Кровавый Бриллиант

К тому времени, как Хелль подошел, все уже были во дворе, хотя он управился за две с половиной минуты – сложная задача, учитывая напряг с одеждой в доме заговорщиков. Тем не менее он, все же, нашел, что искал, решив не обращать внимания на слишком длинные рукава и штанины брюк – эта проблема решалась простым подворачиванием лишней ткани. Фигура его, впрочем, сделалась несколько расплывчатой и раздалась в плечах. Объем тела никак не соответствовал размеру одежды. При его появлении Лоурейт вздохнул с таким видом, будто надеялся, что он замешкается, и им удастся уехать без него. Сара снисходительно улыбнулась, осмотрев его с ног до головы. Рэймонда во дворе не обнаружилось. Хелль, привыкший всегда держать опасность в поле зрения, принялся искать глазами недостающего Бриллианта. Поиски завершились довольно-таки скоро, как только Рэймонд появился из темноты конюшни, ведя за собой крупного чернильно-черного жеребца. Хелль уставился на коня, не в силах отвести взгляд. Жеребец был великолепен. Его пропорции были такими совершенными, словно он сошел со страниц чертежа, где художник тщательнейшим образом сначала вымерил, а потом и отрисовал каждую мышцу. Шелковая грива коня струилась на шею, роскошный пышный хвост лениво покачивался, а ноги, с блестящими, словно металл, черными копытами, высоко поднимались без всякой необходимости – без сомнения, чтобы еще больше подчеркнуть красоту находящихся в движении мышц. На жеребце не было упряжки – он шел за Рэймондом сам по себе, словно каким-то чутьем признавал в нем своего хозяина. Когда Рэймонд остановился, конь остановился вместе с ним и ткнулся своей мордой в человеческую щеку. Рэймонд, протянув руку, потрепал его по голове, словно пса. – Это… это ваш конь? – Хелль осторожно приблизился, боясь испугать животное слишком резкими движениями. Он привык доверять всему, что привязано, приковано или сознательно подчиняется распорядку. Вид же не запряженного коня пробуждал в крови адреналин и неотступное чувство опасности, звенящее внутри сигналом тревоги. Но Хелль не мог не приблизиться. К животным у него была непреодолимая слабость. – Мой, – подтвердил Рэймонд. Он говорил спокойно и больше не пытался провоцировать Хелля на ссору. То, как восхищенно парень смотрел на коня, определенно, льстило ему. Кроме этого ему нравилось, что Хелль проявляет интерес не только к скучным нравоучениям. – Хочешь, тебе такого же сделаю? – в порыве благодушия спросил Рэймонд. – Сделаете? – Хелль остановился, не доходя до жеребца два шага. Конь, почувствовав его приближение, поднял голову. Глаза жеребца оказались черными, не содержащими никаких белков. Хелль посмотрел на Рэймонда. – Твоя сила настолько велика, что ты можешь… – он не сразу нашел верное выражение. – Создавать живых существ? – подсказал ему Рэймонд. – Создавать подобия живых существ, – поправил его Хелль. Рэймонд фыркнул. – Подобия? Подобия создают недоучки и неумехи, парень. Я владею истинным искусством, – он не сделал ни единого движения, но конь, почувствовав, как хозяин лишает его всяческого контроля, всхрапнул и переступил своими идеальными ногами. – Я могу подарить всем своим созданиям такую свободу воли, словно они с самого начала были рождены независимыми, – сказал Рэймонд. – В этом ли их отличие от живых существ? Отсутствие ли воли делает их «подобиями»? Хелль ничего не ответил, потому что конь в это время дернул задним копытом, словно сбрасывал с себя чужое прикосновение и, сделав несколько шагов, подошел к Хеллю вплотную. Парень попятился. Рэймонд, махнув рукой, развернулся в сторону конюшни и быстро зашагал к ней, оставив Хелля самостоятельно разбираться с черным жеребцом, предоставленным своей воле. Когда Рэймонд скрылся в конюшне, Хелль ожидал, что конь развеется или хотя бы сделается менее живым, но жеребца, похоже, ничуть не взволновало исчезновение своего создателя. Он присмотрелся к Хеллю, как будто его черные глаза могли видеть, а потом отвернулся и прошел мимо, толкнув своим великанским плечом. Хелль уставился ему вслед, пытаясь понять, куда теперь направится конь. Тот, как оказалось, пошел к Саре. Она стояла к нему спиной и только-только закончила седлать своего, совершенно обыкновенного, коня. Настоящий конь, увидев приближающегося к ним монстра, вздрогнул и сделал попытку отступить. Сара успокаивающе погладила его, будто предполагала, что он испугался какой-нибудь банальности, вроде шума ветра в ветвях близкого леса. Впрочем, всякое могло быть – никогда не скажешь, чего боятся лошади. Черный жеребец, тем временем, подошел к ней, наклонил голову и ткнулся Саре в поясницу. Она развернулась, занеся руку для удара, но удивленно остановила ее, увидев необычного нарушителя спокойствия. – Эй, Рэймонд! – крикнула Сара, не сводя взгляда с коня, остановившегося около нее. – Тут твой коняга невесть что вытворяет! Где ты там? Конь дернул ушами от ее резкого голоса, а потом развернулся боком и оглянулся, словно предлагал Саре взобраться на свою спину. Она смерила его задумчивым взглядом. – Великоват ты для меня будешь, малыш. Конь тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от слов Сары, а потом грациозно и совершенно непринужденно, в очередной раз демонстрируя свое отличное телосложение, согнул ноги и лег на землю перед Сарой, не забыв оглянуться на нее. Сара посмотрела в сторону конюшни, но Рэймонд оттуда еще не появился. – Ты хочешь, чтобы я прокатилась на тебе? – спросила она у коня, не уверенная, что он поймет ее. Впрочем, действия у него были недвусмысленными. Конь кивнул, будто человеческие слова были для него не менее понятным, чем должно было быть конское ржание. Сара подавила улыбку. – Ты же не причинишь мне вреда? Конь замотал головой так, что его грива взметнулась в воздух, прежде чем опасть обратно на шею. – Ну, смотри у меня. – Госпожа Сара, я не думаю, что вам нужно это делать, – предостерег ее Хелль, подходя так близко, как только посчитал безопасным. Для поддержки он оглянулся на Лоурейта, замершего около своего коня. – Господин, скажите ей! – Сара взрослая женщина и вольна поступать, как она хочет, – безразлично отозвался Лоурейт. Ему было нечего переживать за Сару, тем более, зная обо всех ее способностях, но он, тем не менее, наблюдал за ней со своего места, не отводя взгляд. Сара показала Хеллю язык, что, несомненно, не слишком-то доказывало ее взрослость, и, поддернув повыше подол своего платья, обнажив ткань штанов, перебросила ногу через спину черного жеребца, одним махом усевшись на нем. Конь оглянулся на нее, словно проверяя, хорошо ли она сидит, и начал подниматься. Сара обняла его за шею, не желая дергать за гриву, и вскоре оказалась намного выше Хелля. Ее настоящий конь, заметив всадницу на другом скакуне, обиженно заржал, и черный конь Рэймонда тут же огрызнулся ему в ответ. Хеллю почудилось, что в этом ржании он различил едва слышное, но, все же, вполне человеческое: «Заткнись». Хелль тряхнул головой, чтобы сбросить с себя наваждение, и сразу же убедил себя в том, что ему показалось. Сара, тем временем, училась балансировать на коне без седла, держась за его гриву вместо упряжи. Она всегда ездила в седле, и теперь с непривычки чувствовала, как соскальзывает с лоснящихся боков коня. Упасть с него ей было страшновато, поэтому Сара покрепче намотала черную шелковую гриву себе на пальцы и постаралась сосредоточиться. Конь вовсе не пытался увезти свою всадницу в непонятные дали и не торопился сбрасывать ее с себя. Когда Сара слегка дернула его за гриву и стиснула коленями, испугавшись, что сейчас соскользнет на землю, он сделал несколько шагов вперед, а потом оглянулся на нее. Движение коня заставило Сару запаниковать еще больше, так что она дернула его за гриву еще раз. Он повернул вправо, сделал пару шагов и остановился. Она, начиная понимать легкий принцип управления им, выпрямилась, почувствовав себя слегка увереннее. В этот момент из конюшни как раз появился Рэймонд. Увидев девушку-эльфа, неуверенно держащуюся на конской спине, он без всяких слов сотворил большое удобное седло, выросшее прямо из спины коня, чуть приподняв Сару. Стремена сами скользнули под ее ноги, а упряжка, обвившая конскую морду, большей частью соткалась из гривы, в которую вцепились пальцы Сары. Она выпрямилась, наконец почувствовав себя в