Кровавый Бриллиант

– Как вижу, ты рад нашему знакомству, – сказал Мэтт, проследив за взглядом Аластора. Аластор, не чувствуя никакого смущения, посмотрел на него. – А вот ты – не очень. Мэтт рассмеялся. Смех у главаря мятежников вышел приятным, глубоким, наполняющим странным чувством все тело. Аластор подумал, что, не встань у него полминуты назад, точно встал бы сейчас. С этим мужчиной точно что-то не так. – Кстати, а как я оказался здесь? – спросил он, словно не замечая посторонних взглядов, направленных на него и Мэтта со всех сторон. Люди молчали, будто внезапно разучились хамить, и единственным человеком, способным к ответу, оказался Мэтт. – Я нашел тебя во время ночного патрулирования. Ты лежал прямо на дороге, без сознания, словно кто-то столкнул тебя с лошади или просто бросил умирать, – молодой мужчина говорил убедительно, и его ультрамариновые глаза, смотрящие на Аластора, безмолвно просили принца подыграть этой хорошей лжи. «Значит, ты не хочешь, чтобы подчиненные знали о твоих посещениях Древа, – подумал Аластор. На губах, почти против воли, разворачивалась улыбка. – Теперь у нас с тобой есть общий маленький секрет». – В самом деле, – сказал он, не спеша выдавать чужую ложь. – После того, как я чудом избежал казни, от меня попытались избавиться не слишком-то деликатным способом… спасибо, что спасли меня. – Ты походил на Жертву королевской магии, – сказал мужчина из толпы, сразу же потерянный для Аластора, потому что он отвлекся от его лица на Мэтта, а потом не смог отыскать среди таких же безликих для себя людей. – Они пытались сделать со мной что-то ужасное, но, к моей удаче, вынуждены были прервать обряд на середине, – ему не было нужды говорить, что прерывание ритуала неспособно спасти Жертву или что кровяные маги никогда не находили причин для прерывания магии – люди мало что знали о магических способностях, а потому провести их не составляло никакого труда. – Тебе повезло, – сказал еще кто-то из толпы, уже выросшей примерно до пятидесяти человек, а то и больше. Аластор не стал отвечать и думать о том, что тупость этих людей и вера в глупые идеалы обрекала их на смерть. Куда правильнее им было бы сдохнуть, принесенными в жертву магии, чтобы от их дурацких жизней была хоть какая-то польза. – Могу ли я поинтересоваться, где мы теперь? – спросил Аластор, со все возрастающим беспокойством подсчитывая головы в растущей толпе. Такой отряд безумцев не смог бы разместиться незаметно ни в одном из городов, не исключая столицы. Выходит, они в какой-то беспросветной глуши. Тем лучше. В больших городах некоторые люди знали Аластора Блоу в лицо. Невежды же, представшие перед ним, не имели никакой возможности узнать его – Аластор очень редко показывался простому народу. Его товарищами по развлечениям обычно выступали люди из среднего класса: стражники, дети графов и прочих лордов, богатые иностранцы. Отбросы наследника Блоу не интересовали. – Сейчас мы в лесах Уэстера. Нужно сделать здесь одно небольшое дело, – улыбка Мэтта на секунду выбила из головы Аластора все мысли, и, может быть, только это помогло ему не дернуться от неприятного осознания. От лесов Уэстера до столицы было рукой подать, несколько дней пути – можно сказать, опасно близко. Если Аластор не хотел засветиться, ему следовало становиться предельно осторожным уже сейчас. – А что за дело? – спросил он, предполагая, что ему могут ничего не рассказать, как новичку, но не лишая себя возможности попробовать. – Идем, – сказал Мэтт, будто собирался начать прямо сейчас, показывая Аластору все на своем примере. Отвернувшись от собравшихся вокруг людей, мужчина зашагал мимо ближайших палаток, указывая направление. Аластор бросил взгляд на потрепанный шатер, где ему посчастливилось проснуться, и на толпу, потянувшуюся следом за своим вожаком. Люди шли неохотно, как через силу, так что Аластору не составило труда обогнать их и поравняться с идущим впереди Мэттом. – Кажется, твоим ребятам там не нравится, – сказал он. Мэтт лишь коротко взглянул на него и ничего не ответил. Все было ясно и без слов. Как у любого сборища, подвластного одному человеку, массовка выполняла приказы, какими бы неприятными они не казались. Воля лидера означала общую волю. Это не могло не порадовать Аластора. Проходя между рядами палаток, нетрудно было заметить, что они все разные, только одинаково бледные, потертые и старые. Мятежники явно собирали свои временные укрытия из того, что предоставляла судьба. Это немного утешало. Народ или не слишком поддерживает их, или так обеднел сам, что не может предоставить ничего приличного. Во всех вариантах королевская армия в выигрыше. Палатки кончились около частокола, явно возведенного на скорую руку. Он годился лишь для того, чтобы удержать за пределами лагеря зверей, не больше – колья, вытесанные из древесных веток, доставали не выше колена. Аластор легко переступил их, следуя за Мэттом под лесную сень. Деревья начинались сразу же после того, как заканчивался частокол, образовывая неплотную стену из своих бледных, не слишком-то крепких стволов. Герцог Уэстер, которому принадлежал лес, не препятствовал вырубке, если хорошенько заплатить, и отведенные ему владения редели с каждым годом. Мэтт шел так, словно отлично знал дорогу. Он не останавливался, не оборачивался на своих людей и не заговаривал с Аластором. Аластор иногда поглядывал на толпу, крадущуюся за ними, так же поредевшую, как деревья леса в последние годы. Немногие осмелились выйти за своим главарем за пределы частокола. Шли достаточно много времени, но Аластор не жаловался. Было приятно размяться после целой ночи на жестких матрасах. Он почти отстраненно осознавал, что люди, уставившие взгляды ему в спину, на самом деле смотрят немного ниже. Надо будет раздобыть где-нибудь длинную рубашку. В обычной ситуации Аластор нашел бы свою неподобающую одежду плюсом, способным