Кровавый Бриллиант

Джулиетт спустился на первый этаж, когда миновала середина ночи. Ему не требовался свет, чтобы найти дорогу, но по лестнице он ступал осторожно, нащупывая ногой каждую ступеньку, чтобы не потревожить никого нечаянным скрипом старых досок. Все уже должны были спать, так что Джулиетт мог почти без страха занять кухню и «приготовить» новую порцию живительного эликсира из своей крови. Лоурейт эту затею бы не одобрил, но Лоурейт спал в своей комнате наверху, и он не стал его будить. В кухне, как и предполагалось, никого не было. Джулиетт тихонько закрыл за собой дверь и отошел к посудному шкафчику за кружкой. Ни одной лампы он зажигать не стал, не видя в этом никакой необходимости. Аластор ничего не говорил о том, что нужно снова прибегать к крайним мерам – а исцеление эльфов, оборачивающееся слабостью для самого Джулиетта, вполне можно было так назвать, – но Джулиетт знал мысли своего возлюбленного друга, даже если тот не озвучивал их, и представлял примерный план. Аластор любил Мэтта и хотел видеть его рядом с собой. В плане же каждый заговорщик был на счету. Оставалось еще четыре дня, чтобы поставить Мэтта на ноги, и если Джулиетт хотел порядочно выглядеть к празднику в городе, ему нужно было начинать прямо сейчас. Двух порций, если он не пожалеет своей крови, хватит, чтобы усмирить внутреннего эльфа главаря мятежников. После этого Мэтт сможет продержаться какое-то время, а там, возможно, Джулиетт сумеет изготовить для него и Сары зелье по рецепту, изложенному в книге. Кровь, стекающая с порезанного запястья, выглядела черной. Джулиетт зачарованно наблюдал за тем, как эта чернота наполняет взятую им из шкафчика кружку. Чем больше прибывало крови в кружке, тем быстрее убывали его силы. Нужно было найти некое равенство, поймать момент баланса – когда крови хватит на первую порцию, но он все еще будет способен стоять на ногах. Если прерваться раньше, кто знает, будет ли в этом вообще смысл, а если позже… Это уже становилось опасно. Джулиетту удалось предугадать нужное время, и он поскорее перетянул руку остатками прихваченной из комнаты ткани. Кровь это не остановило, но хотя бы немного замедлило ее течение. Воспользовавшись этим, он взялся за приготовление отвара, который в прошлый раз готовил для него Лоурейт: узнать состав по вкусу не составило никакого труда. Ему действительно больше подошло бы отправиться на охоту, но он ощущал себя слишком слабым для чего-то подобного. Усилия, которые были бы затрачены на поимку дичи, скорее всего, не окупились бы полученной из нее энергией. Разве что ему удалось бы завалить слона… Когда отвар в кружке был приготовлен, Джулиетт подвинул к себе один из кухонных стульев и сел, не доверяя своим дрожащим ногам. Энджел Д. не ошибался, утверждая, что энергия, содержащаяся в отваре, не является той, что требовалась, однако Джулиетт не видел в этом особенной проблемы. Отвар, возможно, не дал бы ему сил, но кровотечение останавливал. А если он проведет остаток ночи здесь, не сходя с этого стула, к утру, надо полагать, все придет в норму. Джулиетт допил отвар, пододвинулся поближе к столу, положил на него руки и устроил на них голову. Спать сидя, конечно, неудобно, но подниматься наверх было бы хуже. Он закрыл глаза, позволяя себе провалиться в мягкую пучину сонного небытия. Его потревожили перед рассветом, еще до пробуждения первых птиц. Джулиетт почувствовал чужое присутствие через сон и почти сразу проснулся и сел ровно. Слабость почти прошла, как он и рассчитывал, хотя запястье от резкого движения кольнуло укоризненной болью. Джулиетт понадеялся, что человек, только что спустившийся на первый этаж, не пойдет к нему, но эта надежда не оправдалась: дверь скрипнула, открываясь, а на пороге кухни возник силуэт в платье. Джулиетт задержал дыхание. Он все еще мог рассчитывать, что темнота скроет его, и незваная гостья уйдет, однако она, похоже, тоже неплохо ориентировалась во мраке. – Кто здесь? – спросила она, прищурившись во тьму. Джулиетт подавил в себе желание не ответить, прикинувшись простым темным силуэтом, и как можно мягче, чтобы не напугать ее, ответил: – Джулиетт, госпожа Батери. Она вздохнула с явным облегчением, словно ожидала встретить какого-то невидимого монстра, переступила порог и пересекла почти всю кухню, чтобы зажечь лампу, стоящую на разделочном столе. Можно было бы обеспечить большее освещение, но ей, похоже, вполне хватало и этого. Теперь в полумраке тонула дверь, ведущая в гостиную, и дальняя часть кухни. Батери села на стул и пододвинула его поближе к Джулиетту. – Почему ты не спишь? – спросила она. – Потому что вы разбудили меня, – ответил он, зевнув. Несмотря на более раннее пробуждение, чем хотелось бы, общество Батери нисколько не раздражало его. Джулиетт протер глаза для лучшей видимости и взглянул на нее. – А что привело сюда вас в столь ранний час? Батери смотрела не на него, а куда-то мимо. Проследив за направлением ее взгляда, Джулиетт прикрыл ладонью кружку со своей кровью. Батери моргнула, словно кто-то щелкнул пальцами прямо у нее перед носом, и взглянула на него. – Прости, – сказала она. – Но в тот раз, когда я выпила твоей крови, это помогло мне больше, чем когда-либо. Не знаю, почему… Может быть, оттого, что кровь была человеческая… – Батери закрыла лицо руками и задрожала. – Я просто чудовище… – Моя кровь вам не поэтому помогла, – сказал Джулиетт, очень надеясь, что Батери не потребует объяснений. – Дело в том, что… у меня особая кровь, – осторожно сказал он. – В самом деле? – она отвела ладони от лица и сразу же вытерла глаза. – Это… успокаивает. Джулиетт улыбнулся, ощущая приятную легкость, потому что не пришлось лгать. Он не любил это делать. – Так вы здесь, потому