Кровавый Бриллиант

Джулиетт проснулся от легкого стука в дверь. Он не спал – плечи, хотя и начали заживать, все еще побаливали, а заснуть с таким ощущением едва ли было возможно. Сев на кровати, поморщившись от уколов боли, принц прошептал в сторону двери: – Можете войти. Ему, по-честному, было безразлично, кто там к нему пришел. Он не разделял жителей особняка на тех, кто ему «нравится», а кто «не нравится». Второй Бриллиант был рад видеть у себя любого. Дверь медленно заскрипела, как-то неуверенно, словно человек за ней сомневался, стоит ли вообще входить. Джулиетт терпеливо ждал. В итоге, решившись, гость приоткрыл дверь настолько, что смог заступить в комнату. Слабый звездный свет, просачивающийся через окно, осветил фигуру женщины. – Госпожа Батери? – учтиво спросил Джулиетт, щурясь на нее в полумраке. Он уже поднялся, чтобы подойти к лампе, стоящей на столике возле двери, но фигура жестом остановила его. – Прости что беспокою, – хрипло сказала пятый Бриллиант. – Но я… мне… – она замялась, будто внезапно потеряла уверенность в том, что собиралась сказать. Ее явно терзали сомнения. Джулиетт сел обратно на кровать, не трогая лампу. Похоже, Батери полагала, что свет смутит ее еще больше, чем темнота. – Мне нужна твоя помощь, – выдохнула она, но почти сразу же попыталась отступить: – То есть, нет… то есть… да что я несу! – Я помогу вам всем, что в моих силах, – искренне ответил Джулиетт, надеясь, что его слова успокоят женщину. Уснуть ему все равно сегодня не предстояло, так что он был бы рад оказаться полезным в часы своего вынужденного бодрствования. – Правда? – с сомнением спросила Батери, напоминая своим вопросом о том, что никакой просьбы, вроде, высказано и не было, а значит, принц Картлоу совершенно не знал, на что соглашается. – Правда, – уверенно ответил он. – Я слышала, ты был ранен, – продолжая мяться около приоткрытой двери, сказала она. – Был, – подтвердил Джулиетт, ощущая болезненный зуд в своих плечах с новой силой, стоило о нем напомнить. – Но вы можете не беспокоиться обо мне. – Я почувствовала запах крови, когда мы все стояли внизу, а Блоу рассказывал о том, что нам надо искать эльфа, – продолжила Батери, но в ее голосе не звучало тревоги за состояние второго Бриллианта. В нем слышалось что-то странное… Будто она испытывала какое-то желание, в существовании которого стеснялась признаться. – Вас привлекла моя кровь? – спросил Джулиетт, как-то не подумав о том, что его вопрос звучит невежливо. Батери, тем не менее, кивнула. – Привлекла… А ты не мог бы… ну… – она снова замялась, мешая словам звучать. – Вы хотите… моей крови? – с сомнением спросил Джулиетт, не уверенный, что понял правильно. Подняв ладони к раненным плечам, только-только начавшим заживать, он едва не сжал их, в последний момент спохватившись, что так сделает лишь хуже. Он был не против одолжить своей крови, если это могло бы кому-то помочь, но тело все равно боязливо сжималось, думая о предстоящей боли. Как-никак, кровь всегда можно достать лишь из открытых ран, а его собственные уже не подходили к этому определению. Их пришлось бы растревожить. Болезненная процедура. Не настолько, конечно, как высвобождение Бриллиантовой силы, но все же… Ему вспомнились слова Флейна о том, что не стоит лишний раз испытывать боль. Батери смотрела на него, не моргая. Какой-то своей частью она явно хотела признать правоту принца Картлоу, но другая мешала ей это сделать. – Ты же… должен докладывать Блоу обо всем странном, что увидишь… – сказала она, так, словно вдруг заподозрила в нем шпиона. – Я не расскажу про вас, если вы захотите, – пообещал Джулиетт, не видя особенного труда в этом. Кто бы из Бриллиантов не оказался Повелителем, которого искали Мэтт и Аластор, он наверняка проявил бы себя иначе, чем скромным ночным визитом с просьбой о крови. – Правда…? А то мне совсем не хочется, чтобы он что-то подумал… – Батери продолжала топтаться около двери, не решаясь подойти поближе, хотя Джулиетт уже подвинулся на кровати, освобождая место рядом с собой. – Так вы моей крови хотите? – на всякий случай уточнил он, прежде чем снять рубашку и осторожно притронуться к своим порезам на плечах. Батери, сглотнув, кивнула. Ее лица не было видно в окружающей темноте, но жест ничуть не укрылся от принца Картлоу. Джулиетт улыбнулся, сделал глубокий вдох, расслабился, приготовившись к боли, и со всей силы надавил на свое правое плечо. Пальцы скользнули прямо по ране и легко открыли ее, сразу же освободив теплый поток черной, в ночном полумраке, крови. Батери приблизилась к нему так быстро, что Джулиетт невольно отпрянул. Ничего не говоря, она наклонилась к его несчастному плечу и почти сразу же впилась в него ртом, втягивая кровь с такой силой, будто у нее отсутствовала собственная, будто от каждого совершенного глотка зависела ее жизнь. Надо признаться, было больно, но Джулиетт заставил себя сидеть неподвижно, впившись пальцами в одеяло. Ожидание конца невыносимо растянулось для него, но на самом деле Батери отстранилась достаточно скоро, выпив совсем немного, так что принц Картлоу не почувствовал головокружения, слабости или других признаков потери крови. Вытерев рот рукой, женщина внезапно свалилась на пол и спрятала лицо в ладонях. – Прости меня! Милый мальчик, прости меня! – Да ничего, – утешил ее Джулиетт, морщась от боли, прикасаясь к своей открытой ране. У него сохранилось немного мази, ранее нанесенной на плечи Флейном, – перед тем, как смыть основную массу, он старательно завернул часть в ткань и спрятал в одном из ящиков стола около двери, – но доставать ее сейчас и пытать Батери неприятным запахом лекарства ему не хотелось. Зажав рану левой рукой, хотя в этом было немного толку, он попытался приободрить пятого Бриллианта, что-то расстроено бормочущую себе под нос: – Теперь все в порядке, госпожа Батери? – Ничего не в порядке, – пробурчала она, подняла лицо, спешно вытирая глаза, и хмуро взглянула на него. В темноте, правда, было трудно понять выражение и направление ее взгляда, но Джулиетт предположил, по очертаниям нахмуренных бровей, что она чем-то недовольна. За неимением другого собеседника, недовольна Батери могла оказаться только им. – Простите, если я что-то сделал не так, – извинился принц Картлоу, надеясь, что они смогут договориться обо всем, и ему удастся выпроводить женщину прежде, чем он истечет кровью. – Ты ничего плохого не сделал, – бросила она, с трудом поднимаясь на ноги и направляясь к двери, словно прочитала в его мыслях просьбу поскорее уйти. Остановившись перед порогом, спиной к нему, Батери сжала дверную ручку так, что та жалобно, металлически застонала. – Это все я… Тяну до последнего, терпеть не могу это… А потом веду себя, как последняя дура. Прости меня. Джулиетт не успел ничего ответить – женщина распахнула дверь и скрылась в полумраке коридора, будто и не ожидала никаких слов на прощанье. Принц еще немного посидел на кровати, приходя в себя, а потом отправился за зловонной мазью. Надо сказать, ему не удалось воплотить свое намерение в жизнь – стоило достать мешочек из ящика, как в дверь снова что-то стукнуло, на этот раз глухо, совсем не напоминая просьбу о приглашении. Он замер, ожидая, что стук повторится, или дверь приоткроется и явит ему нового посетителя, но ничего не произошло. Однако, когда Джулиетт, переждав минуту, снова потянулся за мазью, за дверью стукнуло еще раз. Сейчас ему показалось, что стук немного дальше, чем за порогом его собственной комнаты – будто бы где-то в коридоре. Так, наверное, могла бы постукивать по полу трость, если бы идущий человек оступался в темноте. Джулиетт зажал плечо левой ладонью еще крепче, и, обойдя стол стороной, потянулся к ручке двери. В тот самый момент, когда он слегка толкнул ее, послышался первый неуверенный удар. Дверь, открывшись, легонько ударила человека за собой, но этого оказалось достаточно, чтобы тот упал. Джулиетт, извиняясь, наклонился и протянул правую руку, все еще сжимая ее плечо левой. Человек, лежащий на полу, что-то пробормотал, но скорее удивленно, нежели разозлено. Собственное падение, похоже, застало его врасплох. Когда сильные пальцы, металлически-ледяные на самых кончиках, схватились за его ладонь, Джулиетт обнаружил, что рука Энджела Д. сильно дрожит. Он помог мужчине подняться на ноги, все еще не отпуская своего плеча, и пропустил в комнату перед собой. Снова сидеть в темноте никакого желания не было, так что принц побыстрее нашарил на столе лампу, и, по-прежнему пользуясь только одной рукой, что составляло для него некоторое неудобство, попытался зажечь ее. Никаких спичек не требовалось, нужно было просто повернуть рычажок в нужную сторону, но без поддержки второй руки даже это составило из себя трудновыполнимую задачу. Энджел Д. заметил, с чем он мучается, отнял лампу и зажег ее. В мерцающем свете его лицо показалось еще более странным и нечеловеческим, чем раньше. Джулиетт вернул лампу на стол и повернулся к своему гостю. – Я вижу, у тебя небольшая проблема, – сказал мужчина своим странным голосом. Его взгляд на секунду уткнулся в потоки крови на теле принца, давно преодолевшие границы раны и почти добежавшие по боку до штанов, – Батарейка никогда не умела заметать за собой следы, – с горечью вздохнул он. – Но я могу тебе помочь. – Прекрасно, – Джулиетт пошевелил пальцами на липкой от крови коже, надеясь, что достаточно скоро сможет убрать их. – Но не бесплатно, – раздельно произнес Энджел Д. – Вам нужны деньги? – он попытался вспомнить, не найдется ли в карманах хотя бы пара золотых, но мужчина прерывал эти мысли, слегка, будто бы даже укоризненно, покачав головой. – Мне не нужно золото, милый принц. Мне нужно кое-что иное… – Энджел Д. протянул свою правую руку и легонько постучал холодными кончиками пальцев по ладони Джулиетта, прикрывающей рану. Ладонь, даже с тыльной стороны, окрасилась красным – кровь просачивалась между пальцами и стекала вниз, до запястья. – Вам тоже нужна моя кровь? – спросил Джулиетт, не скрывая недоверия в своем вопросе. Какая странная ночь… – Прямо в точку, милый принц, – даже прищелкнув языком от удовольствия, сказал Энджел Д. и улыбнулся. Улыбка на пересеченном шрамом лице выглядела немного более широкой, чем ей полагалось. А может, это просто было игрой теней и света – лампа на столе светила не слишком-то хорошо. – Я дам вам мою кровь, если вы, взамен, залечите мои раны, – сказал Джулиетт, стараясь не думать о том, что в его кровоточащий порез собирается впиться еще один рот. Мысли в панике твердили ему о том, что еще одной подобной процедуры он не переживет, а страх холодил где-то рядом с сердцем в ожидании боли, но все оказалось иначе, чем он представлял. – Немного, – поправил его хозяин таверны, словно серьезно полагал, что принц Картлоу действительно предлагает ему всю свою кровь. Джулиетт, слегка покраснев и чувствуя небольшую неловкость, подумал, что впредь следует тщательнее следить за словами – а то, не ровен час, какой-нибудь ночной посетитель решит выхлебать красноту из его вен полностью, посчитав необдуманные слова настоящим разрешением. Энджел Д., в любом случае, действовал цивилизованнее, нежели пятый Бриллиант: подойдя к столу, он навалился боком на него, чтобы устоять на своих ногах, поднял трость и открутил ее набалдашник, кажущийся отлитым из чистого золота от теплого лампового света. Изнутри трости мужчина вытащил длинный пустой шприц с острой иглой, такой тонкой, что она напоминала хоботок комара. Джулиетт, чуть отведя руку от раны, приблизился к хозяину постоялого двора. – Вы действительно поможете с моими ранами, когда закончите с этим? – спросил он, безнадежно раздумывая о том, что весь лечебный эффект мази Флейна, по крайней мере, для этого плеча, окончательно утрачен им за сегодняшнюю ночь. – Именно за этим я и здесь, – объявил Энджел Д., осторожно вводя кончик иглы над ладонью Джулиетта, все еще прижатой к плечу. Глаза цвета морской волны, почти серые из-за света масляной лампы, однако, блеснули так, что не осталось никаких сомнений в том, что на самом деле мужчина явился вовсе не за тем, чтобы вылечить принца Картлоу. Ему так же, как и посетительнице до того, была важна чужая кровь. Джулиетт выдержал всю процедуру, лишь единожды поморщившись от боли – в тот самый момент, когда игла выскользнула из раны, хотя в этом, на первый взгляд, не было ничего болезного или неприятного. – Это все? – спросил он, разглядывая шприц в руках Энджела Д. Нутро шприца теперь было полностью заполнено темно-красной кровью. Энджел Д. зачем-то посмотрел ее на просвет, а потом сунул заполненный шприц в трость, тут же, со щелчком, вернув набалдашник на место. После этого он пошарил по карманам своих штанов, через минуту поисков обнаружил небольшой стеклянный бутылек и вытащил его. Вздохнув, будто подобное должно было прийти ему в голову раньше, мужчина снова откупорил свою трость, немного потряс ее и извлек наружу толстый, пустой