безопасности и перестав бояться падения. – Это невероятно, Рэймонд, – крикнула она, ничуть не боясь спугнуть жеребца под собой. Тот только дернул ухом, а больше никак не показал своего раздражения громким звуком ее голоса. – Он будто понимает меня! Конь издал короткое ржание, в котором Хелль явственно услышал: «Понимаю». На этот раз кроме него человеческое слово различила и Сара, потому что ее лицо напряглось, а затем осветилось улыбкой. – Он и говорить умеет? Восхитительно! Хелль не мог поспорить с этим. – Это еще что, а пантера домогалась Аластора, – усмехнулся Рэймонд, переводя взгляд с Сары на Хелля. – А ты говоришь, «подобия». У меня тут все живее живых! Хелль не нашел, что может возразить, и кивнул. Рэймонд пропадал в конюшне не просто так: когда он отошел от нее, за ним потянулись новые создания из темноты. Всего жеребцов было трое, на всех оставшихся членов команды, включая его самого. Они были поменьше первого, размера натуральных лошадей, но такие же идеальные, как и он. Эта идеальность, пожалуй, единственное, что выдавало их искусственное происхождение – в остальном они вели себя, как живые, хотя их поведение не слишком-то походило на поведение лошадей. Каждый из коней подошел к своему всаднику, с первого взгляда определив, кто это будет. Рэймонд наблюдал за ними, сложив руки на груди и улыбаясь. Хелль мог бы поклясться, что Бриллиант никак не использует своих способностей, действительно даровав сотворенным созданиям собственную волю, и теперь приглядывает за ними с тем же интересом, что и остальные. Один из коней подошел к Хеллю и остановился рядом с ним, отвлекая от наблюдения за другими. В черных глазах ничего нельзя было увидеть, а вот жеребец заглянул будущему всаднику в лицо, будто хотел убедиться, что выбрал правильно и подошел к своему. Хелль заглянул в черную, безответную бездну его глаз, и жеребец после десяти секунд зрительного контакта ткнулся мордой ему в лицо, достаточно, надо сказать, дружелюбно. Со смехом оттолкнув от себя конскую голову, Хелль тут же оказался приглашен прокатиться: жеребец развернулся боком к нему, демонстрируя превосходный изгиб спины, и коротко заржал. Хелль услышал явственное: «Садись». Рэймонд, заметив, что Хелль собирается вспрыгнуть на коня, быстро создал на жеребце упряжку и седло. Хелль мысленно поблагодарил его за это и легко забрался на конскую спину, сразу же удобно усевшись. Седло, надо сказать, у Рэймонда получилось лучше, чем многие из тех, что попадались Хеллю – в меру жесткое, в меру упругое, как хорошее кожаное, но при этом более удобное. Конь сделал несколько шагов вперед, стоило потянуть упряжь в нужном направлении. Он был таким послушным, что пропадало всякое ощущение, будто управляешь животным: казалось, под тобой какой-нибудь аппарат или продолжение собственного тела, потому что все указания выполнялись незамедлительно, без своеволия. Хелль проехал туда-сюда, сделал круг, восхищаясь плавностью поворота, и только потом поднял глаза и взглянул на своих спутников. Они все уже были на конях и, кажется, тоже осваивались с управлением, хотя оно и было очень простое. Впрочем, некоторой сноровки управление, все-таки, требовало: для тех, кто привык всегда держать власть в своих руках и то и дело поправлять лошадь, если она не желала слушаться, было трудно привыкнуть к той покорности, что проявляли кони Рэймонда. Хелль посмотрел на мужчину. Рэймонд сидел в своем седле неподвижно, наблюдая за Сарой и Лоурейтом, уже почти привыкшим к своим новым средствам передвижения, и, с куда большим вниманием – за их жеребцами, беспрекословно слушающимися всадников. Собственный конь стоял под ним, застыв, словно изваяние. Заметив взгляд Хелля, Рэймонд повернулся к нему. – Все в порядке? Хелль, подумав, решил направить своего жеребца к нему и подъехал, выкинув из головы все свое предубеждение на счет мужчины. Рэймонд не был плохим человеком и не являлся его врагом. Нужно было попытаться построить с ним нормальные дружеские отношения. – Они не могут исчезнуть? – спросил Хелль, подумывая о том, каково придется им всем, если придется свалиться на землю с исчезнувшей конской спины. За себя он почти не переживал, а вот за своего господина и Сару… О физической подготовке последней он понятия не имел, а вот на счет своего господина иллюзий не строил. Лоурейт точно шлепнется на землю со всей силы. – Самовольно? – уточнил Рэймонд. – Ни в коем случае. Они слишком плотные, чтобы растворить самих себя. – Нет, я имел в виду… вообще. Просто, – Хелль чувствовал себя слегка неловко, потому что его вопросы выказывали явное сомнение в мастерстве Рэймонда, но он не мог не озвучить их. Безопасность была прежде всего. – Они исчезнут, если я их развею, – сказал Рэймонд, пристально глядя на Хелля. – Или если меня убьют. Хелль содрогнулся. – Тогда постарайся, пожалуйста, быть осторожнее, пока мы все находимся в седлах. – Заметано, красавчик. Хелль поморщился от такого обращения, но не стал ничего говорить вслух: что уж тут скажешь, они, вероятно, добились минимальных потерь. Пусть уж Рэймонд называет его, как хочет, если это убережет их от новой ссоры или применения силы. Хелль оглянулся на девушку-эльфа и своего господина. Сара как раз направлялась к ним, наигравшись со своим конем. Теперь она была готова отправиться в путь. Лоурейт потянулся за ней, слегка подтолкнув своего коня коленями. Он все еще немного сомневался в том, что жеребец слушается его, а не жульничает, чтобы в решающую минуту взбрыкнуть и проявить норов – такая подозрительность была, в некотором роде, похвальной. – Отправляемся! – сказала Сара, не став останавливаться около Рэймонда, а проехав мимо него к лесу. Лоурейт попытался поравняться с ней, но она нарочно ткнула своего коня коленями и заставила его ускорить шаг. Рэймонд и Хелль отправились последними. Лезть вперед им не было никакого смысла – они все равно не знали дороги. Сара и Лоурейт не говорили, только изредка перебрасывались друг с другом парой фраз. Хелль подумывал начать разговор, но никак не мог определиться с темой. Как только они въехали под деревья, оставив позади особняк, солнечный свет почти сразу же померк, затерявшись за темными стволами – солнца еще не поднялись на полную высоту, и лес успешно мог красть их свет, присваивая его себе, не давая путникам ни крупицы. Фонари, тем не менее, не требовались: полумрак, похожий на вечерний, позволял разглядеть ветки и деревья, так что ехать можно было без опасений. Хелль отвлекся от своих размышлений касательно темы для разговора, когда ему на руку села большая черная бабочка. Крылышки у нее были размером с половину ладони, но такие тонкие, что почти исчезали, если смотреть на них сбоку. Лапки насекомого казались карандашными линиями, нарисованными прямо в воздухе, и едва ощущались даже на голой коже, что уж говорить о перчатке. Через перчатку Хелль не чувствовал бабочку вовсе. Она расправила крылышки, немного посидела так, словно набиралась энергии для полета, потом на секунду сложила их, вытянувшись наверх, сделавшись многократно меньше, и улетела. Хелль проследил за ней взглядом и посмотрел на Рэймонда, едущего чуть впереди. Рэймонд не оборачивался, и Хелль не мог видеть его лица, только спину. Чтобы исправить это, он слегка подтолкнул своего коня и направил его вперед. Хелль поравнялся с Рэймондом и уже хотел задать вопрос, но передумал: все было ясно и без всяких слов. Черные бабочки формировались прямо из воздуха, прорисовываясь в нем тонкими черными линиями, затем обретающими реальность и плотность, словно каким-то чудом оживший рисунок, а потом начали взмахивать своими тонкими крылышками и улетать в выбранном направлении – Рэймонд натравливал их на Сару и Лоурейта, видимо, желая как-то разрядить обстановку между ними. Сара от бабочек отмахивалась, а Лоурейт их игнорировал, так что теперь они облепили шею его коня, расправив свои крылышки, и сидели неподвижно, потряхивая крылышками только тогда, когда их беспокоил гуляющий между деревьев ветер. Разрядка атмосферы не удавалась. Хелль поднял левую руку, выставив вверх указательный палец. Одна из черных бабочек, направляющихся к Саре и Лоурейту, резко развернулась в воздухе и подлетела к нему. Тонкие лапки неощутимо прикоснулись к пальцу через перчатку. Хелль улыбнулся. Рэймонд повернул голову, проследив за полетом