Кровавый Бриллиант

Самым страшным предположением, тем, что ни один из них пытался не допустить до себя, была идея, что Мэтт ошибся, и эльф, которого они искали, каким-то образом смог избежать становления Бриллиантом. Тогда ни добраться до него, ни найти не было никакой возможности, если бы он, разумеется, сам к ним не вышел. Но подобных крамольных мыслей, чтобы не терять веры, они не допускали. Сидели на кухне, пока не настал полдень – тогда Сара неохотно принялась за приготовление обеда, на который, как Аластор и думал, никто не спустился. Ему и самому в горло кусок не лез, но поесть было просто необходимо. В мыслях после вынужденной трапезы прояснилось. Покормив заодно и гномика, Аластор приобрел бодрящую боль в покусанных кончиках пальцев: Лапочка на плохой аппетит не жаловался и вырывал кусочки мяса из руки с таким рвением, что его зубы часто попадали по плоти хозяина. Аластор на него не злился. Укусы гнома неожиданно помогли ему собраться с мыслями. Он вышел из-за стола, попрощавшись с Мэттом, без каких-либо эмоций отправляющего в рот кусок за куском, и Сарой, спрятавшейся за очередной кружкой с отваром. Можно было бы спросить, не вредно ли пить так много за раз, но Аластор не стал спрашивать. Помахав рукой эльфам, он выбрался из кухни, чувствуя облегчение от того, что ее покинул. Чувство безысходности, похоже, было заразно. Не задерживаясь в гостиной, наследник Блоу отправился наверх, обдумывая пришедшую к нему идею. Им всем, положительно, надо как-то отвлечься от этих безнадежных поисков и занять голову чем-то другим; в процессе, как оно часто бывает, сложится и какой-нибудь новый замысел. Утешаясь этим, он силой заставил себя прекратить думать о таинственном полукровке. Это может и подождать. Ему повезло – Джулиетт ждал в комнате Мэтта, стоя перед окном. Услышав скрип двери, он сразу же обернулся и сделал несколько шагов навстречу, но слишком близко подходить не стал. Аластор оглянулся на пустой коридор за своей спиной и покрепче закрыл дверь, тут же, на ходу, прикладывая палец к губам. Джулиетт кивнул и улыбнулся. «– Спасибо», – беззвучно сказал он. – Ты мне должен, – усмехнулся Аластор, и, подойдя к нему, опасливо оглянулся на дверь, словно ожидал, что через нее пройдет темная неосязаемая фигура. Когда ничего подобного не произошло, он вытащил из кармана лист, вырванный из книги в подвале, и протянул его Джулиетту. Принц Картлоу разогнул бумагу и расправил ее. – Ты можешь определить, что это за язык? – спросил Аластор, стоя так близко к нему, что Джулиетт, должно быть, ощущал его дыхание у себя на щеке – наследник Блоу наклонился к нему так низко, что их разница в росте сделалась незаметной. Второй Бриллиант едва слышно шептал слова, легко читая непривычные сочетания букв, и Аластору внезапно показалось, что некоторые из произнесенных слов кажутся ему знакомыми. – Ну что? – нетерпеливо спросил он, когда Джулиетт закончил с первым абзацем. – Это данталианский, – ответил принц Картлоу, и, оторвавшись от листа, взглянул на него. – Ты разве не знаешь? – Я немного говорю на нем, но читать не умею, – поморщился Аластор. – Кейл научила меня, когда мы с ней общались… А ты откуда его знаешь? – Когда-то отец хотел женить меня на принцессе Тее, – ответил Джулиетт. – Сестре Лоурейта? – Аластор удивленно приподнял брови. – Что ж ты мне не рассказывал-то? Я думал, тебе девочки не нравятся. – Я был еще совсем ребенком, когда они это придумали. Мне было четыре года, – ответил второй Бриллиант. В его голосе не слышалось никаких эмоций – эта история, похоже, уже давно не волновала принца Картлоу. – Тея старше меня на десять лет, но помолвка с ребенком не казалась ей плохой идеей. Кажется, она понимала, что, чем младше будет ее будущий муж, тем больше времени у нее будет до свадьбы. Чтобы мы хоть немного поладили, меня обучили данталианскому, а ее – картлоу. Она хорошо ко мне относилась в свои короткие визиты в наш дворец, играла со мной, практиковала знание языка… Нашу помолвку разорвали через два года, когда мне исполнилось шесть лет. О причине я ничего не знаю. Никаких писем Тея мне не писала, в последнюю встречу ни о чем не предупреждала. Больше я ее никогда не видел. – Не думаю, что ты об этом жалеешь, – сказал Аластор, нежно пихнув возлюбленного друга в бок, – Она для тебя уже старовата. Впрочем, не старше Флейна… – заметив неодобрительный взгляд серо-голубых глаз, он предпочел сменить тему: – А что здесь написано, можешь сказать? – Это похоже на начало послесловия, – сказал Джулиетт, охотно отвлекаясь от обсуждения своей несостоявшейся женитьбы. – Здесь сказано: «Для того, чтобы отыскать светлые цветы, нужно идти по Пути Света, темные – по Пути Тьмы. А тот, кто желает отыскать Гардолак Прозрачный, должен набраться храбрости и зайти дальше всех прочих…» – И что это может значить? – перебил его Аластор. Он был слегка разочарован тем, что услышал – текст ничего не прояснял, только, кажется, запутывал еще больше. Джулиетт задумался. – Название «Гардолак» мне знакомо… кажется, на каком-то языке это означает «череп». Аластор вспомнил изображение цветка, похожего на череп с открытым ртом. Это воспоминание его приободрило. – А что на счет этого «Пути»? Слово «путь» здесь можно перевести как-то по-другому? Джулиетт провел пальцем по строчке, невесомо прикасаясь к листу, и остановился перед необходимым словом. – Можно, – через минуту сказал он. – Кроме «пути», это слово так же можно перевести как «поток энергии»… Тогда, если читать вместе, может получиться «энергия созидания» и «энергия разрушения». – Значит, чтобы найти светлые цветы, нужно следовать энергии созидания… – задумчиво сказал Аластор. – Это имеет смысл, но мы ведь не