помочь ему развлечься, но сейчас у него не возникало никакого желания сводить дружбу с кем-нибудь из мятежников. Нет, не рядом с этим человеком. Мэтт шел чуть впереди, показывая дорогу, и Аластор без всякого стеснения засматривался на его широкие плечи, на спину, прячущуюся под тканью скромной рубашки, на талию, конечно, не сравнимую с талией самого Аластора, но достаточно приятную. Зад тоже ничего, хотя ему бы больше хотелось оценить перед. Люди держались позади наследника Блоу, так что он мог совсем не бояться реакции своего тела. Ладно, скоро он, без сомнения, привыкнет, и это пойдет на спад. Наверное, в своей охоте за количеством ему уже давно не встречалось людей, которые ему по-настоящему нравились. Придя к такой мысли, Аластор задумался о том, нравится ли ему странный Мэтт. Если не обращать внимания на подскакивания члена, то что он на самом деле чувствует и мог бы почувствовать вместе с этим человеком? Не терзая себя напрасными догадками, Аластор сделал самое простое, что мог – догнал Мэтта и обратился к нему с вопросом: – Далеко еще? Мне кажется, мы теряем по парню с каждой милей, – он не преувеличивал: многие из тех, кто пошел следом за ними в лес, постепенно отставали, очевидно, решая вернуться обратно в лагерь. – Скоро, – коротко ответил Мэтт. Он не хотел говорить ничего лишнего, но взгляд, брошенный на Аластора, слегка смягчил резкость односложного ответа. Аластор кивнул. Мэтт слегка улыбнулся и продолжил идти, быстро, уверенно поворачивая, если это требовалось, ничуть не выглядя озабоченным тем, как бы не потеряться в лесу. Как будто ему приходилось ходить этим маршрутом раньше уже множество раз. Или словно лес доверял главарю мятежников свои тайны. Аластор, в любом случае, следовал за ним без колебаний. Он доверял этому странному человеку, сам не зная, почему. Простое ощущение. Почти предчувствие. Кровавый Принц не сомневался в себе. Вскоре редкие стволы деревьев, почти лишенные листьев от ветра, свободно гуляющего внутри леса, расступились, обнажив поляну. На поляне, покрытой лишь тусклыми кустиками травы в определенных местах, находился небольшой земляной холм, похожий на берлогу медведя. Внутрь холмика вел непроницаемо черный лаз, вполне подходящий по размерам, чтобы в него мог пролезть человек. Жуткое местечко. Полянка была небольшой, явно естественного происхождения, судя по старости деревьев на другой стороне, противоположной той, откуда они пришли, за холмом. Люди Уэстера, рубящие лес, досюда еще не добрались. Аластор обернулся на прибывших за ним мятежников. Осталось всего пятеро, все мужчины, напряженно оглядывающиеся по сторонам на каждый шорох, будто в ожидании засады. Здесь, в центре леса, не было ощущения наступившего дня. Свет обоих солнц исчезал за деревьями, померкнув, будто люди решили прогуляться на ночь глядя. Небо представляло собой сплошную белизну, прямо как в мире для Посвящений. Оно частенько бывало такого цвета, но в сочетании с мрачностью леса это казалось плохим признаком, даже зловещим. Трещины, прочертившие небо, на белом цвете выделялись еще более явно, неустанно напоминая о скорой гибели мира. Мэтт остановился на краю поляны, глядя на черный лаз в холме. Из-за леса по ту сторону поляны, куда более крепкого, плотного и старого, чем тот, что окружал их до того и остался стоять за спинами, создавалось ощущение, что холм является местом разлома реальности, перехода одного мира в другой, неприветливый, непредназначенный для людей. – Что это? – спросил Аластор, не кивая на темный провал земляного лаза, но все отлично поняли, о чем речь. Мэтт посмотрел на своих людей, ожидая, что кто-то скажет за него, но они все отворачивали лица. – Это вампирское гнездо, – ответил он. – В нем живет Ленивая Мать, основательница местных вампирских гнезд. Если позволить ей укусить себя, ты перестанешь быть чувствительным к магии семьи Блоу. – Это правда работает? – с сомнением спросил Аластор. Он чувствовал холод, подбирающийся от самых ступней, будто ему зачем-то приспичило снять ботинки и встать босыми ногами на землю. Если бы вся толпа, которую Аластор видел в лагере, обзавелась иммунитетом против кровяной магии, ему положительно пришлось бы бояться за свою жизнь. – Если такое существует, почему люди еще не свергли короля? – Чтобы добраться до Ленивой Матери, нужно пройти мимо всех детей, охраняющих ее. Они не спят ни днем, ни ночью… – Они ужасающие монстры, – прошептал кто-то из пятерых мужчин за спиной. – Если ты испытаешь хоть каплю страха, - продолжил Мэтт, не сводя с Аластора своих сверкающих глаз, - Они бросятся на тебя и разорвут в клочья. Я собираюсь пойти туда один. Мне, как главе восстания, просто необходима неуязвимость от кровавой магии… – Я пойду с тобой, – тут же сказал Аластор. Мужчины позади него переглянулись и покачали головами, явно не собираясь предлагать свою кандидатуру для составления компании. – Уверен, что не испугаешься? – спросил Мэтт, и не пытаясь отговаривать его. – Ты будешь удивлен, узнав, как много надо сделать, чтобы меня напугать, – отозвался Аластор, не думая брать назад свои слова. Остаться наедине с главой восставших в глубине темной вампирской пещеры, где не будет никого, кроме них и монстров – разве это не быстрейший способ для того, чтобы сблизиться и войти в доверие? Поляна, конечно же, была жутковата, но при мысли о том, что Мэтт в одиночку собирается забраться в темный лаз, Аластор не чувствовал ничего, кроме несогласия. А если мужчина ускользнет от него, как и прежде? Нельзя спускать с него глаз. Мэтт первым отошел к норе, чернеющей раззявленным ртом в теле холма. Аластор последовал за ним через секунду, справившись с окружающей жутью. Он не мог похвастаться стрессоустойчивостью или постоянством желаний, но страхи его никогда особенно не мучили и не посещали. Монстры? В мире есть сотни вещей страшнее монстров. Люди, пришедшие