Глава 36 Кайлер
5 ноября 2021 г., 12:06
Аластор, вернувшийся в комнату после завершения своего плана по устройству личного счастья Рэймонда, без всяких опасений улегся с Мэттом в постель, обнял мужчину и почти сразу же уснул, даже не дождавшись легкого прощального поцелуя. Мэтт сперва не собирался спать, все еще слегка переживая за свой самоконтроль – не потому, что тот давал какие-либо сбои, а от собственной трусости, но в конце концов и сам сдался сну.
Аластору снился самый обыкновенный сон, немного бредовый, немного веселый, совершенно не имеющий смысла, когда он почувствовал, что его словно затягивает куда-то глубже, будто сон внезапно превратился в трясину. Аластор, как мог, пытался сбросить с себя оковы чужой воли, но все, чего добился – лишь немного потянул время. После этого легкий и глупый сон остался где-то позади, наверху, а он оказался свидетелем самой странной истории, что когда-либо видел.
Энергетические сгустки нечасто обладали собственным разумом – обычно у них была коллективная система мышления, и больше всего, (для тех, кто мог их видеть), они напоминали стайки сверкающих или тускло светящихся рыбок, мечущихся туда-сюда. Собственное сознание обычно формировалось у одиночек, но, даже чтобы создать одиночку, требовался большой расход энергии.
Обычно энергия текла, не отделяясь от общего потока, или по какому-то нематериальному пути, одной ей ведомому, или используя в качестве вместилища что-то из материального мира. Особенно хорошо у нее получалось перемещаться вместе с водой, так что со временем почти все реки и ручейки стали обладать своим собственным энергетическим потенциалом, зависимым только от их собственных размеров.
Такой была и Маленькая Речка. Официально она считалась ручейком, но кто не стремится к большему? Поэтому она всегда называла себя рекой. Расширяться ей не позволяли собственные ограниченные ресурсы – подземный источник, питающий ее в глубине леса, просто не мог дать больше, – но Маленькая Речка не мечтала о расширении.
Она мечтала иметь свой собственный энергетический сгусток – хотя бы один, хотя бы самый маленький. Она представляла, как он будет носиться вокруг нее и рассказывать ей обо всем, что увидел, если ему случится отплыть от нее слишком далеко. Она представляла, как они будут говорить: она станет журчать мягкими перекатами водных струй по камням, а он будет мигать своим светом, передавая ей свои сообщения. И они будут понимать друг друга.
Энергетические сгустки обычно образовывались сами собой, не требуя никакого усилия для своего «рождения»: в них превращались маленькие частицы энергии, отставшие от основного потока, такие легкие, что их выносило за пределы «физического тела» если воду можно было так обозначить. На протяжении неопределенного количества времени эти частицы просто копились, вися в воздухе вдоль энергетического пути, а потом их становилось так много, что ближайшие начинали притягиваться друг к другу. Чем больше частиц собиралось вместе, тем сильнее они притягивали другие, пока, наконец, их не набиралось достаточно, чтобы создать целый сгусток. Сгусток не мог вернуться обратно в поток, потому что представлял из себя более плотную структуру, нежели движущиеся частицы, и путешествие вместе с течением больше не являлось смыслом его бытия.
Существовало поверье, что все потоки когда-то были сгустками, со временем состарившимися и расслабившимися, так что они смогли слиться в одно и потечь в общем направлении. Так это было или нет, но каждый поток рано или поздно мог породить свой первый сгусток.
Так в конце концов случилось и с Маленькой Речкой, когда она уже почти перестала проверять, не появился ли рядом с ней кто-то новый. Появился. Сгусток был маленький-маленький, и мерцал очень слабо. Тем не менее, он был вполне способен двигаться и быстро носился вдоль Маленькой Речки, подхватывая с ее поверхности мелкие частицы, только-только собирающиеся отделиться. Он был слишком маленьким, чтобы говорить, так что она продолжила подкармливать его, старательно приглушая свой голос, чтобы не напугать малыша.
Через какое-то время сгусток подрос и сделался гораздо крепче, чем был прежде (хотя иные сгустки, появившиеся около больших водных потоков, только посмеялись бы над ним), и наконец принялся мигать с такой настойчивостью, что сразу же сделалось понятно – он учится говорить. Маленькая Речка училась понимать его. Она была невероятно рада тому, что ей все-таки удалось дать кому-то жизнь, что у нее наконец-то появился друг – от этого ее воды бежали быстрее, выбрасывая в воздух больше легких питательных частиц.
Малыш тоже радовался тому, что был не один, и имел такую заботливую создательницу: они сразу же поладили, как только научились договариваться друг с другом. Маленькая Речка решила, что ему вполне подойдет зваться «Малышом», а он не стал с ней спорить.
Маленькая Речка впадала в озеро, где ее поток полностью терялся под теплой мутной водой, до того непроницаемой, что Маленькая Речка даже не знала, вытекает ли озеро куда-нибудь, или вечно остается на своем месте. Малыш, как-то раз глубоко нырнув, добрался до самого озерного дна и обнаружил там гейзер, выпускающий из-под земли горячий газ. Маленькая Речка очень боялась, что Малыш заблудится в темной подводной мути и не сможет к ней вернуться, но он все-таки нашел путь к поверхности и еще долго мигал, рассказывая о том, что видел на глубине.
Рос Малыш веселым, но послушным: если Маленькая Речка запрещала ему общаться с другими энергетическими сгустками, он с ними и не общался. Малыш никогда не отдалялся от своей речки далеко, но возможность познакомиться с себе подобными была доступна ему без нужды дальнего путешествия – на одном из участков своего русла Маленькая Речка достаточно близко подходила к Большой Реке, с грохотом несущейся мимо. Около реки всегда было много энергетических сгустков, вскормленных ее мощью. Малыш держался подальше от них, потому что боялся их большого размера, а Маленькая Речка просила его обходить их стороной, потому что очень боялась, что он может присоединиться к коллективному разуму и навсегда покинуть ее. Большая Река относилась к соседству без всяких эмоций: она была настолько длинна, что ей было недосуг обращать внимания на всех своих соседей, тем более маленьких и пугливых.
Рядом с Большой Рекой постоянно появлялись люди. Однажды они построили около нее деревню и стали вычерпывать воду для хозяйственных нужд и утоления собственной жажды. Большая Река ворчала и шумела на них, но они не понимали ее языка и не внимали угрозам. Со временем деревня разрослась так сильно, что люди перебрались на другой берег и принялись строить там новые дома. Так они наткнулись на Маленькую Речку. Она была слишком слабой, чтобы из нее можно было взять много, но люди, попробовав ее воду на вкус, признали ее более чистой и свежей чем та, что текла в Большой Реке. С тех пор они стали понемногу брать воды для питья, строго следя за тем, чтобы не причинить вреда ручейку – чистая вода им пришлась очень по вкусу, и они совсем не хотели потерять ее.
Малыш видел людей, а вот они его видеть не могли. Сначала он прятался, а потом, поняв, что они не причинят ему вреда, стал наблюдать за ними. Язык, на котором они говорили, был очень грубым, резким и громким. После плавного журчания воды он казался по-настоящему варварским, но очень скоро Малыш наловчился выделять из него отдельные сочетания звуков, которые люди называют «слова». У него было очень много времени, чтобы присмотреться к людским повадкам и выучить их.
Энергетические сгустки не имели предела существования: они могли бы продлить его до вечности, будь у них, чем прокормить себя. У Малыша было: Маленькая Речка, хотя вычерпывание воды и не шло ей на пользу, всегда давала ему достаточно пищи, чтобы он никогда не чувствовал себя голодным.
Малыш следил за тем, как к Маленькой Речке ходят самые разные люди, как их сменяют следующие, неуловимо похожие на предыдущих фигурой или чертами лица: их дети, дети их детей, – и так до тех пор, пока в потомках ничего не оставалось от своих предков. Малыш не делил людей на «хороших» и «плохих», «красивых» и «некрасивых». Он просто наблюдал за ними, не давая никакой оценки.
Маленькой Речке люди, по большей части, досаждали. Она не то что бы ненавидела их, но считала, что без них было бы намного лучше. Впрочем, они были интересным народцем: она и сама нередко подсматривала за ними.
Множество лет Маленькая Речка и Малыш оставались в бездействии, занимая свое время одним лишь наблюдением. У них не было других дел. Для них не существовало скуки или пресыщения информацией, так что они могли нести свою безмолвную стражу долгое время, ничего не предпринимая. Всему, однако, когда-нибудь суждено закончиться, и их спокойное безмятежное существование тоже претерпело изменения в конце концов; а уж положительные или отрицательные, они не судили.
Малыш и Маленькая Речка по-прежнему много разговаривали друг с другом и не хранили никаких секретов. Однажды он сказал ей, что понял что-то очень важное, и она немедленно согласилась внимательно его выслушать: воды ручья замедлили свое течение и почти заглушили урчание по камням.
Малыш сказал своим сиянием, что осознал: время идет мимо них так же, как и все существующее. Они не живые. Люди, растения, животные – живые, а они с Маленькой Речкой просто стоят рядом и смотрят за ними, такие же бесстрастные и бесполезные, как ровная голубизна небес. Малыш хотел стать живым. Для этого нужно было перестать быть наблюдателем и сделаться тем, кто способен действовать, что-то менять, влиять на мир.
