Кровавый Бриллиант

Лоурейт ожидал, что Аластор выгонит его из операционной, как только закончит обсуждать свой странный сон, но Кровавый Принц, похоже, счел, что в увеличении их компании нет ничего плохого. Он перестал обращать на Лоурейта внимание сразу же после того, как все закончили с разговорами и занялись своими делами. Лоурейт мог бы уйти и сам, возможно, этого от него и ожидали, но он не хотел упускать Сару из виду. Нет уж, ему слишком долго пришлось преследовать ее. У всех пришедших нашлось дело, даже у Мэтта, так что на кровати Лоурейт остался один. Голова у него гудела и болела от недосыпа, так что он сбросил сапоги, запихнув их под кровать, и повалился на постель, нагло вытянувшись во весь свой немаленький рост. Уснул Лоурейт почти сразу же. Сколько времени он проспал, было сложно сказать, но проснулся Лоурейт от громких голосов, спорящих совсем близко от него. – Джулиетт, что именно написано в книге? – нервно спросила Сара. – Мешать два раза по часовой стрелке, – ответил мальчишка, наверняка привычно водя пальцем под строчками. – А ты сколько намешал? – в голосе Сары прорезалось злорадство. – Именно столько я и мешал! – огрызнулся Аластор, – Или туман перед глазами тебе уже видеть мешает? Лоурейт сел и немного посидел, слегка покачиваясь, пытаясь хоть как-нибудь обуздать головокружение. Голова просто так сдаваться не желала. Спор продолжался. К тому моменту, как Лоурейт нашел в себе силы выпрямиться и взглянуть на ссорящихся, они уже открыто орали друг на друга, теперь уже перейдя к припоминанию всех мелких грешков, что водились за каждым из них. По нехитрому содержанию претензий выходило, что ни Саре, ни Аластору нельзя прикасаться к растениям и доверять приготовление зелья. Работать вместе им и вовсе должно быть запрещено. – Знаешь, что?! – в конце концов вскипел Аластор, уже давно доверивший Джулиетту помешивать варево в маленьком котелке за себя, потому что сам угрожал расплескать его по всей операционной. – Если ты такая умная, почему бы тебе не завершить оба этих зелья? Насколько я помню, там осталось совсем немного, а я, так уж и быть, не стану тебе мешать! – Чем же тогда займешься? – спросила Сара, глядя на него с таким выражением, словно предполагала подвох. – Будешь крутиться у меня под ногами и мешать, чтобы потом все свалить на мою неуклюжесть? – Можем признать, что мы оба – неуклюжие задницы, – примирительно сказал Аластор. Он нисколько не перестал злиться, но это, тем менее, больше не способствовало потере самоконтроля – кажется, у него была какая-то идея, ради воплощения которой Аластор был готов усмирить свой характер. – Я не буду признавать себя задницей, – откликнулась Сара, но предложение мира приняла, не став упрямствовать и стоять на своем. – По роже твоей вижу, что у тебя какой-то гнусный план. – Ах, Сара, душенька моя, – с чувством промурлыкал Аластор, сразу же остановившись, как только Сара отшатнулась, стоило ему сделать шаг к ней. – Да ты что, ничего такого. Я передумал. Давай я завершу все эти зелья, а ты, чтобы подтвердить свой невероятный талант, самостоятельно займешься последним. Насколько я помню, оно – самое сложное. Если сделаешь его, заберу все свои слова назад и поклонюсь в ноги. А я пока попробую разобраться с тем дерьмом, что мы наворотили вместе. Идет? Сара взглянула на его протянутую руку, не торопясь принимать ее. – Не верю, что ты можешь пойти на честное пари. – Я умею удивлять, – улыбнулся Аластор. Не опуская руки, хотя и видя, что Сара пока что колеблется, он повернулся к Джулиетту. Мальчишка секунду назад бережно убрал котелок с закипевшим зельем с горелки, и теперь разливал жидкость из него по длинным колбам, ютящимся почти вплотную на серебристой металлической подставке. Джулиетт подхватывал каждую из колб кончиками пальцев под самое горлышко, а потом очень осторожно наполнял дымящимся составом из котелка. После, сделав несколько круговых движений, он разглядывал изменившийся цвет и возвращал колбу на подставку, чтобы взять следующую. Во всех восьми колбах, что удалось наполнить из котелка, зелье приняло разный оттенок. – Юный химик, отвлекитесь, пожалуйста, – позвал Аластор, заметив, что возлюбленный друг сильно погружен в процесс и не замечает обращенного на себя взгляда. Джулиетт, к чести своей, не вздрогнув, повернулся к нему, плавно доливая зелье в последнюю колбу. – Да, профессор? Аластор усмехнулся, явно положительно оценив свое новое прозвище. – Проинформируйте нас, пожалуйста, о том, какие средства потребуются для изготовления последнего состава. Джулиетт, до этого улыбающийся, не стал скрывать исчезновения веселости со своего лица. Подвесив котелок на специальный шесток, он серьезно взглянул на Аластора. – Послушай, Блю, на счет этого… Я тут на досуге потратил чуть больше времени и почитал про этот Гардолак, являющийся его главным ингредиентом… Думаю, нам нужно отказаться от использования этого зелья. – Почему же? – Аластор не мог принять такое заявление без объяснений. – Оно слишком ядовито? Или для его приготовления потребуется целый год? – Нет, – мягко возразил Джулиетт, даже слегка улыбнувшись, но с ощутимым оттенком грусти: – Гардолак, как и все зелья, полностью безопасен на всех этапах приготовления. Готовится всего несколько часов. – Ну? Так в чем же дело? – А все дело в том, где именно растет этот цветок. Нам до этого места никак не добраться, так что будет проще… Аластор, не выдерживая того, как аккуратно Джулиетт ходил кругами вокруг ответа, перебил его: – Где же это? На краю света? В стране невероятных чудовищ? – В ином мире, Аластор. В мире мертвых. Пока Джулиетт быстро объяснял Аластору о существовании и природе иного мира, Лоурейт снова дремал. Не то что бы ему было неинтересно послушать, но мальчишка не рассказал ничего особенного важного, сократив все как можно сильнее, а спать все еще хотелось неимоверно. Проснулся Лоурейт, тем не менее, к концу рассказа, когда Аластор уже закончил задавать свои вопросы. – Вот как, – резюмировал Кровавый Принц. Вид у него, при этом, был нисколько не расстроенный. – Значит, единственный способ попасть туда – это