вместе с ними, столпились где-то на краю поляны, стараясь заходить на нее как можно меньше, так что Мэтт вполне смог тихо сказать, обращая свои слова только к Аластору: – Не бойся. Я буду с тобой. Аластор кивнул. «По-твоему, я похож на того, кому требуются сопливые утешения или защита? Что ж, это пойдет мне на пользу». Мэтт забрался в лаз первым, опустившись на четвереньки. Аластор, вяло размышляя о том, что вид его задницы на какое-то время приободрит их недалеких товарищей, застывших по краю поляны, полез за ним, чувствуя больше возмущение от такой нелепой позы, чем страх. Лаз оказался узким лишь в самом начале, а потом вывел в просторный туннель, образованный прямо под холмом. Здесь уже можно было распрямиться в полный рост, что Аластор и поспешил сделать. Вся земля под поляной и дальше, в старой части леса, должно быть, была изрыта ходами. Против ожидания, внутри не было темно, хотя вампиры, в представлении Кровавого Принца, не жили при свете. Он вообще ничего не знал о том, как выглядят или как живут вампиры. В земляных стенах туннеля на уровне «пола» и «потолка» были проделаны небольшие желоба, по которым, светясь, текла ярко-голубая жидкость, густая, переливающаяся перламутром своей текстуры. Она давала достаточно света, чтобы видеть внутренности туннеля, представляющие из себя земляной ход, местами укрепленный небольшими деревянными балками, делающими его более устойчивым. Внутри него, в отличие от поляны снаружи, вовсе не было жутко. Это место казалось до странности волшебным. Субстанция, медленно текущая прямо над головой, не спешила капать, хотя ее не закрывало никакое стекло. Притяжение словно не имело над ней власти. Аластор немного понаблюдал за ней, а потом перевел взгляд на Мэтта. – Ты когда-нибудь был здесь раньше? – Много раз, – ответил он, не думая скрывать этого факта. – Нам нужно идти. Аластор последний раз посмотрел на две голубые реки, окружающие верх туннеля, и пошел за ним, не став сильно задерживаться. Кроме них, поблизости никого не было. Убежище вампиров, кем бы они не являлись, вовсе не выглядело опасным. Чарующим, таинственным – это да. Но никакой угрозы в нем не ощущалось. – А где же страшные вампиры, которые должны поджидать нас на каждом шагу? – спросил Аластор, поравнявшись с Мэттом – ширина туннеля позволяла это. Размер прохода, вполне подходящего для людей, заставлял сомневаться в необходимости узкого лаза снаружи. Маскировка? – Страшные вампиры вот-вот появятся… – Мэтт остановился и повернулся к Аластору, перекрыв ему дорогу вперед. – Ты поступил очень храбро, последовав сюда со мной, хотя даже не представляешь себе существ, которых тебе предстоит увидеть. Ты очень смелый, Блу. – Приятно слышать, – Аластор заметил в ультрамариновых глазах непонятное выражение, не поддающееся расшифровке. Это помешало ему попросить Мэтта продолжить путь вперед немедленно. – Что тебе до моей смелости? – Нам нужны храбрые люди, – ответил Мэтт и отвернулся, возобновив свои быстрые шаги. Но Аластор остался уверен, что глава мятежников хотел сказать что-то другое. Может быть, у него самого пока не находилось смелости говорить о вещах открыто? Они встретили первых вампиров, когда оставили свой туннель и перешли под аркой в следующий, еще более просторный. Ярко-голубые желобки с вялотекущим веществом отдалились, переместившись выше, оставив разглядывать себя лишь на полу, но Аластор на них не смотрел. Он разглядывал вампиров. Вампиры действительно не спали и занимались какими-то своими важными делами, недоступными для человеческого понимания. Они напоминали маленькие пушистые шарики, из которых по мере необходимости выскакивали ручки или ножки, мертвенно-бледные, никогда не знавшие солнечного света. По большей части шарики просто катились куда-то, но некоторые оказались заняты, ковыряясь своими ручками в деталях каких-то причудливых миниатюрных механизмов, стоящих около стенок туннеля, за пределами светло-голубых линий, ограждающих людей от территории хозяев этого места. – Почему ты не сказал, что они такие славные? – спросил Аластор, почти умиляясь внешности вампиров. Он мог бы раздавить любого из ногой, что, несомненно, успокаивало. – Мне не хотелось, чтобы сюда попадали посторонние. К сожалению, сейчас очень многие не понимают ценности и опасности существ другого вида. Они думают, их можно трогать, рассматривать, причинять им вред, использовать для своих целей… – Мэтт тряхнул головой, избавляя свой голос от угрожающих нот. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Аластора. – Я рад, что ты реагируешь на них иначе. – У меня просто нет желания брать на руки все размером с котенка, – ответил Аластор. Он смотрел на вампиров с интересом, вполне уместным в данной ситуации, но без болезненного любопытства, которое некоторые люди испытывают ко всему новому. Совсем скоро Аластор привык к обществу безмолвных пушистых шариков и почти не замечал их присутствия. Они с Мэттом шли молча, все больше и больше углубляясь внутрь вампирского гнезда. Наконец, Аластор задал важный для него вопрос: – Если ты дорожишь восстанием, было бы разумно пустить сюда больше народу, а не себя самого. Или люди тебя совсем не волнуют? Лишь с отрядом, полностью неуязвимым к магии, ты сможешь свергнуть короля… – Я не собираюсь свергать короля, – ответил Мэтт, не глядя на него. Они как раз приступили к самой неудобной части пути – проход, огороженный голубыми линиями, начинал постепенно сужаться, как и сам туннель. Теперь идти по нему можно было лишь по одному и боком, постоянно примериваясь, куда сделать следующий шаг. - Чего же тогда ты хочешь? – спросил Аластор, даже не пытаясь ловить его взгляд. Лгать в их ситуации было бы неразумно – любая задержка выдавала продуманный ответ, а отвлечение от пути могло стоить неверного шага и проникновения на территорию вампиров. Аластор не знал, что будет, если