Кровавый Бриллиант

Аластор, подняв бокал, смотрел в ультрамариновые глаза, полностью растворившись в них, забыв о том, что ему полагается отпить своего вина. Этот момент, каким бы мимолетным он ни был, принадлежал им двоим. Мэтт смотрел на него в ответ, утопая в море фиалкового цвета. – За то, чтобы все было хорошо. – сказал Мэтт, приподняв бокал навстречу бокалу Аластора. В разуме Аластора шевельнулась мысль о том, что он поступает неправильно, что зелье, заменившее Мэтту вино, может все окончательно разладить между ними. Это были трусливые, мимолетные мысли, но сердце сжалось от страха, стоило представить, что момент эмоциональной близости, который они сейчас переживали, может оказаться последним для них. Аластор протянул руку, не веря, что делает это, и накрыл ладонью бокал Мэтта, чуть опустив его к столу, помешав сделать глоток вина. Мэтт, улыбающийся ему безмятежно, как никогда раньше, вопросительно приподняв бровь. Он ничего не знал о серьезности происходящего и никак не мог помочь принцу с принятием решения. Все, как и всегда, остается Аластору Блоу. «Что ты вытворяешь? – раздраженно подумал Аластор, говоря с самим собой, как с кем-то другим. – Немедленно прекрати всю эту сопливую дрянь!» Собственный голос, пускай даже мысленный, привел принца в себя. Ему ни к чему прерывать происходящее, как бы не реагировало на это бунтующее в груди сердце. Надо рассуждать логически… момента лучше, быть может, не будет. Раз уж между ним и главарем мятежников ничего не сложится, нет никакого смысла нежничать и притворяться, что можно сыграть по-честному. Он уже пытался сделать все по взаимному согласию, и, помнится… - Хочешь что-то сказать? – спросил Мэтт, продолжая улыбаться ему. Аластор сжал пальцы, лежащее поверх его бокала так, что угрожал треснуть стекло. Справившись с собой, он просто забрал бокал у Мэтта и отставил его в сторону, на край стола, примыкающий к стене. Собственное вино тоже больше не казалось ему желанным, так что Аластор отправил свой бокал туда же. - А сам как думаешь? Мэтт смотрел на него с легкой улыбкой, издеваясь над самообладанием. В голове Аластора все мысли кружились и распадались, словно он уже осушил целый бочонок вина, а не просто сделал пару вдохов над своим бокалом. Его даже слегка шатало. Возможно, побочный эффект, запоздалая реакция тела на потерю кровяной магии. Плевать. Аластор вылез со своего табурета, неудобного, жесткого, поставленного за неимением нормального стула. Мэтт не стал отстраняться, когда он приблизился к нему. - У нас обоих был тяжелый день. – сказал Аластор, остановившись на расстоянии полушага. – Как на счет того, чтобы просто расслабиться? Мэтт, чувствуя некоторую неловкость, протянул руку к своему отставленному в сторону бокалу, но Аластор, наклонившись вперед, перехватил его ладонь и положил себе на талию. Для этого ему пришлось развернуть стул Мэтта к себе так, что теперь они оказались лицом к лицу. - Аластор, нам не стоит… - начал Мэтт, но принц его не слушал. В самом деле. В чем суть? Таблетки были придуманы для того, чтобы заставлять всяких ублюдков на час влюбиться в Аластора Блоу. Не слишком ли нелепо использовать их на том, кто уже, без сомнения, испытывает к нему чувства? Аластор хотел бы ощутить настоящую любовь Мэтта, а не ее сфальсифицированный заменитель. Не обращая внимания на вялые возражения, Аластор приподнял лицо Мэтта к себе, скользнув пальцами по подбородку. - Неужели ты совсем меня не хочешь? – спросил он, коротко отрывая взгляд от губ, чтобы взглянуть в ультрамариновые глаза. Какие бы слова не хотел сказать Мэтт, выражение взгляда выдавало настоящий ответ. Аластор сдавленно засмеялся. Приступ смеха рисковал все разрушить, так что он попытался поскорее избавиться от веселья. Не получилось. Вместо того, чтобы продолжать свой обряд по соблазнению, Аластор просто смеялся, безуспешно зажимая рот рукой. - Все в порядке? – спросил Мэтт, когда он сделал от него шаг назад, вытирая с глаз выступившие от смеха слезы. - Ничего не в порядке! – возмутился Аластор, тут же прервавшись на придушенное хихиканье. – Просто это так нелепо… Почему я должен… Почему я должен соблазнять тебя, в то время как ты сам, не меньше меня, хочешь… - Я не хочу делать этого с тобой. – твердо сказал Мэтт, но Аластор отмахнулся от него. После того желания, которое он видел, никакие лживые слова не могли его обмануть. Взяв себя в руки, принц наконец смог успокоиться. Возможно, помог невозмутимый голос Мэтта, немного остудивший веселье. Но теперь Аластор знал, что делать. Мэтт попытался встать со стула, когда Аластор снова приблизился к нему и толкнул его обратно на сиденье. После дней, которые им пришлось пережить в седле, стоять не хотелось так же, как возвращаться обратно в седло. Прежде, чем Мэтт успел что-то сказать, Аластор наклонился к нему так близко, что они едва не соприкоснулись носами. - Если ты действительно хочешь, чтобы я ушел, я уйду. – негромко сказал Аластор, глядя в ультрамариновые глаза, такие яркие, что их свет рисковал поглотить его душу, выжечь сердце до черного пепла. Но сейчас ему вовсе не было страшно растворяться в этих глазах. - Я не хочу, чтобы ты уходил, но мы не… - Мэтт не закончил. – Мы – да. – ответил Аластор, приняв его неуверенный ответ за согласие. Приобняв Мэтта за шею, он уселся к нему на колени, не оставляя себе времени для сомнений. Аластор Блоу не противостоит своим желаниям. Простой Аластор, без кровяной магии, которым он стал, тоже. Аластор уткнулся носом в шею Мэтта, наклонив голову. Его мысли больше не касались оставшегося на столе вина с подмешанной в него дрянью. Собственный мозг в достатке вырабатывал все вещества, с синтезом которых должна была помочь таблетка. Аластор был влюблен, как никогда. В нем было полным-полно любви. - Не бойся. – сказал он, не поднимая лица к глазам Мэтта, щекоча своим дыханием его шею. – Я научу тебя, как сделать все правильно. Аластор мог бы передумать, но Мэтт обнимал его за талию, что, несомненно, означало еще одну форму согласия. В руках Мэтта было так уютно, будто Аластор наконец оказался дома, в своей постели, после тяжелого трудового дня. Ему хотелось сделаться с Мэттом еще ближе, прижаться к нему настолько крепко, что крепче оказалось бы лишь слияние душ воедино – хотелось сделаться со своим любимым одним живым существом. Аластор оторвался от шеи Мэтта, прекратив кружить себе голову запахом, который он не мог описать, потому что никогда не чувствовал ничего подобного раньше. - Может быть, мы совершаем ошибку, именно оставаясь на расстоянии. – сказал Аластор. Мэтт, возможно, хотел что-то ответить, но Аластор помешал ему сделать это, прижавшись своими приоткрытыми губами к его губам. Все, что в этот миг заботило Кровавого Принца – лишь чувство невероятного счастья, накрывшее с головой. Аластор хотел видеть, что Мэтт чувствует тоже самое, а потому не открывал взгляда от его глаз, неспособных солгать ему. Главарь мятежников был не менее счастлив, чем сам принц. Аластор, соскользнув руками до воротника поношенной рубашки, уже давно неуместной на Мэтте, расстегнул несколько пуговиц, так легко выскользнувших из петель, словно они тоже этого хотели. В тот момент, впрочем, Аластору казалось, что его поддерживает весь мир. Мэтт расстегнул рубашку Аластора, на мгновение разорвав их поцелуй. В ультрамариновых глазах больше не было сомнений. Мэтт был под воздействием тех же чар, что и Аластор: любовь заставляла его забыть о здравом смысле, о данном самому себе обещании, о приближении Кьёльне-Де-Мар, о предостережении Сары. Все, что было важно для него сейчас, все, что было важно всегда, с тех самых пор, как он впервые увидел Аластора – мягкое сияние фиалковых глаз, призывающих его не останавливаться, продолжить начатое. Мэтт хотел перестать быть самим собой. Они с Аластором будто были разделенными половинами одного целого, наконец получившими шанс снова восстановить свое единство. То, что им приходилось быть так близко друг к другу, но, в то же время, на расстоянии, пускай оно не превышало тонкой ткани одежды, было невыносимо почти до боли. - Я люблю тебя. – сказал Аластор, на секунду задержав его перед поцелуем. Они оба знали, что это правда. - Я люблю тебя. – ответил Мэтт, породив целый звездопад светящихся искр в пылающих фиалковых глазах. Еще ничего не произошло – Аластор по-прежнему сидел у него на коленях в расстегнутой рубашке, Мэтт придерживал его за талию и все еще находился в одежде, но возникло короткое фантомное ощущение того, что на одно мгновение они сделались чем-то большим, чем каждый из них в отдельности. Аластор поцеловал Мэтта, зажмурив глаза. Если бы правда можно было раствориться в другом человеке, стать его неотъемлемой частью, не на один вечер или одну ночь, а на всю жизнь, он сделал бы это, не колеблясь. Забыв про престол, про спасение мира, про все, что ненавидел и любил. Несмотря на очевидное желание близости, Аластор боялся ее почти так же, как и хотел. Если бы они с Мэттом действительно стали единым целым, пускай всего лишь своими телами, как больно было бы разлучиться с ним потом? Насколько болезненно было бы опять сделаться чем-то отдельным? - Может быть, я сейчас скажу глупость, но… - он оторвался от губ Мэтта и неохотно открыл глаза, утопив себя в ультрамариновом взгляде. Должен был существовать какой-то другой способ стать ближе, не физический, гораздо более глубокий и полный. Пока что он его не знал. Аластор не успел договорить – дверь кухни открылась, запустив в их мир постороннюю, совсем не имеющую в нем места. Сара замерла на пороге, уставившись на них двоих. Ее рот искривился, но она не сказала ни слова. Ее ледяного взгляда, впрочем, хватило, чтобы привести Мэтта в себя. Аластор, ощущая равную злость и благодарность за то, что их прервали, повернулся к двери, не переставая обнимать главаря мятежников. Он хотел спросить, как прошла операция на Рэймонде, но слова не шли. Волшебный момент, который они с Мэттом проживали, все еще был здесь. Ненужные голоса могли спугнуть его тень. Сара подошла к столу, взяла оба бокала и по очереди опрокинула их внутрь себя, залпом прикончив все вино. Это не вернуло ей самообладания, но помогло не броситься на Мэтта. – Я думала, ты умнее. – сказала она, и вышла из кухни, оставив сбитых с толку любовников наедине друг с другом. - Я думаю, мы не… - начал Мэтт, виновато взглянув на Аластора. - Я думаю, мы – нет. – ответил Аластор, слезая с его коленей. Он чувствовал себя неловко и глупо, но вовсе не так, будто совершил ошибку. Могло ли их единение сейчас все испортить? Что они вообще знают друг о друге? Сохраняя достоинство, оставшееся ему с тех времен, когда он был принцем Блоу, Аластор вернулся к своему табурету, выдвинул его подальше, чтобы не упираться коленями в стол, и забросил ногу на ногу. – Мэтт, расскажи о себе. - Не думаю, что это так уж интересно. – ответил главарь мятежников, не отнимая от него своего взгляда. - Мне – интересно. Мне интересно все. – Аластор подбадривающе улыбнулся ему. - Мы ведь больше не делаем ничего предосудительного, правда? Просто разговариваем. - Да. – ответил Мэтт, постепенно начиная улыбаться ему в ответ. Всю ночь они проговорили в самых разных местах – на кухне, в комнате Мэтта, раньше являющейся хозяйской спальней, даже забравшись на крышу, рискуя провалиться через старую черепицу. Но Аластор был готов последовать за Мэттом, куда угодно. На крыше они нашли дохлую сову, облезшую до самого скелета. Тучи на небе сделали ночь почти неотличимой от дня, но приближение рассвета ясно угадывалось по вспыхнувшим с разных краев горизонта искрам двух солнц. В воздухе висела удушливая духота, даже холодный ветер улегся, уснув в ожидании задержавшегося дождя. Аластор забрался на крышу, держась за руку Мэтта, куда лучше видящего в темноте. Пройдя до места, где можно было спокойно усесться, не боясь полететь вниз, Аластор сел рядом с Мэттом, не отпуская его руки. Он не мог сказать, почему держать ладонь мятежника, сплетя их пальцы, было так прекрасно. Трезвые, оценивающие мысли были не для этой ночи. – Я сдался в плен королевской страже, чтобы оказаться в замке поближе к тебе. – рассказывал Мэтт. – Для этого мне пришлось целенаправленно распространять слухи о том, как много я помогал мятежникам, хотя это не было правдой… Но перед назначенным мной днем проникновения в замок, мне на помощь подоспели мятежники, привлеченные моей придуманной славой не меньше стражи. Они освободили меня, полностью разрушив мой план… - Знаешь, я хотел выяснить, как ты сбежал из