шприц, который немедленно наполнил из найденного бутылька. – Давайте скорее руку, – поторопил он, будто внезапно спохватился о времени. Джулиетт послушно протянул к нему ладонь. Энджел Д. что-то досадливо проворчал, и, потянувшись, воткнул иглу толстого шприца прямо в рану, туда, откуда совсем недавно брал кровь. Джулиетт дернулся от неожиданности, но мужчина, прислонив трость к ноге, успел схватиться за его предплечье свободной рукой, удержав на месте, и не отпускал до тех пор, пока жидкость, перекочевавшая из бутылька, полностью не влилась в рану принца. Здесь уж Джулиетт ничего не мог сделать с собой и отворачивался, стиснув зубы, чтобы невольно не вскрикнуть – целебная жидкость жгла, будто по венам, вместе с кровью, разливалась кислота. Свое предназначение она, однако, выполнила исправно. Когда Энджел Д. наконец вытащил иглу, рана на правом, истерзанном плече, уже перестала кровоточить и срослась больше, чем наполовину; на левом от пореза осталось лишь легкое, щекочущее покалывание на коже. – Спасибо, – искренне сказал Джулиетт, ощупывая свое зажившее левое плечо. – А как вы… сделали это? – Немного правильных растений в правильном растворе, – расплывчато ответил Энджел Д., и, снова починив свою трость, похромал к двери. – Было приятно свидеться с вами, милый принц. А теперь ложитесь-ка спать, а то утром, боюсь, усталость свалит вас. Джулиетт не посмел ослушаться его, тем более, что никакая боль больше не являлась ему помехой. Щелкнув рычажком, потушив лампу, он дошел до кровати и с удовольствием повалился на нее, ощутив, как сильно устал, лишь коснувшись подушки. Быстрее, чем к нему пришел вопрос, закрыл дверь комнаты Энджел Д. или нет, принц Картлоу провалился в сон. Его грубо выдернули в реальность, неделикатно потряхивая за зажившее плечо. Джулиетт, не открывая глаз, попробовал отмахнуться от очередного гостя, одной частью себя надеясь, что тот уйдет, а другой гадая, что же это за ночь такая, раз уж он стал так популярен сегодня. – Мне нужна твоя помощь, – быстро сказал в ухо голос одного из Бриллиантов – не открывая глаз и все еще не до конца проснувшись, цепляясь за царство сна из последних сил, Джулиетт не смог определить личность говорившего. – Сейчас… – пробормотал он, попутно пытаясь залезть головой под подушку. – Это что же, так срочно…? – Ну… – замялся его невидимый собеседник. – Ну, вообще-то, нет… Но я совсем не хочу идти в лес один… – Так не иди! – начиная раздражаться, ответил Джулиетт, не вылезая из-под одеяла, и, собственно говоря, и не собираясь. – Если это не срочно и тебе так требуется моя компания, давай пойдем завтрашней ночью! – Хорошо, – с сомнением произнес голос. – Это, наверное, действительно может подождать. Но завтра мы обязательно… – Да! Да! А теперь иди отсюда уже! – Джулиетт с силой прижал подушку к ушам и не услышал, что ответил его невидимый собеседник. Когда же, едва справляясь со звенящей головной болью, он все-таки вылез из своего укрытия и осмотрел комнату, в ней уже никого не оказалось. «Ушел», – с облегчением подумал Джулиетт, падая обратно на подушку. При мысли о том, что, если его последний посетитель не передумает, завтра ночью придется тащиться в лес, он снова испытал желание спрятаться где-нибудь. Еще больше ему, однако, хотелось спать, так что этому желанию Джулиетт, в конце концов, и поддался. До самого конца ночи его больше никто не побеспокоил. Под утро в дверь Джулиетта послышались тяжелые удары. Он уже не спал, каким-то образом умудрившись отдохнуть за тот кусочек ночи, что был ему предоставлен ранее, а потому был готов принять нового гостя. Пройдя до двери, принц открыл ее и секунду просто смотрел на своего посетителя. – Можно войти? – хрипло спросил Флейн. Он выглядел усталым и каким-то потрепанным, будто провел ночь где-то далеко от покоя и собственной кровати. Очки он, вероятно, оставил в своей комнате до своих ночных приключений, а потому сейчас заявился без них. Джулиетт отступил от порога, пропуская короля. Мужчина завалился внутрь, захлопнул за собой дверь, и почти сразу же едва не упал, устояв лишь потому, что ему удалось уцепиться за принца Картлоу – Флейн уткнулся лицом ему в грудь, крепко обняв руками за талию, и, кажется, ничуть не собирался отпускать, даже когда момент слабости, вроде бы, остался позади. Джулиетт удержал бы первого Бриллианта, но вес короля превышал его собственный, и ноги постепенно подгибались, не выдерживая такой нагрузки. Удержав себя от падения, мальчишка осторожно опустился на пол. Флейн, по-прежнему не думая отпускать его, сел рядом. – Прости, что так внезапно… – пробормотал он куда-то в рубашку принца. Джулиетт, кое-как устроившись на холодных и жестких досках пола, положил одну руку на спину мужчине, обнимая в ответ, а другой осторожно погладил его по голове. – Все в порядке. Кажется, ты сильно устал. Флейн ничего не ответил. Джулиетт продолжил гладить его по темным, растрепанным волосам, пахнущим ускользающими запахами леса и ночи. Через какое-то время принц Картлоу заметил, что король дрожит, словно холод сумел добраться до него даже в объятиях. – Что-то случилось? – спросил он, хотя первый Бриллиант явно не был расположен к разговору. – Случилось, случилось, – пробормотал Флейн. У Джулиетта возникло желание спросить, все ли в порядке с Аластором, но вряд ли проблемы короля Вейстленда были каким-то образом связаны с Кровавым Принцем. Отбросив все страхи за наследника Блоу, он подумал о Флейне. Что плохого могло произойти с ним в ночной темноте? Требовать пояснений Джулиетт, тем не менее, не стал, оставив все на усмотрение своего уставшего гостя. Флейн молчал еще довольно долго, прежде чем снова решил заговорить. – У меня… у меня есть один очень могущественный враг. Я не знаю, как мне справиться с ним. Боюсь, что просто не хватит силы. – Разве кто-то может оказаться сильнее первого Бриллианта? – с улыбкой спросил Джулиетт, не переставая гладить его. – Но ведь… – Флейн осекся. Через минуту он наконец оторвал голову от груди принца и посмотрел ему в лицо. – Как-то я об этом не думал… А ведь в самом деле. Даже если эта тварь пожирает нематериальное и саму ткань мирозданья, как оно может пожрать уничтожение? – Я уверен, ты справишься, – Джулиетт продолжил улыбаться ему. Флейн потянулся к его улыбке, не убирая с талии рук, не оставляя никакой возможности для побега. Джулиетт зажмурился, как в ожидании боли. – Тебе это неприятно? – спросил Флейн, оставшийся где-то за границей сомкнутых век. – Нет, – ответил Джулиетт, но глаз открывать не стал. – Просто… Ты уверен, что это необходимо? Я имею в виду… прямо сейчас…? – Наверное, я и правда поторопился, – Флейн отпустил его и отстранился на приемлемое расстояние. Джулиетт рискнул открыть глаза. Первый Бриллиант смущенно улыбнулся ему. – Думаю, ты хочешь узнать меня получше, – сказал он, улыбаясь еще шире, почти безнадежно. – Разумная мысль. «Я не хочу ничего знать о тебе, – подумал Джулиетт, но никак не показал этого внешне, – Мы должны закончить, пока эти чувства не стали для нас невыносимы. Ты же предлагаешь… Все начать…» Вслух принц Картлоу, неожиданно для себя, против принятого решения, ответил: – Нам обоим стоит узнать друг друга. Давай проведем побольше времени вместе. Флейн выглядел изумленным, словно ожидал, что его предложение близкого знакомства будет не принято. Джулиетт был удивлен ничуть не меньше него. Что заставило его изменить решению разума и высказать то, что никак не соответствовало рациональным мыслям? Сердце колотилось прерывисто, подчиняя себе дыхание, и светлый Бриллиант чувствовал себя очень странно. Ему не так уж редко случалось влюбляться, и он справедливо считал, что знает все о реакции своего тела на понравившихся людей. К Флейну, пожалуй, следовало применить какое-то другое правило – рядом с ним все ощущалось по-иному. Чем-то походило на то, что Джулиетт испытывал рядом с Аластором, но пугающе сильнее. Принц отвел взгляд, почувствовав, что почему-то краснеет. – Буду рад провести с тобой хоть всю жизнь до ее конца, – сказал Флейн, тоже немного смущенный, хотя уж у него-то точно был немалый опыт отношений. Но светлый Бриллиант действовал на него не так, как другие. – Для начала тебе следовало бы поспать… – пробормотал Джулиетт, усиленно не глядя на него. – В таком случае я снова использую самую приятную на свете подушку! – обрадовано сказал Флейн и опять обнял его, уткнувшись в рубашку так плотно, что сделалось совсем не видно лица. – Составишь мне компанию в предрассветном сне? – Я предпочел бы перебраться на кровать… – но король держал слишком крепко, чтобы от него можно было освободиться каким-то обычным способом. – Здесь холодно, – негромко объяснил Джулиетт, наклонившись к нему. – А я не хочу, чтобы мы замерзли. – Не думаю, что смогу замерзнуть, если ты будешь рядом со мной, – Флейн отпустил его, встал с пола и без всякого предупреждения легко подхватил Джулиетта на руки, – Но маленьким принцам и правда совсем не полагается спать на полу. Перенеся Джулиетта до кровати, Флейн усадил его в прежнее положение и снова уткнулся лицом ему в грудь. Джулиетт, никак не в силах сдержать умиленной улыбки, вернулся к мягкому поглаживанию королевской головы. Заснул Флейн не скоро, и сон у него вышел, надо сказать, беспокойный. Он постоянно ворочался, пытаясь подмять под себя светлого Бриллианта, но никак не мог найти положения, где бы неприятные сновидения наконец покинули разум. Джулиетт много раз думал о том, чтобы разбудить его, но отказывался от этой идеи, понимая, что никакого смысла в такой помощи не будет. Если короля мучают кошмары, то бессмысленно прогонять их сейчас: они вернуться завтра, или вечером, или уже через час. Избавиться от них можно было лишь одним способом – сразиться с мучительным страхом внутри, не убегая от него. Через несколько часов беспокойного метания по кровати Флейн наконец отпустил Джулиетта, легко схватив вместо него подложенную принцем Картлоу подушку, и дело, вроде бы, пошло легче. Попробуй-ка устроиться удобно, ни на миг не отпуская другого человека! Джулиетт не обманывался по поводу того, какая вещь является самой приятной подушкой на свете – несомненно, что-то гораздо более мягкое и менее живое, чем он сам. Найдя удачную позу, мужчина наконец замер. Джулиетт уже собрался покинуть комнату и спуститься вниз, чтобы позавтракать и увидеться с остальными, когда услышал, что Флейн что-то негромко бормочет сквозь зубы, вне всякого сомнения, не просыпаясь. – То, что может быть… должно… Принц Картлоу остановился перед дверью и вернулся к кровати. Разумеется, подслушивать разговоры спящих с самими собой – верх невежливости, но он отлично помнил наставление Аластора и должен был делать вид, что не знает ничего лишнего. Нужно расслабиться, выбросить из головы все знания и талантливо отыгрывать свою роль... Итак... стоит внимательно относиться ко всему странному, чтобы отыскать того, кого они ищут. И если он закрыл глаза на поведение Батери и Энджела Д., это вовсе не значит, что он бросил приглядываться ко всем остальным. Флейн уже выглядел необычайно подозрительно, если вспоминать его волшебную комнату, так что дополнительное наблюдение никак не было лишним. Словно чувствуя взгляд хозяина комнаты, первый Бриллиант завозился, стискивая отданную ему подушку. – То, что может быть… – …расколото, – вполголоса, боясь разбудить его, подсказал Джулиетт. Он обнаружил, что беспокойные пальцы снова терзают одежду, а ноги нетерпеливо подергиваются, не желая оставаться на одном месте, но волнение не могло помешать ему проверить. -…расколото, должно… – продолжил Флейн, воспользовавшись его подсказкой. Но это все еще могло быть совпадением. Кто знает, какие силы способны заставить короля Вейстленда вспомнить часть девиза подчиненных Повелителя? Неизвестно ведь, какие сны ему снились. Может, он тоже охотился за этим предателем среди Бриллиантов, за типом, который знал слишком много? Но как проверить точно? Прежде, чем Джулиетт успел подыскать хоть один вариант, Флейн вздрогнул, уткнулся лицом в подушку и замолчал, словно вдруг осознал, что может наболтать лишнего. Принц Картлоу ждал еще какое-то время, не скажет ли его гость чего-нибудь важного, но тот, будто бы сказал все, что раньше тревожило его, наконец уснул спокойно и больше не открывал рта. Чувствуя облегчение сильнее, чем что-либо еще, Джулиетт покинул комнату, плотно закрыв за собой дверь, чтобы первого Бриллианта больше никто не побеспокоил. За кухонным столом уже было занято два места: Сара размешивала в треснутой чашке какой-то отвар, а напротив нее сидел Лоурейт, встрепанный, с запавшими глазами, никак не похожий на будущего правителя. Джулиетт поприветствовал обоих от двери, но на его приветствие никто не ответил. Сара лишь бросила сумрачный взгляд на него, а после на кипятильник, словно раздумывала, хватит ли вскипяченной воды еще одному посетителю кухни. Принц Данталии его даже не заметил. Джулиетт выдвинул