можем видеть энергетические потоки, – ответил Джулиетт, чуть опуская лист и поворачиваясь к нему. – Зато я знаю того, кто может, – ответил наследник Блоу, нисколько не сомневаясь. Они спустились в подвал, и Аластор на всякий случай даже опустил люк, чтобы никто не догадался, что они здесь. Разложив книгу на почерневшем столе, единственном, что остался, он попросил Джулиетта перевести ее с самого начала. Мальчишка, водя пальцем по строчкам, медленно читал вслух, на ходу трансформируя незнакомый Кровавому Принцу язык в тот, что он отлично понимал. Освещение было хорошее – часть ламп на потолке лопнула от жара, но центральная все еще отлично светила. Перетащив стол на середину подвала, туда, где раньше находилась печать, Аластор обеспечил Джулиетту хорошее место для работы, хотя склоненная голова второго Бриллианта и заслоняла своей тенью бумажные листы. В книге говорилось о том, что растения бывают разных видов – те, что растут просто на земле; те, что растут от лунного света, а от солнечного погибают; те, что, наоборот, погибают от лунного и растут лишь днем; и, наконец, самые редкие – те, что питаются различными энергетическими потоками. Последние, согласно инструкции, следовало искать строго в определенных местах. Дело осложнялось тем, что задерживаться около источников энергии было опасно, потому что она могла с легкостью покалечить неосторожно человека, лишив его рассудка, повредив тело или даже сожрав душу. Джулиетт, чем больше читал, тем больше хмурился, и в голосе его отчетливо начинало звучать неодобрение. Аластор, наоборот, нашел трудность задачи привлекательной. А уж когда принц Картлоу, выплевывая каждое слово, принялся зачитывать свойства растений… Тут уж наследник Блоу признал сложность их сбора не только приемлемой, но даже какой-то смехотворной. Да за такие сокровища он мог бы послать на смерть целую армию, что уж о риске потерять пару пальцев. Растения, растущие в потоке созидательной энергии, были главными ингредиентами в масле, которое, при нанесении на неодушевленные предметы, могло оживить их на небольшой промежуток времени. Прочитав, за счет чего это оживление получалось, Джулиетт решительно отказался переводить объяснение для Аластора. Он даже отодвинул книгу, быстро оттолкнув ее от себя, словно прикасаться к исписанным страницам ему было противно, но тут Кровавый Принц напомнил ему, что они так не договаривались, и мальчишка был вынужден вернуться к чтению, перескочив пару абзацев. – Светлый, ну как я должен испугаться, если ты даже не говоришь мне, в чем дело? – спросил Аластор, пытаясь говорить вкрадчиво, хотя его снедало нетерпение. Оживлять вещи, не потратив на это ни крупицы собственной жизненной силы – это же мечта любого мага. Честно сказать, ему было плевать, каким путем достигался подобный эффект, но реакция Джулиетта заинтересовала. – Боюсь, тебе это даже понравится, – неприязненно сказал второй Бриллиант. – Ну Светлый… – заныл Аластор. – Не будь ты таким упрямцем, расскажи мне! – Хорошо. Чтобы оживить вещь, в нее нужно вселить чужую душу. Масло, созданное из растений, выросших на энергии созидания, привлекает своим запахом заблудшие души. Оно может заманить одну из них в предмет, и тогда тот оживет. Сил для жизни у него, разумеется, не будет, так что в короткое время его «оживления», вместо энергии будет использоваться сама душа. Предмет снова станет неподвижным, когда душа внутри него истончится и окончательно исчезнет. Это хуже, чем убийство, Аластор! Если покинувшая мир живых личность еще может переродиться, то после такого душа будет либо полностью уничтожена, либо искалечена настолько, что уже никогда не сможет вернуться. – Да кому какое дело, – отмахнулся от него Аластор, – Люди, по большей части, бесполезные твари, так что не жалко. Но я рад услышать, что можно использовать не только их кровь и плоть, но еще и души. – Это нисколько не смешно! – Джулиетт захлопнул книгу и отошел от стола, встав вплотную к наследнику Блоу. Дышал второй Бриллиант тяжело, светлые глаза голубыми искрами сияли в свете подвальной лампы. – Чего ты так разволновался? – искренне удивился Аластор. Он, разумеется, знал о щепетильности своего возлюбленного друга и его заботе о ничтожных людишках, но подобная реакция казалась ему противоестественной. – Это всего лишь люди... – Всего лишь люди?! – голос Джулиетта прозвучал непривычно громко. – Я – всего лишь человек, Аластор. Ты – всего лишь человек. Все твои друзья, вся твоя семья – всего лишь люди… – Моя семья и друзья не в счет, – перебил его Аластор. Ему не нравилось, какой оттенок приобрел разговор. – Я же говорю тебе о душах бесполезных людишек, которые даже не личности, которые намного меньше, вроде… ну, вроде червей. – А откуда ты знаешь, какая именно душа попадет в оживленный тобой предмет? – спросил Джулиетт. Серо-голубые глаза предательски блестели. – Ты не сможешь управлять этим. Тебе может попасться как душа какого-нибудь крестьянина, так и душа погибшего друга. Тебе может попасться душа твоего деда или дяди, помнишь, ты мне рассказывал, что твоего дядю Нестхарта казнили, когда ты был еще ребенком? Ты бы хотел убить его окончательно, так, чтобы он никогда не вернулся? – А что, мертвые у нас теперь могут возвращаться? – пытаясь скрыть свои чувства за насмешкой, спросил Аластор. В горле пересохло, ему отчаянно хотелось пить, и еще больше – прекратить этот разговор, отзывающийся внутри странной, бьющейся вместе с сердцем, болью. Но он не мог просто так поставить точку. Не мог, потому что это казалось ему неправильным. – Мертвые могут возвращаться, – тонким голосом ответил Джулиетт. – Могут, потому что их души остаются в неприкосновенности. Если никто их не