что почувствовали запах моей крови? – спросил Джулиетт. – Что? Нет, нет. Я просто… – она украдкой взглянула во тьму, клубящуюся возле двери кухни, и вздрогнула всем телом. Пальцы ее стиснули край столешницы до дрожи, а лицо пошло бледными пятнами. Джулиетт быстро посмотрел туда же. – Они здесь, – сказала Батери. Голос ее звучал скрипуче, словно горло мгновенно пересохло и теперь едва-едва могло выталкивать из себя слова. – Их совсем немного, – ответил Джулиетт, изучив самую обычную, на человеческий взгляд, темноту. Батери вжалась в спинку своего стула. – Этого достаточно. Я ничего не могу… с ними сделать. – Зато я могу, – он поднялся, с удовольствием распрямившись, лишь сейчас заметив, как затекло все тело от сна в неудобном положении. Рука, немного зажившая за ночь, снова принялась напоминать о себе, но эта легкая боль даже казалась приятной. Она придавала всему происходящему большей реалистичности. – Не думаю… – начала за его спиной Батери, но Джулиетт ее не слушал. В самом деле, ему не помешало бы немного размяться… Призрачные силуэты, незаметные для человеческого глаза, наблюдали его приближение без всяких признаков тревоги. Их целью была Батери, они явились сюда ради нее и не собирались уходить, кто бы не становился невольным свидетелем их передвижений. В человеческой форме Джулиетт видел призраков расплывчатыми и очень нечеткими, но, стоило перефокусировать зрение, что, разумеется, не обошлось без маленьких внешних перемен, и силуэты сразу же поменяли очертания на более конкретные. А еще они заметили, что он смотрит прямо на них. – О, – сказал один из них. – Что ты такое? Хочешь сожрать меня? – Я не ем людей, – дружелюбно ответил Джулиетт. Он очень надеялся, что сейчас никому не придет в голову заглянуть в кухню – увидев его в таком виде, как сейчас, кто угодно мог бы перепугаться до полусмерти. – Но это вовсе не значит, что я не могу откусить хотя бы один кусочек… – улыбка, появившаяся у него на лице, нисколько не походила на человеческую. Для ее создания пришлось убрать щеки и увеличить нижнюю челюсть, чтобы показать хотя бы часть белоснежных, бритвенно-острых зубов. Призраки, позабыв, зачем явились, немедленно поспешили ретироваться в гостиную, а оттуда, пройдя через стену – прочь из дома. Джулиетт уменьшил свою улыбку до положенного размера и пощупал лицо, убеждаясь, что все вернулось на свои места. На пробу открыв и закрыв рот, чтобы проверить, ничего ли не нарушено, он услышал отчетливый щелчок и ощутил резкую боль около правого уха. Боль успела сделаться почти что невыносимой, захватив практически всю правую половину лица, когда Джулиетт резко ударил себя по щеке. Пощечина, как всегда, помогла все исправить: послышался новый щелчок, под ухом полоснуло болью, как ножом, а потом все стало, как прежде. Джулиетт несколько раз улыбнулся и похлопал ртом на пробу, на этот раз – осторожнее, чем прежде, и наконец повернулся к Батери. – Видите? Они ушли. Она смотрела на него так, словно он сотворил какое-то невероятное чудо, настоящее волшебство. Джулиетт вернулся к своему стулу, краем глаза отметив, что кружка находится там же, где он ее поставил, и все еще полна кровью. Это окончательно настроило его на веселый лад. – Их не будет еще какое-то время, – сказал он, – Так что можете идти спать. – Спасибо тебе, – искренне сказала она. – Могу ли я что-нибудь для тебя сделать? – Нет-нет, мне ничего не нужно! – поспешно воскликнул Джулиетт, нисколько не удивленным таким предложением, но все равно смущенный. – Я неплохо повеселился, так что это мне следует поблагодарить вас, – лицо больше не болело, беспокоило только запястье, да и то – не сильно, так что улыбнуться по-человечески не составило ему никакого труда. – Ступайте спать. У вас будет еще несколько спокойных ночей. Батери протянула руку через стол и стиснула его ладонь. – Спасибо тебе, правда. Огромное спасибо, – в ее глазах блеснули слезы, но она попыталась справиться с ними, чтобы сохранить хотя бы часть своего достоинства. – Когда мы спасем мир, вы будете свободны от этого, – твердо сказал Джулиетт, сжимая ее руку в ответ. – Нужно просто немного подождать. Вы сильнее, чем думаете о себе… – Если бы я могла умереть… – начала Батери, но Джулиетт не позволил ей продолжать: – Скоро все будет в порядке. Ждать осталось меньше, чем когда-либо. Вы еще порадуетесь, что ваша жизнь была сохранена. Она явно не разделяла его мнения, но спорить не стала. Джулиетт отпустил ее руку, когда Батери поднялась из-за стола. – Можно к тебе обращаться, когда они придут снова? – спросила она. По-хорошему полагалось бы отказаться, но из-за большой кровопотери Джулиетт менял форму гораздо легче, чем раньше, и мог почти без труда совершать частичное превращение, как пару минут назад. К тому же, это было ему почти не сложно. – Разумеется, – с готовностью согласился он. – Я буду счастлив помочь вам. Батери, снова пробормотав слова признательности, вышла из кухни не оборачиваясь. Джулиетт еще немного посидел, словно ожидая еще какого-нибудь посетителя, но больше к нему никто не пришел. Встав со стула, убедившись, что дрожь в ногах унялась, он подхватил со стола кружку и покинул кухню. В коридоре было по-прежнему темно, но за окнами уже начинало светлеть в предвкушении рассвета. Джулиетт прошел по коридору неслышно, как могли бы прогнанные им призраки, и остановился у нужной двери. Стучать было бы глупо – кто-нибудь мог бы услышать и побеспокоить его, но входить без стука выглядело грубостью. Джулиетт положил ладонь на дверь. – Кто здесь? – спросил хриплый голос из комнаты. – Это я, Джулиетт, – негромко ответил он, не убирая руки от двери. – Убирайся. Мне сейчас нельзя принимать посетителей, – резко ответил Мэтт. – Я