тюрьмы, но мне давно уже важно не это. – Аластор, подняв их соединенные ладони, поцеловал Мэтта в костяшки пальцев. – Все, что происходит между нами… Мне очень нравится. - Аластор… Аластор с привычным удивлением ощутил ускорение своего сердцебиения. Когда Мэтт называл его по имени, что-то внутри будто освещалось ласковым светом, таким, какого не мог дать ни Джулиетт, несмотря на их близость, ни кто-то другой. Может быть, этот шанс когда-то был у родителей, но они бездарно упустили его. – Что? – спросил он. – Разве тебе не нравится, что мы вместе? Мэтт, наклонившись к нему, приблизился к фиалковым глазам так близко, что они без остатка поглотили его. – В этом нет ничего неправильного. – сказал он, но Аластор больше не чувствовал боли от их старой ссоры. – В самом деле. – ответил принц. – Что неправильного в том, что мы просто любим друг друга? - Это так странно. – сказал Мэтт, сжимая его руку так, что Аластору стало больно в их сплетенных пальцах. Но это была приятная боль. - Странно? Что? – со смешком спросил Аластор, – То, что ты любишь меня? - То, что ты любишь меня. – ответил Мэтт, на мгновение наполняя свой взгляд печалью. Аластор обнял его, прижавшись всем телом, так крепко, что им обоим быстро стало нечем дышать. – Ты придурок, Мэтт. – прошептал принц ему на ухо. – Я буду любить тебя, каким бы ты ни был. Кем бы не являлся. Что бы не скрывалось в твоем прошлом. Что бы не ждало тебя в будущем… в которое мы пойдем с тобой вместе, потому что я не хочу жить иначе. Мэтт отстранил его от себя, прервав объятия, чтобы заглянуть в фиалковые глаза. Аластор смотрел на него в ответ. - Ты не веришь мне? - Верю. – ответил Мэтт, снова сделавшись немного печальным. – Я не верю самому себе. Я должен рассказать тебе кое-что… Что-то очень важное. - Хорошо. Я слушаю. Момента лучше не будет. – Аластор едва удержался от поцелуя, засмотревшись на неуверенный изгиб губ Мэтта. Подняв взгляд, он почувствовал тревогу, снедавшую Мэтта все время: ему мучительно хотелось сознаться в своей природе, но осторожность и некоторая разновидность трусости, похожей на благоразумие, мешали ему это сделать. - Аластор, на самом деле я… Его прервал крик со второго этажа, уведомляющий о пробуждении Рэймонда. Аластор выругался и чуть не свалился с крыши, постаравшись неловко развернуться к хлипкой деревянной лестнице, по которой они поднялись сюда. Мэтт удержал его, подтянув на себя, так что они оба повалились на крышу. Рэймонд продолжал что-то возмущенно кричать, разрушая всю атмосферу происходящего между ними. Аластор приподнялся. Мэтт, спасая принца от падения, потянул его на себя, и теперь они лежали не только на крыше, но и друг на друге. Аластор опустил глаза на главаря мятежников под собой. Он чувствовал почти нестерпимое желание, которому, несмотря на всю его силу, не хотел поддаваться. Следовало бы сбросить напряжение, оставшись в одиночестве. Но для этого надо было уйти. - Надо заткнуть этого идиота. – сказал Аластор, коротко поцеловав Мэтта перед тем, как подняться на крыше в полный рост. В серых телах туч над головой уже начали прорезаться белые линии молний, уведомляющие о скором начале грозы. Следовало вернуться в дом, как бы все внутри не противилось этой необходимости. Мэтт поднялся следом за ним и помог Аластору добраться до лестницы вниз, ни обо что не споткнувшись. Аластор, проходя мимо облезшего трупа совы, хорошенько пнул его. Труп прокатился до самого края крыши, зацепился за водосток и не упал. Аластор, несмотря на легкое разочарование, счел происшествие забавным. Он все еще был полон счастьем, накачан им до самых краев – то, что момент признания на крыше был прерван, не могло серьезно опечалить его. У них с Мэттом будет еще много, много таких моментов. Целая жизнь. Аластор не стал отпускать руку главаря мятежников, когда они спустились на землю и вернулись в дом, неохотно поспешив наверх, к Рэю. Аластору было плевать на то, что подумает черный Бриллиант. Мэтт принадлежал ему одному. Он принадлежал Мэтту. Перед тем, как распахнуть дверь в операционную, за которой и слышался громкий недовольный голос Рэймонда, Мэтт взглянул на Аластора. – Ты действительно хочешь, чтобы… - Да. А ты? – Аластор сжал его руку сильнее, так, что это сделалось ему самому неприятно. Но он скорее предпочел бы провести век так, чем выпустить ладонь Мэтта. – Я тоже. – просто сказал Мэтт, приподняв их руки к своим губам и легко поцеловав Аластора в тыльную сторону ладони. – Прости меня за все, что я говорил тебя раньше. Наверное, сбежать от этого просто невозможно. - А разве ты хочешь? – шепотом спросил Аластор, приподнимаясь на носках сапог для быстрого поцелуя. Мэтт на мгновение приобнял его. - Мне никогда не было так же хорошо, как сейчас. - Теперь так будет всегда. – ответил Аластор, поселив в ультрамариновых глазах надежду. Рэймонд прервал их воркование, открыв дверь прямо перед ними, не дав им шанс войти самостоятельно. Он выглядел растрепанным, встревоженным и каким-то помятым: впрочем, учитывая, как небрежно с ним обращались во время пленения, это не стоило считать удивительным. – Что вы со мной сделали?! – возмущался черный Бриллиант. Аластор почувствовал к нему что-то вроде легкого уважения – по его разумению Рэймонд не так часто пользовался своей силой, чтобы вот так, сходу, обнаружить ее отсутствие. Иногда приятно удивляют даже те, от кого ты ждешь одних лишь разочарований. - Девушка, которую ты видел, заблокировала твою Бриллиантовую магию. – ответил Мэтт, приобнимая Аластора за талию, будто таким образом показывал Рэймонду, что у него нет никаких шансов на внимание Кровавого Принца. Аластор так не думал, но предпочел подыграть и улыбнулся. Мэтт продолжал: - Теперь ты такой же бессильный, как и все, разве что тебя невозможно убить. Мы ищем одного не-человека. Он Бриллиант, но мы не знаем, какой именно. Для того, чтобы вычислить его, нужно найти и собрать вместе всех Бриллиантов. Так же это полезно для спасения мира… - Иными словами, в тебя вставили штуку, блокирующую магию, чтобы ты не рыпался. – сказал Аластор, устав слушать нудные, по его мнению, объяснения Мэтта. Мэтт коротко взглянул на него и кивнул. - Я и не собирался рыпаться. Аластор, между прочим, обещал помочь мне с паранойей по поводу слежки. Есть