Кровавый Бриллиант

Чтобы у Флейна не появилось никаких догадок относительно планов заговорщиков, к «праздничному наряду» Джулиетта полагался плащ, достаточно просторный, чтобы поглотить мальчишку целиком. Стоило только закутаться в него, как не оставалось ни намека на поджидающий Флейна сюрприз: надо сказать, приятный, хотя и несколько дезориентирующий в пространстве. Аластор искренне надеялся, что у короля Вейстленда слабое сердце, и он просто не переживет появления Джулиетта в сделанном ими костюме, тем более, при толпе. Проверить это, тем не менее, можно было только на практике. На завтрак они спустились в кухню, перед этим подождав, пока Джулиетт переоденется в свою повседневную одежду. Все, что было сшито заговорщиками, Аластор надежно спрятал под одеялом, поленившись поднимать матрас, а Рэймонд запер дверь на ключ темновой магией и оставил черного пса сторожить внутри. Предосторожности, однако, оказались напрасны, потому что Флейн встретил их внизу, около прохода на кухню. Лицо у него было бледным и хмурым, как у каменной статуи какого-нибудь древнего война, оскорбленного налетами наглых птиц на его мраморную голову. Впрочем, стоило темно-серым глазам заметить среди прибывших Джулиетта, как стекла очков, из-за которых они смотрели, блеснули, а дурное настрое настроение короля ощутимо изменилось в лучшую сторону. Не найдя со стороны остальных никакого сопротивления, Флейн даже сумел дотянуться до Джулиетта и схватить его за запястье. — Ты обещал мне разговор, — мягко напомнил он. — Он у нас состоится, — немедленно откликнулся Джулиетт. Мальчишка немного отошел от своих друзей, но всего на пару шагов. Никто из них, впрочем, не собирался заходить в кухню. Аластор, скрестив руки на груди, смотрел на Флейна, всем своим видом показывая, что он его скорее презирает, чем боится; Рэймонд поглядывал на Аластора, проверяя, в порядке ли он, и для уверенности положил ладонь ему на плечо, прежде чем недобро взглянуть на Флейна; а Лоурейт… Лоурейт смотрел на Джулиетта. Тот говорил уверенно и четко, без малейшего сомнения в том, что именно надо сказать. Могло бы даже показаться, что он заучил слова наизусть. — Когда же? — с явным оттенком нетерпения спросил Флейн. — Сегодня, — спокойно ответил Джулиетт. — Мы ведь все отправляемся в город, ты знаешь? На празднование дня рождения Аластора. Флейн дернул головой, как бы прогоняя от себя эти ненужные подробности, подсказывая, что ему о них прекрасно известно. — Да, но там будет очень много народу… и неподходящая обстановка… — он бросил быстрый взгляд на Аластора, словно бы ненарочно, просто проверяя, не стоит ли рядом Кровавый Принц, но это маленькое действие не прошло незамеченным для всей компании. Рэймонд слегка сжал пальцы на плече наследника Блоу. — Там будет еда, музыка и танцы, — парировал Джулиетт. — И мы будем танцевать вместе. Такой удобный момент… — Нет! — возмутился Флейн. Поняв, что его слова прозвучали неоправданно резко, он почти сразу же смягчился: — Прости, я… не слишком хорош в танцах. Мои ноги, подчас, очень сильно болят… Музыка, боюсь, им вредна. — В таком случае мы останемся в одиночестве, когда все разойдутся потанцевать, — предложил Джулиетт, ничуть не смущенный неудачей. — Не можем ли мы поговорить до праздника? — Флейн прятал свою настойчивость, потому что она казалась неуместной, но Джулиетт все равно ее отметил и улыбнулся. — Речь зайдет о серьезных вещах, — сказал он, — И мне бы не хотелось решать все в спешке. А сейчас и до самого вечера у нас слишком много дел. Этот разговор достаточно важен для меня, чтобы я не хотел быть в седле во время него. Или заниматься каким-нибудь иным делом. Думаю, торжество будет подходящим местом. Или нет? Боишься, что я сбегу от тебя? — В самом деле, это чистейшая глупость, — Флейн принудил себя улыбнуться, но сразу же стало очевидно, что результатом переговоров он остался недоволен. Джулиетт подошел к нему так близко, что король оказался вынужден отпустить его руку, чтобы мальчишка не заметил всего влияния, что оказывает на него. — Не переживай, пожалуйста, — Джулиетт высказал свою просьбу так нежно, словно умолял о чем-то действительно важном. — Я не переживаю… — попытался Флейн, хотя предстоящее, несомненно, беспокоило его. И невозможно было сказать, что больше: разговор или праздник. Джулиетт, явно не принявший его слова на веру, приподнялся на цыпочки и обнял Флейна за шею, чтобы наклонить его себе и хоть так сгладить их разницу в росте. Секунду он вглядывался в глаза короля, словно искал в них какое-то тайное знание, а потом, прежде, чем Флейн успел потребовать объяснения такому поведению, быстро и невесомо поцеловал в губы. Поцелуй был таким легким и коротким, что Флейн усомнился в реальности произошедшего сразу же после того, как Джулиетт отстранился от него. Голова приятно, но довольно-таки сильно кружилась, на губах остался призрачный привкус сладости, почти такой же неосязаемый, как аромат, который чувствуешь совсем рядом, но никак не можешь ощутить на языке. После своего поцелуя Джулиетт сразу же отпустил Флейна, уменьшившись до своего обычного роста, и сделал шаг назад. В дымчато-голубых глазах, однако, появился еще один признак, уведомляющий, что все произошедшее не являлось простой фантазией — внутри них появилась целая карусель из светлых искр. Кружилась она, кажется, с той же скоростью, что и в голове у Флейна. Они с Джулиеттом просто стояли и смотрели друг на друга, словно каждый пытался осознать только что произошедшее. Возможно, молчание между ними со временем переросло бы во что-то большее, но тут вмешался Аластор, схвативший Джулиетта за руку и потянувший в кухню за собой. — Продолжение будет на празднике! А сейчас вам стоит срочно прекратить это, чтобы воздух не задымился! Джулиетт не сопротивлялся, а потому очень быстро скрылся в дверном проеме. Его исчезновение до какой-то степени освободило Флейна: он встряхнулся, поморгал и уставился на оставшихся. Лоурейт и Рэймонд немедленно сделали вид, что они прозрачные, что-то навроде аквариумов, а потому смотреть на них он не может. Через них — пожалуйста. Когда же Флейн открыл рот, они оба, как по команде, скрылись на кухне, оставив его в полном одиночестве. — Это что, заговор какой-то? — спросил Флейн, ни к кому конкретно не обращаясь. Из проема кухни высунулась чья-то рука, дотянулась до дверной ручки и потянула на себя. Дверь захлопнулась. Внутри кухни послышался взрыв смеха и чье-то веселое повизгивание — то ли Лоурейта, то ли Аластора, и не разберешь. Флейн выругался и подумал было вломиться внутрь, но запас таинственным образом перестал прибывать пару дней назад, — не совсем, конечно, просто его пополнение вернулось к прежнему, привычному темпу, — а потому настроения буянить особенно не было. Тем более, судя по громким голосам, обсуждали в кухне вовсе не тайные дела, а выражение его лица. Вместо того, чтобы выставлять себя на посмешище еще раз, Флейн предпочел отправиться наверх, внезапно озаботившись состоянием своей одежды. Им скоро уже отправляться, а он выглядит неподобающе… Для танцев и важного разговора. Аластор, Рэймонд и Лоурейт выбрали своим облачением простые белые рубашки и черные штаны, чтобы никак не затмевать Джулиетта. Чтобы Флейн преждевременно не понял их задумки, им тоже пришлось завернуться в плащи, хотя погода стояла хорошая, и под плащом становилось жарко. Все четверо заговорщиков, спрятанные под плащами, походили на компанию недоумков, — как высказался обозленный, вспотевший Лоурейт, — однако менять план было уже поздно, да и неблагоразумно. Пришлось оставить все, как есть. Батери, пребывающая в приподнятом настроении после того, как Джулиетт изгнал докучающих ей духов, отнеслась к идее предстоящего праздника с энтузиазмом. У нее было совсем немного времени, чтобы как-то подготовиться, но, к счастью, в особняке нашлось немало ткани, годной для использования. С ее помощью она слегка изменила одно из скучных повседневных платьев, и получилось что-то среднее между красивым и практичным нарядом. Сара к приготовлениям осталась равнодушна, но ее мнения никто не спрашивал — Батери, сделав все возможное для себя, занялась ей, не обращая никакого внимания на ворчание девушки-эльфа. Платье для Сары получилось поскромнее, но, несмотря на это, потребовались долгие уговоры, чтобы она, наконец, согласилась надеть его. Скрывать свой наряд Сара не стала, наотрез отказавшись от идиотских пряток под плащом, так что все имели удовольствие видеть ее платье уже во дворе. К тому времени компания Аластора собралась перед домом и все, закрепив седла и упряжи на лошадях, перешептывались, обсуждая последние детали. Плащи у них были черные, закрывающие от шеи до самой земли. Невольно напрашивалась мысль, что, выбери они белый цвет, им удалось бы походить на призраков, какими их изображают в детских книжках. Разве что торчащая сверху голова портила весь эффект. Сара выбежала из дома, высоко приподняв подол своего платья, чтобы не запнуться на ступенях крыльца. За ней следовала Батери, пытающаяся преодолеть сопротивление защитного эльфийского поля и дотянуться до Сары, чтобы схватить ее. Женщина считала, что, в дополнение к наряду, девушке так же следует иметь приличную прическу. Сара, не сумев победить с помощью слов, спасалась бегством. Так они оказались во дворе прямиком перед группой заговорщиков. Аластор, прервав обсуждение, оценивающе оглядел платье Сары. — Ничего себе! — воскликнул он, привлекая внимание остальных: — А Сара-то, оказывается, девушка! Надо же, а я все это время считал ее переодевающимися мужиком-извращенцем! Сара, прости меня за невежество! — Еще бы я выслушивала оскорбления от человека-плаща, — фыркнула Сара. Ее платье, по большей части, не слишком отличалось от обыкновенного — разве что на поясе была повязана широкая лента, подчеркивающая талию, да стараниями Батери появился небольшой вырез, демонстрирующий самый верх груди. Аластор самым нескромным образом в этот вырез пялился, словно действительно удивлялся тому, что у Сары есть грудь. А может, просто пытался заглянуть поглубже. Сара, удержав себя от того, чтобы прикрыться руками, надменно уставилась на него в ответ. — А что ты там прячешь, Блоу? Надеюсь, не решил заявиться на праздник голым? А то, боюсь, большая часть городских жителей не выдержит вида твоей задницы. — За мою задницу не волнуйся, — ответил Аластор, наконец перемещая взгляд ей на лицо. Его губы тут же искривились по краям в улыбке, явно прячущей за собой смех. — А с головой у тебя что? Такое ощущение, будто твои блохи там только что устроили финальное сражение! — В отличие от некоторых, у меня нет блох, — процедила она, чувствуя, что от смущения проигрывает их словесную хватку. — Хочешь, будут? — невинно спросил Аластор. — Не хочу. Отстань, — Сара подняла руки к голове и ощупала свои волосы. Даже на ощупь становилось ясно, что они потревожены, и потревожены очень неровно. Она приглушенно выругалась и обернулась к дому. Батери, как оказалось, не последовала за ней во двор, а осталась в тени дверного проема, очевидно, скрывая свое платье от посторонних глаз. Сара, издав нечленораздельный вой, потащилась обратно к ней, признавая свое поражение. Аластор, добавляя ситуации последних красок, расхохотался ей в след. В результате того, что Саре пришлось посидеть несколько минут, пока Батери приводила ее волосы в порядок, они выдвинулись с задержкой. Это, разумеется, не было виной одной Сары — Флейн явился позже всех, испытывая терпение заговорщиков, а потом Энджел Д. заявил, что тоже желает ехать, и его пришлось подсаживать на лошадь. Дом оставался под присмотром Мэтта, не выходящего из своей комнаты, но никто особенно не волновался, что особняк почти лишен охраны — ничего ценного они все равно не держали, а все возможное оружие, попавшееся под руку, забрали с собой на всякий случай. От жары больше всех страдал гномик в кармане Аластора, что заставляло его царапаться и кувыркаться, щекоча Кровавого Принца. К середине путешествия Аластор не выдержал и вытащил Лапочку, устав чесаться от его прикосновений. Гнома он положил на голову своей лошади. Та встревожено встряхнулась, но питомец принца крепко вцепился в ее гриву, так что сбросить его не получилось. А потом он, найдя удобное для себя положение, и вовсе принялся вибрировать, как какой-нибудь механизм. Лошадь, к изумлению Аластора, сразу же успокоилась и прекратила встряхиваться. Аластор потрогал гнома пальцем. Тот не шевельнулся, а вот лошадь слегка дернулась. Проведя несколько экспериментов, отвлекающих от нестерпимого жара под плащом, Аластор убедился, что его кобылка реагирует на все прикосновения к гному так, словно это прикасаются к ней. Лапочка у нее на голове, тем временем, продолжал вибрировать и на тычки Аластора никак не отзывался. В конце концов Аластор прекратил его трогать и попытался найти объяснение этому необычному явлению. Мозговой контроль! Вибрация гнома, лежащего на голове, похоже, проникала лошади в мозг и как-то влияла на него. Надо будет, как-нибудь, попробовать на человеке… Может быть, на Повелителе, если он откажется признавать, что Повелитель… Или старые добрые кровяные блохи, все же, подойдут больше? Аластор закусил губу, пытаясь определиться, но, в итоге, так и не смог это сделать. Столько способов пыток! Как же выбрать лишь несколько, отказавшись от искушения опробовать все остальные? Пока Аластор был занят приятными размышлениями о пытках, его спутники тоже о чем-то раздумывали. До обеда ни о чем не говорили. После случился короткий спор о том, стоит ли останавливаться для привала, но тут выяснилось, что никто не прихватил с собой еды, так что вопрос сам собой замялся. Через полчаса, в которые никто не нарушал тишины, вдруг заговорил Энджел Д., начав рассказывать какую-то длинную, явно не правдивую байку про какого-то торговца. К кому он обращался, так никто и не понял, но заткнуть его из вежливости не решились, тем более, что байка оказалась на редкость интересной. Неправдоподобной, но интересной. Так и прошел весь остаток пути — к вечеру, несмотря на задержку при выезде, они действительно оказались в городе. Ворот здесь не полагалось, как и стражи, но около первых домов ждал почетный караул из людей мэра. Среди них присутствовал и Тэйн, смущенно помахавший прибывшим рукой, приглашая их подъехать поближе. Аластор не стал спешиваться около него, а просто остановил свою лошадь, пару раз потыкав гнома. За все время поездки он научился управлять кобылой с помощью Лапочки, используя гнома вместо пульта — пара нажатий в нужных местах, и лошадь реагировала так, словно ей отдали прямой приказ. Ну, не следует этому так уж удивляться — технологический прогресс, как-никак, находится в постоянном развитии. Может быть, в будущем они смогут заменить упряжи гномами — если те, разумеется, будут не против. — Для меня огромное счастье видеть вас снова в нашем скромном городе, — сказал Тэйн, низко поклонившись. Стоящие рядом с ним люди повторили его движение без колебаний. Аластор смерил их безразличным взглядом. — Ведите к площади, — приказал он. — А там посмотрим, буду ли я рад видеть вас. — Все было сделано так, как вы и просили, — спешно распрямившись, Тэйн развернулся в нужную сторону и быстро пошел по улице. Аластор, постучав по гному пальцем, заставил свою кобылу двинуться следом. По пути он оглядывал скромные одноэтажные домики простолюдинов, выстроившиеся по сторонам от дороги. Несмотря на явный недостаток средств и хороших материалов, жители городка постарались сделать свои жилища как можно более ровными и красивыми. Может быть, дело здесь было в назначенном празднике, может быть, в извечной тяге людей к прекрасному, но многие фасады украшали яркие рисунки цветов, нанесенные прямо на деревянные или каменные стены домов. Аластор не помнил, видел ли нечто подобное в прошлый раз — тогда ему было не до того. Теперь же, пока Тэйн без умолку болтал о том, как они постарались, как сделали все в рекордные сроки и тому подобную чушь, Аластор смотрел по сторонам. Цветы, большей частью, изображались раскрывшимися бутонами на концах длинных, изящно завитых стеблей. Все стебли указывали в одном направлении — вперед, словно бы напоминая, куда надо двигаться. Художники, судя по стилю, работали разные, но ярких красок они, однозначно, не жалели. В качестве цветов чаще всего изображалась голубая роза, иногда прорисованная с такой тщательностью, что выглядела почти настоящей. Аластору почему-то вспомнилось, что это — любимый цветок его матери. Сам он к цветам всегда относился равнодушно. Однако на этом украшение города не закончилось. Помимо рисунков цветов, жители так же смастерили множество воздушных змеев из ярких тканей и привязали их к дымоходам — когда над крышами проносился сильный порыв ветра, все змеи взмывали в воздух, привлекая к себе внимание, а потом послушно опускались