одной из своих бабочек, заметив ее отклонение от курса. Он давал бабочкам полную свободу сразу же после создания, но не думал, тем не менее, что они изменят цели, которой их создавали. Хелль, едущий чуть позади, держал левую руку поднятой, намотав поводья на ладонь правой. На каждом пальце сидело по бабочке – Хелль рассматривал их, слегка поворачивая свою руку. Взгляд Рэймонда он заметил не сразу, а когда заметил, просто улыбнулся ему. – Ты не чертежник? – Никогда не опускался до такого, – сказал Рэймонд, слегка оттягивая гриву своего коня – сам он ехал без упряжи, но с седлом, – чтобы замедлить шаг черных копыт и позволить Хеллю догнать себя. – И я не художник, чтобы ты не спросил. Ни кистью, ни карандашами не владею. Просто у меня воображение хорошее. – Это очень качественная работа, – заметил Хелль, возвращаясь к разглядыванию неподвижных бабочек. Они могли уместиться, не толкая друг друга, только сложив крылышки, но смотрящего на них человека в первую очередь интересовали не крылья, а тела насекомых, такие невесомые и тонкие, что их было бы трудно скопировать даже на бумагу. Все бабочки, между тем, неуловимо отличались друг от друга – то длиной усиков, то пропорциями ножек, то толщиной туловища, но среди тех, что видел Хелль, не было ни одной кривой или ассиметричной. – Я потратил много времени на тренировки, – пожал плечами Рэймонд. Хелль быстро взглянул на него. – Что еще можешь? Рэймонд огляделся, словно ища в окружающем их лесу какую-нибудь подробность, способную послужить для вдохновения, но в итоге просто пожал плечами. – Я могу все. – Так уж и все? – переспросил Хелль, поблескивая глазами. Их кони расходились и снова сближались, без всяких команд своих всадников минуя встающие на пути деревья. Лес, тем не менее, чем дальше, тем больше становился удобным для верховой езды: деревья постепенно расходились все дальше друг от друга, словно им не хотелось тесниться. – Абсолютно, – заверил его Рэймонд. – Можешь назвать любое животное или предмет, я его тебе сделаю. Хелль опустил взгляд на коня под собой. Бабочки на свободной от упряжки руке покачивались в такт движению ветра и тряске лошадиной спины. Стоит сказать, что Хелль уже видел, на что способен Рэймонд, и мог признать, что создание крупных млекопитающих удается ему ничуть не хуже, чем подделка миниатюрных насекомых. Что еще можно было бы попросить, чтобы не повторяться? Приятная упругость седла отметала всякую необходимость требовать создание предметов. С этим Рэймонд тоже умел справляться. – Давай так, – сказал Хелль, мимоходом взглянув на своего хозяина, едущего впереди. Лоурейт не оборачивался и молчал, делая вид, что совсем не прислушивается к их разговору. Это было на руку. Хелль посмотрел на Рэймонда. – Ты уже вряд ли сможешь поразить меня качеством, но суть любой магии не только в нем, но в том, насколько она ограничена в энергетическом запасе. – Понимаю, куда ты клонишь, – ответил Рэймонд, усмехаясь. – Но тут ты, боюсь, снова не сможешь найти предела: темноты во всем мире полным-полно, она не имеет ограничений, а я почти не трачу энергии на управление ей. Разве что только воображение может меня подвести. – Действительно? – Хеллю еще не приходилось встречаться с магами, и, пускай магией Рэймонда была Бриллиантовая сила, это ничего не меняло. Шутить с магами и дразнить их во все времена было опасно, что уж говорить о шутках с Бриллиантами, но он был готов рискнуть. Хелль облизнул губы, очень надеясь, что голос будет звучать естественно и не выдаст легкого испуга, смешанного с любопытством: – Удиви меня. Покажи все, на что способен. Рэймонд, конечно, понимал, что демонстрация его способностей может только напугать парня, но не мог отказаться от вызова. Хелль сам напросился. Сара, едущая впереди, делала вид, что глухая, но все же чуть повернула голову, когда Рэймонд дал свое согласие. – По рукам! Смотри, не урони челюсть! Хелль снисходительно усмехнулся, словно предвидел обычное скучное представление уже надоевшего трюкача, а не фокусы, которые никто, кроме Рэймонда, повторить был не в силах. Он старался скрыть свое волнение, а потому стряхнул бабочек с левой руки и накрутил на нее упряжку, скрывая дрожь. Избавился от бабочек он вовремя: они лопнули с негромкими хлопками, похожими на щелчки пальцев. Лоурейт, около которого произошло больше всего хлопков, дернулся, но не стал ничего говорить. Рэймонд остался сидеть в седле прямо. Он не делал ни единого движения, осуществляя создание и управление своих существ – как он и говорил ранее, здесь была работа одного лишь воображения. Хелль принялся оглядываться по сторонам, пытаясь предугадать, откуда будет нанесен удар. Не угадал. Пока он поглядывал назад, усиленно пытаясь не упускать из виду еще и лес по бокам, на голову ему спланировал первый древесный лист, большой, похожий на кленовый и легкий, почти неощутимый. Разумеется, черный. К тому времени, как Хелль догадался поднять голову наверх, начался уже настоящий листопад. Листьев было так много, что они заполонили все, полностью скрыв за собой и трещины, и облака, и свет солнц, просочившийся на беловатое небо – оно сегодня было голубое, слегка подернутое белизной, словно туманом. Листья падали так плотно, что через них нельзя было разглядеть даже других всадников, и Хелль потерял из виду своих спутников. Листопад быстро начал причинять неприятности – горки листьев, словно миниатюрные сугробы, нарастали на плечах, седле, коленях и голове, а так же пытались зацепиться за любую более-менее ровную поверхность, чтобы на ней остаться. Жеребец вскоре стал двигаться дергано, вынужденный для каждого шага вырывать свои ноги из-под лиственных гор, чтобы опустить их туда снова. Хелль и опомниться не успел, как лиственный покров на земле поднялся до колен коня, а потом дотянулся и до его собственных ног. Если бы не сапоги, достающие до середины голени, листья бы уже дотронулись до его ног, забравшись под ткань больших по размеру штанов. Хелль хотел окликнуть своих невидимых спутников, чтобы точно убедиться, что с ними все в порядке, а Рэймонд держит ситуацию под контролем, но тут листья разом смешались и срослись, за одно мгновение превратившись в воду черного озера. С исчезновением листьев прекратился и листопад, так что видимость вернулась на прежний уровень, и Хелль увидел остальных. Как оказалось, почти ничего не поменялось. Сара и Лоурейт по-прежнему находились впереди, а Рэймонд сидел на своем жеребце всего в паре шагов от Хелля. Темная вода, занявшая место листьев, постепенно начала подниматься. Кони не шли через нее, предпочитая оставаться на месте. Хелль, наклонившись, зачерпнул воды ладонью. Она была холодной и мокрой, как и полагалось воде, – это чувствовалось даже через перчатку, – но капли ее, стоило вытащить руку, сразу же скатились вниз быстрыми черными точками. Хелль приложил руку к щеке, хотя итак уже ощущал отсутствие влаги на пальцах. Перчатка была сухая. Рэймонд смотрел на воду без особенных эмоций. Он проводил самые различные эксперименты по исследованию своих способностей, а потому отлично знал о свойствах этого подобия воды. Ладно. Эту штуку он был готов назвать «подобием»: ее нельзя было пить, она никогда не впитывалась, не испарялась и не мешала дышать. Хелль осмотрелся. Все вокруг, куда ни посмотри, было занято неподвижной озерной гладью. Между деревьев было видно достаточно далеко, но как далеко не смотри, черное озеро было повсюду. – Оно сейчас по всему лесу, – угадав направления его мыслей, сказал Рэймонд. Хелль всмотрелся в воду внимательнее. Ему пришел в голову вопрос о судьбе мелких существ, но он почти сразу же нашел на него ответ: оказывается, если сфокусировать взгляд на воде, она становилась почти прозрачной и отлично отражала все, что происходило под ее неподвижной гладью. В поле зрения Хелля достаточно быстро попалась птица, непринужденно прыгающая по земле в поисках какой-нибудь еды. Она словно бы не замечала никаких изменений в окружающем мире. Хелль, наклонившись так низко, что угрожал бы слететь с седла, опустил в воду руку и помахал ей. Птичка, спугнутая резким движением, расправила крылья, приготовившись взлететь, и оттолкнулась от земли лапками. Сложить крылья для взмаха ей не удалось: черная вода, наконец проявив свойства настоящей воды, подхватила ее, но сомкнуть