стул, чтобы оказаться между ними, и сел, пытаясь разрядить напряженную атмосферу улыбкой. – Чудесное утро, – миролюбиво сказал он. Сара уронила чашку на стол. Чашка, к счастью, приземлилась вполне удачно, не опрокинувшись. Отвар внутри с громким плеском ударил о внутренние стенки, но сумел вытолкнуть наружу лишь несколько капель – жидкости осталось на самом дне. – Чудесное, – агрессивно сказала Сара. – Ну да, – ответил Лоурейт, ни на кого не глядя. Сара подняла чашку со стола и поболтала отвар, словно за пять секунд спокойствия он успел каким-то образом застояться. Пить она, тем не менее, не спешила. Не найдя в четвертом Бриллианте никакого сопротивления – тот смотрел куда-то на стол и никак не мог заметить ее угрожающий взгляд, – она обратилась к посетителю: – Что же привело к нам прекрасного принца Картлоу? – Я пришел немного разбавить пустоту в желудке, – дружелюбно ответил Джулиетт. Пока Сара терзала глазами безответного Лоурейта, он сам уже успел подняться, взять себе кружку из посудного шкафа, насыпать туда ложечку кофе из оставшейся на столе банки и вылить остатки воды из кипятильника. Стоя спиной к Саре, но все равно отлично чувствуя ее взгляд, Джулиетт наполнил кипятильник новой порцией холодной воды и щелкнул кнопкой. Не поворачиваясь, он заметил: – А вы здесь разве не за этим? – Ммм, – неопределенно ответил Лоурейт, так, словно во рту у него находилось что-то, мешающее говорить. Как оказалось, к тому времени, как Джулиетт вернулся со своей чашкой за стол, четвертый Бриллиант взялся задумчиво жевать тонкую прядь своих выкрашенных в жемчужный цвет волос. – Я здесь по делу, – ответила Сара, снова грохая чашкой по столешнице, на этот раз целенаправленно. – Действительно? – заинтересованно спросил Джулиетт, усаживаясь на место и слегка отпивая своего свежезаваренного кофе. – Да, – девушка бросила уничтожающий взгляд на Лоурейта, продолжающего меланхолично пожевывать свои волосы. – Меня вызвал этот, потому что он, видите ли, хочет что-то со мной обсудить, – она явно уже выслушала просьбу четвертого Бриллианта и без раздумий ее отвергла. Тот, однако, продолжал оставаться на кухне и злить своим бесполезным присутствием. – Чего же хочет его высочество? – спросил Джулиетт, поглядывая на Лоурейта с легкой улыбкой. Парень, заметив его взгляд, нахмурился, хотя все выражение лица принца Картлоу говорило о том, что сейчас они на одной стороне. – Он просил… – возмущенно начала Сара. – Я просил отпустить меня, потому что толку от моего присутствия будет совсем немного, – перебил ее Лоурейт. – Но нам важен каждый, – поспорил с ним Джулиетт, не скрывая своего удивления от такой странной просьбы, – И ты далеко не самый слабый из Бриллиантов. Почему ты считаешь, что не сможешь помочь? – Я очень мало тренировал свою Бриллиантовую силу, – Лоурейт перевел взгляд с Сары на него. Темно-зеленые глаза не выражали практически никакого чувства. Не похоже, чтобы принца задевало признание своей собственной слабости, – Я не знаю, как ей и пользоваться-то толком… – Я могу тебя научить, – с готовностью сказал Джулиетт, видя проблему не в плохой подготовке четвертого Бриллианта, а в том, что он, кажется, никак не хотел исправлять положение. – Не надо, – поморщившись, сказал Лоурейт, – Это слишком больно. Джулиетт переглянулся с Сарой, но она была неспособна оказать ему поддержку. Передернув плечами, она все-таки отпила из своей чашки, отчего ее лицо перекосило ничуть не меньше, чем у принца Данталии, упомянувшего о возможной боли. – Тогда оставайся просто так, – предложил Джулиетт, снова подкупая своей улыбкой, – В качестве поддержки. Я уверен, при необходимости мы сможем справиться и с неполным составом. Но ведь в пророчестве ясно сказано, что нужно все семь… А о роли каждого из них – ни слова, – он скрыл улыбку за своей чашкой. – Вот-вот! – воскликнула Сара, ткнув пальцем в Лоурейта, – А он свалить хочет! В такой-то момент! Ты нам банально нужен для соблюдения всех условий! – Я понимаю, почему ты боишься боли, – улыбка сама собой выцвела и померкла, а кофе внезапно показался неприятно горьким, но Джулиетт заставил себя сделать очередной глоток, – Но если не пройти через это, ничего не достигнешь. – Давай, я сам решу, через что мне проходить, а через что – нет, – сквозь зубы сказал Лоурейт, явно не имея никакого настроения к сотрудничеству такого рода. – Ладно, никакой боли, – Джулиетт поставил свою чашку с кофе на стол, не в силах больше пить его. – Но тогда ты должен просто составить нам компанию. – Думаешь, я захочу? – негромко спросил четвертый Бриллиант. – Это уже только тебе решать, – с вернувшейся улыбкой ответил принц Картлоу. Какое-то время никто ничего не говорил, предоставляя тишине заполнить оставшееся пространство. Джулиетт делал вид, что кофе все еще его интересует, Сара без энтузиазма смотрела в свою чашку, как-то сонно поникнув, а Лоурейт принялся с удвоенной силой жевать подвернувшуюся прядь своих волос. – Ну, – через десять минут сказал Джулиетт, поднимая взгляд от остывшего кофе, слишком горького и холодного, чтобы нашлись хоть какие-нибудь силы его пить, – Кажется, мы очень продуктивно поговорили. Я рад, что… встретил вас здесь. Мне нравится быть с вами одной командой. Никто ничего не ответил, очевидно, полагая это излишним, и светлый Бриллиант неловко поднялся из-за стола. – Думаю, я оставлю вас… за размышлениями, – после этого он поспешил уйти, случайно захватив чашку с собой. Джулиетт обнаружил ее своих руках лишь на втором этаже, но предпочел не возвращаться к оставленной им компании. Да, посидели они здорово… Но на сегодня, пожалуй, хватит. Проснувшись еще до рассвета, по ощущениям, всего через час после своего возвращения в комнату, Аластор сонно сполз с кровати на пол. Он не мог сказать, что именно помешало ему спокойно спать и дальше – холод, непонятно как пробравшийся под одеяло, или неясные тени кошмаров, маячащие где-то на границах сознания, обещающие стать материальными, если принц что-нибудь не предпримет. Зевая чаще, чем делая выдохи и вдохи, Аластор сделал единственное, что пришло в голову – приполз в комнату Рэймонда и ощутимо потеснил мужчину на кровати. – Подвинься-ка, – сонно сказал наследник Блоу, ворочаясь с такой непринужденностью, словно пришел на свое законное место, – Это моя кровать. – М, – ответил Рэймонд, не просыпаясь, – Только не сворачивай направо… – Что? Заткнись, – Аластор ткнул его в бок локтем и почти сразу же провалился в сон. Аластор проснулся к полудню и обнаружил отсутствие Рэймонда в кровати – вполне предсказуемо, учитывая то, что третьему Бриллианту повезло провести в ней всю ночь и день до того. Наследник Блоу потянулся, радуясь своему одиночеству, позволяющему занимать абсолютно всю кровать, и еще немного полежал, прежде чем утвердился в неприятной мысли о том, что пора вставать. Он мог бы поспать еще немного, сославшись на усталость после своего излечения, но Посвящение приближалось, и каждый день был на счету. А раз каждый день – то и каждый час тоже. Сев, задерживая момент неизбежного признания того, что со сном покончено, Аластор немного подождал, пока туман в голове разойдется, и только после этого встал полноценно. Прошедшая ночь утомила его не своими событиями – в конце концов, он больше всего просто сидел и слушал, – а силовыми упражнениями: сначала отодвигание дерева, потом путешествие с Кентом до дома и обратно… Нет, ему точно не стоит записывать себе в хобби таскание чужих тяжеленных туш. Аластор спустился на первый этаж, перед этим потратив порядочное количество времени, облазив весь гардероб в комнате Рэймонда в попытках найти замену своей рубашке. Замена вскоре нашлась, более-менее подходящая по длине и размеру, с немалым количеством карманов, и принц поскорее переоделся, не забыв переправить в новую одежду и гномика с пером. В процессе этого он снова наткнулся на таблетки Лоурейта, но разыскивать принца Данталии пока что не было никакого желания. Вот если они встретятся, а так… Найдутся и более важные дела. Рэймонд отыскался внизу, один за кухонным столом. Вид у него был возмутительно свежий, словно лечение Сары наконец принесло результат, а сон довершил все дело. Выглядел темный Бриллиант даже лучше, чем до применения на нем эльфийской магии. Чувствуя себя оскорбленным до глубины души, потому что он сам не получил подобного эффекта, Аластор вытащил из-за стола один из стульев и пристроил его поближе к Рэймонду, проигнорировав присутствие неудобного табурета, на котором ему случалось сидеть раньше. Усевшись вплотную к мужчине, так, что их ноги соприкасались, а локти было невозможно разместить на столе, если не потолкаться друг с другом, принц изобразил радостную улыбку. – Я так рад, что ты снова в порядке! – сказал он, заслужив от Рэймонда взгляд, полный невысказанных опасений. – Я так рад! – продолжил Аластор, и, внимательно взглянув в сторону пустующего дверного прохода, напротив которого они как раз и сидели, положил руку на колено третьему Бриллианту. Он не собирался его домогаться – никакого настроения не было, но для тайных переговоров пространство под столом являлось наиболее подходящим. Наследник Блоу, дождавшись, чтобы Рэймонд взглянул на его ладонь, сделал ей несколько резких движений, оставляя понятное им одним сообщение: «Мне нужна твоя помощь». – А я-то как рад, что со мной все в порядке! – сказал Рэймонд с натянутым смешком, в то же время слегка кивая в ответ на жесты Аластора. Наследник Блоу продолжил: «Я нашел подвал. Давай пойдем туда вместе». Рэймонд, не задумываясь, кивнул. Аластор хотел сказать «давай найдем проход туда и обследуем его вместе», но ему не так часто приходилось прибегать к знаковому шифру, чтобы он помнил особенно сложные обороты. Кровавый Принц уже успел напрочь позабыть, как обозначаются некоторые слова. Оставалось лишь надеяться, что третий Бриллиант помнит больше, и понимает все, о чем Аластор просит его, а не кивает, словно болванчик, имея лишь отдаленное понятие о высказанной просьбе. Впрочем, согласие есть согласие. Аластор поднялся из-за стола, заварил себе кофе, и прошелся по кухне, разглядывая разделочный стол, посудный шкаф и пол, пытаясь обнаружить какие-нибудь свидетельства хода на подземный этаж. Люк должен был располагаться где-то на первом этаже, в худшем случае – во дворе, скрытый под слоем земли и травы так, что его уже невозможно обнаружить. Но если бывший хозяин особняка спрятал проход в доме, Аластор был уверен, что найдет его. Рэймонд не спешил покидать стол, потому что никакого сигнала к этому не было, да и он еще не закончил завтракать. Кусок хлеба, прикрытый неровно отрезанным мясным ломтем, был пару раз укушен, но от бутерброда все равно осталось больше половины. Аластор прошел до двери кухни, не выпуская кружки из рук, и напоследок, перед тем, как отправиться исследовать зал, бросил строгий взгляд сначала на хлеб с мясом, а потом на Рэймонда. – Я сделаю тебе такой же, – сразу же сказал третий Бриллиант, легко растолковав просьбу наследника Блоу. Аластор, качнув кружкой вверх-вниз в качестве одобряющего жеста, вышел из кухни, оправившись разглядывать пол и стены первого этажа. В его прогулке, даже если бы поиски не увенчались успехом, был смысл – кофе остывал от быстрых шагов. Наследник Блоу обошел холл по кругу, подмечая на деревянных стенах едва заметные следы светлых обоев, на полу – темные пятна от мебели, раньше стоявшей в холле, а по углам – скопления пыли. Помнится, кто-то должен был здесь недавно прибираться… Ну да чего можно ожидать от двух подозреваемых и одной эльфийки… Кофе успел остыть настолько, что его уже можно было без опасений пить, но Аластор не сумел обнаружить ничего интересного. Имелась у него, впрочем, одна догадка… Опустошив половину кружки, дойдя до более горячей половины кофе, поджидающей на самом дне, наследник Блоу подошел к лестнице. Он осмотрел уже все в холле, а значит, если где-то и должен был располагаться люк, то только здесь. Его предположение оказалось правильным – ему даже удалось увидеть краешек люка, прежде чем позади раздался глубокий, вгоняющий в бешенство своей невозмутимостью, голос: – Что вам понадобилось около моего ложа, мой милый принц? Аластор обернулся к Энджелу Д., возникшему у него за спиной. Он даже не слышал перестука трости, будто мужчина сумел каким-то образом сделать свои передвижения беззвучными. Впрочем, внезапного появления было недостаточно, чтобы сбить с толку наследника Блоу. – Доброе утро, дорогой друг, – ответил Аластор, копируя манеру общения хозяина таверны. Энджел Д. с улыбкой склонил голову на бок, показывая, что слушает его. Наследник Блоу продолжил: – Дело в том, что ваше «ложе» располагается как раз на той части пола, что заинтересовал меня, – на всякий случай Аластор взглянул на лестницу, проверяя наличие нежелательных свидетелей, и, не обнаружив таковых, продолжал: – Вы охраняете вход на подземный этаж дома, не так ли? – О, что вы! Как это – охраняю? – Энджел Д., несмотря на свой изумленный тон, выглядел явно довольным. Наследник Блоу сделал вид, что верит его представлению, и поспешил подыграть: – Ах, ну простите меня, я не хотел вас ни в чем обвинять! – он непринужденно рассмеялся, надо сказать, достаточно натурально, – В таком случае никакой проблемы нет! Вы же пропустите меня и моего друга в подвал? Энджел Д. задумчиво вздохнул. – Не знаю, мой милый принц, даже не знаю… А зачем вам понадобилось туда? – О, это сущий пустяк, дорогой мой друг! Сущий пустяк! Дело в том, что вечером, возвращаясь домой, я слышал странные стуки откуда-то из-под дома, и вот сейчас я хочу проверить, что это было. Ведь в случае чего мы все, или, не допусти боги, вы! – можете пострадать, – Аластор говорил убедительно, увлеченный своей собственной выдумкой, но все равно не поверил, когда Энджел Д. слегка побледнел и сделал шаг назад, стукнув по полу тростью. – Стуки…? – пробормотал он, выглядя явно обеспокоенным, – Но я думал… – О, не волнуйтесь, мой дорогой Энджел Д! Мы истребим всех мерзких тварей, тех, что в ином случае угрожают нарушить ваш покой! – Аластор тряхнул своей кружкой с кофе, поселив небольшую лужицу на полу, рядом со своим сапогом, но его собеседник этого, кажется, не заметил. – Но… милый принц… это ведь… – мужчина перебросил трость из правой руки в левую и потер лоб железными кончиками пальцев с таким видом, словно у него внезапно разболелась голова. Ложь наследника Блоу об доносящихся из подвала звуках, кажется, изрядно напугала его. – Нет-нет! – перебил его Аластор, не позволив закончить. – Это все так неважно! Со мной ведь отправляется Рэймонд, а он – третий Бриллиант, владеющий силой самой тьмы, да и, к тому же, бессмертный. Не думаю, что нам с вами стоит чего-либо бояться с таким непобедимым защитником! – Вероятно… – Энджел Д. прекратил потирать лоб и прямо взглянул в фиалковые глаза Кровавого Принца, – Вероятно, Бриллианты в безопасности, – неохотно признал он, – Хотя я более, чем уверен… – Так значит, мы можем пройти? – снова перебил наследник Блоу, пользуясь замешательством мужчины перед собой. – Да… разумеется… Но будьте осторожны, прошу вас… – Энджел Д. отступил в сторону, и Аластор сразу же заметил Рэймонда, оживленно машущего новым бутербродом из кухни. Не находя времени на еду, хотя желудок и не одобрял такого подхода, он жестом поманил третьего Бриллианта к себе. Следовало пробраться в подвал, пока Энджел Д. не опомнился и не передумал пускать их туда. Изнутри, если понадобиться, будет куда проще сделать проход наружу, чтобы перестать зависеть от воли хозяина постоялого двора, но для этого следовало совершить хотя бы одну вылазку через официальный ход. – Помоги-ка нашему другу отодвинуть свое гнездышко с люка, – приказал Аластор, когда Рэймонд подошел к ним. Энджела Д. отчего-то передернуло от слова «гнездышко», но он никак не стал возражать идее сместить свою лежанку с ее места. Рэймонд, притащивший с собой из кухни сделанный бутерброд, всучил его наследнику Блоу и отошел к куче одеял. Пользы от Энджела Д. было мало, так что он предпочел топтаться в стороне, то и дело перебрасывая трость из руки в руку, выдавая явное волнение. Аластор жевал бутерброд, поставив кружку на лестничную ступеньку, и наблюдал за тем, как из-под горы оттаскиваемых одеял постепенно появляется широкий квадрат люка, прикрывающий проход на подземный этаж. Принц успел доесть и облизать кончики пальцев, освобождая их от мясного вкуса, когда Рэймонд наконец закончил со своей работой, и люк оказался полностью открыт. Аластор обтер ладони об свою рубашку, не такую уж и новую, если подумать, и сунул правую руку в карман к гному. Тот лениво покусал его пальцы и, кажется, уснул. Да, хорошо быть гномом. Сиди себе в кармане и не знай никаких бед, лишь иногда напоминай о себе, чтобы тебя покормили, да временами показывай дорогу… Наследник Блоу допил кофе и вернул пустую кружку на ступеньку. Кому нужно, тот потом заберет. Энджел Д. отошел к своим матрасам, не приближаясь к закрытому люку, оставляя эту честь для черного Бриллианта и принца. Аластор приблизился к четко очерченному квадрату в полу, просунул пальцы в углубление, внутри которого отыскалась ручка, и потянул за нее, напрягая все силы. Надо сказать, люк поднимался очень тяжело. Его, похоже, годами не сдвигали с места, так что потребовалась и помощь Рэймонда, вовремя подсунувшего ладони под приподнявшиеся края люка, чтобы подтолкнуть наверх, когда деревянная крышка, кажется, намертво заела, прервав свой подъем. Вдвоем с Рэймондом, не без помощи пары темных щупалец, услужливо протянувшихся из обнаженной подвальной темноты, Аластору удалось вытащить упрямую крышку с ее места и открыть проход вниз. После этого он потратил какое-то время, пытаясь отдышаться, едва находя в себе силы, чтобы наблюдать за лестницей, по которой, к их удаче, еще никто не спускался. Отдышавшись, Аластор повернулся к черному Бриллианту, проверяя состояние своего напарника. К мстительному удовольствию Кровавого Принца, Рэймонд уже не выглядел таким бодрым и свежим, как недавно, за столом. Теперь они, по крайней мере, оба чувствовали себя не лучшим образом. – Я пойду вниз, – делая перерывы после каждой фразы, сказал Рэймонд, – А ты… жди здесь, пока я не позову. – О, я не рвусь в первооткрыватели, – улыбнулся наследник Блоу, не имея никакого желания спускаться в темноту первым. Энджел Д. на них не смотрел, спрятавшись за своими перетащеными и беспорядочно сваленными на пол одеялами, словно его пугала одна мысль о том, чтобы заглянуть в пасть темной бездне, которую они открыли. Аластор, воспользовавшись этим, вытащил из кармана рубашки длинное, основательно помятое белое перо, найденное им вчера во дворе, и протянул его Рэймонду. Третий Бриллиант, не требуя никаких объяснений, забрал его. Думал сначала сунуть в карман, не разбираясь, зачем оно нужно, но Аластор ткнул сначала в перо, а потом в темноту, так что мужчина передумал прятать преподнесенный ему подарок. Вниз вела деревянная лестница, настолько скрипящая и старая, что пользоваться ей было совершенно небезопасно. Рэймонд предпочел построить свои собственные ступени из темноты и принялся спускаться, держа перед собой перо. Оно, стоило окунуть его во мглу, немедленно засияло, развеивая окружающий мрак, и вскоре осталось единственным, что напоминало о Бриллианте, когда он спустился так низко, что его перестало быть видно. Аластор заглядывал вниз, опасно наклонившись над краем люка, и нетерпеливо ждал, пока Рэймонд не достигнет пола подземного этажа. Он, однако, находился глубже, чем казалось, так что огонек пера уменьшился до едва видимого, прежде чем прекратил терять в росте и на какое-то время замер неподвижно. – Я найду какую-нибудь лампу! – крикнул Рэймонд снизу. Аластор не стал отвечать, не найдя в этом никакой необходимости. На поиски какого-нибудь действующего светильника черному Бриллианту потребовалось вдвое больше времени, чем он потратил на спуск. Он шуршал, стучал и гремел чем-то внизу, отыскивая работающую лампу, а Аластору приходилось испытывать на прочность свое терпение и просто ждать. С минуты на минуту Энджел Д. мог бы опомниться и запретить им лазить в подвале; с минуты на минуту сверху могли пожаловать незваные гости. Если уж один из подозреваемых знал о подвале, не стоило доверять эту информацию и всем остальным, иначе во всей затее может не быть никакого смысла. Наконец, тогда, когда Аластор, утомленный ожиданием до предела, уже сам собирался спуститься в подвал, внизу что-то едва слышно щелкнуло, и вскоре Рэймонд, вернувшийся в видимую зону, принес с собой не только ореол белого света вокруг пера, но и яркую масляную лампу, легко осветившую его лицо и несколько окружающих предметов. – Есть там кто живой, кроме тебя? – крикнул наследник Блоу. Лично он никогда не слышал никакого звука из подвала, но, вглядываясь в беспросветную тьму, начинаешь верить во всякое. А сам Аластор, в отличие от черного Бриллианта, вовсе не был бессмертным. – Думаю, здесь где-то должно быть что-то вроде центрального освещения, – сказал Рэймонд, поводя по сторонам зажженной лампой. Несколько щупалец темноты, боязливо подергиваясь от близкого присутствия света, подхватили лампу и подняли ее повыше. Аластор, рискуя полететь вниз, наклонился над краем люка так, что смог увидеть подвальный потолок из своего положения. На нем действительно обнаружилось что-то вроде системы освещения – громадная люстра раскинулась в центре, протянув по сторонам от себя множество ответвлений, напоминая огромного распластанного по потолку паука. Она зажигалась просто – щупальца темноты справились с этим, подкрутив один из рычажков самой главной лампы – от нее пламя быстро разбежалось по дополнительным источникам, через несколько мгновений залив светом весь подвал. Темнота, оказывающая поддержку Рэймонду, поспешно свернулась и спряталась, оставив в распоряжение Аластору лишь скрипящую настоящую лестницу, но он особенно не расстроился из-за этого. Крикнув темному Бриллианту, что спускается, Аластор поскорее забрался в люк и успел преодолеть больше половины ступенек, прежде чем старое дерево не выдержало и с громким треском обрушило всю конструкцию. Рэймонд, ожидающий этого, успел подхватить Аластора на руки и принять на себя большую часть ударов от падающих сверху деревянных щепок. Аластор дождался, пока остатки лестницы все окажутся на полу и перестанут представлять опасность, не слезая с рук Рэймонда. Когда все осталось позади, он спрыгнул на пол и сделал несколько шагов, прежде чем остановился, не доходя до середины комнаты. Не может быть никаких сомнений. Хотя это определенно внушало тревогу… Посреди зала, доходя краями до самых стен, чем-то темно-красным был выведен большой круг. Внутри него располагался причудливый узор линий, который Аластор уже видел раньше. Минувшей ночью. Но как эта штука могла оказаться здесь, и тем более видимой, не приходило к нему в голову. Подвал по всем признаком был запечатан. Об этом в первую очередь свидетельствовал воздух, тяжелый, застоявшийся, пахнущий пылью. Аластор осмотрелся, но не увидел в стене или потолке ни одного запасного хода. Как тот, кто оставил рисунок на полу, пробрался сюда? Возможно, конечно, это случилось еще до того, как заговорщики избрали дом своим штабом – несколько недель назад, к примеру, но даже такое предположение не переставало тревожить. На круге было слишком мало пыли, чтобы предположить его давнее нанесение. – Что это? – спросил Рэймонд, заметив, куда направлен взгляд наследника Блоу. – Не знаю, – огрызнулся Аластор, раздумывая о том, не стоит ли им обратиться за помощью к Энджелу Д. или кому-нибудь из эльфов. Впрочем, он не думал, что такие штуки оставляли эльфы… Но назначение рисунка волновало Кровавого Принца больше, чем его возможный владелец. Быть может, твари достаточно один раз сделать его, и она не появляется вновь на выбранном месте? Или она посещает его регулярно? Подвергнут ли они себя опасности, если решат ничего не делать? Явится ли существо к своей печати? У него не было ответов на все эти вопросы, но Аластор, тем не менее, медлил с тем, чтобы, возможно, получить их. Ему нужен был этот подвал. Если бы здесь водился кто-нибудь опасный, суматоха по его устранению наверняка привлекла бы внимание всех Бриллиантов, или, того хуже, наследнику Блоу просто запретили бы сюда спускаться. Конечно, он не хотел подвергать себя опасности, но они рисковали потерять весь мир, если бы вовремя не отыскали проклятого эльфа. А единственный, пока что, способ его отыскивания – таблетки. – Ты будешь ходить со мной сюда каждый раз, как мне придется спускаться, – распорядился Аластор, переведя взгляд на Рэймонда. Тот, немного помедлив, кивнул. – А зачем нам может понадобиться спускаться сюда снова? – осторожно спросил он, понимая, что принц сейчас не в настроении что-либо объяснять. Аластор кивнул на люк в потолке и показал руками: «Мне нужны новые таблетки. Единственное место, где я могу готовить их – здесь. Это очень важно. Подробности расскажу позже». – А, чтобы привести весь дом в порядок! – сказал Рэймонд, нарочито громко, чтобы его было слышно даже с первого этажа. – И как это я раньше не догадался! Правильно, нам ведь жить здесь! Аластор признательно улыбнулся ему и обошел печать по кругу, не заступая в нее. Позже надо будет накрыть рисунок чем-нибудь, чтобы случайные посетители подвала, если такие вдруг найдутся, не напугались и не запретили ему ходить сюда. Но это все после. Сначала следовало оценить будущее место работы. Подземный этаж был просто идеален для приготовления таблеток – широкие столы, поросшие пылью, давно отодвинули к стенам, но они выглядели достаточно крепкими, невзирая на свою старость. Кроме этого интерес вызывали еще и ящики под ними, внутри которых Аластор отыскал нечто такое, отчего ему немедленно захотелось заняться процессом смешивания ингредиентов – множество