обратно, когда ветер стихал. Животные, которых изображали змеи, были самыми разными, но на каждом из них присутствовал какой-нибудь скромный кроваво-красный элемент: бумажный ли шарф, обвязанный вокруг шеи «тигра», или яркие бумажные ботиночки на ногах ласки, похожей своей вытянутой фигурой на настоящую змею. Не обошлось, разумеется, и без летающих белок, у которых, почему-то, красными сделали глаза, не имеющие зрачков и походящие на два больших яблока. Жители домов опасливо наблюдали за передвижениями Аластора из окон. Какие-то, особо смелые, вышли на улицу и провожали принца с друзьями молчаливыми взглядами. — «Ура» в честь его высочества? — предположил Аластор, когда до площади осталось совсем немного, а он на все насмотрелся, и болтовня Тэйна впереди его окончательно достала. Второй раз просить не пришлось. У всех, кто был на виду, лица искривились в принужденных улыбках, а грянувшее «ура», получилось практически синхронным. Аластор остался доволен. На площади уже завершили последние приготовления, успев прямиком перед их приездом. Центр был расчищен, очевидно, для танцев, а по краям стояли столы с едой и разрисованные цветами деревянные скамьи из светлого дерева. Музыканты тоже присутствовали, окружив площадь по периметру, спрятавшись позади столов и скамей. Самым свободным остался въезд, предназначенный пропустить гостей на площадь. Аластор, следующий прямо позади Тэйна, проехал мимо столов раньше всех остальных заговорщиков. Со своей кровяной магией он нисколько не опасался засады и не собирался прятаться за чужими спинами. Как он и думал, площадь оказалась скромной, если не сказать — маленькой, но это его вполне устроило. Для их небольшой компании годилась отлично. Тэйн терпеливо ждал в центре площади, пока Аластор объезжал ее по кругу, оглядывая накрытые столы. Столы стояли не вплотную друг к другу, так что мимо них вполне можно было пройти к улицам, отходящим от главной площади. Это обстоятельство слегка тревожило Аластора. Всего он насчитал около пяти проходов — немало, если через них на площадь решит проникнуть неприятель. Впрочем, может, это и к лучшему. Все равно они ожидали бойни — иначе и затевать все было незачем. Прикинувшись, будто открытые проходы его ничуть не насторожили, он вернулся к Тэйну и наконец спешился, стащив гномика с головы лошади. Кобыла мгновенно пришла в себя и замотала головой, словно пыталась вернуть себе украденные ранее мысли. Аластор позволил подбежавшему слуге схватить ее за упряжь и увести куда-то прочь с площади. Неважно. Бежать они отсюда не собирались. — Ну, как вам? — взволнованно осведомился Тэйн. Он переступал с ноги на ногу, выдавая свою неуверенность, и выглядел очень встревоженным. Аластор, испытав приступ жалости, приблизился к нему вплотную, так что парень едва не отшатнулся, и схватил его за воротник рубашки. — Да не дергайся ты! — прикрикнул на него Аластор. Сняв с носа Тэйна очки, он сложил их и сунул в нагрудный карман рубашки сына мэра. Тот послушно замер, явно испуганный его резким тоном. Аластор мысленно вздохнул, снова отыскал в себе потерянное было великодушие и, притянув Тэйна к себе, поцеловал его. Тэйн зажмурился, словно ожидая боли, но поцелую не сопротивлялся. Аластор не стал особенно мучить его, и отпустил довольно-таки быстро, перед этим заключив, что парень не умеет целоваться. Какая жалость. Аластор мог бы послужить неплохим учителем в этой сфере, но сегодня вечером у него было множество других дел. Похлопав Тэйна по заднице, чтобы он отошел от ступора, Аластор мягко сказал: — Все чудесно. Вы постарались на отлично. Можешь идти. Тэйн, похоже, все еще был ошарашен внезапным вниманием со стороны принца, так что потащился с площади медленно, иногда спотыкаясь, словно одурманенный. Аластор передернул плечами и отвернулся к остальным. Он должен был поддерживать свою славу невыносимого парня, чтобы никто не нашел в нем слабости. К тому же, Тэйн явно заслуживал, чтобы его немного встряхнули. А наблюдатели, если они уже появились на площади, все равно видели, как он распинался перед Аластором, так что прятаться было нечего. Однако Кровавый Принц не думал, что сейчас здесь слишком много шпионов Повелителя. Основная масса его подчиненных, несомненно, подойдет позже, когда заиграет музыка, прячущая шум их шагов, да будет съедена еда, притупляющая бдительность Бриллиантов. Впрочем, даже если бы они все были здесь, переодевшись музыкантами, кто-нибудь из них все равно совершил бы ошибку, приняв Джулиетта за мишень. Одного или двух хватило бы. Когда все остальные оказались на площади, Аластор хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание присутствующих, и громко сказал: — Господа, да будет музыка! Музыканты, только и ожидающие его приказа, немедленно заиграли какой-то веселый мотивчик. Аластор не стал снимать плащ, а для начала двинулся к столу, где закуски показались ему наиболее привлекательными. Боль в животе недвусмысленно напоминала ему об отсутствии обеда. Увидев, что Аластор не спешит расставаться с плащом, остальные заговорщики последовали его примеру. Очевидно, для освобождения от плаща следовало дождаться танцев. Перед этим неплохо было бы и поесть. Все разошлись по разным краям площади, углядев на выбранном столе или какую-нибудь диковинку, или любимое блюдо. Некоторые, впрочем, отошли не к еде, а к будущему собеседнику. Так Рэймонд подошел к Батери, тоже скрывающей свой наряд под плащом, а Лоурейт устремился к Саре, в одиночестве остановившейся около одного из столов. Энджел Д. сразу же, как его спустили с лошади, проковылял к ближайшей скамье, опираясь на трость, и с облечением повалился на сиденье. После этого он принялся с любопытством разглядывать представленные на ближайшем столе кушанья, не обращая внимания ни на что вокруг. Джулиетт, предсказуемо, скоро подошел к Аластору, а Флейн выбрал себе один из одиноких столов, где принялся ковыряться в тарелках без видимых признаков аппетита. Лоурейту пришлось постараться, чтобы догнать Сару: заметив его приближение, она переместилась к другому столу, потом к следующему, и так до тех пор, пока не осознала, что принц Данталии ищет именно ее общества, а не каких-то закусок. Тогда она остановилась, развернувшись спиной к столу и скрестив руки на груди, закрыв ими свой скромный вырез, словно ожидала, что Лоурейт, как и Аластор, станет нескромно пялиться в него. Лоурейт остановился на расстоянии нескольких шагов, не подходя к ней ближе, и смущенно сказал: — Ты чудесно выглядишь. Сара сморщила нос, словно услышала что-то неприятное. На ум так и просилось неуместное «сам такой», но она еще не видела его костюма, чтобы говорить так. В плаще Лоурейт выглядел так же нелепо, как и его товарищи по заговору. Сара изобразила высокомерие: — Ты преследовал меня только за тем, чтобы сказать это? — Я тебя не преследовал… — Лоурейт явно хотел перевести вопрос Сары в шутку, но голос его прозвучал неуверенно, а никакого убедительного оправдания он придумать не смог. — Я просто хотел убедиться, что ты хорошо себя чувствуешь. — Спасибо. Хорошо, — ответила Сара, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Лоурейт явно не ожидал от нее такой реакции, а потому выглядел порядочно сбитым с толку. Саре на миг стало жаль его, но она практически сразу же отбросила от себя эти мысли, и строго взглянула на него. — Иди к своим друзьям, — сказала она. — Я присоединюсь к вам позже. — Если я как-то обидел тебя… — попытался Лоурейт, не теряя надежды понять причину ее холодности. — Ты меня никак не обижал, — Сара усилием заставила свой голос смягчиться. Она не хотела расстраивать принца, тем более, накануне важного для всех дела. — Просто ты решил, что мы с тобой… — Сара отвернулась к столу и взяла с него первый попавшийся под руку предмет — им оказалась металлическая вилка. Сара сломала вилку пополам, слегка сжав пальцы. Глядя на две части, оставшиеся от столового прибора, она закончила: — Друзья. А мы с тобой не являемся друзьями. Мы просто союзники, не более. — Почему… — снова попытался заговорить Лоурейт, но Саре не хотелось ни смотреть на него, ни слышать его голос. Она приковала свой взгляд к узорчатой скатерти стола, рассматривая искусно нарисованные голубые розочки на белой ткани. — Потому, что так было всегда, и никогда не будет иначе, — безразличный тон дался ей неожиданно легко. Сара ожидала от себя куда большей эмоциональности, но перед глазами, вместо пелены слез, вставало чужое, практически забытое ей лицо. Ну уж нет. На этот раз она не будет такой дурой. — Иди к своим настоящим друзьям, — сказала она. — Сейчас не время для ссор. Лоурейт смотрел ей в спину, жалея о том, что не может видеть выражения лица или глаз. Он не понимал, почему Сара так внезапно решила отвергнуть его. Возможно, надавив на нее, Лоурейт бы получил ответ на свой вопрос, а может, просто спровоцировал бы скандал. Время, в любом случае, было неподходящее. Задавив в себе желание узнать правду, он отвернулся к Аластору и Джулиетту, почему-то смотрящим в его сторону. — Как хочешь, — сказал он на прощанье. Сара закрыла глаза и вцепилась пальцами в край стола. Она дождалась, пока Лоурейт отойдет, прежде чем снова осмелилась заговорить, так негромко, что он, без сомнения, не услышал ее: — Если бы. Когда все удовлетворили аппетит, Аластор повел Джулиетта и компанию в центр площади. Флейн, все это время простоявший рядом со своим столом, потащился за ними. Сара, успевшая сломать с десяток вилок, но не съевшая ни кусочка, потянулась следом. Батери неуверенно подступила поближе к ним. Аластор нежно ткнул Джулиетта под ребра. Джулиетт вздохнул, собираясь с силами, и громко сказал, обращая свои слова к музыкантам, уже, вероятно, замучившимся играть одну и ту же бодренькую мелодию: — Да будут танцы! Инструменты на секунду смолкли, а потом, получив команду от своего невидимого дирижера, совершенно сменили тон музыки. Теперь ее темп замедлился и появилась даже некоторая торжественность — самое то для величественного первого танца, открывающего бал. Джулиетт, сделав глубокий вдох, сжал пальцы вокруг застежки своего плаща, и взглянул на Флейна, прежде чем сбросить плащ на землю позади себя. Флейн нашел где-то выглаженную белую рубашку — а может, и сам ее погладил, — а кроме того надел черный пиджак и брюки. Выглядел он торжественно, как и полагается настоящему королю, хотя и по-мятежному просто. Джулиетт смотрел ему в глаза. При виде наряда, сделанного заговорщиками, Флейн действительно с трудом устоял на ногах. Лицо его на миг стало таким ошеломленным, что Аластор засмеялся и запутался в своем плаще, не попав по застежке от смеха. Флейн, впрочем, его не слышал. Он смотрел на Джулиетта с таким выражением, словно тот только что взял и сменил обличье, превратившись в кого-то другого. — Ты… — наконец сказал он, а на этом его слова как-то и закончились. Джулиетт шагнул к нему, ощущая, как теплый ветерок, гуляющий по площади, приятно гладит его полуобнаженный живот и приподнимет разрезанные полы рубашки, согревая своим прикосновением талию. Флейн едва не шагнул назад, но Джулиетт опередил его и взялся за бессильно опущенную руку короля. — Не подарите ли мне танец, ваше величество? Флейн ничего не ответил, так что Джулиетт самостоятельно положил обе его ладони на свою талию, таким образом, разумеется, чтобы рубашка оказалась сверху, и не мешала рукам Флейна прикасаться к теплой коже. Свои руки он поместил ему на пояс и сделал шаг в сторону, чтобы начать танец. Флейн автоматически шагнул за ним, и вскоре они уже закружились по площади, как ни в чем ни бывало. Аластор, высвобожденный из-под плаща не без помощи Рэймонда, внезапно оттолкнул мужчину от себя, когда тот протянул ему руку, приглашая на танец. — Дурачина! — шепотом прошипел он. — Тебе не меня надо приглашать! — Аластор одними глазами указал на Батери, стоящую чуть в стороне и так и не снявшую своего плаща. Увидев, что Рэймонд отнюдь не спешит в нужном направлении, Аластор достаточно грубо подтолкнул его: — Ну же, будь мужиком, пригласи ее! Я тебя пока тут подожду! Рэймонду явно не хотелось подходить к Батери, но его толкали так усердно и целеустремленно, что он, в конце концов, оказался прямо перед женщиной. После этого Аластор таинственным образом испарился у него из-за спины, направившись в совсем другую сторону, и Рэймонд остался перед Батери один. — Хорошо выглядите, Рэймонд, — сказала она, смущенно улыбаясь. Рэймонд опустил взгляд и увидел, что плаща на нем нет, хотя он не помнил, чтобы освобождался от него. Очевидно, в этом ему помог коварный Аластор. — А… а вы не покажете мне свой наряд? — спросил он. Увидев, что Батери смутилась, он поспешил пояснить: — Уверен, ваше платье просто чудесно. — Вы так думаете? — Батери неуверенно расстегнула старый плащ, найденный ей в одной из комнат, сняла его и аккуратно сложила. Бросать плащ на землю, как поступили все остальные, она не хотела. Платье вышло лишь немногим торжественнее обыкновенного — к нему был пришит дополнительный подол для пышности, а к рукавам и лифу крепились красивые кружева. Темно-серый цвет ткани заставлял бледную кожу казаться еще белее. Впервые за долгое время глаза Батери перестали казаться темными. Рэймонд протянул ей руку. — Разрешите ли пригласить вас на танец? Сара пристально смотрела на Джулиетта и, когда он снял плащ, негромко, но восхищенно выругалась себе под нос. Она догадывалась, в чем заключается план Аластора, но особенно не рассчитывала на успех. Теперь же, увидев, в какое безобразие наследник Блоу нарядил своего возлюбленного друга, Сара преисполнилась уверенности в успехе их операции. Флейн, судя по лицу, был ошеломлен, так что атаку можно было считать успешной. Засмотревшись на то, как ловко мальчишка утащил короля танцевать, Сара пропустила момент, когда с боку к ней подкрался неприятель. Лоурейт прокашлялся. Сара повернулась к нему, запоздало сообразив, что совсем позабыла об осторожности. Увидев принца Данталии рядом с собой, она отпрянула, но он тут же шагнул за ней следом. Походило на то, что сдаваться он больше не собирался. Сара попыталась надеть на лицо дружелюбное выражение, хотя на самом деле ей постепенно завладевало раздражение. Что этому парню от нее надо? Почему он никак не сообразит, что им лучше держаться друг от друга подальше? — Сара, я хотел… — Я не танцую, — отрезала она, хотя это было в высшей степени неправдой. Эльф, который не танцует… более нелепого оправдания ей, вероятно, еще не случалось произносить. — Я тоже, — улыбнулся Лоурейт, ловя ее на том, что она ответила прежде, чем он успел высказать свое предложение. — Я думал, ты поможешь мне собрать плащи, — он продемонстрировал собственный, аккуратно сложенный и переброшенный через плечо. Приглядевшись, Сара поняла, что у него там не только собственный плащ, но и еще один. Заметив ее взгляд, Лоурейт поспешил пояснить: — Батери отдала. Ей было неудобно с ним танцевать, а бросать его на землю она не хотела. — Ты что, не можешь собрать эти плащи один? — проворчала Сара, всеми силами делая вид, будто ей хочется, чтобы Лоурейт поскорее отошел от нее. Она этого, разумеется, хотела. Хотела, но… — Потанцуем, свет очей моих? — прервал ее размышления Аластор, как всегда некстати возникший с другого бока. — Пока Лоурейт собирает плащи, я думаю, ты свободна. — Н-нет-нет, я тоже собираю плащи, — не подумав, сказала Сара. Она хотела ответить иное, что-то оскорбительное для наследника Блоу, но внезапность его появления застала ее врасплох. Положительно, она слишком рассеяна в последнее время. — А, — с фальшивым разочарованием сказал Аластор, — Ну тогда развлекайтесь. Но я обязательно вернусь, когда ты станешь свободна, — фривольно подмигнув ей, будто она была каким-то симпатичным парнем, Аластор развернулся и зашагал прочь, к столам. Лоурейт подавил улыбку. — Значит, ты со мной? Сара хотел что-то ответить, но вместо слов у нее вышел простой усталый вздох. Проследив за тем, чтобы все распределились по парам, Аластор остановился около Энджела Д., одиноко сидящего на своей скамье. — Потанцуем, господин Энджел Д.? — спросил Аластор, протягивая ему руку. — Мой милый принц, вы мне отдавите все ноги, — укоризненно сказал Энджел Д. и, вытянув трость впереди себя, слегка постучал Аластора по боку, чтобы он отодвинулся. Очевидно, принц закрывал ему обзор. Аластор послушно отступил, подошел к нему и плюхнулся рядом на скамью. Так уж получилось, что он оказался без пары, по крайней мере до тех пор, пока Джулиетт не натанцуется с Флейном, или ноги Флейна не подведут и не опрокинут короля на землю. До этого времени Аластор мог беспрепятственно наслаждаться одиночеством и компанией Энджела Д. Приглядывая за танцующими краем глаза, Аластор так же принялся изучать окружающую обстановку — больше от скуки, нежели от настоятельной необходимости. Больше всего внимания привлек стол, ближайший к Энджелу