пришел, чтобы это исправить. Джулиетт терпеливо ждал. Ему отвечало молчание. Можно было подумать, что главарь мятежников отошел от двери и больше не думает разговаривать с ним, но он знал – на самом деле мужчина пытается справится с преградой, установленной Сарой перед дверью. Теперь, когда девушке-эльфу стало намного легче, часть ее защитного поля, оставленная, чтобы помешать Мэтту выйти, сделалась многократно прочнее. Открыть дверь, миновав преграду, стало почти невыполнимой задачей. – Я могу помочь, – негромко предложил Джулиетт после нескольких минут тишины. У Мэтта, похоже, не доставало сил одолеть Сару. Что ж, ничего страшного. Скоро они все снова окажутся на одной стороне. Мэтт что-то неразборчиво пробурчал из комнаты, скорее всего, не одобряя эту затею. Впрочем, он ничего не знал о способностях Джулиетта, а потому был о них, надо полагать, не высокого мнения. Мальчишка, являющийся возлюбленным другом Аластора, вряд ли виделся ему кем-то большим, чем просто надоедливым ребенком. Джулиетт начертил на двери печать. Ему не потребовалось особенно усердствовать: нарисовать круг оказалось, как и всегда, достаточно. Узор внутри вспыхнул сам собой, и почти сразу же в дверь изнутри что-то ударило. Защитное поле Сары, очевидно, идентифицировало печать, как врага, и теперь собиралось дать ему отпор. Джулиетт отступил от двери, и она почти сразу же распахнулась наружу, словно потянувшись за ним. Часть защитного поля висела в воздухе, едва видимая, как полупрозрачная пленка. Она была слишком мала, чтобы противостоять хоть чему-нибудь, так что Джулиетт, шагнув вперед, просто прикоснулся к ней рукой. Это было удивительное ощущение. Словно он вошел в защитное поле Сары, и оно сразу же передало ему все ее мысли, чувства и планы, обняло руку, как волна теплой воды. Джулиетт с большой неохотой вытащил ладонь и слегка подтолкнул поле прочь, чтобы оно возвращалось к своей хозяйке. Как бы ему не было приятно прикасаться к нему, этот сгусток энергии не являлся его собственностью. Поле, к удивлению Джулиетта, не послушалось, а прицепилось к нему, словно примагнитившись. Теперь оно текло сзади, как накидка, почему-то закрепленная на поясе. Джулиетт попробовал отогнать его, но поле не пожелало отцепляться. Решив, что Сара, вероятно, спит, а потому притяжение ее эльфийской сущности ослабело, Джулиетт решил пока оставить поле при себе, раз уж оно самого этого хотело. Хотя ситуация, вне всяких сомнений, получалась смущающая. Он неловко улыбнулся Мэтту и протянул ему кружку, не переступая порога: – Вот, выпей. Это поможет, – при взгляде на главаря мятежников Джулиетт всегда испытывал исключительно добрые чувства. Мысли сами собой переходили на Аластора и то, что он ощущал к Мэтту. Джулиетт был счастлив за возлюбленного друга. Он знал, что, как бы Аластору не было уютно рядом с Рэймондом или с ним самим, он все равно рано или поздно вернется к эльфу, сейчас подозрительно принюхивающемуся к жидкости в кружке. А если Аластор любил Мэтта, Джулиетт любил его тоже. – Что это? – спросил Мэтт, принюхиваясь. До этого он выпил по крайней мере половину необычного эликсира, даже не задумавшись о том, что это может быть – так его потянуло к темной субстанции внутри кружки. Теперь же, утолив первоначальную жажду, у него появилось желание поговорить. Джулиетт вырвался из своих приятных мыслей и посмотрел на него. Кусочек защитного поля Сары все еще цеплялся за него: больше всего это походило на обнимающие за талию теплые руки, и сосредоточиться было трудновато. – Это специальный отвар, из книги, – пояснил Джулиетт, не став говорить больше лжи, чем нужно. Мэтт поднял взгляд на него. – А похоже на кровь, – его внимательные глаза осмотрели Джулиетта с ног до головы, а потом он продолжил: – И рука у тебя перевязана. Джулиетт попытался непринужденно рассмеяться, но запястье закололо, а от улыбки свело скулу. Судорога оказалась настолько болезненна, что конечное выражение лица трудно было определить, как улыбку. Скорее уж оно походило на гримасу боли. – Какие глупости, – сказал Джулиетт. – Просто я порезался стеблем травы, пока пытался дотянуться до одного цветка… Мэтт снова глотнул из кружки, не отрывая взгляда от него. – По вкусу, как чистая энергия нематериального мира, – сказал он. – Вот видишь! – воскликнул Джулиетт, пытаясь обратить этот факт против всех обвинений: – Ни одно живое существо не может обладать подобной кровью. Сам знаешь, тела материальны… – Это-то я знаю, – Мэтт внезапно подался вперед и схватил Джулиетта за перевязанное запястье. Подтянув мальчишку к себе, он сильно надавил пальцами на ткань, так что на ней выступили пятна крови. Джулиетт дернулся назад, вскрикнув от боли, но физическая сила находилась на стороне главаря мятежников. Явно не желая, чтобы ему могли помешать, Мэтт затащил Джулиетта в комнату, захлопнув дверь движением эльфийского поля, и поднес кровоточащую руку к своему лицу. – Запах такой же, как из кружки, – бесстрастно сказал он. В темноте ультрамариновые глаза казались черными. Мэтт сжал запястье Джулиетта с такой силой, что послышался отчетливый хруст. – Кто ты на самом деле такой? Джулиетт тщетно пытался вырваться от него, но ничего не выходило. В человеческом облике он был слишком слабым, чтобы противостоять взрослому мужчине. На глазах выступили слезы, но он попытался поскорее сморгнуть их. – Пожалуйста, отпусти меня! – Я не знаю, кто ты такой, но если ты не человек, тебе нечего делать рядом с нами! – Мэтт выполнил его просьбу, но, разумеется, не так, как Джулиетту хотелось – выпустив его запястье из плена, он почти сразу же толкнул мальчишку. Джулиетт врезался в стену с такой силой, что перед глазами на одно мгновение распростерлась темнота. Он