Кровавый Бриллиант

После возвращения в дом Лоурейт в первую очередь запер дверь. Рэймонд понес Хелля наверх, чтобы устроить его на кровати где-нибудь в свободной спальне, и Сара увязалась за ним, чтобы «посмотреть, что тут можно сделать» и «сберечь честь парня». Лоурейт знал, что это всего лишь оправдания, а потому не думал, что она задержится наверху надолго. Сам же он не намеревался играть в глупые игры – его не покидало тревожное ощущение с тех самых пор, как они покинули убежище Кайлера. Не стоило даже сомневаться, что Энджел Д. в скором времени нанесет им ответный визит: у них, в конце концов, была его жена, а если судить по тому, с каким остервенением он избивал Рэймонда тростью, чувства к ней у него остались такими же сильными, как были пятнадцать лет назад. Они обсудили все это по дороге к дому, но ни к какому выводу по поводу дальнейших действий так и не пришли. Лоурейт обошел весь первый этаж, высматривая уязвимые места, через которые мог бы проникнуть неприятель, и остановился около кухонного окна – единственного из всех окон, что находилось на такой высоте, что до него можно было добраться без использования лестницы. Из окна хорошо просматривался двор, и Лоурейт отвлеченно отметил, что кому-нибудь стоило бы остаться здесь и нести караул, чтобы узнать о приближении Энджела Д. и предупредить остальных. Единственным плюсом их положения было то, что Энджел Д. не мог бегать, хотя передвигаться с помощью трости у него и получалось достаточно быстро. Вопрос, однако, вызывало количество его подручных, которых он может отправить на штурм. Сделает ли он это, или найдет какой-нибудь другой способ проникнуть в дом? А может, никаких враждебных действий ожидать от него не стоит, и он пойдет на переговоры? У них же, все-таки, есть Джулиетт, а его бояться все подчиненные Энджела Д. Против приказа они, конечно, пойти не смогут, но… Сары он тогда на кухне так и не дождался, предпочтя подняться на первый этаж и потревожить Джулиетта с Флейном, чтобы обсудить вопросы безопасности с ними. После того, как Сара ушла, Рэймонд остался сидеть в комнате, куда принес Хелля. Не из каких-либо низких побуждений: окна этой комнаты выходили во двор как раз с той стороны, откуда они пришли, так что получался хороший наблюдательный пост. Хелль спал. Сара ничем не смогла помочь ему, но определила состояние парня как «переутомление» и сказала, что он должен оставаться в постели до тех пор, пока не почувствует себя способным ее покинуть. Рэймонд собирался немного посидеть с ним, чтобы не оставлять в одиночестве. В своей комнате ему все равно было нечего делать, а Сара и Лоурейт, надо полагать, наконец остались наедине друг с другом, и, как он очень надеялся, говорили. Рэймонду присутствовать при этом разговоре не стоило, вот он и сидел на подоконнике, глядя во двор, и думал о всяких глупостях. Вскоре, однако, Рэймонд решил, что занимается бесполезным делом. Какой смысл наблюдать только за одной стороной двора, если Энджел Д. может явиться с любой? Он ведь не стал бы так подставляться и выходить именно оттуда, откуда его ждали. В таком случае самым лучшим средством для слежки становилось крыльцо, хотя Рэймонд не знал точно, была ли у дома задняя дверь. Если была, то своим присутствием во дворе он принесет пользу лишь наполовину. Так или иначе, но сидеть в комнате дальше никакого смысла не было, а потому он поправил на Хелле одеяло и вышел в коридор, внимательно прислушиваясь, не донесутся ли голоса. Когда Хелль проснулся, солнца уже садились. Он немного полежал, не открывая глаз, просто наслаждаясь теплым рыжеватым светом, льющимся из окна и согревающим кожу. Ничего не делать было очень приятно, тем более после всего, что пришлось пережить. От