нарушить границу, и не собирался это проверять. По крайней мере, на себе. – Мне нужно увидеться с Аластором Блоу, – ответил Мэтт, едва не заставив принца потерять равновесие. – Зачем же он тебе нужен? – спросил Аластор, вовремя опустив ногу на нужное место. Сердце сотрясало ударами грудную клетку, так сильно, что казалось, будто это видно даже через одежду, но Мэтт на него не смотрел, сосредоточившись на продвижении вперед. - У него есть информация, нужная мне, а у меня есть сведения, которые заинтересуют его. Мэтт дошел до конца узкого прохода, места, где туннель обрывался в широкую пещеру, уходящую вниз настолько, что она казалась бесконечной пропастью. Над бездной застыл лишь маленький островок земли, держащийся в воздухе непонятной силой. Мэтт забрался на него и повернулся к Аластору. – С помощью восстания, разумеется, провального, мне удастся проникнуть в замок, лишенный охраны. Если королевская магия перестанет действовать на меня, я смогу поговорить с наследником семьи Блоу без всяких хлопот, – мужчина потеснился на островке, пропуская Аластора к себе. – Хотелось бы знать, какими сведениями, как ты думаешь, он обладает, – словно бы невзначай, спросил Аластор, едва умещаясь на островке таким образом, чтобы не прикасаться к Мэтту. Чужие глаза слегка светились, глядя на него, но в их свете нельзя было прочитать никакого ответа. Аластор внезапно задумался о том, не стоит ли ему просто столкнуть главу мятежников в пропасть, что застыла вокруг них за пределами островка, но почти сразу же отказался от этой мысли. Так он ничего не узнает. – Аластор Блоу знает все о Бриллиантах, – ответил Мэтт. – Если ему посчастливилось прикончить парочку из них, это вовсе не значит, что он что-то смыслит в этом, – Аластор смотрел на него, ожидая каких-то действий. Он не думал, что их болтовня на островке может продлиться слишком много времени. – Он знает достаточно и именно то, что мне нужно, – сказал Мэтт, вовсе не грубо, но подсказывая, что разговор окончен. Аластор не стал развивать эту тему. Он с самого начала не планировал признаваться в том, кем является, а теперь еще больше передумал это делать. Сведения о Бриллиантах, значит… это находилось почти на уровне государственной тайны. К ним, разумеется, можно было получить доступ, имея высокое социальное положение и доверие в некоторых кругах, но главе мятежников это явно не светило. Конечно, куда проще поймать и расспросить Аластора Блоу. Не дождешься. Аластор смотрел в его глаза, когда островок, на котором они стояли, стал медленно опускаться вниз. Мэтт не выглядел испуганным, будто все происходило, как и задумывалось. Аластор тоже не думал пугаться, хотя пропасть внизу казалась ему бесконечной. Он просто тонул в глазах предателя перед собой и не думал ни о чем. Пропасть под островком не могла не иметь дна, но оно их, в любом случае, не интересовало: опустившись до определенного уровня, островок нырнул в новый туннель, появившийся темным провалом в теле земляной стены, параллельно которой они спускались. Аластор устоял на ногах, схватившись за Мэтта, и тот придержал его за плечи, не дав свалиться вниз. Скользнув в туннель, островок помчался с неприличной скоростью, превращающей все окружающие земляные стены в сплошные пятна темно-серого цвета, не имеющие определенных деталей. Аластор, опомнившись, осознал, что все еще держится за руку Мэтта, а тот продолжает придерживать его за плечи, хотя всякая опасность, вроде бы, миновала. Смотрел Мэтт не на него, а вперед, к месту, куда мчалось их необычное средство передвижения. – Больше никаких неожиданностей не предвидится? – спросил Аластор, не оборачиваясь, чтобы посмотреть впереди себя. Ему не хотелось отпускать Мэтта, и вовсе не потому, что он ему нравился – слететь с их летающей тарелки на такой скорости означало сломать себе не только шею, но и все остальные части тела, превратившись в сплошную красную массу. Как-нибудь в другой раз. – Неожиданностей? – Мэтт, оторвав взгляд от цели, посмотрел на него. Легкая улыбка вернулась на его губы, и Аластор едва удержал себя на месте. Поцеловать главаря мятежников почему-то захотелось неимоверно сильно. Сейчас, однако, они не в тех отношениях, чтобы подобное воспринялось нормально. Это может лишь отдалить их друг от друга и все разрушить. – Я имею в виду, – сказал Аластор, – Нам больше не придется совершать воздушные трюки, рискующие нашим здоровьем? – Неужели испугался? – вкрадчиво спросил Мэтт, и Аластор едва не столкнул его вниз, на проносящийся под ними «пол» туннеля. – А ты все ждешь моего испуга? – спросил он в ответ, подняв глаза. Аластор не собирался отступать и принимал вызов, в чем бы тот не заключался. Мэтт секунду посмотрел на него, и будто даже собрался что-то сказать, но островок под ними внезапно остановился, так резко, что им грозило слететь с него, и, кувыркаясь, пролететь по туннелю мимо своей цели. Главарь мятежников устоял так непринужденно, будто его ноги прикрутили к поверхности островка, а вот Аластору пришлось вцепиться в него более основательно. Никакого страха, разумеется, не было, но злость на все происходящее только начинала расти. Островок, резко затормозив, через какое-то время продолжил движение, опустившись на землю. Из его дна высыпало никак не меньше сотни маленьких ножек, тащащих тело вперед, а на поверхности, где стояли Аластор и Мэтт, открылись глаза, бледные, похожие на слепые, но, тем не менее, с негодованием уставившиеся на пришельцев. – Это еще что? – спросил Аластор. Ему не нравился взгляд странной «черепахи», на которой они находились. – Это самый первый сын Ленивой Матери. Его шерсть со временем свалялась и обросла землей, а сам внешний вид трансформировался. Он не опасен, – Мэтт убрал руки с талии Аластора, куда они переползли, чтобы удержать принца от падения. Аластор первым спрыгнул с вампира и огляделся. Преодолев длинный