идеи, кто это может быть? – несмотря на свой спокойный тон, Рэймонд оказался неприятно задет недоверием со стороны заговорщиков. Не став устраивать скандал, он, как нечасто делал на памяти Аластора, повел себя как взрослый мужчина. - Я думаю, это «Повелитель». Его-то мы и ищем, но никто не говорил, что он сам не разыскивает Бриллиантов для своих целей. Мечта этого гада – разбить сердца всем избранным. – Аластор убрал руку Мэтта со своей талии и снова взялся за его ладонь. Ему нравилось говорить с Рэймондом – от этого казалось, что все как раньше. В первую очередь это касалось собственного положения при дворе и кровяной магии, дарующей способность создавать жизни кровавых тварей за счет смертей реальных людей. Прошло всего ничего, но Аластор уже скучал по этой силе, скучал до боли в сердце, дрожи в руках и истерике в разуме. Лишь соседство Мэтта сглаживало этот дискомфорт. - Как бы то ни было, нужно собрать всех Бриллиантов. Прости, что не смог поприветствовать тебя, как следует. – Мэтт протянул к Рэймонду свою свободную руку. – Я Мэттгарт, седьмой Бриллиант. – Рэймонд. Третий. – ему стоило труда скрыть свое удивление. Кажется, информация о том, что Бриллианты постоянно возрождались, не вместе со своим обладателем, так в другом человеке, не достигала ушей Рэймонда. Впрочем, никаких вопросов он задавать не стал, притворившись вовсе не пораженным. Аластор подмигнул ему. - А вы, значится… - Рэймонд посмотрел сначала на принца, а потом на Мэтта. Против воли его взгляд соскользнул на их руки. - О, мы – да. – ответил Аластор. Мэтт улыбнулся, взглянув на него. В ультрамариновых глазах почти не осталось печали, не дававшей им покоя. Аластор охотно улыбнулся в ответ. - Ты не мог бы быстрее? – раздраженно спросил Аластор. - Что? – возмутился Рэй, уже давно поджидающий момента, чтобы выразить свое недовольство: - Ты же сам знаешь, что не могу! - Я-то как раз знаю, что можешь! – огрызнулся принц. - А может, не стоило меня убивать?! – хотя в этом с происходящим, на первый взгляд, не было никакой связи, но Рэймонд винил свою смерть во всех изменениях в организме. Не то чтобы их произошло слишком много: кровь начала свертываться быстрее, мышцы стали крепче, чем раньше, но скорость движений немного упала, почти незаметно для невооруженного глаза. Но… - Если ты сейчас же не перестанешь увиливать… - начал Аластор, повысив голос почти до крика: - Я тебя… Его перебил спокойный голос Мэтта, донесшийся из соседней комнаты так четко, что Рэймонд вместе с принцем едва не свалились с кровати на пол. - Пожалуйста, хватит спорить. – устало сказал Мэтт. – Нам всем нужно поспать. Здесь очень тонкие стены. Аластор издал ворчание, не содержащее слов, и впервые за всю ночь осмысленно посмотрел на Рэймонда. - Сам сможешь закончить? - Я уже раза два закончил, причем прямо в тебя. Ты что, ничего не почувствовал? – Рэймонд дождался, пока Аластор слезет с него, и отвернулся к стене, накрывшись одеялом. – Между прочим, обидно. - Я был в своих мыслях глубже, чем твой член в моей заднице, так что ничего удивительного, – вполне серьезно ответил Аластор, даже не думая смеяться. Рэймонд развернулся к нему, подмяв под себя одеяло. - О чем же ты думал? Стук в стену не позволил Аластору ответить. - Прошу вас! – вскрикнул Мэтт. - Можете ли вы замолчать?! - Ладно, красавчик, мы замолкаем. – откликнулся Рэймонд, закончив разговор с помощью простейшего языка знаков, известного им с Аластором еще до того, как они встретились в первый раз. В темноте движения рук было трудно разглядеть, но наследник Блоу все же уловил переданное сообщение: «Этот Мэтт такой … ублюдок.» Аластор закивал, соглашаясь. Рэймонд, нахмурившись, закончил: «Кажется, у вас ним все серьезно?» «Он просто ревнует. Потом расскажу обо всем.» - ответил Аластор, помахав рукой перед тем, как отправиться на поиски душа, очевидно, обитающего где-то в пределах второго этажа. Рэймонду почти удалось уснуть к тому времени, как Аластор вернулся, и, плюхнувшись на кровать рядом, принялся перетягивать одеяло на себя. - В следующий раз приходи со своим одеялом. – прошептал Рэймонд, получив столько пинков, что перестал чувствовать свои ноги. Аластор, вышедший победителем из одеяльной битвы, позволил ему обнять себя и попасть под одеяло, лишь порядочно задремав, утратив всякую волю к сопротивлению. Задремал он, впрочем, через десять минут после победы, так что Рэймонду не пришлось долго ежиться от ночной прохлады внутри дома. По-честному, следовало одеться, но искать одежду в темноте, по всей комнате, как-то не представлялось привлекательной перспективой. Поэтому Рэймонд просто предпочел забраться под одеяло, обнять Аластора и уснуть, уткнувшись лицом в его темные волосы на макушке, все еще сыроватые после душа. Они проснулись через полтора часа от нестерпимо яркого солнечного света, поступившего в комнату от раздернутых окон. Мэтт, разогнав шторы по сторонам, громко объявил: - Полдень! Время подъема! - Ты что, охренел? – прохрипел Аластор, с трудом разлепляя тяжеленые веки. Приподняться стоило большого труда, но он смог сделать это, чтобы дотянуться до отставленной на пол опустевшей бутылки вина, с которой они вместе с Рэймондом вчера начали вспоминать старые деньки. Вина не хватало, чтобы напился даже один, не говоря уже о двоих, так что оно просто использовалось в качестве разогрева. Как оказалось, даже пустая бутылка не была бесполезна. Подняв ее с пола, зацепив за горлышко, Аластор швырнул бутылку в Мэтта, прицелившись в наиболее темное пятно на фоне солнечного света. Мэтт перехватил бутылку в полете и сдавил пальцами так, что она лопнула, осыпавшись осколками на пол. Аластор таким представлением остался не впечатлен и повалился обратно на кровать, закрыв глаза руками. - Убери свет! - У нас сегодня есть одно важное дело. – не обращая внимания на его просьбу, объявил Мэтт. - Какое еще дело? – спросил Рэймонд, приподнявшись на постели. Он, предсказуемо, не выспался, но это могло оказаться не худшим в наступившем дне. Тяжелый взгляд Мэтта, иногда посверкивающий искрами в темном ультрамарине, не обещал ему легкой жизни. - Человек, которого я, вместе с отрядом, отправил на поиски и задержание пятого Бриллианта, сообщил, что они обнаружили цель, но не могут поймать ее. Мы