Маленькая Речка выслушала его. Ее всегда устраивало собственное существование, но она все еще помнила, что чувствовала, когда безуспешно мечтала обрести свой собственный сгусток. Маленькая Речка знала, что Малыш будет стремиться к своей мечте, и не собиралась ему мешать. Пускай исполнение его желания и означало, что она навсегда потеряет его, Маленькая Речка хотела помочь. Один он ни за что бы не справился, а она, раз дала ему жизнь, теперь несла за нее ответственность. Она хотела сделать все, чтобы он смог исполнить свою мечту, и сразу же принялась за поиски подходящего способа. За многие века своего существования ей случалось видеть всякое, а слышала она и того больше.
Малыш не упомянул, кем хотел бы стать, но и без этого было понятно, что стать человеком для него будет лучше всего – он очень хорошо изучил представителей этого вида и наверняка смог бы прижиться в их обществе. К тому же, будущее явно было за людьми: они могли путешествовать, куда угодно, изобретать всякие невероятные вещи и приручать различных животных.
Для начала Маленькая Речка решила собрать воедино все, что знала о людях. Они не так уж и сильно отличались от ее собственной структуры – только вместо воды у них была упругая, сохраняющая форму органическая оболочка, а вместо постоянно движущегося потока – энергетическое уплотнение, очень похожее на устройство сгустка. Они называли это уплотнение «душа» и не очень-то знали, зачем оно им и нужно. Существование души заинтересовало Маленькую Речку. Она всегда знала о ней, но никогда не придавала особенного значения тому, что она спрятана в человеческом теле. Однако большое сходство с Малышом заставило ее внимательнее присмотреться: к ней то и дело приходила мысль, что это сходство можно использовать самым выгодным образом.
Ведомая своим интересом, Маленькая Речка решила выяснить, как душа вообще попадает в человеческое тело. Ей пришлось сделать усилие над собой, чтобы подавить природный инстинкт самосохранения и обратиться за помощью к Большой Реке – та видела многое и знала намного больше нее. Большая Река оказалась дружелюбна. Люди безжалостно исчерпывали не только ее, но и многие речки поменьше, впадавшие в ее русло. Почти всех их теперь не стало; она радовалось хоть какому-то собеседнику. Чтобы пообщаться, Маленькая Речка отделила тонюсенький ручеек от своего основного потока и провела его по земле так, чтобы он временно стал впадать в Большую Реку. Это потребовало от нее большой траты энергетического запаса, но тот постоянно прибавлялся, приносимый течением, так что вскоре она пришла в себя и смогла заговорить.
Большая Река несла свой поток иногда очень долго, так что не теряла связи с его частями, даже если их вычерпывали и уносили от нее. Если люди пили ее или варили с ней еду, она проникала внутрь них и какое-то время находилась там, обладая полной свободой действий.
Люди уже давно, ничего не подозревая, насыщали себя ей, и частицы Большой Реки становились свидетелями многих вещей – наблюдали они и за тем, как в женском чреве формируется ребенок.
«Ребенок делается из четырех частей, – объясняла Большая Река: – Из набора генов своего отца, набора генов своей матери и двух отпечатков души – по одному от каждого из своих родителей. Когда плод, сформированный из материальных составляющих, немного подрастает, отпечатки души воздействуют друг на друга, чтобы слиться в единое целое, и образуют проход, откуда в тело ребенка пробирается душа. После появления души проход закрывается, и продолжается процесс роста физического тела».
Маленькая Речка поблагодарила Большую Реку за всю информацию, что получила, и отсекла струйку воды, соединяющую их. Она узнала то, что было ей необходимо: душа появлялась в теле не сразу. Это давало определенную надежду на то, что ее место может быть занято похожей энергетической сущностью.
Малыш ничего не спрашивал о планах своей создательницы, хотя и догадался, что она что-то задумала. Ему не хотелось отвлекать ее от размышлений.
Маленькая Речка не теряла ни дня, чтобы хоть немного, но не заниматься своей задумкой. У нее ушло не так уж и много времени, чтобы найти идеально подходящую девушку. Сложности начинались сразу же после этого: нахождение девушки было самым возможным из всех действий. Остальное утопало в чистой теоретике.
Маленькой Речке потребовалось несколько месяцев, чтобы принять мысль, что одна она не справится. Решиться на это было тяжело, потому что подобное означало перемену всей ее жизни, но убедившись в том, что это необходимо, Маленькая Речка решила пойти до конца. Она решила присоединиться к Большой Реке, развернув свои воды от озера к ней. Это было тяжело, и ощущения при этом появились самые странные. Большая Река одобрила ее идею, но перед этим предупредила, что подобное слияние может стоить Маленькой Речке некоторой самостоятельности разума – когда их энергетические потоки будут сплетаться, Маленькая Речка, с большой вероятностью, начнет разделять мысли Большой Реки, а Большая Река будет разделять ее мысли. Маленькая Речка согласилась, поставив лишь одно условие – как бы все не вышло, Большая Река должна была исполнить мечту Малыша и подарить ему способ обрести человеческое тело. Большая Река обещала.
Слияние прошло гладко, но Маленькая Речка действительно много потеряла от своей личности. Думать о чем-либо ей сделалось трудно. Всю работу на себя взяла Большая Река. Она узнала все замыслы Маленькой Речки и составила план действий для нее.
Малыш без колебаний согласился на очень рискованное предприятие: когда намеченная девушка подходила к Маленькой Речке и вычерпывала из нее ведро воды, он растворял часть себя в этом ведре. Остальное брала на себя Большая Река, чья воля просочилась даже в воды Маленькой Речки. Она следила за тем, чтобы вода с растворенным в ней Малышом была употреблена точно по назначению – с этим ей помогали справляться энергетические частицы, уже давно растворенные в девушке – с их помощью она могла воздействовать на человеческие решения и внушать необходимость некоторых действий. Так частицы Малыша непременно попадали в девушку и оставались внутри ее тела, покинув воду, принесшую их на место.
Со временем Малыш растворил себя полностью и был полностью вычерпан. Тогда он наконец оказался внутри девушки. Она не могла знать о его присутствии, но оно, тем не менее, смутно тревожило ее. Большая Река продолжала свое дело, на этот раз взявшись за более сложное манипулирование: ей требовалось, чтобы девушка поступала, как нужно, при этом не подозревая, что ей управляют изнутри. Это получилось достаточно легко, потому что частиц Большой Реки было внутри девушки очень много – она потребляла ее, так же, как и Маленькую Речку, с самого рождения, а до этого этим веками занимались ее предки. Каждая клетка в теле девушки содержала в себе больше энергетического заряда Реки, чем ее собственного, так что, при определенном усилии, девушкой можно было управлять с такой легкостью, словно у нее и вовсе не было собственной воли.
Возлюбленный девушки Большой Реке и Маленькой Речке не нравился. Они нашли для нее более здорового и крепкого молодого человека, который сразу же «влюбился» в нее, когда она «обратила на него внимание». Большая Река управляла ими, как двумя куклами, но окружающие считали, что молодые люди сами принимают решения. Они действительно так и думали, хотя эта мысль и была подсказана им.
После поспешной свадьбы Малыш получил возможность проникнуть в таинство образования жизни – с этого момента начиналась его работа, так что следовало быть начеку. Когда внутри девушки начало формироваться тело ребенка, Малыш проник внутрь него и сделал так, как ему было велено Большой Рекой: снова растворился, насытив собой каждую клеточку маленького тела, и проверил, как обстоят дела. Дела обстояли хорошо. Частицы Большой Реки находились даже здесь, только они пока спали, отдыхая. Малыш разбудил их и рассказал обо всем. Они не имели связи с Большой Рекой, потому что в новом организме слегка изменялись, приспосабливаясь под него, но помочь Малышу согласились без колебаний. Он снова собрался воедино и принялся ждать.
Когда ребенок внутри девушки немного подрос, два отпечатка души его родителей сложились друг с другом, чтобы открыть портал и впустить в тело предназначенную для него душу. Малыш и частицы Большой Реки готовились к этому моменту. Он был самым важным во всем плане – если бы они не сумели справиться с этой задачей, все остальное не имело бы смысла.
Душа проникла в тело, даже не подозревая, что здесь ее уже ждут. Портал за ней закрылся. Малыш, ранее притаившийся, чтобы не быть затянутым в портал, показался из своего укрытия. Тело ребенка было предназначено для одной души, никак уж не больше. Строение и размер Малыша было очень схоже со строением и размером души, так что организм еще не рожденного младенца отреагировал на появление своей настоящей души таким образом, словно ему подсунули вторую.
Если бы Малыш попал в тело одновременно с его истинной душой, он не смог бы в нем удержаться и был бы вышвырнут, как пришелец: лишняя энергия легко проходила сквозь плоть и могла бы быть проведена через любое место для выхода. Однако каждая клетка организма знала Малыша и настаивала на том, что он – свой. Душа, не ожидавшая встретить препятствий, была атакована одним сильным ударом – Малыш толкнул ее прочь, а клетки тела пропустили через себя, не став задерживать. Так душа ребенка за одно мгновение оказалась за пределами собственного вместилища. Организм матери ее и подавно терпеть не стал, так что вышвырнул во внешний мир без всяких колебаний – в одном теле не место двум душам.
После того, как с душой было покончено, Малыш стал полноправным хозяином тела. По мере роста своего физического вместилища он все лучше мог общаться с Большой Рекой, частицы которой проникали в него вместе с питательными веществами из организма матери. Теперь, когда главная работа была выполнена, оставалось только подождать. Ждать Малыш умел превосходно.
