Кровавый Бриллиант

Они с Сарой вывалились между деревьев, едва устояв на ногах. Аластор, почувствовав, что мягкая трава больше не щекочет его, открыл глаза. Вокруг снова был лес, мрачный и полумертвый, если вспоминать обилие цветов на поляне, которую они только что покинули – здесь корни деревьев торчали из земли вместо иных растений, подставляя путникам подножки, а кроны над головой крали последний дневной свет. Цвета тоже вернулись, как им и положено: гномик, ворчащий зубами в кармане, снова стал розоватого кожаного оттенка, рубашка Аластора побелела, волосы почернели, а глаза вернули себе окраску фиалки. Сара, разглаживая подол своего темно-зеленого платья, смотрела куда-то в сторону. – Как ты? – спросил Аластор, все еще признательный ей за нахождение цветка и предупреждение, возможно, спасшее ему не только руку, но и саму жизнь. – Надо уходить отсюда, – сказала она, словно это лучше всего характеризовало ее состояние. Аластор не стал с ней спорить. Определить время было трудно, потому что кроны деревьев, смыкающиеся в вышине, доносили ясный дневной свет таким же блеклым, как полумрак, но он не сомневался, что им уже пора. Полный воодушевления и некоторой сердечной мягкости, потому что их поход удался, Аластор протянул Саре руку. Она не смотрела на него, но ее плохое состояние было очевидно. Он хотел помочь ей. Он хотел… Времени обдумать дальнейшие действия у него не осталось. Может быть, имей Аластор время на размышления, он поступил бы иначе. Но здесь ему была предназначена лишь секунда, а потому пришлось действовать инстинктивно. Он схватил Сару за руку и потянул на себя. С помощью красивого разворота, больше достойного танца, чем поля битвы, Аластор завел девушку себе за спину, одновременно с этим создав в воздухе плотный кровяной щит. Десятки острейших лезвий с такой силой вонзились в поверхность щита, что едва не разрушили его – некоторые пробили насквозь, так что кончики высунулись наружу, но ни один не достиг Аластора или Сары: даже те, что почти миновали преграду, застряли на половине. Убедившись, что второго нападения не последует, Аластор отвел щит в сторону и выглянул из-за него, ища взглядом противника. Здесь, конечно же, было, где спрятаться – каждое дерево могло послужить убежищем, но незнакомец даже не пытался это сделать. Мужчина сидел на земле, положив на колени какой-то сложный прибор, похожий на трубу с множеством выходных отверстий, и, не обращая внимания на Кровавого Принца и девушку-эльфа, тщательно заправлял в каждое из отверстий «трубы» по одному перышку экзорциста. Аластор, отделавшись от первоначального шока, чуть опустил щит, но, не убирая его полностью, приблизился. Незнакомец выглядел плохо: одежда его была вся в дырах и грязи, явно очень давно не зная порошка и стирки; волосы свалялись так плотно, что их было бы проще остричь, чем расчесать; глаза, уставленные на прибор в дрожащих руках, уступали в размерах темным кругам под собой, а белок был пронизан кровеносными сосудами настолько, что почти не сохранил белого цвета. – Эй, – сказал Аластор, подойдя к нему. – Кто ты такой? Мужчина не обратил на него никакого внимания. Его, похоже, совсем не волновало, что те, по кому он стрелял, могут подойти к нему и попытаться ответно навредить. Незнакомец словно находился в каком-то другом мире, мире внутри своей головы. Аластор собирался окликнуть его еще раз, но тут, прислушавшись, различил бормотание мужчины и невольно наклонился поближе, чтобы расслышать слова. – Нужна новая доза, – меланхолично говорил незнакомец, так, словно разговаривал с кем-то невидимым, – Без новой дозы никак нельзя. Не дает… Требует результат вперед… А я что… Здесь почти нет людей… Он опять будет недоволен… – О ком ты говоришь? – спросил Аластор, с силой толкнув его в плечо, чтобы выгнать из транса. Мужчина вздрогнул, покачнулся и наконец посмотрел на него. – Ты кто? – с недоумением спросил он, словно внезапно проснувшись. – Боль, – бесстрастно сообщил Аластор и ударил своим щитом так, что тот распался на осколки от встречи с головой незнакомца. Незнакомец, потеряв сознание, повалился на землю. Аластор немного попинал его, убеждаясь, что мужчина действительно отключился, а не притворяется, и повернулся к Саре. – Похоже, в нашем лесу гости… – начал он, но замолчал почти сразу же. Сара смотрела на неподвижного незнакомца затуманенными глазами. У Аластора не было никакой уверенности в том, что она видит или слышит его, а потому он предусмотрительно отошел в сторону. Ничего агрессивного девушка предпринимать не стала – просто подошла к лежащему на земле мужчине, села рядом с ним, взяла за руку и невидящим взглядом уставилась в грязное лицо. Аластор не стал никак ей препятствовать. Если эльфу внутри Сары больше не хватало отвара, следовало дать ему шанс насытиться чем-то другим, более питательным. И пусть уж лучше кошмары сняться незнакомцу, а не кому-нибудь из Бриллиантов. Аластор отошел подальше и уселся около одного из деревьев, подогнув под себя ногу, чтобы не отморозить задницу на холодной земле. Несмотря на неудобную позу и опасность в виде девушки-эльфа, утоляющей свой голод неподалеку, он как-то незаметно для себя задремал. Проснулся Аластор сам, вроде бы, без всякой причины. Вокруг уже стало темно. Аластор огляделся. Он мог делать много всего с помощью своей кровяной магии, но создание ламп или каких-либо других источников света, ему, к сожалению, было недоступно. Сейчас бы Джулиетта сюда… Вспомнив о возлюбленном друге, Аластор наконец подумал о потраченном времени. Мальчишка, наверное, сходит с ума от волнения. Надо поскорее вернуться и обрадовать его их находкой… Аластор поднялся, упираясь спиной в дерево, и попробовал найти в полумраке Сару и человека, в чьи сны она полезла. Человек присутствовал. Сара исчезла. Оглядываясь по сторонам в ожидании не только неизвестной опасности, но и девушки-эльфа, Аластор приблизился к мужчине и сел на одно колено рядом с ним. Ноги от холода гнулись плохо – все-таки, он неслабо замерз, пока спал на земле, – но с этим удалось сладить. Незнакомец проснулся, стоило щелкнуть пальцами у него перед носом. Сначала подскочил, так и не поняв, в