должны помочь им. Завтракаем и выезжаем немедленно. - тон Мэтта не оставлял никакой возможности для шуток. Аластор, что-то простонав, уткнулся носом в предплечье Рэймонда, пытаясь использовать его, как щит против солнечного света. Третий Бриллиант взглянул на него и вернул свой взгляд к главарю заговорщиков. Ему показалось, что ультрамариновые глаза на мгновение полыхнули внутренним пламенем и тут же разделились тонкой черной чертой, будто бы полоской гари, оставшейся от прежнего вспыхнувшего огня. - Я жду вас внизу. – прошипел Мэтт, утратив последнее благодушие. – Если не спуститесь через пару минут, я вас четвертую. – его слова обращались, вроде бы, к обоим, но взгляд был недвусмысленно направлен на Рэймонда. Рэймонд кивнул, надеясь, что сможет успокоить поднявшуюся в нем бурю, но это не смягчило Мэтта. Мэтт вышел из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что с потолка лохмотьями посыпалась паутина и пыль. Рэймонд поймал несколько этих «лохмотьев» себе на лицо, встревоженно подняв голову наверх. Как бы третий этаж от такого удара не рухнул, не то что пыль. Отряхнув с себя поросшую мертвым мхом паутину, Рэймонд первым делом спихнул Аластора с кровати на пол. Никто не говорил этого напрямую, но он уже и сам понял, что Кровавый Принц лишен своей грозной силы. Это объясняло его мягкость в их первую встречу и то, почему Мэтт будил их, угрожал и уходил невредимым после всего этого. Аластор вскрикнул, приложившись об пол всем телом, и почти сразу же вскочил, доказывая эффективность такого способа пробуждения. - Сбрендил, Рэй? Что за фигня? - Тебе фигня, а меня четвертовать обещали, между прочим. – ответил Рэймонд, кутаясь в одеяло, как в халат, перед тем как вылезти из постели к возмущенному Аластору. Отыскав взглядом всю свою одежду, он неохотно отправился в приключения по ее добыванию. - Думаешь, он настолько ревнует меня, что тебе может угрожать опасность? – спросил Аластор, очевидно, заводясь от этой темы. Рэймонд постарался выразить взглядом все, что думает по поводу этого. Аластор деликатно проигнорировал все его усилия и принялся одеваться, больше не пытаясь заговорить. Одев свою помятую рубашку, Аластор автоматически сунул руку в карман и тут же был укушен гномом, так сильно вцепившимся в пальцы, что его пришлось отрывать при помощи свободной руки. Рэймонд безразлично наблюдал за злоключениями принца, а потом, уже подойдя к двери, посоветовал: - Попробуй еще пощекотать, что ли… - Нет, я лучше его оближу. – ответил Аластор, уже порядочно разозленный самоволием своей зверушки. Прикасаться к гному языком было противно и негигиенично, а потому он просто лизнул тыльную сторону правой, свободной ладони, и приложил ее к гному. Сработало на удивление отлично: гномик сразу же разжал свои глазные зубы и принялся отряхиваться, похлопывая себя по одежде маленькими лапками. Аластор швырнул существо обратно в карман, предусмотрительно держа руку подальше. – Я забыл его покормить. – сказал он поджидающему в коридоре Рэймонду, не настолько безумному, чтобы спускаться к Мэтту в одиночестве и какое-то время находиться в его компании, поджидая запаздывающего принца. - А еще – в рубашке на полу. – ответил Рэймонд. Он недолюбливал гномика за его отвратительный вид и жутковатые звуки, издаваемые глазными пастями, но все равно находил некоторое уважение по отношению к нему необходимым. - Если хочешь, в следующий раз я останусь в рубашке. – сказал Аластор, в последний момент успевая отдернуть руку перед тем, как она привычно скользнула в карман. - Я бы хотел, чтобы следующего раза не было. – Рэймонд оглядел коридор в обе стороны, но Мэтт, очевидно, поджидал их на первом этаже. Впрочем, паранойя в последнее время стала для него частью жизни. Черный Бриллиант знаками показал: «Не хочу, чтобы меня прикончил твой ревнивый дружок.» - Да брось, он не тронет тебя. Ты же нужен нам для спасения мира. – Аластор успокаивающе похлопал его по плечу. На самом деле, ему было плевать, что случится с третьим Бриллиантом – когда узнаешь, что твой знакомый бессмертен, беспокойство за его судьбу уходит само собой. Аластор сам бы убил Рэймонда для снятия напряжения, но ведь потом придется объясняться и ждать, пока мужчина прекратит обижаться на него… А одиночество в ближайшие ночи рисковало свести его с ума. Рэймонд вздохнул, нисколько ему не поверив, и составил компанию в спуске на первый этаж. Будь у него в распоряжении Бриллиантовая сила, он, несомненно, боялся бы гораздо меньше, но без своей магии Рэймонд являлся такой же отличной жертвой, как любой другой. А он давным-давно отвык быть обычным. - Доброе утро, любимый! – громко сказал Аластор, даже не спустившись с последних лестничных ступеней. При виде Мэтта, поджидающего их, стоя в середине пустого зала, он сразу же утратил последние чары сна и дурного настроения. По крайней мере, на время. - Вообще-то, полдень. – с мягкой улыбкой ответил Мэтт, тоже ощутимо подтаивая от появления своей второй половинки. Рэймонд никогда в жизни не чувствовал себя таким лишним, как в этот момент, портя одним своим существованием счастье этой неприятной для него парочки. Впрочем, не подвернись под руку он, Аластор использовал бы кого угодно другого. Задавив в себе желание убежать обратно наверх, Рэймонд натянул на лицо улыбку и прикусил язык, чтобы ничего не сказать. Взгляд Мэтта, утонувший во взгляде Аластора, через какое-то время выплыл наружу и переместился на их «третьего лишнего». Рэймонд понадеялся, что улыбка выглядит убедительно, а если нет, то на то, что его хотя бы убьют перед четвертованием. Впрочем, выражение ультрамариновых глаз говорило о том, что его четвертуют живьем и хорошо, если всего лишь дважды. – Мне бы не хотелось портить вашу идиллию… - пробормотал Рэймонд, сжимая руки в кулаки, - Но кто-то, помнится, говорил о том, что стоит поторопиться… - В самом деле. Ты прав. – Мэтт подошел к Аластору, застрявшему на последних ступеньках лестницы, и поцеловал его, на пару секунд прикрыв глаза и обретя спокойный вид. Рэймонд подумал о том, что это его последний шанс сбежать, а потом вспомнил, что у него заблокировали силу Бриллианта, а значит, куда бы он не отправился, убивать его теперь будут больно и часто. Лишь здесь за все мучения, в итоге, вознаградят