ступок, пестиков, колб, реторт, миниатюрных горелок, ложечек для взятия проб, шприцов и даже несколько старомодных котелков для длительной варки какого-либо отвара. Надо сказать, похожий набор был у наследника Блоу в замке, но он и не думал, что встретит подобный подарок судьбы здесь. Даже Рэймонд, ничего не понимающий в предстоящем, смотрел на содержимое ящиков с интересом. – Похоже, прежний владелец особняка не только вызывал демонов, но еще и варил зелья, – сказал черный Бриллиант. Аластор усмехнулся и почти сразу же сморщил нос, чтобы не чихнуть от рассеянного повсюду запаха пыли. Рэймонд, очевидно, не больше него знал о начертанном на полу символе. – Демонов, Рэй? – спросил Аластор, почти с сожалением задвигая ящики стола, понимая, что пока что их содержимое ему не понадобится. – А по-твоему, это выглядит частью ритуала по призыву сахарных фей? – Рэймонд передернул плечами и, нахмурившись, оглянулся на круг за их спинами, – Словно нарисован кровью… – Скорее всего, так и есть, – согласился наследник Блоу, особенно не слушая его. Крови он за свою жизнь навидался столько, что какие-то там засохшие узоры из нее его не пугали. Пока Рэймонд оглядывался на круг, Аластор нашел кое-что еще более интересное – запертый ящик, легко открывшийся от услужливой темной спицы, образованной третьим Бриллиантом сразу же, как тот заметил безнадежные попытки Аластора открыть встреченный тайник. В запертом ящике нашлось множество тетрадей, исписанных мелким, неразборчивым почерком. Еще больше их прочтение затрудняло то, что язык написания оказался незнакомым. Аластор убедился в этом, полистав одну из тетрадей. Не понять, то ли шифр, то ли иностранный. Но все интереснее и интереснее. Особенно не расстроившись из-за того, что тетради не пожелали открывать ему свои тайны, наследник Блоу вернул их обратно в ящик, задвинул его и отправился обследовать подвал дальше. Ничего таинственного больше не нашлось, разве что в углу притаился большой деревянный шкаф с потемневшими от пыли стеклянными дверцами. Стоило протереть их, и показалось множество книг, без сомнения, тяжелых и старых. Аластор не стал вытаскивать ни одну из них, ограничившись едва видимыми названиями. Положительно, иностранный. Пробежавшись глазами по корешкам, он убедился в том, что надписи на них сделаны на разных языках. Похоже, они гостили в доме очень занятного человека. – Ну и местечко, – выразил их общую мысль Рэймонд, когда Аластор повернулся к нему, прекратив разглядывать шкаф. – Уборка предстоит немалая, – сказал наследник Блоу, направляя мысли в более практичное русло. Кто бы ни владел подвалом раньше, теперь его личность не имела значения и представляла интерес лишь для любопытных. Не важно, кто жил здесь до них. Теперь этот подвал должен был стать частью королевства Аластора Блоу. – Уборка… – протянул Рэймонд, задумчиво поглядывая в квадрат люка над ними, тусклый в сравнении с сияющей люстрой наверху. – Мы могли бы приглушить свет и воспользоваться твоей Бриллиантовой силой, – подсказал Кровавый Принц, пытаясь на глаз рассчитать размеры ковра, способного скрыть от них неприятное зрелище узорчатого круга под ногами. В идеале его, конечно же, следовало отмыть, но это оказалось бы слишком хлопотным делом. К счастью для Рэймонда, чистка подвала откладывалась на неопределенный срок – до тех пор, пока не станет безопасно снова спуститься сюда. Скорее всего, в середине ночи, когда все порядочные люди уже улягутся спать, а все непорядочные нелюди отправятся на прогулку, избавив дом от своего присутствия. Третий Бриллиант таким раскладом остался доволен. Подняв Аластора до верха с помощью темновой лестницы, он выбрался на первый этаж и сам, напоследок потушив в подвале свет. Вместе они закрыли люк и подвинули лежанку Энджела Д. на место. – Что вы нашли там? – взволнованно спросил хозяин постоялого двора, глядя на них с нескрываемым облегчением, словно ожидал, что незадачливые исследователи отыщут в подземной комнате свою смерть. – Да ничего особенного, – отмахнулся от него Аластор, – Просто кучу пыли и все. – И ничего подозрительного? – с нажимом спросил Энджел Д., словно у него были все основания предполагать, что внизу находиться нечто гораздо более занятное, нежели «куча пыли». – Что именно, например? – с усмешкой уточнил принц, и предсказуемо не получил внятного ответа. – Например, что-нибудь, – сказал Энджел Д., хотя, вроде бы, и сам понимал, насколько нелепо и глупо это звучит. – «Что-нибудь» там точно не было, – утешил его Аластор, едва сдерживая желание рассмеяться. Если хозяин таверны хотел получить конкретный ответ, до этого ему следовало задать точно такой же вопрос. Они не успели закончить свою словесную дуэль, потому что сверху послышались шаги, уведомляющие о новом посетителе гостиной, и спустилась Батери. Аластор толкнул Рэймонда локтем в бок, проходя мимо, напоминая о том, что все произошедшее с ними в недрах дома должно оставаться тайной, и поспешил по лестнице наверх. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы разбудить всех, но в коридоре наследник Блоу не повстречал никого лишнего. Сара и Лоурейт возвратились в операционную, куда девушка снова привела четвертого Бриллианта, чтобы не спускать с него глаз, а Джулиетт составил компанию спящему Флейну в своей комнате, все-таки допив холодный горький кофе, что не помешало мальчишке задремать, ожидая пробуждения короля. Всего этого Аластор, разумеется, не знал, но в этот момент его не заботили дела Бриллиантов и Сары. Был кое-кто гораздо более важный. Мэтт все еще лежал в постели, но ему стало намного лучше с того момента, как наследник Блоу последний раз видел его: лицо больше не бледнело, мужчина уже мог спокойно сесть и улыбался совершенно искренне. Какая-то слабость еще, несомненно, осталась, но она не обещала мучить главаря мятежников слишком долго. Аластор зашел в комнату, перед этим учтиво постучавшись, и затворил дверь за собой, как только воспользовался разрешением переступить порог. Мэтт сидел на кровати, повернув голову в сторону окна, с удовольствием ловя на лице блики света обоих солнц, но бросил это занятие сразу же, как вошел наследник Блоу. – Доброе утро, Аластор, – с улыбкой поздоровался он. Аластор прошел до стула и уселся, не говоря никакого приветствия. Это им, пожалуй, и следовало прояснить. Сплетя пальцы, он сжал их так сильно, что на мгновение онемели костяшки, а потом прямо взглянул на главаря мятежников. – Как дела с нашими отношениями, Мэтт? – непринужденно спросил он, будто интересовался самочувствием посещаемого им эльфа. – Дела с отношениями? У мужчины не хватало сил изображать безразличие, в котором преуспел наследник Блоу. И если Аластора выдавали лишь напряженно сжатые руки, то главаря мятежников выдавало все. Он выглядел явно взволнованным и, конечно, немного испуганным внезапно озвученным вопросом. Аластор и сам чувствовал себя трусом. Он боялся слышать ответ. – А ты… – Мэтт замолчал, словно внезапно потерял дыхание где-то за произнесенными звуками, но почти сразу же смог взять себя в руки. Сделав глубокий вдох, он продолжил, уже гораздо увереннее, преодолевая внутреннее сопротивление, – А ты все еще любишь меня, даже после того, что я рассказал тебе? – Мне кажется, ты уже спрашивал, – рассеянно ответил Аластор, заставляя свой тон не быть таким безразличным, как тот мог показаться. – Нет. Я спрашивал о том, не начал ли ты меня ненавидеть, а это совершенно разные вещи, – пояснил главарь мятежников. Кажется, после того, как он прорвался через первоначальный блок и стал говорить, произносить слова ему стало легче. – Конечно же, я все еще люблю тебя. Любовь не исчезает от каких-то признаний, Мэтт. По крайней мере, моя. А ты… – Аластор поднял на него взгляд. – А ты не… не ненавидишь меня? – За что? – простодушно удивился главарь мятежников. К нему не сразу пришли воспоминания об их последней ссоре, но, так как вопрос касался не ее, то пришлось забираться мыслями еще дальше, к тому, что разделило их перед тем, как они отправились за четвертым Бриллиантом. Мэтт сделался немного более мрачным, чем до этого, но смог справиться со своими чувствами и взглянуть на Аластора. – Если тебе будет удобнее быть с кем-то… – он замолчал, подбирая слова тщательнее, чем когда-либо, – Быть с кем-то, пока мы с тобой не рядом в полноценном для тебя смысле, тогда… Если тебе так будет легче, я… Аластор, не в силах сидеть, отошел к окну и остановился спиной к Мэтту, не выдерживая смотреть на него. – Знаешь, ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым, – сказал он, впиваясь пальцами в подоконник. – Я просто… просто не очень люблю кошмары. А они всегда преследуют меня, если я сплю в одиночестве… – Тебя снятся кошмары? – спросил Мэтт, так обеспокоенно, словно речь шла о чем-то сверхважном, а не о простой неприятности. Аластор повернулся к нему, начиная раздражаться. – Ну да, снятся, и что с того? – Помнишь, я рассказывал тебе о том, как эльфы… – Мэтт завозился на кровати так, словно собирался покинуть ее и подойти к нему. – Нет, – остановил его Аластор, – Обыкновенные кошмары. Ничего особенно пугающего в них нет, я не чувствую потери энергии или чего-то еще. Я ведь… – кривая улыбка тронула губы почти против воли, хотя никакого чувства вины и не было, – Я ведь столько людей уже убил, – Аластор приложил руку к стеклу окна, греясь в ярком, двойном солнечном свете, – Не удивительно, что мне снятся кошмары… – Если у тебя появиться хоть малейшее подозрение о том, что полуэльф, которого мы ищем… – Если кто-то повадиться залезать мне в голову во время сна, я немедленно сообщу тебе, – улыбнулся Кровавый Принц, не отводя взгляда от двора внизу, – Но давай не будем уходить в сторонние темы, по крайней мере, сегодня, и наконец обсудим наши отношения. – Мне показалось, я достаточно ясно выразился… – начал Мэтт тоном, просто уговаривающим о том, чтобы его перебили. – Ты сказал, что я могу трахаться с Рэймондом или с кем угодно еще, пока наши отношения не вступят в активную фазу, но при этом мы любим друг друга, и все это знают, и мы тоже знаем это, – Аластор нашел особенно пыльный участок оконного стекла и автоматически попытался воспроизвести на нем хотя бы часть узора, что второй раз за прошедшие сутки попадался ему на глаза. Получилось не очень, потому что запоминанию последовательность линий практически не поддавалась. – Я имел в виду… – Мэтт замялся. Ему явно не понравилось то, что сказал наследник Блоу, но он не мог отрицать, что это является пересказом его собственных слов. – Я хотел сказать вовсе не это. Я хотел сказать, что наши отношения, раз уж они не устраивают тебя такими, какие они есть, могут быть изменены, как тебе удобно... – А значит, я практически свободен… Но мне так совсем не удобно, Мэтт, – Аластор оторвался от рисования на окне и посмотрел на него, найдя в себе силы и решимость для прямого взгляда. – В отличие от всех прошлых… ммм, случаев, когда мне случалось быть с кем-либо, на этот раз я хочу быть лишь с тобой, Мэтт. Без всяких там… исключений. И мне причиняет боль то, что ты этого не понимаешь. – Разве не ты сам… – Нет, не я сам, – вновь перебил его наследник Блоу. – Может быть, это был ты? – О чем ты говоришь? – Мэтт отбросил на кровати одеяло и спустил ноги на пол, в явном намерении встать. Аластор снова отвернулся к окну. – О чем я говорю? – он вернулся к выведению непонятного узора, позволяя своим пальцам двигаться самостоятельно, не затрудняя их указаниями разума, – Давай я объясню. По всем признакам, ты не хочешь быть со мной. Целовать, держать за руку – это да, но так могут делать и друзья. Может быть, мы с тобой друзья, Мэтт? – Друзья? – Мэтт смог полноценно сесть на краю кровати, но вот когда попытался подняться, то сразу же повалился назад. – Я не уверен… – Это ни к чему не обязывает тебя, – продолжил Аластор, не останавливая свою руку, вполне успешно справляющуюся с вырисовыванием таинственного узора на окне. Он не мог проверить правильности своего рисунка – оригинал уже почти стерся из памяти. Но это было не так уж и важно. Рисование успокаивало. – Друзья любят друг друга, – продолжил наследник Блоу, не глядя на главаря мятежников, – Достаточно взглянуть на то, как я люблю Джулиетта. Думаю, друзья даже могут быть влюблены друг в друга короткое время, и если это быстро проходит, то они остаются друзьями. – Чем же, по-твоему, дружба отличается от любви? – спросил Мэтт, бросив всякие попытки подняться. Голос его звучал твердо, будто, услышав ответ, он немедленно отправился бы выяснять, что именно связывает их двоих. – Любовь – нечто очень похожее, – ответил Аластор, – Только в любви людям… или не совсем людям, хочется быть друг к другу ближе, чем позволяют слова, или общие идеи, или совместные вечера. Немного-немного ближе… И хотя сексом можно заниматься и с друзьями тоже, если они не против, это совсем не так… как с тем, кого ты любишь. – Возможно, я не понимаю подлинного значения