умереть? – Даже не вздумай делать этого, – сказал Джулиетт, нахмурившись с непривычной строгостью. – Попасть туда не так сложно, как выбраться оттуда. Если же ты умрешь, окажешься там в виде души и найдешь Гардолак, тебе не удастся вернуться вместе с ним, пусть даже ты заскочишь в первое попавшееся человеческое тело, готовящееся к рождению. Нельзя ничего унести из иного мира в наш. Аластор слушал внимательно, не перебивая. Похоже, Джулиетт понял его неверно, потому что он нисколько не расстроился отказом – у него была совершенно другая идея. – Ты так много знаешь о том странном месте, – неторопливо произнес он. – Скажи: есть ли там луна или солнца? – Солнца там есть, и их целых три, – откликнулся Джулиетт, почти переставая хмуриться, но не сводя с Аластора напряженного взгляда. Аластор щелкнул пальцами с явным довольством. Если бы ему пришлось стоять на месте, то сразу же стало бы видно, как дрожат его ноги, так что он прогуливался по операционной туда-сюда, проходя мимо Мэтта, Сары, операционного стола и кровати с сидящим на ней Лоурейтом, не глядя на них, погруженный в какие-то свои мысли. – Отлично, – наконец сказал Аластор, вытащив себя из размышлений. – Красное, белое и желтое, если я не ошибаюсь? Когда в зените стоят, на кровавую яичницу похожи? – Они всегда стоят в зените, – спокойно ответил Джулиетт. Прищурившись на возлюбленного друга, он задал свой вопрос: – А тебе откуда известно об этом? – А я их видел, – ответил Аластор, остановив свои расхаживания и повернувшись к нему. – Своими собственными глазами, между прочим. Могу организовать новое свидание. Самое время уже. У кого-нибудь есть кристалл? Лоурейт, все еще плохо соображающий спросонья, наблюдал за тем, как Сара ненадолго ушла в смежную комнату, чтобы вернуться оттуда с кристаллом – такой же, вероятно, был и у Джулиетта, но в комнате. Мальчишка не хотел уходить и оставлять Аластора одного. Аластор, тем временем, принял у Сары кристалл даже с некоторым разочарованием. Конечно же, ему хотелось, чтобы на пути встало как можно больше мешающих обстоятельств, чтобы судьба прилагала все усилия, чтобы остановить его. От того, как гладко все шло, ему становилось не по себе. Неужели действительно пора, наконец, взглянуть в лицо своему самому старому, самому сильному страху? Номер отца Аластор знал наизусть, а потому набрал его быстрее, чем успел остановить свои порхающие по экранчику кристалла пальцы. Пришлось, так же, добавить специальный пароль, чтобы ему позволили связаться с королем, потому что он звонил с незнакомого устройства, которое должна была заблокировать королевская система безопасности. Код, впрочем, от этого отлично спасал. – Нам выйти? – вежливо спросила Сара, очевидно, догадавшись о серьезности ситуации по выражению его лица. Аластор коротко взглянул на нее, оторвав взгляд от экрана, и мотнул головой. – Нет. Останьтесь. Один я… Вряд ли найду в себе достаточную решимость. Звонил он в самом разгаре рабочего дня, тогда, когда у короля больше всего дел, но Форестер Блоу ответил на вызов достаточно быстро, приняв его меньше чем через четверть часа. Все это время Аластор стоял на одном месте, впившись пальцами и взглядом в кристалл, не находя в себе никаких сил пошевелиться. Он бы, наверное, остался таким же неподвижным и после того, как вызов был бы принят, запоров все дело своим ступором, но Мэтт подошел к нему и обнял за плечи, стиснув их сильной рукой. – Я с тобой, – шепотом сказал он в ухо Аластору. – Ты всегда можешь положиться на меня. – Ой, как утешил, – едко ответил Аластор, постепенно начиная оживать. – Тогда представлю тебя папаше как своего жениха. Скажу ему, что, хотя ты целомудренный и невинный, как младенец, после свадьбы ты обязано трах… На этом моменте посреди комнаты возникла голограмма короля, застав Аластора врасплох, и он, не подумав, выпалил, изменив свою фразу: – …трахни меня мама в задницу, отец! Форестер Блоу сделал вид, что ничего не услышал, хотя говорил Аластор громко и четко. – Я рад приветствовать тебя, сын, – надев на лицо официальную маску, сказал он. – Значит ли твой звонок то, что ты решился принять мое предложение? – Куда ж мне было деваться… – с деланной печалью вздохнул Аластор. – Мы тут ужасно живем, отец. Мне очень хочется черной икры, лососевых потрохов и прочих морепродуктов, которых от Сары никогда не дождешься, – на этих словах он посмотрел сквозь голограмму отца на Сару, погрозившую ему кулаком из-за королевской спины. Форестер не стал уточнять, о ком идет речь, но решил воспользоваться предоставленным ему шансом: – У нас здесь поварихи готовят на славу, ты же знаешь. Сможешь вдоволь наесться сразу же после своей победы… или поражения. – О, вы очень любезны, дорогой отец, – ответил Аластор. Он внимательно следил за взглядом короля и без труда заметил, что тот ни разу не взглянул на Мэтта, каждый раз проваливаясь сквозь него, будто главарь мятежников был такой же голограммой, как сам Форестер Блоу в данный момент. – Но вот еще что. Я к вам не один приеду. Возьму с собой своего жениха, – ему не пришлось особенно изображать влюбленный взгляд, потому что чувства к Мэтту были так же свежи, как в самый первый день их знакомства. Теперь они, разумеется, знали друг друга больше, в особенности о том, что касалось недостатков, но Аластора это особенно не смущало. Подумаешь, трусливый эльф. Отличная партия для распутного принца. На слове «жених» в безразличном взгляде Форестера Блоу что-то мелькнуло – мимолетное отражение какого-то чувства. Аластору, внимательно наблюдающему за ним краем глаза, показалось, что отец испуган. Он сразу же отмел это предположение – уж чего, а выкрутасов своего сына Форестер не боялся давным-давно. – Мы любим друг друга, он – половина моего сердечка, – просюсюкал Аластор, нарочно придав себе излишне умиленный вид. Смотрел он на Мэтта, но стоял вполоборота, так что мог наблюдать и за королем, проверяя его реакцию. – Чудесно, – выдавил Форестер Блоу, теперь смотря в сторону от них двоих. – Но мы говорили не о том. К какому сроку мне все готовить? – Вот только не надо делать вид, будто ты уже не подготовил