероятно получил бы какие-то серьёзные травмы, но не думаю, что погиб бы... — Деку! — рыкнул Кацуки, всё же хватая друга за плечи. — Я знаю, что ты думаешь. Мог умереть, но этого не произошло, потому что ты был там. Вы с Тодороки сделали больше, чем кто-либо другой, но ты был там и именно ты первый оказался около меня. — мягко произнес Мидория. — Я не могу не думать об этом. Не могу не думать, что ты мог там умереть. Я старался не думать про этот случай, так же, как и с чёртовым половинчатым придурком... Но когда... Когда тебя забрали снова, я опять вернулся назад. Я снова и снова прокручивал в голове всё то дерьмо. Ещё и учителя... Нервы сдавали. А потом мне начал сниться сон. Один и тот же, из раза в раз. Что я никого не могу спасти. Ни тебя, ни Тодороки. Постоянно опаздываю. — Кацуки сжал руки на чужих плечах и Изуку словно обухом от его слов огрело. Стало тяжело где-то внутри. Ему было хорошо знакомо это ощущение. Никого не спасти, нигде не успеть, проворонить, не быть рядом, когда так нужен. Он сгреб чужую кофту в кулаке. — Каччан... — Я не хочу, чтобы тебя убило. Никогда не хотел. Мне... — Кацуки запнулся, роняя голову на плечо, помолчал некоторое время, снова опуская руки вдоль тела. — Ты мне очень нужен, Изуку. А теперь из-за всего этого я словно на пороховой бочке из мыслей. Тревога, которая пожирает мозг, такая глупая, но мне нужно... Нужно знать, что ты в порядке. Даже Химико, будь она неладна, заметила это всё. Я чувствую, что это меня убивает. — Но это ведь не так, верно? Беспокоиться, после всего, через что мы прошли за один только год, это... Нормально? Да, я верю, что тревожиться постоянно надоедает, это сводит с ума и поверь мне, Каччан, я понимаю. Хорошо понимаю, как тревога изводит после всего этого. Но помимо этого ты должен знать. Ты один из самых замечательных людей и лучших герой из всех, с кем мне довелось водить дружбу. Твоя тревога не делает тебя слабее. Никогда. Ты сильный, очень сильный, потому что ты пришел через всё это и смог доказать всем, что тебя не сломить. И потому я буду рядом, буду повторять тебе снова и снова, что ты самый замечательный герой на свете. И что ты мне тоже очень нужен. Я буду рядом. Чтобы больше тебе не приходилось вспоминать о том, что ты мог не справиться. Мы ещё поборемся. Ты ведь будешь соревноваться со мной и дальше, правда? — Да, разумеется. И я сделаю тебя, Изуку. — Я верю, Каччан. — теплая ладонь зарылась в колючие блондинистые пряди. — Мы будем там, на вершине, вместе. Я не позволю какой-то тревоге сломать моего первого близкого героя и лучшего друга. Бакуго расслабился, наконец-то обнимая Деку в ответ. От простого осознания, что всё это решаемо, стало легче. Они шли по этому пути вместе, и продолжат идти бок о бок. Но перед этим ему необходимо сделать кое-что. — Изуку. — Да, Каччан? — Я знаю, что мы прошли через многое. И ещё неизвестно, что будет дальше, но... Я хочу, чтобы ты знал, что мне жаль. Прости меня. За то, как я обращался с тобой раньше. Я был ужасным засранцем, который боялся признаться, что меня пугает то, что ты никогда не сдаешься. Я боялся твоей силы воли, боялся того, что ты не опускаешь своей решимости даже после всего, что происходило в твоей жизни. И потому злился. Просто по другому не имею. До сих пор не умею, но... Стараюсь. Потому что увидел, что последствия таких действий могут быть просто ужасны. Поэтому... Прости меня. Это не исправит годы травли и всего остального, но я больше не хочу просто смотреть на тебя. Я буду рядом. Пришло время... Мне протянуть тебе руку помощи. Изуку. Мидория застыл. Он этого не ожидал. Он совсем не ожидал услышать извинений за то, на что давно не обижался. Но всё равно глаза предательски намокли. — Ты такой дурак, Каччан... Я ведь... Давно... Тебя простил... — он сжал друга в объятиях ещё крепче, позволяя слезам скатываться по лицу. Бакуго обнимал его, чувствуя как тело в руках сотрясается от рыданий, но больше ничего не говорил, только обнимал бережно, осторожно. Ему следовало извиниться давным давно, но он смог собраться с силами лишь сейчас, когда раскопал причины и нашёл нужные слова. Он так боялся признаться в собственных слабостях, что в итоге они оказались в такой ситуации. Он поглаживает тихо рыдающего Изуку по спине и позволяет огромному камню в душе, наконец-то, рухнуть.