туннель, они оказались в небольшом расширении, похожем на пещеру. Хода дальше или в бок не было – пещера заканчивалась в тупике. Посреди притаился колодец, выложенный из больших серых камней. Верх его закрывала крышка из основательно подгнивших досок. – Здесь находится убежище Ленивой Матери, – сказал Мэтт, напоследок похлопав по земляной спине вампира, после того, как покинул ее. Аластор подошел к колодцу. Он не стал отодвигать «крышку» самостоятельно или как-то иначе пытаться заглянуть в гости к матери всех вампиров. Куда больше его интересовало другое. – Тебе, похоже, нравится это место, – сказал он, пристально глядя на Мэтта. Мужчина спокойно улыбнулся ему, следя за тем, как первый сын Ленивой Матери неторопливо развернулся и отправился по туннелю назад. – Нравится, – согласился он. Ультрамариновые глаза вернули свой свет к Аластору. – Разве здесь плохо? Вампиры не причинят вреда, если не испугаться их, и никто из посторонних не посмеет сунуться внутрь гнезда. – Если только ты сам не приведешь его, – сказал Аластор, пытаясь прочитать хоть одну мысль в устремленном на него взгляде. Глаза главаря мятежников сообщений не передавали. – Ты первый, кто согласился последовать за мной сюда, – Мэтт подошел к нему и положил руку на крышку колодца. – Это странно, но… Мне нравится, что я здесь не один. – А я думал, ты любишь уединение… - протянул Аластор, вцепляясь крюками воли в землю под ногами, чтобы с головой не утонуть в ультрамарине глаз напротив. – Я тоже так думал. Мэтт снял с убежища Ленивой Матери гнилые доски, сколоченные между собой, и поставил крышку рядом, оперев ее о каменный бок колодца. Он не просил Аластора заглядывать внутрь, но наследник Блоу все равно заглянул. Мать всех местных вампиров? Ему случалось видеть Эйлин с мокрыми волосами – вот это кошмар так кошмар. Какая-то там толстушка, породившая вампирский род, после этого уже не напугает. В колодце не было ничего, кроме серой плесени между камнями и слепящего белого света, находящегося в самом низу. – Нужно как-то позвать ее? – спросил Аластор, пытаясь представить себе светящуюся тварь, притаившуюся на дне колодца. Спускаться к ней самому ему совершенно не хотелось. – Да. Поможешь? – Мэтт стукнул кулаком по стенке колодца, породив в пещере глухой, низкий гул. Аластор ударил камень с другой стороны. Звук от его удара получился менее громким, но мужчина кивнул одобрительно. Так они продолжили по очереди стучать. Через какое-то время Аластор даже уловил особенный ритм их постукивания, от которого земля под ногами начинала дрожать. Мать всех вампиров, однако, на это не покупалась. – Что-то не так? – спросил Аластор, когда уже порядочно устал колотить кулаком по стенке колодца. – Не так, – согласился Мэтт, нахмурившись. – Каков запасной план? – Аластор подумал, что швыряться вниз предметами будет невежливо, но, все же, гораздо безопаснее, чем спускаться самому. – Может, красавицу кто-то уже потревожил и разозлил до нас? – предположил он, не зная, что и думать. – Об этом месте знают немногие, и все они уважают мать вампиров, – Мэтт, тем не менее, помрачнел. Похоже, он вспомнил и о тех, кто никаким уважением себя не обременял. Аластор мысленно закатил глаза. С секретными убежищами всегда так. Думаешь, они принадлежат только друзьям и тебе, но всегда находится какая-нибудь тварь, тоже знающая об этом месте и не боящаяся его изгадить. – Ну что, спускаемся? – спросил он, не дождавшись от Мэтта иного варианта. – Это слишком опасно. Если кто-то имел глупость ее разозлить… - мужчина замолчал. «А ты знаешь, кто это, – подумал Аластор. – По лицу вижу, что знаешь». Вслух он ничего говорить не стал, предоставив Мэтту возможность высказать свои догадки самому, если главарь мятежника сочтет это нужным. Мэтт промолчал. – Есть и другой способ вызвать ее. Но тебе придется отвернуться. Аластор ни за что не согласился бы на такую сомнительную сделку, если бы его попросил об этом кто-нибудь другой, но ему не хотелось отправляться назад ни с чем. Отойдя от колодца как можно дальше, так, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от матери вампиров, если она решит высунуться наружу, он повернулся лицом к стене. Не подглядеть, разумеется, было невозможно, но это не принесло почти никакого результата: Мэтт, что бы он ни делал, был недоступен для взгляда – мужчина согнулся пополам, до пояса исчезнув в колодце, и занялся вторым способом призыва. В отличие от перового, этот был бесшумен. У Аластора зазвенело в ушах от тишины, когда прекратились их стуки и разговоры. Вампиры, не появляющиеся в пещере, остались где-то далеко, и сюда даже не доносилось звуков их работающих машинок. Первый сын, несмотря на маленькую скорость, уже уполз, успев исчезнуть из длиннющего туннеля, который они оставили позади. О том, как придется добираться назад, Аластор старался не думать. Когда звон в ушах сделался настолько невыносимым, что наследник Блоу уже собрался позвать Мэтта, наплевав на нарушение процедуры призыва, глава мятежников сам распрямился и посмотрел на него. Аластор едва успел отвернуться. – Ну, как дела? – спросил он, выдавая свою осведомленность на счет действий мужчины. – Если хочешь получить укус от Ленивой Матери, предупреждаю: ее слюна, попадающая в кровь, блокирует почти любую враждебную магию, направленную на тебя, но у всего есть свой предел. Если ты маг, процедура может оказаться опасна. – Магией владеют только всякие выскочки и высокомерные снобы, вроде Аластора Блоу, – отмахнулся от него Аластор. Он сознавал риск, но цена, которую придется заплатить, по его мнению, была справедливой: магия отца наследника Блоу никогда не смущала, но сестры могли попортить ему путь к престолу своим вмешательством. Их сил не хватило бы, чтобы одолеть его, но настроение подгадили бы знатно. – Будет немного больно, – сказал Мэтт, отступая в сторону от