крылья не дала. Птичка, подергиваясь, отправилась вместе со слабым течением куда-то в обход Хелля, так и застыв с расправленными крыльями. Хелль проследил за ней взглядом, пока она не исчезла из виду. Рэймонд тоже заметил птицу, но быстрее, чем Хелль открыл рот, сказал в свое оправдание: – Зато это было забавно! Ты видел, каким глупым выглядело ее лицо? Хелль должен был сказать, что у птиц точно не лица, но не нашел правильного определения. Что же тогда? Птичьи мордочки? Вода схлынула с громким шумом водного потока, несущегося к своей цели. Куда она унеслась, впрочем, Хелль сказать мог: тени под деревьями словно бы сделались темнее, и под каждым листочком, прикрепленном к ветке, затаилось свое темное пятнышко. – Как тебе? – поинтересовался Рэймонд. Хелль потрогал один из своих сапог, уже зная, что тот окажется сухим. Вода не оставила после себя никаких следов. Рэймонд, не дожидаясь ответа, решил вернуться к классике: в небе появилось новое живое существо, огромное, снова заслонившее собой солнечный свет, очень губительный для темновой магии, но не способный уничтожить ее полностью, покуда Рэймонд находился в тени деревьев и был настроен довести дело до конца. Существо являлось исполинской лисицей размером с целый дом. Она перебирала лапами прямо по воздуху, словно он был для нее твердой почвой, и помахивала хвостом, разворачивая вспять целые потоки ветра. Сара в седле дернулась, взглянув на сотворенное Рэймондом создание. – Немедленно убери эту тварь! – прошипела она. – Такую хрень можно из соседнего королевства увидеть! Рэймонд повиновался, но с явной неохотой. Лисица разлетелась на огромную стаю воронов, разразившихся громким карканьем над лесом. Рэймонд никак не мог управлять ими, а потому в карканье отчетливо послышались слова: «Трусливая дура». Сара обернулась в седле, но Рэймонд сделал вид, будто ничего не услышал и взглянул на Хелля. – Жаль, что мое представление оборвали. Небо очень нравится мне тем, что там полно места. А пока солнца не встали в зенит, я еще могу оспорить их власть. Хелль хотел спросить, означает ли вмешательство Сары и провал с небесной лисицей то, что шоу окончено, но справа от него, противоположно тому боку, где ехал Рэймонд, что-то шевельнулось. Хелль повернул голову. Сначала он подумал, что видит лишь сплошную стену темноты, изрисованную симметричными узорами, а потом догадался, что стена чешуйчатая. Она вдруг пришла в движение, поднимаясь кверху, словно занавес, и открыла огромный зеленый глаз с длинным вертикальным зрачком. Глаз достигал в высоту верхушек деревьев, а в ширину тянулся и того больше. Черный зрачок, толще древесного ствола, уставился прямо на Хелля. Хеллю потребовалось немного прийти в себя, чтобы заметить: зелень глаза составлена из множества листьев, сорванных с деревьев или подобранных с земли, а потом прижатых друг к другу. Глаз ни в коем случае не был настоящим и уж точно не имел собственной воли. Громадное веко «моргнуло», на мгновении соприкоснувшись своей нижней границей с землей. Если бы существовала тварь с глазом такого размера, на завтрак она могла бы жрать жителей целой деревни. Глаз был достаточно громадным, чтобы не видеть за ним никакого продолжения, и Хелль подумал, что никакого тела у него и нет, он существует полностью автономно. Рэймонд хлопнул в ладоши для эффекта, и глаз сразу же распался водопадом зеленых листьев, потерявших опору удерживающей их силы. Листья почти сразу же осыпались на землю, немного сместившись в сторону из-за ветра, заглянувшего попроведать их. Хелль посмотрел на Рэймонда. – Впечатляет, – только и сказал он, не став больше ничего добавлять. До логова маньяка они добрались с целой армией спутников: за лошадьми бежали черные волки, лисицы, медведи, олени и прочая живность поменьше; за стволами деревьев, как молчаливая свита, мелькали гладкие тела пантер, скользящих по воздуху дельфинов и больших птиц, ловко лавирующих между стволами. Хелль часто поглядывал на все это безобразие, а потом смотрел на Рэймонда, ища в нем признаки усталости. Усталым Рэймонд не выглядел. Сара превосходно запомнила дорогу к двери, спрятанной в земле, и без труда довела их до нужного места. Лоурейт сжал кулаки, стоило им приблизиться ко входу в логово врага. Как бы Кайлер ни был причастен к спасению его и Теи, он, все же, являлся преступником, и без жалости вытворял с людьми все, что ему хотелось, с помощью своего волшебного состава. Аластор в своем рассказе не называл родительницу Кайлера «рекой», потому что видел ее средоточием живительного энергетического света, которым питались разные сущности, вроде сгустков, – но это не имело особенного значения. Кайлер пользовался властью, которой не должен был иметь простой смертный человек. Ему нужно было поплатиться за свои преступления. Сара приказала всем остановиться, еще не доезжая до двери: земля над подземными хоромами могла быть менее устойчива к большому весу и могла бы запросто обрушиться под всадниками. Оставалось лишь в очередной раз порадоваться, что они взяли не обычных коней, а сотворенных магией Рэймонда, слушающихся с полуслова. Конь Сары снова опустился на колени, как тогда, когда предлагал ей забраться на себя, и Сара с легкостью покинула его спину. Остальные спустились обычным образом, но их жеребцы не были такими высокими и могучими, как тот, что достался ей. Как только все спешились, Рэймонд не сделал ни единого движения, но все преследующее их сборище растворилось, обратившись в лоскуты тьмы, немедленно слившиеся со всеми существующими в округе тенями и пропавшие. Кони остались, неподвижно застыв на своих местах. Никто ничего не сказал, но Хелль положил руку на рукоять кинжала. С исчезновением армии темных созданий он снова вспомнил о серьезности предстоящего им дела и избавился от всей прежней легкомысленности. Ему рассказали не так уж и много – просто о том, что в лесу обитает опасный маньяк, захватывающий в плен всех, кто попадался под руку его подручным, – но этого уже хватало, чтобы составить для себя портрет этого человека. Опасная личность, которую лучше не подпускать близко и постоянно быть начеку, если придется иметь с ним дело. Сара подошла к двери первой. Кто-то старательно набросал на вход в подземное убежище земли и листьев, пытаясь скрыть его от посторонних глаз, но Сара одним движением своего защитного поля смела все листья в сторону. От мысли о том, что обитатель подземной лаборатории ранее посмел взять в плен Лоурейта, а она, благодаря действию его подручных, стала марионеткой в руках Джулиетта, ее пробирала дрожь ярости. Защитное поле, пока еще небольшое, занимающее пространство около шага от нее в каждую сторону, начинало медленно и агрессивно действовать на все, до чего могло дотянуться, постепенно закручивая кончики сметенных с двери листьев и покалывая руку Лоурейта, стоящего опасно близко. Лоурейт это чувствовал, но отходить не спешил. – Это здесь, – Сара выдернула дверь своим защитным полем, высоко подбросив ее в воздух и превратив в щепки раньше, чем она успела добраться до земли. Поле сдержало осколки дерева и не позволило им разлететься по сторонам, как им, несомненно, следовало бы от удара. Вместо этого, едва сдерживая желание сунуть их в открывшийся темный лаз, Сара просто зашвырнула щепки в лес. – Я пойду первым, – вдруг сказал Рэймонд, сделав шаг вперед и приблизившись к ней. Привязывать коней, предсказуемо, не понадобилось, а растворять их он не стал, так что теперь они просто терпеливо стояли и дожидались возвращения своих временных хозяев. Рэймонд, не оглядываясь на них, подошел к темному отверстию ведущего вниз хода и легко создал гладкую веревку из его же темноты. – Иди последним, – сказала Сара, толкнув его рукой в плечо, отчего он пошатнулся и едва устоял на ногах от силы удара. – Сдохнешь там, пока кто-нибудь будет спускаться, нехорошо получится. С этим Рэймонд поспорить никак не мог, так что пропустил мимо себя сначала Сару, а потом и Лоурейта, без колебания соскользнувшего за девушкой сразу же, как она крикнула что-то снизу, призывая следующего. Хелль подошел к веревке после своего господина. – Я хотел бы извиниться за свои слова, – неловко сказал он. – Ну, на счет извращенца. – А, так я извращенец, и нет ничего страшного в констатации такта, – усмехнулся Рэймонд. Не дожидаясь новых попыток