воспоминаний его пробрала дрожь. Не дрожь отвращения, а дрожь страха. Боялся Хелль не Кайлера, а собственного безрассудства – понятное дело, у него не было выбора, и применение собственной силы спасло жизни, или, по крайней мере, память их всех, но от этого почти не становилось легче. Хелль со стоном перевернулся, слишком поздно почувствовал, что впереди его поджидает только пустота, и свалился с кровати на пол. Ушибся он не сильно, и ему очень захотелось просто остаться на полу, покрепче завернувшись в одеяло и стащив с постели подушку, но это противоречило его привычкам. Хелль сел и хмуро осмотрел комнату. Он не знал, кого ожидал увидеть – своего господина, какого-нибудь другого обитателя особняка, или Рэймонда, – но признание собственного одиночества не принесло ему облегчения. Встав, Хелль кое-как привел себя в порядок, поправив одежду и пригладив волосы, и выбрался в коридор. Он уже знал, куда пойдет – есть хотелось просто невыносимо. До этого, однако, у него было одно важное дело. Впрочем, Хелль не был уверен, что решится на это. Он прошел по всему коридору, очень надеясь, что кто-нибудь покажется из своей комнаты и спугнет его, но все было тихо. Хелль приблизился к двери в самом конце коридора и поднял руку для стука. Он должен был постучать – иного варианта просто не находилось, – но не мог пошевелиться. Мышцы его тела словно разучились двигаться, и не понимали отдаваемых им команд – с другой стороны, Хелль только о том и думал, как бы не постучать. Он не мог. Не мог это сделать. Какое-то время он просто стоял с поднятой рукой, словно надеясь, что какой-нибудь счастливый случай сделает все за него, но ничего не происходило. Наконец, не выдержав, Хелль отступил на несколько шагов назад, опустил руку, развернулся и быстро зашагал по коридору к лестнице на первый этаж. Он мог бы сказать себе, что придет к двери позже, потому что сейчас в плохой форме, но это было ложью. Хелль знал, что никогда не найдет в себе силы постучать, сколько бы не приходил к этой двери. Слезы, скользящие по щекам, он вытирал почти раздраженно. После того, как у него кончились силы запихивать в себя еду, Хелль решил выйти на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом. Он не надеялся, что это на самом деле поможет, но другого занятия сейчас просто не мог придумать. Все валилось из рук. Настроения не было ни на что. На крыльце сидел Рэймонд, и у Хелля был шанс уйти, когда он увидел его, открыв дверь – мужчина не стал оборачиваться и выяснять, кто пришел составить ему компанию. Рэймонд, однако, был не худшим из всего, что водилось в доме, так что Хелль закрыл за собой дверь, спустился и сел на ступеньку рядом с ним. – Заметил кого-нибудь? – спросил он, поглядывая в сторону леса. Голос звучал хрипловато, но Хелль решил, что ничего страшного в этом нет – никто и не подумает о его рыданиях в пустой кухне, все можно списать на усталость. – Нет, – беспечно ответил Рэймонд, отклоняясь назад, чтобы прислониться спиной к ступеньке повыше. – Я тут просто развлекаюсь. – Развлекаешься? – Хелль улыбнулся почти помимо воли. – То, что ты устраивал в лесу, просто невероятно. Я был бы не против посмотреть еще что-нибудь, если это не утомит тебя. – Ну, – Рэймонд сделал небольшую паузу, очевидно, сомневаясь, стоит ли говорить что-то, а потом решил, что не стоит, – Благодаря тебе со мной все в порядке. Я снова полон сил и могу творить чудеса. Хелль кивнул. Голова все еще была тяжелой и клонила тело куда-нибудь пониже, упрашивая прилечь, так что ему пришлось упереться локтями в колени и придерживать голову руками. – С удовольствием посмотрю на это. Рэймонд улыбнулся. Он ничего не сделал, но из полумрака деревьев, расположенных через двор от них, потянулись