колодца. Аластор, напротив, подошел поближе, сознавая, что ему выпала честь первым испытать на себе остроту клыков матери вампиров. Против ожидания, страшно не было, нисколько. Лишь волнение, как перед важным экзаменом. Аластор протянул руку над колодцем, не остановленный Мэттом. Он слышал постепенно нарастающий гул – слышал не только ушами, но и ногами, всем своим телом, как слабую, все более набирающую силу вибрацию. Ленивая Мать, какой бы она ни оказалась, решила почтить их своим присутствием. Аластор еще успел сделать глубокий вдох и посмотреть на свою ладонь, как из колодца перед ним вырвалось белое пламя, никак не меньше, легко заглотившее всю руку от кончиков пальцев до локтя. Это длилось всего лишь секунду, вряд ли больше, но боль оказалась адской. Аластор попытался приспособиться к ней, как-то пересилить, победить ее, но это было бесполезно. Глаза заволокла кровавая пелена, как вторые веки, а ноги подогнулись, перестав подчиняться приказам разума. Аластор увидел, как белое пламя и пасть колодца приблизились к нему опасно близко, а потом потерял сознание, не выдержав дикой боли в руке. Аластор не очнулся в полном смысле слова – создавалось такое ощущение, будто он всегда стоял на своем месте, а потом вдруг осознал это и сделал шаг вперед. Вокруг него ширился пол кремового цвета, раскрашенный искусно оттененными маленькими кругами, создававшими ощущение ряби, будто весь пол расходился небольшими волнами, как если бы в его центр, как в воду, зашвырнули крупный камень. А может, пол и правда двигался. В центре, от которого и расходились «круги», находилось небольшое деревце, с виду очень тонкое и слабое. Сразу же становилось понятно, что в зале ему нечего делать. Впрочем, место, где находился Аластор, было бы не очень корректно называть залом – у него не было ни стен, ни потолка, ни окон, ни дверей, ни вообще каких-либо границ. Кремовый, расходящийся кругами пол словно висел в воздухе, в абсолютной пустоте, потому что все, что находилось за его пределами, было одинаково белого цвета, как некрашеные пустоты на недоделанным рисунке. Аластор подошел к деревцу. У растения оказалось семь тонких ветвей, на каждой из которых, сверкая, застыло по камню. Камни не различались по форме или размеру, лишь по своему цвету – один был льдисто-белым, второй ярко-желтым, как свет обоих солнц, третий черным, как темнота под кроватью ребенка, четвертый отливал зеленым, как нежная трава возле Древа жизни, пятый весело светился и переливался синим, будто внутри него перебегали с грани на грань водные струи, шестой сиял всеми цветами одновременно, но, преимущественно – темного оттенка. Седьмой оказался прозрачным, как призрак. Через него, казалось, можно было просунуть руку. Аластор обошел дерево кругом и обернулся, хотя в зале раньше не стояло никого, кроме него. И уж никак не могло появиться, разве что из окружающей белизны. – Бери, какой тебе больше всего нравится, – сказало существо в сером балахоне с капюшоном, полностью скрывающем лицо. Оно как-то незаметно возникло за наследником Блоу прямо из воздуха, но он, почему-то, совсем не испугался. Аластор взглянул на дерево второй раз, но не стал подходить к нему и срывать из ветвей какой-нибудь из камней. Вместо этого он снова обернулся к незнакомцу. – Мне не нравятся драгоценности. Лицо его собеседника было неразличимо под капюшоном, но Аластору, смотрящему на него, почему-то показалось, что он увидел улыбку. После этого кремовый пол, расходящийся кругами, тонкое деревце, камни на нем, незнакомец в капюшоне, и вся окружающая их белизна растворились, не оставив после себя и следа. Аластор открыл глаза и сделал глубокий вдох. Несмотря на осознание того, что все произошедшее было не более, чем сном, он не мог выбросить это из головы сразу же. Определенно, очень странно для сна. С чего бы ему снилась подобная чушь? Он лежал на чем-то мягком, не особенно удобном и не похожем на подушку. Открыв глаза, Аластор сразу же закрыл их снова, с намерением проспать еще пару-другую часов. У него не было никаких сил вставать и еще больше не было желания этого делать. Повернувшись на бок для более удобного положения, он положил под голову обе руки и собрался заново хорошенько вздремнуть. Одна ладонь пришлась прямо под щеку, помогая устроиться удобнее, а другая нащупала что-то странное совсем рядом с собой. Не желая открывать глаза, Аластор попытался идентифицировать странный предмет на ощупь. Похоже, завернут в ткань. Теплый, но, кажется, нагревающийся все сильнее. Приятно мягкий, но становящийся тверже и… больше? Аластор открыл глаза, в миг лишившись сонливости и нежелания вставать. Как он мог не заметить этого раньше? Его неудобная подушка – чужие колени. А то, что так упорно сжимала его рука… – Ну, я даже не знаю, что сказать, – произнес Аластор, перевернувшись на спину, чтобы смотреть в лицо человеку над собой. Наследник семьи Блоу, определенно, мог бы гордиться своим убийственным спокойствием в такой неловкой ситуации, но к неловкостям ему было не привыкать. По-настоящему неловко, это когда трахаешься с парнем, а тут входит его жена, в шоке замирающая на пороге – а произошедшее сейчас, пожалуй, всего лишь маленькая неприятность. – Я рад, что ты очнулся, – сказал Мэтт, почти такой же невозмутимый, как и наследник Блоу. Его выдавал лишь легкий румянец на щеках и потвердевший член, от которого Аластор не спешил убирать руку. – Вижу, действительно рад, – ответил принц, улыбаясь ему. Он не узнавал места, в котором оказался – оно определенно не походило на пещеру, где его вырубила королева вампиров, но в этот момент такие подробности не имели значения. Аластор смотрел лишь в ультрамариновые глаза над собой. Может быть, именно сейчас ему следовало бы смутиться и отступить, бросить все свои попытки по сближению до тех пор, пока они с Мэттом не узнают друг друга получше. Но Аластор плевал на