возвращением собственной силы. Только это осознание и вынудило его опустить ногу, поднятую для шага назад, и остаться на месте. Мэтт открыл глаза, отстранившись от Аластора. Аластор слегка придержал его за воротник помятой рубашки, а потом взял за руку и потянул в сторону кухни. Мэтт, не удостоив Рэймонда ни взглядом, что, против ожидания, не успокоило, а встревожило черного Бриллианта еще больше, пошел вместе с принцем к приоткрытой кухонной двери. Внутри, на разделочном столе, стояло две тарелки, очевидно, предназначенные для Рэймонда и Аластора. Мэтт сел в дальнем конце стола и усадил наследника Блоу рядом с собой, на самом краю длинного бока, оставив Рэймонду последнюю незанятую сторону – другой бок столешницы прижимался к кухонной стене и уже не мог никого вместить. В тарелках, судя по запаху и цвету, находилась мясная похлебка. Рэймонд, не видя другого решения, уселся на свое место, расположенное спиной к двери, и принялся есть. Аластор ел, часто поглядывая на Мэтта, до тех пор, пока Рэймонд не завалился лицом в свою тарелку, расплескав половину похлебки на стол. Увидев это, Аластору стоило огромного труда не подавиться и проглотить находящуюся во рту порцию завтрака. - Ты что, отравил его? Мэтт, такой невозмутимый, словно ему приходилось травить людей каждый полдень, поставил локти на стол, сложил пальцы в «замок» и пристроил на них подбородок. Взгляд, направленный на Аластора, не содержал угрозы, но принц вполне ясно ощущал ее во всей сложившейся ситуации. - Я подумал, нам надо поговорить, Аластор… наедине. - Ты мог бы выгнать его. – Аластор с отвращением уронил ложку на стол. Он понимал, что Мэтт не стал бы травить его, но все желание есть, тем не менее, пропало. Повернувшись к главарю мятежников вместе с неудобным табуретом, снова доставшимся ему в качестве сиденья, Аластор сглотнул вставший в горле тошнотворный вкус. – И о чем же ты собирался поговорить? - О нас с тобой. – сказал Мэтт. Аластор перебил его: - Нет-нет! Нет никаких «нас», Мэтт. – он не стал затягивать паузу, видя, как в глазах главаря мятежников расцветает цветок недоверия, совсем ему ненужный. – Вчера мы с тобой здорово провели время, это правда, и я сказал, что люблю тебя… А я и правда тебя люблю. Но, как я вчера ясно понял, тебе не хочется, чтобы мы с тобой… - Я нахожу это преждевременным! – прервал Мэтт, подчеркивая очертания своих скул легким румянцем. - Не стану спорить с тобой. Но, пока это так, полагаю, я обладаю некоторой свободой… - Аластор с намеком замолчал. На губах разворачивалась улыбка, которую он не хотел бы показывать Мэтту, но она оказалась слишком настойчива, а он не слишком-то и старался, чтобы спрятать ее. – Если бы мне пришлось вести себя, как пай-мальчик до тех пор, пока мы с тобой не достигли нужного уровня отношений, это уже был бы не я. - Разве занятие… занятие этим не должно являться выражением твоей любви? – спросил Мэтт, слегка сбив Аластора с толку. - Ну, да, иногда этим действительно можно выразить свою степень любви или как-то так. – неуверенно ответил Аластор, чувствуя, что залезает в такие дебри философии, где ему, по крайней мере, сегодня, делать нечего: - Но обычно это делается просто ради удовольствия. Не с каждым, разумеется, но я нахожу Рэймонда достаточно подходящим кандидатом. Но это не значит, что я при этом не люблю тебя. Очень люблю. Просто… Я всегда разделял свой материальный и духовный мир. Мы можем заняться с тобой сексом в любое время, когда захочешь, и после этого я… ммм, посмотрим. Но пока этого не происходит, я чувствуя себя очень одиноко… И нет, я не мог напроситься к тебе в кровать, иначе девственником ты бы от меня не ушел. А Рэймонд подходит… Да, Рэймонд? Черный Бриллиант, медленно подняв голову из тарелки, какое-то время бестолково водил ей из стороны в сторону, прежде чем догадался стереть с лица похлебку. Приняв более-менее сидячее положение, он заметил взгляды Аластора и Мэтта. Оба ему, надо полагать, ничего хорошего не сулили. Он подумал о том, не прикинуться ли дохлым, чтобы они отстали. Проследив за этой мыслью, Рэймонд дошел и до другой. Похлебка была отравлена. Проклятье. Угораздило же его ввязаться во все это… Как бы то ни было, он не имел никакого понятия, о чем идет разговор, а потому не торопился отвечать на вопрос Аластора. - Да, Рэймонд? – как ни в чем ни бывало повторил Аластор. - Нет, Рэймонд. – передразнил его черный Бриллиант. Аластор невозмутимо повернулся к Мэтту. – Вот видишь, он со мной согласен… - Что? -…а потому, пока мы не можем быть вместе друг с другом, я буду с кем-то другим. Таков закон жизни Аластора Блоу… - Аластор подвинулся поближе к Мэтту и попытался обнять его, но тот отшатнулся. - Не прикасайся ко мне. Все, о чем ты думаешь, это удовлетворение своих низших потребностей. Я думал… - Разве ты не хотел рассказать мне какой-то свой ужасный секрет? – спросил Аластор, и тут же продолжил, не позволив Мэтту ответить: - Ты хотел, чтобы я принял тебя таким, какой ты есть, кем бы ты ни был, не так ли? Тогда что на счет меня? Если действительно любишь меня, тебе придется смириться с тем, кто я. А я Аластор Блоу. – Аластор встал со своего табурета, не открывая от Мэтта глаз. Он не мог видеть себя со стороны, а потому даже не подозревал о том, как искренне, как вдохновленно светились его фиалковые глаза. – Принц среди шлюх и шлюха среди принцев. Рэймонд выпрямился на своем месте. Обычно Аластор убивал человека, если тот имел глупость назвать его «шлюхой». Сам себя так он подавно не называл. Похоже, у Кровавого Принца действительно было обыкновенное человеческое сердце, такое же, как у всех смертных. Рэймонд быстро взглянул на Мэтта. Осознавал ли главарь мятежников то, как много было сделано для него? - Но ты же понимаешь, что это причиняет мне боль? – спросил Мэтт, не пытаясь отводить взгляд. - Именно поэтому оно и стоит того. – ответил Аластор, и, отвернувшись, прошел до двери и скрылся за ней, не обернувшись на оставшихся в кухне. Согласно сообщению Грегора, им предстояло отправиться в еще один городок, затерянный где-то на краю страны – жизнь народа оставляла желать лучшего, но кому какое до этого дело, если осталось пара десятков лет до конца света? Мэтт не говорил со времени разговора на кухне, иногда открывая рот лишь