Он не ощущал никакого раскаяния по поводу содеянного и совсем не волновался о судьбе души, оказавшейся во внешнем мире без всякой оболочки: без этой жертвы он ни за что не смог бы обрести жизнь. Что же касается души – Малыш и сам провел в бесполезном существовании множество лет и знал, что это никого не убивает.
Он с большим волнением ждал собственного рождения. Частицы Большой Реки, наводнившие собой тело, не пытались как-то влиять на него или делать что-то самостоятельно. С того момента, как план был выполнен, они прекратили манипулировать людьми и следили лишь за тем, чтобы родители Малыша относились друг к другу хорошо – все-таки, они были вместе не по своей воле, так что возвращение свободы выбора в этом вопросе могло плохо закончиться.
Наконец настал день рождения Малыша. Процесс прошел гладко, как и полагалось, и люди, разумеется, ничего не заподозрили. Малыш был мальчиком. Теперь у него были черные волосы, пара ярких, редкого цвета глаз, оттенка светлого янтаря, и милое младенческое лицо. Ему дали человеческое имя – Кайлер. Родители его были счастливы, а по своей ли воле, или по воле Большой Реки, он не знал и не хотел это знать.
Первые годы были самыми тяжелыми и интересными одновременно: разум маленького Кайлера, впитавший в себя все знания Малыша, был гораздо более развитым, чем его тело. У него ушло много времени на то, чтобы научиться управлять своим человеческим вместилищем. Трудно было сладить и с мозгом – энергетический сгусток внутри не имел над телом такой власти, как этот орган, так что пришлось постепенно переносить туда всю имеющуюся у него информацию и волю. Частицы Большой Реки помогали ему, как могли, так что в конце концов процесс подчинения мозга прошел успешно.
Обретя тело, Малыш узнал и о пределах возможностей, которые имеет: сам он, будучи бестелесным существом, редко когда утомлялся, а если это все-таки происходило, ему достаточно было лишь подкрепиться энергией и он снова мог двигаться дальше. С человеческим телом же все оказалось намного сложнее. Ему была нужна не только еда, но и сон. Сон и еда, однако, в каком бы количестве они не потреблялись, оказывались бесполезны против усталости или перенапряжения мышц. У человеческого тела оказалось так много слабостей, что маленький Кайлер поначалу очень много кричал и плакал, пока не понял, что этим лишь тратит свой и без того ограниченный запас сил.
Люди относились к нему, как к самому обыкновенному младенцу. В каком-то смысле маленький Кайлер и не отличался от своих собратьев ничем, кроме того, что вместо души имел энергетический сгусток, почти полностью распавшийся на отдельные частицы, большая часть которых обитала в человеческом мозге. Еще ему иногда оказывалась поддержка из самих клеток его организма: благодаря этому он никогда не болел и мог превосходно управлять своим телом, увеличивая энергетический запас той мышцы или того органа, который нуждался в этом больше всего.
Другие дети, с которыми его стали оставлять, когда Кайлер немного подрос, относились к нему, как к одному из своих. Он рос здоровее их и первым научился ходить, говорить и читать, но они никогда не проявляли к нему зависти или агрессии: если такие мысли и возникали, частицы Большой Реки в их головах сразу же блокировали их.
Кайлер мог говорить с Большой Рекой мысленно даже на большом расстоянии – ее частицы наполняли его не меньше, чем всех остальных жителей деревни. Ему, тем не менее, была оставлена полная свобода воли: Большая Река лишь приглядывала, чтобы быть уверенной, что с ним все хорошо, и передавать эту уверенность Маленькой Речке.
Кайлер очень любил ходить к воде, неважно, в какое место – к берегу ли Большой Реки или к Маленькой Речке, такой слабой и тонкой, если смотреть на нее человеческим взглядом. Вода его тоже очень любила. Она всегда начинала игриво журчать, когда он походил поближе, и часто, будто сама собой, брызгала на него маленькими сверкающими капельками. В Маленькую Речку, из-за ее размера, Кайлер просто опускал руки и сидел, слушая ее голос, мысленно отвечая ему. В Большую Реку, если находилось время, он заходил полностью, пока не погружался по самую шею, и стоял, упираясь ногами в дно, всегда ровное и не скользкое для него, и тоже слушал, и тоже говорил, если его спрашивали.
В деревне никто не считал его за чудака – это, как и любая враждебность в его сторону, сразу же блокировалось.
Кайлеру было хорошо в родной деревне. Он прожил в ней семнадцать лет, превратившись из ребенка в представительного юношу, и, хотя родители даровали ему полную свободу, даже и не помышлял о том, чтобы покинуть родные места. Все изменилось, когда к ним явились гости из другого поселения, путешествующие, чтобы наладить отношения с соседями и посмотреть разные чудеса.
Гостей приняли радушно, потому что они были очень необычным явлением, и Кайлер с удовольствием со всеми ними познакомился. Похоже, что из родной деревни уехали все, кому этого хотелось: в компании были и взрослые мужчины, и женщины с маленькими детьми, и несколько юношей с девушками.
Большая Река, проникнув в их мысли с помощью еды и напитков, поданных хозяевами, узнала их замыслы и рассказала о них Кайлеру: эти люди лишь притворялись гостями. На самом деле они вынуждены были бежать из своего прежнего дома, потому что он был разорен и уничтожен; теперь им приходилось искать себе новое место. Здесь они остаться не могли и вскоре собирались уйти.
Кайлера огорчила новость об уходе прибывших. Он испытал настоящую радость, познакомившись с ними, и ему очень понравились их истории о местах, где ему еще никогда не случалось бывать. Он стал думать о том, а не засиделся ли он на месте и в бездействии. Год от года в родных местах не было почти никаких значительных изменений, а он ведь именно об этом и мечтал раньше – создавать, изменять, влиять на мир. Выходит, оставаясь дома, он ничем не отличался от себя прежнего. Старые привычки, впрочем, побороть трудно, тем более, если ты жил с ними на протяжении множества лет.
Большая Река знала о том, что Кайлер собирается ее покинуть, но не стала мешать ему. Если бы она вздумала удержать его, во что бы он превратился рядом с ней? Он не хотел быть тенью себя прежнего, таким же, но только состоящим из плоти. Он хотел быть новым собой, по-настоящему живым.
Большая Река «уговорила» приезжих еще ненадолго задержаться, чтобы Кайлер смог все обдумать и окончательно решиться. Ей не хотелось, чтобы он отправлялся исследовать неизвестный ему мир в одиночку, да и в компании делать это было бы намного безопаснее. Он думал так же и был благодарен ей за то, что она понимала его.
Приезжие владели самыми разнообразными навыками для самозащиты: каждый из них мог использовать для драки почти любой, даже самый непримечательный, предмет. У них, однако, были и любимые виды оружия, явно подобранные с прежних полей битв или выменянные в городах на какие-нибудь вещи: ни один кинжал, меч или топор не выглядел новым. Возможно, однако, что эти вещи несли на себе отпечаток частого использования не потому, что раньше принадлежали кому-то иному, а потому что хозяева часто пускали их в ход. Большая Река не знала. Она не могла проникать в чужие воспоминания, ее власть ограничивалась контролем мелких сиюминутных желаний и мыслей. С незнакомцами, имеющими другое энергетическое наполнение, ей часто было трудно совладать даже в мелочах. Их собственные частицы никак ей не мешали, но и не шли на взаимодействие. Им предпочтительнее было находиться в спящем состоянии.
Одна из приезжих девушек очень хорошо владела мечом и увлекалась метанием кинжалов. Кайлер был восхищен ее искусством и попросился ей в ученики. Девушка согласилась. Ее звали Маргарет. Она была немного старше Кайлера, и, хотя по внешности совсем не красавица, люди оборачивались ей вслед: в ее голосе, в самой манере держаться ощущался сильный внутренний стержень. Она потеряла всю свою семью, когда ей, вместе с немногими выжившими, пришлось бежать из своего дома. Она знала, что все ее близкие мертвы, но не собиралась к ним в скором времени присоединяться. Ее жажда жизни походила на одержимость.
Кайлера вдохновляло то, как упорно Маргарет цеплялась за жизнь – она тренировалась все свое свободное время, чтобы всегда быть готовой к нападению врагов, ела больше всех и спала всех крепче. Она не упускала ни единого шанса узнать что-нибудь новое и всегда помогала другим, зная, что они помогут ей, когда придет время. Маргарет очень редко поступала бездумно – она всегда рассчитывала все наперед, чтобы извлечь из своих поступков пользу. Она действовала так, словно вся жизнь была полем, которое надо вспахать, потом засеять, проследить за тем, чтобы с растениями все было хорошо, а в конце скосить их. Так она всегда делала добро, чтобы получить добро в ответ; говорила людям красивые слова, чтобы они заступились за нее позже; заводила друзей, чтобы они пожертвовали ради нее жизнью.
Кайлер был ее полной противоположностью. Он всегда делал то, что делал, без всякого умысла. Ему хотелось жить, но он точно не знал, как это делать, и, сам того не замечая, часто утопал в рутине: привычка наблюдать, а не делать, настолько плотно укоренилась в нем, что ему было очень трудно не только совладать с ней, но даже и заметить, что он снова ей повинуется. Маргарет удивлялась тому, как он может жить с такой легкостью и простотой, будто не боялся смерти. Все люди, так или иначе, боялись конца своей жизни и задумывались о нем – это иногда заставляло их совершать мелочные, эгоистичные поступки, стараться сделать лучше себе в ущерб другим. Кайлер же жил так, словно намеревался жить вечно. Он не скупился отдавать любую вещь, даже ту, которую приобретал с трудом, говоря, что сделает или достанет еще одну – впереди ведь еще множество дней и множество возможностей. Маргарет, каждый день думающая о своем будущем, никак не могла понять его безмятежности.