то, что было бы лучше. Он делал именно то, что хотел. А ему хотелось лишь одного. Мэтт собирался что-то сказать, возможно, напомнить о новой миссии или рассказать о том, как они оказались в незнакомой комнате, но Аластор не стал слушать его. Наследника Блоу не остановило бы, даже если бы в комнате находился кто-то еще. – Не бойся. Я буду с тобой, – негромко произнес Аластор, повторяя то же самое, что Мэтт сказал ему перед входом в логово вампиров. Сама ирония ситуации положительно веселила, но у него не было желания смеяться. Аластор на секунду отвлекся от ультрамариновых глаз, переводя взгляд пониже. Слегка поменяв свое положение, чтобы дотянуться до брючного ремня Мэтта обеими руками, Аластор расстегнул его. Теперь стало возможно сунуть руку под ткань штанов, не приспуская их, чтобы не смущать главаря мятежников еще больше. Закончив с первым этапом приготовлений, Аластор перешел ко второму. Подняв глаза на лицо молодого мужчины, он не нашел в нем особенного сопротивления происходящему. Мэтт смотрел на него с небольшим удивлением, не переходящим в отрицание, и ничего не говорил. Заметив, как участилось его дыхание, Аластор слегка улыбнулся и полуприкрыл глаза, не слишком сильно, чтобы продолжать свое наблюдение и оценивать ситуацию. После этого он поднес к себе свою правую руку и несколько раз лизнул ладонь и пальцы, пока они не стали положено мокрыми. Скользнув своей рукой под ткань штанов, Аластор прикоснулся к горячей коже чужого члена. Ощущение, на самом деле, странное. Наследнику семьи Блоу никогда не хотелось узнавать о своих партнерах больше, чем нужно, но о главаре мятежников, если разобраться, он знал еще меньше. Это не было для него препятствием – ни в коем случае не было. Но Аластор чувствовал неправильность ситуации. Больше всего, однако, она заключалась в том, что ему хотелось узнать Мэтта поближе. Да какое отношение это может иметь к делу? Не отвлекаясь на свои глупые мысли, Аластор начал скользить своей рукой по напряженному члену мужчины, без лишней спешки, даже с особым ритмом, плавно проходясь от головки до основания и обратно. Он не смотрел на свою руку, исчезнувшую в штанах главаря мятежников, найдя для себя более привлекательную цель – ультрамариновые глаза, с каждой секундой все больше теряющие ясность взгляда, заплывающие пеленой наслаждения. Аластору всегда было плевать на то, что испытывают его партнеры, а если это его и интересовало, то, разумеется, строго после своих ощущений. Сейчас же с ним происходило что-то непонятное. Он и не думал притрагиваться к себе, чтобы не отвлекаться. Ему было гораздо важнее доставить удовольствие Мэтту, а не себе, хотя Аластор и не знал, почему. И не хотел знать. Все эти чувства совсем не подходили Кровавому Принцу. Аластор не считал время. Он просто смотрел в глаза Мэтта и каким-то непостижимым образом погружался в них все глубже и глубже, на самое ультрамариновое дно. Аластор не услышал бы, даже если бы его позвали в полный голос. Для него не было ничего, кроме бесконечности этих светящихся, затуманенных глаз, влекущих его в свою теплую глубину. Он почувствовал, что пора изменять ритм своих движений, переводя его в более быстрый темп, заметив еще более участившееся дыхание мужчины и уплотнившуюся пелену в ультрамариновых глазах. Аластор заскользил рукой быстрее, и не останавливался, пока все не закончилось – его пальцы замерли на самой головке члена, ощущая толчки вязкой спермы. Штаны, надо полагать, придется стирать. Аластор приподнялся, не вытаскивая правой руки из штанов Мэтта, и, приобняв его за шею левой, поцеловал в губы. Поцелуй не продлился дольше пары секунд, но куда важнее показалось то, что Мэтт на него ответил, приобняв Аластора за талию. Ультрамариновые глаза смотрели в фиалковые, не отрываясь. Сердца обоих любовников колотились почти с болезненной быстротой. Аластору не хотелось прерывать поцелуй, но помутнение понемногу оставляло его разум, и он начинал осознавать, что же наделал. Если после этого Мэтт не захочет иметь с ним ничего общего, можно не думать о том, кто в этом виноват… Аластор мягко отстранился, чувствуя непривычное для себя смущение. Соскользнув взглядом с лица мужчины, он никак не мог поднять обратно глаза. Горели руки, горело все лицо, так сильно, что оставалось удивляться, как на коже не вспыхивает материальное пламя. – Думаю, нам стоит… – начал Аластор, но потерял свою мысль почти сразу же, как и начал: в дверь комнаты, на полу которой они сидели, постучали снаружи. Наследник Блоу вздрогнул и обернулся, наконец понимая, где находится. Судя по небогатой обстановке – гостевая комната в особняке какого-нибудь торговца, не слишком богатого для роскоши, но вполне обеспеченного, чтобы иметь большой дом. Такая обстановка совершенно не объясняла ни того, в каком городе они сейчас, ни сколько времени прошло со встречи с Ленивой Матерью. – Господин Мэтт, можно вас побеспокоить? – спросил девичий голос из-за двери. Аластор лихорадочно затряс головой, уговаривая мужчину отказаться от этой затеи. - Я немного занят! – откликнулся Мэтт, чуть более хриплым голосом, чем обычно. – Я в любом случае захожу, – откликнулась девушка, ничуть не впечатленная его ответом. Аластор едва успел вытащить свою руку из штанов Мэтта и сунуть ее себе в рот, спасая от следов подсыхающего семени, а глава мятежников согнул колени к груди, скрывая потемневшую ткань штанов и их расстегнутый ремень. Девушка, бесцеремонно распахнувшая дверь комнаты, замерла на пороге, устремив пытливый взгляд на Аластора. – А, очнулся наконец. А то мы уже ставки делали, не стоит ли тебя такого хоронить, – она прошла мимо гостей и резким движением раздвинула шторы, запуская в комнату яркий свет угасающего дня. – А что на полу сидите? Вставайте уже, идемте ужинать вниз. – Не вижу никакого смысла стучать, если ты все равно собираешься заходить, – проворчал