скатился до пола, едва удержавшись в сидячем положении, и едва не вскрикнул, увидев, что Мэтт направляется к нему, явно не удовлетворенный результатом удара. – Стой! Пожалуйста, остановись! – Джулиетт выставил перед собой руки, зная, что от этого мало толку. Он мог бы частично сменить форму, чтобы показать Мэтту часть своей истинной силы, но это не заставило бы мужчину считать его своим союзником, скорее наоборот. Если же изменить форму полностью… Результат мог бы быть еще хуже. Кусочек защитного поля Сары взметнулся, чтобы защитить его, но Мэтт отмахнулся от этой смехотворной преграды и наклонился к Джулиетту. Кровь мальчишки, даже выпитая не до конца – на дне кружки еще остался глоток-другой, – явно помогла главарю мятежников взять внутреннего эльфа под контроль. Теперь защита, поставленная Сарой, больше не была для него помехой. Теперь он мог убить Джулиетта голыми руками. – Скажи, что ты такое, или я выясню это иным способом, – Мэтт протянул руку к нему, словно собираясь схватить за горло. Джулиетт вздохнул и закрыл глаза, наконец найдя подходящее решение проблемы. Удачнее момента и не придумать. Все произошло за долю секунды. Круг, нарисованный вокруг дома, вспыхнул, а узор внутри него, частью находящийся под домом, засветился белым светом так сильно, что на одно мгновение стало светло, как днем. Мэтт остановился, так и не дотянувшись до Джулиетта, а потом сделал шаг назад, пошатнувшись. Печать погасла. Все снова стало, как прежде. Мэтт приложил руки к голове, едва умудряясь удерживаться на ногах. Взгляд ультрамариновых глаз бессмысленно заметался по комнате, словно пытаясь сообщить хозяину как можно информации об этом месте. Наконец глаза остановились на Джулиетте. – Что… произошло? – выдавил Мэтт. – Что ты здесь делаешь? – Н-ничего! – вскрикнул Джулиетт, вскакивая на ноги. Голова у него кружилась от удара, а при ходьбе немного клонило на бок, словно сбился какой-то внутренний центр тяжести, но это не было проблемой. С трудом угодив в дверной проем, Джулиетт оказался в коридоре. Мэтт оставил кружку с кровью на столике рядом с дверью, так что Джулиетт увидел ее во время своего побега. – Тебе нужно выпить это, – сказал он, неловко разворачиваясь. Такие маневры давались ему с трудом, но стоять спиной к Мэтту выглядело еще более худшей затеей. Джулиетт указал на кружку. – Тогда станет легче. Мэтт выглядел рассеянным и сбитым с толку. Из его памяти начисто стерлось все, что произошло, стоило ему начать в чем-то подозревать принца Картлоу. Джулиетт дергано улыбнулся ему и поспешил закрыть дверь. До своей комнаты он добрался почти что бегом, не остановившись даже тогда, когда врезался плечом в стену, не удержавшись на середине коридора. Заскочив в спальню, подарившую ему приют до того, как пришлось отправиться на кухню, Джулиетт захлопнул за собой дверь, сделал несколько шагов и повалился на кровать. Дыхание вырывалось из груди с хрипом, спина и затылок болели, напоминая о пережитом ударе об стену, но Джулиетт почти сразу же провалился в сон. Печать, раскинувшаяся под домом, слегка, почти незаметно засветилась, начав свою работу по излечению. – Эй, Лоурейт, ленивая задница! Вставай, хватит пускать слюни в подушку! Лоурейт заворчал, явно недовольный таким требованием, но белая комната вокруг него постепенно меркла, а Сара, уже ушедшая далеко вперед, выцветала, словно кто-то старательно стирал ее, как неудачный рисунок с листа. Лоурейт успел лишь крикнуть ей вслед: – Увидимся! – прежде чем наваждение окончательно развеялось, а под ним оказалась мягкость вполне реальной кровати. Чьи-то руки беспощадно трясли его за плечо, словно вознамерились это самое плечо оторвать. – Лоурейт! – провыл невыносимый голос в самое ухо: – Вста-вай! – Аластор, отвали… – Лоурейт неохотно открыл глаза, хотя никакого желания к этому у него не было. Голос Кровавого Принца прекрасно узнавался даже через сон, а смотреть на него удовольствия не доставляло. Аластор, ничуть не впечатленный его тоном, щелкнул Лоурейта по лбу, достаточно ощутимо, чтобы тот подскочил с кровати. – Эй! – Проснулся наконец, засонец, – довольно констатировал Аластор, для собственной безопасности отступая от кровати. – Сам «засонец»… – пробормотал Лоурейт, с неудовольствием понимая, что придется вставать. Аластор заявился явно не для того, чтобы пожелать ему доброго утра. Что-то хочет… Лоурейт едва справился с желанием завернуться в одеяло с головой и послать всех куда подальше. Он хотел бы продолжить свой сон, а не… – Нет такого слова, – весело заметил Аластор, наплевав на состояния Лоурейта. Увидев, однако, что четвертый Бриллиант не спешит вставать, Аластор подскочил к нему и, схватив за ногу, потянул прочь с кровати. Лоурейт едва не попал ему по лицу, взмахнув другой ногой, но запутался в одеяле и неловко свалился на пол. – Прекрати эти игры! – прикрикнул он, когда Аластор стал легонько пинать его, очевидно, проверяя на живость. – Я уже встаю! Чего тебе надо? Пока Лоурейт выпутывался из одеяла и залезал на кровать, пытаясь сохранить хотя бы подобие достоинства, Аластор сходил до двери, проверил, закрыта ли она, а потом почему-то выглянул из окна, словно полагал, что кто-то может ждать его там. Вернувшись к Лоурейту, следящему за его передвижениями мрачным взглядом, он сказал: – Я ищу Джулиетта. Ты не видел его? Это необходимо для плана. Времени осталось совсем немного, надо уже сейчас начинать подготовку. – Последний раз он был в той спальне, что напротив твоей, – ответил Лоурейт. Особого желания к сотрудничеству он не проявлял, но, раз уж речь шла о плане, ради которого Джулиетт терпеливо жертвовал своей кровью, не стоило упрямиться. В конце концов всегда можно вообразить, что он помогает светлому