уничтожит. Он, кажется, больше не имел сил говорить, а потому замолчал. Аластору стало бы стыдно из-за того, что приходиться расстраивать возлюбленного друга, но сейчас наследник Блоу думал совсем о другом. Он бы поглощен своими мыслями. – Выходит, каждый, кто когда-то умер, сможет вернуться? Вроде как, вселиться в новое тело, когда рождается ребенок? – Вроде так, – тихо согласился Джулиетт, не находя сил говорить в полный голос. – А это точно? – усомнился Аластор. – Откуда ты знаешь? Второй Бриллиант поднял на него глаза. – А ты думаешь, души у нас одноразовые, вроде салфеток? – Ну, тела-то одноразовые, – ухмыльнулся Аластор, понимая, к чему клонит друг. Джулиетт фыркнул и отвернулся. – Если бы душа была такой же, как и тело, она была бы от него неотъемлемой. Нельзя ведь вытащить разум, извлечь сердце… Они не покидают тело после смерти и не попадают в него, когда оно рождается и готовится начать новую жизнь. Если бы душа была такой же одноразовой, как и тело, ее нельзя было бы извлечь. И никаких заблудших душ тоже не было бы. – Ну, существование заблудших душ ничем не подтверждено, – поспорил Аластор, хотя Джулиетт уже убедил его. – Это, – принц Картлоу с отвращением указал на книгу, – Подтверждает их существование. – Ну, Светлый, – восхищенно сказал Аластор, – Ты мне только что доказал возможность жизни после смерти. Перерождение душ, полагаю, объясняется тем, что, покидай они тело навсегда, без возможности приобрети новое, вокруг бы собралась целая неприкаянная армия... – Пообещай мне, что не станешь пользоваться этим отвратительным рецептом, – сказал Джулиетт, не поворачиваясь к нему. – Поклянись, и тогда я продолжу читать дальше. – Клянусь, – с искренним сожалением сказал Аластор, прикладывая руку к груди. Мальчишка бросил на него быстрый взгляд, проверяя, не притворяется ли он, но Кровавый Принц был как никогда серьезен. Ему, разумеется, хотелось хотя бы раз испытать волнующий опыт оживления какого-нибудь предмета, но теперь Джулиетт подбросил ему сомнений на счет безопасности этого способа. А вдруг, и правда, ему удастся укокошить кого-нибудь из родственников, кого он всегда тайно надеялся увидеть снова? Таких находилось немного, но рисковать как-то все равно не хотелось. Судьба ведь любит шутить жестокие шутки… Больше не глядя на него, Джулиетт вернулся к своему месту около стола, открыл книгу, пролистал до страницы, где бросил чтение, и, пропустив весь отрывок, что рассказывал о приготовлении магического масла, приступил к переводу свойств другого вещества, полученного с помощью растений энергии разрушения. Это вещество оказалось более безопасным, по крайней мере, с точки зрения сохранности других душ: с его помощью можно было изготовить целую армию иллюзий. Чтобы иллюзии двигались и имели реалистичный вид, следовало предоставить им источник энергии для существования – иными словами, пролить состав в точно выбранном месте. В противном случае иллюзии исчезали уже через секунду после своего создания. «В качестве источника подойдет стабильный поток энергии разрушения, – читал Джулиетт. – Подобные потоки можно обнаружить вытекающими из больших скоплений, далее именуемых… м, «Озерами». Из одного Озера может вытекать множество потоков, при условии, что столько же в него и впадает…» – он отвернулся от книги на Аластора. – Все это, конечно, очень занимательно, но ничуть не объясняет, что именно следует искать и как эти источники энергии выглядят в реальном мире. – Не страшно, – утешил его Аластор. – Я знаю одного неплохого специалиста. Он рассчитывал прибегнуть к помощи Мэтта или Сары, но не хотел посвящать их в подробности касательно использования растений, которые они бы помогли найти. Джулиетт – одно дело, теперь возлюбленный друг ему должен и, к тому же, не замышляет никакого зла. Морщится, конечно, но на роль помощника никто не годится лучше. – Все эти средства просто прелесть, – сказал Аластор. Ему пришлось приложить усилие, чтобы остановить себя от фантазий: на поле боя в ином мире, где они с отцом сойдутся в сражении, на сторону Кровавого Принца встанут не только кровяные чудовища, но и целое полчище иллюзий. Не для того, чтобы нечестным способом завоевать себе победу, конечно, нет, просто для эффекта, чтобы папашу хватил инфаркт. Просто за то, что отец у него не Бриллиант. Хотя, если бы преимущество в силе внезапно оказалось бы не на его стороне, Аластор был готов прибегнуть и к жульничеству. Быть послушной игрушкой отца он ни за что не собирался, что бы там ему не пообещал. Проще будет сбежать из замка, а потом захватить трон силой, чем вечно делать то, что велит отец. – …прелесть, но давай-ка перейдем к нужному делу. Можешь пролистать книгу и найти что-нибудь, что поможет выявить эльфа среди всех нас? – Тебе нужно средство-определитель? – Джулиетт пробежался глазами по следующей странице, ничего полезного там, очевидно, не увидел, и перевернул тяжелый том, чтобы открыть его с конца, надеясь на помощь оглавления. – Здесь, похоже, все растения разбиты на категории по свойствам, – ответил он через какое-то время, изучив надписи напротив номеров страниц. – Давай подумаем, какие нам понадобятся для приготовления нужного раствора… Здесь есть «неприкрытая правдивость», то есть, невозможность солгать, – принц Картлоу коротко оглянулся на Аластора. Наследник Блоу кивнул, но без особой уверенности. Второй Бриллиант продолжил зачитывать свойства, останавливаясь на самых, как ему казалось, подходящих: – «Остановка трансформаций», иными словами говоря, существо, принявшее эликсир с таким свойством, не сможет принять другую форму… Хм… Чуть дальше середины, ближе к концу, наконец встретилось то, что, по мнению Аластора, годилось