этого для тебя, потому что никогда этим не занимался, – задумчиво сказал Мэтт. Аластор быстро обернулся. – Никогда-никогда? – Никогда-никогда, – смущенно улыбнулся главарь мятежников. Смутившись от пристального взгляда наследника Блоу, он обхватил себя руками за плечи и поспешил, словно оправдываясь, объяснить: – Да как-то просто не пришлось… – И ты не хочешь, чтобы твой первый раз был со мной? – спросил Аластор, потеряв всякий интерес к окну, хотя узор печати на нем был почти закончен. – Нет, не совсем так… – Мэтт опустил взгляд на свои колени, и, прекратив обнимать себя за плечи, сжал руки в кулаки, – Я не хочу выставить себя идиотом перед тобой. У тебя ведь… большой опыт в таком, правда? Аластор расхохотался. – Так в этом и есть все дело? – задыхаясь, выдавил он, едва успевая делать маленькие глотки воздуха в перерывах между смешками, – Это совсем неважно для меня. Если ты не знаешь, что делать, я научу тебя. Это совсем несложно. Справится даже новичок, – ему едва удалось подавить все приступы веселья, так они оказались сильны. Похоже, у главаря мятежников был настоящий талант вызывать истеричный смех. – Есть еще кое-что, – серьезно сказал Мэтт. Может быть, что-то внутри звало его назад, уговаривало замолчать и ничего не говорить, но он больше не собирался поддаваться этому чувству. Что ему принесли тайны? Лишь то, что они с Аластором отдалились друг от друга. – То, о чем мы с Сарой не рассказали тебе… Кьёльне-Де… – Мне плевать на это, – перебил его Аластор. Он уже не улыбался, не позволяя предположить, что сказанные слова могут оказаться шуткой, – Мне плевать на вашу Кьёльне-Де-Мар, чем бы она не была. – Ты не знаешь, о чем говоришь… – Мэтт попытался вскочить, и ему даже удалось сделать это, но, постояв минуту на шатающихся ногах, не сумев сделать и шага, он опустился обратно на кровать. – И не хочу знать, – Аластор отошел от окна к своему стулу, но садиться на него не стал. Вместо этого наследник Блоу предпочел остановиться перед главарем мятежников, так близко, словно собирался усесться ему на колени. – Это может угрожать твоей жизни… – Мэтт попытался удержать его, но Аластор сел на кровать рядом с ним и положил голову ему на плечо. – Мне все равно, – сказал он. – Если мы с тобой… станем слишком близки, я могу… я могу убить тебя… – голос мужчины становился тише с каждым сказанным словом, будто ему было невыносимо слышать, как звучит сказанное. В затихающем голосе звучал страх, – может быть, впервые за многие годы – не за себя самого, а за кого-то другого. Аластор даже находил такую трусость, в некотором роде, благородной. Бояться за других… разве можно обвинять кого-то в проявлении такой слабости? – Я наследник семьи Блоу, – медленно ответил Аластор, не поднимая головы с плеча Мэтта. – Если ты захочешь прикончить меня, мало тебе не покажется, обещаю. – Но ты ничего не понимаешь! – Все я понимаю, – Кровавый Принц зевнул. Рядом с Мэттом ему было так приятно и тепло, что постепенно наваливался сон. Возможно, абсурдно было считать, что пары часов до рассвета и чуть-чуть после него хватит, чтобы стряхнуть с себя всю усталость ночных приключений. – Думаю, нам просто надо подождать с нашими отношениями, – сказал Мэтт, вовсе не читая его мысли. – Сколько подождать? – упрямо спросил наследник Блоу. – Подождать, пока не пройдет Кьёльне-Де-Мар, – просто ответил Мэтт, и слегка, совсем неуверенно, погладил Аластора по волосам. – Это займет не так много времени, как тебе кажется. Аластор проворчал нечто неразборчивое. -…можно я останусь у тебя? – Оставайся, – Мэтт слегка отстранился от него, забрался на кровать, и, накрывшись одеялом, приподнял его край, – Залезай. – Вы так любезны… – Аластор зевнул. У него не было никаких сил и желания идти до комнаты Рэймонда, тем более, что третьего Бриллианта в ней ожидать не приходилось. А спать в одиночестве он совсем не привык, даже если дело было в простом сне, без всякого секса. Мэтту явно не хотелось спать, так что он остался наблюдать за наследником Блоу, будто тот представлял из себя что-то занятное даже в то время, как замирал неподвижно. Аластор нашел удобное положение, крепко обняв главаря мятежников, явно осложнив его наблюдение, и заснул настолько быстро, словно разум давно ждал именно этого момента, чтобы отключиться. Последние слова Мэтта, правда, просочились даже через глубины сна: – Даю слово, что рядом со мной тебе не приснится никаких кошмаров. В сознательном состоянии Аластор мог бы поспорить с ним, но сейчас, быстро теряя реальность из виду, не видел никакого смысла в том, чтобы отрицать. Он знал, что это правда. Рэймонд сидел на крыльце вместе с Батери, наслаждаясь ярким светом обоих солнц, бодряще прохладным ветерком, прогоняющим сонливость почище всякого кофе, и обществом женщины рядом с собой. Она тоже совсем недавно пришла в себя, и теперь ей уже надоело лежать в своей комнате, никак не в силах подняться. Рэймонд был рад тому, что составляет ей компанию. Они говорили о всяких мелочах, получая удовольствие от простого разговора, не важно, о чем, довольные тем, что просто находились рядом. Сейчас Батери ненадолго отлучилась в дом, чтобы заварить себе кипятка, потому что временами ее все еще мучил озноб, а Рэймонд остался ждать ее на крыльце, подставляя лицо солнечному свету и чувствуя себя счастливым просто от того, что остался в живых. Сегодняшний день казался ему самым лучшим днем на свете. Может быть, он стал таким после разговора с пятым Бриллиантом – тут уж нельзя поручиться точно, а может, был таким с пробуждения, кто знает. Так или иначе, Рэймонд немного удивился, но вовсе не воспротивился компании человека, вышедшего из дома через пару минут после того, как ушла Батери. – Прекрасное утро? – поинтересовался Энджел Д., хотя время уже, скорее, подходило к полудню. Рэймонд обернулся к нему. – Вам помочь спуститься? – Нет, я ненадолго, – мужчина стукнул тростью по крыльцу и привалился к дверному косяку, внимательно глядя на третьего Бриллианта своими глазами цвета морской волны. – Что-то… произошло? – спросил Рэймонд, не совсем понимая, что хозяину таверны могло потребоваться от него. Если он хотел поговорить о подвале, то тут ему, скорее, подошел бы Аластор… – Я хотел поговорить о том, что вы нашли там, внизу, – угадав направление его мыслей, сказал Энджел Д. – Мы ничего там не нашли, – солгал Рэймонд, помня о том, как Кровавый Принц толкнул его, проходя мимо. – Не нужно лгать, – Энджел Д. устало потер переносицу и посмотрел на него еще более пристально, чем раньше. Прежде, чем третий Бриллиант успел ответить, он продолжил: – Я был там, внизу. В темноте. К сожалению, без света я ничего не вижу, а фонарь, прихваченный мной сверху, разбился после немного неудачного приземления с моей стороны. Но я почувствовал это… Что же вы видели? – Ну… – Рэймонд задумался, насколько глупо было бы продолжать лгать: если хозяин постоялого двора спускался вниз один раз, ничто не помешает ему спуститься туда снова. А все, кто находился в доме, без сомнения, должны были быть заодно, если им хотелось спасти мир и найти чужого среди своих. – Там был красный круг, похоже, нарисованный кровью, а внутри круга находился какой-то странный узор. Красивый и сложный, но… Было в нем что-то пугающее. – Вот как, – невозмутимо сказал Энджел Д. Пальцы левой руки, сжавшие трость, побелели от напряжения. – Больше ничего? – Кроме этого еще всякие склянки, тетради и книги, – ответил, подумав, Рэймонд. Он мог бы рассказать об этих находках и больше, но его собеседника это не интересовало. – Кровь была старая? – спросил он, пропустив последние слова черного Бриллианта мимо ушей. – Кажется, старая, – согласился Рэймонд, не признавая, что не больно-то и разбирается в этом. – Но вы лучше Аластора спросите, он в таких вещах мастер. – Если кровь старая… – вполголоса продолжал Энджел Д., будто бы и не слушая его, – Значит, сделана довольно давно… – Да, судя по запаху, подвал давно не проветривали, – вклинился Рэймонд. – Значит, ей уже очень давно не пользовались… – Это же хорошо? – Это очень, очень плохо, друг мой, – Энджел Д. выплыл из своих мыслей и наконец снова взглянул на него. В глазах, спрятавшись за спокойствием, созданным усилием воли, притаился страх. – Мы все подвергаемся опасности, оставаясь здесь, потому что хозяин или хозяйка печати могут вернуться в любое время. – Вы знаете, кто ее оставил? – поинтересовался Рэймонд, привставая с крыльца. Слова мужчины немало встревожили его, но он не мог испугаться по-настоящему, пока не понимал, о чем именно тот говорит. – Знаю ли я? – Энджел Д. покачал головой. – Как я могу не знать… – Так кому же принадлежит эта печать? – продолжал допытываться Рэймонд, но Энджел Д., похоже, не собирался открывать всего. – Не думаю, что мы сможем покинуть это место, – вслух размышлял он, снова игнорируя присутствие черного Бриллианта, – Скорее всего, люди затеют сражение, посчитав, что смогут справиться с этой тварью… – О чем ты? – холодно спросил голос из дома, заставив обоих мужчин обернуться. Батери, держащая в руках две кружки с кофе, замерла на пороге. Она уже явно какое-то время подслушивала их разговор, стоя за приоткрытой дверью, и теперь, выдав свое присутствие, вышла на крыльцо. Отдав одну из принесенных кружек Рэймонду, Батери повернулась к Энджелу Д. – О какой твари ты говоришь? – Не думаю, что вам нужно это знать, – при виде нее он, похоже, окончательно передумал делиться своими секретами. Пятый Бриллиант задержала его, не позволив уйти, преградив путь к порогу. – Ты должен рассказать. Мы же одна команда, разве не так? Энджел Д. неопределенно передернул плечами и попытался оттеснить ее с дороги, но Батери была не намерена уходить. – Если под домом живет или жило нечто, которое может угрожать нам, мы обязаны об этом узнать. – Возможно, оно уже давно умерло, – уклончиво ответил Энджел Д., но в его голосе слышалось такое сомнение, что никто из Бриллиантов не поверил высказанному предположению. – А если оно живо? – не отступила Батери. – Если оно может вернуться туда в любую секунду? Если оно может пробраться на первый этаж? Если оно может попасть в наши комнаты, пока мы спим? Ты действительно считаешь, что имеешь право скрывать информацию, знание которой, возможно, спасет наши жизни? – Ты всегда такая упрямая, Батарейка, – проворчал Энджел Д., не собираясь сдаваться под ее натиском. – Упрямая, потому что это необходимо, – отпарировала она, – Потому что, если на тебя не надавить, ты ничего не расскажешь. Энджел Д. вздохнул и посмотрел на Рэймонда, словно надеялся найти в нем поддержку. – Хорошо. Но вы должны пообещать, что никто, кроме вас двоих, ни о чем не узнает. Я почти уверен: в доме есть кое-кто, кто непременно попробует разделаться с тем существом. Победит он или нет, я не знаю. Обещаете хранить молчание? – Обещаю, – легко согласился Рэймонд, прикладывая руку к груди. – Обещаю, – сказала Батери, повторяя его жест. Энджел Д. уже скривил рот, собираясь ответить, но дверь за его спиной стукнула, снова распахнувшись, и на крыльцо вышел Лоурейт. Хозяин таверны немедленно замолчал и передумал говорить. Рэймонд и Батери уставились на четвертого Бриллианта не без немого укора. – Что вы так смотрите? – с открытой враждебностью спросил он. Челка жемчужных волос низко падала на глаза, но ей все равно не удалось скрыть их настороженный зеленый блеск. – Что обсуждаете за спиной его высочества Блоу? – Всего лишь старые книги в подвале, – ответила Батери, глядя на четвертого Бриллианта почти так же, как он на нее – они оба еще не были знакомы достаточно, чтобы определиться, что им полагается чувствовать друг к другу. Женщина, однако, подавив разочарование от того, что Энджелу Д. удалось ускользнуть от ответа, сделала над собой усилие и протянула Лоурейту руку, строя мост примирения. – Я Батери, пятый Бриллиант. Лоурейт не обратил на ее ладонь никакого внимания, словно та была пустым местом, а когда Батери шагнула вперед, будто пытаясь дотянуться до него, отпрянул с явным выражением брезгливости на лице. – Я не пожимаю руки простолюдинов, – процедил он, сцепив собственные за спиной, так, чтобы они оказались вне досягаемости женщины, словно она могла бы предпринять попытку захватить их силой. – Не больно-то и хотелось, – сказала она, опустив свою ладонь, но было ясно, что произошедшее ее задело. – Если тебя это интересует, – едва сдерживая ярость, сказал Рэймонд, – Мы теперь в одной команде. Мы должны стать друзьями! – Не помню, чтобы об этом был уговор, – небрежно ответил Лоурейт, попутно смерив третьего Бриллианта взглядом с ног до головы. – А ты слуга Блоу? Его верный пес? Я видел, как вы переговаривались в коридоре. Ты тоже не знатного рода? – И в этом тебе повезло. Если бы я был знатного рода, немедленно бы вызвал тебя на дуэль! – от хорошего настроения не осталось и следа. Не стой между ним и Лоурейтом Батери, скорее всего, помешавшая бы броситься в драку, Рэймонда не остановил