Бриллианту, а не наследнику Блоу. – Отлично. Значит, мне с тобой туда, – сказал Аластор, возвращаясь к двери. – Со мной? – переспросил Лоурейт, только-только намеревавшийся снова завернуться в одеяло и завалиться на кровать. – Я не скажу «нам», потому что я и ты – это не «мы», – ответил Аластор, не поворачиваясь к нему лицом. Он то ли действительно не понял смысла вопроса Лоурейта, то ли нарочно ответил так, чтобы избежать дальнейших уговоров и объяснений. После этого, бросив на прощанье: – Жду тебя через пять минут, – он удалился, оставив Лоурейта в одиночестве. Лоурейт повалился лицом в подушку. Искушение все бросить было так сильно… Но план, конечно… Пришлось со вздохом вставать по-настоящему. К тому времени, как Аластор явился к Джулиетту, прошло уже несколько часов со времени встречи с Мэттом. Печать исцелила мальчишку, а всем остальным придала хороший заряд сил. Это, вероятно, и объясняло, почему Аластор был в таком замечательном настроении. Растолкав Рэймонда, он отправил его обыскивать комнаты, чтобы подготовить материалы, а сам пошел к Лоурейту. Джулиетт действительно спал в указанной комнате, так крепко и безмятежно, что мог бы подвергнуться дружескому изнасилованию, если бы Лоурейт не подошел через назначенные пять минут и не кашлянул от двери, привлекая внимание Кровавого Принца. Аластор вздохнул, отложил все развлечения на «когда-нибудь», привел в порядок свою одежду и разбудил Джулиетта несколькими хлопками в ладоши прямо перед лицом. Джулиетт вздрогнул от первого резкого звука, потом его ресницы затрепетали, а на следующем, последнем хлопке, он открыл глаза и посмотрел на Аластора. – Доброе утро, Блю, – ласково сказал он. Начав потягиваться, Джулиетт с некоторым удивлением обнаружил, что полураздет, и поскорее исправил это неудобство, недоумевая, как так могло получиться. Аластор делал вид, что он тут ни при чем, и Лоурейт не стал сдавать его. Пожалуй, мальчишку не стоило сейчас смущать еще больше. – Доброе утро, солнышко, – проворковал Аластор, улыбаясь с такой радостью, словно все навсегда стало хорошо. Лоурейт, взглянув на него, поразился тому, как такая улыбка преобразила лицо Кровавого Принца. Он даже показался хорошим человеком. Впрочем, всего на мгновение, пока не повернулся к Лоурейту. Улыбка тогда превратилась в насмешливый оскал: – Не пялься на моего друга, пожалуйста, или я позавтракаю твоими вареными глазами. – Блю! – ахнул Джулиетт, вставая с постели. – Не говори так! Лоурейт ничего не ответил, хотя какой-нибудь пренебрежительный жест так и просился. Если Аластор думает, что его угрозы что-нибудь значат, он слишком большого мнения о себе. Впрочем, ничего удивительного, зная его натуру. – Не будем ссориться утром, – примирительно сказал Аластор, с таким выражением, словно пытался уговорить двух спорщиков, а не сам провоцировал кого-то на ссору. Его слова, однако, прозвучали предложением поссориться позже, скажем, после обеда. – Я хочу знать, зачем ты меня сюда притащил, – сказал Лоурейт, сложив руки на груди. Он был готов пойти на контакт ради Джулиетта, но не стоило думать, что это решение к чему-либо приведет, если будет односторонним. Аластору тоже следовало бы попытаться наладить дружеские отношения, но наследник Блоу, тем не менее, смотрел на него, как на врага. Джулиетт беспомощно переводил взгляд с одного на другого. Аластор уже открыл рот, чтобы начать излагать свой план, но ему помешал скрип открывающейся двери. На пороге показался Рэймонд. Можно было бы упрекнуть его за отсутствие стука, но руки мужчины были заняты: он нес большой ворох самой различной одежды. Дойдя до кровати, он свалил всю свою добычу на свободный край постели и отошел, чтобы закрыть дверь. – Зачем это? – спросил Лоурейт, взглянув на кучу одежды. Она выглядела так, словно туда попало все, что подвернулось под руку, без разбору. В таком наборе вещей вряд ли бы какой-то смысл. – Кто такой Аластор Блоу? – внезапно спросил Аластор, испытующе глядя на него. – Дурак, – буркнул Лоурейт. Аластор не стал возражать и перевел взгляд на Джулиетта. – Мой возлюбленный друг, – ответил мальчишка, смущенно улыбаясь ему. Аластор взглянул на Рэймонда. Рэймонд пожал плечами. – Мой любовник? – Дебилы. Вы все дебилы, – изрек Аластор. Минуту он, вероятно, ждал возражений, а может, и других дельных предположений, но все молчали. – Аластор Блоу, – наконец сказал он, – Шлюха среди принцев. – Аластор… – начал Рэймонд. – Блю! – возмутился Джулиетт. – Точно, – сказал Лоурейт, за что заслужил два недовольных взгляда. Аластор, впрочем, не обратил особенного внимания на реакцию своих друзей. Подойдя к сваленной на кровати одежде, он принялся копаться в ней, придирчиво рассматривая каждую вещь. – Ну и что? – нетерпеливо спросил Лоурейт, когда Кровавый Принц, кажется, полностью погрузился в свои поиски непонятно чего, явно не собираясь давать никаких пояснений. – Ты нам ничего нового не сказал. Джулиетт вскочил с кровати, чтобы наступить Лоурейту на ногу, но четвертый Бриллиант сделал вид, что ничего не почувствовал. Аластор на мгновение оставил поиски и повернулся к ним. – Неужели вы не понимаете, – вздохнул он. – Если Повелитель и его дружки застанут нас в городе, что они, по-вашему, станут делать? Их главной целью является разбить каждого из Бриллиантов, это правда, – Аластор говорил с таким выражением, будто кто-то дал ему такой ответ, хотя все молчали. Продолжал он уже нормально: – Но эта задача сделалась для него невыполнимой, потому что все Бриллианты находятся далеко от его сфер влияния, и подослать к ним агентов уже не получится. Отлично, значит, первая цель пролетает. Но остается вторая. Какая? – Вероятно, он хочет провести с тобой вечер? – стараясь говорить как