больше всех прочих и могло бы легко их заменить. Джулиетт прочитал: – «Раскрыватель обмана». Тот, кто употребит это, вынужден будет принять свою истинную форму… Блю, да ведь это же прямо то, что нам и… – Именно! – вскрикнул Аластор. За время путешествия по оглавлению он успел переместиться поближе к столу и теперь с удовольствием грохнул по столешнице кулаком. Джулиетт слегка подпрыгнул на месте от громкого звука удара, но почти сразу же радостно повернулся к наследнику Блоу. – Если создать эликсир с таким свойством, любой, кто выпьет его, немедленно станет тем, кем является. С людьми ничего не случится – они просто останутся сами собой, но вот эльф, если он скрывается в человеческом теле, вынужден будет показаться… – Джулиетт, похоже, вдохновленный идеей ничуть не меньше Аластора, запомнил номер и принялся листать книгу. – Стой, – внезапно остановил его Кровавый Принц, не позволив дойти до нужной страницы. – Разумнее всего будет перестраховаться. Если у нас будет целых три зелья или одно снадобье с тремя свойствами – неспособностью солгать, трансформироваться и остаться в чужом облике, эльф от нас точно никуда не уйдет. Джулиетт перевернул книгу снова и принялся искать по оглавлению первое свойство. – Надо узнать, совместимы ли они, – сказал он, принимаясь листать в поисках нужной страницы. – Оказалось бы намного удобнее, если бы свойства можно было вложить в один-единственный отвар, а не готовить сразу три разных… – Проверь это, – предложил Аластор. – Это же можно проверить не на практике? – Здесь, – с трудом в очередной раз переворачивая множество пожелтевших страниц старого тома, ответил Джулиетт: – Здесь есть специальная таблица, в которую внесены все свойства и то, как они друг с другом пересекаются… Аластор действительно ожидал увидеть таблицу – пересечение аккуратных клеток, помеченных надписями, а потому тоже поближе сунулся к книге, надеясь разобраться с помощью Джулиетта. Оказалось, «таблицей» принц Картлоу назвал начерченную на весь разворот схему просто потому, что это было самое ближайшее родственное слово из всех пришедших ему на ум. Рисунку, в самом деле, было сложно придумать какое-то свое название. Он оказался самой запутанной, самой сложной, самой хитроумной схемой из всех, что Аластор когда-либо видел. Вычисления походили на прохождение лабиринта с попутным решением загадок повышенной сложности, и весь процесс в целом напоминал партию какой-то настольной игры. Джулиетт справился с вызывающей зависть непринужденностью. Может быть, оттого, что умел читать данталианские слова, на которых давались пояснения, может, с помощью своего ума, не занятого всякими глупостями, как у Аластора. А наследника Блоу не покидала мысль о том, что схема какая-то мутная, и на подобных штуках должно быть не так много букв, пересекающихся линий, острых углов и предложений в скобках после основного текста. – Свойства запрета на трансформацию и необходимость говорить правду – совместимы, – отозвался Джулиетт, пройдя увлекательный путь от одного острого угла до другого. По дороге он очень осторожно обходил волнистые линии внутри основного квадрата, словно они пугали его – основу схемы составлял из себя квадрат с наложенным на него ромбом такого же размера, а дальше фигуры, имеющие названия для Аластора, заканчивались. Даже узоры в центре печати, принадлежащей неведомому чудовищу, казались ему не такими страшными и сложными, как те, что он сейчас видел. Джулиетт вновь храбро отправился в путешествие и вернулся со счастливым известием, избежав всех опасных волнистых линий. – Последнее совместимо с ними обоими, если соблюсти правильные пропорции во время изготовления основного зелья… – он снова вернулся к содержанию, выследил «сыворотку правды» и открыл книгу ближе к началу, на странице восемьдесят шесть. Иллюстрации, на которые ранее засматривался Аластор, находились во второй половине книги, так что тут обошлось без картинок. – Сейчас отыщем… растение с бледными, прозрачными лепестками, растет в истоке ручьев или небольших рек при лунном свете, от солнечного исчезает. Хм, здесь сказано, что оно может вырасти лишь в разбитом фонаре… – Значит, сегодня же поищем с тобой ручей… – начал Аластор не терпящим возражения тоном. – Написано, что при разбивании фонаря в него должна попасть «последняя искра заката», она и станет семенем, из которого родится цветок, – Джулиетт смотрел на рекомендации с сомнением. Ничуть не меньше его было, и когда он взглянул на Аластора. – Значит, нам придется пойти к этому ручью ночью… – Не бойся, мы прихватим с собой Мэтта, – пообещал Аластор, хотя ему самому и не очень нравились открывшиеся перед ними перспективы. Впрочем, всего лишь вечерний поход по лесу с целью поймать в фонарь ускользающий отблеск солнечного света – звучало не очень страшно, особенно, если они отправятся втроем. Однако… – Если скажешь мне, что нужно делать, можешь остаться дома этой ночью, – предложил он возлюбленному другу, не желая умножать его неудобства. – Этой ночью тебе стоит отдохнуть и самому, – мягко заметил принц Картлоу. Проведя ногтем под окончанием второго абзаца, он сказал: – Я отправлюсь с тобой, когда это надобится, но не этой ночью. Здесь написано, что садить растение для успешного результата нужно тогда, когда светит луна… – Да это ж когда будет-то… – Аластор попытался вспомнить, как давно наблюдал белесое пятно на небе и пришел к выводу, что прошло, вероятно, около двух недель с того момента, хотя он и не смог вспомнить точный день. Но со всей круговертью событий, что постоянно с ними творится, разве вспомнишь? Отложив посадку цветка до более удачного времени, он сказал: – Надо будет выяснить время следующего