все, что нужно, – усмехнулся Аластор, бросая свою игру и полноценно разворачиваясь к нему. Отец проигнорировал фамильярное обращение и смотрел на своего наследника спокойно. При упоминании о собственной предусмотрительности он даже слегка приподнял губы в улыбке – впрочем, полностью искусственной и неохотной. – Ты хорошо меня знаешь, сынок. Аластор вздрогнул от его обращения, но уперся плечом в Мэтта и практически сразу же вернул себе самообладание. – В таком случае тебе нужно просто подождать меня. Я буду так быстро, как только смогу. В ответ на такое заявление Форестер Блоу наконец улыбнулся по-настоящему – правда, всего на мгновение, пока снова не надел на свое лицо официальную невозмутимую маску. – Тогда я буду ждать тебя. Кристалл погасил голограмму, как только вызов был завершен. В памяти Аластора все еще осталась мимолетная улыбка отца, ничего хорошего не сулящая. Так улыбаться могут только люди, замыслившие великую пакость. Аластор вздохнул и посмотрел на всех присутствующих. – Кто-нибудь хочет что-то сказать? – Как победишь, пришли лососевых потрохов, – сказала Сара, скрестившая руки на груди и сверлящая его взглядом. Джулиетт хотел отправиться в столицу вместе с ним, но Аластор немедленно напомнил ему о Флейне и о том, что появление наследника чужого королевства может создать неловкую ситуацию. Уж чего Аластор совсем не хотел, так это войны с Картлоу после всех предстоящих хлопот. Рэймонд вначале тоже вызвался, но Аластор сказал, что для душевной поддержки ему хватит и Мэтта, а сам третий Бриллиант больше всего пригодиться здесь, приглядывать за остальными. На дуэль Аластору все равно предстояло выйти в одиночестве, так что сила спутника, взятого с собой, не играла никакой роли и никак не могла бы поспособствовать его победе. Если же отец решит как-нибудь сжульничать после своего проигрыша, сила Мэтта, как ничья другая, годилась для расправы с большим отрядом или каменными стенами, если их с Аластором запрут в темницу. Сара, на удивление, не протестовала. Она могла бы тоже напроситься в компанию – это избавило бы ее на какое-то время от Лоурейта, но Аластор поручил ей доделывать оба зелья, не доверяя это дело никому другому, и девушка-эльф, поворчав, согласилась. Сам Лоурейт в приключения не рвался и был не против остаться с Сарой наедине, чтобы наконец все разъяснить. Он, конечно, попытался навязать Аластору Хелля, но телохранитель сестры желал остаться с ним, а Аластор и Мэтт не хотели брать к себе никого лишнего. Похоже, они рассматривали свое предстоящее путешествие, как романтическое, и ничто не должно было встать между ними во время пути. Сара, выдав им провизию и карту, сочла свою часть работы по снаряжению выполненной. Аластор подумал было, не взять ли какого-нибудь оружия, а потом спохватился о том, что ничем, кроме своей кровяной магии, пользоваться не умеет. Мэтт прихватил с собой свой меч и несколько кинжалов, но особенно тяжело снаряжаться не стал: все-таки, они ехали не на бойню. По крайней мере, он сам. Аластор решил выехать вечером того же дня, что позвонил отцу. Об этом решении он уведомил всех в доме, собрав их на первом этаже, устроив очередное собрание. На сбор не явилась только Батери, отказывающаяся выходить из комнаты, и Рэймонд, отсыпающийся в своей спальне. Зато пришел Энджел Д., непонятно где побывавший до этого. Выглядел он усталым, но довольным. Узнав об отбытии Кровавого Принца он усмехнулся с некоторым разочарованием, словно это противоречило его планам, но практически сразу же стал выглядеть так же спокойно и насмешливо, как всегда. Хелль был представлен ему, но Энджел Д. на парня даже не взглянул, занятый какими-то своими размышлениями. Хелль, подозрительно оглянувшись на него несколько раз, взглянул на Аластора, занявшего место на середине лестницы, чтобы быть намного выше всех стоящих в зале. – Дорогие друзья, мне надо уехать, – пафосно начал он. Такое вступление показалось ему явно недостаточным, поэтому Аластор сразу же решил выложить все карты на стол: – Уехать, чтобы надрать задницу моему отцу! После того, как я вернусь, я официально стану вашим королем, детка! – Какая чудесная новость, – проворчал Флейн, обнимая Джулиетта за талию одной рукой, а другой прикрывая рот, чтобы его слова услышал только мальчишка, и они ни в коем случае не достигли бы Аластора. Аластор, тем не менее, догадывался о витающих в гостиной настроениях. – Вы можете пожелать мне не вернуться, – сказал он, чуть склонив голову на бок. – Но тогда вместо меня, боюсь, явятся люди моего отца. Вы их всех, конечно же, легко перебьете, но придется искать новое убежище. Не стану же я молчать о вас, когда потеряю свободу? Мне понадобятся компаньоны в моей незавидной участи, чтобы не было так скучно. На это предложение никто не откликнулся, хотя итак было понятно, что несколько плохих пожеланий ему обеспечено. После официального прощания, не теряя больше ни минуты, Аластор помахал всем рукой и вышел во двор. Мэтт, не присутствующий в зале, как раз оседлал лошадей, уложив на них все необходимое, и теперь ждал его, уже находясь в седле. Следом за Аластором из дома вышли Джулиетт, Сара и Лоурейт, идущий за девушкой-эльфом куда угодно, чтобы она не смогла снова ускользнуть от него. Аластор обернулся к ним, не забираясь на коня. – Я прошу тебя, будь осторожен, – сказал Джулиетт, подходя к возлюбленному другу вплотную и заключая его в объятия. На ухо Кровавому Принцу он прошептал: – Мне кажется, твой отец готовит тебе какой-то неприятный сюрприз. Аластор ухмыльнулся и отстранил его от себя. – Ты совсем не знаешь моего отца. Он готовит мне не один сюрприз, а целых их ворох. В устройстве всяческих подвохов ему нет равных, – несмотря на то, что подобные мысли должны были внушать ему немалую тревогу, Аластор говорил безмятежно, словно отправлялся на встречу с лучшим другом, подвохи которого не смогут причинить ему серьезного вреда. Джулиетт нахмурился. – Тем более я прошу тебя не забывать об осторожности. – О, любовь моя, – Аластор приобнял его за талию и взглянул в сторону дома. Дверь была приоткрыта, но на крыльце никого не