Хелля попросить прощения, он просто толкнул парня внутрь черноты, до этого поглотившей Сару и Лоурейта. Хелль даже вскрикнуть не успел, как веревка, изогнувшись, подхватила его, обвившись за талию, прервала падение и плавно опустила на пол. Рэймонд почти мгновенно соскользнул следом. – Идиот, – прошипел Хелль, старательно сдерживая дрожь. Лампы никто из них не захватил, но у Сары было перышко, оставленное Джулиеттом с прошлого раза. Сейчас оно едва светилось, словно незаряженное, и толку от него особенно не было. – Дай-ка покажу последний фокус, – сказал Рэймонд, оценивающе взглянув на тускло сверкающее перо в руках Сары и, очевидно, признав его негодным. – Ты же не умеешь создавать свет, – поддела его Сара, потряхивая в воздухе пером, чтобы заставить его сверкать. Фонарь она, конечно, тоже брала с собой, да только он остался привязанным к седлу обыкновенного коня, сейчас, надо полагать, все еще непринужденно бродящего во дворе перед домом. Сара едва не выругалась, осознавая всю нелепость ситуации. Надо же, они ведь прекрасно знали, куда полезут, и ни один из них, надо полагать, не захватил с собой ничего светящегося под землю. Сборище дурней. Рэймонд, тем временем, развел руки и сделал глубокий вдох. Наблюдающий за ним сбоку Хелль догадался, что новый трюк уже не такой простой и привычный для черного Бриллианта, как все остальные. Появился некий азарт проверить, справиться он с задуманным или нет – хотелось, все же, верить, что кое-где Рэймонд совершает промашки. Тайным надеждам Хелля, впрочем, не суждено было сбыться: Рэймонд зажмурился, но практически сразу же выдохнул и открыл глаза. В центре комнаты, как раз недалеко от места, где они все стояли, вдруг начало светлеть, словно туда падал луч солнечного света. Освещенная область, тем временем, продолжала расширяться, заполняя все большее пространство, и вскоре в комнате стало светло так, словно в ней включили неплохой ночник – свет при этом получился почти такой же яркости, как и тот, что падал с открытого отверстия наверху, раньше прикрытого дверью. Рэймонд вытер со лба пот рассеянным движением руки. Хелль пригляделся сначала к нему, а потом принялся отыскивать подсказки повсюду, куда только доставал слабый свет. Сара и Лоурейт, похоже, делали тоже самое, вот только смотрели они все не туда, куда надо. Это Хелль понял, как только одна из теней боязливо вжалась в стену, спасаясь от еще чуть более возросшего сияния, не имеющего источника. Не надо было смотреть на свет, его Рэймонд действительно творить не умел. Надо было смотреть на темноту. – Тебе удалось меня впечатлить, – сказала Сара, догадавшаяся обо всем чуть раньше Хелля и первая подав голос. Лоурейт, проследив за ее взглядом, удивленно поднял брови: – Ты что, каким-то образом «поджал» свою темноту? – Ну да, – согласился Рэймонд, снова вытирая лицо рукой. – Я раньше пытался делать что-то такое, но никогда не пробовал в таких масштабах. Это труднее, чем кажется… – он тряхнул головой, словно отделываясь от какой-то занудной мысли, и ненадолго замолчал. – Если тень противодействует свету, значит, убрав тень, можно получить свет, – сказал Хелль, даже не пытаясь совладать со своим восхищением. – Ты, надо полагать, самый талантливый и изобретательный человек из всех, кого я знаю. – Очень приятно, – Рэймонд театрально поклонился и развернулся к двери. Голос его звучал слегка хрипло, но на ногах он держался сносно. – А теперь пойдемте-ка искать этого вашего маньяка, пока я тут не свалился замертво от усилий. – В других комнатах должны быть лампы, – сказал Лоурейт, взглянув на Сару, прежде чем двинуться вперед. Сара, как уже стало привычно, проигнорировала его взгляд и пошла за Рэймондом, не заставляя его ждать. Рэймонд, распахнув дверь, вышел из комнаты первым, готовый, если что-то случится, принять удар на себя и заодно спугнуть темноту из нового помещения. Они перемещались по подземелью столько, что Хелль уже начал путаться в комнатах. Он честно пытался отличать их друг от друга, но они были расположены таким образом, что все время казалось, будто по ним ходят кругами. А может они и ходили. А может и нет. Очень странное место. Рэймонд по-прежнему шел впереди, но уже далеко не так быстро, как в начале их славного похода. Теперь он едва переставлял ноги, и уже наверняка не мог рассеять темноту. Последнее, к счастью, не стало особенной проблем, потому что в одной из комнат они действительно обнаружили лампу, в других – еще несколько, так что всем хватило. Рэймонд держал свою лампу низко, почти параллельно полу, и оставалось только удивляться тому, как он ее еще не уронил. У очередного лабораторного стола, такого, как, кажется, сотни тех, что они видели, Рэймонд остановился перевести дух, поставив лампу на стол и махнув остальным рукой. Лоурейт немедленно отправился проверять содержимое ящиков, а вот Сара и Хелль приблизились к Рэймонду, приглядывая вполглаза за передвижениями принца. – Я могу чем-нибудь помочь тебе? – спросила Сара, неуверенная, что на самом деле может. Она могла залечивать раны, но не восстанавливать силы – этим ее подопечные обычно занимались без нее. Рэймонд, словно догадавшись об этом обстоятельстве, только помотал головой. – Дай мне немного отдохнуть, и все станет в порядке. Сара, последний раз окинув его взглядом, отошла к Лоурейту, рассматривающему какую-то находку из ящика. Хелль подошел к Рэймонду. – Значит, все же есть предел и у твоей силы, – сказал он. Рэймонд хрипло засмеялся, махнув на него рукой, будто пытаясь отогнать надоевшего зануду. Развернувшись к столу, в который до этого упирался бедром, Рэймонд внимательно осмотрел все представленное на нем барахло. От усталости глаза уже видели плохо, так что он поручил поиск своим черным щупальцам, зазмеившимся из углов и немедленно пропавшим в самых разных направлениях – некоторые даже покинули комнату, выползя за ее пределы. Через какое-то время дверь, через которую они раньше пришли, скрипнула, и темное щупальце, скользнув внутрь, покорно подобралось к своему господину. От света оно дрожало и расплывалось, но смогло донести небольшую стеклянную бутылочку до стола, не уронив ее по дороге. – Что это? – спросил Хелль. Рэймонд взял бутылочку, повернул к парню этикеткой и довольно постучал по ней ногтем. На этикетке значилось простое и незамысловатое «ВОДА». – Не слишком ли просто для лаборатории? – усомнился Хелль. – А ты думаешь, маньяк у нас – академик? – усмехнулся в ответ Рэймонд. – Не бойся, я ж бессмертен. Даже если это кислота, со мной ничего не случится. Помру по-быстрому, восстану и тут же в путь. Ну, хотя бы утолю жажду. По мнению Хелля такая беспечность была недопустима, но Рэймонд слишком устал, чтобы утомлять себя еще и размышлениями. Предвосхищая всякие нравоучения, он одним движением вытащил из бутылочки пробку, а потом приложился к горлышку губами. Потребовалось не больше пары секунд, чтобы бутылочка полностью опустела. От удара о стол, куда Рэймонд ее поставил, она отозвалась стеклянным звоном. Рэймонд вытер рот тыльной стороной руки. – Вода, – объявил он. – Я рад за тебя, – пробормотал Хелль. – А ты не подумал, что, в случае твоей смерти, мы потеряем всех лошадей? Если вдруг придется спешно бежать, тебе могло бы не хватить времени на их повторное создание. – О, отвали, зануда, – Рэймонд отпихнул Хелля от себя и оторвался от стола. Несколько глотков воды действительно придали ему сил, и теперь он чувствовал себя намного бодрее, чем раньше. Сара и Лоурейт, о чем-то тихо переговорив, вернулись к ним. Лоурейт был так же мрачен, как и раньше, всем своим видом подсказывая, что беседа с девушкой-эльфом была не содержательная, а даже если и так, то суть обсуждений его явно не устраивала. – Ну что, продолжаем путь? – Мне, для начала, хотелось бы узнать, куда мы вообще идем и что здесь ищем, – сказал Рэймонд, снова опираясь на стол. – Мы тут уже пару часов точно ходим, а ничего интересного не встретили и комнаты не кончаются. Скажи, Хелль? – Рэй прав, – присоединился к нему Хелль. Он не видел никакого смысла спорить, если все было настолько очевидно. – Здесь никого нет. А даже если и есть, в этом лабиринте он мог спрятаться так, что мы его никогда не найдем. – Если смысл просто в том, чтобы найти маньяка, это можно сделать другими способами, – Рэймонд не сделал никакого движения, но