лунного восхода, чтобы не узнать о нем, когда станет слишком поздно. А пока… что там со вторым? Джулиетт снова открыл оглавление. – Для определения лунного цикла нам надобится лунный календарь, – сказал он. – Надо будет попросить Сару купить такой, когда она в следующий раз отправится в город. Так, а это у нас… – из книги периодически вылетали облачка пыли, заставляющие Джулиетта шмыгать носом в попытке сдержать чихание, и на этот раз он все-таки не удержался. Звук и движение руки, прикрывшей рот, получились у него такими же милыми, как и все, что он делал. Аластор, чувствуя просыпающуюся головную боль, ощутил внезапный прилив нежности к своему возлюбленному другу. Им обоим следовало бы повременить с разгадыванием головоломок и просто хорошенько отдохнуть – одному поесть, другому – выспаться, а они вместо этого сидели в полутемном подвале и строили планы на будущие бессонные ночи. Да уж, признав сына повзрослевшим, Форестер Блоу несколько поторопился. Аластор ничуть не чувствовал себя ответственным взрослым. Пролистав книгу до нужной страницы, Джулиетт начал читать, для удобства водя пальцем по строкам: – «Аргнолия вечносиняя добросветящаяся… растет в местах скопления светлой энергии. Требуется всего лишь прийти в подобное место, сделать ровно сорок шагов от границы и вы наткнетесь на растение… однако оно обладает своим действием лишь в пределах заряженной созидательной энергией территории… Для удержания свойств в материальном мире необходимо смешать его с двойником – Аргнолией вечнокрасной злотемнеющей, растущей в местах скопления темной энергии, (смотри пояснение на странице двести восемь)…» – Джулиетт прервал чтение и посмотрел на Аластора. – Нам понадобятся не только эти два растения. Здесь, дальше, есть рецепт зелья для усиления свойства, – он снова опустил глаза в книгу, – Растения, вроде бы, обычные, но некоторые названия я вижу впервые… – Какие именно? – спросил Аластор. Джулиетт назвал полтора десятка растений, половина из которых были неизвестны и Кровавому Принцу. – На счет них есть какие-нибудь пояснения в книге? – спросил Аластор, слегка раздосадованный тем, что даже основа для сложного зелья содержала в себе загадки. Он, разумеется, не думал, что знает все растения на свете, но был уверен, что хотя бы раз слышал названия многих. Джулиетт же только что озвучил не просто такие, о каких ему никогда не приходилось слышать, но и не вызывающие никаких ассоциаций. – Да, здесь есть пояснения. Не ко всем, но к большей части, – ответил Джулиетт, просматривая написанное в скобках. – Остальное, видимо, придется искать в справочнике по лесным и садовым растениям… – Не знаю даже, завалялось ли здесь что-то подобное, – с сомнением ответил Аластор, оглянувшись на почерневший книжный шкаф. Он уже хотел потащить Джулиетта вчитываться в надписи на корешках, когда тот сказал: – На чердаке есть книги. Очень много. Если не найдем здесь, можем попробовать поискать там. – На чердаке тоже есть книги? – Аластор сглотнул, уталкивая слова обратно в горло, слишком боясь поверить в свою удачу. Но долго он сдерживать свое нетерпение не мог: – А… тетради там какие-нибудь есть? Старые, исписанные тетради? Джулиетт пожал плечами. – Там целый завал старых вещей, они повсюду. Может быть, есть и тетради, – он явно не понимал значительности старых записей для Аластора. Чтение при ярком свете центральной лампы утомило серо-голубые глаза, так что Джулиетт теперь щурился на текст и выглядел мрачным и усталым. – Давай сделаем перерыв, – предложил Аластор. Ему не терпелось отправиться на чердак прямо сейчас, но голова предательски сжимала все мысли стальными тисками, усталость забирала управление над телом в свои руки, а желание немедленно вернуться в кровать постепенно заменяло все остальные. Недавно проведенная Сарой операция по извлечению камня все еще откликалась в организме, лишая его возможности находиться на ногах привычное время. Волнения прошедших дней давали знать о себе. – Давай, – красноречиво зевая, согласился Джулиетт, с облегчением отодвигая от себя книгу. Аластор, вмиг лишившись сонливости и благодушия, принялся напряженно размышлять. Книга – их единственный шанс докопаться до правды. Если она будет уничтожена так же, как тетради, можно будет забыть о поимке эльфа. Надо как-то обезопасить ее от бешеного Лоурейта или другого желающего уничтожить их бесценный источник информации. – Ты иди, мне пока надо сделать одно дело, – распорядился он. Джулиетт не стал спорить, и, даже не поинтересовавшись, чем именно Аластор собирается заняться, пошел к люку. Поднявшись до него, он не без труда приподнял тяжелую крышку и скрылся наверху. Аластор остался в подвале наедине с книгой. Она была слишком тяжелой, чтобы таскать ее с собой, и слишком большой, чтобы легко спрятать. Следовало бы найти для нее тайник, где бы книга не бросалась в глаза, но откуда ее можно было бы быстро вытащить в случае необходимости. Пока что самым разумным решением выглядело доставить ее в их с Мэттом спальню – там бы она отлично уместилась под кровать, или, еще лучше, в гардероб, куда ни сам принц, ни главарь мятежников обычно не совались. Остановившись на этой нехитрой идее, единственной, что смог придумать усталый мозг, Аластор сгреб книгу со стола и прижал к себе, лениво размышляя о том, не стоит ли ему чем-нибудь прикрыть свою ношу, чтобы никто не догадался, что он тащит. Если бы они с Лоурейтом столкнулись, например, в коридоре, все попытки спрятать книгу потеряли бы смысл. Конечно, таблетка подействовала, как нужно, и вероятность встретить четвертого Бриллианта была ничтожно мала, но не стоит забывать о случайностях. Может, ему на дороге попалась бы Сара или Батери, которым