бы титул принца Данталии. Он мог бы хорошенько проучить этого щенка, пару раз приложив его лицом об стену – отличный урок для маленьких заносчивых снобов. Некстати вспомнилось, что Аластор никогда не вызывал в нем подобных эмоций, даже после того, как собственноручно убил. Может быть, потому, что Кровавый Принц предпочитал убивать людей, а не издеваться над ними. А если и издевался, то вдали от глаз черного Бриллианта. Лоурейт хмыкнул, словно услышанная им угроза являлась шуткой, нелепой настолько, что над ней даже не хотелось смеяться. – Ладно, – сказал он, повернувшись обратно к гостиной, словно вышел просто ради того, чтобы поинтересоваться, о чем они говорят, не больше, – Можете и дальше строить свои планы по поводу того, как стать друзьями, – после этого принц Данталии издал странный звук, нечто среднее между пренебрежительным смешком и новым хмыканьем, а потом, закрыв дверь, скрылся в доме. – Кусок дерьма, – выплюнул Рэймонд. Батери взглянула на него, вроде бы, с осуждением, но спорить никак не стала. В целом, она была согласна. Энджел Д., насвистывая какую-то нескладную мелодию, подхватил в правую руку трость и ушел следом за Лоурейтом. Рэймонд выругался и на этот раз. Батери снова промолчала. Аластор находился в месте, где никогда не был прежде. Он стоял в огромном и темном полуразрушенном зале, через потолок которого, непонятно как держащийся на дырявых остатках стен, проглядывало темное звездное небо, не дающее практически никакого света. Наследник Блоу успел взглянуть вверх лишь на один миг, после чего его внимание отвлек резкий незнакомый женский голос, отрывисто приказавший: – Всем быть начеку! Аластор огляделся, пытаясь понять, где находится женщина и ее подчиненные, но мрак вокруг был таким плотным, что через него едва можно было разглядеть свои руки, что уж говорить о посторонних людях. Но ничего хорошего пришельцы однозначно не сулили. Аластор уже подумывал о том, где бы спрятаться, когда совсем недалеко от него раздался громкий насмешливый голос. Этот, судя по всему, принадлежал парню, возможно, его ровеснику. – И зачем же вы сюда приперлись? – спросил невидимый парень из темноты, явно обращаясь к женщине и ее спутникам, потому что Аластора он, надо полагать, не видел. Никакого ответа не последовало, так что незнакомец снова заговорил: – Вы пришли, чтобы убить меня? Словно отвечая на его слова, в углу зала, на специально заготовленной куче тряпья, загорелось яркое пламя. Женщина, швырнув спичку в огонь, выпрямилась, ничуть не боясь того, что ее заметили. У нее были длинные темные волосы и красивое загорелое лицо. Глаза, принявшие на себя цвет освещающего ее огня, сощурились от ненависти, глядя на противника, а руки, выглядывающие из-под темного плаща, полностью скрывающего тело, сжались в кулаки. – О, – сказал, увидев посетительницу, хозяин этого места, – О, как вы смелы! Неужели, и правда… – Заткнись, ничтожество! – незнакомка ничего не сделала, но кто-то из ее людей, спрятанный где-то в темноте, выстрелил по неприятелю из арбалета. Болт пролетел почти все положенное расстояние и остановился в дюйме от груди парня. Он небрежно выдернул его, словно тот застрял в невидимом щите, и легко размолол пальцами в железную пыль. Аластор, как оказалось, находящийся совсем недалеко от места событий, проследил за тем, как частицы металла, посверкивая в свете пламени, посыпались вниз и почти сразу же исчезли в потоке подхватившего их ветра. Кровавый Принц, к собственному неудовольствию, обнаружил, что сидит достаточно близко от не-человека, в которого едва не угодил арбалетный болт – их разделяло два шага, не больше. Тот, к счастью, смотрел лишь на женщину, бросившую ему вызов, и совсем не замечал наследника Блоу, но Аластор на всякий случай решил не шевелиться. Самое странное заключалось в том, что, несмотря на близкое расстояние, он никак не мог увидеть лица неприятеля – то ли до него не доставало света пламени, то ли таков был странный оптический эффект, но, когда наследник Блоу пытался приглядеться к парню, все его черты расплывались и не давали никакой конкретной картины. Вот засада. – Вы пришли меня уничтожить! – воскликнул парень с неподдельной радостью, словно это означало праздник невероятного масштаба. Разведя руки в стороны, сделавшись еще более отличной мишенью, чем раньше, он крикнул женщине и ее рассеянным по темноте подручным: – Стреляйте! Просить дважды не потребовалось: не дожидаясь приказа от своего командира, посчитав устроенное тварью представление сигналом к атаке, выстрелили все. По крайней мере, так показалось, потому что арбалетные болты и стрелы полетели отовсюду. Все они намертво завязли вокруг чудовища, все еще стоящего с раскинутыми руками. Многие люди, не теряя надежды, выстрелили еще по разу. Это принесло точно такой же результат, как и в прошлый раз – ничто, казалось бы, не могло повредить стоящему пред ними существу. Послышались взволнованные и встревоженные шепотки. Аластор вспомнил о словах Энджела Д. – эльфы обладали защитным полем, способным контактировать с внешним миром вместо них самих. Был парень рядом с ним эльфом или являлся подобной ему мерзопакостной тварью, наследник Блоу выяснять не собирался. Он все еще слишком хорошо помнил, что сделали с ним волны эльфийской магии. Повторять никакого желания не возникало. Медленно, не сводя взгляда с существа, неторопливо выдирающего болты и стрелы из своего защитного поля, Аластор принялся отползать назад. Судя по многочисленным сквозным дырам в потолке, можно предположить, что здание заброшенное. Если уж рухнул и потолок, наполнив камнями половину зала, то внешние стены и подавно должны были представлять из себя решето. Он очень надеялся, что сможет выбраться через прорехи в них, не попавшись никому из товарищей охотницы, и покинет это странное место живым. До определенной степени Аластору удалось осуществить свое намерение – он действительно продвинулся достаточно далеко от центра зала, где находился прежде, до того, как пол под ним завибрировал, а люди, судя по голосам, щедро рассеянные вокруг, начали испуганно перекликаться и стучать оружием. – Если вы хотели убить меня, – прошипел голос устроившего суматоху существа, так громко и четко, словно его обладатель внезапно оказался совсем рядом с наследником Блоу, – Тогда вам ни в коем случае не следовало являться ко мне в гнездо. После этого началось что-то совсем уж безумное. – Всем выйти за пределы отмеченной зоны! – выкрикнула женщина, но голос ее потонул в хохоте хозяина этого места. Звук, чем дальше, тем меньше напоминающий смех и вообще человеческий голос, становился все громче и громче с каждой секундой. Пол не уставал дрожать, и в какой-то момент Аластор почувствовал, что не удерживается на нем, поднимаясь кверху, словно силы притяжения постепенно перестают действовать в этом месте. Он вовремя сумел схватиться за ближайший камень, но это помогло ему лишь частично: все тело вскоре повисло вверх ногами, удерживаемое лишь пальцами рук, будто в проглядывающем через потолок небе открылась невидимая, тянущая в себя воронка. Многие люди, не успевшие вовремя сориентироваться, подлетели в воздух куда выше Аластора и словно бы продолжали стремиться вверх. – Скучно, – внезапно объявил голос, и гравитация вернулась к своему обычному значению. Аластор едва успел схватиться за камень покрепче, чтобы устоять на руках, а потом плавно завалиться на бок. Кто-то оказался так же предусмотрителен, как и он, но большинству повезло меньше – их пошвыряло на пол, как придется, разбив головы о разбросанные повсюду камни, поломав кости, навалив людей, как брошенные игрушки, друг на друга. Зал потонул в криках, стонах и ругательствах. Огонь, раньше освещавший женщину-командира, потух, но она немедленно напомнила о себе своим громким твердым голосом: – Всем немедленно убраться за пределы отмеченной зоны! – надрывалась она, раз за разом выкрикивая один и тот же приказ. Аластор, едва поднявшись на дрожащие ноги, попробовал понять, где находится, но потерпел в этом поражение из-за возвращения полной темноты. Он был бы и рад выйти за пределы «отмеченной зоны». Вот только где эти пределы? В слепую, не находя иного варианта, Аластор продвинулся еще немного вперед, прежде чем вернулся голос не-человека, отдающийся зудом в самих костях, одним своим звучанием причиняя боль. – Я вижу, вы уже не такие храбрые, – сказал он. – А я думал, вы пришли меня прикончить. Где же ваши арбалеты? Аластор пригнулся и закрыл голову руками, услышав тяжелые трели арбалетов, отправивших свои болты и стрелы в полет без участия людей. Это принесло еще больше криков и стонов, хотя некоторые, после повторных трелей, и оборвались на полуслове. Не находя безопасным подниматься, Аластор выбрал для себя направление и пополз. Мимо него множество раз проносился то один, то другой арбалетный болт, но его наконечник либо бессмысленно чиркал по камню, выбивая торопливо исчезающие белые искры, либо кричал кто-то другой. А еще, что было очень и очень странно – на пути Аластору не попалось ни одного раненного или трупа, словно все люди, чьи голоса он во множестве слышал вокруг, стремились держаться от него подальше. Когда последний арбалет безуспешно щелкнул, не обнаружив на себе никакой стрелы или болта, Аластор замер. Крики еще слышались, но на этот раз малочисленнее, чем раньше. Осталась едва ли одна пятая из тех, кто пришел сюда. Наследник Блоу предпочел не двигаться, ожидая того, что еще может вытворить хозяин места, где они все оказались. Ответ не заставил себя ждать. – Я так полагаю, какая-то часть из вас выжила, – безразлично сказал парень, таким тоном, словно утратил всякий интерес к дальнейшей игре. – Мне, без сомнения, хочется, чтобы вы ушли отсюда, неся мудрость живущим, твердя им сюда не соваться… Но все, что вас ожидает – всего лишь мучительная смерть! Аластор ожидал чего угодно – что его внутренние органы запылают и прожгут живот, что скрутит невероятная боль, что кровь вырвется прямо через кожу… Ничего подобного с ним, однако, не произошло. Неведомая сила прошла мимо и никак его не задела. Другие от нее пострадали в полной мере – темноту разорвали оглушительные крики всех выживших, такие громкие, что длительность их жизни явно измерялась в минутах, а не часах. Аластор привстал, не поднимаясь на ноги полноценно, и вдруг сумел углядеть во мгле вокруг себя человеческие силуэты. Те не валялись на полу, как это делал он, а парили в воздухе, принимая причудливые позы от мучающей их боли. Внезапно один из силуэтов, самый маленький, будто бы принадлежащий ребенку, издал высокий пронзительный визг, и шар зеленого света, соткавшийся на уровне его груди, с громким свистом преодолел половину зала, на секунду осветил лицо хозяина помещения, а потом взорвался, стукнувшись прямо об него. Сила, держащая всех вверху, мгновенно перестала действовать, и люди тяжело повалились на пол. Аластор хотел бы узнать, что они станут делать с тварью, превратившейся из охотника в добычу, но перед глазами поплыли яркие круги, крадущие зрение, и прежде, чем он успел как-то совладать с ними, окружающая темнота сделалась более полной, более плотной, совершенно непроницаемой. Он потерял связь с реальным миром. Аластор пришел в себя от громкого женского голоса, обращающегося не к нему, а к кучке выживших, оставшихся от отряда ее людей. Женщина говорила уверено, не сбиваясь, словно совсем недавно не потеряла большую часть своих товарищей. В ее голосе, вместе с решимостью, слышалась непоколебимая преданность своему делу. Аластор подумал о том, что, когда к нему вернуться силы, обязательно попросит эту бесстрашную воительницу отправиться с ним в замок. Она могла бы стать отличной военачальницей. Она могла бы помочь ему с… Но он так и не сумел вспомнить, где ему требовалась помощь отважной женщины – до его слуха внезапно донесся еще один голос, выбивший все мысли из головы и запустивший сонмы мурашек по спине. Голос пойманной твари. Аластор с трудом сел и огляделся, пытаясь понять, куда поместили пленника. Так ему удалось узнать, что он сам, вместе с остальными, переместился из полуразрушенного зала на большую поляну, в центре которой было углубление с наваленным внутри хворостом, травами и самыми настоящими дровами. Люди не спешили поджигать возведенную ими конструкцию, но костер, судя по размерам заготовки, должен был получиться немалый. А в его центре полагалось сгинуть твари, потому что парень, едва не покончивший с ними, был привязан к толстому бревну, находящемуся в самой середине будущего места для костра. Он брыкался и пытался оттолкнуть от себя ближайшие ветки и поленья, но его привязали достаточно крепко, чтобы исключить практически всякую свободу движений. Ему, без сомнения, затыкали и рот, но тот каким-то образом умудрился освободиться: – Немедленно отпустите меня, идиоты! – вскрикнуло чудовище, пока что имеющее человеческий облик. Оно дергалось с такой силой, что