показывалось. Аластор вздохнул. Теперь, когда отношения Джулиетта и Флейна вступили в открытую фазу, ему, пожалуй, не стоит целовать своего возлюбленного друга. Нет, Флейна он нисколько не боялся – кровяная магия все еще была при нем и могла спасти почти от любой опасности, – но вот что придется выслушать Джулиетту после «дружеского поцелуя» представлять не хотелось. Флейн совсем не походил на того, кто прощает дружеские поцелуи. – Я буду ждать тебя, – негромко ответил ему Джулиетт и, приподнявшись на цыпочки, легонько поцеловал его в кончик носа. Аластору показалось, что дверь скрипнула, но на пороге так никого и не показалось. – Я вернусь в любом случае, без вариантов, – улыбнулся Аластор. Он знал, что будет скучать по Джулиетту, пускай они и расстаются совсем ненадолго. Всматриваясь друг другу в глаза, словно пытаясь навсегда запомнить друг друга, они молча стояли какое-то время. – Вы там курлыкать до заката собрались или как? – строго спросила Сара, разрушив своим грубым голосом молчание между ними. Аластор со вздохом убрал руки с талии Джулиетта и выглянул на Сару, смотрящую на него, как и всегда, с высоты собственного роста и самомнения. – А ты чего желаешь, дорогая Сара? Хочешь прощальный поцелуй? – У меня нет лишних двух часов, чтобы отмывать место твоего поцелуя, – отмахнулась от него Сара, вызвав на губах привычную улыбку. – Тогда обнимемся? – Аластор знал, что она не согласится, поэтому был не прочь провоцировать ее. Щека Сары на секунду дернулась, словно в судороге. – Спасибо, обойдусь. Она посмотрела на Джулиетта, все еще с тревогой глядящего на своего возлюбленного друга, а потом кивнула в сторону лошади, уже начавшей нетерпеливо приплясывать на своем месте. – Езжай давай, а то упустишь путь в свое счастливое светлое будущее. Аластор, не став спорить, послал Джулиетту воздушный поцелуй и заскочил в седло. Взглянув с высоты лошади на Сару, радуясь тому, что теперь сам может смотреть на нее свысока, он улыбнулся. – Какое же светлое будущее без тебя? Когда спихну папашу с трона, позову тебя, будешь моей королевой… А, нет, место королевы у нас занято, ей будет Мэтт… – он на секунду изобразил задумчивость. – Ну тогда ты будешь кухаркой! Кухаркой Сарой, грозой всех кухонных девок! – пользуясь тем, что лошадь в любой момент может умчать его туда, где Сара до него не доберется, Аластор намотал на руку упряжку и приготовился ткнуть коленями в лошадиные бока. – Или можешь жениться на Лоурейте. Вон он как на тебя смотрит. Сразу видно, будет верной женой. А ты тогда станешь королем Данталии. Советую серьезно подумать над этим. Аластор не видел защитного поля Сары, а потому не мог предсказать его движения, но сразу же после своих слов, бросив прощальный взгляд на Джулиетта, ткнул свою лошадь коленями и дернул упряжью, подгоняя ее в галоп. Быстрый побег не спас бы Аластора от мести девушки-эльфа, но он все еще находился в печати Джулиетта, а потому смог благополучно ускакать со двора и подождать Мэтта за пределами невидимого для людей круга. Мэтт, кивнув всем присутствующим на прощанье, усиленно не глядя на Сару, покрасневшую от злости и усилий достать до Аластора своим защитным полем, последовал за Кровавым Принцем. Когда Аластор и Мэтт удалились настолько, что уже не могли ничего слышать, Сара резко выдохнула, сразу же побледнев до нормальной окраски, и повернулась к Джулиетту. – Какого Древа, мелкий гаденыш? – прошипела она, сжимая руки в кулаки. – Аластор должен туда поехать, – откликнулся Джулиетт, не находя уместным использование обычного нежного «Блю». Он смотрел вслед уезжающим всадникам, пока они не скрылись за деревьями, а потом взглянул на Сару. – А твое вмешательство могло бы задержать их. – Вот только не надо делать вид, что ты тут у нас самый умный! – откликнулась Сара, все еще не избавившись от своей злости. Она и не предполагала, что печать Джулиетта сможет сдерживать ее силы и не позволит ей обращаться с ее собственным полем так свободно, как она привыкла. Мальчишка смотрел на нее невозмутимо. – Возьми себя в руки, Сара, – отрывисто приказал он, отворачиваясь к дому. – Я знаю, что тебе сложно, но это не повод распускать себя. – Тоже мне, начальник, – прорычала Сара, совершенно не желая избавляться от злости. Она, конечно же, знала, зачем это нужно – злость заменяла собой страх, а пока в поле зрения то и дело попадался Лоурейт, не желающий оставлять ее в покое, страх являлся неотступным спутником Сары. Она прожила уже достаточно, чтобы точно понять – страх такой же плохой советник, как и злость, если не хуже. Злясь, она, по крайней мере, чувствовала себя в состоянии что-нибудь сделать, не подпуская к себе ужасающее бессилие, всегда сопутствующее при осознании надвигающейся опасности, которую не хватит сил предотвратить. Джулиетт даже не оглянулся, хотя она была бы рада, если бы он затеял с ней спор или даже драку – все годилось для отвлечения мыслей. Мальчишка еще не успел дойти до крыльца, когда Сара осознала, что, если упустит его, останется во дворе наедине с Лоурейтом. Это заставило ее почти бегом нагнать Джулиетта и остановить его, схватив за плечо. – Слышь, а я вот что еще хотела спросить, – негромко начала она. Они уже стояли достаточно близко к крыльцу, чтобы начать шептаться, если не желали, чтобы находящиеся в доме услышали их, но Саре было плевать. Она не повышала голоса, но шепотом ее слова никто бы не назвал. – Все эти твои прощальные штучки вроде тревоги, перешептываний и прочего – это же просто маскировка, да? Ты наверняка на самом деле давно уже не чувствуешь всех этих вещей. – Я чувствую все то же, что и живые люди, Сара, – терпеливо ответил Джулиетт, поведя плечом, чтобы освободить его от ее хватки. – От эмоций я не избавляюсь, они делают жизнь полнее. После этих слов, сочтя, что интерес Сары должен был оказаться полностью удовлетворенным, Джулиетт отошел от нее к дому и поднялся по крыльцу. Сара, лихорадочно выдумывая еще какой-нибудь вопрос – какой угодно, лишь бы что-то спросить, поспешила за ним. Лоурейт, замыкающий процессию, с тоской посмотрел на окна второго этажа, за которыми скрывались