Д., но Аластор далеко не сразу понял, что именно его смущает. Ни одно из блюд не выглядело так, словно кто-то попробовал его на вкус. Аластор неожиданно задумался о том, видел он ли когда-нибудь, чтобы Энджел Д. что-нибудь ел. Обычно мужчина не попадал в компанию за столом, а шатался где-то сам по себе, так что точно припомнить было невозможно. Но могло ли быть так, что хозяин таверны никогда не брал в рот ни кусочка? Вероятно, нет, и его просто снедает напрасная паранойя. Ох уж все эти мороки с поисками полуэльфа… Усталый разум уже выдумывает всякие глупости. Перестав забивать голову глупостями, Аластор занялся более интересным делом — непосредственным приглядыванием за самим Энджелом Д. В результате такой слежки выяснилось, что хозяин трактира наблюдает только за одной из танцующих пар, игнорируя все остальные — за Рэймондом и Батери. — Рэй — хороший парень, — сказал Аластор, отвлекая его от выбранного занятия. Энджел Д. неохотно переместил глаза на него. — Я знаю Батарейку уже много лет, — сказал он. Энджел Д., словно не удержавшись, снова взглянул на танцующую пару, — И не могу не волноваться о ее судьбе. Такое трагичное прошлое… Хотелось бы верить, что она в конце концов найдет свое счастье. — С Рэймондом — точно найдет, — подбодрил его Аластор. — Вы уж мне поверьте, — он подцепил со стола яблоко и принялся с хрустом его грызть, — Я могу за это головой поручиться. Ему бы немного решительнее быть… Но он заслуживает счастья ничуть не меньше, чем она. К тому же… — Аластор хрустнул яблоком особенно громко, и немного помолчал, пережевывая: — Они красивая пара, — в доказательство он ткнул обгрызенным яблоком в сторону кружащийся Рэймонда и Батери. Они действительно хорошо выглядели вместе. И, может быть, в основном за счет того, как именно смотрели друг на друга. — И он ей, кажется, нравится. И она ему… Энджел Д. кивнул, снова уставившись на танцующую пару. Аластор больше ничего не стал добавлять и последовал его примеру, попутно доедая яблоко. Он тоже переживал за судьбу Рэймонда, а потому его были отлично понятны тревоги Энджела Д. Они сидели какое-то время в молчании, и каждый обдумывал свои мысли. Аластор без интереса взялся за второе яблоко и перевел взгляд с Рэймонда и Батери на Флейна и Джулиетта. С этой парой у него было связано еще больше надежд и тревог, чем с другими. К тому времени, как он почти доел второе яблоко, настроение окончательно испортилось. Музыка играла достаточно громко, тем более, что музыканты располагались где-то за спиной, так что Аластор не скоро услышал мягкую поступь лошадиных копыт по дороге. Сначала, когда он развернулся к центральному проходу, через который они пришли, то, разумеется, подумал о нападении. На совещании они решили, что это, вероятно, произойдет во время танцев, стоит всем потерять бдительность… Но сейчас для этого еще было не время. Через несколько секунд до Аластора, однако, дошло, что всадник один, а значит, особенной опасности не представляет. Когда конь и человек показались в поле зрения, Аластор прищурился, пытаясь определить личность прибывшего, но оба солнца, в этот момент как раз садящиеся, помешали ему это сделать: одно из них оказалось прямиком за спиной всадника, так что его силуэт сделался тенью с размытыми контурами. Аластор, отбросив недоеденное яблоко, вскочил со скамьи, не глядя на Энджела Д. и, последний раз оглянувшись на танцующих, вышел с площади на ведущую к ней дорогу. Всадник неумолимо приближался ему навстречу, продолжая прятать лицо в солнечном свете, но Аластор с каждым шагом узнавал в нем все больше знакомых черт. Никакое кровяное оружие он создать еще не успел, так что ничем себя не выдал, если за ними наблюдали. Аластор разжал пальцы правой руки, впившиеся в рукоять кинжала за поясом, и заставил себя расслабиться. А даже если и не так – хотя бы сделать вид. Ему удалось одолеть четверть дороги, прежде чем они с Мэттом наконец встретились. Главарь мятежников остановил коня, и Аластор тоже остановился, не подходя к нему слишком близко. Мэтт смотрел на принца сверху вниз, с высоты конской спины и своего собственного роста, а Аластор разглядывал конскую морду, не поднимая взгляда, зная, что свет солнца снова спрячет от него лицо мужчины. Конь смотрел на Аластора в высшей степени неэмоционально. Аластор протянул руку и ткнул пальцем ему в лоб. Конь не пошевелился. - Аластор… - начал Мэтт, по-прежнему не вылезая из седла. Аластор подавил вздох и понадеялся, что, раз уж он имеет честь видеть главаря мятежников здесь, тот уже пришел в себя настолько, что сможет соображать. Кровавый Принц указал на площадь за своей спиной, не оборачиваясь: - Аластор там, танцует вместе со всеми. Мэтт посмотрел в нужную сторону, а потом сказал нечто невразумительное. Аластор снова поместил палец коню на лоб и принялся беспорядочно водить им, словно рисуя какой-то узор. Конь лишь изредка моргал. - Блу, нам надо поговорить, - исправился главарь мятежников. Так-то лучше. - М? – спросил Аластор, заканчивая свой невидимый рисунок резкими нажатиями в разных областях конского лба. Конь стоял неподвижно, даже не помахивая хвостом и не прядая ушами. Удивительно, что он вообще был живым. Аластор продолжал увлеченно тыкать его в лоб, с каждым разом, кажется, надавливая на конскую шкуру все сильнее и сильнее, но пальцем, не используя ногтя. Довести коня до сопротивления виделось ему все более важным. - Прости меня за то, что произошло между нами. Когда я проник в твой сон… - О, да я уже забыл об этом, - не совсем искренне откликнулся Аластор. Оставив свою руку прижатой к конскому лбу, он наконец поднял взгляд на всадника. – Вижу, тебе полегчало наконец-то. Я рад. Похоже, ребята решили помочь тебе без дополнительного приказа с моей стороны. Что ж, это просто чудесно. Мэтт на это утверждение ничего не ответил. Похоже, обсуждение собственного состояния казалось ему неподходящей темой для разговора. - Если ты пришел, чтобы извиниться, то можешь быть спокоен: твои извинения приняты, - снова заговорил Аластор, поняв, что его прошлый ответ ничуть не удовлетворил главаря мятежников. – То, что ты сделал, было, конечно, неправильным, жутким и мерзким, и мне было очень плохо от этого. Понятно, что ты не со зла. У тебя не вышло сдержать свою природу, потому что приближается Кьёльне-Де-Мар, бла-бла-бла. Ты не виноват, я знаю. Это все эльф внутри тебя виноват. Но ты – нет от слова «совсем». - Алас… Блу, я знаю, что поступил с тобой отвратительно. Такой поступок сам по себе не заслуживает прощения, но то, что я совершил его в отношении человека, который очень много значит для меня… Я начинаю ненавидеть самого себя каждый раз, как вспоминаю об этом. - Мне жаль, - почти искренне отозвался Аластор. Оставив коня в покое, он обошел его сбоку и выглянул на дорогу за Мэттом, пустую, ярко залитую золотым светом садящегося солнца. Иное солнце, вероятно, сейчас хорошо освещало площадь, если его не закрывал какой-нибудь из домов. В ярком золоте, разлитом по земле, любая блестящая поверхность вспыхивала и сверкала, будто пыталась поддержать заходящие солнца, уверить их, что даже после того, как они уйдут с горизонта, земля не останется во тьме. Аластор наблюдал за закатом, ничего не говоря. Мэтт снова принялся извиняться, но слушать это было не особенно интересно. Через пару минут, когда свет садящегося солнца слегка сместился, ведро во дворе неподалеку вспыхнуло таким ярким металлическим блеском, что от взгляда на него начали слезиться глаза. Аластор немного испытал зрение на прочность, а потом развернулся к Мэтту. Если смотреть сбоку, то никакое сияние уже не мешало видеть ни коня, ни всадника. Оставив золотой свет в стороне, Аластор обнаружил, что все краски мира померкли, по крайней мере, временно, а вокруг сделалось темнее, напоминая о скором приходе темноты. Но так было даже лучше. Мир никогда не был особенно ярким местом. - Мэтт, заткнись, - приказал Аластор. – Я согласен тебя простить. Но есть одно условие… Сам понимаешь, без этого никак. - Блу, ты же знаешь, мы с тобой не можем… - Фу! О чем это ты подумал? Я говорил о танце, дубина! Пригласи меня на танец! – Аластор отступил от коня, чтобы Мэтт мог беспрепятственно спешиться. За кого он его принимает? Аластор не стал бы просить того, что пока что было для них невозможным. Не идиот же он, чтобы каждый раз требовать одно и то же, если ему раз за разом отказывают в этом? Услышав о танце, Мэтт даже смог улыбнуться. Спрыгнув с коня на землю, он потянулся было за упряжью, чтобы повести своего жеребца за собой, но Аластор опередил его: он уже успел создать на своей руке маленькую кровяную блоху, и теперь поспешил воспользоваться ей по назначению. Когда в коня впились цепкие зубы маленькой твари, он встряхнулся, чуть не сбив рядом стоящего Мэтта с ног, и принялся мотать головой туда-сюда, стремясь справиться с тварью. Аластор создал еще пятерых и с удовольствием швырнул их на конский круп. Конь от его усилий наконец обезумел и принялся весело плясать, подпрыгивая на месте с прытью, неожиданной для создания с таким спокойным темпераментом. Мэтт, для безопасности отошедший в сторону, смотрел на жеребца с недоумением, явно не понимая, чего это он так взбесился. Аластор веселился, наблюдая за представлением, пока у коня изо рта не повалила белая пена. Тогда он проявил милосердие и уничтожил всех блох одним щелчком пальца. Конь еще какое-то время покружил, то ли не веря в свое избавление от боли, то ли не осознавая этого, то ли терзаясь от старых укусов. Аластор схватил Мэтта за предплечье и потянул за собой в сторону площади. Конь был сам не свой, и приближаться к нему без особенной необходимости не следовало. Мэтт, похоже, понимал это, а потому почти без сопротивления пошел за наследником Блоу. Аластор, ведя его за собой, посмеивался себе под нос, представляя неудачника, который решит увести в конюшню или присвоить коня главаря мятежников. Жеребец постепенно успокаивался, но вид у него теперь сделался настороженный и недобрый. Похоже, следующий, кто подойдет к нему, независимо от намерений, опробует на себе тяжесть конского копыта. Было бы замечательно, если бы досталось какому-нибудь надменному слуге! Жаль, конечно, что он сам будет в это время на площади, и не сможет понаблюдать за этим зрелищем, но… впрочем, все равно. Когда Аластор втащил Мэтта на площадь, на ней ровным счетом ничего не изменилось. Джулиетт по-прежнему танцевал с Флейном, Рэймонд кружил с Батери, а Энджел Д. сидел и смотрел на все ничего не выражающим взглядом. Род занятий поменяли лишь Лоурейт и Сара: кажется, подбирание плащей вернуло в их отношения былую непринужденность, так что теперь они о чем-то оживленно беседовали около одного из столов. Девушка-эльф, похоже, оставалась настороже, так что развернулась к Аластору и Мэтту в ту же секунду, что они вошли на площадь. Увидев прибывшего племянника, Сара сразу же потеряла интерес к разговору с Лоурейтом и быстро зашагала в сторону Мэтта. Аластор понадеялся, что она не станет вести себя слишком занудно и не помешает им развлекаться. - Привет, Сара, - первым заговорил Кровавый Принц, когда девушка приблизилась к ним. - Что ты здесь делаешь?! – прошипела она, обращаясь к Мэтту, полностью игнорируя Аластора, все еще держащего его за руку. – С ума сошел?! Как тебе вообще удалось выбраться из… - Мне стало легче, - перебил ее Мэтт. Взглянув мимо Сары на танцующих, он слегка кивнул. – Джулиетт мне помог. Принес новый отвар. Лоурейт, подоспевший к ним, нахмурился. Взглянув на Джулиетта и убедившись, что в мальчишке нет никаких признаков физической слабости – по крайней мере, очевидных, он посмотрел на главаря мятежников. - Если тебе стало легче, почему же ты сразу не отправился с нами? – спросил он. Сара, похоже, собиралась задать какой-то другой вопрос, но ее вполне заинтересовал возможный ответ и на тот, что озвучил Лоурейт. Поэтому она закрыла рот и приподняла бровь, глядя на Мэтта. - Мне стало легче не сразу, - попытался оправдаться он. – К тому же… - ультрамариновые глаза остановились на Аласторе. - Что? Я-то тут при чем? – удивился Аластор. Скоро, однако, он догадался об ответе. Сара, впрочем, опередила его: она хорошо знала своего племянника. Ей едва удалось скрыть презрение в неохотной улыбке: - Да ты никак боялся, что Аластор не простит тебя? Снова струсил, как и всегда. - И тем не менее, он здесь, - вступился за возлюбленного Кровавый Принц. – Значит, мы можем его поздравить. Он пересилил себя, - Аластор соскользнул рукой до запястья Мэтта и крепко сжал его ладонь. Главарь мятежников благодарно улыбнулся ему. - Я подумал, что не могу не прийти. Как бы мне ни было страшно, пропустить такое важное событие… Это было бы непозволительно, - его свободная рука соскользнула в карман штанов, неожиданно приличных, словно он специально отыскал их, чтобы подобающе одеться к празднику. Нащупав что-то внутри, Мэтт не стал сразу вытаскивать неведомый предмет, а сначала взглянул на Аластора. - Мне понадобилось время, чтобы отыскать что-то особенное… То, что достойно самого Кровавого Прин… - Я ненавижу безделушки, так что можешь оставить при себе, - Аластор отпустил его ладонь и, привстав, обнял за шею, чтобы страстно поцеловать. Сара на фоне издавала какие-то неодобрительные звуки, очевидно, изображая рвоту, а Лоурейт качал головой. А может, это Сара качала головой, а Лоурейт, наоборот… Аластор не знал этого, и ему было все равно. Он смотрел в глаза Мэтта, ощущая себя невероятно счастливым просто от того, что снова может видеть их яркий цвет, не закрытый прозрачной пеленой. Какое бы чудо не помогло усыпить эльфа, Аластор был этому чуду очень признателен. Когда у него затекли руки, сжимающие шею Мэтта, Аластор отстранился. Ноги ощущались слегка ватными, но это ощущение было приятным. – Вот это – лучший для меня подарок, - сказал Аластор Блоу. После, прежде, чем кто-нибудь успел помешать, он утащил Мэтта подальше от Лоурейта и Сары. Не дав главарю мятежников времени, чтобы опомниться, Аластор обнял его за талию и заставил танцевать, не обращая внимания на голос девушки-эльфа, зовущий откуда-то сзади и то, что им пришлось начинать не сначала, а с середины мелодии. Мэтт сперва двигался очень неохотно и о чем-то спрашивал Аластора, но он делал вид, что не слышит его вопросов, и вскоре они стали танцевать молча. Музыка достаточно быстро простила им опоздание и позволила следовать за своим ритмом. Она была неспешная и торжественная – если сидеть и слушать ее, мелодия могла показаться незамысловатой и скучной. Но для танца, медленного, когда можно смотреть друг другу в глаза, - она подходила просто идеально. Аластор не видел смысла в разговорах. Вечер наконец стал для него приятным, и он вовсе не собирался все портить. Плавно двигаясь в такт музыке, текущей по воздуху со всех концов площади, Аластор не думал ни о чем. Просто смотрел на трусливого эльфа перед собой и был счастлив. Флейн очень скоро почувствовал, что ноги начинают подводить его. Они делали это в характерной для них манере – приступами сильной боли, заставляющей колени несвоевременно сгибаться. Флейн справлялся с их уловками, но с каждым разом это становилось все сложнее. Джулиетт, полный сил и энергии, как это и полагается в шестнадцать, оказался так же и достаточно внимательным, чтобы заменить проблемы Флейна. Завершив очередной танец, далекий от первого по счету, Джулиетт заправил за ухо прядь своих чудесных светлых волос и сказал: - Вы великолепно танцуете, мой король. Но у меня что-то в горле пересохло – прервемся? Флейн кивнул. Мальчишка повел его к ближайшему столу, продолжая обнимать за талию и не спеша ускорять шаг – он подстраивался под темп передвижений Флейна, хотя король едва ли мог составить конкуренцию улитке, даже на короткой дистанции. Чтобы сделать ситуацию менее неловкой, Джулиетт принялся рассказывать какую-то историю, большей частью проходящую мимо сознания Флейна, сосредоточенного на том, чтобы вообще шевелить ногами. Когда они добрались до скамьи, Джулиетт помог ему сесть и сел рядом. Вид у него был непринужденный лишь на первый взгляд – пальцы нервно крутили пуговицы на рубашке, угрожая оторвать их, а правая нога притопывала по земле с такой скоростью, что за ней становилось сложно уследить. - Разговора боишься? – спросил Флейн, с облегчением вытягивая собственные негнущиеся ноги впереди себя. Он знал, что скоро ему станет легче – надо просто немного посидеть неподвижно, - но его все равно огорчала такая заминка. – Не бойся. Я сейчас тоже не в настроении обсуждать что-либо. - Что? О, нет-нет, я вовсе не против, - Джулиетт развернулся к нему, прекратив следить за танцующими, к которым присоединились Аластор и Мэтт. - В самом деле? – Флейн знал, что ему полагается сидеть спокойно, но волнение требовало чем-то заняться, так что он принялся по очереди растирать свои несчастные ноги. Легче от этого