он, очевидно, не доверял. Аластору не хотелось, чтобы они знали о книге. Совать том под рубашку было глупо – его размеры не позволяли проделать это так легко, как хотелось, и пришлось бы постоянно придерживать низ книги руками, чтобы она не выпадала. Зрелище не только комичное, но и полностью выдающее всю затею. Аластор осмотрел подвал, но ничего подходящего в нем не увидел. Пришлось выбраться наружу без книги, дойди то «гнезда» Энджела Д. и похитить одно из его одеял, чтобы впоследствии завернуть в него книгу и благополучно доставить ее до верха. Обстоятельства явно складывались в пользу наследника Блоу – ни на лестнице, ни в коридоре он никого не встретил, а потому спокойно спрятал книгу в гардеробе комнаты, как и хотел, а после вернулся вниз, чтобы запереть подвал и выпить стакан воды. Эльфы все еще сидели на кухне, но Аластор не стал с ними разговаривать, обойдясь парой кивков – кивнув один раз в качестве приветствия, когда вошел, и второй – когда уходил, получив свой стакан воды. Никто его не задержал и не завязал беседы, так что он смог без задержек добраться до кровати, выпить воду и, повалившись на мягкую постель, мгновенно уснуть. Проснулся Аластор к вечеру, когда начал меркнуть мягкий солнечный свет, вернувшийся на небо с тех пор, как с него опали все перья. Он не отказал себе в удовольствии немного поваляться на кровати, глядя в потолок, прежде чем окончательно решил встать. Мимоходом выглянув в окно, Аластор увидел черные перьевые горы, валяющиеся во дворе повсюду, и в голову к нему пришел вопрос, который, по-честному, следовало задать уже довольно давно. С Сарой они столкнулись в коридоре. Вид у нее был усталый и злой. Сразу стало понятно, что она только что покинула операционную, и, судя по досаде, написанной на лице, добиться от Лоурейта хоть каких-нибудь ответов не получилось. Аластору пока что было достаточно того, что парень не эльф, но он дал себе слово, что обязательно спросит с него за поджог подвала. Сейчас, однако, нашлись другие дела. – Постой, я тут хотел поговорить… – он догнал Сару, когда она уже свернула на лестницу. Девушка повернулась к нему, не выражая взглядом никакого желания к разговору, но, если бы Аластора волновало чужое настроение, он не был бы Аластором Блоу. – Помнишь, пока мы ждали прекращения бури, ты сказала, что эти черные перья – перья экзорциста? – Предположим, помню, – ледяным тоном сказала Сара. – И что с того? – Ты сказала так же, – не обращая внимания на ее недовольство, продолжил Аластор, – Что эти перья собираются около больших скоплений энергии потустороннего, которой питаются экзорцисты… С каждым его словом Сара приобретала все более злой вид, так, словно звуки голоса Кровавого Принца хлестали ее болью. – Да помню я! Что с того?! – Я просто хотел спросить, не значит ли это, что в скором времени нам надо будет ждать самого красавчика? Экзорциста, я имею в виду, – Аластор сохранил спокойствие, не позволив разговору перерасти в ссору, и теперь даже забавлялся выражением на лице своей собеседницы. – Понятия не имею, – процедила она. – Я тебе что, определитель приближения экзорцистов? – Нет, но раз ты знакома с таким явлением, как перьевая буря, я подумал, ты можешь что-то сказать и о вероятности прихода хозяина этих проклятых перьев, – терпеливо пояснил он. Сара, похоже, наконец поняла, что он над ней не издевается, сделала глубокий вдох и ровно сказала: – Экзорцисты приходят лишь в половине случаев, и я думаю, мы попадем в везучую половину. Насколько я знаю, у них нет собственных территорий, они постоянно перемещаются в поисках пищи. Поэтому… думаю, если бы экзорцист находился поблизости, он уже был бы здесь, – она прямо взглянула на Аластора. – Я удовлетворила твое любопытство? – Если он придет, что мы будем делать? – спросил он, думая о Мэтте и о ней самой. Конечно, можно было бы проверить Бриллиантов с помощью экзорциста – на кого бросится, тот и эльф, но как потом прикажете вырывать несчастного из лап твари? Он ведь нужен им живым и здоровым. – Понятия не имею, – прямо ответила Сара. При мысли о подобном «госте» она нахмурилась, а губы ее искривила неприязненная улыбка. – Пусть только попробует прийти, почувствует на себе все возможности моего поля. – Если экзорцисты едят эльфов, я уверен, они знают, как справляться с вами. Даже с такими упрямицами, как ты, – задумчиво сказал Аластор. Сара толкнула его плечом, прошла на лестницу и спустилась вниз, ничего не отвечая. А что она могла бы ответить? – Так, я тут узнал любопытную новость, – пробормотал Аластор, наклонившись над книгой вместе с Джулиеттом, хотя, в отличие от возлюбленного друга, ничего не понимал в написанных на страницах словах. – У нас есть естественные враги. – Естественные враги? – Джулиетт оторвался от перечитывания инструкций по поиску Аргнолии вечносиней и посмотрел на наследника Блоу с некоторым непониманием. – Кроме Повелителя, я имею в виду, – не заметив на лице друга никакого понимания, Аластор пояснил получше: – В смысле, Повелитель – наш враг, потому что мы его ищем, а он от нас прячется. – Повелитель…? – Джулиетт явно немного плохо соображал после заката. – Ну эльф, эльф, которого мы ищем! – А… точно, – принц Картлоу виновато улыбнулся. – Все время забываю, что это одно и то же… – Верно. Так вот, Повелитель против нас из-за своих убеждений, а экзорцисты – потому, что кушают эльфов. Они будут против нас, даже если Повелитель передумает и к нам присоединится. Потому что они и эльфы – естественные враги, хищники и жертвы, что-то вроде этого. А раз эльфы за нас – экзорцисты и наши естественные враги тоже, – объяснил Аластор. – Я думал, мы ищем эльфа… – Мэтт и Сара – эльфы, я разве тебе не