комнаты с мягкими кроватями, и пошел за Сарой, предпочитая не сдаваться до тех пор, пока у него еще была такая возможность. К тому времени, как они наконец оказались наедине, Лоурейт уже едва переставлял ноги и с трудом держал глаза открытыми. Да, он поспал в операционной, но сон его длился всего пару часов и не принес никакого облегчения. Теперь Лоурейт шел так медленно, что Саре не составило бы никакого труда просто убежать от него и запереться где-нибудь – он бы ни за что не успел за ней. Она, тем не менее, сжалилась над ним и обернулась у двери операционной, прежде чем скрыться. – Тебе нужно поспать, – с непривычной мягкостью сказала Сара. – Утром отправимся за Кайлером, хорошо? Лоурейт кивнул, смутно осознавая, что это на самом деле не то, чего он хочет. В погоне за маньяком они наверняка не сумеют нормально поговорить, да и Сара, вероятно, позовет с собой еще кого-нибудь… Однако перспектива выспаться оказалась такой заманчивой, что ему пришлось отступить. Сара кивнула в ответ и закрыла дверь операционной, щелкнув изнутри замком. Лоурейт, едва переставляя ноги, поплелся к одной из свободных спален. Хелль удивился тому, как плохо была организована жизнь жителей особняка – каждый из них занимался своим делом и был много времени предоставлен самому себе без всякой общественной пользы. Во дворце, где он провел почти половину своей жизни, все было совсем не так. Там каждый приставлялся к своему делу и отвечал за него; в умах и мыслях обитателей дворца царили порядок и четкое понимание поставленных целей. Рэймонд спал так крепко, что его решили не будить для прощания с Аластором. Он оказался очень удивлен тем, что принц уехал, ничего ему не сказав, но спросить уже было не с кого. Немало удивила его и спешка, с которой Аластор собрался в путь и отбыл – словно у него во дворце наметилось какое-то важное дело, из-за которого пришлось согласиться на дуэль. Никаких разъяснений по этому поводу Рэймонд не получил, потому что Джулиетт снова уединился вместе с Флейном, Сара заперлась в операционной, Лоурейт где-то уснул, а больше никто ничего и не знал. Рэймонд предпринял попытку заглянуть к Батери, но она не пожелала открывать ему, сказав, что ей плохо и она не принимает посетителей. Он вспомнил о Хелле и том, как парень поправил его самочувствие вчера, но Батери отказалась встречаться с целителем и попросила не звать ни Сару, ни кого-либо другого из жителей особняка. Она сказала, что ее состояние скоро поправиться само собой, и волноваться не нужно. Рэймонд ей не поверил, но выламывать дверь и врываться в комнату не стал. С Хеллем он столкнулся, уже пройдя половину коридора: парень с хмурым видом поднимался по лестнице, неся кружку, полную горячего кофе. – Добрый вечер, – улыбнулся ему Рэймонд. – Не думаю, что в этом доме бывают добрые вечера, – мрачно ответил Хелль, останавливаясь. Он мог бы пойти дальше, не задерживаясь для разговора с Рэймондом, но торопиться было некуда – Лоурейт спал и собеседник из него был никакой. Хелль планировал сидеть рядом с ним, пока он не проснется, даже если придется бодрствовать всю ночь. – Не думаю, что это разумно, – сказал Рэймонд, кивая на кружку в его руках. – Или ты не собираешься спать? – Боюсь, если я усну, мой господин воспользуется этим и снова сбежит, – вздохнул Хелль, стискивая кружку в руках. – А мне бы хотелось с ним серьезно поговорить на счет его поведения. – Ты такой скучный, – улыбнулся Рэймонд. – Как будто парень в его возрасте не может себе позволить вести себя, как захочет! – Принц – не может, – отпарировал Хелль. Рэймонд приподнял брови. Он мог бы поспорить с этим утверждением, рассказав много чего интересного про Аластора, но Аластор, пожалуй, являлся дурным примером и неправильным принцем. Приводить его в качестве доказательства собственной правоты было бы немного неправильно. – Предположим, так, – согласился Рэймонд, капитулируя без всякого сожаления. – Но как ты можешь заставить его делать то, что хочешь? В этом доме ни над кем нет господина, все делают, что хотят. Разве он просто не отмахнется от тебя, если его не устроят твои советы? Хелль открыл рот, чтобы возразить, а потом закрыл его. Во дворце ему не нужно было напоминать Лоурейту об его обязанностях, потому что сами стены дворца делали это за него, а в этом доме едва ли отыщется подходящий способ давления. Родители? Родители далеко, ни о чем не узнают и никак не смогут на него повлиять. Репутация принца? Лоурейт, судя по развязным местным нравам, уже наверняка вытворял что-нибудь непотребное, и порча репутации его больше не пугает. – Что же ты предлагаешь мне делать? – спросил он, отводя от себя кружку с кофе, не имея никакого желания его пить. Если ему хотелось завтра стоять на ногах, этой ночью не помешало бы хорошенько выспаться. – Бросай это дело, – сказал Рэймонд, кивая на комнату, куда, по его мнению, шел Хелль. С дверью он не угадал, но парень его намек понял верно и кивнул в ответ. – Пойдем вниз, перекусим. За скромной трапезой, служившей для Рэймонда завтраком, а для Хелля – ужином, они снова начали говорить. Рэймонд пододвинул кружку с кофе себе, отговорив Хелля выливать его, и теперь увлеченно отпивал из нее временами. – А что это за номер был утром? – вспомнил Рэймонд знакомство с другими Бриллиантами, – Когда ты чуть Аластора не убил заявлениями о «правильности» и «неправильности» в любви? – Это мне, наверное, стоит спрашивать, что тут у вас творится, – строго взглянул на него Хелль. Он уже закончил есть, и к своему счастью, потому что выбранная тема разговора начисто лишала его аппетита. – То, чем занимались эти люди… Джулиетт, Флейн, Аластор и Мэтт – недопустимо по всем правилам! – Это почему же? – спросил Рэймонд, забавляясь серьезным выражением его лица. В перерывах между своими репликами он продолжал есть, еще не успев, как следует, набить желудок. – Во-первых, всяческое проявление своих чувств на глазах других людей является недопустимым, – начал Хелль, загибая пальцы. Рэймонд, мысленно посмеиваясь, продолжал жевать и кивать ему. – Во-вторых, следует так же учитывать разницу в социальном положении: этот