реальности находится или в кошмаре, а потом безумными глазами, плохо различимыми в темноте, уставился на Аластора. – Все в порядке, приятель. Это был всего лишь сон, – сказал Аластор ему. – Сон? – охрипшим голосом переспросил мужчина. Сев на земле, он постарался отодвинуться от принца как можно дальше. – Но… но все было так реально. И длилось, длилось… кажется, прошло никак не меньше года… – несчастный закрыл лицо руками, но рыдать не стал, – по крайней мере, Аластор не заметил, чтобы его плечи дрожали. – Сочувствую, – почти искренне сказал он. – Это у нас новый метод пыток такой. Хотите в новое путешествие по закоулкам своего кошмара? Мужчина вздрогнул, но ничего отвечать не стал. – Нет? Тогда расскажите мне обо всем, – Аластор старался говорить без нажима, но в голосе все равно проскальзывало нетерпение. Можно было бы притащить незнакомца к дому, конечно же, и расспросить с удобствами, но идти до особняка слишком далеко, чтобы волочь за собой балласт. Да и кто знает, как отреагируют на их «находку» остальные… – Рассказать? – спросил мужчина, по-прежнему закрывая лицо. – Расскажите, почему вы напали на нас, – с готовностью пояснил Аластор, упрощая ему задачу. – Расскажите и можете быть свободны. – Моему хозяину нужно мясо, – сказал незнакомец. – Мясо? – Аластор почувствовал неприятное шевеление в желудке, хотя сегодня ему и не досталось ужина, а обед остался по времени непозволительно далеко. – Для пищи? – зачем-то уточнил он. – Для преобразования, – сказал мужчина. – Ему нужно мясо. Ему нужны живые. Он щедро платит за успех. Дает новую дозу… – Дозу чего? – перебил его Аластор, не спуская глаз с незнакомца. – Дозу того, из-за чего не жалко и умереть! – выкрикнув это, мужчина неожиданно быстро отвел руки от лица, выхватил вставленный за пояс кинжал и замахнулся на Аластора. Лезвие застыло словно само по себе, натолкнувшись на невидимую преграду, так и не добравшись до горла принца. Аластор обернулся. Сара, вернувшаяся откуда-то из глубин леса, выглядела так, словно подралась с медведем: от ее платья остались только лохмотья, волосы, целыми прядями пропитанные кровью, тяжело спадали на плечи; руки и тело, насколько можно было судить в темноте, собрали на себе внушительное количество порезов разной глубины. Она дышала тяжело, глаза делила пополам вертикальная черта, но взгляд был осмысленный и похожий на человеческий. Ее поле удержало кинжал мужчины до того, как Аластор успел отбить его кровяной магией. – Не смей его трогать! – прорычала Сара. Голос у нее походил на людской меньше, чем взгляд – он звучал низко и как-то рокочуще, словно собирался превратиться в звериный рык. Кинжал незнакомца, не выдержав оказанного на него давления, вылетел из руки хозяина куда-то далеко в сторону. Мужчина вскрикнул от боли, когда его руку вывернуло и прижало к земле. Какое-то мгновение человеческая плоть еще сохраняла прежнюю форму, а потом ее скрючило, кое-где расплющило, а кое-где наоборот, раздуло, так что незнакомец завизжал от невыносимой боли. Изувеченная рука перестала повиноваться приказам, но боль поставляла стабильно. Аластор повернулся к Саре. – Уже второй раз за день, – сказал он. – Похоже, кто-то действительно хочет титул и земли. – И побольше, – ответила Сара. Несмотря на улыбку, ее лицо оставалось напряженным. Она отлично осознавала, что совсем недавно потеряла над собой контроль. И, вопреки тому, как это происходило обычно, знала – подобное легко может повториться. В любой момент. Аластор сложил из пальцев какую-то причудливую фигуру и сделал вид, что пьет. Не заметив во взгляде Сары никакого понимания его пантомимы, он кивнул ей на бедро, где в кармане платья поджидала фляжка с остатками отвара. Сара вытащила фляжку и сделала несколько глотков. Она чувствовала, что целебные травы уже почти ничего не могут для нее сделать – у них больше не было должной силы, чтобы построить вокруг внутреннего эльфа непроницаемую стену. Все, что они могли – лишь рассмешить его тщетностью своих усилий. Тем не менее, Сара обращалась с отваром бережно и позволила горькой дряни залиться себе в горло. Уже не помогает. А ведь до Кьёльне-Де-Мар еще, кажется, целая вечность… Она подняла взгляд на Аластора. Ему не требовалось ничего объяснять. Он взглянул на их пленника, корчащегося на земле. – Ты не наелась? – спросил Аластор, не глядя на нее. – Не знаю, что сейчас надо сделать, чтобы я почувствовала себя сытой, – сказала она, и к собственной досаде не ощутила никакого страха. Совсем никакого. Будто ее слова являлись не констатацией неутешительного, можно даже сказать, страшного, факта, а какой-то неважной мелочью. – Ясно, – сказал Аластор. – А ты можешь проникнуть в его разум или что-то подобное? – он смотрел в глаза мужчины и упивался написанным в них ужасом. Аластор не чувствовал никакой жалости к своим врагам. Он получал удовольствие, наблюдая за их мучениями… – Ты могла бы… спечь ему мозги? Забраться в разум и сожрать его, поглотив воспоминания? – Я же не чудовище, – искоса глядя на него, сказала Сара. Аластор сунул руку в карман и почти сразу же был укушен гномом. – Жаль. Молчание показалось почти бесконечным. – Ну так что, он нам больше не требуется? – наконец спросила Сара, с тоской поглядывая на распростертого человека. При этих словах он встрепенулся, прекратил всякие попытки исправить положение со своей рукой и решил отползти. – Если ничего нам не расскажет, так и быть, стоит пустить его в расход, – Аластор обошел незнакомца и, пинком повалив его из полусидячего положения на землю, наступил ногой на лицо. – Будешь говорить, или тебя отдать на ужин Саре? Сара, ням-ням. – Я… – мужчина дернулся под подошвой его сапога, но Аластор слишком плотно прижимал его к земле, чтобы ему удалось вырваться. – Я… – пленник уже собирался расколоться, но его голос с каждым словом становился все более странным, словно что-то постепенно сжимало вокруг горла тугую петлю. Аластор, ради интереса, даже убрал ногу. – Я… я просто… просто… Лицо мужчины сделалось бледным, потом свекольно-красным, и всякие слова закончились. Он просто пытался схватить воздух открытым ртом. Судя по всему, это у него не получалось. Аластор