длинные щупальца темноты. Они слились, не доходя до крыльца, и превратились в черного пса. Пес подскочил к Хеллю и остановился около него, виляя пушистым хвостом. Хелль, оперев тяжелую голову на одну руку, погладил пса другой. Шерсть на ощупь была густая, мягкая, совсем как настоящая, хотя у настоящей собаки она была бы жестче. Хелль наслаждался ощущением того, как шерсть проскальзывает через его пальцы – даже в перчатках он чувствовал каждый ее волосок, она была пугающе реальна. – Для такой детализации требуется большое мастерство, – сказал Хелль, поменяв руку, чтобы перекатить свою тяжелую голову на бок. – Это не так сложно, как кажется, – возразил Рэймонд, явно польщенный его похвалой. – Не стану объяснять тебе все тонкости, потому что это утомляет… – Нет, пожалуйста, объясни тонкости, – Хелль улыбнулся со всем доступным ему обаянием, зная, что Рэймонд не сможет ему отказать. Рэймонд немного смутился и отвел взгляд, но Хелль успел увидеть в нем ответную улыбку. Он не боялся, что тонкости окажутся утомительными – знать теорию никогда не помешает. Если слушать внимательно, кто знает… Хелль постарался сильно не думать об этом, чтобы не чувствовать себя разочарованным, если ничего не выйдет, но, возможно, если у него будут необходимые знания, он сможет показывать фокусы не хуже, чем Рэймонд. Объяснения на самом деле вышли вовсе не скучными – то ли Рэймонд специально старался разнообразить их различными шутками и рассказать все как можно понятнее, при любом удобном случае показывая пример на практике, то ли он просто был превосходным учителем, но не знал об этом. Так или иначе, но под конец теории Хелль поймал себя на мысли, что прошедший час был самым приятным часом в его жизни. Теперь он даже был готов справиться со своим давним страхом и попробовать применить советы на практике. Под руководством Рэймонда любой провал уже не казался ему ужасным. – Ты хорошо рассказываешь, – сказал Хелль, с большим усилием перекладывая на шею все обязанности по поддержанию головы, чтобы освободить обе руки. Конечно, чтобы творить магию, не требовалось совершать никаких движений, но так казалось надежнее. – У меня тоже есть… некоторые способности, и я хотел бы применить их по твоей технике. – Валяй, – Рэймонд принял более расслабленную позу, чем во время объяснений. – Или мне надо отвернуться? – Нет, я хочу, чтобы ты посмотрел, – ответил Хелль, игнорируя насмешливые ноты в заданном ему вопросе. Кому-нибудь другому он бы ничего показывать не стал, но Рэймонд не казался тем, кто станет насмехаться над ним или критиковать за неумение. Кроме всего прочего, черный Бриллиант казался еще и отличным другом. Хелль, подумав, снял перчатку с левой руки – от этого никакого вреда не было, да и носил ее он чисто для симметрии, чтобы не спрашивали, что такого особенного с правой рукой. Правую, все еще закрытую тканью, Хелль слегка приподнял ладонью вверх – от нее все равно не было почти никакого толку, так что использовать ее вместо опоры для будущего творения казалось неплохой идеей. Рэймонд наблюдал за процессом молча, никак не показывая своего удивления и не задавая вопросов, хотя они, вероятно, у него имелись. Хелль, держа левую руку с полусогнутыми пальцами над неподвижной ладонью правой, пытался творить волшебство. Выходило у него так себе, он это отлично знал, но сдаваться не собирался. Вместо темноты для своего дела Хелль использовал нечто невидимое, поэтому улитка, постепенно возникающая на ладони, появлялась словно бы из воздуха. Она была значительно меньше многих своих собратьев – примерно с ноготь мизинца, и это вместе с панцирем, – но ее создание отняло у Хелля оставшиеся силы. Когда существо наконец было сформировано и получило некоторую волю, оно