почти не становилось, но и хуже тоже, а потому Флейн не стал отрываться от выбранного занятия. – Да-да, - сказал Джулиетт. Дымчато-голубые глаза почти светились, – Но это все так сложно, я… – его лицо изменилось за одно мгновение – щеки залила белизна, глаза расширились, словно мальчишка увидел нечто ужасное. Смотрел он куда-то мимо Флейна. Когда Флейн обернулся, ему открылась одна из маленьких улиц, отходящих от площади. Она была пуста, по крайней мере, до какой-то степени – ближайший дом стоял криво и закрывал собой дорогу, мешая разглядеть улицу целиком. К тому времени, как Флейн вернул взгляд к Джулиетту, принц Картлоу уже вскочил со своего места. - Я скоро вернусь, - выпалил он, все еще бледный, но уже не такой испуганный, как раньше. Флейн попытался остановить его, но Джулиетт легко увернулся от его протянутой руки и, обойдя скамью, скрылся на улице за ней. Флейн поднялся на ноги, собираясь последовать за мальчишкой, но колени сами собой подогнулись, опрокинув его обратно на сиденье. Он выругался и попытался встать снова, но это было бесполезно. Музыканты, тем временем, словно назло, принялись играть громче, так что у Флейна пропала всякая возможность даже услышать, что происходит под прикрытием дома. Его ругательства музыка так же удачно скрыла в себе. В полумраке цветы, нарисованные на стенах домов, казались чудовищами, протягивающими свои щупальца в направлении площади. Одно из заходящих солнц действительно оставило свой умирающий свет для танцующих, так что первое, что бросалось в глаза, стоило выбраться c площади – тьма, расползающаяся в тенях домов. Она делалась все более плотной с каждой секундой и постоянно захватывала себе новые территории. Джулиетт без всякого страха ступил в нее, оглянувшись в сторону заходящего солнца лишь раз – и не потому, что стремился к свету, а потому, что опасался погони. Флейн, впрочем, был сейчас не в том состоянии, чтобы гнаться за кем-нибудь. Это принесло кратковременное облегчение, тут же потребовавшее расплату – развернувшись обратно к темноте, Джулиетт не успел предугадать движения в ней и оказался прижат к стене ближайшего дома. Тварь, стиснувшая его в своих руках, сначала показалась ему нагромождением каких-то невразумительных белых пятен, но, поморгав и присмотревшись, Джулиетт понял, что видит всего лишь поношенную белую одежду и растрепанные белые волосы, покрывающие вполне человеческую голову. Эта голова упиралась ему в грудь, так крепко, что ребрам становилось больно. – Что ты здесь делаешь? – шепотом спросил Джулиетт, с трудом поймав дыхание, покинувшее его от удара о стену. – Мне нужна твоя помощь, - ответил хриплый голос. Тварь подняла голову на него. Она была выше Джулиетта ростом, так что ей пришлось порядочно согнуться, чтобы их лица оказались на одном уровне. Глаза у нее были водянисто-голубые, как лужицы воды. Смотрели они почти бессмысленно. Хриплый голос, тем не менее, звучал четко и все более громко: - Ты должен спасти меня! Это можешь сделать только ты! Джулиетт хотел ответить, но лицо твари с такой силой уперлось ему в грудь, что легкие сдавило, не оставив в них никакого воздуха. Пальцы, обнимающие принца за талию, впились так, что пропороли нежную кожу до крови. - Я не знаю, что мне делать! – провыла тварь. – Я узнала, что он убьет меня, как только все будет кончено! А я совсем не хочу умирать! Только ты можешь мне помочь! Только ты можешь поговорить с ним! И он послушает только тебя! Мрак, расползающийся вокруг, словно бы не касался силуэта существа, вцепившегося в светлого Бриллианта – белые волосы и одежда почти светились и не позволяли темноте притронуться к себе. Джулиетт положил руку на голову твари и зарылся пальцами в жесткие пряди белоснежных волос. Ухватившись поудобнее, он смог задрать лицо существа к себе, чтобы оно снова уставилось на него. - Не ожидал увидеть тебя здесь, - сказал Джулиетт. – У тебя, насколько я помню, сейчас другая работа. - Я не хочу! – голубые глаза так легко наполнились слезами, что в первую секунду показалось, будто они каким-то образом разжижились и теперь решили стечь по щекам. Тварь смотрела на Джулиетта в упор. Голос, прежде уверенный, сменился на плаксивый тон маленького ребенка: - Я не хочу! Я больше не хочу никого убивать! - Какая безыскусная ложь. Джулиетт отцепил от себя пальцы твари, вытащив ее ногти у себя из-под кожи, и с отвращением отшвырнул существо от себя, тут же принявшись отряхивать свою одежду. Царапины на боках вызвали у него особенное огорчение, так что Джулиетт сотворил вокруг себя небольшой круг, сразу же сделавшийся печатью. Круг залечил царапины и стер красные пятна с шорт и белой рубашки. Тварь, сначала упавшая на землю, быстро поднялась и бросилась к нему. Увидев сотворенный вокруг Джулиетта круг, она не по-человечески взвизгнула и сразу же затормозила, не пересекая светящегося контура. Когда печать погасла, справившись со своей задачей, тварь опасливо взглянула на Джулиетта. Ходила она согнувшись, так что их разница в росте делалась незначительной. Белая одежда выглядела такой потрепанной, словно ранее была снята с похороненного мертвеца. - Ты мне поможешь? – спросило существо. - С чего бы мне делать это? – Джулиетт оглянулся в сторону площади, явно подумывая о возвращении обратно. Получилось бы очень нехорошо, если бы люди Повелителя напали на заговорщиков сейчас, пока он находится здесь и никак не может исполнить свою роль… Мысли Джулиетта прервали новые объятия: тварь снова вцепилась в него, на этот раз обвившись руками и ногами, как за спасательный трос. Приникнув своими губами к его уху, она торопливо и хрипло зашептала: - Лишь ты можешь убедить его оставить меня в живых, - она больше не плакала, словно слезы ранее были всего лишь уловкой. Жар от ее дыхания щекотал ухо до того, что хотелось немедленно почесаться. – Он послушает только тебя. Ты можешь попросить его обо всем, о чем только захочешь… - И ты думаешь, я хочу оставить тебя в живых? – спросил Джулиетт, никак не пытаясь освободиться от объятий. - Конечно! – уверенность твари была настолько сильной, что казалась даже не наивной – а невероятно смешной. - В самом деле? – Джулиетт обнял ее, обхватив руками за спину. От белой рубашки отчетливо пахло мертвечиной. – Почему? - Потому что я не заслуживаю смерти, - ответила тварь. – Да, я совершила много плохого, - тут же начала оправдываться она, - Но все когда-нибудь совершают плохие вещи! - Боюсь, далеко не все убивают несколько сотен ни в чем не повинных людей, - ответил Джулиетт, продолжая обнимать ее, не причиняя никакой боли. - Они были не люди! – тут же взвыло существо. – И у меня был приказ, которого я не могла ослушаться! - Он и сейчас у тебя есть, - возразил Джулиетт. Закрыв глаза, он смог сосредоточиться исключительно на том, что чувствовал – на прохладном ветерке, иногда залетающем на эту улицу и разносящем по ней сладковатый запах мертвой плоти, исходящий от обнимаемой им твари. На горячем дыхании, по-прежнему терзающем ухо. На своих руках, чувствующих спину существа под мятой белой рубашкой. - Нет! – возразила тварь, сбив с курса спокойное течение мыслей Джулиетта. – Нет-нет, больше нет! - Ты смогла каким-то образом освободиться от приказа? – спросил Джулиетт, сжимая ее так крепко, словно хотел, чтобы они слились воедино. - Да! – хрипло захохотала она. – Да! Да! Мне удалось от него освободиться! - Как? – негромко спросил Джулиетт. - Я просто посмотрела на этих эльфийских недоумков! Если они могут совершать обмен – вот как я подумала, значит, и я смогу! Потом осталось только набрать сохранников… - тварь отодвинулась, и Джулиетт неохотно отпустил ее. Расстегнув несколько пуговиц на своей белой рубашке, она отвела ткань в сторону и показала с десяток вещиц, грубыми нитками пришитых прямо к коже над правой грудью. Кожа была белой, как мрамор. Джулиетт взглянул на вещицы. С первого взгляда ничего особенного – кольцо, заколка, деревянная фигурка медведя, металлический значок чьего-то герба и тому подобное барахло. Показав Джулиетту свое богатство, тварь поскорее застегнула пуговицы на рубашке, спрятав свой тайник под одеждой. - Ну, как тебе? Хитро, правда? Это я сама придумала! - И как они действуют? – Джулиетт скользнул пальцами под мятую рубашку твари и приложил ладонь к пришитым к коже вещицам. - Сам знаешь! Как надо! – она захохотала, отклонив голову так далеко назад, что смех как-то невразумительно забулькал у нее в горле. Смеяться в таком положении было явно противопоказано. - Думаешь, в такой форме он тебя не тронет? – Джулиетт неохотно убрал руку из-под рубашки твари и взглянул на нее в упор. – Думаешь, это сможет остановить его? - Его ничто не сможет остановить, - она прекратила смеяться и быстро мотнула головой вперед и вниз, так что шея со щелчком согнулась, а резко опущенный подбородок ударился о грудь с такой силой, что клацнули зубы. Джулиетт поморщился. Пальцы твари стиснул кожу у него над локтем, впившись в руку до боли. – Только ты можешь остановить его! – прошипела она, вглядываясь в лицо Джулиетта безумными глазами. – Он послушает только тебя! - Он и меня не послушает, если ему что в голову взбредет, - Джулиетт с усилием разжал ее пальцы и потер пораненное место. – Тем более, если ты продолжишь на мне виснуть. Тварь хотела что-то возразить, но осеклась, словно осознав тщетность своих возражений. - Он тебя послушает, - убежденно зашептала она на ухо Джулиетту, решив не менять стратегии. – Потому что ты находишься вне его власти. - Быть может, - Джулиетт, оставив идею избавиться от твари сейчас, потащился к площади. – Но ты при любом раскладе будешь устранена, - неожиданно сказал он. – Потому что перестанешь требоваться… - А ты? – шепнула она ему на ухо. - А я… - Джулиетт задумался. – Я, наверное, тоже. Уйду. - О-о, у тебя-то есть, куда уйти! - провыла тварь, - А у меня нет! У меня только этот! И он хочет меня убить! Я прочитала его мысли! - Надо же. - Верно. Он думает, что я тварь, некое существо, у которого своего разума нету! Вроде автономной системы, как эти множители у второго! Он настолько в этом уверен, что даже не прячет намерения устранить меня, когда все будет кончено! - Все должно выполнять свою функцию и иметь какой-то смысл, - сказал Джулиетт, останавливаясь прямо за стеной дома, ограждающего его от площади. Решив продолжить дискуссию, он отцепил тварь от себя и взглянул в ее бледное лицо с водянистыми глазами. Глаза поменяли цвет на зеленый и стали похожи на два древесных листка. – Если существо не имеет смысла, оно должно быть устранено, - спокойно сказал он, заглядывая в эти ничего не выражающие глаза, очень похожие на зеркала. - Но это же не так! – всхлипнула тварь. – Ты на самом деле не думаешь так, правда? То, что было ничем, может стать чем-то! - Разве? – Джулиетт продолжал непринужденно улыбаться, но ему против воли вспомнилось о том, что его роль снова сведется к минимуму, когда все снова станет хорошо. Бриллианты, впрочем, и вовсе станут бесполезны. Но не умирать же им всем после завершения своей главной миссии? Или… - Ты посмотри на меня! – тварь цеплялась за его руки так сильно, что пропарывала пальцами кожу, но Джулиетт неотрывно смотрел ей в глаза и не замечал боли. – Я ведь всего лишь чудовище, не имеющее своей воли… - она шмыгнула носом, но мужественно сдержала рыдания. Зеленые глаза, постепенно меняющие оттенок на желтый, смотрели на Джулиетта с невероятной решимостью. – Если же я просто тварь, у которой нет воли, откуда во мне тогда такое желание жить? - Может быть, просто инстинкт, - предположил Джулиетт, хотя на самом деле ему совсем не хотелось переубеждать ее. - Инстинкт самосохранения у машины для убийств? – обладательница водянистых глаз хохотнула. – У меня нет никаких инстинктов. Я просто делаю свою работу – убиваю. Когда убит один, я иду за следующим. Без самодеятельности. Вроде бы, - тут ее тонкие бледные губы искривила какая-то однобокая ухмылка, - По крайней мере, как обещание. - Не знал, что он настолько ограничил твою свободу, - задумчиво сказал Джулиетт, слегка нахмурившись. - Он не ограничал, - воспротивилась тварь, и переместила свои руки поближе к плечам Джулиетта, сделав на них новые царапины, заметив, что мальчишка слегка отвел взгляд в сторону. – У меня не было их изначально. Я задумывалась как… механизм, автоматическая система. Ну, как все. У второго… - Второй не делает существ, пытаясь превратить их в машины. Автоматизация касается только процессов, а не существ. Это совсем другое… - Ну вот, а наш замахнулся на живое. На меня, то есть. Можно сказать, эксперимент провалился. Не повторяй его ошибок, - тварь со смешком ткнула Джулиетта в кончик носа, оставив на нем красный след его же собственной крови. - Мне бы никогда и в голову не пришло делать что-то подобное… - Джулиетт усилием отбросил от себя раздумья, явно требующие времени, которого у него сейчас не было. Встряхнувшись, он снова посмотрел на повисшее на нем существо. – Итак, ты хочешь, чтобы я спас тебя? Встал между ним и тобой? - Он боится тебя, - уверенно заявила она. – Потому что ты можешь настучать на него другому. Потому что он идиот и не понимает, что система не разделима. Не понимает, что всему придет конец, если разорвать связь… - Ему просто страшно. Как и всем нам, - Джулиетт поднял взгляд к небу. Солнца уже почти полностью скрылись за горизонтом, и тусклые звезды теперь могли составить им конкуренцию своим слабым светом. Трещины, разделившие небеса на множество частей, были отлично видны. – Он рискует потерять слишком многое… Мы и представить себе не можем этот страх, эту боль, что испытывает он. - Так ты… Джулиетт вернул взгляд к белому лицу рядом с собой. - Я защищу тебя. Попробую убедить его словами, а если не получится… Что ж, посмотрим. Но я не дам тебе умереть. - Спасибо, - тварь прижалась лицом к его груди, как в самом начале разговора. – Я знала, что ты меня не бросишь. Потому ты очень добрый. - У меня есть имя. Джулиетт, - Джулиетт наклонил голову и уткнулся губами в макушку женщины. Закрыл глаза. - Джу-ли-етт, - произношение человеческого имени явно далось с трудом, но она сумела справиться с этим. Какое-то время она просто обнимала его, а потом спросила, по-прежнему пряча лицо у него на груди: - Всех людей зовут Джу-ли-етт? Джулиетт негромко рассмеялся и вынужден был отстраниться от нее, потому что жесткие белые волосы стали колоться. - Нет, у всех свои имена. Тебе придется запоминать их. Но я помогу. Она наконец отпустила его и улыбнулась. - А у меня бу… - она замерла, не договорив на полуслове. Желтые глаза, уже успевшие сделаться красными, переменили оттенок, сделавшись, как и прежде, голубыми. Рот твари открылся и закрылся без всякого звука. Она опустила глаза на стрелу, прилетевшую с крыши ближайшего дома в самую середину ее груди. Джулиетт оглянулся в сторону лучника. Он чувствовал себя так, словно ранили его самого – в ушах стоял шум, пожравший все звуки, грудь вздымалась и опадала неощутимо, словно тело онемело, как перед обмороком. Действовать следовало быстро, и Джулиетт начертил в воздухе большой круг, мгновенно заполнившийся нужными символами изнутри. Создавалось такое ощущение, будто вместо него действовал кто-то другой, спокойный и расчетливый, точно знающий, что нужно делать, несмотря на панику и страх. Из печати вырвался длинный язык темноты, но Джулиетт отвернулся раньше, чем успел увидеть, что случилось с напавшим. Ему было все равно. Он упал на колени рядом с тварью, корчащейся рядом с ним на земле. Крови из-под стрелы выступило совсем немного, но, судя по тому, как судорожно тварь цеплялась пальцами за землю, ранение причиняло ей немалую боль. Джулиетт заглянул ее в глаза. Зрачки и радужка исчезли, заменившись сплошным голубым цветом. Тело в мятой белой одежде выгнулось, как в припадке. Только тут до Джулиетта наконец дошло, что вокруг твари появился большой светящийся круг, с каждой секундой все больше заполняющийся символами, делающими его печатью. Звуки вернулись с мир с той же внезапностью, что из него исчезли. Джулиетт тряхнул головой, сбрасывая с себя наваждение, и, уперевшись в грудь твари одной рукой, другой взялся за стрелу и выдернул ее. Из раны сразу же хлынула кровь, не красная, и не прозрачная, как у эльфов, теряющих над собой контроль. Чернильно-черная, как расплавленная темнота. - Держись, только держись, - Джулиетт на секунду закрыл глаза, совершая необходимое усилие, и стиснул зубы до хруста, чтобы не заорать от боли. Обычно он не совершал превращение так быстро. Не было необходимости. Внешне он никак не изменился – только задрожал всем телом, запрокинул голову и издал нечто среднее между стоном и рыком, - но его кровь совершила энергообмен и перестала содержать в себе энергию распада. Теперь она сделалась точно такой же, как у обыкновенных людей. Тварь на земле продолжала биться, болезненно, до хруста изгибая свой