попробовал забраться к нему в тело своей кровяной магией с целью понять, что именно с ним происходит. Сара, видя, что твориться что-то неладное, подошла и встала рядом с ним. Ей «обследовать» чужое тело с помощью своего защитного магического поля было еще проще. – У него какая-то пробка в горле, – наконец сказала она. – Это я и сам чувствую… Ее можно убрать как-нибудь? – Аластор ощущал преграду, внезапно отрезавшую всякий доступ словам и кислороду в горло мужчины, но никак не мог сдвинуть ее с места. Казалось, она застряла так плотно, что… – Эта штука состоит из плоти, – сказала Сара. – Она выросла из тканей прямо внутри горла. – Что? – Аластор, наклонившись к человеку, с трудом зафиксировал его в неподвижном положении и сделал самое логичное, что мог – просто сунул руку ему в самую глотку. Пальцы почти сразу же наткнулись на преграду. И правда. Мягкая, теплая, скользкая – ни дать ни взять, лишняя стенка горла, отчего-то вставшая поперек. Пробить ее, несмотря на мягкость, не получилось. – Отойди, теперь я попробую, – распорядилась Сара, когда Аластор потерпел однозначное поражение. Он с готовностью уступил ей место, вытащив руку из горла практически-мертвеца, потому что у них вряд ли оставалось больше десятка секунд, чтобы вернуть несчастного к жизни. Саре не пришлось стараться, чтобы, пользуясь своей эльфийской силой, увеличить физические возможности тела. Ей с легкостью удалось выбить «пробку» куда-то внутрь горла одним сильным ударом. Руку она вытащила почти мгновенно, так что мужчина сразу же смог глубоко вдохнуть и какое-то время просто лежал, почти не шевелясь, двигая одной только грудной клеткой. Аластор, похлопав Сару по плечу, почти силой отстранил ее от незнакомца. Взгляд поделенных напополам глаз, уставленных на руку, только что извлеченную из горла несчастного, был неприятно-задумчивым, будто бы девушка-эльф размышляла, не стоило ли засунуть ладонь поглубже. И если в этот раз она не вывернула наружу человеческое нутро, то, может быть, стоит сделать вторую попытку? Незнакомец, тем временем, начал кашлять, отвернувшись от них. Со временем ему удалось выплюнуть на землю розовую пластинку, ранее вставшую ему поперек горла. Зрелище пренеприятное, но Аластор все равно предпочел разглядеть ее, чтобы знать, с каким врагом они имеют дело. А враг оказался… странным. Все, как Сара и говорила – часть живой плоти, не больше и не меньше. Теперь, когда преграда была вытолкнута из организма, она лежала, не шевелясь, выглядя прилично-мертвой. Шевелилась ли она раньше? Была ли действительно живой? – Что это? – требовательно спросил Аластор. Мужчина сидел так, что, вероятно, рассчитывал прикрыть странный кругляш откашлянной плоти своим плечом, но у бедняги в голове все совсем попуталось: Аластор и Сара стояли, а потому были намного выше него. Рассмотреть с такой высоты, что он там прикрывал, им не составило никакого труда. Услышав вопрос Аластора, незнакомец вздрогнул и весь как-то сжался, явно не желая вдаваться в объяснения. Аластор уже начал представлять себе крепкий кровяной кнут, чтобы немного поразвлечься с пленником, пока не настанет время запытать его магией до безумия, а потом отдать на закуску Саре, но мужчина, опередив расправу, заговорил сам: – Видите… оно… не хочет, чтобы… я что-то рассказывал о нем… – теперь его голос прерывался лишь по собственному желанию – ничто не мешало ему говорить. Слова мужчина произносил шепотом, словно боялся, что их услышит некто, находящееся совсем близко. – Где оно? – спросил Аластор, понимая, что ответа на вопрос «кто», ему точно не дождаться. – Оно… внутри меня, – хрипло ответил мужчина. После этого он замолчал и даже повернулся к ним. Выражение на лице оказалось вызывающим, безмолвно говорящим, что его владелец ни за что ни о чем не расскажет. Аластор, притворно вздохнув, создал из крови пленника длинный, крепкий кровяной кнут. Они с Сарой запытали мужчину до смерти, а потом Аластор немного прогулялся вокруг ближайших деревьев, не отходя слишком далеко, чтобы не потеряться в темноте, и вернулся, когда труп, каким-то образом, сделался еще более бездыханным, чем прежде. – Хорошая работа, Сара, – сказал он. Сара, сидящая на земле рядом с телом, зашипела на него, как-то совсем жутко и не по-человечески. Аластор вздернул ее на ноги, потянув за ворот платья, и толкнул вперед себя. – Пора возвращаться, красотка. Он мог бы запаниковать, потому в лесу они, вероятно, остались одни, а Сара явно была не в себе, но Аластор достаточно проверил свою кровяную магию на незнакомце, чтобы теперь не бояться пустяков. Несомненно, он не мог причинить Саре никакого вреда, пока бы она находилась в своем изначальном – эльфийском, – облике, но, пока у нее оставалось человеческое тело, удача была на его стороне. Девушка-эльф, то ли насытившись кровью мужчины, оставившей красные следы на всей нижней половине ее лица и шее, то ли все еще различая, кто здесь друг, а кто – враг, не стала бросаться на него и послушно побрела туда, куда Аластор пихнул ее. Ему оставалось лишь надеяться, что они выбрали верное направление и просто следовать за ней. Лес не хотел выпускать их из своих объятий и явно желал оставить в своей компании навечно, но Сара, придя в себя на половине пути, быстро сориентировалась и нашла верную дорогу, круто свернув с того пути, которым они шли ранее. Аластор, уже на все согласный, брел за ней, стараясь следовать лишь одному правилу – ни в коем случае не отставать, чтобы не потеряться. Конечно, у него был гном, способный выполнить роль проводника, если все станет совсем уж плохо… Но он уже порядочно устал бродить по лесу, чтобы нарезать по нему лишние круги. Сара, видящая в темноте своим изменившимся зрением не хуже ночной птицы, первая заметила, как среди деревьев начал появляться силуэт дома. Она неосознанно ускорила шаг, и вспомнила о Кровавом Принце, следующем за ней по пятам, лишь тогда, когда услышала его громкие ругательства, призывающие ее если не остановиться, то хотя бы не бежать с такой скоростью. – Направь силу своего подлого языка в ноги, – приказала она, но шаг все же сбавила. Было бы очень глупо потерять Аластора, так близко подойдя к дому. Когда он подобрался к ней вплотную, то сразу же сделал попытку дружески стукнуть по спине, но Сара очень ловко ушла в сторону, текуче, как вода, переместившись вправо. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы осознать, что она выскользнула из своего тела. На этот раз, впрочем, все было совсем не так, как всегда – мысли никуда не делись, контроль над своими действиями остался. У Сары создалось пугающее обманчивое впечатление, что она покинула свое тело полностью, так, как никогда не делала, как не могла сделать. Будто кто-то просто освободил ее от этой тяжести. Аластор успел подхватить на руки ее человеческое вместилище и обернулся. Эльф почти не выделялся на фоне лесной темноты, но он все равно его увидел. Сара сделала несколько поворотов на острых ногах, зная, что Аластор все равно ее не поймет, и, как могла, помахала заостренными руками в сторону дома. Принц кивнул. Взвалив тело девушки на плечо, Аластор выбрался из леса, с удивлением обнаружив, что до дома оставалось всего ничего, и обернулся. Эльф, приходящийся Саре душой, приходящийся ей вместо души, уже исчез, не оставив после себя никакого напоминания. Аластор поудобнее перехватил свою ношу и потащился к дому. Эльфийские штучки… нет ему до них никакого дела. В доме горел свет на первом этаже – яркое пятно, привлекающее к себе и дающее надежду. Аластор втащил Сару на крыльцо, толкнул дверь и едва не упал на пол гостиной: девушка была не так тяжела, чтобы ноги не держали его, но целый день, проведенный в путешествии по лесу, давал о себе знать. На помощь Аластору пришел Рэймонд, видимо, ожидавший его прихода. Он помог ему устоять на ногах и осторожно забрал тело Сары, чтобы, подхватив девушку на руки, отправиться по лестнице наверх. Аластор проводил мужчину взглядом и поплелся на кухню. За столом его встретили Джулиетт и Флейн, о чем-то негромко спорящие друг с другом. Аластор повалился на ближайший стул, едва не опрокинувшись вместе с ним. Бриллианты, прекратив спорить, посмотрели на него. – Как все прошло? – мягко спросил Джулиетт, пододвигая свой стул, чтобы оказаться поближе к Аластору. Флейн упрямо подвинул свой стул следом за ним, чтобы между ними не появилось пустоты. – Отлично, – Аластор похлопал себя по карманам рубашки, но вынужден был отдернуть руку прежде, чем ему попался цветок – прихлопнутый гномик сильно ткнул своими зубастыми глазами даже через ткань. Аластор шикнул от боли и посмотрел на людей перед собой. – Мы нашли то, что искали, – сказал он, внезапно спохватившись, что Флейну вовсе не стоит знать, зачем именно они с Сарой ходили в лес. Джулиетт, поймав его красноречивый взгляд, взглянул на Флейна. – Я рассказал ему немного, – виновато сказал он. – Да, а потом я отправился в лес и нашел кое-что, – продолжил Флейн, не выдавая участия Джулиетта в недавнем походе. Он вытащил цветок, заранее переданный ему принцем, и положил его на стол. Аластор, наклонившись над столешницей, быстро схватил мертвое растение и поскорее подтянул его к себе. Оно походило на то, что попалось ему самому, только лепестки цветка были темно-синими, а не красными, как у него. – Это… – Аргнолия вечносиняя, – подсказал Джулиетт. Он все еще опасался, что Аластор начнет злиться или задавать вопросы, на которые у него просто не найдется ответов, но Аластора, кажется, вполне устраивала их удача. – Прекрасно, – сказал он. Вид у него был усталый, но довольный. Похоже, успех вылазки в лес заслонял все остальные мысли на сегодня. – Надо теперь где-то поместить эти растения… Их надо высушить и растолочь в порошок, или замочить в специальном растворе? – Аластор взглянул на Джулиетта, полностью игнорируя присутствие Флейна. Если что-то пойдет не так или кто-то помешает им, будет ясно, кто тут у нас за эльфов. Флейн выглядел безучастным. – Я займусь этим, – пообещал Джулиетт. – А тебе лучше пойти и хорошенько выспаться. – Я совершенно не устал, – парировал Аластор, хотя ему едва удавалось удерживаться на стуле ровно. – Тогда, может быть, сходим в лес и поищем что-нибудь из лунных цветов? – невозмутимо предложил Флейн. Аластор отодвинул цветок к Джулиетту. – Ладно, делай с ним все, что хочешь. Завтра все обсудим… – он хотел бы рассказать о нападении непонятного человека, позже замученного им и Сарой в лесу, но никакого желания для такого не было. Тем более, в присутствии Флейна… – Тебя понести? – учтиво осведомился король Вейстленда, как будто они отлично ладили, а не едва выносили друг друга. – Чтобы ты меня по пути уронил? – Аластор выдавил неохотный смешок и поднялся со стула. Джулиетт, вскочивший следом за ним, немедленно подставил свое плечо. Флейн остался на кухне, а потому, когда подъем по лестнице остался позади, а Аластор, оглядев коридор, никого постороннего не увидел, можно было возобновить разговор: – Надеюсь, ты не рассказал ему больше, чем нужно? – шепотом спросил он у принца Картлоу. – Не переживай об этом. Он ничего не знает о наших планах, – ответил Джулиетт, порядочно успокоив его. – Зачем тебе вообще понадобилась помощь этого парня? – спросил Аластор, как раз тогда, когда они оказались у самой двери. – С ним мы быстрее сможем отыскать все нужные ингредиенты, поймать эльфа и выяснить твои отношения с Мэттом, – спокойно ответил Джулиетт, открывая дверь и полузатаскивая, полузаводя его в комнату. – Мэтт… – Аластор попытался вывернуться от него, с большим неудовольствием думая о вынужденной встрече с одним из эльфов. Ему, в самом деле, было бы лучше остаться на полу в гостиной, чем снова подвергнуть себя нескончаемому кошмару… Джулиетт, заметив сопротивление Кровавого Принца и правильно истолковав его, почти силой дотащил Аластора до кровати, по пути успокоив: – Не бойся. Это моя комната. – А я вовсе и не боюсь… Оказавшись на кровати, Аластор первым делом попытался затащить туда мальчишку, чтобы использовать его в качестве мягкой игрушки, однако Джулиетт мягко, но упорно высвободился и накрыл возлюбленного друга одеялом. – У меня еще остались некоторые дела, – ласково сказал он, на секунду присаживаясь на край постели, чтобы Аластор не попытался соскочить и последовать за ним. – Без меня? – проворчал