немного проползло по перчатке, оставляя на ней едва заметный слизистый след, выдающий себя слабым блеском на солнечном свете. Просуществовала улитка недолго: как только Хелль, не выдержав напряжения, ослабил над ней контроль, она взорвалась, рассыпавшись миниатюрным фейерверком маленьких зеленых искр. Большая часть этих искорок осталась у Хелля на перчатке, но часть упала на деревянную ступеньку крыльца. В том месте, где искорки коснулись дерева, появились тонкие, почти прозрачные ростки травы. Хелль откинулся на ступени так далеко, словно изо всех сил желал, чтобы они стали его кроватью. – И так всегда. – он не мог сказать, что обращается к Рэймонду – слова большей частью являлись констатацией факта, в которой нуждался сам Хелль, так что фраза походила на высказанные вслух мысли. И правда, если озвучить, звучит почти как приговор. – У меня раньше тоже так было, – сказал Рэймонд, укладываясь на ступеньки рядом с ним, хотя это было достаточно больно – Хелль отлично чувствовал, как острые углы упираются ему в поясницу, лопатки и шею. Повезло еще, что ступени оказались достаточно широкими, но и без этого неудобств было достаточно. Рэймонд же, проявляя свое участие таким болезненным образом, поступал по-настоящему дружественно. – Действительно? – у Хелля складывалось ощущение, словно его голова – нечто отдельное от тела, нечто очень тяжелое. Тем не менее, он сумел повернуть ее так, чтобы смотреть на Рэймонда в упор. Теперь ступенька впивалась не в затылок, а в скулу, но ему было все равно. От усталости он почти не чувствовал боли. – Да, – подтвердил Рэймонд. – У меня были большие проблемы с Бриллиантовой магией, пока я не занялся регулярными тренировками. Обычно я тратил на них очень много времени, потому что они не утомляли меня так, как тебя… Однако я догадываюсь, как помочь тебе с этим. – Только не предлагай секс, – рассмеялся Хелль. В здравом уме он бы не сказал такого, потому что это звучало слишком откровенно, а их отношения с Рэймондом были достаточно запутанными, чтобы опасаться сделать все еще хуже, но усталость действовала на разум ничуть не хуже алкоголя: кружила голову в подобии карусели, с которой почти мгновенно скатывались все дельные мысли. – Я не… – Рэймонд на секунду зажмурился, словно пытался собраться с мыслями, а потом усмехнулся, – А ты, как я посмотрю, умеешь шутить не гомофобные шутки. – А то, – Хелль зевнул. Ему очень хотелось закрыть глаза, но он понимал, что тогда неминуемо уснет. Спать в присутствии Рэймонда Хелль не опасался, а вот упустить легкость, с которой они говорили, и неловкую для него тему магии, – это да. Поэтому он заставил себя держать глаза открытыми и решил ограничиться зевками. – Ладно, – посмеиваясь, сказал Рэймонд. – Но я без шуток знаю, как тебе помочь. Думаю, что знаю, то есть, – лицо Хелля оказалось достаточно красноречивым, чтобы он продолжил: – Ты вкладываешь в магию собственную энергию, потому что считаешь, что так она будет лучше работать, окажется под большим твоим контролем. Это самообман. Когда-то я тоже с таким баловался, и в итоге уставал от пары легких упражнений. Тебе надо довериться своей силе. Позволить ей использовать в качестве материала ту энергию, какая ей больше подходит, а не ту, которую ты навязываешь. Тебе трудно дается доверие, парень? – Ты даже не представляешь, насколько. – Хелль моргнул. Он был уверен, что моргнул, потому что закрывать глаза по-прежнему не намеревался, но пришел в себя от того, что Рэймонд легонько похлопывал его по щеке. Рука у Рэймонда была большая и теплая. Хеллю на какое-то мгновение захотелось прижать ее к своему лицу, чтобы она согрела его, но он не стал делать ничего подобного, просто открыл глаза пошире. – Проснулся? – с улыбкой