рассказывал? Джулиетт выглядел таким удивленным, что сразу же становилось понятно, что нет. Аластор отмахнулся от его удивления. Он уже запутался в том, кто знал эту нехитрую тайну, а кто – нет. И сейчас у него не было ни желания, ни времени ударяться в длинный пересказ истории Мэтта, объясняющий, как тот приобрел человеческое тело. – Не важно. Так вот, я думаю, мы с тобой отлично помним нашу первую и единственную встречу с экзорцистом, – на этих словах мальчишка побледнел, но кивнул, и Аластор закончил: – Я не знаю, насколько против него эффективна Бриллиантовая сила или моя кровяная магия, так что предлагаю поискать в книге. Может, среди растений найдется то, что мы могли бы использовать против этих тварей? – Ты думаешь, то существо, которое напало на нас в лесу, может прийти сюда? – тихо спросил принц Картлоу. Эта мысль явно пугала его, но он попытался взять себя в руки сразу же, как Аластор кивнул, и поскорее залистал книгу. – Думаю, здесь обязательно должно быть что-нибудь… Они находились в подвале, под ярко светящей центральной лампой, снова осторожно переправив сюда книгу. Вместе с ней перекочевал и один из стульев с кухни, чтобы Джулиетт мог переводить с удобством. Несмотря на все свое нетерпение, Аластор дождался, пока оба солнца скроются за горизонтом, и только после этого рискнул проделать путь до подвала, крепко сжимая в руках тяжелый том, все еще закутанный в одеяло. Открыв люк, он передал книгу принцу Картлоу, а сам отправился через всю гостиную за стулом, чтобы присоединиться к возлюбленному другу чуть позже. Энджела Д. на первом этаже не оказалось, но Аластор почти с раздражением отбросил от себя мысль о том, куда мог подеваться мужчина. Это же Энджел Д., самый странный трактирщик на свете. Когда хочет уходит, когда хочет приходит. Пусть только попробует заявиться без вкусной еды или извинительных подарков. Предательства с его стороны Аластор боялся меньше всего на свете – теперь, когда к нему вернулась кровяная магия, он чувствовал себя непобедимым, почти как раньше. А учитывая, что в доме сейчас все Бриллианты, кроме шестого, соваться к ним с враждебными намерениями так же глупо, как глотать взрывчатку, чувствительную к тряске, а потом беспечно подпрыгивать, ожидая, что она не взорвется. Пока Джулиетт листал страницы, Аластор отошел к книжному шкафу, открыл его и принялся разглядывать выцветшие надписи на корешках других томов. Наконец, отлично понимая, что иначе ничего не добьется, он вытащил самую первую книгу и пролистал ее в поисках картинок. Ему было интересно, чем бывший владелец подвала увлекался, если не считать необычных растений – все, что они сумели бы узнать, могло им пригодиться. Иллюстраций в первой книге, к сожалению, не оказалось, так что Аластор отложил ее в сторону и взялся за вторую. К тому времени, как Джулиетт окликнул его, Аластор перебрал чуть больше четверти шкафа, разложив книги на несколько куч прямо на полу: те, что никак о своем содержании не подсказывали, не имея рисунков; те, что его заинтересовали; и те, о смысле которых, несмотря на картинки, он так и не смог догадаться. В последнюю группу попала и та книга, что он вытащил когда-то самой первой, где изображались скрюченные силуэты страдающих людей. И что-то подсказывало Аластору, что Джулиетту она совсем не понравится. – Я нашел то, что может нам пригодиться, – объявил второй Бриллиант, отвлекая Аластора от разглядывания очередной книги, иллюстрацию в которой он пытался истолковать и так, и эдак, и переворачивая книгу, и даже потряхивая ее. То ли уродливая рыба, то ли какой-то мясистый фрукт… – Читай, – с готовностью сказал Аластор, не отвлекаясь от своей работы. Джулиетт принялся, как уже стало привычно, переводить на ходу: – «Луноцвет Душный… погибающий от лунного света… обладает удивительным свойством: разложение…» нет, правильнее будет «разрушение»… «…разрушением нестабильной поверхностной и… внутренней связи с… непостоянными путями…» потоками, то есть, «если изготовить в правильной пропорции… описанную ниже смесь. Ее использование, однако… не рекомендуется в связи с чрезвычайной летучестью… Даже для людей ее… попадание в воздухопроводные…» а, легочные, «…пути, опасно для жизни». – Я ничего не понял, – признался Аластор, закрывая собственную книгу, наконец заключив, что изображенное в ней существо является растянутой на прутиках шкуркой дохлой белки. – Здесь сказано, что можно сделать что-то вроде порошка, который разрушит связь экзорциста с его нечеловеческим обликом. Иными словами, снова сделает его человеком после превращения. Но сама смесь очень опасна… – Джулиетт пробарабанил по открытой странице тома с недовольным выражением лица. Он ничего не сказал, но весь его вид явственно выражал незаданный риторический вопрос: «Есть в этой книге вообще что-нибудь действительно хорошо работающее и не опасное?» – Так найди, – сказал Аластор, легко проникнув в мысли возлюбленного друга. – Я не думаю, что нам стоит добывать это растение, – сказал Джулиетт, пропустив мимо ушей его слова. – А если экзорцист явится за Мэттом или Сарой? Придется драться. – У нас есть наша Бриллиантовая сила, – перебил его принц Картлоу, – А у тебя – кровяная магия. Экзорцисты состоят из плоти и крови, так что ты сможешь добраться до них своими способностями… – Бриллиантовой силе для действия нужно время, а после того, как вы выпускаете ее наружу, она не имеет никакого контроля. Единственный, кто по-настоящему точен в таком деле – Рэймонд, но при свете дня он практически бесполезен, да и его может не оказаться рядом в нужный момент. Моя же сила действует только тогда, когда я вижу противника, а мы знаем, что экзорцисты могут перемещаться очень быстро. Можно