Аластор. – Почему же? – светло улыбнулся второй Бриллиант. – Ты ведь навсегда в моем сердце. Выходит, часть тебя всегда со мной… Аластор хотел выдать что-нибудь пошлое, но разум наотрез отказывался работать, так что вместо этого просто пришлось закрыть глаза и пробормотать что-то неразборчивое и неодобрительное. Джулиетт погладил его по голове, изгоняя из нее все тревожные и тяжелые мысли своей особенной, непонятной для Аластора магией. – Спи, – негромко сказал он. Само присутствие мальчишки успокаивало ничуть не хуже доброго глотка какого-нибудь алкоголя, а уж его приятный голос мог заменить колыбельную, даже если произносил такое простое слово. Аластор не пытался сопротивляться. Проснулся он куда как раньше рассвета, словно что-то просто выдернуло его из сна, вытолкнуло, посчитав присутствие в реальности необходимым. Аластор открыл глаза. В его разуме все еще сохранилась память о кошмаре, посетившем прошлой ночью, а потому теперь, вынырнув из фазы глубокого сна в быстрый, где до него могли добраться сновидения, он подскочил на кровати. Пожалуй, к новым снам, какими бы безобидными они ни были, он еще не готов. Комнату заполняла темнота. Аластор сел на постели и прищурился, пытаясь отыскать лампу где-нибудь в этом царстве мрака. Лампа затаилась и не нашлась. Аластор пощупал кровать по сторонам от себя и убедился, что находится в ней один. Он не мог определить время, потому что темнота едва-едва наступившей ночи не слишком отличалась той, что накрывала землю в самой ее середине, но время, вне всяких сомнений, было позднее. Где же Джулиетт? Аластор, вытянув руку, чтобы не уткнуться носом в какое-нибудь препятствие, встал с кровати и пошел в сторону двери. Он не знал, что станет делать, когда выберется в коридор, но это не было так уж важно. Что-нибудь придумает. В коридоре оказалось еще темнее, чем в комнате, но Аластора это не смутило. Он продолжил продвигаться вперед, особенно не представляя, куда идет. Ему удалось дойти почти до самого конца коридора, прежде чем одна из дверей со скрипом открылась за его спиной. Аластор обернулся. Человек, высунувшийся в коридор, свою лампу отыскал, а потому был отлично виден в ее скудном свете. Аластор, не раздумывая, изменил направление своего пути и подошел к открывшейся двери. – Не спится? – спросил он у Рэймонда. Рэймонд покачал головой. – Тебе, как я погляжу, тоже. – Меня оставили одного в комнате, – обиженно заявил Аластор, заглядывая ему за спину и убеждаясь, что в спальне Рэймонда никого постороннего нет. – А я не люблю спать в одиночестве, ты же знаешь. – В таком случае заходи, – Рэймонд посторонился, пропуская его, и, последний раз выглянув в коридор, прикрыл дверь. Аластор прошел до кровати и уселся на нее, не чувствуя в себе никакого желания уснуть снова. Рэймонд, оставив лампу на полу, в середине комнаты, сел рядом с ним. – А ты чего не спишь? – спросил Аластор, повернув голову к нему. В свете лампы фиалковые глаза темнели и казались фиолетовыми. – Не спится, – проворчал Рэймонд, отвернувшись. Аластор терпеливо ждал продолжения, так что ему пришлось заговорить снова, пусть и против воли: – Не нравится мне все это, – сказал он. – Что-то определенное или все это вообще? – спросил Аластор, шаркая ногами по полу. Будь кровать повыше, он смог бы просто болтать ими, но, так как высота не позволяла, приходилось просто водить по полу с неприятным звуком. Рэймонд, с непроницаемым лицом, терпел. – У тебя есть план, как обнаружить этого эльфа? – спросил он, переменив тему разговора. – М, предположим, – ответил Аластор. Ему хотелось бы как можно скорее забрать книгу из спальни Мэтта, но сам туда соваться он не хотел, а доверять секрет кому-нибудь другому… Надо будет попросить Джулиетта, но чуть позже. Сейчас не стоит особенно беспокоиться об этом. Под защитой главаря мятежников книга в большей безопасности, чем где бы то ни было в доме. – Просто… А ты не думал, что он может захотеть убить нас всех? – спросил Рэймонд. – Думал, конечно, – откликнулся Аластор. – Но у него столько силы и было так много возможностей это сделать… Похоже, подобное в его планы не входит. А ты переживаешь о себе или о Батери? При упоминании этого имени Рэймонд стал выглядеть неуверенно, будто оно вызывало у него какие-то сомнения. – Что? – спросил Аластор. – Знаешь, что было бы очень неплохо? – Рэймонд замешкался, словно на самом деле затея казалась ему дурной: – Было бы неплохо узнать, что сталось с Кайлером. – Кайлер – бывший муж Батери? – догадался Аластор. – Что же узнавать? Мы же с тобой решили: он потерял память или подох. Если первое, мы его теперь ни за что не отыщем, а если второе, то за пятнадцать лет на его трупе уже выросла целая полянка. – У него было кое-что, – сказал Рэймонд, обращаясь будто к самому себе, рассуждая вслух, – Половина медальона. Это металл, за пятнадцать лет он бы не уничтожился полностью. Мы могли бы проследить его судьбу. Если украшение теперь у кого-то другого, Кайлер, скорее всего, мертв. Если же нет… оно может привести нас к нему. – А потом что? – спросил Аластор, снова принимаясь шаркать по полу ногами. – Если Кайлер мертв, ты просто заберешь этот медальон и ткнешь его под нос своей Батери, чтобы она точно убедилась в том, что ее мужа больше нет в живых? Не слишком ли это жестоко? А если он жив… Это рискует сломать все между вами еще больше, ты так не думаешь? – Я просто хочу, чтобы она была счастлива, – сказал Рэймонд, закрыв руками лицо. – С тобой, – уточнил Аластор. – А не без тебя. – Если это сделает ее счастливой, я не стану стоять у нее на пути… – О, да ладно тебе! – Аластор со всей доступной силой хлопнул мужчину по плечу. – Если бы Кайлер был таким порядочным мужем, уже бы вернулся к ней. А если же они встретятся снова… Не думаю, что им удастся быть такими же счастливыми, как раньше. За пятнадцать лет своей разлуки Кайлер и Батери наверняка изменились так, что с прошлыми версиями себя у них совпадают только черты внешности и имена. Батери любит не Кайлера, Рэй. Она любит память о нем. Память о тех счастливых временах, когда они были вместе. Могу поспорить, что в глубине души она даже не хочет его возвращения по-настоящему, потому