угрожало не оборвать веревки – вырвать из земли сам вкопанный туда столб. – Вы не представляете, что собираетесь сделать! – Ты заслуживаешь смерти, – выплюнул громкий детский голос, опередив главную женщину. Аластор прекратил смотреть на мечущегося пленника и взглянул на мальчишку, сказавшего эти слова. На этот раз никакой проблемы со светом не было – остатки отряда зажгли несколько факелов и воткнули их в землю по сторонам от своего сборища, чтобы всех было отлично видно. Аластор сидел чуть в стороне от них, немало освещенный пляшущим огнем, но ни один незнакомец так и не взглянул на него. Ребенок, единственный среди взрослых, смотрел на привязанного к бревну пленника, до дрожи сжимая маленькие кулаки. Цвет его волос и глаз не устанавливался точно – свет пламени слишком сильно искажал оттенки. На лице была написана такая ненависть, словно чудовище отняло у него нечто невероятно дорогое, нечто, что уже невозможно вернуть. Впрочем, вспомнив, какие потери они понесли в обители этой твари, Аластор нисколько не удивился. Но ему все равно не понравилось то, что охотникам зачем-то потребовалось тащить с собой ребенка. Однако мальчишка, зачем бы он ни был взят, спас их всех ранее, так что нечего было пенять на его присутствие. Оно сполна себя оправдало. – За всех, кого ты убил и лишил семьи, – сказала женщина, слегка кивнув мальчику. Тот кивнул в ответ и отступил с пути. Она подхватила одно из ведер, до этого незаметное для Аластора, подошла поближе к сложенным веткам и дровам будущего костра, и, размахнувшись, вылила жидкость на них. Пленник задергался еще более яростно, выкрикивая ругательства. Он требовал отпустить его, уверял, что они понятия не имеют, что делают, что они все пожалеют, что все умрут, что если они отпустят его сейчас, он, может быть, и пощадит их… Голос нечеловеческого существа, становясь все выше и выше, обзывал их всеми пришедшими в голову словами. Бревно под ним уже начало шататься, так что медлить дольше было нельзя. Один из мужчин взял второе ведро, обошел женщину и вылил горючую жидкость с другой стороны, намочив оставшуюся половину будущего костра. Часть содержимого его ведра попала и на пленника, немедленно захлебнувшегося в своих яростных словах. Охотница взглянула на существо последний раз, после чего, вместе с мужчиной, отошла и выдернула из земли ближайший к себе факел. Остальные сделали то же самое. Факелов оказалось ровно на всех участников, исключая Аластора и мальчишку. Они, однако, слишком сосредоточенно наблюдали за другими, чтобы задуматься о том, что их обделили. Люди подошли к горе веток и дров с разных сторон, после чего каждый швырнул в нее свой факел. Дерево мгновенно занялось. Горючая жидкость вспыхнула, пламя дорожками побежало наверх, потянувшись к пленнику по кругу, не оставляя ему никакого шанса на побег даже тогда, когда перегорят веревки. Они, надо полагать, были достаточно прочными, чтобы удержать его до этого, потому что женщина, вернувшаяся к мальчику и Аластору, ничуть не выглядела обеспокоенной. – Он сгинет, – негромко сказала она, наклонившись к ребенку, – Мы сделали хорошее дело. Аластор был против нездорового фанатизма, тем более, прививаемого с малых лет, а потому слова женщины ему ничуть не понравились. Мальчишка, вместо того, чтобы согласиться с ней, нахмурился и стиснул пальцы в кулачки. – Но это не вернет моих маму и папу. Женщина собиралась что-то ответить ему, когда в центре костра внезапно послышался оглушительный треск, и стоящие неподалеку мужчины поспешили отбежать к ней. – Бревно накренилось! – поведал один из них, приблизившись к своей командирше. Языки огня поднимались уже так высоко, что разглядеть что-либо за ними не представлялось возможным, не подойдя поближе, так что женщина, вытащив из-под плаща длинный узкий клинок, шагнула вперед. Ей не пришлось рисковать жизнью и приближаться к костру вплотную: треск повторился, и бревно наконец свалилось на землю, увлекая за собой половину пылающих дров, на какое-то время сделав пламя лежачим. – Зря вы это затеяли, я же вам говорил, – спокойно ответил голос твари из костра. После этого Аластор поскорее зажал уши: высокий крик, непохожий на человеческий, сводящий с ума разум, уничтожающий слух, будоражащий, кажется, сами кости, разорвал молчание вокруг них, легко перекрыв собой даже гул и треск костра. Впрочем, огонь составлял ему конкуренцию недолго. После десяти секунд крика пламя само собой внезапно погасло, вернув ночную темноту, в которой было невозможно понять, где находится враг. Но прятаться он и не собирался. Аластор рискнул оторвать руки от ушей через несколько минут и осторожно огляделся, заметив нечто, постепенно ослабляющее окружающий мрак. Остальные люди так же, как и он, валялись на земле на разном расстоянии друг от друга. Вокруг, замыкая их в свои границы, постепенно вырисовывался большой круг, создаваемый из белого света, бьющего прямо из травы, кажется, не имея особенного источника. «Выйдите за пределы отмеченной зоны», – немедленно вспомнилось Аластору, но он не сдвинулся с места, хотя и понимал, что наконец видит желанный край. Но не было никаких сил пошевелиться. Когда круг замкнулся, в его середине начал формироваться знакомый Кровавому Принцу узор, сложный, красивый, одновременно пугающий до дрожи. Какая-то сила словно прижимала к земле, распластывала, не давала подняться и сделать хотя бы шаг. Как Аластор ни пытался, у него не вышло повернуть голову так, чтобы увидеть победившую огонь тварь, несомненно, видимую в свете образовавшейся печати. Несомненно, принявшую истинный облик. Существо вздохнуло. – Я вас предупреждал. И снова Аластор ожидал боли, а она все не приходила и не приходила, хотя слышались душераздирающие крики, рвалась, судя по звукам, одежда и плоть, тела словно выворачивались наизнанку. Коротко вскрикнула главная женщина, да так пронзительно, что затошнило. От того, как резко оборвался ее крик, будто кто-то просто перерезал ножницами голосовые связки, сделалось еще хуже. Наконец, судя по звуку всхлипов, со всеми остальными было покончено, и тварь получила возможность приблизиться к мальчику. Аластор зажмурил глаза, жалея, что не может помочь ребенку, не может зажать уши, чтобы не слышать его судорожных всхлипов и будущих криков боли. Шла секунда за секундой, а криков, однако, так и не последовало. Существо где-то совсем недалеко от него, судя по звукам, едва ли не над Аластором, глубоко втянуло воздух и сказало глухим, непохожим на человеческий, голосом: – Ты Бриллиант. Один из будущих спасителей мира. Я не стану лишать тебя жизни. Но запомни… – хриплый голос приблизился настолько, что наследник Блоу порадовался тому, что не перестал жмуриться, – Никогда больше не пытайся убить… – Аластор! Аластор, ты слышишь меня? Аластор открыл глаза. Он лежал на кровати Мэтта, а главарь мятежников ожесточенно тряс его, словно до этого Кровавый Принц просто спал и видел сон. Сон… Аластор рывком сел на кровати, так резко, что закружилась голова. Для уверенности он вцепился в рубашку мужчины перед собой, с неизъяснимым облегчением ощущая текстуру ткани, плотность, ее реальность. – Это был всего лишь сон? – глупо спросил наследник Блоу, словно это итак было неясно. – Похоже, кошмар, – ответил Мэтт, встревожено дотрагиваясь до его лба, словно ожидал лихорадки. Но Аластора била дрожь вовсе не от подскочившей температуры. Он был уверен, что все увиденное им не было сном, по крайней мере, полностью – ему никогда не снилось такого сна. Походило скорее на… ему внезапно вспомнилась деталь, на которую в суматохе оказалось некогда обратить внимание, но сейчас она показалась значимой, как никогда. В тот самый момент, когда Аластор взглянул в потолок, еще находясь в полуразрушенном зале, ему открылось темное звездное небо, непохожее на то, что случалось видеть в последние десять лет. На нем практически не было трещин. Значит ли это… – Мэтт, эльфы чертят светящиеся печати? – спросил он, отвлекаясь от своих воспоминаний. Не найдя на лице мужчины особенного понимания, наследник Блоу немного изменил вопрос: – Ну, рисунки какие-нибудь чертят? Круги, а внутри там – всякие линии… Гнездо называется, точно! – Насколько мне известно, эльфы не создают гнезд, – встревожено ответил Мэтт, обеспокоенный его состоянием больше, чем услышанными словами, – Тебе нужно обратиться к Саре, ты плохо выглядишь… – Если эльфы не создают гнезда, тогда кт… – Аластор прервался на полуслове. Он вспомнил еще кое-что. Энджел Д. вздрогнул, когда его лежанку обозвали «гнездышком», и недвусмысленно допытывался, не видели ли они в подвале чего-нибудь странного. Хозяин таверны что-то знал. Аластор попробовал вскочить с кровати, твердо решив отыскать мужчину и немедленно задать ему несколько важных вопросов, но Мэтт удержал его и силой уложил обратно на кровать. – Ты неважно выглядишь и весь дрожишь. Тебе нужно отдыхать, – с нажимом сказал он. – Скоро Сара придет проверить меня и поможет тебе. А до этого момента мы будем вместе ждать ее здесь. Аластор какое-то время пробовал сопротивляться, не собираясь сдаваться так просто, а потом все-таки позволил прижать себя к матрасу и подушке. Сон или чужое воспоминание, где он побывал совсем недавно, нельзя было назвать радостным. Время, проведенное в нем, не отняло сил, но и нисколько не прибавило их. Эльфы так не делают, значится… Тогда кто? Он и сам не заметил, как твердая рука Мэтта, придавливающая его сверху, показалась мягче всякого одеяла, как тревожные мысли отступили куда-то на задний план и постепенно совсем покинули разум. Если честно, ему было немного страшно засыпать снова, потому что Аластор не знал, обычный ли сон увидит, или снова провалиться в омут чьего-то кошмарного прошлого, но этот страх остался где-то позади и растворился сам собой, стоило глазам закрыться. Мэтт обещал, что никаких плохих снов не будет. Что ж, с первой попытки мало что выходит. Может быть, на этот раз…? Поглотивший его покой оказался без всяких сновидений. Аластор пришел в себя от деловитого голоса Сары, находящего излишним всякое сочувствие к нему. Она говорила бесстрастно, как настоящий врач, прибывший к новому, ничего не значащему для него, пациенту. – Что с ним? – Кажется, ему приснился странный сон… – Мэтт говорил не без опасения, словно странные сны в его воображении являлись вполне реальной опасностью, – Совсем недавно. Сейчас он уснул. Аластор успешно продолжил притворяться спящим даже того, когда Сара принялась осматривать его – щупать пульс, приподнимать веки, чертить в воздухе над ним какие-то символы, беззвучно шевеля губами. – Здоров, – наконец так же бесстрастно, как раньше, объявила она. Аластор подождал, пока Мэтт поблагодарит ее, а потом открыл глаза и попытался потянуться с таким видом, словно только что проснулся. – Сара! – обрадовано сказал он, будто лишь сейчас узнал о ее присутствии. Она выдавила из себя намек на дружелюбную улыбку. Аластор, сев на постели не без помощи главаря мятежников, хотя она ему и не требовалась, получил возможность рассмотреть пришедшую к ним девушку. Сара выглядела усталой, словно всю ночь ей пришлось заниматься каким-то нудным утомительным делом, и наследник Блоу порадовался тому, что не ему одному этой ночью пришлось туго. После этого он, предприняв бесполезную, из-за Мэтта, попытку соскочить с кровати, обратился к ней без всяких предисловий. – Распечатай мою кровяную магию, – попросил Аластор, с таким выражением, будто это приказ. Сара и Мэтт переглянулись. Мужчина не сделал ни одного движения, а она нахмурилась, не имея никакого помощника в принятии решений, кроме себя самой. – А если я скажу «нет»? – Тогда я буду просить до тех пор, пока ты не согласишься, – высвободившись из ослабших рук главаря мятежников, Аластор наконец слез с кровати и встал в полный рост перед Сарой. Она была выше него, ненамного, конечно, но это давало ей определенное преимущество. – Вот как? – спросила девушка-эльф. – Пока что это не особенно походит на просьбу. – Похоже, у меня будет сотня попыток, чтобы попрактиковаться, – ответил Аластор, ничуть не чувствуя себя побежденным. Кровавый Принц знал, что Сара рано или поздно отступит, и, следовательно, чем раньше он начнет просить, тем быстрее доведет ее до этого. Пока что она лишь фыркнула, явно не впечатленная его словами, и развернулась к двери. – Как будешь готов для следующего раза, приходи. Я буду в операционной. Аластор не стал пользоваться ее любезным предложением и выкрикнул новую просьбу-приказ ей прямо в спину. Сара помахала рукой, не оборачиваясь, и скрылась за дверью. Аластор переглянулся с Мэттом, но главарь заговорщиков усиленно смотрел куда-то в другую сторону, избегая его взгляда. Наследник Блоу подумал о том, как мало времени осталось до Посвящения Гретты, а потом – о чудовище, в чьи воспоминания совершенно случайно попал недавно. Чудовище вполне могло оказаться среди них. Вспомнив обо всем этом, он бегом отправился догонять Сару.