поинтересовался Рэймонд. – Да, – Хелль, затратив на это действие все найденные в резерве силы, сел прямо. Ступени отрывались от него очень неохотно и, по ощущениям, оставили после себя глубокие продавленные следы. Хелль пощупал все пострадавшие места, но особенно сильных повреждений не заметил. – Про что мы говорим? – с легкой хрипотцой, но совершенно спокойно спросил он у Рэймонда. Рэймонд выпрямился рядом с ним, попутно потирая отлежанные области: – О доверии. Ты должен довериться своей магии. Это будет трудно, если ты никому на свете не доверяешь. Не имеешь навыка, так сказать. – Пожалуй, есть один человек, которому я доверяю, – сказал Хелль, устало, но от этого не менее искренне улыбаясь ему. Рэймонд улыбнулся в ответ, не задавая вопросов. К тому времени, как Аластор вернулся, привезя с собой в качестве нагрузки еще троих человек, Хелль уже достиг неплохих результатов в управлении своей силой. Не хороших – но неплохих, вполне удовлетворяющих его скромные запросы. Поддержка Рэймонда помогала ему в тренировках, и они не планировали заканчивать, пока не добьются еще более впечатляющих высот. По крайней мере, Хелль не планировал заканчивать точно. Аластор не стал разводить особенных церемоний, и представил Эйлин всем и как свою сестру, и как шестого Бриллианта. Во время этого знакомства случилась небольшая заминка, поскольку выяснилось, что Эйлин и Джулиетт знают друг друга. Аластор бы не удивился этому, если бы сам знакомил их ранее, но он никогда не пускал никого из родственников в свою личную жизнь и, чаще всего, даже не говорил при них имена своих друзей. Оказалось, Джулиетт и Эйлин никогда не встречались лично, но он множество раз приходил к ней во сне, и они путешествовали по воображаемому миру и говорили друг с другом. Именно Джулиетт и был тем, кто придумал всю эту авантюру с дуэлью и амфитеатром, чтобы Аластор смог попасть в мир мертвых. Узнав об этом, Аластор был больше удивлен, чем зол. Ему, впрочем, совсем не нравилось, когда возлюбленный друг сговаривается с кем-то за его спиной, так что Джулиетту пришлось принести свои извинения и пообещать больше не действовать скрытно. Аластора это вполне устроило. Все, кто познакомились с Эйлин, были рады тому, что команда наконец собрана. На знакомстве не присутствовал Энджел Д., все еще пропадающий где-то в лесах, и Батери, до сих пор отказывающаяся покидать свою комнату. Сара приносила ей еду, чтобы не уморить женщину голодом, но больше пятый Бриллиант никого к себе не пускала. Если Рэймонда это и тревожило, он свою тревогу усердно скрывал. Вся компания, ранее навестившая Энджела Д. в его убежище, доложила Аластору и Мэтту о своей экспедиции. Аластор предложил нести ночной караул, чтобы не пропустить появления маньяка-трактирщика, а Мэтт сразу же предупредил, что караул лучше всего нести по двое, уменьшив, тем самым, риск быть раненным или плененным. Обе идеи были приняты без особенных возражений. Рэймонд почти сразу же предложил Хеллю дежурить вместе, и Хелль согласился. Саре ничего не оставалось кроме как, поворчав, согласиться быть вместе с Лоурейтом, хотя эта идея ей явно не нравилась. Джулиетт и Флейн, до этого момента присутствующие на совещании в качестве зрителей, предложили для караула и свои кандидатуры. Эйлин и Джека решили не привлекать, а вот над участием Полы, хотя ее и не было в комнате, Аластор решил серьезно подумать. Всю дорогу Джек ныл или возмущался по поводу того, что его взяли и заставили «ввязаться в эту сомнительную авантюру». Аластор шутил грубые шутки на счет его «вялого мужского достоинства, не зовущего бросаться в гущу событий, сломя голову», и слушать их было тем интереснее, чем больше увядала основная беседа, а она умерла, не успев даже