Разумеется, Кайлер знал, что однажды умрет, но эта мысль была для него необычной и чуждой. Он привык, что его жизнь не имеет ограничений, и не мог внушить себе обратного. Да, люди умирали, но как мог умереть он – разве что просто покинуть свое тело, когда оно сделается непригодно, чтобы потом отыскать себе новое.
Маргарет должна была раздражать его беспечность и легкость, но это было как раз тем, чего ей не хватало. Кайлеру же не хватало ее жажды жизни и расчетливости действий. Они были идеальной парой. Они дополняли друг друга, уравнивая до оптимального уровня. Это было больше, чем любовью, это было намного более важным – полной совместимостью, словно они были созданы, чтобы стать единым целым.
Узнав, что он собирается покинуть свою деревню, она с радостью согласилась стать его спутницей. Большая Река не одобряла выбор Кайлера, но никак не стала влиять на его решение. Эта жизнь принадлежала ему, и только он решал, как ею распорядиться. Если Маргарет, по его мнению, была достойна доверия… что ж, значит, стоило дать ей шанс.
В дорогу Кайлер взял с собой совсем немного вещей – большей частью провизию и немного хозяйственных инструментов, которые можно было использовать в качестве оружия. По велению Большой Реки, а так же в память о том, каким хорошим другом он был, жители деревни подарили ему небольшой стеклянный пузырек. Кайлер наполнил его водой из Большой Реки, поместил в плотный мешочек, набитый мягким пухом с таким расчетом, чтобы он смог защитить стекло при падении, и повесил мешочек с пузырьком себе на шею, чтобы всегда иметь его при себе.
Маргарет была слишком занята своими собственными сборами, чтобы заметить, что именно Кайлер взял с собой на память. Он попрощался с Маленькой Речкой и Большой Рекой ночью накануне своего отъезда, простояв чуть дальше места их слияния почти все время, что светили звезды. Он говорил с ними последний раз, по крайней мере, лично – они не знали, где он окажется в финале своего путешествия и сможет ли вернуться. С помощью пузырька, спрятанного в мешочке на шее, Кайлер мог бы поговорить с Большой Рекой в любое время, но они не знали, как долго они смогут таким образом вести переговоры.
Маргарет упустила странный ритуал прощания, как и всегда, не жалуясь на сон. Кайлер, впрочем, и не хотел, чтобы она это видела. Он решил не рассказывать ей о том, каким образом обрел человеческое тело и кем был до этого – не потому, что боялся, что девушка испугается или отвернется от него, а от понимания, что она ему просто не поверит. А если ему удастся доказать ей свою правоту, показывая, как Большая Река умеет контролировать людей, тут уж она действительно может испугаться. Или, еще хуже, разработать план, как использовать это в свою пользу, чтобы сделать себе кучу слуг или послушную армию.
Они путешествовали не столь долго, чтобы Кайлер успел пожалеть о своем решении уйти и начал подумывать о возвращении, хотя сам путь ему не слишком-то и понравился. Путешествие слишком сильно напоминало его прежнее существование: то же самое наблюдение почти без возможности повлиять на что-либо, да периодичная смена локации. Чтобы действительно заняться жизнью, следовало обосноваться где-нибудь на одном месте и приняться за дело. Скоро такая возможность представилась.
Маргарет и ее спутники не имели родной страны – их предки еще достаточно давно были или изгнаны из своих королевств, или ушли оттуда по своей воле. После ухода или изгнания они принялись строить поселения на границах, являющихся ничейными, почти спорными территориями. Там они не являлись подданными ни одной из стран и могли создавать свои собственные законы и следить за их исполнением. Их никто не мог отправить на ненужную битву или брать с них налоги, а так же они вполне могли убить какого-нибудь знатного лорда, если бы тот вздумал заехать к ним и творить какой-нибудь беспредел.
Они не признавали над собой ничьей власти, кроме власти выборного главы. Если же глава их не устраивал, они всегда были вольны уйти и построить себе новый дом. Единственным минусом вольной жизни являлось то, что никто не был обязан защищать мирных жителей ни от бандитов, ни от нападения чужестранцев. Это сделало войнами всех. Даже самых маленьких детей обучали убивать врагов и владеть оружием для своей защиты.
Кайлер в их компании сначала выделялся полным неумением сражаться, но со временем, стараниями Маргарет и собственного тела, безупречно подчиняющегося любому приказу разума, стал ничуть не хуже других. Маргарет им очень гордилась, считая его быстрые успехи исключительно своей заслугой – она полагала себя превосходным учителем. Кайлер с ней не спорил.
Они, вместе со всеми, кто не имел дома, но желал вновь обрести его, нашли хорошее место после посещения нескольких деревень. Место было около небольшой речки, полностью свободное и как раз на нейтральной территории – именно то, что нужно. Рядом находился лес, подходящий для заготовления древесины, и Кайлер вместе с другими принялся рубить деревья, чтобы после построить из них дома.
Все помогали друг другу, как могли, и делились своим опытом. Атмосфера в их маленьком поселении была намного дружелюбней той, что осталась в родной деревне Кайлера: тут все и без внушения Большой Реки относились к нему хорошо. Кайлер достаточно быстро завоевал уважение соседей, когда выяснилось, что он, кажется, обладает нескончаемыми знаниями, по крайней мере касательно того, как должна быть устроена деревенская жизнь. Ему приходилось наблюдать ее столько раз, что он уже до мелочи знал каждое дело. Это позволило ему в короткий срок добиться популярности и благожелательности почти всех, кроме Маргарет.
Она терпеть не могла, когда ей указывали, что делать, даже если человек, дающий совет, знал, как лучше. Кайлера это не расстраивало. Он достаточно быстро узнал, что у нее получается лучшее всего, а что – хуже, и всегда брался сам за дело, с которым она не справлялась. Таким образом они избежали множества ссор и дом у них был построен как надо, красивый и прочный.
Ссориться Кайлер не любил и предпочитал соглашаться, а не настаивать на своем мнении, если это было возможно. В поселении его знали как самого доброго и миролюбивого человека, который всегда был готов подсказать верное решение и никогда не критиковал за совершенные поступки. Ему несколько раз предлагали сделаться главой, но он всегда отказывался, зная, что на этом посту рискует снова превратиться в наблюдателя, а Маргарет совсем не стоит, пусть даже через него, добираться до власти.
Он был самым завидным женихом, потому что многие родители хотели бы видеть его мужем своих дочерей, а многие девушки и женщины отцом своих детей, но Кайлер выбрал Маргарет. Она какое-то время делала вид, что сомневается, принимать ли его предложение, но в конце концов не выдержала и согласилась. Никто другой в поселении не терпел ее тяжелого характера и жажды манипулировать другими.
Годы счастливого брака немного смягчили Маргарет. Ей больше не нужно было никуда бежать, у нее был чудесный дом, собственное хозяйство и превосходный муж, готовый, если это потребуется, выполнить все, чего бы она не попросила. В семье не хватало лишь одного – ребенка. Маргарет очень нескоро решилась сказать своему мужу, что готова к материнству – она и сама не была до конца уверена в этом.
Кайлер предвидел этот день, но не думал, что его жена будет настолько решительна в своей просьбе. Она сказала, что дети являются продолжением жизни и, по многим причинам, ее смыслом. Стоило ей только смириться с идеей, что на целый год придется оставить тренировки и переложить почти все домашние хлопоты на мужа, она тут же нашла альтернативные занятия: шитье одежды для малютки, изготовление колыбельки и игрушек, придумывание игр и сказок… Маргарет говорила об этом так вдохновлено, что Кайлер понял: если он скажет ей правду, она уйдет от него.
Правда же заключалась в том, что они не смогли бы иметь детей. Он отлично помнил слова Большой Реки, сказанные Маленькой Речке и подслушанные им – человеческий ребенок состоит из четырех частей: генетического материала своего отца и матери и отпечатков их душ, открывающих портал для того, чтобы пустить в маленькое тело новую душу. Сущность, заменяющая Кайлеру душу, едва ли могла оставить нужный отпечаток; он, впрочем, был готов сделать все, чтобы это стало возможным.
Сколько бы он, однако, не пытался, ничего не выходило. Портал не желал открываться просто так, сам по себе, и нерожденный ребенок каждый раз так и погибал в чреве, неспособный обрести душу. Маргарет очень сильно расстраивали неудачи, но она не собиралась сдаваться. Кайлер признал поражение раньше нее. Не зная, как она отреагирует, но больше не имея сил ее мучить, он сказал, что причина в нем самом, и у нее, вероятно, все получится, если она сойдется с другим человеком. Маргарет выслушала его, но не поверила ни единому слову. Ее даже обидело то, что он пытается взять всю вину на себя. Она сказала, что если бы хотела ребенка от другого человека, с самого начала была бы с другим; нет, ей непременно нужен был именно Кайлер.
Когда она ослабела настолько, что это стало угрожать ее здоровью, он отказался продолжать свои безуспешные попытки. Маргарет была так упряма, что грозила довести себя до смерти голодовкой и переставала есть, если Кайлер не проводил с ней ночь после того, как она окончательно отходила от прошлого раза.