что понимает, что, вернув мужа, она не вернет молодости, не вернет их прежнего дома, не вернет своего ребенка… Ничто уже не будет, как прежде. Если они встретятся, ей будет только больнее. Поэтому лучшее, что ты можешь сделать… никак не приближать эту невозможную встречу. – Ты в самом деле так думаешь? – Рэймонд отнял руки от лица и посмотрел на него. Аластор попытался улыбнуться. На лице черного Бриллианта была написана такая боль, что его становилось даже жаль. – Да, – ответил Аластор. – Обычно ты не даешь любовные советы, – сказал Рэймонд, немного приободрившись. Аластор вздохнул и протянул руку, положив ее намного выше колена третьего Бриллианта. – Знаешь, я не люблю заниматься сексом с грустными людьми. Это неприятно, когда у партнера нет никакой вовлеченности в процесс и он постоянно думает о чем-то печальном. Давай отвлечемся от негатива хотя бы временно. – Как скажешь, партнер, – усмехнулся Рэймонд. Положив свою ладонь на ладонь Аластора, он временно остановил ее от всякого движения. – Я рад, что ты мой друг, – сказал он. – Мы с тобой больше любовники, чем друзья, – сказал Аластор, улыбаясь уже без всякого принуждения. – Но мне тоже нравится делать это с тобой. Джулиетт сидел за столом, откопанным из барахла на чердаке. Флейн стоял рядом с ним и смотрел на деревянную разделочную доску, принесенную с кухни. Пока мальчишка не видел, он начертил на ней печать, невидимую для всех, кроме особенных людей и потусторонних тварей вроде него. Джулиетт не задавал вопросов после того, как спросил, может ли Флейн помочь ему. Флейн согласился. Его несколько утомило путешествие по лесу, но оставлять принца сейчас, когда он явно что-то задумал, казалось ему подлостью. А он, надо сказать, совершил в своей жизни немало подлостей; ни к чему умножать их. Они поднялись на чердак, прокравшись по темным коридорам, не зажигая лампы. Люк был опущен, гарантируя им некоторую конфиденциальность, но Джулиетт все равно не торопился раскрывать перед Флейном своего плана. Сначала они откопали стол, достаточно грубо освободив его от лишнего барахла: если принц Картлоу переложил все мешающие вещи на пол, то Флейн просто смел их, не имея никакого терпения для этого нудного и совершенно ненужного занятия. Он жалел, что они не могут по щелчку пальцев оказаться в его дворце: уж там-то можно устроить действительно прекрасное место для работы. Дела в королевстве, благо, шли хорошо и без него – ночью он часто наведывался во дворец, чтобы проверить работу чиновников, если не был занят на охоте. Официальное возвращение потребовалось бы нескоро. На столе Джулиетт первым делом разложил каждое из растений, найденное ими в том призрачном мире, где они побывали. Флейн, поместив разделочную доску около себя, с интересом наблюдал за приготовлениями. Он, конечно, имел некоторое увлечение травами, но те образцы, что сейчас внимательно рассматривал второй Бриллиант, по большей части были ему незнакомы. Джулиетт внимательно изучил каждое растение или листочек, вытащенный из кармана, а потом пододвинул часть своих находок к Флейну. – Это требуется засушить и превратить в порошок, – сказал он. Флейн, кивнув, положил первый цветок на разделочную доску и приказал печати высушить его до такой степени, чтобы он сам собой рассыпался в порошок. Печать подчинилась, забрав взамен немного внутренней силы. Результат вышел именно таким, каким и должен был быть. Джулиетт за время всей процедуры откопал где-то в бардаке целый набор пустых стеклянных баночек с жестяными крышечками. Открыв одну из них и понюхав, он убедился, что баночки совершенно чисты, и подвинул их к Флейну. Флейн смахнул порошок первого растения в первую баночку и приступил к остальным. К тому времени, как ему удалось покончить со всеми, наполнив каждую из баночек порошком, сил ощутимо поубавилось. Голова неприятно, дурманящее кружилась, а ноги разболелись до такой степени, что он едва мог стоять. Джулиетт, бросив на него взгляд из-под светлых ресниц, на секунду отошел от стола, чтобы отыскать где-то стул и подставить его прямо под Флейна. Король с облечением повалился на сиденье и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. – Ну и ночка, – сказал он. Джулиетт кивнул. Ему удалось заготовить несколько смесей из растолченных до густой кашицы растений. Он совмещал кашицы в строгих пропорциях, взвешивая их на милейших миниатюрных весах, целых, с позолотой и красивым рисунком – удивительной вещи для окружающего хаоса. Весы были найдены в бардаке чердака по чистой случайности и с тех пор стояли на краю стола. Теперь, когда Джулиетт приступил к экспериментной части, он пододвинул их к себе, на почетное место в центре. Флейн, до предела утомленный изготовлением порошков, поставил локоть на стол, подпер щеку ладонью и принялся наблюдать за действиями второго Бриллианта. Джулиетт, вне всяких сомнений, замечал взгляд короля, но не смотрел на него в ответ, чтобы не отвлекаться от работы. Зато начал негромко объяснять, словно разговоры ему никак не мешали: – Перед тем, как что-нибудь готовить, надо придать всем ингредиентам верную для них форму. Блю будет доволен нашей работой. Однако, если бы я хотел вмешивать его в это дело, подождал бы до утра. Он поручил мне приготовить кое-что… Одну смесь. Опасную. Если повезет, жертвами станем только мы с тобой, а не весь дом. На слове «опасную» Флейн что-то недовольно промычал, но мысли его были далеки от слов принца Картлоу. Он думал о том, как же мальчишка прекрасен. Мелодичный голос уводил разум за собой куда-то далеко-далеко, не к смыслу произнесенных фраз, а куда-то в глубину приятной дремы. – …я сделаю все для этого, – продолжал Джулиетт, внимательно наблюдая за тем, как чашечки весов медленно меняют свое положение. – Впрочем, если мои вычисления верны, у нас с тобой достаточно большие шансы остаться в живых… – закончив с взвешиванием, он переложил кашицу из выбранной чашечки в высокую узкую колбу, найденную в одном из вскрытых чемоданов с пола. После этого Джулиетт бросил быстрый взгляд на Флейна. Флейн спал, упорно делая вид, что это не так. Он не хотел оставляться мальчишку в одиночестве, не хотел, правда, но