для коротких приказов о том, куда следует свернуть. Он ехал впереди и не оглядывался на Рэймонда и Аластора, следующих за ним. Рэймонд таким исходом оставался доволен. Аластор дергался, но ничего не для привлечения внимания не предпринимал. Иногда он обращался к Рэймонду с каким-то вопросом, но тот старался отвечать как можно более односложно, чтобы они не смогли завязать полноценный разговор. Он знал, что Мэтт прислушивается к каждому слову. Нельзя сказать, что их отношения улучшились или ухудшились со времени признания Аластора: оба Бриллианта понимали, что Аластор использует любой подвернувшийся под руку член, и мешать ему себе дороже, но некоторая напряженность в отношениях Мэтта и Рэймонда, все же, присутствовала. Рэймонд не мог дождаться, когда же они встретятся с остальными Бриллиантами и Аластор, наконец, найдет себе нового партнера для издевательства над Мэттом. Самому ему в этом участвовать не хотелось не только из-за страха, но и из-за банальной жалости к главарю заговорщиков. Он и сам знал, какого это – мучиться от ревности, хотя его историю об этом вряд ли кто-то нашел бы достойной того, чтобы выслушать ее. Городка можно было достигнуть до темноты, если срезать в положенном месте, а Мэтт ориентировался среди окружающих лесов с такой непринужденностью, что даже становилось жутковато. Рэймонд бы опасался, что он заведет их в какую-нибудь глушь и бросит там умирать, но, вспомнив, что смерть теперь – наименьшая из всех возможных проблем, он немного успокоился. Взглянув на Аластора, без колебаний следующего за главарем мятежников, он успокоился еще больше. Место, которое пятый Бриллиант избрал, или, вернее, избрала, для своих пряток, ненамного отличалось от Неннсберга. Аластор оглядывался по сторонам с хорошо читаемым на лице омерзением, Мэтт сохранял отрешенное безразличие, а Рэймонд упорно делал вид, что не с ними. Здесь ворота всегда были распахнуты настежь, а стражники с окружающей город стены лишь раз взглянули на путников, дружно сплюнули, выражая свое отношение, и вернулись к игре в карты. Если бы в распоряжении Аластора была кровяная магия, он на пару минут обзавелся бы сворой милейших кровавых псов, но без нее он не представлял никакой угрозы. Стражники, не подозревая о том, какой опасности подвергались их жизни, не удостоили принца особенным вниманием. Разве что тот, карты у которого шли особенно плохо, с десяток секунд трогал глазами спину удаляющегося Аластора, отлично чувствующего все направленные на него взгляды. В итоге, мужчина отвернулся за секунду до того, как Аластор, не выдержав, показал ему средний палец. - Ну и куда нам теперь? – не сдерживая своего раздражения, спросил Аластор, когда они, углубившись в городские улицы, отыскали скромную центральную площадь и нарезали по ней около пяти кругов. Мэтт имел некоторые сложности в составлении маршрута по городу. Он вертел карту и так, и эдак, и переворачивал ее на бок, но что-то никак не складывалось. Аластор, не выдержав, подъехал к нему поближе и взглянул на карту, придержав Мэтта за руку, чтобы он не дергался. - Если нам надо попасть в место, отмеченное крестом, то нужно свернуть вон туда. – Аластор указал на проход между двумя домами справа от них. Постройки выглядели так, словно вот-вот разваляться от старости, но, судя по зажженному внутри свету (наступающий вечер требовал этого), в них все еще кто-то жил. Аластор сверился с ходом солнц, уже подплывших к горизонту с разных сторон. Скоро им придется думать не о поисках, а о том, где остановиться на ночлег. Дождь, очевидно, прошел в тот короткий промежуток времени, пока они спали, забрав с собой тучи и всю небесную белизну. Теперь небо слабо голубело положенным ему цветом, а солнца светили в полную силу. Земля, мгновенно впитавшая в себя выпавшую сверху воду, не хлюпала под ногами, а словно бы немного проседала, оставляя на себе четкие следы сапог, а на сапогах – маленькие кусочки сырой грязи. Аластор, отобрав у Мэтта карту, нашел дорогу к покосившемуся зданию трактира, так же играющему роль постоялого двора, если у путников находилось несколько лишних монет. Судя по тому, как упорно Мэтт у себя эти самые монеты выискивал, скоро им придется ограбить кого-нибудь и кратковременно обогатиться. Принцы не крадут. Но все имущество и богатство подданных, очевидно, не в последнюю очередь принадлежит именно действующим принцам… даже если им осталось меньше месяца в качестве официального наследника. Мэтт, убедившись, что они достигли отмеченного на карте места, сверился с полученным от Грегора сообщением. Аластор, увидев, как главарь мятежников достал кристалл, внимательно проследил за тем, куда мужчина спрятал его, когда с прочтением послания было закончено. Нужно будет позаимствовать устройство связи чуть позже, чтобы отправить весточку Джулиетту. Он уже очень сильно скучал по своему возлюбленному другу. Рэймонду, за неимением собственной лошади, досталась одна из запасных, проводящих свое время в конюшне. Вероятно, Сара, оставшаяся за главную в доме, выводила лошадей на природу, а может, и нет. Лошадка выглядела пугливой и немного чокнутой, шарахаясь в сторону от любого звука поблизости. Аластор опустил руку в карман и погладил гнома. Он не стал кормить его за завтраком, решив проучить за кусачее утро, но на кратком обеденном перерыве во время пути, когда Мэтт любезно раздал по паре кусочков вяленого мяса, все же немного смягчился. Теперь сытый и проученный гномик не пытался кусаться, а лишь слегка довольно вибрировал, когда Аластор поглаживал его. Любопытно, если снова распороть его рот, будет ли мурлыканье? Положительно, это странно. Но что он, на самом деле, знает о гномах? - Итак, указания Грегора привели нас к этой таверне, – сказал Мэтт после того, как они десять секунд протоптались перед покосившемся от времени домом, не слезая с лошадей. Несмотря на очевидную старость и дряхлость постройки, ей пытались дать вторую жизнь, но не ремонтом, а покраской. Выглядело, если честно, жутковато. Разводы вишневого цвета, стекшие по стенам с крыши, смотрелись, как потоки крови. Что ж, не все наделены хорошим вкусом от природы. - Я думаю, вполне логично, что местная забегаловка – отличное место для слухов. – сказал Аластор, нетерпеливо переминающийся в