В конце концов Маргарет так сильно истощила свое тело, что не смогла подниматься с постели. Кайлер больше не мог терпеть это безумие. Он пообещал, что добудет способ, и, оставив жену на попечение заботливых соседей, ушел из деревни, добившись перед этим клятвы от Маргарет, что она дождется его возвращения. Она клялась дождаться.
Кайлер вернулся в родные места. Ему было не у кого попросить совета, кроме как у Большой Реки, и он не находил возможным вести переговоры на расстоянии. Ему требовалась ее помощь. Она знала, в чем заключается его проблема, потому что Кайлер часто говорил с водой, наполняющий заветный пузырек, и рассказывал Большой Реке о своих злоключениях.
Сначала он подумал, что они могли бы повторить то же самое, что сделали с ним самим – растворить один из энергетических сгустков в воде и постепенно напитать им тело Маргарет. Эта идея имела единственный, но очень значительный недостаток – ни один из энергетических сгустков, существующих около Большой Реки, не хотел отрываться от нее и становиться человеком. Поступать против их воли Кайлер и Большая Река не желали и не смели, так что от этого способа пришлось отказаться.
Большая Река, однако, не тратила время зря: она уже давно размышляла над проблемой создания детей для Кайлера – еще раньше, чем он даже попросил ее, сразу же, как ушел из деревни с девушкой. Она нашла единственное подходящее решение, но не знала, как он отреагирует на него.
Человеческое тело ребенка могло вместить в себя не только энергетический сгусток. Оно так же могло послужить идеальным вместилищем тому, для чего первоначально было создано – человеческой душе. Большая Река знала, что некоторые души, покинувшие свои тела при необычных обстоятельствах, не могут отправиться в то место, откуда явились, и продолжают пребывать в этом мире. Она даже знала, где их можно обнаружить. Проблема состояла лишь в том, что все эти души, так или иначе, обладали памятью о прошлой жизни. Это могло помешать делу.
Кайлер принял предложением сразу же. У него на примете уже была душа, которой он хотел подарить жизнь и тело – Большая Река согласилась, что это справедливо. Кайлер потерял способность видеть энергетические сгустки и души после того, как стал полноправным хозяином своего тела, но Большая Река могла ему с этим помочь.
Вместе они нашли и поймали нужную душу. Получив от Большой Реки самые подробные инструкции на счет дальнейших действий, Кайлер поспешил вернуться домой.
Маргарет была истощена, но все еще жива и полна жажды жизни. Стоило ему появиться на пороге, как она немедленно прогнала соседку и нетерпеливо спросила у него, нашел ли он способ наконец создать вместе с ней дитя. Кайлер ответил, что нашел, но не стал посвящать ее во все подробности. Если бы он рассказал ей обо всем, пришлось бы и рассказывать о том, кто он такой, а этого ему не хотелось.
Маргарет, однако, была слишком слаба, чтобы все время бодрствовать, а потому очень много спала. Кайлер приступил к выполнению плана. Он не мог видеть человеческую душу, заточенную в специальном сосуде, отданном ему Большой Рекой, но она рассказала ему, что душа от своих блужданий стала меньше, чем была, и они измерили ее точный энергетический заряд. Душа была маленькая и слабая. Это было на руку Кайлеру: окажись она больше, ничего, возможно, и не получилось бы.
Он постепенно выносил за пределы собственного тела свои энергетические частицы, насыщал ими воду и давал ее Маргарет. Через неделю, когда его организм начал уже отказываться повиноваться, Кайлер предпринял необходимые меры по созданию тела ребенка внутри Маргарет. Проверить, что все получилось, ему было легко: он был почти на четверть внутри нее.
Когда ребенок немного подрос и скоро должен был обзавестись собственной душой, Кайлер насытил его маленькие клетки больше чем половиной своей энергетической сущности, находящейся внутри Маргарет. Оставшаяся часть почти не могла управляться с человеческим телом, но это было и не нужно. Кайлер заранее замазал все щели в доме специальным раствором, а по стенам повешал множество сушеных пучков необходимых трав, чтобы у души, когда она окажется на свободе, не было никакого шанса сбежать.
Душа действительно попыталась, когда он освободил ее. Она была слишком запуганной и потрепанной, чтобы понимать, о чем с ней говорят, однако после нескольких часов метаний по дому, убедившись в том, что ей из него не сбежать, дала согласие на переговоры. Кайлер в первую очередь извинился перед ней. Теперь, когда он увидел, какой несчастной она стала, он начал испытывать угрызения совести за то, что захватил тело, когда-то предназначавшееся ей. Однако он предложил и искупить свою вину, подарив душе новое вместилище.
Душа согласилась. Она переживала, что не сможет ужиться в новом теле, и оно отвергнет ее, но Кайлер объяснил ей план: он насытил организм младенца своими частицами настолько, что тот привык к нему и не нуждался в своей собственной душе. Кайлер, впрочем, не собирался обретать новую жизнь в виде собственного ребенка. Привязанность детского тела нужно было использовать по-другому – когда душа проникнет в него, Кайлер осторожно передаст ей бразды правления, а потом вернется обратно, к своей второй половине, оставив душу за главную. Младенческий организм, привыкший к постоянному контакту с энергетической сущностью, будет вынужден принять душу вместо Кайлера, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту.
Все прошло по плану, хотя на его исполнение потребовалось немного больше времени, чем Кайлер предполагал – он едва успел вернуться в собственное тело, не допустив окончательного разрыва своей личности на две части. Душа прижилась в теле, и ребенок, будто бы и не заметив подмены, продолжил расти внутри тела Маргарет, словно и не было всей этой сложной процедуры, а душа у него появилась так же легко, как и у других детей.
Маргарет пошла на поправку. Она была невероятно счастлива тому, что все получилось, и это счастье придавало ей таких сил, как еще ничто раньше. Кайлер, вернувший себе контроль над своими телом, внимательно следил за тем, чтобы с женой все было хорошо, но беременность протекала очень гладко, так, словно и не было всех этих бесплотных попыток до того, словно тело Маргарет было предназначено, чтобы без всяких помех выносить ребенка. Кайлер предупредил, что второй раз такого не выйдет. Она согласилась, что не стала бы испытывать удачу снова, тем более, что первый раз дался им совсем нелегко.
Роды прошли хорошо, ребенок родился здоровым. Это был мальчик; его назвали Бейл, в честь давно умершего отца Маргарет. Самым первым словом после того, как отрывочные звуки стали собираться в понятное сочетание, было «Спасибо», после чего он разразился обыкновенным младенческим плачем.
Бейл быстро учился и был очень умным ребенком. Он помнил все, что произошло с ним в прошлом, но не винил Кайлера за то, что тот сделал. Как-то раз он признался отцу, что ему даже пошло на пользу родиться уже с некоторым опытом, позволяющим ему взрослеть быстрее, чем другие дети.
Маргарет любила своего сына неимоверно. Кайлер почти не уступал ей в этом, разве что его чувства были более уравновешены: он видел в Бейле не только свое наследие, но и личность, которой предстояло расти, развиваться, открывать и изменять мир. Кайлер уважал душу своего сына, потому что знал о ее стойкости, позволившей ей просуществовать достаточно много времени в чуждом для нее мире без вместилища, мудрости и способности прощать, когда это требовалось. Он знал, что его сын вырастет отличным человеком. Бейл отвечал родителям ничуть не меньшей любовью и уважением, так что они все были счастливы.
Несчастье, однако, не заставило себя ждать: не прошло и года после рождения сына, когда Маргарет внезапно начала слабеть и чахнуть, словно что-то не давало ей жизни. Ко всему этому прибавились частые приступы повышения температуры и бреда, обычно в ночное время. Маргарет не могла спать из-за кошмаров и мучилась от галлюцинаций. На этот раз Кайлер не стал тянуть и сразу же обратился к Большой Реке за советом.
Он сообщил о болезни Маргарет еще в день ее начала, когда они с женой оба полагали, что ничего серьезного с ней не происходит и она скоро поправится. Состояние Маргарет, тем не менее, ухудшалось с каждым днем. Ни один из лекарей, живущих в поселении или проходящий вместе с кочевниками мимо, не знал, что с ней, и не мог помочь. Все знания Кайлера, полученные им ранее за его жизнь наблюдателя, оказались бессильны.
Большая Река, однако, отыскала причину недуга, когда Кайлер напоил Маргарет водой, до того запертой в пузырьке, висящем у него на шее. Это лишило их возможности общаться, так что он снова вернулся в родные земли. Большая Река рассказала ему, что ей удалось узнать, пройдя через организм Маргарет: ей досаждали человеческие души. Они смогли почувствовать, что раньше у одной из них получилось вернуть себе жизнь, пройдя через тело девушки, и теперь хотели проделать то же самое, не желая признавать, что ничего у них не получится. Они были так настойчивы, что Маргарет даже начала видеть их, но принимала за галлюцинации. Они проходили через нее столь часто, что ее тело пресыщалось энергетическим зарядом, который они невольно оставляли в нем, и начинало отторгать собственную душу.
