Игрок №8

      Гермионе хотелось уверенности? Ну вот, пожалуйста. Окончательное — на этот раз твердое — решение, ввязываться ли во всеобщую вакханалию из-за квиддича, ей пришлось принимать буквально в течение нескольких дней, и этому поспособствовал ряд событий, разворачивающихся одно за другим.        Во-первых, между третьекурсниками из Слизерина и Гриффиндора прямо перед занятием по астрономии случилась такая драка, что лазарет был полон два дня кряду, а на третий выписали только половину загремевших под бдительное око Помфри. Припертые к стенке ученики как один молчали, но среди остальных студентов слух разнесся молниеносно: все дело в издевках по поводу того, что на ближайшем матче со Слизерином гриффиндорцы будут болеть не за своих. Пара оскорбительных фразочек, и в ход пошли кулаки и грязные приемчики волшебными палочками. Профессору Синистре пришлось рассовать студентов по наколдованным клеткам, покуда они не убили друг друга.       — Даже слизеринцы в кои-то веки не стукачат, — с ненавистью прошипел тогда Рон, глядя на поредевший слизеринский стол, — очень уж хотят насладиться своим триумфом.       Гермиона мысленно с ним согласилась. Слизеринцы явно сменили тактику, чтобы не вмешать в конфликт преподавателей, и открытая травля, по большему счету, превратилась в мелкие стычки, если не считать драки. Но и она доводила до умопомрачения, потому что была целиком и полностью несправедлива, и Гермиона ощущала себя причастной к этой несправедливости.       Во-вторых, нападения на квиддичных игроков не прекратились. Какие-то мелкие пакостники подвесили Керка за лодыжки на втором этаже, прямо напротив девчачьего туалета, а также исподтишка заколдовали волосы Анджелины Джонсон, и те еще часа три шевелились и щипали ее за ушами. А еще, спускаясь на обед, Гермиона натолкнулась на Джинни, которая, красная как рак, пыталась утихомирить свою сумку: та издавала непиличные звуки.       Гриффиндорцы стоически молчали. Молчала и Гермиона, выслушивающая тихие, исподволь брошенные оскорбления и издевки. Она наконец осознала, что тем утром на квиддичном поле они посеяли ветер, который родит бурю, и нет никаких предпосылок к тому, чтобы она утихла, ведь с приближением игры поведение слизеринцев наверняка станет невыносимее.        Что мешает гриффиндорцам обратиться за помощью к преподавателям? Будь Гермиона сторонним наблюдателем, она бы и сама выступала за это. Но тогда придется сознаться в том, что между ними была стычка и вспыхнул спор. Это грозило, как минимум, тем, что Амбридж в принципе разгонит гриффиндорскую команду. Возможно, именно этого желали бы их соперники, но даже если Слизерин выйдет сухим из воды, он лишится сладкой возможности самоутвердиться (да еще как!), а это, судя по самодовольным рожам Малфоя и Флинта, явно не входило в их планы.       Все это было гораздо серьезнее, чем Гермиона предполагала изначально, и выходило далеко за рамки игрового поля. Команда терпит, чтобы сохранить их секрет с тайными тренировками, и гриффиндорцы то и дело страдают от гадких подколок. Неужели она сможет позволить себе спокойно спать, пока все это происходит и по ее вине в том числе?       Гермиона поняла, что больше не может колебаться: либо она берет на себя ответственность, либо решительно отказывается. Но, видя упрямое упорство квиддичной команды, доверившихся ее безумному выбору стать их частью, она не могла не попытаться оправдать их доверие.       «Будь что будет», — подумала Гермиона в три часа ночи, бессильно ворочаясь в постели в попытках уснуть.       Возможно, это было самое беспечное решение в ее жизни.       ***       Октябрь встретил Хогвартс промозглой стужей и моросью, но, вместе с тем, обозначал начало вожделенных вылазок в Хогсмид. Атмосфера в школе в предвкушении выходных слегка разрядилась, и внимание ребят наконец немного сместилось от конфликта Слизерина и Гриффиндора. Гермионе, если честно, тоже хотелось бы хоть чуть-чуть развеяться, но, с другой стороны, пока большая часть студентов уйдет гулять по магазинам и кафе, у нее будет шанс отдохнуть от всеобщего давящего внимания и продвинуться в начатом деле. Уж если она решила стать частью команды, то, по крайней мере, у нее будет утешение: она сделала все возможное, чтобы у них все получилось.       В субботу за завтраком в большом зале царила почти что до умиления дружеская атмосфера: учащиеся живо обсуждали, что купят в Хогсмиде и удастся ли найти местечко в пабе, где продают сливочное пиво.       — Я копил все лето, — с энтузиазмом говорил Рон всем, кто желал его слушать, — да и родители кое-что подкинули за назначение старостой.       — Знали бы они, как ты относишься к своим обязанностям, взыскали бы с тебя штраф, — ворчливо скривилась Гермиона, и Рон показал ей язык, но тут же снова благодушно принялся уминать омлет с зеленым горошком:       — Ты была бы добрее, если бы не решила остаться в замке. Хочешь, я принесу тебе чего-нибудь послаще? Так сказать, разбавить кислую физиономию.       Гермиона ответом его не удостоила.       — А ты, Гарри? — обратилась она к другу, который, в отличие от расположившегося напротив Рона, сел по правую от нее руку. — Ты уверен, что ничего нельзя перенести?       — С каких пор Снегг переносит отработки? — поморщился Гарри, пожалуй, единственный из старшекурсников, кто вяло ковырялся в своем завтраке. — Да у него глаза сатанинским блеском сияли от мысли лишить меня хоть какой-то радости.       — Если тебя это утешит, я тоже никуда не иду.       Но Гарри это ничуть не утешало. В отличие от него, Гермиона могла заняться чем угодно, а не терпеть оскорбительные замечания профессора зельеварения.        — Кстати, — спохватился Рон, — а ты-то почему решила остаться? Разрабатываешь расписание по подготовке к СОВ?       — Нет, — понизила голос Гермиона, пропустив шпильку, — меня ждет тренировка.       Рон и Гарри синхронно подняли брови и переглянулись, а потом посмотрели на Фреда с Джорджем, с воодушевлением обсуждающих предстоящий поход в волшебную деревню.       — Я просто подумала, что лучше времени не найти, — с постным видом сказала Гермиона, как ни в чем не бывало отламывая вилкой омлет, — в конце концов, это они уговаривали меня согласиться, а прошлая тренировка ни к чему не привела.       — А они вообще в курсе твоих планов? — поинтересовался Рон.       — Сейчас будут.       Гермиона решительно поднялась со своего места и, обогнув стол, оказалась между близнецами. Гарри и Рон глаз не отрывали от этой картины.       Сначала Фред и Джордж Гермиону даже не заметили. Они, активно жестикулируя и перебрасываясь шуточками с Ли Джорданом, что-то весело объясняли Анджелине, Алисии и стайке ребят со старших курсов. Гермионе пришлось выразительно кашлянуть, чтобы ее присутствие обнаружили. Ли Джордан, как-то разом похудев, тут же смешался с однокурсниками: ему явно было известно, что Гермиона точит на него зуб. Все трое отошли в сторону от стола. Один из близнецов, видимо, спросил, чего ей надо…       — Ты глянь, — шепнул Рон Гарри, — им ведь и в голову не могло прийти, что Гермиона до такого додумается.        Судя по одинаковым вытянувшимся веснушчатым лицам, да, не могло. А у Гермионы моментально появилось сердитое и нудное выражение лица, — точно такое же можно увидеть у МакГонагалл, когда она вычисляла кого-то, кто не сделал домашнюю работу.       — Похоже, торгуются, — продолжал комментировать Рон. — Гермиона уже красными пятнами пошла.       Гарри только вздохнул: у него не было ни единой надежды, что близнецы готовы потратить свой первый выходной в Хогсмиде на тренировку, и вот Гермиона, наконец, сказав что-то резкое, удалилась, даже не взглянув в сторону Гарри и Рона. Близнецы стояли озадаченные.       — Догоним? — безнадежно спросил Гарри, глядя туда, где скрылась искрящаяся разрядами тока шевелюра Грейнджер.       — Пусть сами разбираются, — помотал головой Рон. — Я, конечно, очень понимаю Фреда с Джорджем, но в этот раз, пожалуй, Гермиона права.       Наверное, близнецы подумали о том же, потому что, с трудом отделавшись от Ли Джордана, уныло побрели из зала.       ***              Ну ведь должна же была Гермиона сообразить, что на близнецов нельзя положиться! И как ей вообще пришло в голову понадеяться на главных смутьянов школы?! Где твое благоразумие, Грейнджер? Эх, вот если бы не отработка у Гарри, она бы попросила его… но с Гарри, если честно, труднее. Он слишком свой, что ли. На него проще сердиться, перед ним легче капризничать и выламываться. С близнецами немного иначе, все-таки они ей не друзья. Нет, конечно, приятели, и вообще, они братья Рона, и она приезжает к ним в дом едва ли не на каждые каникулы, но…       — Эй, Грейнджер, остановись! Да притормози ты уже, а!       Гермиона обернулась так стремительно, что ее хлестнули по лицу собственные волосы. Внизу лестницы, на середине которой была Грейнджер, пытаясь отдышаться, стояли Фред с Джорджем.       — А ты говорила, что неспортивная, — сердито заявил один из них.       — Чего вам надо? — вздернула нос Гермиона, совсем не настроенная на ерничество.       Знаете, что больше всего ненавидела Гермиона Грейнджер? Лень и беспечность. Ну и споры на себя, конечно. Так вот. Лень и беспечность — это второе имя Фреда и Джорджа.       Ей так хотелось высказать им сейчас все, что она думала о всей этой ситуации, о всех подколках, которые она терпит, о всех бессонных ночах и кошмарах, в которых стали фигурировать метлы, о страхах опозориться, нарваться на преподавателя и вовсе вылететь из школы, и приправить это такими словечками, что даже у Пивза уши бы в трубочку свернулись. Но вместо этого она сказала всего два слова:       — Вы обещали.       И Фред и Джордж, синхронно вздохнув, трагично кивнули и медленно поднялись к ней.       — В школе сегодня будет пусто. Насколько я знаю, Хагрид пригласил Флоренца к себе в хижину, и вряд ли на пять минут, — стараясь успокоиться, как можно более мирно сказала Гермиона. — Так что в 9:50 в его кабинете, хорошо? После завтрака Филч будет выпускать учеников в Хогсмид, — и, отвернувшись, продолжила свой путь.       В назначенное время она прибыла вовремя, слава Мерлину, уже не такая издерганная, да и иллюзия пропитанного солнцем леса невольно расслабляла.       Вместо привычной школьной формы Гермиона переоделась в повседневные темно-серые брюки и зеленую в серую полоску футболку с длинным рукавом, которые надевала исключительно дома, на каникулах, или в гриффиндорской башне. Близнецы появились через минуту и тут же поморщились:       — Ты не могла выбрать ничего лучше, чем вырядиться в цвета Слизерина? — впрочем, беззлобно спросил один из них, стаскивая мантию, под которой оказался низ от квиддичной формы.       Гермиона картинно нахмурилась:       — Этот костюм мне подарила мама, а ей, кстати говоря, совершенно плевать, какие цвета носит Слизерин, так что заглушите свое трепетное чувство прекрасного.       — Не надевай это больше, — задушевно посоветовал второй, — ты даже разговаривать начинаешь, как эти чванливые чистокровки. И так, на чем мы остановились, профессор Фред?       — На том, с чего начали, профессор Джордж, — Фред ловко вытащил из кармана две крошечных метлы.       Гермиона посмотрела на его протянутую ладонь с полной безнадегой. Давай, Грейнджер, ты сама обещала стараться.       — Ингоргио!       Метла мертвенно легла ей под ноги. Наверное, так чувствовал себя Невилл Долгопупс, когда у него не получалось очередное заклинание.       — Вверх! — позвала ее Гермиона, но та лишь трепыхнулась.       Чувство бессилия вновь взметнулось вверх, заставив Гермиону ощутить предательский жар.       — Гермиона, — шагнул вперед Фред, заставив ее поднять пылающее лицо от метлы, — что тебе нужно, чтобы отбить мяч?       — Мяч? — спросила она таким тоном, словно не знала, что в квиддич играют мячами.       — Да, мяч. Представь матч, в котором ты участвуешь, и то, как на игроков твоей команды летят бладжеры. Что. Тебе. Надо. Сделать. Чтобы. Отбить. Мяч?       — Прицелиться. Замахнуться битой. И отбить? — кажется, через целую вечность спросила Гермиона, но, на самом деле, ей просто показалось, что соображала она совсем туго, ведь в любых других ситуациях отвечала она молниеносно (увы, когда дело касалось не квиддича).       — Взлететь тебе сначала надо, взлететь! От земли оторваться, иначе не до каких мячей дело не дойдет, а всю твою команду размажут по полю. Какая уж еще более сильная мотивация существует, я не знаю! — почти с отчаянием закончил он. — Но если ты не взлетишь, игры не будет. Что угодно будет, но не игра.       — Ладно, ладно, я поняла.       Гермиона вздохнула и выдохнула. Метла по-прежнему бездвижно лежала у ее ног.       «Гарри обожает летать, — старалась сосредоточиться она. — Рон обожает летать. Кажется, все обожают летать, кроме меня. Гарри говорил, что полет — это свобода. А я люблю контроль. Мне нравится надежность. Разве метла надежна?»       — Гермиона, перестань медитировать.       Но Гермиона даже не отреагировала, она пугающе сверлила метлу глазами, и Фред с Джорджем, обменявшись взволнованными взглядами, не решались по-серьезному вмешаться.       «Если я не научусь этому, я изменю самой себе. Я буду знать, что я не смогла, что не все в волшебном мире стало моей частью. А еще я буду знать, что сама не приложила достаточно усилий, чтобы научиться».       — Вверх! — приказала Гермиона, и метла послушно юркнула ей в руку.       — Мерлиновы штаны! — подпрыгнул Джордж. — А ну-ка, повтори!       Гермиона вновь положила метлу и повторила. И в этот раз метла снова ей подчинилась! Конечно, это случилось не так естественно и просто, как у Гарри или у близнецов, но у нее стало получаться!       Фред сделал вид, что смахивает слезы умиления:       — Поверить не могу, какой я потрясающий учитель!       — Быть может, если мы оставим тебя смотреть на метлу на сутки или двое, ты вообще станешь вторым Крамом? — с надеждой поинтересовался Джордж, но Гермиона была так рада, что даже не огрызнулась.       — Раз мы вдруг стали двигаться семимильными шагами, можно и пролететься попробовать, — предложил Фред. — Что мы, зря метлу тревожили, что ли? Сядь на нее.       Гермионе очень не хотелось прощаться с чувством эйфории, но она послушно села.       — Не сжимайся.       Гермиона обиженно постаралась расслабиться.       — Не стискивай ее, будто стараешься задушить. Тихо! Глянь, она уже вибрирует от негодования!       Древко и правда мелко тряслось. Гермионе показалось, что это происходит, потому что это ее трусит во все стороны.       — Успок… — но Фред не успел договорить.       За дверями раздался страшный грохот, словно домовые эльфы решили устроить забастовку и разом расколошматили всю посуду.       — Ли Джордан, — выдохнул Джордж. — Сидите тихо, я на разведку. Если не вернусь минуты через три, выходите по одному и врассыпную.       Гермиона от ужаса даже сказать ничего не смогла, только перевела безумный взгляд на Фреда, оставшегося с ней в классе Флоренца.       — Пришлось рассказать все Ли Джордану, — быстро пояснил он, затаскивая почти бесчувственную Грейнджер поглубже в лес. — Он на стреме стоял. В случае опасности должен был свалить доспехи в соседнем коридоре.       — Редуцио, — запоздало указала палочкой на метлы Гермиона, и те затерялись во мхе.       Гермиона и Фред плечом к плечу сжались за большим раскидистым дубом. Грохот прекратился, но Джордж все не возвращался.       — Нам надо бы получше подумать о системе безопасности, — шепотом предложил он, но тут же замолк, потому что дверь в кабинет медленно открылась.