позвоночник. Пальцы, царапающие землю, вырастили на себе острые когти. Все тело медленно преображалось, принимая другую форму. Джулиетт, вцепившись зубами в собственное запястье, резко дернул головой в сторону, оставив несколько глубоких ран на своей коже, и сунул руку ко рту мечущегося существа. - Тебе нужно выпить это. Давай же! Кровь, текущая по пальцам, сначала пропала впустую – тварь не слышала Джулиетта и не понимала, чего от нее хотят. Но стоило первой капле все-таки угодить ей на язык, как она немедленно прекратила метаться и впилась в запястье принца, словно найдя в этом единственное утешение. Джулиетт не сопротивлялся, не думая ни о потере крови и последующей слабости, ни о своей несчастной руке, зажатой в пасти у твари и все более немеющей, ни о том, что нападение на них, вероятно, было началом нападения на площадь. Он должен был быть вместе с заговорщиками в это время. Должен был притворяться Аластором… Но Джулиетта терзали иные мысли. Наконец, кровь подействовала, и круг под тварью распался, перестав существовать. С громким шипением, словно из нее выпустили весь воздух, рассыпалась в прах одна из безделушек, пришитых нитками к коже существа. Джулиетт сделал глубокий вдох, позволив себе дышать, и сразу же обернулся на площадь, вспомнив и о том, что там требуется его присутствие, и о своих друзьях, находящихся в большой опасности. Тварь, по-прежнему лежащая на земле, но уже вернувшая своим глазам зрачки и радужки, моргнула, сосредоточила взгляд на нем и выплюнула его пострадавшую руку. - Я должен идти, - Джулиетт вскочил на ноги, пошатнулся, но почти сразу же выровнял шаг. – Скоро увидимся. А пока… - Я пойду поесть, - закончила за него тварь. Она тоже шаталась, но оскал окровавленных зубов выглядел опасным. – Скажи, как отличить твоих от еды. - Среди моих две девушки, один с тростью, а остальные в белых рубашках, - выпалил Джулиетт, особенно не задумываясь над смыслом своих слов. Ему следовало позаботиться и о жизнях тех, кто пришел убить Аластора – этого требовало милосердие, которого он придерживался, но сейчас на милосердие не осталось никаких сил. Джулиетт не одобрял убийства в любом виде, однако твари рядом с ним требовалась пища, а пришедшие люди хотели убить Аластора и являлись врагами для общего дела. Они могли бы, даже сами того не зная, помешать спасению мира… Так что их смерть принесла бы лишь пользу. Впрочем, Джулиетт все равно обернулся к существу, собираясь попросить, чтобы оно обошлось малыми жертвами, но твари позади него не было – она уже начала погоню за кем-то. Пришлось отложить благородные мысли на другой раз и поспешить обратно на площадь, не забивая себе голову всякими глупостями. Аластор не мог точно определить момент, когда начали стрелять – он был слишком занят танцем с Мэттом. Момент, вне всяких сомнений, выбрали удачный: солнца почти сели, на небе засияли звезды, а по периметру площади зажгли фонари на длинных ножках, чтобы разгонять темноту. В центре площади, тем не менее, оставалась самая затемненная зона. Первая стрела просвистела мимо уха Аластора, и не потому, что стрелявший промазал – он целился не в Кровавого Принца. Аластор немедленно отпустил Мэтта и развернулся следом за стрелой, как только до него дошло, что случилось. Не сразу, конечно. Ему еще удалось сделать несколько шагов в танце, прежде чем все стало ясно. Стрела предназначалась Энджелу Д. – люди Повелителя явно решили устранить всех лишних свидетелей. Им нужны были Бриллианты, да и только. От остальных можно было и избавиться. Энджел Д., вроде бы, неподвижно сидящий на своей лавке и наблюдающий за Батери и Рэймондом, нападением остался не впечатлен. В первый раз Аластор не увидел этого трюка, но вторая стрела, выпущенная в мужчину, была отражена так же, как и ее предшественница – сбита метким ударом трости. О том, с какой скоростью требовалось действовать, говорить не стоило. Энджела Д., похоже, такие быстрые движения не смущали, словно для него весь мир двигался в замедленной съемке. Отразив оба неудачных выстрела, он снова уставился на Рэймонда и Батери. Второй жертвой людей Повелителя была выбрана Сара – похоже, они располагали отличным источником информации, раз не боялись спутать ее и Батери. Девушка-эльф никак не реагировала на попытки себя убить: они с Лоурейтом стояли около одного из столов и непринужденно разговаривали. Невидимое для людей эльфийское поле, в свою очередь, расщепляло стрелы на закрученные деревянные или металлические щепки – смотря что использовалось для нападения на его хозяйку. Без всяких сомнений, Сара могла постоять за себя. Аластор, особенно и не беспокоящийся об этих двоих, принялся искать взглядом Джулиетта и Флейна. Ранее он так увлекся танцем с Мэттом, что даже не заметил, как возлюбленный друг прекратил танцевать и вместе с королем переместился на одну из скамей. Флейн на скамье был. Джулиетта не было. Аластор решил пока что не создавать никаких защитников из кровяной магии, - потому что это могло выдать его, - и отправился к Флейну. Мэтт следовал за ним, прикрывая своим полем, так что они были в безопасности, если кто-то пытался напасть на них. Возможно, такие попытки действительно были. Если и так, Аластор не обращал на них никакого внимания. Дойдя до Флейна, он остановился. Одна из стрел, выпущенная неприятелем, рассыпалась на кудрявые щепки рядом с его плечом, но Аластор лишь слегка поморщился, презирая грубость нападения. Он, все-таки, принц. Можно же было напасть на него с тонкостью и изяществом? Послать красивого наемника, подсыпать яд в превосходное блюдо или, опять же, найти привлекательного самоубийцу, способного убить отравленным поцелуем? Да тут сгодилось бы все – от классики до похвального проявления фантазии. Но грубые простолюдины с луками и арбалетами – это, признаться, дно. - Я ждал от тебя большего, - с отвращением сказал Аластор, хотя первоначально собирался спросить у Флейна на счет Джулиетта. - Не понимаю, о чем ты, - ответил Флейн, разумеется, не признавая своей вины. - Где Джулиетт? – закончив обмен любезностями, осведомился Аластор. У него не было ни времени, ни настроения на эти словесные игры. Тем более, что Флейн, вне сомнений, не собирался играть по правилам. - Не знаю, - Флейн говорил спокойно, но от Аластора не укрылось то, как он напрягся. Похоже, Флейн действительно ничего не знал, и это тревожило его. Аластор отвернулся и оглядел площадь. Сара и Лоурейт, не прекращая болтовни, направлялись к нему, ничуть не меньше, чем он, встревоженные отсутствием Джулиетта. Рэймонд и Батери, неуязвимые для стрел из-за своего бессмертия, двигались в этом же направлении без особенных задержек. Только Энджел Д. продолжал сидеть на своем месте и отбивать в сторону нацеленные в него стрелы – он выглядел таким невозмутимым и уверенным в себе, что Аластор сразу же отбросил мысль о том, что ему может понадобиться помощь. Через несколько минут все заговорщики собрались около Флейна с таким мрачным видом, словно собирались силой вырывать у него ответы на свои вопросы. - Хорошая попытка, - сказала Сара, поймав стрелу, подлетевшую к ней слишком близко. Сдавив ее в своих пальцах, она легко смяла серебристый металл и бросила серый комок на землю. – Но не впечатляющая. - Вы ведете себя так, будто думаете, что это я позвал сюда этих людей, - спокойно сказал Флейн, переводя взгляд с одного заговорщика на другого. Нападение его нисколько не беспокоило, так же, как и свистящие вокруг стрелы – Мэтт и Сара прикрыли людей своими защитными полями, так что они могли на какое-то время забыть об опасности. Флейна никто не защищал, но его это, похоже, не огорчало. - Конечно же, куда вероятнее, что они просто подтянулись на огонек! – Аластор пригладил волосы и взял себя в руки, обнаружив, что начал кричать. – Кхм, так ты скажешь нам, куда делся Джулиетт? - Он ушел туда, - Флейн развернулся и указал пальцем на темную улицу позади своей скамьи. Он, очевидно, хотел добавить в свое оправдание, что больше принца не видел, но появление мальчишки из-за угла дома помешало ему сделать это. Джулиетт, выбравшись из-за преграды дома, прикрыл глаза рукой, щурясь от яркого света фонарей. Раньше его от этого сияния защищала стена дома, так что сперва он почувствовал себя порядочно ослепленным. Флейн встревожено выкрикнул его имя, в одно мгновение поняв то же, что и все остальные – в своем положении Джулиетт был отличной мишенью. Он стоял перед стеной дома, рисунок на которой слегка поменял цвет от желтого оттенка фонарного света, и был хорошо освещен. Промазать мимо такой цели было бы преступлением. Аластор не стал задумываться об этом. Вскочив на скамью, он перепрыгнул через ее спинку и в несколько секунд добрался до Джулиетта, сразу же дернув мальчишку в сторону. Первая стрела, выпущенная откуда-то с ближайшей крыши, пронеслась мимо. - Блю? Что ты здесь… - Тот же вопрос! – отрывисто ответил Аластор, не находя времени на разговоры. Самым правильным решением было бы потащить мальчишку обратно, под прикрытие эльфийских полей и скамьи – да что угодно, только бы не оставаться на открытом пространстве. У Аластора не было времени понять, откуда стреляют, чтобы придумать лучший план побега. На несколько секунд он замешкался, раздумывая о том, сможет ли пробежать с Джулиеттом мимо скамьи, или правильнее всего будет запрыгнуть на нее, не тратя времени на обходной путь. Эта задержка, пускай она и была незначительной, сыграла решающую роль: невидимый человек выстрелил еще раз. Он, очевидно, был осведомлен о цели переодевания, так что целил в Аластора, а не Джулиетта. И для уверенности выстрелил из арбалета. Флейн сидел на своем месте спокойно, даже не пытаясь вставать. Единственное, что ему понадобилось сделать – это развернуться, чтобы наблюдать за разворачивающейся позади скамьи сценой. В первую секунду, увидев Джулиетта в опасном положении, его сковал ужас, но теперь, когда к принцу Картлоу присоединился Аластор, Флейн был спокоен. Аластор все бы сделал для своего возлюбленного друга, даже пожертвовал бы жизнью. Флейн ни о чем не волновался, зная об этом. Аластору следовало бы воспользоваться своей кровяной магией, чтобы отбить арбалетный болт, но на действие оставалось меньше доли секунды. Даже не успев подумать о последствиях, Аластор сделал самое очевидное - то, что приказал ему инстинкт самосохранения, сработавший быстрее разума – схватил Джулиетта, стоящего совсем близко, и выставил мальчишку перед собой в качестве живого щита. Арбалетный болт пробил плечо Джулиетта насквозь, высунувшись своим тяжелым металлическим наконечником с другой стороны. Джулиетт качнулся назад, чуть не повалившись на Аластора, и через несколько секунд сделал глубокий вдох – сила, с которой болт вошел ему в плоть, выбила из груди весь воздух. Вдохнув, мальчишка пошатнулся, но каким-то образом сумел устоять на ногах и освободиться от хватки Аластора, все еще держащего его перед собой. Освободившись, он развернулся к Кровавому Принцу, загораживая его теперь своей спиной. Схватив Аластора за плечи, Джулиетт заглянул ему в глаза. - П-прости, - выдавил Аластор. – Я не… - Пожалуйста, не пользуйся своей кровяной магией, - выпалил Джулиетт. – Сейчас она может убить меня. Это было чистой правдой – после того, как Джулиетту пришлось сменить энергию в своем теле, его кровь перестала отличаться от крови обычного человека. Кровяная магия Аластора, вне всяких сомнений, приняла бы его за «Жертву». - Что…? – Аластор сейчас был не в том состоянии, чтобы думать. Следовало действовать быстро, но подступающее осознание собственной вины мешало собраться с мыслями. Джулиетт, по-прежнему не отпуская Аластора, развернулся вместе с ним влево, услышав, как на другой крыше кто-то нажал на спусковой крючок. Новый арбалетный болт вылетел в воздух как-то криво, а потому угодил Джулиетту в правую лопатку. Если бы целились в Аластора, брать надо было бы чуть выше, потому что принц превосходил Джулиетта в росте – не следовало делать сложные расчеты, чтобы понять, что убийца сменил планы и решил, для начала, прикончить мешающий живой щит. Джулиетт должен был создать печать или воспользоваться своей Бриллиантовой силой, высосав тепло и свет из фонарей, замыкающих площадь в свой мерцающий желтый круг, но у него не было энергии на это. Запястье, прокушенное тварью насквозь, сильно жгло, голова кружилась, а ноги подгибались от потери крови. Джулиетт полностью сосредоточился на том, чтобы защитить Аластора, не думая об опасности для собственной жизни – ведь, в самом деле, его будет не так-то просто убить. Здесь, конечно, нет круга, удерживающего всех находящихся в нем людей от смерти, но… Третий болт, едва не попавший Джулиетту в голову, отвлек его от ненужных раздумий. Джулиетт опустил взгляд на Аластора. Пока что ему удавалось, крепко держа возлюбленного друга за плечи, мотать его за собой туда-сюда, как куклу, но это не могло продолжаться вечно. На одной из бесчисленных крыш поблизости невидимый человек вложил в невидимый арбалет невидимый болт и нажал на спусковой крючок. Одновременно с ним выстрелили и коллеги – увернуться от четырех болтов сразу представляло для Джулиетта очевидное неудобство. Он сейчас был не в той форме, чтобы легко отражать массовые вражеские атаки. Выстрел-другой, может быть. Но уж никак не четыре разом. Это если бы не прикончило его, то уж точно могло бы вывести из строя, а такой расклад означал опасность для Аластора. Джулиетт отдал последнюю энергию для образования печати, заключившей его и наследника Блоу в свой спасительный круг. Печать вспыхнула на миг, едва ли дольше, но три болта оттолкнулись от невидимой стены, вставшей вокруг Джулиетта и Кровавого Принца, и отлетели в сторону. Четвертый, выпущенный чуть позже, никакой «стены» не застал и воткнулся Джулиетту в поясницу. Из положительного – не задел позвоночник. Из отрицательного – Джулиетт неприлично выругался от боли. Неудача не смутила нападающих, так что они принялись готовиться к следующему выстрелу, перезаряжая свои арбалеты. На этот раз у них были все шансы на успех, но тут, наконец, подоспела помощь: Флейн, чьи ругательства были многократно громче, грязнее и искуснее тех, что использовал Джулиетт, наконец нашел в себе силы встать, задавив все сопротивление в своих упрямых ногах, и обойти скамью. Ему потребовалось не так уж много времени, чтобы оказаться перед Джулиеттом и Аластором. Очень вовремя. Люди на крышах как раз закончили перезаряжать свои арбалеты. Они, вероятно, оказались слегка смущены новым препятствием, вставшем на их пути – по крайней мере, те двое, кому Флейн непосредственно закрыл цель. Вторая пара, находящаяся с другой стороны, не стала терять времени даром и воспользовалась арбалетами по назначению. Джулиетт, едва держащийся на ногах, почему-то вспомнил одну подробность из невероятно далекого прошлого. Помнится, когда-то давно он дружил с эльфами, и они придумали забавную шифровку для… На одной из опасных крыш вскрикнули, и арбалетный болт, первоначально направленный на мальчишку, развернулся в сторону твари, напавшей на человека. Ей болт не причинил никакого вреда: враг даже не успел выстрелить, когда тварь набросилась на него и принялась рвать на части, не утруждая себя тем, чтобы не ломать свои собственные кости, выворачивая руки и ноги под немыслимыми углами. Впрочем, от горячей человеческой крови, которую она немедленно принялась пить из разорванного людского горла, ее кости с неприятным похрустыванием срастались и вставали на место. Джулиетт отмечал происходящее с такой отстраненностью, словно наблюдал пьесу, играемую на сцене. Сам он в представлении определенно не участвовал. Последний человек, от которого Флейн не закрывал Джулиетта, прицелился мальчишке в сердце и выстрелил, намереваясь со всем покончить. Аластор, в отличие от своего «щита» все еще крепко держащийся на ногах, дернул возлюбленного друга в сторону, так что болт лишь слегка задел руку Джулиетта, поцарапав ее до крови, и воткнулся в разрисованную цветами стену позади них. Флейн развернулся и взглянул на куст голубых роз, очень правдоподобно изображенный неизвестным художником. В центре самого крупного цветка теперь торчал арбалетный болт. От него по изображению расходились трещины – слоям краски, похоже, не нравилось такое соседство. Музыканты давно уже бросили играть и исчезли непонятно куда. На площади стояла тишина, нарушаемая лишь шорохами человека, снова перезаряжающего свой арбалет. Он, пожалуй, был слишком увлечен своей задачей, чтобы обратить внимание на то, что его коллеги бездействуют, и работал с похвальной сноровкой. Стоило Флейну отвернуться, зашевелились и те, кто раньше не мог выстрелить из-за недосягаемости цели – движение короля и маневр Аластора, спасшего своего друга от последнего болта, открыли им возможность для попадания по Джулиетту. Джулиетт наклонился к Аластору вплотную. - Вишневый