Если Кайлер хотел спасти свою жену, ему следовало немедленно прекратить это. Он должен был усвоить, что в мире существует два вида энергии: материальная и нематериальная. Они не являлись противоположностями, но чаще всего не переваривали друг друга. Души, тревожащие жену Кайлера, были нематериальны, а потому их пугало все, что было связано с порождениями материального мира. Сейчас в теле Маргарет накопилось очень много их энергии, несовместимой с жизнью. Ей как можно скорее нужно было заменить ее на другую. Кровь и мясо живых существ всегда были частью исключительно материального, но для большего эффекта их полагалось употреблять как можно более свежими, без всякого приготовления и задержки. А лучше и вовсе лишь за мгновение до укуса отделяя от живой плоти.
Кайлер был готов на что угодно, лишь бы не дать своей жене умереть. Вернувшись домой, он преподнес ей пойманного по дороге кролика – тот еще был живым. Маргарет, находящаяся в очередном бредовом припадке, отобрала кролика у Кайлера, и, распоров зверю горло, принялась пить его кровь, не замечая того, что тот еще жив. Она почти не осознавала своих действий. Кайлер наблюдал за ней, ожидая хоть какого-нибудь сигнала о том, что все сделал правильно.
Бред у Маргарет прекратился через несколько минут. Она отпустила мертвого кролика и с удивлением уставилась на свои окровавленные руки. Кайлер, не дав ей ни о чем догадаться, помог Маргарет помыться и улечься в кровать. В эту ночь она впервые за долгое время уснула без всяких кошмаров, и вскоре пошла на поправку. Кайлер сделал запись, отметив дату, и стал ждать следующего ухудшения. Он хотел узнать, сколько времени проходит от одного плохого периода до другого, чтобы в последствии предотвращать их до того, как они начнутся.
Оказалось, что чем больше мяса или крови Маргарет употребляет, тем на более долгое время отсрочивает новый приступ. В целом, ей требовалось прибегать к защитным мерам раз в несколько недель. Иногда души нападали чаще и агрессивнее, иногда много времени не появлялись. След, оставленный Кайлером и Бейлом, однако, никак не желал стираться и не прекращал привлекать к себе. Маргарет, разумеется, пыталась разузнать у мужа, что с ней такое творится, но он просто сказал ей, что она подхватила очень редкую болезнь, какая иногда наступает после многочисленных провалов по зачатию ребенка, так что она не могла заразить ей кого бы то ни было.
Он так и не узнал, поверила она ему или нет, но больше она не спрашивала.
Маргарет не жаловалась на тяжести жизни, и со своей «болезни» тоже роптать не стала. Лес, благо, был рядом, а остаток мяса они всегда могли пожарить на ужин и не вызвать этим никаких подозрений. От сына они, сговорившись, решили скрывать кровавую расправу матери над животными, и всегда уводили его в другую комнату или отправляли к друзьям перед намеченным вечером.
Со временем они научились жить с этим. Тайна, скрываемая ими от общественности и собственного сына, только укрепила их брак еще больше, чем раньше.
Несколько лет прошли в мире и спокойствии – самые счастливые годы на памяти Кайлера. Вычислив необходимое время, они с Маргарет научились предотвращать приступы ее «болезни» еще до их наступления, так что их жизнь сделалась почти нормальной. Бейл рос здоровым и любознательным ребенком. Другие дети любили и уважали его; почти все были ему друзьями.
Поселение разрослось до деревни, неотличимой от тех, что строили в землях, подвластных королевам и королям. Одно отличие, впрочем, было: вокруг крайних домов возвышался высокая стена, обходящая по кругу всю деревню. В ней было несколько проходов, и все они тщательным образом охранялись. Путникам, решившим остановиться в деревне, следовало сначала рассказать о себе и сдать все свое оружие перед тем, как войти. Если они отказывались, им запрещали проходить за стену.
Меры безопасности усиливались по мере того, как росла деревня. Конюшни, сараи и хлева построили от нее отдельно, за своей собственной стеной. Все люди, которые работали за пределами деревни, должны были брать с собой оружие, ставить часового и сохранять бдительность. Возвращаться следовало до заката.
Эти предосторожности были придуманы не просто так, и все соблюдали их без напоминаний.
Боялись жители деревни не разбойников – они бы ни за что не стали нападать на укрепленную деревню, их любимой добычей были одинокие, слабовооруженные путники или дома на отшибах, – но существовал намного более грозный и опасный враг.
Их деревня, как и многие другие, находилась на спорной территории между двумя королевствами – те одинаково считали ее «своей». Это было лишь делом принципа, никакой настоящей ценности вольные деревни для них не представляли. Как-то странники донесли весть, что короли придумали способ решить эту проблему. Если один из правителей хотел забрать деревню себе, он просто должен был выплатить другому определенную, чисто символическую сумму. После этого деревня переходила к нему, и он мог делать с ней и ее жителями все, что ему будет угодно. Своих подданных ему вполне хватало, так что «купленные» нужны были не для расширения собственного королевства, тем более, что они отказывались признавать навязанную им власть.
Особенно опасно было становится собственностью короля Форестера Блоу, использующего людей для питания собственной магии. В последнее время он делал «покупки» деревень довольно-таки часто, благо, бюджет позволял, а размеры его королевства были так велики, что на границах располагалась большая часть незаконных поселений.
Размеры королевства, однако, так же являлись защитой: для нападения деревню еще надо было отыскать. Так многие поселения, не найденные, могли существовать многие годы. Если же их находили, жители, как могли, отражали нападение и поскорее уходили из этих мест. Бессмысленно было оставаться там, где о них уже знали.
Каждый день жители деревни были готовы к тому, что их отыщут. Даже спокойные годы мирной жизни не заставили их утратить осторожности и бдительности: слишком многие из них потеряли близких до того, как поселиться в этих местах, и ни на миг не забывали о том, что подобное может повториться в любой момент.
Так и случилось. Наблюдатели, рассеянные по округе, принесли весть о том, что в их сторону движется большой отряд королевских людей. Не стоило даже гадать о том, кто послал их. Жители деревни давно уже готовились к худшему. Они собрали детей и стариков, тех, кто уже не мог сражаться, и отправили их с малым сопровождением в лес, чтобы у них была возможность спрятаться там и переждать битву. Все, кто мог держать в руках оружие, остались в деревне. Многие отказались отсылать детей, потому что посчитали, что под прикрытием стены они будут более защищены, нежели в лесной чаще. Никто не стал с этим спорить.
Деревня укреплена, они хорошо вооружены и ожидали этого дня: у них были большие шансы отбить нападение королевских людей и уйти из этих мест, понеся минимальные потери. Продуктов для осады у них было достаточно, но они не думали, что те пригодятся. По плану им следовало отразить первое нападение, а потом собрать собственный отряд самых лучших воинов и выслать его навстречу неприятелям, чтобы побыстрее разделаться с ними.
Они не учли лишь одного: размер отряда, присланного за ними, оказался слишком велик. В нем было множество солдат, гораздо лучше владеющих оружием, чем все умельцы деревни. Стена их нисколько не впечатлила: они знали, что деревня будет защищена. Для того, чтобы не ждать, пока жители сами откроют им ворота, они везли с собой тяжелый, окованный железом таран, способный выбить ворота замка, не то что пробить какую-то деревянную стену.
Сначала преимущество было на стороне жителей деревни с их ловушками, внезапными нападениями и знаниями петляющих между домами улиц. На крышах они разместили лучников, осыпающих врагов стрелами и камнями, когда стрелы закончились. Если неприятели заходили в дом, его запирали и поджигали, не заморачиваясь тем, чтобы спасти тех союзников, что прятались внутри, даже если там находились дети. Если уж им все равно предстояло умереть, то лучше было умереть сейчас, чем попавшись в плен и от кровяной магии.
Солдат, однако, оказалось слишком много. Им будто бы не было конца. Сколько бы их не убивали, всегда появлялись новые. Разумеется, самим солдатам было намного труднее, чем жителям деревни, и не только из-за того, что они столкнулись с таким оживленным сопротивлением – к сопротивлению они были готовы. Им следовало сражаться так, чтобы не убить своих противников, а захватить их в плен. Для этого они мазали свои мечи снотворными ядами, такими сильными, что один порез через несколько минут мог заставить свалиться на землю без возможности подняться.
Конечно, если битва продолжалась слишком много времени, яд у них на клинках стирался, и им приходилось поступать по-иному – или быстро связывать своих противников, если удавалось обездвижить их, или перерезать им некоторые связки, отвечающие за движение рук или ног, чтобы обездвижить своих жертв.
Многие жители деревни погибли или в противостоянии, или убив себя, чтобы не сдаваться в плен, однако многих из них и захватили. Сколько бы они не старались, у них не хватало сил расправиться с отрядом солдат: он подавил их числом и умением своих воинов, так что вскоре те из людей, что остались в живых, предпочли сражению бегство. Кайлер и Маргарет сражались вместе со всеми до тех пор, пока их не оттеснили к дому. В доме оставался Бейл, которого Маргарет отказалась отправлять в лес с другими детьми; если бы они продолжили сражаться, дом, скорее всего, был бы подожжен, а их сын погиб бы.
Дым, закрывающий почти все вокруг, делал побег почти безопасным. Кайлер никогда бы не простил себе, если бы не попытался спасти жену и сына. Маргарет согласилась забрать ребенка и сбежать, но не желала бросать мужа одного. Она уговаривала его сбежать вместе с ними, но он должен был прикрывать их отступление, чтобы все прошло благополучно. В конце концов они ничего так и не решили: внезапное нападение разделило их, и Кайлер не знал, последовала Маргарет здравому смыслу или продолжила сражаться, пока не стало слишком поздно.