еще поспорить, кто поспеет скорее – кровяная магия или их проклятые когти… Поэтому нам совсем не помешает иметь запасной вариант, – Аластор, забросив книгу в подходящую кучу, подошел к столу и в очередной раз наклонился над страницами, исписанными словами на незнакомой языке, безнадежно надеясь, что текст внезапно станет ему понятен. Джулиетт отпихнул его от стола, и, подняв тяжелый том, переложил его к себе на колени, устав от прежнего положения – все-таки, столешница была для него высоковата. После этой нехитрой перемены положения, он стал вчитываться в рецепт приготовления опасного порошка, отличающегося «чрезвычайной летучестью». Аластор ждал, прислонившись спиной к столу: желания возвращаться к пыльному книжному шкафу как-то не было. Через несколько минут Джулиетт, чьи светлые волосы от света подвальной лампы приобретали благородный оттенок золота, поднял голову от страницы и сказал: – Достать сам цветок не доставит особых хлопот, да и состав несложный. В нем просто нет одного компонента. Аластор, наклонившись, вгляделся в привычно непонятный текст. – А мне кажется, все рекомендации целы, – заметил он. – Что? Да нет, не в этом дело. Не хватает компонента, который мог бы стабилизировать смесь и сделать ее не такой летучей, – объяснил Джулиетт, тоже взглянув на изящные завитки букв. – Похоже, сам автор ничего подходящего не обнаружил. Может, просто не интересовался этой темой… – голос мальчишки сделался тише, когда он начал размышлять вслух: – Значит ли это, что, взяв некоторые растения с подходящими свойствами, можно устранить этот пробел…? – тут Джулиетт зевнул, и, кажется, потерял мысль. – Надо будет обязательно что-нибудь с этим придумать, – сказал Аластор, не отводя от него взгляда. – Я поработаю над этим на досуге, – пообещал Джулиетт, бегло просматривая другие нужные для порошка ингредиенты, кроме Луноцвета Душного. – Но это все равно будет иметь характер эксперимента… – Отправимся за растениями сегодня же, – предложил Аластор. Дневной сон помог ему немного собраться с силами, но при мысли о немедленном походе в лес по всему телу прошла неприятная дрожь. Джулиетт молча, но вполне недвусмысленно зевнул. – Ты действительно… думаешь, что это разумно? Они оба знали, что «нет», но Аластору хотелось поупрямиться, хотя бы для виду. – Давай тогда составим список растений, которые можно искать днем, и поищем их завтра, – сказал он с непреклонным видом. По ощущениям, прошла уже половина ночи, но, если судить по проделанной ими работе – разбора лишь четверти книг из шкафа и всего одного, да и то рискованного, способа справиться с экзорцистом – вряд ли больше часа-двух. – Блю… – Джулиетт тяжело вздохнул и огляделся по сторонам, будто внезапно подумал, что в подвале, кроме них, есть кто-то еще. – Что? – спросил Аластор, немного сбитый с толку его поведением. – Я напишу тебе список, только мне понадобится бумага и перо, – пояснил Джулиетт. Дымчато-серые глаза были прищурены, словно плохо видели Аластора даже при свете центральной лампы. Улыбка получилась безнадежная, но какая-то расслабленная, словно принц Картлоу планировал уснуть в процессе составления списка. – Да я пошутил, Светлый, – сдался Аластор, неловко улыбаясь ему в ответ. – Завтра выгоню из комнаты Мэтта, придешь ко мне, и мы вместе все посмотрим. Сейчас тебе не помешает отдохнуть… Джулиетт насмешливо приподнял брови. – Ну да… мне тоже, – неохотно согласился Кровавый Принц, чувствуя себя слабаком от такой быстрой сдачи позиций. Сил к сопротивлению у него, впрочем, не было. Стул из подвала уносить не стали, а вот книги пришлось поставить обратно в шкаф, чтобы, если вниз проберутся неприятели, они не догадались, что именно заинтересовало здесь Аластора. Чтобы вся работа не потеряла смысл, тома поставили в порядке, определенном Аластором, по ранее отобранным им категориям. Там, где кончалась одна и начиналась вторая, последняя книга первой была слегка выдвинута вперед. Так, не без помощи аккуратного Джулиетта, осторожно ставящего каждую книгу на место после того, как Аластор подавал ее, шкаф приобрел практически прежний вид. На всякий случай сажу с дверц тоже смазывать не стали, наоборот, оставили, чтобы она полностью скрывала, что внутри. Притащив свою особенную книгу на второй этаж, Аластор попрощался с возлюбленным другом и зашел в комнату один. Мэтт уже лежал на кровати, не гася зажженной лампы, и ждал его. – Выяснил что-нибудь? – негромко спросил он, когда Аластор зашел в спальню и прикрыл за собой дверь. Передернувшись от неожиданного звука его голоса, принц повернулся к нему. – Почему ты так подумал? – упихав книгу в шкаф, он закрыл дверцы и приблизился к кровати. – А чем еще ты мог заниматься так поздно? – спросил Мэтт, подвигаясь, чтобы освободить ему место. Несмотря на притворно-легкий тон, улыбка у него была напряженной. – Уединился со своим возлюбленным другом, – усмехнулся Аластор. Наклонившись к Мэтту так низко, чтобы его губы задевали губы главаря мятежников, он почти беззвучно сказал: – Я кое-что нашел. Сейчас не могу сказать больше. Помнишь? Здесь тонкие стены. После этого они на какое-то время потеряли всякую возможность для переговоров, слишком увлекшись друг другом. Как и раньше, дело не зашло дальше безобидных игр – и, хотя усталость немного отступила, Аластор даже не почувствовал в себе никакого желания к продолжению. Пожалуй, он постепенно привыкал к этой невинной нежности. Ему хотелось рассказать Мэтту о том, что они с Джулиеттом вычитали в книге – по крайней мере, о части, но главарь мятежников крепко обнял его, сказал какую-то чушь про то, что все будет хорошо, и Аластора потянуло в сон с такой силой, что он не смог этому сопротивляться.