от пола поднялось темное щупальце, несколько раз сжавшееся и разжавшееся, словно имитируя захват. – Только мне надо знать побольше о том, кого мы ищем. Я должен хотя бы приблизительно его представить. Как он выглядит? Сара и Лоурейт переглянулись. Оба при этом выглядели слегка сконфужено, так что Рэймонд повысил голос: – Вы знаете, как он выглядит? Вы вообще его видели? – Нет, не видели, но он должен был здесь, – откликнулась Сара, сжимая руки в кулаки. – Его дружки были здесь совсем недавно. – Так может, он узнал, что мы идем за ним, и просто сбежал? – предположил Хелль, переводя взгляд со своего хозяина на Сару и обратно. – Как вы наткнулись на его дружков? – Мы были здесь, – уклончиво ответила Сара, но и без этого все было ясно. – Маньяк был бы сумасшедшим идиотом, если бы приперся сюда снова, зная, что местонахождение его убежища раскрыто, – сказал Рэймонд. Выглядел он спокойным, но в голосе, тем не менее, слышались рычащие нотки: – Или вы думаете, он стал бы просто ждать нас здесь, тем более, зная, кто мы?! Сара предпочла промолчать, и Лоурейт составил ей компанию. Что поделать – инициатором плана была она, а он просто следовал за ней. Но не могла же Сара, в самом деле, признаться, что затеяла все это, просто чтобы отложить время, когда они останутся наедине? – Может, и стал бы, – внезапно сказал Хелль, заставив всех обернуться к себе. Он не испугался, даже наоборот – во всем теле чувствовалось напряженное желание к действию, а не бегству. Хелль поднял взгляд на остальных. В свете ламп его глаза блеснули золотом. – Если бы решил устроить засаду, зная, что вы вернетесь. – Какая похвальная проницательность, молодой человек. Каждый развернулся в свою сторону, пытаясь определить, откуда исходит голос, но он, кажется, доносился отовсюду. Сара громко выругалась и расширила свое защитное поле до размера комнаты, чтобы защитить себя и своих спутников от любого внешнего вмешательства. Лоурейт просто застыл на месте, пытаясь не паниковать – то, что они попались, и попались довольно глупо, было очевидно. Рэймонд оглядывался, нахмурившись. Хелль, быстро осознав тщетность попыток обнаружить противника зрительно, взглянул на кое-что более интересное. – Если честно, не думал, что у вас хватит наглости снова вернуться сюда, – продолжал невидимый маньяк. – Джулиетт, однако, не с вами. Возвращаться, не взяв с собой своего самого могущественного союзника, было очень недальновидно с вашей стороны. – Выйди, тварь! – прорычала Сара, медленно поворачиваясь вокруг себя, прощупывая защитным полем стены комнаты. – Если бы вы не переругивались так громко, я бы вас даже не заметил, – не обращая внимания на ее призыв, говорил невидимка. – К моему счастью, это место буквально пропитано ядовитыми парами проклятий, что когда-либо изготовлялись здесь. Воздух пригоден для дыхания, но вот все остальное полностью испорчено. Вы можете мне не поверить, но комнат всего лишь пять. Пятая – защищенная от пагубного воздействия остальных. В других, четырех, вы ходите кругами уже несколько часов. Я мог бы прекратить эту пытку в любой момент, но мне нужно было дождаться подходящего. Понимаете ли, у меня нет никакого средства справиться с Рэймондом, пока он находится на вашей стороне. Я беззащитен против Бриллиантовой магии, тем более, такой силы. Однако кто бы мог подумать, что судьба подарит мне такой шанс! Думаю, пора. В одной из стен распахнулась совершенно незаметная до того дверь. Через секунду после этого – раньше, чем Сара успела воспользоваться своим защитным полем и причинить приближающемуся хозяину подземелья вред, послышался властный приказ: – Замрите, не доставляйте мне неприятностей. Сара, дернувшаяся было к двери, остановилась, словно какая-то неведомая сила заморозила ее изнутри. Лоурейта и Рэймонда постигла такая же участь, а Хелль просто не стал ничего предпринимать, решив, для начала, тоже притвориться неспособным к движению. Он думал броситься на их врага, когда тот зайдет в комнату, но промедление вышло ошибочным: за первым приказом сразу же последовал второй. – Я помню, вас четверо. Рэймонд, будь так любезен, разберись с ним. Хелль почти успел добраться до двери, когда темновые щупальца перехватили его, высунувшись прямо из тени перед открытой дверью. Они сразу же примотали руки к бокам, стиснув на этот раз так сильно, что все-таки стало больно, а кинжал выпал из сведенных судорогой пальцев. Ноги тоже оказались охвачены черными петлями щупалец, так что стало сложно даже сохранять стоячее положение, что уж говорить о движении куда-то. Голова Хелля, по крайней мере, осталась свободна, так что он смог обернуться на своих спутников. Они все стояли неподвижно, как статуи, без малейших признаков жизни. В руках Сары и Лоурейта все еще было по фонарю, так что они походили на подставки для светильников. – О, ну не забывайте дышать! – воскликнул веселый голос их пленителя. – И можете снова говорить и строить рожи, это, хотя и некрасиво, довольно забавно. – Я до тебя доберусь, ублюдок! – прошипела Сара, сразу же, как только получила возможность заговорить. То, что выполнить угрозу прямо сейчас никак не возможно, ее нисколько не волновало. Хелль подумал, что с ее стороны было бы куда умнее промолчать, потому что угрожать тому, кто имел власть над их жизнями – не лучший выход из положения, но промолчал. Если он оказался единственным, на кого не действовала сила неприятеля, следовало как можно меньше напоминать ему об этом, чтобы он и не подумал это исправить. В комнату сначала просунулся кончик трости, словно разведчик, проверяющий, все ли в порядке, а потом вошел сам Энджел Д., прихрамывающий, но двигающийся с необычной грацией, словно хищник, подкрадывающийся к жертве. – Угрозы от дамы всегда приятны, – улыбнулся он, – Но я бы советовал держать язычок за зубами, чтобы я не подумал его оторвать. – Что б я слушалась такого урода, как ты! – выплюнула Сара, ничуть не впечатленная угрозой. Энджел Д. преувеличенно тяжело вздохнул и оглядел остальных посетителей подвала. – Рэймонд, – коротко позвал он, – Свяжи-ка и остальных тоже, для подстраховки. – Если ты думаешь, что можешь… – начала было Сара, но ее никто не слушал. Рэймонд побледнел. Он мог поверить, что его тело повинуется чужим приказам охотнее, чем собственным, но измена еще и Бриллиантовых способностей – это уже перебор. Ничуть не считаясь с его мыслями, щупальца из темноты опутали Сару и Лоурейта, словно веревки. Это было бесполезно, учитывая, что они итак не могли пошевелиться, но являлось достаточно действенной мерой безопасности в обратном случае – хотя Сара, с помощью своего защитного поля, легко бы могла это исправить. Упоминать об этом Рэймонд, тем не менее, не стал. – Зачем ты это делаешь? – спросил он у Энджела Д., едва не сорвавшись на крик. – Тебе не стоит задавать мне никаких вопросов, – ответил Энджел Д. Он приближался к Саре, но от вопроса Рэймонда сменил направление и пошел к нему. Рэймонд смотрел на него без малейшего понимания. Энджел Д. поудобнее перехватил свою трость, больше не используя ее ради опоры. Хелль смотрел прямо на Рэймонда, хотя и знал, что сейчас будет. Достаточно повидал он такого среди солдат, что часто маршировали перед дворцом в преддверии очередного военного парада. Достаточно повидал и среди стражников. От удара Рэймонд лишь слегка скривился, но с места, как можно ожидать, не сдвинулся. Сила приказа удерживала его в одном и том же положении, не позволяя дать никакого отпора или защититься. Энджел Д. ударил еще раз. Сил у него было на данный момент достаточно, а трость являлась превосходным оружием – она доставляла больше боли, чем повреждений. Бил он наотмашь, далеко отводя руку в сторону, держась за самый кончик трости. Сама трость была полой, чтобы хранить в себе небольшие запасы разных составов и химических веществ, но ее набалдашник состоял из цельного металла и являлся самым тяжелым местом во всей трости. Целил Энджел Д. в основном в живот, но пара ударов пришлась Рэймонду и по ребрам. – Какого змея ты вытворяешь?! – выругалась Сара, отделавшись от первоначального шока. Хелль стиснул зубы, но заставил себя не вмешиваться и не отводить взгляд. Энджел Д. не стал слишком сильно задерживаться около Рэймонда, ограничившись пятнадцатью ударами. За все время своего избиения Рэймонд ни разу не