странный Аластор, насколько я понял, вельможа… – Он Авастор Бвоу, Крофавый Принц, – сказал Рэймонд, не прекращая жевать. Хелль, вероятно, мог бы сказать ему, что говорить с набитым ртом – верх неприличия, но услышанные слова заняли его больше, нежели нравоучения. – В самом деле? Тогда понятно, почему здесь все так запущено. Рэймонд хотел было возмутиться и сказать, что ничего не «запущено» и у них тут вполне приличное общество, но под взглядом Хелля не решился говорить, не прожевав. Парень, тем временем, продолжал: – Аластор – принц, а Мэтт – простолюдин. Их связь недопустима и порочна. В-третьих, любовная интрижка между Флейном и Джулиеттом является не просто оскорбительной, но и может привести к войне между Вейстлендом и Картлоу, если отцу господина Джулиетта станет известно, что господин Флейн соблазнил и совратил его несовершеннолетнего сына. Рэймонд выплюнул кофе, не дожидаясь, пока тот пойдет не в то горло и, вытерев рот рукой, посмотрел на Хелля, недовольно замолкшего при виде этой некрасивой сцены. – Соблазнил и совратил, серьезно? Ты с нами на празднике не был. Тогда бы уже не смог утверждать, кто кого «соблазнил и совратил». Хелль снисходительно поднял брови. – Я не знаю, о чем ты говоришь, но мне кажется, тут все очевидно. – Ну да, – хмыкнул Рэймонд. – Если бы ты хоть раз Джулиетта в шортах увидел, я бы на твое вставшее «очевидно» посмотрел. – Не знаю, о чем ты говоришь, и знать не хочу, – отмахнулся от него Хелль. Намек он, очевидно, все же понял, потому что щеки у него сделались слегка красноватыми, будто воображение нарисовало что-то непристойное. – Ну, продолжай, – сказал Рэймонд, не рискуя больше притрагиваться ни к еде, ни к кофе, вместо этого в упор уставившись на своего собеседника. – Есть еще, что сказать? – Конечно же, – не растерялся Хелль. – В-четвертых, связь между людьми одного пола недопустима. Это отвратительно и… отвратительно. А все, кто в этой связи состоят, гнусные извращенцы. – Ммм, – сказал Рэймонд, стараясь сидеть спокойно. – Можешь ли ты определить этакого «извращенца» по одному его виду? – По виду – нет, но мне немедленно станет ужасно противно, если хоть один из них ко мне прикоснется, – сказал Хелль. Рэймонд, насмешливо приподняв брови, ткнул его пальцем в плечо. – Ну, как оно? – Что? – спросил Хелль, глядя на него без понимания ситуации. – Противно? – уточнил Рэймонд, стараясь слишком открыто не усмехаться. – Нет. А почему мне должно быть противно? Я так понял, ты абсолютно нормальный человек, – ответил Хелль, нахмурившись. Осмотрев Рэймонда настолько, насколько позволял стол, скрывающий мужчину ниже пояса, он успокоился. – Ты не извращенец и совсем не похож на остальных. – Знаешь, если бы я не был джентльменом, а вырос отморозком, навроде Аластора, каким он иногда бывает, я бы тебя прямо тут и отымел, – спокойно сказал Рэймонд, – У меня от всей этой твоей чуши дикий стояк, да и парень ты симпатичный. Но я не насильник и отношусь с уважением к чувствам других. Оскорбления моих друзей я, тем не менее, не потреплю. Сидеть. Хелль, дернувшийся было со своего места, оказался притянут к стулу плотными черными щупальцами темноты, потянувшимися прямо из-под стола. Они привязали его так крепко, что уйти теперь Хелль смог бы только вместе со стулом, однако он не стал пытаться сделать это, а уставился на Рэймонда. Еще несколько щупалец плотно прижали его руки к бокам, чтобы не позволить дотянуться до кинжала. – Послушай, малыш, – доверительно начал Рэймонд, развернув свой стул к Хеллю. Он не собирался причинять парню никакого вреда, но не хотел отпускать просто так – теперь пришла его очередь для воспитательных бесед. Голос звучал слегка хрипло, но Рэймонд не нашел это настоящей проблемой. – Многие слетели с катушек из-за приближающегося конца света. Это породило множество ужасных событий и вещей, но так же, как я считаю, и привнесло кое-что хорошее. Многим стало плевать на то, чем занимаются другие. Я не могу сказать, что гомофобы, вроде тебя, полностью исчезли, но многие из них занялись своей личной жизнью, и немалое количество из них обнаружило, что им не настолько противно то, за запрет чего они выступали. Когда-то я был таким же. Просто задумался о том, что потеряю, если решу исследовать эту часть себя, и обнаружил, что потеряю не так уж и много. Я никогда не был любимым сыном или почитаемым господином, и многие относились ко мне с презрением или недоверием. Сколько девушек побывало у меня в постели, и не сосчитать. Потом я встретил Аластора. С ним… намного проще, чем с кем-либо другим, потому что он с самого начала преподносит свое, как ты говоришь, «извращество», как что-то абсолютно нормальное. Он единственный парень, с которым я когда-либо был, но наши отношения, какими бы нестабильными они ни были, продержались дольше, чем все мои отношения с противоположным полом. Я не зову тебя на нашу «неправильную сторону», но ты должен усвоить, что это совершенно обычное дело. Если не во дворце твоего господина, то в этом доме уж точно. И ты ни в коем случае не должен оскорблять моих друзей или относиться к ним плохо. Они идут по такому пути. Им так хорошо. Все ясно? Хелль кивнул. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но отлично чувствовал, как двигаются щупальца темноты, находящиеся в постоянном медленном движении. Стискивали они крепко, но не больно, поскольку сами были приятно упругими и не врезались в кожу. – Как хочешь, – сказал Хелль, заметив, что Рэймонд не торопится отпускать его, по-видимому, не удовлетворившись одним кивком. – Я стал намного лучше, чем был, и не в последнюю очередь – благодаря Аластору, – сказал Рэймонд, внимательно глядя на него. В голубых глазах мужчины появилась раздражающая Хелля мягкость, возникающая всегда, когда речь заходила о Кровавом Принце. – Потому что Аластор убил меня, – неожиданно закончил он. – И ты благодарен ему за это? – удивился Хелль, пытаясь отыскать способ освободиться от щупалец темноты самостоятельно. Так ничего не выходило. – Да, потому что после смерти мне удалось многое понять. Я сильно изменился, и изменился в лучшую сторону. Уверен, ты