пирог, - лихорадочно шепнул он. - Точно, - согласился Аластор, вертя головой по сторонам, чтобы держать в поле обзора всех, кто мог выстрелить. Их, пожалуй, было слишком много для него одного. Чей-то палец почти неощутимо коснулся спускового крючка, собираясь нажать на него, но тут, наконец, терпение Флейна подошло к концу. А может, его добил слабый, но решительный голос Джулиетта, говоривший о вишневом пироге. Он начертил в воздухе большой круг, а потом быстро заполнил его полагающимися линиями – скорость их прорисовки вызывала определенное уважение. Печать не принесла никакой ощутимой пользы – она не превратилась в щит, не выстрелила и даже не продержалась дольше десяти секунд, - однако ее появление привлекло внимание арбалетчиков, и все они уставились на Флейна, не опуская своего оружия. - Хватит, - властно приказал Флейн. По-видимому, демонстрирование печати давало ему возможность командовать этими людьми – они не стали с ним спорить и опустили арбалеты. Аластор подумал о том, что печать, видимо, была назначена знаком, способным указать нападающим, кто является среди них главным – удобно, учитывая, что вряд ли каждый из них знакомился с королем лично. А печать сама по себе была не настолько популярным знаком, чтобы кто попало мог бы использовать ее и сбивать людей с толку. Джулиетт, которому давно уже полагалось валяться без чувств, шевельнулся в руках Аластора и повернулся к Флейну. Король, будто почувствовав его взгляд, перестал смотреть на своих людей и шагнул к нему. Джулиетт нежно улыбнулся ему. - Попался, - шепотом сказал он. Сознание наконец затуманилось, мышцы перестали повиноваться, а глаза закатились под веки, словно на все происходящее опустился занавес. Представление окончено. Самое время отдохнуть. Аластор не мог удержать Джулиетта на руках, а потому осторожно положил его на землю, на бок, чтобы не причинить неудобства – арбалетные болты мешали выбрать какое-нибудь другое положение. Флейн рухнул рядом с Джулиеттом на колени. Или нарочно, - чтобы быть к мальчишке поближе, - или от того, что ноги, согнувшись, не удержали его. Как бы то ни было, это пришлось Аластору на пользу: не став задавать никаких вопросов, он высоко поднял ногу и с силой опустил ее на королевскую голову. Такой прием был давно привычен и удобен для Кровавого Принца, и подействовал, как всегда, безотказно – Флейн повалился на землю рядом с Джулиеттом, оглушенный ударом. - Отлично, мы победили, - сказал Аластор. Теперь, когда вина Флейна в происходящем сделалась очевидна, а сам он – временно обезврежен, заговорщики легко расправились с оставшимися арбалетчиками. Рэймонд выпустил на крышу огромную черную пантеру, справляющуюся с врагами быстрее, чем они успевали невразумительно пропищать мольбы о пощаде; Батери поймала взгляд одного из мужчин, и он немедленно свалился с крыши, обездвиженный и лишенный воли к сопротивлению; Сара отделила часть своего защитного поля и швырнула на одну из крыш, сбивая одного из врагов с ног таким образом, чтобы тот полетел с крыши на землю, сломав при падении шею. Существо, закончившее доедать свою жертву, спрыгнуло куда-то на улицу, очевидно, устремившись за отступающими. Метнув кусочек своего поля, Сара сразу же потеряла интерес к нападающим и с нечеловеческой быстрой оказалась около Аластора, Джулиетта и Флейна. Последнего она проигнорировала, а первому врезала с такой силой, что Аластор повалился на землю рядом с остальными, схватившись руками за лицо и невнятно завывая. Сара, отпихнув его от себя подальше, присела рядом с Джулиеттом. Мальчишка еще дышал, что определенно было хорошим признаком, но выглядел при этом хуже некуда. Кожа его своей белизной могла бы посоревноваться с листом бумаги, кровь пропитала одежду так сильно, что изменила ее цвет на красный. Даже не приходя в сознание, Джулиетт вздрагивал от боли, когда Сара прикасалась к нему. Мэтт оказался рядом быстро и как нельзя кстати: отвлекая его от Аластора, все еще корчащегося неподалеку, Сара начертила в воздухе с полдесятка необходимых рун и обратилась к нему: - Нужно извлечь болты. Иди сюда. Мэтт послушно присел рядом с ней и принялся выполнять ее указания. Скоро подоспел Лоурейт: Аластор пнул его вслепую, или подставил подножку – эльфам было не того, чтобы разбираться, - и принц Данталии, ругаясь, рухнул в шаге от них, едва не задев Джулиетта. Батери и Рэймонд предложили свою помощь, закончив разбираться с остатками напавших на них людей. Сара, не отвлекаясь от вырисовывания рун, приказала Рэймонду зашить раны мальчишки, а Батери стоять на страже, ожидая, когда Джулиетт откроет глаза, чтобы поделиться с ним энергией жизни. Лоурейт, сумевший все-таки встать, принялся бормотать необходимые слова, приказывающие крови, пропитавшей одежду принца Картлоу, втянуться обратно в вены. В конце концов был использован даже Аластор, все еще валяющийся где-то в стороне: - Хватит ныть, плакса, - прикрикнула на него Сара. – Иди сюда и помоги нам! Аластор присоединился далеко не сразу, порядочно перед этим поворчав, но присоединился, потому что не мог иначе – жизнь возлюбленного друга, без сомнения, была для него важнее собственной гордости. На скуле у Аластора вполне мог бы остаться отпечаток кулака Сары, или хотя бы синяк такой формы, но он уже успел залечить себя и убрать все последствия ее удара. Кроме боли, пожалуй. Вот это преследовало его с маниакальной настойчивостью. К тому моменту, как все, что можно было сделать, оказалось сделано, и мальчишка приобрел вид залатанной игрушки, пришел и Энджел Д., тяжело опирающийся на свою трость. Вытащив из нее один из множества шприцов с сомнительным содержимым, он передал шприц Лоурейту, будто они состояли в каком-то соглашении о сотрудничестве. Возможно, мужчина решил так потому, что Лоурейт удержал протестующую Сару на месте – пускай он и не доверял хозяину таверны, благотворное влияние его лекарств на Джулиетта ему случалось видеть своими глазами. Приняв шприц от Энджела Д., Лоурейт бережно взял безвольную руку мальчишки и проколол иглой вену на его неповрежденном запястье – поврежденное все еще зарастало и выглядело так себе. Таинственное вещество, введенное в кровь, подействовало довольно быстро: Энджел Д. успел лишь забрать шприц, вернуть его в трость и отойти, когда Джулиетт сделал резкий, глубокий вдох, будто не дышал до этого, и открыл глаза. В первую очередь его взгляд метнулся к Аластору, на пробу двигающему челюстью, проверяющему, не повредил ли удар Сары что-нибудь, что он не исцелил с помощью своей магии. - Блю… ты в порядке… - В полном, - ответил Аластор, ощупывая пострадавшую половину своего лица. Смотрел он в сторону, не решаясь встречаться с глазами возлюбленного друга. Впрочем, желание хоть на секундочку заглянуть в знакомую дымчато-голубую глубину все же заставило его украдкой посмотреть на Джулиетта. Мальчишка, разумеется, не злился. – Прости меня, Светлый, - сказал Аластор. - Ничего. Я рад, что смог защитить тебя, - Джулиетт искренне улыбнулся ему, тут же чуть-чуть скривившись от боли, что слегка попортило улыбку, и взглянул на остальных. – Простите меня, я заставил вас поволноваться. - Тупица, - прокомментировала Сара, отворачиваясь от него. - Тебе сейчас нельзя вставать! - вмешался Лоурейт, заметив, как опасно Джулиетт приподнялся, очевидно, потянувшись за Сарой, чтобы снова извиниться перед ней. Мальчишка вздохнул и снова лег на землю. - Тут холодно, - с улыбкой заметил он. - Можно постелить наши плащи на одну из скамей и перенести его туда, - предложила Сара, переглянувшись с Мэттом. Главарь заговорщиков кивнул и осторожно поднял Джулиетта с земли. Джулиетт обнял его за шею одной рукой, поморщившись от боли в плече – раны были серьезными, так что магия действовала на них медленно. Мэтт перенес его до скамьи и просто держал на руках, пока Лоурейт стелил плащи. Когда Мэтт начал опускать его, Джулиетт поднял голову до его уха и шепнул: - Присмотри за Блю, хорошо? Мэтт ничего не ответил, но слегка кивнул в качестве подтверждения. Джулиетт позволил уложить себя на скамью и на секунду прикрыл глаза, собираясь с силами. Заговорщики толпились где-то подальше, за пределами поля зрения, очевидно, обезвреживая Флейна, и им всем предстоял серьезный разговор. Нужно было хотя бы на время забыть о слабости. Воспользовавшись тем, что Мэтт отвлекся, наблюдая за Аластором, Джулиетт попробовал сесть на скамье. Попытка увенчалась успехом. Он сбросил ноги со скамьи и прислонился к ее спинке, пытаясь удержать себя в устойчивом положении – это удалось, но лишь на секунду. Почти сразу же голова закружилась, а тело повлекло вправо. Когда Джулиетт снова сумел выпрямиться, его склонило влево. Он не мог сидеть прямо. Пришлось, в итоге, сдаться и остаться валяться на скамье со спущенными на землю ногами. Аластор, невидимый, но очень громкий, пытался командовать где-то за спиной. Джулиетт закрыл глаза всего на секунду, чтобы моргнуть, но, когда открыл их, все переменилось: скамью с ним переместили поближе к открытому пространству в центре площади, некоторые из фонарей выдрали с их мест и расставили полукругом неподалеку, а все заговорщики стояли рядом и смотрели на связанного Флейна, помещенного под свет мигающего от ветра фонарного пламени. Главным, разумеется, был Аластор. Он не скрывал своего торжества и радости, словно подтверждение его предположений о природе Флейна было какой-то хорошей новостью. Остальные относились к ситуации более сдержано, хотя этого нельзя было сказать обо всех. Сара и Мэтт стояли в стороне, вполголоса о чем-то переговариваясь. Лица у них были серые и встревоженные. Лоурейт с безразличным видом поглядывал на них, иногда начиная препираться с Аластором, если тот слишком повышал голос или предлагал какие-нибудь невероятные или слишком зверские способы будущего допроса. Рэймонд и Батери по большей части молчали. Энджел Д., положив трость поперек коленей, сидел на краю скамьи Джулиетта, так что принц не сразу его заметил. Хозяин таверны оказался единственным, кто наблюдал за связанным пленником, а потому первым отметил пробуждение Флейна. Джулиетт, увидев изменения его лица, повернулся к зашевелившемуся королю. Энджел Д. громко прокашлялся, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание, а потом, когда к нему повернулась по крайней мере половина заговорщиков, указал своей тростью на Флейна. - Он пришел в себя. Сара и Мэтт, не услышавшие предупреждения Энджела Д., были привлечены громким голосом Аластора, воскликнувшего: - Ух ты, Повелитель снизошел до нас! Флейн открыл глаза. Он лежал на земле, крепко связанный по рукам и ногам – унизительное положение для короля, если подумать. Ног, к своему сожалению, Флейн вовсе не чувствовал, так что сразу же бросил все попытки сесть. Рот ему затыкать не стали, значит, еще можно было рассчитывать на переговоры. Сияющее от нетерпения лицо Аластора, однако, отбивало всякое желание говорить. Кровавому Принцу, похоже, хотелось поскорее преодолеть процедуру мирных расспросов и прибегнуть к радикальным мерам. Не будь вокруг столько свидетелей, он бы, без сомнения, приступил к пыткам раньше, чем начал бы задавать вопросы. - Итак, ты Повелитель? – сразу же перешел к делу Аластор, наклонившись к нему. Флейн оглядел собравшихся. У него не было союзников среди них, и винить в этом было некого, кроме себя самого. Джулиетт, лежащий на скамье напротив, был наполовину загорожен Аластором, но в его голубых глазах Флейн увидел слабую надежду на освобождение. Джулиетт мог повлиять на Аластора. Лишь он один. - Да, я Повелитель, - признался Флейн, не видя смысла ходить кругами вокруг очевидного. Аластор таким ответом явно был удивлен. Он, без сомнения, предвкушал допрос с пристрастием, а не прямой ответ на главный вопрос в самом начале. Фонари, расставленные где-то позади Флейна, светили слабо, но их света оказалось достаточно, чтобы различать лицо ближайшего человека во всех подробностях. Ближе всего к Флейну стоял Аластор. Флейн почти бесстрастно наблюдал за тем, как оранжевый свет пламени пляшет на его исказившихся чертах. Аластор, впрочем, достаточно быстро взял себя в руки. - О, вот как, - сказал он. – Это прекрасно. Теперь будешь объясняться перед Мэттом и Сарой? - В этом нет никакого смысла, - Флейн не стал улыбаться, потому что его положение, вне всяких сомнений, было паршивым. – Я Повелитель, это чистая правда. Но к эльфам я никакого отношения не имею. Аластор, только-только отвернувшийся от него, сразу же развернулся снова. Рыжий блеск огня в фиалковых глазах не сулил ничего хорошего. Аластор медленно, многозначительно улыбнулся. - В самом деле? - Он ведь уже доказал, что не эльф, - вмешалась Сара, такая белая, словно из нее выкачали всю кровь. А может, это просто оранжевый свет фонарей давал такой эффект. - Нет. Не доказал, - Аластор не стал оборачиваться в сторону возлюбленного друга, хотя своими словами, несомненно, предавал его. Впрочем, для него не было ничего странного в том, чтобы предать самого дорогого человека дважды за один день: - Джулиетт попросил меня не испытывать на Флейне мое средство. Так что он все еще под подозрением. Сара сделала шаг в полутьму, подальше от фонарного света. Вид у нее был хуже некуда. Мэтт, очевидно, выглядящий не лучше, осмотрительно в освещенном круге не появлялся. - Я признаюсь в том, что я Повелитель, потому что это правда, - заговорил Флейн, предпринимая бесполезную попытку сесть. Бросив это дело, он попытался смотреть снизу вверх как можно более гордо. – Но я не собираюсь признаваться во лжи. Я человек. К тварям, вроде эльфов, я никакого отношения не имею. Аластор вытянул руку, словно кто-то невидимый протягивал ему какой-то предмет. Из воздуха, блеснув охрой, соткался крепкий кровяной кнут. Принц размахнулся им на расстоянии от Флейна, проверяя качество своего изделия. Кнут свистнул в полете и щелкнул по земле, оставив после себя выбоину глубиной с фалангу пальца. Аластор остался доволен проверкой и, держа кнут правой рукой, многозначительно похлопал себя по ладони левой. Силы он не прилагал никакой, но жест получился не двусмысленный. Аластор улыбнулся еще шире. - А по мне так, есть множество доказательств того, что ты совсем не человек, господин Повелитель… Всех деталей уже не вспомню, но мне случалось видеть, как ты швырял людей, словно игрушки… Иногда, даже не притрагиваясь к ним. И, разумеется, не только это… многое. Нужно только знать, кого спросить, - он обернулся к Джулиетту, словно ожидал, что тот станет рассказывать обо всем, что знает о Флейне. – Джулиетт, душа моя, не расскажешь ли нам чего-то, чего мы не знаем? Джулиетт посмотрел на Флейна. Мальчишка лежал на своей скамье, по-прежнему не имея сил сесть нормально, но даже в таком положении был выше короля, валяющегося на земле. - Флейн – не эльф, - сказал Джулиетт, глядя в серые глаза первого Бриллианта. – И не полуэльф. Он не человек, это правда… Но не тот, кого мы ищем. При упоминании о своей нечеловеческой природе Флейн дернулся, испытав то же ощущение, что преследует любого, кто сильно отсидел ноги: их словно закололо миллионами невидимых острых иголок. Мало-помалу власть над собственным телом возвращалась к нему. В этом было не много толку – даже обретя способность управляться с собственными несносными ногами, он вряд ли сможет противостоять заговорщикам. Они легко могут задавить его числом. Двое из них – эльфы, почти все оставшиеся – Бриллианты. Флейн медленно выдохнул, стараясь отринуть мысли о сопротивлении. Он уже проиграл. Можно сдаваться. Джулиетт приподнялся на локте и остался в таком неустойчивом положении, удерживая себя остатками сил и воли. Аластор сделал шаг в сторону, закрыв его от взгляда Флейна. - Мы знаем, что показания Джулиетта слегка, так скажем, предвзяты, - он говорил с тошнотворным пафосом и надменностью, так, словно они действительно находились на суде. Сам Аластор, очевидно, мнил себя судьей. Флейн подумал было, не стоит ли вообще отказаться говорить с ним, но кровяной кнут в руках наследника Блоу явно только и ждал, когда прибегнут к его помощи. Кровяной кончик крута, с виду очень легкий, едва ли не нежный, нетерпеливо подплясывал на месте, будто бы сам по себе. Ему, несомненно, передавалось настроение хозяина. Если бы Флейн заупрямился, Аластор без всяких раздумий пустил бы свое оружие в ход. Быть опозоренным прямо перед светлыми глазами Джулиетта… Флейн скрипнул зубами и заставил себя заговорить без необдуманного буйства: - Джулиетт действительно не может свидетельствовать против меня. Но если вы настаиваете… Я готов признаться. Я действительно… уже давно не человек. Я… Аластор от нетерпения даже сделал шаг к нему, чуть приподняв кнут над свободной ладонью – тонкий кончик от предвкушения закачался еще сильнее. В рыжем свете фонарей лицо Аластора казалось гротескной маской, искаженной от жестокости и желания чужой крови. Флейн действительно