Они были частью последнего отряда – остальные либо умерли, либо попались в плен, либо сбежали. Солдаты, взяв короткую передышку, успели нанести на свои клинки еще немного снотворного яда: Кайлер понял это, когда легкая рана, полученная им в битве, начала жечься и чесаться, словно в нее насыпали соли с перцем. На него навалилась сонливость, такая сильная, что он не смог даже поднять кинжал, чтобы вонзить его в собственную грудь и все закончить.
Разум поглотила темнота.
Очнулся он раньше, чем те, кто был усыплен вместе с ним – все-таки, его организм все еще наполняли энергетические частицы Большой Реки, так что они, как смогли, нейтрализовали снотворное. Впрочем, предпринимать что-либо уже слишком поздно: он был крепко связан и вместе с другими пленниками лежал на дне крытой повозки, направляющейся прочь от разрушенной деревни. Веревки мешали двигаться так сильно, что он не мог даже перевернуться – оставалось только поворачивать голову. Рот ему, как и остальным, заткнули, так что окликнуть Кайлер никого не мог. Он извивался на месте, как гусеница, перевернутая на спинку, и изо всех сил старался разглядеть как можно больше пленников. Через полтора часа мучений Кайлер признал, что среди связанных нет ни его жены, ни сына. Это внушало ему некоторое облегчение, хотя он и не знал, сколько еще повозок двигается по дороге рядом с ними. Маргарет и Бейл так же могли быть мертвы; однако они могли и спастись. Пока не было известно наверняка, Кайлер решил рассчитывать на лучшее.
Через неделю он вместе с другими пленниками был доставлен в замок. По дороге их заставляли есть и пить, а во всех, кто отказывался, запихивали пищу силой. Особенно упрямых даже мучили, чтобы сломить их волю. Некоторые умерли от полученных ранее ран или собственного упрямства. Раны остальных, как могли, забинтовали, но особенно лечить не стали – им все равно нужно было продержаться совсем немного.
Кайлер не упрямился, когда его поили или кормили. Он понимал, что, умерев в повозке, ничего не добьется. Когда они прибудут на место, у него будет намного больше шансов выжить.
По прибытии, однако, ему особенно не дали осмотреться: всех пленников помыли, грубо облив водой, чтобы они перестали вонять, и, по-прежнему связанных, доставили в место их казни. Кайлер на всем протяжении пути напряженно осматривал людей из других повозок, но опять не заметил среди них ни одного дорогого ему лица. Друзей и знакомых, ему, конечно же, было жаль, но в этот момент он стал мыслить, как Маргарет: у него было намного больше шансов спастись одному, нежели с большой компанией. Эти люди для него ничего не значили.
Их всех привели на площадку под балконом замка и рассадили неровными рядами, так, чтобы король, когда он явится, смог видеть своих Жертв. В общей суматохе Кайлеру удалось избавиться от веревок, стягивающих руки, но время вышло быстрее, чем он предполагал: когда все были рассажены, на балкон вышел его величество Форестер Блоу. Это был высокий мужчина с черными волосами, немного тронутыми сединой на висках. Глаза у него были холодные и смотрели так, словно им были неведомы сочувствие и любовь. Он пришел один. Впрочем, зрители со всей столицы могли бы увидеть устроенное им шоу, потому что кровавые существа, поднимаясь с площади, взмывали в самое небо. Там они, немного покружив, взрывались, словно фейерверки. Представление было очень ярким и зрелищным, хотя и коротким: пленников набралось немало, но создаваемые в небе существа были настолько огромны, что на одно их появление требовалось по полсотни жертв.
Кайлер не смог насладиться представлением из-за скрутившей внутренности боли. От кровяной магии его не смогли спасти ни частицы Большой Реки в теле, ни уже освобожденные руки. Вместе со всеми он рухнул на землю, дергаясь в судорогах боли, и умер.
Кайлер пришел в себя через несколько часов. Он лежал на горе трупов, уже уволоченных с площади за пределы города. Их собирались жечь, но куча была такая большая, что требовалось время, чтобы обложить ее ветками и дровами. Всего этого Кайлер не знал. Он просто лежал и смотрел в небо, не имея сил пошевелиться. В чистой небесной глади уже начала образовываться сеть трещин, но сейчас это не имело значения. Никогда раньше он не думал о судьбе всего мира, тем более, что были избранные, на плечи которых была переложена забота об этом.
Кайлер не мог пошевелиться. Он не понимал, как вообще может находиться в сознании, если его тело, по всем признакам, мертво. Сосредоточившись, он отделил свою сущность от мертвого мозга и отправился разыскивать в клетках частицы Большой Реки. Они были там. У них не было ни малейших догадок на счет того, что происходит, но они тоже были в порядке. С их помощью Кайлер кое-как смог моргнуть. Тело было тяжелое и очень плохо повиновалось – в нем не осталось ни крупицы энергии, необходимой для работы, а все внутренние органы были уничтожены или повреждены таким образом, что уже никуда не годились.
Встать не представлялось возможным, так что он просто пополз. Ему повезло покинуть трупную кучу до того, как ее подожгли. Впрочем, самочувствие Кайлера не располагало к тому, чтобы думать о том, что ему в чем-то может повезти. Оказавшись подальше от мертвецов, проползя по земле до первых кустиков живой травы, он почти сразу же принялся есть их, не обращая внимания на то, что они застревают в горле, а от желудка уже ничего не осталось. Ему нужно было наполнить свое тело энергией хоть на немного. Вскоре, однако, Кайлер обнаружил, что еда ему больше ничего не дает. Чтобы человеческий организм превратил пищу в энергию, ему требовалась пищеварительная система, а ее больше не было.
Частицы Большой Реки, плотно засевшие во всем организме, тем не менее, продолжали поддерживать подобие жизни. Кайлер, помогая всей энергией, что составляла его, мог двигать тело вперед, хотя сначала даже не знал, куда они направляются. Впрочем, единственное место, которое могло принять его и где он мог понять то, что с ним произошло, разумеется, являлось его давним домом. Только Большая Река могла помочь ему теперь; если уж не поставить на ноги, то тогда уж убить.
Боли он не ощущал – нервы были так же мертвы, как и все остальное, но бессилие действовало намного хуже – оно угнетало дух, лишало уверенности в том, что он сможет хоть чего-нибудь добиться. Кайлер двигался вперед лишь потому, что остановиться означало просто лежать, оставаясь в сознании, и отмечать постепенное разрушение собственного тела.
Те люди, что ему встретились, в ужасе бежали. Какие-то перед этим пытались убить его, но он продолжал упорно ползти вперед, сколько бы в него не втыкали ножей, стрел или прочего. Когда до людей доходило, что они видят живой труп, они предпочитали сбегать, тем более, что никакого вреда он им не причинял, так что рисковать собой в попытке уничтожить его не было никакого смысла – он просто полз вперед, никого не замечая вокруг.
Встречи с людьми принесли Кайлеру немного дополнительных сил: те эмоции, что они испытывали, были так сильны, что обращались в энергетические частицы, настолько маленькие, что их можно было впитать, даже находясь в человеческой оболочке. Этого, разумеется, было недостаточно, чтобы вернуть ему жизнь в полном смысле этого слова, но даже такая маленькая подпитка помогала продолжать движение вперед.
Он предполагал, что умрет, не добравшись до Большой Реки, израсходовав свой собственный энергетический потенциал, но его не покидала пугающая мысль, что это вовсе не будет концом. Возможно, потеряв большую часть сил, он продолжит существовать внутри своего разлагающегося тела и снова сделается наблюдателем, как и раньше. Страх подобного исхода заставлял его двигаться вперед.
Через множество дней, продержавшись лишь благодаря страху людей и животных, встреченных им по пути, Кайлер добрался до Большой Реки. Не того места, конечно, где они встречались обычно, но это не имело значения – Большая Река была очень длина, но разум ее сохранялся почти единым на всем пути.
Она узнала Кайлера, когда он обратился к ней, и, как могла, насытила его своей силой. Он рассказал ей обо всем, что произошло. Его не интересовало, как спасти свое тело – все, чего Кайлер желал, так это поскорее его покинуть, даже если это означало смерть. Мертвый организм, тем не менее, не желал отпускать его, удерживая так плотно, словно они были неотъемлемыми частями друг друга.
Большая Река объяснила ему, что уже множество веков существа материального мира живут в союзе с душами, и теперь это настолько вложено в их природу, что они уже не могут обходиться без этого. Чтобы тело обрело душу, нужен портал в мир, являющийся исконным местом обитания душ. Когда тело умирает, портал открывается снова, и душа уходит туда же, откуда пришла. Она не может просто так выскользнуть из тела ни при его жизни, ни после смерти. Проблема Кайлера заключается в том, что его сущность не является душой, и портал для нее не будет открыт ни при каких обстоятельствах – это значит, что он должен будет оставаться в теле до тех пор, пока оно не превратиться в прах, уже неспособный никого удерживать в себе.
Такой вариант ему совсем не понравился. Не только из-за страха снова превратиться в наблюдателя. Пока тело будет истлевать, пройдет много времени, которое он просто не может провести в бездействии: Кайлер очень хотел вернуться к своей семье и убедиться в том, что с женой и сыном все в порядке. Провести много лет, просто гадая, как все сложилось, было бы невыносимо, да и как потом отыскать родных? Если ему удастся обрести свободу в своей прежней форме, в форме сгустка энергии, как много он сможет сделать для своей семьи? Просто найти их, если они к тому времени все еще будут живы, и снова сделаться наблюдателем? Или обрести новое тело, чтобы быть младше своего сына?