бы не обрадовался, если бы тебе встретился прежний я. Он не был бы так мягок с тобой. – Может, тогда, будешь так мягок и освободишь меня? – спросил Хелль, пытаясь сделать свой нервный смех вполне обычным. Рэймонд задумчиво смотрел на него. – Ты правда симпатичный парень. У тебя девушка есть? – Мне девятнадцать лет, – процедил Хелль, дотягиваясь пальцами до рукояти кинжала, но не находя никакой возможности вытащить его. Он знал, что возраст не является оправданием, но сказал первое, что пришло в голову, лишь бы не говорить «нет». – Да ладно, я просто пошутил. Но если девушки у тебя нет, как ты точно можешь быть уверен, что с парнями тебе не по пути? Может, ты просто не определился? – с этими словами Рэймонд добродушно расхохотался и наконец убрал щупальца темноты, связывающие Хелля, так что тот едва не повалился на пол со стула. – Определюсь без твоей помощи, – прошипел Хелль, вставая и быстро отходя от стола. – Хорошо поговорили! – крикнул ему вдогонку Рэймонд. – Прогресс на лицо! – Да пошел ты, – пробормотал Хелль себе под нос, едва сдерживая желание выбежать из кухни в гостиную. Задавив в себе страх, он просто подошел к лестнице и начал подниматься по ней, перескакивая через две ступеньки за раз. Все тело колотила дрожь, являющаяся следствием прошедшего разговора. В одном Хелль был готов согласиться с Рэймондом – беседа действительно получилась продуктивной. Теперь он точно знал, что не может доверять в этом доме никому, кроме самого себя. Рэймонд проследил за тем, как парень скрылся в гостиной, а потом встал и принялся убирать со стола. Он знал, что поступил не очень честно, напугав Хелля демонстрированием своей силы, но не мог придумать, как стоило поступить иначе. Теперь, по крайней мере, на время, Хелль поостережется говорить плохо о жителях особняка, а такой результат вполне устаивал Рэймонда. Надо бы, конечно, как-нибудь извиниться перед парнем, чтобы он не шарахался от него… Если после всего произошедшего Хелль вообще захочет иметь с ним дело. Лоурейт очень боялся, что Сара не захочет видеть его настолько, что уйдет ловить Кайлера одна, ни о чем не предупредив. Девушка-эльф, однако, была не до такой степени безрассудна. Она отлично понимала, что лесного маньяка голыми руками не взять, а чем больше с ней отправится помощников и свидетелей, тем проще будет дело. К утру, когда Лоурейт выполз из своей комнаты, Сара уже поджидала его внизу, в кухне, готовя легкий завтрак. Лоурейт, замерев у двери, посчитал стоящие на столе тарелки. Четыре. Одно место уже было занято – Рэймонд бодро уминал свою порцию завтрака, с таким увлечением, что далеко не сразу заметил Лоурейта, остановившегося на пороге. – Доброе утро, – улыбнулась Сара. Она обратилась к Лоурейту с такой непринужденностью, что он невольно вздрогнул. По мягкости в ее голосе сразу же становилось понятно, что Сара что-то задумала. Ее задумка, судя по довольству, написанному на лице, должна была полностью лишить Лоурейта всякой возможности остаться с ней наедине и наконец поговорить, как надо. – Доброе, – пробормотал Лоурейт. Рэймонд, повернув голову от тарелки, махнул ему рукой, не открывая набитого рта. Лоурейт махнул рукой ему в ответ. Он уже догадывался, что мужчина отправится с ними в качестве страховки, но не мог придумать ни одного предлога, чтобы избавиться от него. В кухне уже не горело ни одной лампы, а солнечный свет, пока что по-утреннему холодный и блеклый, просачивался через окно, но не трогал и половины темноты, припрятанной по углам. Сара, стоящая у разделочного стола напротив окна, подняла кружку и сделала глоток из нее. Блик одного из встающих солнц отразился от неровного бока кружки и больно ужалил Лоурейта в глаза. Он поморгал, чуть отвернувшись, а потом снова посмотрел на Сару. Судя по тому, как неуловимо скривилось и дернулось ее лицо, она привычно пила свой отвар. Лоурейт уныло прошел к столу и уселся на место посередине, между двумя пустующими стульями – один из них предназначался Саре, и теперь она непременно должна была сесть рядом с ним. Сара, задумчиво глядя куда-то за окно, продолжила стоять. – Ну что, Лоурейт, ты готов к нашей экспедиции? – обратился к нему Рэймонд, закончивший жевать. Лоурейт, неохотно цедящий кофе, неопределенно пожал плечами. Он пошел бы куда угодно за Сарой. – Нам надо подумать над четвертым участником, – сказала Сара, кивнув на одно из свободных мест рядом с Лоурейтом. – Для ровного счета. Не хотелось бы рисковать… Лоурейт отстраненно подумал о том, как давно Сара и Рэймонд находятся в кухне и как много девушка-эльф успела рассказать третьему Бриллианту. Поведала ли она ему историю Кайлера, приснившуюся Аластору, или ограничилась упоминанием того, что им предстоит охота на опасного монстра, скрывающего свою истинную личину за человеческим обликом? Размышления его прервал довольный голос Рэймонда, кажется, давно ожидающего негласно заданного Сарой вопроса: – Мы без вариантов должны взять с собой Хелля, – сказал он. Лоурейт поднял голову от кружки. – Зачем? – Как это зачем? – удивился Рэймонд. Глаза его наполнились задорным блеском. – Парень еще новенький среди нас, ему надо вливаться в коллектив. Плюс к этому, он, вроде бы, неплохо владеет навыками боя, а значит, пригодится нам. К тому же, он твой телохранитель и точно не отпустит тебя одного, когда узнает обо всем. – Может, лучше возьмет с собой Ид? – как можно небрежнее спросил Лоурейт, зная, что Хелль, скорее всего, не пойдет с ними, если они возьмут женщину с собой. – Она настолько неуправляема, что может причинить вред как неприятелям, так и нам, – покачала головой Сара. Она на самом деле так не думала – Лоурейт прочитал это у нее по лицу, но отлично понимала, что у них будет гораздо меньше шансов поговорить или остаться наедине, если с ними будет два нормальных человека, способных поддерживать общий разговор. Рэймонд отчего-то тоже цеплялся за идеею взять Хелля, да так уперто, что Лоурейт даже подумал, будто бы Бриллиант согласился пойти с ними лишь потому, что ему пообещали взять с собой в компанию телохранителя Теи. Мысль, конечно же, была бредовой, и Лоурейт отмахнулся