вскрикнул, но его лицо несколько раз сильно менялось от боли, словно становясь лицом другого человека. Когда Энджел Д. закончил и отвернулся от него, повернувшись к остальным, как ни в чем ни бывало, Рэймонд сплюнул на пол кровь за его спиной. – Итак, вы здесь, – непринужденно сказал Энджел Д., приглаживая пряди растрепавшихся волос. Дышал он тяжело, но не тяжелее, чем Рэймонд, одно из ребер которого точно было сломано. Энджел Д., впрочем, не поворачивался к нему снова, даже на звуки хриплого дыхания. – Что же мне с вами делать? – Что бы ты не задумал, я до тебя доберусь, – прошипела Сара, взявшая на себя основную роль в переговорах. Получалось у нее не очень хорошо, она и сама знала. Но страх привычно заменялся злостью. Кайлер, или, как он теперь себя называл, Энджел Д., одним своим существованием доводил ее до бешенства. – Вряд ли у тебя еще будет такая возможность, – ответил он, останавливаясь около нее. Лоурейт дернулся, но это движение сделало лишь его лицо, а тело осталось неподвижным. Энджел Д. коротко взглянул на него, а потом снова посмотрел на Сару. – Что же мне с вами сделать? – повторил он. Сара могла бы снова заговорить, но Энджел Д. стоял слишком близко. Она уже видела, что он сотворил с Рэймондом, и не хотела такой же судьбы для себя. Рэймонд был бессмертным, если что, выкарабкается, а вот если ей придется потерять тело, растить его с нуля будет очень хлопотной затеей. Эти размышления заставили Сару прикусить язык и просто молча смотреть на Энджела Д., безуспешно надеясь, что его власть над ней каким-то образом ослабнет и она получит возможность двигаться и управлять своим защитным полем, сейчас таким же бесполезным и неподвижным, как все тело. Энджел Д. немного помолчал, размышляя. – Думаю, самым правильным решением будет стереть вам память об этом месте и том, кто я, – наконец сказал он. Глаза цвета морской волны посмотрели прямо на Сару, и она ответила им одним взглядом, постаравшись вложить в него все презрение и ярость, что испытывала. Энджел Д. улыбнулся. Улыбка у него получилась неплохая, хотя и привычно неестественная. Впрочем, теперь, когда Сара начала подозревать, что его лицо не просто пересечено шрамом, а сшито из половин лиц двух разных человек, неестественность была для нее вполне объяснимой. – Если я сотру вам память, – продолжал Энджел Д., – Вы больше не станете мне докучать, а мне не придется причинять вам вред, – он не стал смотреть на Рэймонда, хотя точно услышал, как тот снова сплюнул кровью на пол. – Что скажете? – Как будто тебя на самом деле это интересует, – пробормотал Лоурейт. Все инстинкты кричали ему о том, что он должен молчать и вести себя как можно незаметнее для собственной безопасности, но он сделал бы что угодно, чтобы отвлечь внимание Энджела Д. от Сары. Мужчина повернулся к нему. – Не интересует, конечно же, – сказал он. – Просто мне хотелось бы быть вежливым, тем более, что вы не стали громить лабораторию, а одна из вас – дама. – Не прикидывайся джентльменом, негодяй, – прошипела Сара, зло глядя на него. – Мы знаем, кто ты такой, и чем ты платишь за свою жизнь, Кайлер. Энджел Д. был удивлен тем, как много ей известно, но не стал задавать никаких вопросов. Один взгляд на остальных пленников показал, что Лоурейт тоже знает его настоящее имя, а вот Хелль и Рэймонд явно слышат об этом впервые. Выражения лиц у них были очень интересные, но он не успел разглядеть их как следует и разобраться, что за эмоции они отражают – откуда-то совсем недалеко послышался какой-то шум, потом мужской вскрик и треньканье арбалета, такое, какое он издает, когда выпускает болт. Энджел Д. приподнял брови и обернулся на звук. – Это что-то новенькое, – сказал он, разворачиваясь к двери, ведущей в соседнюю комнату. – Я передумал. Не хочу стирать вам память так стразу. Сначала мне бы хотелось узнать, как много вам известно… Мужской крик послышался громче, и, кажется, ближе. Через секунду, когда нахмурившийся Энджел Д. уже открыл рот, к крику присоединилось и слово: – Чудовище! Чудовище! Энджел Д. вздохнул неподдельно. – Подождите немного, дорогие господа и дама, – тут он выразительно взглянул на Сару, так что ее передернуло, впрочем – только лицо. – Я разберусь с неизвестным чудовищем и тут же вернусь к вам для разговора. Думаю, его мы проведем как надо, с полной учтивостью с обеих сторон, и он принесет свои результаты. Энджел Д. похромал к двери, тяжело опираясь на трость. У порога он взглянул на Хелля, но не слишком внимательно, очевидно, не придавая новой фигуре такое уж большое значение, как своим знакомым. После этого короткого взгляда Энджел Д. вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Судя по стуку трости, ему пришлось пересечь еще одну комнату и открыть новую дверь, прежде чем к крикам неизвестного мужчины прибавились его собственные ругательства. Хелль, точно убедившись, что хозяин подземелья временно покинул их, посмотрел на остальных. Ему не было никакой нужды интересоваться их самочувствием – они все стояли неподвижно, по-видимому, до сих пор не имея возможности двигаться. Сара была зла, Лоурейт испуган, а Рэймонд начал кашлять, скривив лицо, так что его эмоций было не разобрать. Хелль еще раз коротко обернулся на дверь и сделал глубокий вдох. Ходить в опутывающих его щупальцах было невозможно, но вот прыгать, хотя и с трудом – вполне. Лоурейт, первым заметивший его передвижения, нахмурился. Сара, до этого пребывающая в своих мыслях, напряженно выискивая пути спасения, заметила его второй. – Что это ты задумал, парень? – шепотом спросила она, косясь на дверь. Хелль ничего ей не ответил. Он не рисковал говорить или задумываться о чем-то, что могло бы отвлечь его от продвижения по комнате – если бы ему не повезло свалиться, все было бы кончено. Пол, однако, был ровным, а лампы в руках Сары и Лоурейта освещали его достаточно хорошо, чтобы Хелль легко мог заметить все сомнительные места и обогнуть их. Когда он подобрался к Саре вплотную, то рискнул поднять глаза. Смотрел он, впрочем, не на нее, а на Лоурейта, замершего в паре шагов от девушки-эльфа. Лоурейт отвел взгляд в сторону, словно зрительный контакт доставлял ему боль. – Сделай это, – прошептал он. – Другого способа я не вижу. Хелль мысленно поблагодарил хозяина за предусмотрительность и силу воли, после чего вернул свой взгляд к Саре. – Я знаю, моя просьба может показаться вам неуместной и странной, но… – шепотом начал он. – Делай, что собрался, пока этот ненормальный не вернулся! – прошипела Сара в ответ. Хелль слегка кивнул и сделал последний прыжок вперед, так что едва не наступил на ноги девушки-эльфа, на секунду оказавшись с ней лицом к лицу. Для воздействия, однако, хватило легкого прикосновения губами к ее губам – сразу же после этого Хелль отстранился так резко, что неминуемо бы упал, но защитное поле Сары, снова пришедшее в действие, удержало его и мягко усадило на пол. Оно так же, с легкостью, расправилось с черными щупальцами, опутывающими Хелля и саму Сару, разрезав их, словно обычные веревки. Бриллиантовая сила, ранее получившая приказ связать их один раз, а не связывать постоянно, не стала сопротивляться, и разрезанные щупальца просто безвольно упали на пол. Таким же способом был и освобожден и Лоурейт, правда, оставшийся стоять неподвижно, до сих пор подвергнутый воздействию контролирующей его силы. – Не знаю, как ты это сделал, – сказала Сара, делая несколько шагов на пробу и взмахивая руками, проверяя их подвижность, – Но спасибо! Хелль только скромно улыбнулся и поднялся с пола, убрав с себя обессилевшие разрезанные щупальца. – Как-нибудь позже все объясню. Сара кивнула, соглашаясь, и повернулась к остальным. – А что с ними? Тоже придется целовать? Хелль кивнул и, пытаясь сохранять присутствие духа, приблизился к неподвижному Лоурейту, прожигающему его своим зеленым взглядом. У Лоурейта не было никакой возможности убрать с лица мешающие пряди волос с тех пор, как они упали туда, так что это пришлось сделать Хеллю. Говорить что-либо в такой ситуации было излишне, так что Хелль просто извиняюще улыбнулся и быстро поцеловал своего господина, освобождая его от удерживающего на месте приказа. Лоурейт зашатался, обретя способность двигаться, потому что изначально стоял не в самой удобной позе, и практически сразу же отвернулся от Хелля, явно сдерживая