можно более спокойно, предположил Лоурейт. – Я бы не отказался, – сказал Аластор, – Но, боюсь, намерения этого гада не столь романтичны. Он пытался убить мою сестру, но это, насколько я помню, было «всего лишь началом избавления от мерзкого рода Блоу». Иными словами, раз воздействие на Бриллиантов ему больше недоступно, он захочет убить меня. Моя слава убийцы Бриллиантов, к счастью, как раз делает это решение разумным. Ведь искать новых – каждый раз такая трата времени и нервов… – И ты хочешь благородно подставить себя под удар? – спросил Лоурейт, не имея никакого понятия о планах Аластора. – Нет, конечно же, нет. Я ведь не идиот. Я хочу подставить под удар Джулиетта, – несмотря на то, что эта затея заставляла его самого скрежетать зубами, ее определенно следовало озвучить. Хотя бы ради выражения, появившегося на лице Лоурейта. Рэймонд, предугадавший его реакцию, вовремя схватил принца Данталии, помешав ему броситься на Аластора. Аластор преувеличенно театрально вздохнул. – В этом весь план, друг. – Не знаю, какая чушь пришла тебе в голову, но ты не можешь… – Лоурейт задохнулся от недостатка слов. Взглянув на Джулиетта, кивающего в такт каждому слову Аластора, и, кажется, ничуть не сопротивляющегося высказанной идее, он окончательно утратил настрой к борьбе. Рэймонд еще немного подержал его для уверенности, а потом отпустил. – Сейчас я расскажу план. Уверен, он ответит на все ваши вопросы, – тут Аластор многозначительно взглянул на Лоурейта, намекая, что куча вопросов тут только у него, и продолжил: – Джулиетт, по логике вещей, не может притвориться мной – у него светлые волосы, он младше и ниже ростом. Тот, кто хоть однажды видел меня в лицо, не сможет нас спутать. Однако внешность – это не совсем то, что отпечатывается в умах людей. Люди мыслят не словами, а образами. И при фразе «шлюха среди принцев», у них в голове формируется вполне определенный образ. Волосы можно перекрасить, а портреты далеко не всегда похожи на своих натурщиков, однако природа… ее не переиграешь. – Мне не нравится твой план, – заявил Лоурейт. – Ну так вот, – продолжал Аластор, явно его не услышав, – Мы ставим на то, что Флейн – это Повелитель, потому что больше некому. Ну кто же еще? Батери? Энджел Д? Неведомый шестой? Не смешите мои печёнки! Повелителю, если он не дурак, следовало бы давно уже внедриться в наши ряды. А среди наших рядов самый подозрительный – некий король с большим ч… Джулиетт издал какой-то невразумительный звук. -…самомнением, – закончил Аластор. – И он, вроде как, неровно дышит к нашему светлому красавчику, – тут он, разумеется, подмигнул Джулиетту, и тот, предсказуемо, слегка покраснел. – Так вот. Я предлагаю выдать Джулиетта за меня. Когда его попытаются убить… Да уймись, Лоурейт, мы не допустим плохого! Ну и… когда его попытаются убить люди Повелителя, потому что они подумают, что он – это я, Флейну, по логике вещей, придется себя выдать. Конечно, нам надо будет приглядывать за ним… Но это, должно быть, будет так весело… Когда его люди попытаются прикончить его возлюбленного… логично, что Флейн выйдет из себя. Может быть, скажет что-нибудь компрометирующее… или попытается защитить Джулиетта. Если же сам их Повелитель бросится защищать «Аластора Блоу», его люди, очевидно, окажутся растерянны… В крайнем случае захватим парочку в плен, чтобы обеспечить себя запасом свежего мяса на следующий месяц. – Это самый рискованный и дурацкий план из всех, что я когда-либо слышал, – процедил Лоурейт. – Если у тебя есть более прогрессивные идеи, я всегда готов к обсуждению, – сказал Аластор, в упор глядя на него. – Я бы, для начала… – начал Лоурейт, но Аластор, не дослушав до конца даже первую фразу, перебил его: – Ой, все. Мой план единственный и лучший. Твой – слишком фантастичный. – Но ты даже не… – Хватит споров. Мне нужны рабочие руки. Рабочие рты можете оставить в коридоре, – Аластор снова отвернулся к горе одежды. – Нам с вами нужно смастерить нечто, увидев которое на нашем милом Джулиетте, каждый подумает: «Это точно он! Я так и знал, что человек, вроде него, и не может одеваться иначе! Узнаю его шлюшью натуру!». Вы поняли? – Я в этом участвовать не намерен, – бросил Лоурейт, отворачиваясь к двери. – Подвергать мальчишку опасности из-за твоих глупых фантазий… Он не видел, как Аластор и Рэймонд сговариваются за его спиной, и сговаривались ли они вообще. Результат, тем не менее, не заставил себя ждать: Лоурейт еще не дошел до двери, когда дорогу ему преградил большой черный пес, сотканный из плотных нитей темноты. Глаза его горели красным, словно крупные ягоды смородины, почему-то светящиеся. Пес встал прямо перед дверью, поднял большую голову, находящуюся на уровне живота Лоурейта, и открыл пасть, чтобы негромко зарычать. Лоурейт оглянулся на черного Бриллианта и Кровавого Принца. – Прекратите эти игры и выпустите меня отсюда. – А не то что? – спокойно спросил Рэймонд, явно не впечатленный его тоном. Аластор с удовольствием подхватил: – Побежишь плакаться мамочке? Или попытаешься отправить мысленный сигнал Саре, чтобы она пришла и спасла тебя, как порядочные рыцари спасают порядочных плакс-принцев? Лоурейт постарался говорить как можно мягче – на это его уговорил умоляющий взгляд Джулиеттта: – Если вы думаете, что, выйдя отсюда, я побегу обо всем рассказывать Флейну – хотя причины это делать у меня нет, – то вы ошибаетесь. Я не собираюсь мешать вашему плану, так же, как не собираюсь и участвовать в нем. – Однако если ты расскажешь Флейну о том, что мы затеваем, ты сможешь обезопасить Джулиетта, потому что Флейн предупредит своих людей, и я снова сделаюсь их главной целью, – сказал Аластор, ничуть не впечатленный его словами. – Но это же какая-то