от нее. После нескольких минут спора, прекрасно понимая, что проиграет, так как преимущество в количестве не на его стороне, Лоурейт наконец решил замолчать и сдать позиции. Не оттого, что потерял веру в то, что сможет переспорить Сару и Рэймонда – просто в этот момент в кухню заявился Хелль и поинтересовался, о чем спор. – Доброе утро, – сказал ему Рэймонд. Хелль бросил на него короткий скользящий взгляд и на секунду замешкался, словно бы размышляя, насколько умно будет ответить то же самое, а потом неохотно буркнул: – Доброе утро, – и прошел на свободное место рядом с Лоурейтом, выбрав его с таким расчетом, чтобы не стать соседом Рэймонда. Рэймонд только ухмыльнулся. – Мы тут обсуждаем, как бы пойти маньяка ловить. Ищем недостающего члена команды. Лоурейт уверен, что мы справимся и втроем или взяв с собой Ид, ту женщину, что вчера бросалась на тебя, – тут он сделал небольшую паузу, поковырялся ногтем в зубах с безразличным видом, словно все сказанное не имело к нему никакого отношения, а потом пристально взглянул на Хелля. – Сара и я предлагаем взять тебя. Он не стал делать акцента на слове «я», но Хелль все равно уставился на него, как на подставляющего подножку врага. – Вот как, – сказал он, повернувшись к своему господину. – Чем же я так не угодил вам, господин Лоурейт? – Ты всего лишь мальчишка, – сказал Лоурейт, стараясь заставить свой голос звучать уверенно и властно. Как он ни старался, выходило не слишком убедительно. – Тебе не следует подвергать себя опасности без надобности, а мы справимся и без тебя. – Я ваш телохранитель, – словно не веря услышанному, негромко сказал Хелль. – Моя обязанность подвергать себя опасности и не пускать вас одного на опасное дело. – Ты – телохранитель Теи. Она голову с меня снимет, если с тобой что-нибудь случится, – ответил Лоурейт, старательно избегая его взгляда. – Поэтому я приказываю тебе остаться здесь. Хелль улыбнулся краем губ, впрочем, радость его была достаточно мрачной. – Не могу не признать вашей правоты, господин Лоурейт. Я действительно больше слуга принцессы, чем ваш. Это, в первую очередь, означает, что ее приказы для меня первостепенны, в отличие от ваших. А она приказала мне охранять вас. Я не могу ослушаться ее. Лоурейт скрипнул зубами. Он, разумеется, мог бы найти какой-нибудь способ надавить на парня, но на поиски этого способа не было времени. – Так его! – вскрикнул Рэймонд, вздернув в воздухе кулак. В противостоянии он явно принимал сторону Хелля. Хелль хмуро взглянул на него. – А вы почему так радуетесь? – недовольно спросил он, пододвигая к себе кружку кофе, поставленную рядом с полной тарелкой. Аппетита у него, похоже, не было, а вот немного взбодриться с утра Хелль был не против. – Мы же договорились, что ты можешь называть меня на «ты», – улыбнулся Рэймонд, – И почему я не должен радоваться присоединением к команде такого славного молодого человека? – Ах ты… – Хелль резко отодвинулся со стола вместе со стулом, опрокинув на себя кружку с кофе. Из темноты под столом на секунду показался край темнового щупальца, почти сразу же исчезнувшего, словно его появление было всего лишь иллюзией. Хелль с ненавистью посмотрел на Рэймонда через стол, сжимая кулаки. Левая рука скрипнула стиснутой перчаткой и ручкой кружки, а правая, свободная, лишь слегка согнула указательный палец, оставив остальными неподвижными, словно до нее никак не добиралась хозяйская воля. – Еще раз притронешься ко мне, хоть как – руками своими или этими лапищами, я тебя убью! Рэймонд на такое обещание только расхохотался. – Слышь, красавчик, меня нельзя убить. Я разбитый Бриллиант, если ты не знал. Стоит меня грохнуть, я через пять минут воскресну и задам тебе по первое число. Но если уж мы даем обещания, давай так: если убьешь меня, я воскресну и отшлепаю тебя по твоей наглой заднице! Хелль побледнел от злости и открыл рот, чтобы высказать Рэймонду все, что о нем думает, но Сара не дала ему начать, громко стукнув своей кружкой по разделочному столу. – Чем больше слушаю вас двоих, тем больше понимаю, что взять вас с собой – отличая идея. В такой компании явно не заскучаешь. Что скажешь, Лоурейт? Или ты по-прежнему хочешь разлучить эту сладкую парочку? Лоурейт скорчил рожу. Сара, похоже, догадывалась, что просто так согласия от него не получит, и восприняла гримасу как объявление нейтралитета. – А теперь слушайте оба, – обратилась она к Хеллю и Рэймонду, буравящих друг друга взглядами с такой настойчивостью, словно от выигрыша или проигрыша в этой схватке зависело что-то важное в их жизни. Сара решила начать с Хелля и повернулась к нему. – Я слышала, что ты там болтал об Аласторе и остальных вчера вечером, и мне это решительно не нравится. Аластор, конечно же, извращенец и знатный придурок, но он забавный. С этого момента ты не должен больше оскорблять его или остальных, а так же предвзято относиться к тем, кого толком не знаешь, иначе получишь по роже. Рэймонд, – она перевела взгляд на мужчину. Он посмотрел на нее, ожидая порции запретов для себя. – Прекрати издеваться над парнем и даже не думай домогаться его, иначе последствия будут те же. Схлопочешь два прожектора под каждым глазом. – Когда мне приказывает такая злобная, но, в то же время, такая прекрасная фурия, как ты, я не могу ослушаться, – усмехнулся Рэймонд, поднимая свою опустевшую кружку со стола с таким видом, словно пил за здоровье Сары. Она одобрительно хмыкнула и снова взглянула на Хелля. – А ты чего? Все понял? – Да, – с явной неохотой ответил Хелль. Собственный кофе у него был разлит, а одежда испортилась и промокла. Он поднялся, проскрипев по полу стулом, и направился к выходу из кухни. Оборачиваться, даже на пороге, Хелль не стал. – Встречаемся перед крыльцом через пять минут? – спросил он. – Через три, – ухмыльнулась Сара, поднимая с разделочного стола свою кружку и начиная неторопливо цедить отвар через плотно сжатые зубы. Хелль, не поворачиваясь, кивнул и скрылся в гостиной. Дробь его быстрых шагов слилась со стуком пальцев Рэймонда, нетерпеливо постукивающего по столу, словно ему хотелось как можно скорее отправиться в путь.