выдал бы свою тайну, ту, что не знал сейчас никто из ныне живущих – ради своего будущего, ради Джулиетта, ради того, чтобы его перестали обвинять в том, что он не совершал, называть тем, кем он не был. Он был готов рассказать обо всем. Но тут позади Аластора в полукруг слабого свечения фонарей ворвалась тварь, и Флейн замолчал. - Ну же! Джулиетт негромко ахнул, но не испуганно, как полагалось бы при виде твари, заляпанной красными пятнами с ног до головы и принесшей с собой явный запах мертвечины – а удивленно, будто встретил старого друга, которого не ждал так рано. Аластор обернулся, сделав в воздухе замах кнутом. - Ну что там ещ… - слова завязли у него на губах, словно кто-то сделал их тягучими или липкими, не имеющими сил вырваться из горла. Флейну, резко дернувшемуся на земле, предстала сцена, на которую уставился Аластор: окровавленная тварь бросилась к Джулиетту, но вместо того, чтобы разорвать его или каким-либо другим образом причинить вред, просто обняла и устроилась на скамье, столкнув с другого ее края Энджела Д. Энджел Д. с невразумительным возгласом свалился на землю, но никто не бросился помогать ему. Все смотрели на тварь. Она, очевидно, уловив в воздухе напряжение, обернулась, держа свои руки на талии Джулиетта. Длинные когти, приходящиеся чудовищу вместо ногтей, тускло отразили фонарный свет. - О, - сказало в наставшем молчании существо. – О… о… - Это мои друзья, - пояснил Джулиетт, спрятанный где-то за обрывками белой одежды, усеянной красными пятнами. Тварь отстранилась, чтобы взглянуть на него, и помогла ему сесть рядом, обняв за плечи, чтобы мальчишка не упал на скамью снова. Джулиетт от вынужденного передвижения слегка побледнел, но взгляд у него был ясный и яркий. - Это Сара, - сказал он, пользуясь окружающей тишиной. Никто не пошевелился. Джулиетт указал рукой на девушку-эльфа, стоящую в тени, - Она очень ответственная и строгая, тебе надо уважать ее. Это Мэтт, он очень сильный и решительный. Преодолевает свои страхи. На это надо очень много мужества, сама знаешь. Ты должна делать, как он тебе скажет. Это Лоурейт, он отличный друг. Ты можешь доверить ему любую свою тайну, - тут он слегка улыбнулся, словно вспоминая о собственном опыте в подобных вещах, - Это Рэймонд, он прекрасный и сильный союзник. Если тебе понадобиться помощь, он всегда тебе поможет. Это Батери, она добрая и смелая. Она знает, как найти в себе силы жить дальше, даже если тебе очень больно и страшно. Ты можешь учиться быть лучше, равняясь на нее. Это Флейн, - здесь голос Джулиетта немного дрогнул, но улыбаться он не перестал, - Он отважный, умный и верный. Он… никогда не бросит тебя в беде. А это Энджел Д., - голос Джулиетта выровнялся, и он попытался заглянуть за свою безмолвствующую собеседницу, чтобы увидеть хозяина трактира, но тварь держала его слишком крепко. – Энджел Д. мудрый и рассудительный. Если тебе понадобиться совет, можешь спросить у него. А это Аластор... - Веселое представление, конечно, получилось, - перебил его Аластор, придя в себя раньше остальных. – Но к чему все это? Тварь повернула голову к нему. Раньше она бездумно пялилась на один из фонарей, населив свои пустые глаза оранжевым блеском пламени, но теперь они отразили в себе Кровавого Принца. - Кто ты? – спросила она, опередив аналогичный вопрос от него. - Что? – возмутился Аластор, нахмурившись и взмахнув в воздухе кнутом. – Я кто? Это ты что такое, чудище? - Чудище? – переспросила тварь. Будто внезапно вспомнив о своем облике, она принялась убирать назад свои длинные белые волосы, открывая лицо. Лицо оказалось человеческое, только лишь заляпанное кровью. Держа одной рукой собранные на затылке пряди, а другой, по-прежнему обнимая Джулиетта за плечи, тварь взглянула на Аластора снова. – Вот я. - Джулиетт, - проигнорировав ее, сказал Аластор, переведя взгляд на принца Картлоу. – Что это такое? - Это… это Ид. Она… это мой подарок тебе, - Джулиетт очаровательно улыбнулся, с таким видом, словно ожидал прощения всех своих грехов за эту улыбку. Аластор взмахнул кнутом снова, но на этот раз уже не так агрессивно, как раньше. - Подарок? Служанка? - Скорее питомица, - мягко поправил его Джулиетт. – Я же знаю, как ты любишь диковинки разные… Аластор неосознанно прикоснулся к карману рубашки, где мирно дремал гном, и явно задумался. - Питомица, значит… - медленно проговорил он. – А что умеет? Тварь непонимающе взглянула на Джулиетта. Такой поворот событий она явно не предполагала. - Встань и подойди к нему, - подсказал Джулиетт, слегка подталкивая ее. Она не шевельнулась. Аластор шагнул к ней, приподняв кончик кнута, но не с намерением ударить, а непроизвольно, совсем забыв, что кнут находится в его руке. Тварь на скамье сузила глаза и зашипела на него. - Ид! – Джулиетт ткнул ее в бок локтем. Она взглянула на него, прекратив шипеть. - Это имя… теперь мое? - Твое, - подтвердил Джулиетт с улыбкой. - Оно явно образованно от слова «идиотка», - пробормотал Аластор, сделав последний шаг. Теперь он стоял вплотную к скамье, едва ли не наступая на ноги твари, лишенные обуви. Впрочем, диковатый вид Ид ясно указывал, что обувь ей ни к чему. Она оскалилась, демонстрируя зубы с застрявшими в них лоскутами жил. То, что совсем недавно ей приходилось есть сырое мясо, было очевидно. Особой разборчивостью при этой трапезе она явно не отличалась. Аластор без всякого видимого усилия позволил кнуту в своей руке исчезнуть и трансформироваться в большой кружевной платок красного цвета. Это не потребовало от него ни капли энергии, потому что кнут поддался трансформации без усилий – свойство менять форму оставалось до тех пор, пока кровь не принималась твердеть и рассыпаться в прах – судьба, в конце концов ожидающая каждое изделие, магически созданное из крови. Пока кнут был относительно свеж, переменам он поддавался легко и быстро. Аластор наклонился к твари. Она отпрянула от него к спинке скамьи, забыв о том, что представляет большую опасность, нежели он сам. Аластор, ничуть не смущенный такой реакцией, протянул руку с платком и вытер кружевной мягкостью ее рот, освободив его от пятен крови. Следы уже успели засохнуть, но платок справился со своей задачей на отлично, повинуясь отданному Аластором приказу. Распрямившись, Аластор бросил платок себе за спину, позволив ему спокойно исчезнуть, большей частью растворившись в воздухе, меньшей – выпав на землю каплями робких алых брызг. Жизнь кровяных вещей недолга. Не стоит задерживать их в этом мире. - Итак, ты мне нравишься, - объявил Аластор, пристально глядя на Ид, словно произошедшее каким-то образом подтвердило пригодность твари, как подарка. Джулиетт улыбнулся увереннее: - Ты не будешь в ней разочарован. - А откуда ты вообще ее взял? – Аластор смотрел на Джулиетта с таким интересом, словно начисто забыл о том, где они находятся, какое дело их здесь держит, и о Флейне, валяющемся на земле позади, тоже. Флейн благоразумно о себе не напоминал. Остальные молчали. - О, мы просто… - Джулиетт, явно придумав подходящее оправдание, как раз собирался озвучить его, когда несвоевременно вмешалась Ид, решившая тоже ответить. Так у них получилось почти что одновременно: - Любовники. - Брат и сестра. - Брат-и-сестра-любовники, значит? – ухмыльнулся Аластор. Джулиетт недовольно взглянул на Ид. Аластор прекрасно знал, что он являлся единственным наследником своей семьи, и не имеет ни братьев, ни, тем более, сестер – даже двоюродных или в каком-то более дальнем родстве. Семейство Джулиенов никогда не было особенно многочисленным. Промашку Ид, Аластор, тем не менее, воспринял как удачную шутку; стараясь не привлекать к себе чужого внимания, Джулиетт притянул тварь к себе и прошептал ей на ухо: - Не говори с ними обо мне. Они ничего не знают. Ид слабо шевельнулась в его объятиях. Ей было недостаточно одного легкого прикосновения платка – кровь запеклась по всему телу, оставив после себя затвердевшие и чешущиеся пятна, если они приходились на кожу, а не на одежду. Следовало бы хорошенько вымыться, но ситуация к этому не располагала. Джулиетт, схватившийся пальцами как раз за одно из твердых кровяных пятен, никак не выдавал своего отношения к происходящему. - Они думают, что я человек, - закончил он, не став упоминать об осведомленности Лоурейта. Пояснения могли и подождать. - Как скажешь, - послушно отозвалась Ид. - О чем это вы там шепчетесь? – полюбопытствовал Аластор. Джулиетт с облегчением разжал пальцы, чувствуя, как на них остался сухой отпечаток чужой крови, и поскорее обтер руку о свои шорты. - Договариваемся с Ид о трюке. Хочешь сесть, Блю? Ид на удивление быстро смирилась с приказом стоять на четвереньках – такая поза была ей привычна и напоминала о способе передвижения в старой, нечеловеческой форме, так что неудобств не доставляла. Аластор присел ей на спину с такой осторожностью, словно ожидал, что от его тощего зада Ид может переломиться, как соломинка. На деле же она едва почувствовала, что к ней кто-то прикоснулся: куда труднее было стоять неподвижно, ничего не предпринимая, и Ид увлеченно сосредоточилась на этой новой цели. Аластор то и дело сползал на ее бок, не желая слишком сильно давить ей на спину, но это не помешало ему вернуть себе надменный вид, забросить ногу на ногу, - еще больше увеличив риск собственного падения, - и наконец снова взглянуть на Флейна, вспомнив о прерванном допросе. Флейн уже одолел веревки, но лежал вполне смирно, не собираясь ни нападать, ни сбегать. Бриллианты были так же нужны ему, как он – им. Флейн не мог никуда от них деться, и они не могли от него. Развязался он исключительно для собственного удобства. Куда приятнее было чувствовать себя не пленником, а добровольным участником разговора. Ну, как добровольным… По своему желанию Флейн вряд ли когда-нибудь стал бы беседовать с Аластором Блоу. Все-таки, обычно он предпочитал вести диалоги с людьми, а не ожившими воплощениями наглости, гордыни и себялюбия, каковыми являлся Кровавый Принц по его мнению. - Итак, ты еще не передумал? – для большего эффекта требовалось бы, несомненно, сотворить второй кровяной кнут, но Аластор не видел поблизости никакого живого врага, а тянуть кровь из себя или союзников было бы настоящим безумием. К тому же, он находился в хорошем настроении. Бесполезные вещи Аластор действительно презирал, и таковыми, по его мнению, являлись практически все подарки – кроме живых, разумеется. Животных или людей он в качестве даров очень любил. Когда они наскучивали, их всегда можно было превратить в корм для кровяной магии. Ид стояла смирно, и только тепло ее бока, просачивающееся через собственную изорванную рубашку и штаны наследника Блоу, напоминало о том, что он имеет дело с живым существом. С человеком… не слишком-то походящим на человека. Необычные подарки Аластор любил больше прочих. - Передумал ли я? – усмехнулся Флейн, аккуратно садясь на земле, не скрывая того, что руки и ноги у него теперь развязаны. На секунду Аластор напрягся, заметив его свободу, но, убедившись в отсутствии всякого желания к побегу, расслабился вновь. – Не надумал ли я внезапно прикинуться полуэльфом? – продолжил Флейн. – Да нет, как-то такого желания у меня не возникло. Аластор скривил губы в улыбке. Ему было забавно наблюдать за этим не-человеком, который отчего-то упрямился признавать свою природу. Даже сам он – Аластор Блоу, был готов признаться в порочности своей натуры, а король отчего-то медлил. Прискорбно, прискорбно. Аластор сжал руку в кулак, остро ощущая в ней отсутствие рукояти кнута. - Он не эльф, - внезапно сказал хриплый голос. Сначала было непонятно, откуда он доносится, но Аластор достаточно быстро определил, что это голос его новой питомицы. - Да ты что? – с поддельным недоумением спросил он. Называя Ид всяческими оскорбительными прозвищами, унижающими ум твари, Аластор был, до какой-то степени, прав – она действительно плохо разбиралась в человеческом мире и не производила впечатление человека знающего. Однако Ид была готова учиться, и в этом превосходила любого тупицу. - Он не человек, - продолжала она, приняв фальшивое изумление Аластора за настоятельный призыв продолжать. В этом стремлении Ид оказалась права – Аластор примолк и выслушал все до конца, не пытаясь перебивать. Все-таки, ему на самом деле были интересны ее соображения. – Он не пахнет человеком. Пахнет, как… - тут Ид сделала длинную паузу и глубоко втянула в себя воздух. – Пахнет, как еда, - закончила она. Джулиетт, до этого почти неподвижно сидящий в том положении, что его оставили, внезапно подскочил с несвойственной для раненых резвостью и свалился со скамьи, вытянув вперед руки. Он успел не просто вовремя, даже на секунду раньше: Ид легко сбросила с себя Аластора и развернулась к Флейну с явным желанием броситься на него, когда ее ухватили за предплечье тонкие руки. - Не вздумай! – вскрикнул Джулиетт, удерживая Ид на месте. Она пыталась избавиться от его хватки, не сводя взгляда со своей добычи – в бессмысленных голубых глазах плясах оранжевый свет фонарей, и только. Флейн вскочил на ноги. Он не чувствовал никакого страха при виде той пародии на человека, что видел, но застал ее прошлое нападение на арбалетчика – неуклюжее людское тело твари тогда изгибалось так, как его не смог бы изогнуть никто из тех, кому оно было дано от рождения. И даже сейчас, несмотря на то, что Джулиетт держал ее, тварь все еще представляла опасность. Флейн подошел поближе как раз тогда, когда с земли поднялся Аластор, отряхивающий одежду. Он не обрадовался соседству с Флейном и как следует толкнул его в грудь, словно они вдруг стали детьми, находящимися на одной игровой площадке. Флейн даже не стал делать вид, что его впечатлило это смехотворное нападение. Может быть, своими ногами Аластор действительно мог многое, но руки у него были не сильнее девчачьих. Флейн пихнул его самого и без усилий отправил в темноту, подальше от полукруга света. После этого он приблизился вплотную к твари, оскалившей на него зубы. Глаза ее оставались прозрачны и не содержали собственного света, как глаза куклы; обращаться к ним казалось бессмысленным, но Флейн все же попытался. - Насколько дорог для тебя Джулиетт? – спросил он, глядя на мальчишку, вцепившегося твари в руку. Джулиетт на него не смотрел. Он полностью сосредоточился на удержании существа, и очевидно, даже не заметил приближения короля. При звуке его голоса Джулиетт вздрогнул и едва не выпустил удерживаемое им предплечье. - Джу…ли…еттт… - сказала тварь. Ее голос больше походил на карканье, чем на человеческую речь, но разобрать слова, все же, было возможно. – Для меня… все. - Прекрасно, - сказал Флейн, и нагнувшись над чудовищем, правой рукой убрал падающие пряди светлых волос Джулиетта с лица, заправив их ему за уши. Принц Картлоу взглянул на него. В серо-голубых глазах, ярких даже сейчас, когда силуэт Флейна закрывал им свет фонарей, отражался немой вопрос. – Для меня Джулиетт тоже является всем, - ответил Флейн, соскальзывая пальцами на щеку мальчишки, а оттуда – на его полуоткрытые, дрожащие губы. – И я никому и ни при каких обстоятельствах не отдам его… и не позволю причинить боль… - пальцы опустились до подбородка, немного подержали его, а потом отпустили. - Ты должен простить его, - задыхаясь, пролепетал Джулиетт, не глядя в сторону Аластора, ругающегося где-то неподалеку, но явно подразумевая своего возлюбленного друга-предателя. - Он сделал это не со зла… А со мной все в порядке. К тому же… - тут в светлых глазах мальчишки полыхнула и расцвела тьма, такая глубокая, что с ней не смогла бы сравниться ни одна ночь, даже вечная. – Ты пытался убить его. А я очень-очень люблю Блю. - Тогда мы в расчете. Я причинил боль тебе, а ты – мне. Но впредь нам нужно избегать подобных ситуаций, - своими словами Флейн признавал капитуляцию, отзыв всяких претензий к Кровавому Принцу, хотя претензии у него были, и еще какие – но рядом с Джулиеттом капитуляция не являлась позором. Она сулила мир, а мир обещал больше войны. Тьма в голубых глазах уменьшилась, словно расползшееся облако черноты снова возвращалось в свою обитель. Словно разбитая баночка чернил нашла в себе силы срастись снова и каким-то образом втянуть свое разлитое содержимое обратно. Словно бесконечная ночь закончилась, наконец пустив новый день. Джулиетт моргнул, и невыносимое видение, где в его внутреннем мире побеждало зло, исчезло. Он снова сделался собой прежним и улыбнулся так, что у Флейна опять начали подгибаться его несносные ноги. - Ид все понимает, правда. Она не станет причинять боль тебе, потому что это то же самое, что причинить мне боль напрямую. А может, даже и хуже, - тут он отпустил тварь, слушающую их обоих и молчаливо внимающую сказанному. Ид повернула голову к Флейну, но в ее взгляде уже появился смысл. - Джу-ли-етт спасает и тебя тоже, - сказала Ид, по-своему поняв все услышанное. Теперь, судя по