бессмыслица, – попытался возразить Лоурейт. – Так ведь мы подвергнемся еще большей опасности. К тому же, вы все равно не сможете быть уверены, что я ничего не разболтал, даже если я сейчас с вами останусь. – О, будь уверен, сможем, – перебил его Аластор. Фиалковые глаза смотрели на Лоурейта уже без прежней враждебности, но до выражения дружелюбия им еще было далеко. – Ты ничего никому не расскажешь, а мы будем уверены в этом… Потому что ни один из нас не выйдет из этой комнаты до дня праздника. То есть еще трое полных суток. Я дал городскому мэру четыре дня, так что к концу третьего как раз и начнем собираться, чтобы отбыть утром четвертого, а вечером уже быть там. Как раз тем вечером и пройдет ровно четыре дня с того момента, как я высказал мэру свое пожелание. Так что приготовься принимать еду из-за двери и ходить в туалет с конвоем, детка. – Это же безумие какое-то! – Лоурейт снова отвернулся к двери, готовый, если понадобиться, выбраться в коридор с боем, но почти сразу же понял, что в этом не будет никакого смысла. На стороне Аластора численное преимущество, и Сара наверняка согласится с этим нелепым планом, так что бежать ему некуда и не к кому. А если он рискнет все рассказать Флейну, заговорщики могут поменять свои планы, придумав что-нибудь худшее… Пес, охраняющий дверь, глухо зарычал на него, обнажая черные, но от этого ничуть не менее заметные зубы. Лоурейт сосчитал несколько раз до десяти, пока разум не перестал бунтовать против поражения, а потом повернулся к псу спиной. – Ладно, – через силу выдавил он. – Я помогу вам. «Спасибо», – одними губами сказал Джулиетт. Это неудержимо напомнило Лоурейту Тею, и он в очередной раз решил, что сделает все ради спасения мальчишки. – За работу! – распорядился Аластор, для большей стимуляции швырнув Лоурейту в лицо чьи-то истрепанные панталоны, найденные в общей куче. Против убеждения и прежнего скептического настроя, Лоурейт провел время совсем не плохо. Аластор постоянно болтал и шутил – большей частью пошло и грубо, но все равно смешно. Рэймонд хохотал и добавлял что-нибудь от себя, а Джулиетт разбавлял океан пошлости своими невинными замечаниями, делающими обстановку вполне терпимой. Несмотря на некоторую деспотичность Аластора, он оказался неплохим начальником, и Лоурейт скоро, даже против воли, почувствовал себя частью команды. С шитьем никто из них в своей жизни не свел близкое знакомство, но недостаток знаний вполне замещался энтузиазмом, основным источником которого, разумеется, являлся Аластор. Его настрой неожиданно оказался заразительным, так что Лоурейт вскоре довольно-таки бодро орудовал кровяной иглой, сшивая отданные ему полосы ткани, Рэймонд увлеченно кроил, разрезая старую одежду созданными из темноты ножницами, Джулиетт выбирал из усевшей кучи наиболее приличные вещи, а Аластор ходил вокруг и всеми командовал. Придирался он к каждой мелочи, но и хвалил не скупясь, если что-то хорошо получалось. – Ах ты маменькин сыночек, – сказал он, рассмотрев ровный шов, сделанный Лоурейтом. – Признайся, подменял иногда сестрицу, когда она должна была ходить на уроки шитья? – Очень смешно, – откликнулся Лоурейт, пытаясь отогнать от себя мысль, что, похоже, получается неплохо. В конце концов он даже начал получать от работы удовольствие. Конечно же, они не могли работать с рассвета до заката, но оставшееся время заточения вполне скрашивала темновая магия Рэймонда – с ее помощью он мог делать невероятные вещи. Джулиетт, вдохновленный его примером, превращал пятна солнечного света в маленьких пушистых кроликов, так и норовящих подвернуться под руку во время работы. Это почти не мешало, тем более, что существа были очень милыми, ласковыми и мягкими. Аластор, поражая своей жестокостью, использовал их вместо игольниц. Кролики не возражали. Вскоре Лоурейт и сам стал втыкать в них иголки, но очень осторожно. Кролики, будто отвечая его мыслям, всегда подскакивали, когда ему требовалось взять из них иголку-другую. Нитки пришлось использовать настоящие, потому что смерть Рэймонда, даже временная, могла бы свести всю работу на нет, если бы они сшивали ткань нитками из темноты. В бесчисленных комнатах особняка, однако, отыскался древний набор катушек самых разных цветов, что позволяло создавать вполне приличную одежду. На закате третьего дня все было готово. Аластор упорно не позволял им смотреть на Джулиетта, даже во время финальной примерки, заявляя, что время для этого еще не пришло. – Утром, утром, – говорил он. Когда настало утро, Лоурейт проснулся раньше всех. Ему уже вторую ночь не удавалось проникнуть в сон Сары – может быть, слова, сказанные шепотом, не действовали, может, мешало что-то другое. От всех тревожных мыслей о будущем спалось ему плохо. Как выяснилось, от плохого сна страдал не он один: Аластор, засыпавший вместе с Джулиеттом на кровати, обнаружился на полу в обнимку с Рэймондом. С виду они оба спали, но, стоило Лоурейту приподняться на локте, как Кровавый Принц, словно почувствовав его движение, открыл глаза. – Сегодня важный и тяжелый день, – сказал он. – Уверен, что не хочешь еще полежать? – Это имело бы смысл, если бы я мог оставаться на месте, – откликнулся Лоурейт. Голова была тяжелой, но, когда он сел, ему почему-то стало легче. Тело просило движения. Все существо Лоурейта жаждало каких-нибудь немедленных действий. Аластор заворчал, но, похоже, придерживался похожих мыслей. Попытавшись встать, он потревожил Рэймонда, и мужчина проснулся почти сразу же, словно его сон этой ночью тоже особенной плотностью не отличался. Аластор сел на полу, зевая, и взглянул в сторону занавешенного окна. Солнца уже проклюнулись из-за горизонта, но еще не начали светить в полную силу. Штора не пропускала даже