собственное тело и его действия с каждым днем все меньше ему повиновались. Так и теперь: сон накрыл с головой, не спрашивая никакого разрешения. Джулиетт, сгрузив кашицу с другой чашечки весов, аккуратно поставил чуткий прибор на стол, и, протянув ладонь, потряс Флейна, взявшись за его поставленную на стол руку. Флейн проворчал что-то о том, что это непорядочно, и обращаться к нему следует не иначе, чем «Ваше Величество», а потом открыл глаза. Какое-то время он еще видел перед собой картины сна, а потом, немного придя в себя, обнаружил нечто гораздо более завораживающее. Джулиетт улыбнулся ему. – Мне нужна твоя помощь последний раз, – сказал он. – Надеюсь, последний раз на сегодняшнюю ночь, а не «последний в нашей жизни»? – спросил Флейн, припомнив что-то про опасность в речи, которую он прослушал. – Последний раз за ночь, – мягко улыбнулся светлый Бриллиант. Он взглянул на свои заготовки. – Мне не хватает немного длинностебельника, он растет около дома. Сейчас его, конечно, придется выгребать из-под перьев… – взгляд Джулиетта приобрел виноватое выражение. – Но он мне очень нужен для завершения всего. – Не переживай об этом, – проворчал Флейн, неохотно покидая стул, кажущийся ему подозрительно удобным. Положительно, еще десять минуточек сна не сделали бы никакой погоды, но он не мог не мечтать о них. Джулиетт проводил его взглядом до люка. Флейн сказал на прощанье: – Положись на меня, – а после скрылся на подвесной лестнице, вежливо прикрыв люк за собой. Джулиетт отвернулся к баночкам, колбам и кускам тряпок, где остались целые части растений. Никакой длинностебельник не был ему нужен, но он не хотел, чтобы Флейн пострадал, если эксперимент пойдет неладно. Припомнив, что говорилось об этом в книге, Джулиетт взял небольшой котелок и ссыпал туда немного порошка, тщательно отмерив его количество на весах. Все должно получиться. Он смешал ничуть не меньше дюжины ингредиентов, и, нашарив горелку, специально оставленную под рукой, поместил на нее котелок. Именно на этом этапе следовало проявить повышенную осторожность: нагреваясь, смесь превращалась в ядовитый пар. Следя краем глаза за тем, как зеленая поверхность жижи в котелке медленно колышется, пока еще не закипая, Джулиетт вернулся к смешиванию последнего, недостающего, по его мнению, состава. С его помощью смесь должна была стать безопасной. Он слегка не рассчитал время, потеряв несколько секунд, на всякий случай, еще раз взвешивая порошки на весах, и вынужден был, ссыпав их в котелок, закашляться, прикрыв рот рукавом. В целом Джулиетт успел: пар, уже начавший завиваться над варевом тяжелой дымкой, поредел, обзавелся дырками и стал напоминать решето, а чуть позже – узор паутины, уже не несущий угрозы. Снадобье было почти завершено: ему оставалось лишь докипеть до тех пор, пока оно не превратится в серебристо-седой порошок, и тогда его уже можно будет использовать. Джулиетт, наклонившись к столу, продолжал кашлять. У него было такое чувство, словно что-то царапает его легкие изнутри, превращая их в рваные лоскуты. Он, без сомнения, смог бы жить даже с таким жутким ощущением, но в горле пересохло и никак не получалось сделать следующий вдох. Оставалось лишь порадоваться, что ему удалось выманить Флейна отсюда, и королю не было причинено никакого вреда. Флейн, словно мысли о собственной персоне были способны магическим образом притянуть его, материализовался около стола. Нет, на самом деле, конечно же, не материализовался: он не обладал таким талантом, но разум Джулиетта обрабатывал поступающую к нему информацию с перебоями, так что в памяти начались пробелы. Положив принесенный им пучок растений на стол, Флейн почти силой распрямил Джулиетта. Заглянуть мальчишке в глаза он не мог – принц зажмурился, но никаких объяснений и не требовалось. Флейн подумал, что попался на очень глупую уловку, но времени на злость сейчас не было. Придерживая Джулиетта одной рукой, другой он начертил у него на груди два круга печати, по одному на каждое легкое, и приказал им излечить все повреждения. Печати свою работу честно выполнили, заставив Флейна пошатнуться. Пододвинув немеющей, практически неощутимой ногой свой стул, Флейн рухнул в него. Он почти сразу же снова придвинулся к мальчишке, уже начавшему нормально дышать, и приподнял его голову за подбородок. Дождавшись, пока Джулиетт откроет глаза, Флейн спросил, не отрывая от них взгляда: – Ты в порядке? – К-кажется… кажется, так, – ответил второй Бриллиант. Лицо у него побледнело, пальцы сделались холоднее льда, а глаза сверкали острыми искорками света. Тем не менее он был жив, и, кажется, с каждой секундой все более приходил в себя. Слегка мотнув головой, чтобы освободиться от руки Флейна, Джулиетт сделал глубокий вдох. Это оказалось больно, но уже далеко не так, как раньше: всего лишь напоминание о боли, не больше. – Если бы я не пришел... – начал Флейн. Он и сам тяжело дышал, но в этом было повинно сердце, танцующее в груди, требующее себе несравненно больше кислорода, чем раньше. До него только сейчас дошло, как же он испугался – страх нахлынул на него волной лишь теперь. Флейн посмотрел на свои руки. Они дрожали так, словно больше не принадлежали его власти, словно в костяшках завелись неведомые паразиты, каждую секунду пытающиеся вырваться наружу, отчего пальцы, будто сами собой, подпрыгивали на месте. – Ты мог погибнуть, – закончил Флейн. Он не узнавал своего голоса: такого тихого, такого спокойного, практически смиренного, будто голос принадлежал не ему, а кому-то другому. – Я знал, что ты придешь, – выдавил Джулиетт. Слова еще давались ему плохо, но горло постепенно возвращало себе положенную способность к произнесению звуков. – Ложь! – едва ли Флейн мог похвастаться тем, что предсказывал собственный удар по столу – Джулиетт едва успел протянуть руку и схватить котелок с почти готовым порошком, спасая его от падения. Притянув котелок, на всякий случай, к себе, он поднял светящиеся голубые глаза на Флейна. – Я не собирался умирать в следующую секунду, – сказал он. – Уверен, мне бы удалось продержаться до твоего прихода. Флейн почти не чувствовал, как быстро вздымается и опускается его