желание хорошенько врезать ему. Несмотря на разрешение прибегнуть к крайним мерам, он был очень недоволен тем, что все зашло так далеко. Хелль постарался не думать о предстоящем выговоре и поскорее отошел к Рэймонду. Рэймонд, к этому моменту как раз прокашлявшийся, взглянул на него с усмешкой: – Ну, этот день определенно не так плох, раз уж и мне выпал бесплатный поцелуй, – хрипло сказал он. Голос его звучал весело, однако лицо то и дело подергивалось от боли. – Думаю, ты заслужил его за все, что тут с нами случилось, так что я бы не назвал его бесплатным, – улыбнулся Хелль. Еще утром он, вероятно, почувствовал бы приступ тошноты при мысли о предстоящем поцелуе с Рэймондом, но теперь все виделось ему в ином свете, не в последнюю очередь из-за ситуации, в которую они попали. В критические моменты мышление Хелля меняло многие приоритеты местами. Рэймонд сделал попытку рассмеяться, но вместо этого только закашлялся. Хелль опасливо оглянулся на дверь. Возвращения Энджела-Кайлера можно было ожидать в любую секунду, так что сейчас им было очень дорого время. Неизвестно, что за монстр напал на подземную резиденцию, но стоило воспользоваться предоставленным им шансом и сбежать. Хелль взглянул на Рэймонда в упор. – Мне действительно очень стыдно за все слова, что я говорил про вас, – сказал он. – Целуй давай, – прохрипел Рэймонд. Хелль закрыл глаза. Не то что бы ему было так противно: в этот момент – нет, позже – возможно, но он подумал, что так будет правильнее. Освободившийся Рэймонд не стал ограничиваться одним скромным касанием губ, а притянул Хелля к себе, крепко обняв его своими руками, получившими возможность двигаться. Хелль не сопротивлялся. Не видел смысла. Кроме освобождения Рэймонда от контроля следовало так же поправить повреждения, нанесенные ему ударами трости, а это заняло чуть больше времени, потому что Хелль не так уж часто занимался лечением чужой плоти. Рэймонд, несомненно, почувствовал неприятное шевеление на местах, где раньше властвовала только боль, но вовсе не это ощущение заставило его отпустить Хелля и сделать шаг назад. Тут дело, конечно же, состояло в собственной совести. Парень еще утром изливал ему душу по поводу ненависти к таким, как Рэймонд, и поцеловать его ему пришлось от безысходности, не иначе – заставлять Хелля жалеть о том, что он переступил через себя, было бы в высшей мере неблагородно. Это вынудило Рэймонда убрать свои руки с чужой талии, которую они обхватили, на его взгляд, достаточно удобно, и вытащить свой язык из чужого рта, что было совсем уж неприлично, учитывая наблюдателей в виде Сары и Лоурейта. Хелль, отпущенный на свободу, глотнул воздуха открытым ртом и уставился на Рэймонда – это Рэймонд почувствовал, даже на него не глядя. – Если ты хочешь спросить, где я так классно научился целоваться, то спроси у Аластора, его кто-то другой научил, сможешь всю цепочку проследить, – выпалил Рэймонд, радуясь тому, что может хоть чем-то заполнить тишину. Хелль смотрел на него с полуоткрытым ртом, но не от восхищения, разумеется, а просто используя такое положение для дыхания. – Если ты хочешь получить штраф за поруганную честь, – продолжил Рэймонд, не найдя в себе силы замолчать и не нести чушь, – То знай, что он составляет всего сто золотых, у меня кузина проверяла, ей так в суде сказали. Ста золотых у меня нет, но я могу дать расписку, и мой отец отдаст… – Болван, – наконец выдохнул Хелль, обретя дар речи. – Ты можешь чем-нибудь припереть дверь, чтобы этот ваш маньяк не вернулся? – Без проблем, малыш, – пробормотал Рэймонд, сразу же вырастив около выбранной двери высокую темновую колонну. – Разве это не бесполезно? – вмешалась Сара, не став никак комментировать недавние события. – Его голос будет слышен даже через эту преграду. – Это неважно, – устало сказал Хелль. Он едва мог стоять, но совсем не хотел этого показывать. – Его сила больше не действует на вас. Я нейтрализовал ее. – Неужели? – Сара не стала требовать с него никаких доказательств, а просто тряхнула головой и развернулась к двери, через которую они раньше пришли сюда. – Теперь надо подумать, как миновать весь этот отравленный комнатный лабиринт… – Если поторопитесь, у вас все получится, – прошептал Хелль, усилием заставляя свой голос звучать громче. Колени подгибались, звон в голове нарастал, но он не хотел оставлять своих товарищей без присмотра. – Рэймонд получил больше всего моего влияния, так что, думаю, он сможет провести вас… – после этого последние силы покинули его, не пожелав больше служить ему, и Хелль повалился на пол. Деревянных досок он, правда, не достиг, бережно задержанный темными щупальцами, выскользнувшими вокруг словно из неоткуда и ласково обвившими его попек тела. – Погнали, – согласился Рэймонд, легко закидывая Хелля на плечо с помощью услужливых темновых щупалец. Нельзя сказать, чтобы парень был совсем не тяжелый, но в крови Рэймонда сейчас было столько адреналина, что он мог бы поднять ношу и втрое тяжелее. Какая-то его часть, конечно же, хотела дождаться Энджела Д. и проверить на нем все возможности Бриллиантовой силы, однако не стоило пренебрегать предоставленной возможностью к бегству. А Энджел Д… Он и сам придет к ним, никуда не денется. Они очень быстро добрались до ведущего наверх люка – как Энджел Д. и сказал, комнат оказалось всего четыре, а они находились не в самой крайней, так что уже в следующей их ожидал проем в потолке, мерцающий слабым дневным светом. Рэймонд, показывающий дорогу и следящий, чтобы спутники от него не отставали, не стал заморачиватся с веревочной лестницей или другим обычным средством подъема. Вместо этого он расширил ведущий наверх проход, вытолкнув мешающие куски земли подальше одним сильным ударом темноты, и подозвал Сару и Лоурейта поближе к себе. Когда они приблизились, Рэймонд создал под ними всеми большую черную плиту, подходящую по размеру к образовавшемуся наверху пролому, и она легко оторвалась от пола и начала подниматься наверх – для поднятия использовался толстый ствол быстро растущего дерева, вытягивающий для своей поддержки всю темноту из подземелья. На создание исполина, способного вынести их всех на поверхность, при обычных условиях потребовалось бы много времени, но сейчас Рэймонд бы на взводе, а внизу нашлось много пригодной темноты. Кони ждали их на прежнем месте, в некотором отдалении от прохода под землю. Сара почти сразу же бросилась к своему жеребцу, тут же прилегшему перед ней, чтобы она могла взобраться в седло, а Лоурейт повернулся к Рэймонду. – Ты мог бы уничтожить это место? – спросил он. – Мог бы, наверное, – согласился Рэймонд, одной рукой придерживая Хелля у себя на плече, а другой почесывая нос со слегка смущенным видом, – Но я не стану этого делать. – Почему же? – с нажимом спросил Лоурейт, до боли стискивая кулаки. Он, конечно же, хотел сам уничтожить это место, но не лучше ли было воспользоваться помощью Рэймонда, явно куда более могущественного? – Потому что в таком случае мы рискуем прикончить Кайлера, – медленно ответил Рэймонд, задумчиво глядя на темный проход вниз, сейчас почти полностью загороженный выглядывающим оттуда пластом темноты, вознесшим их наверх. – А Кайлер – муж Батери. Мне бы хотелось, чтобы она знала, что с ним сталось. Она заслуживает этого. – Разве мы не можем просто промолчать об этом неприятном эпизоде? – Лоурейт помнил рассказ Аластора, но как-то не понял, что женой Кайлера была Батери – что ж, это, по крайней мере, объясняло, чего он так ополчился на Рэймонда. – Мы не будем ничего говорить ей об этом, – согласился Рэймонд, все еще продолжая смотреть вниз. – Если он на самом деле любит ее, то сам ей обо всем расскажет. Тогда все вместе и решим, что с ним делать. Лоурейт хотел бы, очень хотел бы поспорить, но на это не было никакого времени. Сара встревожено окликнула их, и Рэймонд, поудобнее перехватив Хелля, тоже устремился к своему коню. Лоурейт последний раз посмотрел на загороженный путь вниз, а потом развернулся и побежал за остальными, не видя в дальнейшей задержке никакого смысла. Уезжая, хотя их отступление, судя по скорости лошадей, скорее походило на побег, Лоурейт был единственным, кто оглянулся. Никто не погнался за ними, и он отвернулся с тяжелым сердцем, предчувствуя, что еще вернется в это место, потому что они совсем не закончили дело.