Большая Река понимала его чувства, но у нее не было иного варианта. Кайлер, не желая сдаваться, решил найти способ хоть как-то продолжить свое существование.
Через некоторое время он решил провести эксперимент: с помощью влияния Большой Реки заманил в лес одного из жителей поселения, до которого добрался, позволив течению немного пронести себя вниз по реке, и «приказал» человеку отрезать свою сгнившую ногу. До этого Кайлер убрал из нее все частицы Большой Реки и себя самого, так что нога сделалась куском мертвой плоти, никак не больше. После ее отрезания он повелел человеку отрезать собственную здоровую ногу и пришить ее на место отрезанной ноги Кайлера. Сразу же после того, как новая нога оказалась на месте, Кайлер пустил в нее свои частицы и частицы Большой Реки, ранее находившиеся в своей бывшей ноге. В ней итак было достаточно дружелюбных частиц, так что присоединение прошло гладко. Конечно, приобретенная нога была ничуть не менее мертва, чем все тело Кайлера, но она обладала тем, чего больше не было в нем – своим собственным зарядом материальной энергии. Ее, разумеется, было недостаточно, чтобы вернуть Кайлеру силы, но она являлась неплохим подспорьем для начала.
Больше всего радовало то, что тело никак не отреагировала на замену части себя и не стало отторгать ее. Частицы Большой Реки играли в этом немалую роль, так что Кайлер поспешил воспользоваться своей удачей, пока мог, заменив вторую ногу, несколько органов и руки. Человек, захваченный им в плен, умер, не пережив всех этих операций, но Кайлер особенно не жалел о нем. Он видел множество жизней, возникающих и угасающих на глазах; ни одна из них не была важнее его собственной или жизней его семьи. Кайлер больше не был наблюдателем. Он творил свою собственную судьбу, а для того, чтобы сотворить, иногда следовало разрушать.
Конечно, даже с замененными частями, тело Кайлера не могло работать, как прежде: кровь не бежала по венам, сердце не билось и легкие не работали, однако это было не так уж важно. Через множество различных опытов над собой он в который раз осознал, что тело является всего лишь оболочкой. Оно всего лишь создавало внешний облик; то же, что происходило внутри него, было совсем иным делом.
Обычно материальное тело функционировало на материальной энергии, получаемой им через пищу, питье и сон. Однако Кайлер на собственном примере знал, что нематериальная энергия, та, что составляла его сущность и частицы Большой Реки, тоже могла управлять телом. По сути, организм мог работать на любой энергии, лишь бы что-то питало его. Эта идея заставила Кайлера провести новый эксперимент: с помощью частиц Большой Реки он избавился от крови в венах (в новой руке, где она еще не успела окончательно застыть), и заменил ее водой. Ему больше не требовалась пищеварительная система, так что он смог избавиться от большей части органов, необходимых для этой работы. Легкие ему тоже не требовались, потому что он не дышал, но он решил их оставить, чтобы его голос не звучал слишком странно.
Благодаря тому, что тело Кайлера было мертво, он мог делать с ним все, что угодно. Так вместо двух легких он оставил только одно, поменяв его положение, а избавившись почти от всех остальных органов, использовал освободившееся место, чтобы поместить в себя сложную систему по очистке и прогонке воды. Он заменил всю свою кровь водой из Большой Реки, и сделал из прежних органов подходящие детали для своего нового устройства. Искусственными частями Кайлер старался не пользоваться, потому что плоть усердно отторгала их, так что пришлось пользоваться натуральными материалами.
Ему потребовалось много времени, чтобы сделать систему, которая действительно работала, но в конце концов он добился успеха. Теперь вместо крови по его телу двигалась вода, заряженная частицами Большой Реки. В том месте, где раньше находился кишечник, она очищалась от вредных веществ, образующихся из-за разложения тканей, и отправлялась на новый круг. Вода должна была проходить по телу до тех пор, пока не теряла почти весь свой энергетический заряд. После этого она подлежала замене.
Пока вода была заряжена, Кайлер мог двигаться, говорить и притворяться человеком – до определенной степени, конечно же. Ему пришлось заменить практически все органы и ткани, что остались от его прежнего тела. С помощью частиц Большой Реки он мог замедлить разложение новых, но, конечно же, не навсегда. Когда начинались проблемы, требовалось заменять устаревшие части новыми. Это было достаточно легко, когда Большая Река манипулировала людьми и заставляла их помогать Кайлеру добровольно.
Хотя определенный успех и был достигнут, до окончательного было еще далеко. Преобразование тела позволяло Кайлеру жить лишь в непосредственной близости от Большой Реки – он заменял воду внутри себя раз в день, а какой-нибудь новый орган требовался ему каждую неделю. Рядом с Рекой все это было возможно осуществлять, но Кайлер не собирался провести около нее весь остаток своей «жизни». Так он задумался об иных способах добычи и сохранения нематериальной энергии.
Большая Река помогала ему в исследованиях, манипулируя множеством людей, имеющих внутри себя ее энергетические частицы. Так ей стало известно о том, что существуют растения, несущие в себя нематериальную энергию, и человек, занимающийся подробным изучением этих растений и их свойств. Ученый жил далеко, так что Большая Река не имела никакого влияния на него, но ей удалось узнать, что этот человек – несомненно тот, кто сможет помочь Кайлеру. Если не он, придется провести за добычей знаний еще многие годы.
Кайлер решил во что бы то ни стало встретиться с ученым. Большая Река заставила людей из ближайшего поселения выделить ему лошадь, повозку, куда нагрузили бочки с водой, и несколько человек охраны, которые должны были защищать Кайлера от опасностей на всем протяжении пути и, если это будет необходимо, пожертвовать ему какую-нибудь часть себя.
Поездка очень тяжело далась Кайлеру – он старался как можно реже менять воду внутри себя, но к концу путешествия она все равно закончилась. Остатки он взял с собой, а своих сопровождающих отправил домой после небольшого дела по прибытию.
Ученый жил в огромном доме далеко от цивилизации. Охрана у него была, но он часто пренебрегал ей, когда отправлялся собирать травы для экспериментов: ему не хотелось, чтобы кто-то проникал в его тайны.
В один из таких походов Кайлер со своими людьми и поймали ученого. Кайлер заставил мужчину выпить несколько глотков воды из Большой Реки, а потом приказал отпустить его. Когда ученый отказался сотрудничать со странным незнакомцем, напавшем на него в лесу, Кайлер просто продемонстрировал ему, что могут сделать частицы Большой Реки, попавшие в организм человека. Они были подготовлены к этой миссии, а потому заряжены намного сильнее, чем обычно, так что теперь могли влиять не только на мысли, но и причинять невыносимую физическую боль.
Поняв, что его судьба теперь находится в руках незнакомца, ученый решил согласиться на сотрудничество и для начала представился. Его звали Вильям. Он очень давно увлекался изучением растений, но ничего не знал о двух видах энергии и понятия не имел, как действуют все созданные им смеси. Кайлер охотно рассказал ему обо всем, что сам успел узнать.
Энергия Большой Реки, позволяющая его телу двигаться, угасала с каждым часом, так что, оказавшись в доме Вильяма, Кайлер стал наугад потреблять все изобретенные им настои и смеси – ему было все равно, какое действие они оказывали на людей, лишь бы пополнили энергетический запас. Таким образом он выяснил, что некоторые из них обладают удивительным свойством: они могли создавать подобие пробоины в материальном мире. Эта «пробоина» была уменьшенным подобием портала в нематериальный мир, обиталище душ. Через нее можно было тянуть нематериальную энергию в любом необходимом количестве. Постепенно связь с нематериальным миром ослабевала и проход в него закрывался, но его всегда можно было открыть снова с помощью нового снадобья.
Кайлер был в восторге. Он нашел именно то, что искал. Вильям тоже не остался в проигрыше – наконец поняв, как именно действуют изобретенные им смеси, он смог делать их уже не наугад, а специально. Они с Кайлером стали отличной командой, и Кайлер очень надолго задержался в этом доме.
Отыскав, наконец, источник необходимой энергии, он принялся за поиск решения другой проблемы: постоянного разложения собственного тела. С неугасаемым притоком энергии оно могло продержаться дольше, чем раньше, но постоянно производить замены было невозможно. Люди, которых приходилось использовать для этого в доме Вильяма, не имели дела с Большой Рекой, так что части их тел были насыщены другой энергией и очень тяжело приживались.
Вильям с большим азартом взялся за эксперименты – спасение Кайлера для него означало не только спасение своего напарника, ставшего ему хорошим другом, но и практически способом победить смерть. А тщеславия ему было не занимать.
В итоге ему удалось добиться результата, хотя и не такого совершенного, как он хотел. Изготовленная им смесь, которую Кайлер быстро научился делать самостоятельно, сильно замедляла разложение тканей. Она не могла сохранять их вечно и требовала большого расхода энергии, но даже это было гораздо лучше бездействия. Возможно, если бы они продолжили эксперименты, им удалось бы вернуть Кайлеру большее подобие жизни, но из-за превратностей судьбы им пришлось расстаться без возможности увидеться снова.
Кайлеру было жаль расставаться с другом, но он понимал, что итак уже засиделся на одном месте. Ему нужно было отправляться на поиски своей семьи, тем более что сейчас у него для этого были все возможности – главное вовремя приготовлять свои зелья, да заменять части тела.
С этим он и отправился в путь.