грудная клетка. Воздух проходил через горло со свистом. – Ты ничего не мог знать заранее, – прошипел Флейн, жертвуя свое дыхание словам. – Ты не знал точно, успею я или нет. Джулиетт посмотрел на него. Он устал, ему хотелось завалиться в кровать и не открывать глаза до самого рассвета. Не помешало бы так же показаться Саре, когда она вздумает вернуться, чтобы девушка-эльф проверила магию Флейна и наложила несколько из своих рун. Спорить сил не было, тем более что спор выходил бесполезным. – Не знал, – согласился Джулиетт. На какое-то мгновение, несомненно, благословенное, по чердаку разлилась тишина. Флейн просто смотрел на него, не находя никаких слов, дыша так тяжело, словно это ему недавно повредило легкие. Но молчание, каким бы чудесным оно ни было, продолжаться вечно не могло. Флейн сказал: – Я и не думал, что ты такой эгоист. От этих слов Джулиетт вздрогнул, словно они хлестнули его ударом. Флейн продолжил: – Аластор очень любит тебя. Если бы ты умер… – принц собирался что-то сказать, но Флейн остановил его резким взмахом руки. – Дай мне закончить! Аластор очень любит тебя. Но мне плевать на Аластора. Я был бы не против, если бы он умер от горя, но точно не потому, что перед этим умер бы ты. Потому что не только Аластор тебя любит. Я тоже… люблю тебя. И если бы ты… – Но я не мог умереть, Флейн! – в отчаянии вскрикнул Джулиетт. Его глаза по-прежнему не отрывались от лица короля. – Правда, не мог. Правда... – Любой смертный человек может умереть, – процедил Флейн. – Это же не игрушки, ты понимаешь? – ему было неприятно думать, что мальчишка не ценит собственной жизни, в то время как он сам готов умереть за то, чтобы защитить его. По-настоящему умереть. Не так… как в первый раз. Ноги болели просто возмутительно. Судя по их состоянию, он не смог бы выползти с проклятого чердака до рассвета, а может, и дольше. В последнее время все словно с ума посходило, и запас пополнялся быстрее обычного, только из какого источника – непонятно. Какое-то безумие. А тут ему еще и этот мальчишка нервы треплет… – Флейн… – Джулиетт осекся. Какое-то время они оба молчали, а потом он сказал, словно этого разговора не было и вовсе: – Я могу помочь тебе спуститься в нашу комнату, хочешь? – Там же сейчас Аластор, – проворчал первый Бриллиант, пытаясь удержать злость при себе. Все его попытки сделать это, однако, потерпели поражение, стоило взглянуть в глаза принца Картлоу. Джулиетт по-настоящему раскаивался в том, что причинил ему беспокойство. Флейну, против воли, даже стало стыдно. – Аластор действительно там, – подтвердил Джулиетт, – Но мы можем пойти в твою спальню, если ты не против, или найти свободную. – Что это? – спросил Флейн, кивнув на котелок, подвинутый светлым Бриллиантом. – Оружие, – не колеблясь, ответил он. – Оружие? – Флейн ощутил в себе что-то вроде слабого интереса. Он думал, что Аластор хочет создать смесь, с помощью которой сможет отыскать эльфа. Ни о каком «оружии» речи и не шло. Разве что… – Против экзорцистов. Лицо Флейна окаменело. Джулиетт, немного расслабив пальцы, сжимающие ободок котелка, посмотрел на него. – Мы ведь должны как-то защищаться от них? – В самом деле, – сказал Флейн, не отрывая взгляд от порошка в котелке. – И это действительно… поможет? Что эта штука делает? – Возвращает экзорцисту его истинный облик. Прерывает связь. – А ты много об этом знаешь, – в голосе короля не слышалось никаких эмоций, но слова все равно прозвучали с легким оттенком обвинения. – Нет, – сказал Джулиетт. – Только то, что прочитал в книге. – Какой книге? – должно быть, он и сам не заметил, как сказал что-то не так: принц подвинул к себе котелок еще ближе и ответил медленно, будто бы проверяя каждое слово, не опасно ли оно для него: – Книге, в которой написано про растения. Помнишь, я говорил о ней? – Там написано и про экзорцистов? Мне было бы интересно… почитать. В наше время о них почти никто ничего не знает, – сказал Флейн. Он, видимо, снова где-то оступился, потому что, когда поднял глаза и встретился взглядом с Джулиеттом, мальчишка смотрел на него с каким-то странным чувством. – Где эта книга? – Там написано совсем немного, – осторожно ответил Джулиетт. – Тебе не стоит… беспокоиться об этом. Почему тебя вообще интересует подобное? – Ну, экзорцисты ведь опасны для нас, – ему стоило труда сдержать усмешку. – Не опасны, пока у нас есть это, – сказал Джулиетт, покрепче сжимая пальцы на котелке. – Если один из них явится… – Если один из них явится – тогда что? Обсыплешь его… этим? – он не хотел выдавать своего презрения, потому что изготовление сомнительного порошка едва не стоило принцу жизни, но у него никак не выходило сдержаться. Смесь, прерывающая связь? Это даже звучит глупо. Это невозможно. Слишком наивно верить, что какие-то там травы, собранные в правильное время в правильном месте, а затем приготовленные по особенному рецепту, могут прервать связь. Каким образом? – Я не прошу тебя верить в это, – сказал Джулиетт, поднимаясь со своего стула. Объяснять имело бы смысл, если бы Флейн намеревался выслушать его, но король Вейстленда выглядел погруженным в собственные мысли. Похоже, ему не было никакого дела до истины. Пусть так. Это его выбор. Флейн, тем не менее, отреагировал на его движение, подняв голову. – Собираешься уходить? Возьмешь меня с собой? – Не думаю, что в этом есть какая-то необходимость, – ответил Джулиетт, будто бы зная, что у Флейна не найдется сил последовать за ним. Это не выглядело, как предательство: что бы принц Картлоу не сделал, у него ни за что бы не получилось придать этому вид злодейства. Флейн наблюдал за ним, не пытаясь остановить. Он мог бы снова затеять разговор; мог бы, в самом деле, выслушать эти наивные бредни по поводу чудо-порошка, способного сделать невозможное. Видимо, не доверяя ему, Джулиетт захватил котелок с собой, лишив всякой возможности проверить способности его содержимого. Когда мальчишка скрылся внизу, опустив за собой люк, Флейн развалился на стуле, стараясь принять как можно более удобную позу. Ему едва удалось заставить ноги распрямиться. В таком положении им было не так больно. Он снял очки, положил их на стол и закрыл глаза.