безразличию, придавшему лицу отсутствующее выражение, становилось понятно, что король больше не интересует ее в качестве еды. - А он спасает меня, - закончил Джулиетт, садясь на земле, не имея сил заползти на скамью обратно. Флейн, обойдя Ид, помог ему подняться и вернуться на подстилку из плащей. Часть ее немного сползла от внезапного прыжка Джулиетта ранее, так что Флейн заботливо поправил плащи перед тем, как принц снова опустился на них. Не доверяя самому себе, Флейн сел рядом с ним. - Прости, что все так получилось, - сказал он, слыша краем уха шепотки остальных заговорщиков, собравшихся где-то за пределами полукруга света. Найдя руку Джулиетта, Флейн сжал его пальцы в своих. – Прости за это представление, нападение и все, что вышло в итоге. - Представление? – Джулиетт негромко рассмеялся и склонил голову ему на плечо, согрев даже через рубашку своим прикосновением. Вездесущий ветер растрепал его светлые волосы, так что некоторые из них поднялись и защекотали Флейна, добравшись до его шеи. – Это мы здесь устроили непонятно что. За это мне надо извиняться перед тобой. За эту одежду... – он встревожено шевельнулся, но Флейн удержал его на месте, приобняв за плечи. - Костюм у вас получился просто чудесный… - Тогда мне следует извиниться за то, что слишком много людей видело меня в нем, - пробормотал Джулиетт. Его клонило в сон от уютного соседства с королем, но он упорно сопротивлялся. - Почти все они мертвы, - утешил его Флейн, хотя это, в первую очередь, должно было служить утешением для него самого. Однако к немалому собственному удивлению он вовсе не испытывал ревности, представляя себе других людей, глазеющих на Джулиетта. Мальчишка был недосягаем для них, как образ, как мечта, как предрассветная дымка. Они не могли даже пальцем к нему прикоснуться… Флейн прижал Джулиетта к себе. - Вишневый пирог… - прошептал принц, уже наполовину находящийся в царстве сновидений. - Что это значит? – негромко спросил Флейн. На самом деле он не думал, что это какая-то шифровка, но проверить не мешало. Сейчас Джулиетт был не в том состоянии чтобы лгать, отговариваться или проникать в чьи-то утонченные замыслы. - Мы… иногда так называем людей… которых любим… - прошептал он, все более безвольно приваливаясь к плечу Флейна. – Потому что они… хранят в себе кровь, красную, как вишня… в хрустящей оболочке плоти… а если… ты любишь кого-то… его кровь кажется сладкой… он весь… словно сладкий вишневый пирог… - Джулиетт сказал все, что хотел, и окончательно повалился на Флейна, наконец уснув. Флейн обнял его, а потом осторожно уложил на скамью, используя вместо подушки собственные колени. Джулиетт спал. Флейн смотрел на его лицо, искаженное пляской огня в фонарях, и ни о чем не думал. Аластор хотел было вернуться назад, в полукруг света, но Сара схватила его за шиворот и дернула назад. Он предпринял бы и вторую попытку, но девушка-эльф погрозила ему кулаком, и Аластор передумал. Ему были отлично известны возможности этого кулака, и он вовсе не хотел снова получить им по лицу. Уж лучше кирпичом каким, чем этим кулаком. Кирпич-то помягче будет. Лоурейт, Рэймонд с Батери и Энджел Д., воткнувший свою трость в землю, уже стояли здесь. Мэтт находился как раз позади Аластора, так что он смог отступить к нему, отложив свое возвращение в центр площади. - Ну и? – прошипел Аластор в сторону Сары. - Ты определил, что это за существо? – спросила она, кивая на Ид, неподвижно сидящую на своем месте. Все заговорщики напряженно наблюдали момент переговоров Флейна и Джулиетта, но, стоило всем разногласиям разрешиться, а принцу и королю – удалиться на скамью, Аластор решился заговорить. - Как будто я эксперт по всяким гнусным тварям, - фыркнул он, демонстрируя свое неприкрытое презрение. - Она человек, - сказал Мэтт, пристально следящий за белой фигурой Ид, перепачканной засохшими пятнами крови. Энджел Д. скривил губы. Шрам, пересекающий его лицо, от этого движения напрягся. - Всего лишь приняла такой облик. Я подобное за милю чую, - хозяин таверны сжал железные кончики пальцев на рукояти своей трости. – И выходит-то у нее не очень. - Ты можешь определить, что это за существо? – оживилась Сара. Обычно она Энджела Д. не выносила, но ради общего дела была готова пожертвовать своей неприязнью. - Нет, - он нахмурился и сердито повел головой в сторону, будто сбрасывая с себя взгляд девушки-эльфа, как что-то неприятное. – Я понимаю только, что она надела на себя чужую личину, не более. Заглянуть под нее и увидеть истинную суть я неспособен. Может быть, вам что виднее с вашими полями? - Поля не видят ничего необычного. Она человек и внутри, и снаружи, - Мэтт хмурился не меньше него. Создавшееся положение ему явно не нравилось. - Но даже дурню очевидно, что она не человек. Однако кто – понять мы не способны, - резюмировал Аластор, вмешавшись в их разговор. Ему доставляло неудобство стоять без дела и обсуждать такие глупости – какое кому дело, кем является его новая игрушка? Их проблема – Флейн, и сейчас он развязан, сидит себе, обнимает Джулиетта и нашептывает ему на ушко всякую крамолу. Это необходимо пресечь. – Зачем нам вообще это? - Затем, умник, что нам нужно узнать, кто это, - Сара хотела отвесить ему подзатыльник, но Мэтт перехватил ее руку своим защитным полем и не позволил нанести удар. Она закатила глаза и продолжила мирно: - Лишь узнав, кто она, мы поймем, можно ли ей доверять. Действительно ли в ее силах определить, кто является человеком, а кто – нет? - Ну, судя по тому, как она на Флейна кинулась, определять что-то подобное для нее не составляет труда, - проворчал Аластор, переминаясь с ноги на ногу в ожидании свободы. - Может, попросим ее сказать, кто есть кто в нашей компании? – предложил Лоурейт, обойдя всех взглядом. – Сразу же сможем поймать ее на лжи, и заодно узнаем, что именно она способна видеть. - Думаю, это будет правильно, - сказала Батери, потянув Рэймонда за руку. Рэймонд кивнул. Сара и Мэтт переглянулись и никаких возражений не высказали. Энджел Д. незаметно отступил поглубже в тень, так, чтобы о нем все позабыли. Аластор нетерпеливо притопнул: - Ну так? – заметив нерешительность остальных заговорщиков, он схватил под руки первых попавшихся – Лоурейта и Батери, и потащил их обратно к фонарям. Остальные неохотно подтягивались следом. Ид уже успела переменить позу и теперь усиленно пыталась почесать ухо на собачий манер – задней ногой. Получалось у нее не плохо, но чесотка, кажется, все никак не желала прекращаться, а потому она не останавливалась. Пальцы на ногах, ногтями царапающие ухо, конвульсивно подергивались и, кажется, делали это сами по себе, не признавая над собой никакой власти. - Ид… - позвал Аластор, первым вступив в освещенный круг. – Ид, моя славная девочка… иди сюда, к папочке… - Она тебе не собака, - прошипел ему на ухо Лоурейт, наконец освобождаясь от хватки Кровавого Принца, когда Аластор отпустил его, чтобы присесть на землю и раскрыть объятия в ожидании своей питомицы. - Да ты, в общем-то, тоже, - огрызнулся он. – Так что не понимаю, чего ты так носишься с Сарой. Она ведь точно су… Тут Ид, прекратившая чесать свое ухо, развернулась к хозяину и поняла, чего тот хочет. Передвигаться на четвереньках у нее получалось очень здорово, так что совсем скоро она врезалась в Аластора, завалившись вместе с ним на землю. Лоурейт, побелевший от злости, хотел сказать что-то совсем нелестное, но тут заметил Батери рядом с собой и не стал выражаться при ней. Аластор все равно бы не оценил его стараний: сейчас он был слишком занят со своей не-собакой, пытаясь отцепить ее от себя и снова принять если не стоячее, то хотя бы сидячее положение – но Ид обвилась вокруг него руками и ногами, никак не желая отпускать. - Ты моей смерти хочешь… - прошипел зажатый, как в тисках, Аластор. Голос у него звучал слабо и тонко, словно на произношение слов уходило последнее дыхание. Ид, не особенно впечатленная состоянием своего хозяина, продолжала сжимать его в своих дружественных объятиях. Может быть, жизнь Кровавого Принца закончилась бы в ее лапах, но тут заговорила Сара: - Кто ты такая? – громко спросила она у существа. Неизвестная природа твари беспокоила ее, но не пугала. Нужно было порядочно постараться, чтобы испугать Сару. Ид отпустила Аластора, оставив его хватать воздух ртом и, сев на земле, подняла лицо к Саре. - Ты эльф, - сказала она. – Невкусная. Я тебя не съем. - Я спрашивала о тебе, - повысив голос, напомнила Сара. Она не спешила переходить в атаку, но пальцы ее сжались в кулаки, а защитное поле, обычно невесомо присутствующее вокруг человеческой оболочки, сделалось подвижным и ощутимым. - Я тебе ничего не скажу, - ответила Ид, щелкнув зубами. Бесцветные глаза перебежали на Мэтта. – И этот эльф тоже. Сара не стала прерывать ее. Тварь, само того не подозревая, следовала придуманному ими плану – показывала, насколько далеко может видеть через внешний облик. - Человек, - сказал Ид, взглянув на Рэймонда, - Замена моей пищи… - помня о том, что все присутствующие дороги для Джулиетта, она не стала бросаться на черного Бриллианта и поскорее отвернулась от него, уткнувшись взглядом в Батери. – О… - она наклонилась вперед, но вовсе не от желания броситься на женщину – ей хотелось рассмотреть ее поближе. – Ух ты… Как вы это сделали? Ничего себе… Батери шагнула за спину Рэймонду, прячась от пронзительного взгляда твари. - Что, что ты видишь? – нетерпеливо спросила Сара, не глядя на людей, о которых шла речь. – Что с ней не так? - М… - Ид задумчиво почесала ухо ногой. – Второй… хотя… Не знала, что такое бывает… - Кто она? – изменила свой вопрос Сара, от нетерпения даже шагнув к существу поближе. - Кто? – растерянно переспросила Ид. – Человек, конечно… но я не думала, что так можно делать… - Человек? Но что тогда… - снова попыталась Сара. - Довольно, - перебил ее Рэймонд. Встретившись взглядом с Сарой, он ничуть не дрогнул. – Мы выяснили то, что нам было нужно – Батери не является полуэльфом. Это все, что нам необходимо знать. Остальное – ее личное дело. Сара с минуту смотрела на него, словно убеждаясь в решимости, написанной на лице мужчины, а потом передернула плечами и отвернулась. - Пусть так. Ты прав. Батери, все еще стоящая за спиной Рэймонда, чтобы скрыться от пронзительного взгляда твари, едва слышно шепнула: - Спасибо. Рэймонд, не отрываясь от наблюдения за Ид, нашел руку Батери и сжал ее. Она ответила легким ответным пожатием. - Кто-нибудь из нас является полуэльфом? – внезапно спросила Сара, обводя рукой всех стоящих рядом с собой, решив перейти к самому главному. Ид переместила свою ногу так, чтобы почесать с ее помощью нос. - Полуэльфом? О, нет. Большей частью вы жалкие детишки первого или непонятные смеси. Или дыры, - последнее слово, похоже, насмешило ее, так что Ид лающе засмеялась, подергиваясь всем телом. Глаза ее метались с Лоурейта на Рэймонда, прячущего за собой Батери, и обратно. Сара не стала докучать ей новыми вопросами, хотя они у нее, очевидно, остались. Впрочем, некоторая ограниченность словарного запаса обещала сделать их беседу неполной; взять хотя бы эту непонятную шутку по «дыры». Ид явно имела в виду что-то определенное, что, в итоге, и вызвало у нее смех, но со стороны было совершенно невозможно понять, над чем же она смеется. И, может быть, разница здесь была не только в восприятии, но и способе виденья – ведь тварь видела гораздо больше, чем все они. - Значит, вопрос исчерпан… - начала было Сара. - Еще нет, - Аластор сел на земле, предусмотрительно не сводя глаз со своей питомицы, немедленно повернувшей голову на его голос. Аластор указал пальцем на скамью, где сидели Флейн и Джулиетт. – Нам надо знать, кто этот мужчина. Не полуэльф ли он? Тот, что рядом с Джулиеттом. Ид посмотрела туда, куда ей указывали, и коротко рыкнула. - Я бы сожрала его, - сказала она. – Выглядит очень вкусно... - Это не ответ, - резко произнес Аластор. – Полуэльф он или… - Полуэльф? – Ид снова затряслась от хохота. – Этот-то? Да и близко нет! Такие, как он, просто ничтожества! Отбросы, созданные для равновесия системы, но теперь совсем бесполезные! Мусор! – она с разочарованием оглянулась в сторону скамьи. – Удивительно, что Джу-ли-етт заинтересовался такой тварью. Я бы его… - А кто такой Джулиетт, ты можешь сказать? – внезапно вмешалась Батери, все еще прячущаяся за спиной Рэймонда. – Откуда ты знаешь его? - Мы с Джу-ли-етт одной породы, - глубокомысленно изрекла тварь. При взгляде на спящего мальчишку в ее глазах появился намек на разум. – Редкие исключения… Созданные по обстоятельствам… Из-за Соприкосновения, - тут Ид дернулась и издала протяжный звук, похожий на вой. - Что такое Соприкосновение? – спросил Аластор. - Неважно, - резко ответила Сара, напрягшись так, словно услышанное слово было грязнейшим проклятием. Пока они переговаривались, Мэтт сделал шаг в сторону и вгляделся в темноту. С другой стороны освещенного полукруга появился человек. Он не был ни другом, ни врагом. Его отношение к происходящему было странным и неопределенным, не имеющим понимания. Мэтт не знал ничего о чувствах и намерениях этого человека. Поймав его взгляд, человек слегка кивнул и что-то беззвучно произнес. Мэтт кивнул в ответ. Человек растворился во тьме. Разговор остальных заговорщиков, тем временем, прервался. Сара взглянула на Мэтта и наконец сумела поймать его взгляд. Он попытался передать ей безмолвное сообщение о том, кого только что видел, но Сара не могла читать его мыслей, и сейчас находилась в таком смятении, что никаких намеков тоже не понимала. – Важное иное. Если Флейн – Повелитель, но не эльф… - Значит, мы в очередной раз потеряли след, - Аластор уже стоял, поднявшись с земли, и ленивым, почти неосознанным движением поглаживал Ид по подставленной голове. Тварь сидела молча, никак не вмешиваясь в разговор, никак не показывая, что понимает смысл услышанных слов. - Еще не все потеряно, - сказал Лоурейт, сделав шаг вперед из темноты. – У нас все еще есть книга. Аластор сможет приготовить зелье, годящееся для разоблачения. - Смогу, конечно… - пробормотал Аластор, стараясь сейчас не думать о сложности рецептов. Он привез с собой достаточно ингредиентов, чтобы облегчить процедуру готовки. Вместе с Джулиеттом у него получится изготовить даже самую невозможную смесь. Аластор взглянул на спящего принца Картлоу и уткнулся взглядом в фигуру Флейна, придерживающего мальчишку для удобства. – А с этим мы что будем делать? - Он не выдал своим людям местонахождение нашего штаба, - задумчиво сказала Сара, словно за такое предателя следовало похвалить. - Конечно же, - подхватил Аластор. – Ему просто не хотелось тащить своих людей через лес, зная, что там обитает какой-то неизвестный маньяк, экзорцист и громадный белый змей… - Я думаю, мы все видели печать, когда уезжали, - подал голос Лоурейт. Он был несколько удивлен тем, что этот вопрос не поднимался ранее: Сара лишь вздрогнула, когда ноги ее лошади переступили границу начерченного на земле круга, а остальные ничего не сказали. - Какую еще печать? – Аластор не обладал способностью видеть чужую магию, так что слова Лоурейта не нашли в нем никакого понимания. Впрочем, принц Данталии и не к нему обращался. - Это действительно могло заставить его передумать, - согласилась Сара. – Мы ведь так и не знаем, кто ее оставил. Устраивать засаду в ее пределах – чистое самоубийство. Она могла бы пожрать незнакомцев в мгновение ока… - она задумалась. Ей явно нравилась теория о том, что создатель печати находится на их стороне. Лоурейт благоразумно промолчал, не став раскрывать чужого секрета. - Короче, я предлагаю связать его и запереть в одной из комнат, - Аластор, нетерпящий игнорирования своей персоны, поспешил прерывать непонятный ему разговор. - Можем приставить к нему охранника… - Сара не стала смотреть в сторону спящего Джулиетта, но они все итак отлично знали, что он в качестве охраны совершенно не годился. - Ид, - предложил Аластор, дергая тварь за длинные пряди грязных белых волос. – Пусть, если Флейн вздумает высунуться за пределы дома, Ид его сожрет! Ид не стала отвечать на это словами, а просто потерлась об ногу Аластора, выражая явное согласие. Сара уже открыла рот, чтобы возразить, но Аластор успел перебить ее раньше: - Джулиетт, разумеется, этого не допустит. Отличный стимул для него следить за Флейном в оба и присутствовать с ним постоянно. Когда же он будет нужен в другом месте… Доверим слежку за ним нашей красавице… - Аластор наклонился к Ид и потрепал ее за щеки, как добрый дядюшка. – Ты же слопаешь плохого Флейна, если он сунется за порог, правда же, Иди? Ид утвердительно закивала косматой головой. - Вот и славно, - Аластор распрямился и взглянул на скамью и расположившихся на ней Бриллиантов. – А теперь нам пора уже отправляться домой. Даже если с его прошлыми решениями были желающие поспорить, то это поддержали все без исключений.