Аластор, поглядывая на нее. Девушка, к его неудовольствию, оказалась симпатичной. Ее длинные светлые волосы не были заплетены и просто свободно лежали за спиной, приятно переливаясь здоровым блеском. Платье доставало до пола, нейтральное, простоватое, темных оттенков. Девушка походила скорее на дочь хозяина дома, чем на служанку. Серо-зеленые глаза взглянули на Аластора еще раз. – А чем таким вы можете заниматься здесь, что вам становится не до меня? – ее взгляд переместился на штаны наследника Блоу, сразу же, без сомнений, отметив их некоторую приподнятость. – Хотел привести себя в порядок после пробуждения? У меня пять старших братьев, так что к таким штукам я привыкла. Она вернулась к порогу и остановилась, не выходя за него, просто держась за дверь одной рукой. – Мне бы хотелось увидеть вас на ужине, и моему отцу тоже. Давайте не будем разочаровывать друг друга, – эти слова явно предназначались Мэтту. Мужчина кивнул, когда девушка коротко обернулась на него. Она серьезно кивнула в ответ и вышла, прикрыв за собой дверь. – Где мы? – спросил Аластор, откладывая обсуждение произошедшего между ними до более спокойных времен. Мэтт поднялся с пола и, придерживая свои сползающие штаны, отправился к небольшой двери в стене, очевидно, скрывающей за собой ванную комнату. Аластор вставать не хотел, не видя в этом никакой необходимости, но ему все же пришлось сделать это и переместиться поближе к двери, за которой исчез Мэтт, чтобы слышать голос мужчины, отвечающий на его вопрос: – Ты пролежал без сознания четыре дня. За это время мы успели добраться до столицы и повернуть на юг. Я получил достоверную информацию о том, что герцог Лафлер, играющий на публику преданного короне человека, на самом деле предатель. Несмотря на это, он нам не помощник, потому что такие, как герцог, всегда преследуют свои цели и не согласны помогать простому народу. Ему удалось захватить в плен одну из принцесс, сестру Аластора Блоу, обставив все, как простое исчезновение. Через несколько дней он планирует торжественно казнить ее на одном из собраний своих приспешников, а после избавиться от трупа, подстроив, будто смерть принцессы «несчастный случай». – Это же бред какой-то, – сказал Аластор, до конца не веря в эту чушь. – Любая принцесса из королевского рода владеет сильнейшей кровяной магией. Никакие герцоги не могут взять ее в плен, и, уж тем более, удерживать в нем, не говоря уже о казни… – А вот здесь и начинается самое плохое, – Мэтт вернулся из ванной, переодетый в новые штаны, вытирающий лицо полотенцем. – В распоряжении герцога, несомненно, находится мощнейший подавитель чужой магии. Помнишь, что Ленивая Мать вела себя странно, когда мы пришли к ней? Аластор отмахнулся от плохого предчувствия и кивнул. – Кто-то вырвал у нее глаз. Эту часть матери вампиров можно использовать в качестве подавителя магии. Пока на принцессе находится подобная вещь, она превращается в простую, беспомощную девчонку. – Вот дерьмо, – выругался Аластор, параллельно раздумывая о том, кто из сестер мог подставить его таким образом. Гретта или Эйлин? Один черт, спасать придется любую. С девчонками всегда такие проблемы. – Это еще не самое худшее, – сказал Мэтт, отвлекая Аластора от размышлений. «В самом деле? – подумал наследник Блоу. – Есть что-то еще хуже?» – Вампирская мать сейчас находится в шоке от того, что кто-то посмел притронуться к ней и причинить вред. Но, когда она придет в себя, то сделает все, лишь бы вернуть себе свой потерянный глаз. Вампиры наводнят город и будут уничтожать всех живых, пока не доберутся до части тела своей матери. Нам нужно опередить их и вернуть глаз раньше, – Мэтт замолчал, но почти сразу же, решившись, продолжил: - Герцог не мог достать его сам. Нужно узнать, кто сделал это для него и заставил похитить принцессу. Этого человека… я ищу уже очень долго. – Значит, надо захватить герцога в плен и хорошенько расспросить его. С твоим отрядом это будет несложно, так ведь? – Мои люди не знают, что я здесь. Мне нужно не только вернуть глаз матери вампиров, но еще и спасти сестру Аластора Блоу, чтобы можно было использовать ее в качестве заложницы при наших переговорах с принцем. Может быть, так выйдет гораздо проще, чем пробираться в замок… Так что я все сделаю один, – Мэтт улыбнулся, будто речь шла о чем-то неважном. – Не беспокойся. Все, что тебе нужно, просто подождать здесь… – Ты ни за что не справишься! – возмутился Аластор. – Без меня. Поверь мне, я знаю особняк Лафлера вдоль и поперек! Все двери для слуг, время смены наружного караула, где хранятся ключи от дверей… Однажды мне довелось прожить неделю в его доме и все запомнить, – в некотором роде он не кривил душой – все перечисленные хитрости действительно были ему известны. Но Мэтту, пожалуй, ни к чему знать, что у него просто был короткий роман сначала с самим герцогом, а потом с его братом. «Если ты пойдешь один, можешь наделать глупостей. С твоим наблюдением спасти дуру будет сложнее, но я пойду на этот риск». – Не знаю, почему ты хочешь помочь мне, но спасибо, – Мэтт наклонился к нему, явно собираясь поцеловать, но тут в дверь снова застучали, нарушив всю атмосферу громким криком хозяйской дочки: – Вы там провалились, что ли? Идемте уже! – Мы в доме у одного из заговорщиков, находящего на стороне народного восстания. Он ничего не знает про герцога. Я сказал ему, что мне нужно достать немного оружия для дела, и он согласился помочь, – шепотом сказал Мэтт, посмотрев на дверь. – В таком случае давай не будем заставлять его ждать, – Аластор со вздохом обернулся. Предстояло сделать еще слишком много дел, чтобы поддаваться слабости прямо сейчас. Девушка, распахнув дверь, выжидающе уставилась на него. Аластор ответил на ее взгляд своим, ощущая, как непорядок в штанах постепенно устраняется сам собой. Ладно. Можно понадеяться, что ночью ему повезет больше… Хотя вряд ли.