того слабого света, что был – о рассвете говорило лишь несколько золотых искр, сумевших пробить себе дорогу через плотную ткань. Аластор поднялся на ноги и побрел к окну, явно собираясь отдернуть штору. Джулиетт на своей кровати зашевелился, на мгновение притянув к себе его внимание, а потом негромко спросил: – Уже все проснулись? – Про всех сказать не могу, – улыбнулся Аластор. – Но в этой комнате – да. Доброе утро, любовь моя, – он подошел к кровати и помешал мальчишке встать, прижав его к подушке в дружеском поцелуе. Лоурейт, не желая терять времени, подошел к окну и отодвинул штору, наконец запустив в комнату солнечный свет. Света этого, тем не менее, оказалось так мало, что пришлось зажигать лампу, чтобы создать нормальное освещение. Аластор, оторвавшись от Джулиетта с явной неохотой, развернулся к Лоурейту и Рэймонду. – Вы хотите взглянуть на результаты наших трудов, правильно я понимаю? – Правильно, – согласился Лоурейт. После этого ему и пришлось возиться с лампой. Рэймонд отвернулся, как его и просили, а Джулиетт приступил к переодеваниям под присмотром Аластора, доставляющим принцу Картлоу некоторую неловкость. Аластора, похоже, своя несколько неприличная внимательность нисколько не смущала, так что никаких возражений он не принимал. Переодевшись, Джулиетт последний раз осмотрел себя, встретился взглядом с Аластором, покраснел и дрогнувшим голосом сказал: – Ну… все готово. Лоурейт осторожно повернулся. Все оказалось не так плохо, как он ожидал – по крайней мере, мальчишка не спешил убегать, застеснявшись своего нескромного наряда. Возможно, некто более умелый, чем они все, не оценил бы приложенных ими усилий, но для людей, которым впервые пришлось делать одежду, они, по мнению Лоурейта, достигли неплохого результата. Вместо белой рубашки на Джулиетте было ее подобие – тоже белое, но его специально сделали таким коротким, что оно едва умудрялось прикрывать живот до пупка. Так же в «рубашке» присутствовал вырез примерно до середины груди. Не слишком глубокий, чтобы не показывать шрам, оставшийся от использования Бриллиантовой силы, а потому почти не пошлый. Рукава у рубашки ушили, чтобы они не закрывали запястья, и снабдили некоторым количеством кружев. На каждом боку рубашка расходилась в длинном разрезе, что, при сильном ветре, вероятно, почти сделало бы ее присутствие незаметным. Короткая длина рубашки обнажала бледную кожу живота Джулиетта, а потом, если продолжать опускать взгляд, находились шорты. Они были достаточно приличными, по крайней мере, сначала. Их неизученная магическая способность заключалась в том, что с каждым взглядом они почему-то казались все короче и короче, пока, наконец, смотрящий не начинал стесняться. Судя по тому, как нескромно смотрел на своего друга Аластор, он уже давно добился отсутствия шорт в своем воображении. Второй их «прелестью», как выражался наследник Блоу, служило то, как плотно они прилегали к телу – не очень-то верилось, что их вообще можно отлепить от себя после того, как они будут надеты. Цвет, разумеется, выбрали черный. Завершали картину чулки, с которыми пришлось повозиться. Все, что были найдены в доме, не годились для носки – тонкую ткань испещряли дыры, подчас, такие огромные, словно в них пытались устаивать норы маленькие гномики. Однако по найденным чулкам удалось установить, как они были сделаны, и сотворить их подобие. Вполне неплохо выглядящее подобие, надо сказать. Для его изготовления использовали белую полупрозрачную ткань с кружевным цветочным узором, найденную в самом углу какого-то шкафа. Скорее всего, раньше это великолепие служило в виде занавески, потому что отыскалось целых две штуки, но заговорщикам, по большей части, было плевать на такие мелочи. Чулки получились замечательные. Ткани хватило, чтобы сделать их чуть выше колена, и общий эффект от «рубашки» и шорт увеличился настолько, что, можно сказать, они достигли успеха. Аластор вытер поддельную слезу: – Ты так прекрасен, друг мой… Прямо как какая-нибудь шлюха. Никто не стал возражать, потому что данная похвала, пускай она и звучала оскорбительно, и была желаемым ими результатом. Джулиетт взглянул на себя, стараясь умерить разбушевавшийся огонь на щеках, но почти сразу же был вынужден отвести взгляд. – Да, очень… откровенно, – сказал Рэймонд, старающийся не смотреть на мальчишку слишком пристально. Аластор взглянул на него, увидел невнимательный взгляд и довольно усмехнулся. Вне всяких сомнений: любой, кто стал бы разглядывать Джулиетта в таком облачении, поплатился бы выдранными глазами. – Немного напоминает тебя в ранние годы, – усмехнулся Лоурейт, тоже смотрящий, в общем-то, мимо. Он, конечно, немного преувеличил, но в тот момент, когда они с Аластором впервые встретились – в колледже, впоследствии заклейменном не самым приличным учебным заведением, – Кровавый Принц иногда действительно перебарщивал со своим гардеробом. Хотя и не так, конечно… – Не было такого! – сразу же возмутился Аластор. – Да ведь это неплохо, – утешил его Рэймонд, явно вообразив Аластора в подобном костюме: – Если у Лоурейта возникла такая ассоциация, люди, никогда тебя не знавшие, вероятно, действительно решат, что это ты. – Не решат, – воспротивился Аластор. – Сначала сделай приличные сапоги на каблуках. Пока Рэймонд колдовал с темнотой, исполняя его приказ, а Аластор присматривал за этим процессом, Лоурейт осторожно приблизился к Джулиетту. Смотрел он нарочно в сторону, так что в итоге чуть не столкнулся с мальчишкой. – Ты уверен, что готов к этому? – негромко спросил Лоурейт. Он понимал, что поворачивать назад уже поздно, но ему было важно узнать мнение друга. – Нет, – шепотом ответил ему Джулиетт, – Но это ничего. Мне кажется, будет весело.