седле. Бездействие угнетало его. – Пойдем внутрь и расспросим местных. Если же они ничего не знают, обратимся к хозяину. - Нам нечего им предложить. – с сомнением сказал Мэтт, будто в этом и было все дело. - Что? – фыркнул Аластор. - Люди всегда голодны до золота. – сказал Рэймонд, неохотно привлекая их внимание к себе. – Но металл так же может утолить их голод. – он похлопал по торчащей из-за пояса рукояти кинжала. Меч у него, надо полагать, забрали и спрятали где-то в доме, но оружие оставалось оружием, какой бы длины ни было. - В самом деле, детка. – поддержал его Аластор, подмигнув. – Если мы не можем купить их слова, всегда получится вырвать признание под пытками или угрозами. Мэтту такое предложение не нравилось, но его никто не спрашивал. Определившись с решением проблемы, Аластор спрыгнул с лошади и свистнул, совсем не по-королевски, подзывая к себе мальчишку-слугу, ответственного за размещение лошадей приезжих. Рэймонд, пошарив по карманам и отыскав мелочь, необходимую для платы, последовал за принцем. Мэтт потащился в самом конце. Аластор позволил заплатить за себя, перед этим унизив мальчишку-слугу всеми известными ему словами и целой кучей презрительных взглядов. Обиженный мальчишка мог бы, без всякого сомнения, вогнать нож в спину наглому принцу, но соседство Мэтта и Рэймонда значительно остудило его пыл. Не нужно было уметь читать книги, чтобы прочесть написанную в ультрамариновом взгляде угрозу. Рэймонд ободряюще похлопал слугу по плечу, добившись того, что мальчишка отшатнулся от него. - Однажды придет и твой день. – сказал третий Бриллиант. - Че? Не став отвечать на этот слишком сложный вопрос, Рэймонд предпочел покинуть двор следом за остальными. На первом этаже дома, где хозяин устроил трактир, было на удивление спокойно и тихо. Аластор зашел внутрь первым и огляделся. Зал казался темным, но не из-за отсутствия света, - хотя разбитых ламп на потолке хватало, - а из-за самих стен, сделанных из темного дерева, давно не крашенных и давно не мытых. Аластор, закончив небрежный осмотр, прошел до стола владельца заведения. Столики, встретившиеся ему на пути, были круглыми, заляпанными пятнами от выпивки. Пол скрипел под ногами при каждом шаге, действуя своим скрипом на нервы. Немногие посетители или спали, или пялились в свои полупустые кружки с таким упорством, словно пытались отыскать внутри них смысл бытия. Тишина стояла почти материальная. Хозяин, вынырнувший из-под стола, оценивающе взглянул на принца и следующих за ним Бриллиантов. Аластор оглядел его в ответ. На вид мужчине было около шестидесяти, точнее определить не получалось. Пожалуй, первое, что неизменно привлекало внимание – он имел железные кончики пальцев на правой руке, выдающие громкий стук, если барабанить ими по стойке. А ему нравилось так делать. Лицо пересекалось длинным косым шрамом от правого края лба до левого края подбородка, но это почти не убавляло у него привлекательности. Глаза цвета морской волны имели странное выражение, будто бы всему отыскивали цену, а предмет, после ее определения, не составлял никакого интереса. На Аласторе, однако, взгляд хозяина постоялого двора сделал длительную остановку, прежде чем живо метнуться к его спутникам. - Чего желают господа? – спросил мужчина поразительно приятным, глубоким голосом. - Мы кое-кого ищем. – Аластор оглянулся на Мэтта, располагающего необходимыми сведениями. Тот вытащил свой кристалл, сверился с сообщением от Грегора и взглянул на хозяина, с любопытством кивнувшего ему, продолжая барабанить кончиками своих железных пальцев по столу. Аластор перевел взгляд под потолок, не выдерживая смотреть в лицо хозяину трактира. Не от того, что оно было ему чем-то отвратительно: если смотреть на него слишком долго, на ум начинало приходить странная мысль о неестественности. Вроде бы, все на месте… Но чего-то не хватает, чтобы назвать этого человека… настоящим? Будто искусно созданная подделка. - Мы ищем Маргарет Детграф. – после минутного молчания сказал Мэтт, подняв глаза от кристалла. - Кажется, мир окончательно сошел с ума, раз уж всем так внезапно понадобилась Батарейка. – с усмешкой сказал мужчина. - Простите? - Меня зовут Энджел Д. – зачем-то сказал хозяин постоялого двора, переведя взгляд с Мэтта на Аластора. В глазах цвета морской волны плясало сияние беззвучного смеха. - Господин Энджел… - начал Аластор, собираясь повторить свой вопрос. - Энджел Д. – исправил его мужчина, продолжая смеяться одними глазами. - Господин Энджел Д., кто-то еще, кроме нас, искал эту женщину? – спросил Аластор, скрипнув зубами. Энджел Д. собирался ответить ему, но вспомнил о последней просьбе незнакомца, отдавшего ему тяжелый мешочек золотых монет в награду за сведения. Никто не должен был знать об их разговоре. Мужчина вздохнул. - Нет, просто сказал, не подумав. Какого рода сведения вы желаете получить? Где она? Думаете, я знаю? - Нас отправили именно к вам, так что резонно предположить, что да. – ответил Аластор, не глядя, взмахивая рукой в сторону дремлющих посетителей зала. – Или вы хотите сказать, что кто-то из них знает больше, чем вы? - Я никогда не стал бы лгать моему милому принцу. – ответил Энджел Д., и с неохотой продолжил: - Если таково ваше желание, так и быть, я отведу вас к ней. - Откуда ты знаешь, кто я? – негромко спросил Аластор, подступив к его потертому от времени столу, оглянувшись на дышащий тишиной зал. Он не знал, сколькие из присутствующих посетителей-постояльцев могли слышать слова хозяина и сколькие обратили на них внимание. Аластор нечасто показывался простому народу, и, тем более, его никогда не должен был видеть житель такой глуши. Если же Энджел имел связи со столицей, относиться к нему следовало с осторожностью, как к возможному врагу. - Невозможно не узнать нашего милого принца. – ответил Энджел Д., украдкой посматривая на портрет, спрятанный в приоткрытом ящике своего стола. Нарисован он был, надо сказать, мастерски, и ошибиться не представлялось возможным. Присутствовала и подпись: «Аластор Блоу. Разыскивается живым или мертвым по приказу его величества короля Форестера Блоу.» Задвинув ящик в стол, пока подглядывания туда не стали заметны, хозяин постоялого двора распрямился и гостеприимно улыбнулся всей пожаловавшей к нему компании.