распустить бутоны. По прибытии у Джека, очевидно, было только одно желание – забиться где-нибудь в угол и надеяться, что о нем все забудут. Эйлин проследила за ним до той комнаты на втором этаже, где он решил спрятаться, а потом отправилась подслушивать разговоры остальных. Пола, притащив вещи в дом и, пока что, оставив их в гостиной, пошла следом за своей госпожой наверх. Там, не обращая внимания на принцессу, припавшую ухом к избранной двери, Пола занялась поиском подходящих для проживания комнат. Ей очень хотелось найти две комнаты, расположенные поблизости, чтобы она смогла всегда находиться неподалеку от Эйлин, если та не захочет делить с ней одну спальню – а Джек, когда придет время, вне всяких сомнений будет подселен к своей хозяйке, так что Пола точно окажется третьей лишней. Она определила, что некоторые комнаты на втором этаже были заселены, а во многих просто побывали, проведя по одной или по паре ночей, как в отеле. Такие результаты исследований заставили Полу подняться на третий этаж. Она почти сразу же порадовалось этой затее, потому что здесь ни одна комната не была официально заселенной, а если в каких-то и побывали, это, определенно, не было так популярно, как на втором этаже. Однако, чтобы добыть себе окончательную уверенность в безопасности выбранного места, Пола решила прогуляться по всему этажу и проверить пустые спальни. Света из окон в обоих концах коридора хватало, чтобы хорошо освещать его, так что она чувствовала себя достаточно уверенно, пускай все остальные обитатели особняка и оказались этажом ниже. Пола не боялась одиночества уже очень давно, считая его полезным, чтобы подумать, а потому не стала уделять слишком много внимания тому, чтобы прислушиваться перед тем, как открыть очередную дверь. Почти все жители дома были на церемонии знакомства, а о тех, кто не был, Аластору принесли подробный отчет. Энджел Д., согласно этому отчету, исчез; Батери заперлась в своей комнате в конце коридора второго этажа, а Ид «наверное, спит где-нибудь, потому что в последнее время она сама не своя». Таким образом, Поле стоило опасаться лишь встречи с таинственной Ид, но она не очень переживала по этому поводу, считая, что гораздо больше шансов встретиться с недостающей жительницей особняка – осматривать комнаты на втором этаже. На третьем, судя по тишине, не должно было быть ни души. Таким образом Пола и натолкнулась на Ид – открыла одну из дверей, прищурилась от яркого солнечного света, плещущего через окно, и только закрывая дверь заметила длинные пряди белоснежных волос, тянущихся с середины комнаты на кровать, где определенно кто-то лежал. Пола остановилась, открыла дверь пошире и вошла. Обычно свет не был таким ярким, и ей хватало одного взгляда, чтобы увидеть всю комнату разом, но эта была самая солнечная из всех – одно из солнц словно специально наклонилось, чтобы излить в нее свой свет. В этом ярком свете в белых волосах Ид сверкали еще более белоснежные искорки, словно насыпали сияющих блесток. Пола приблизилась к кровати, чтобы разглядеть чудное создание, спящее на ней. Ид в последние дни действительно сделалась очень нервной и все больше спала. Волосы ее отросли до самых ступней и ничуть не умеряли своего роста – они удлинялись со скоростью передвижений часовой стрелки, вроде бы, неподвижной в одно мгновение, но, стоит только потерять ее из виду на полчаса, появляется видимый результат. А сосредоточишься на наблюдении – и снова ничего. Лицо Ид было закрыто волосами до половины, заодно оставляя открытым и нос. Дышала она глубоко, но почти беззвучно, так что у Полы не нашлось бы никакого шанса определить по звуку дыхания, что комната не пустует, даже если она и более внимательно прислушивалась у двери. Пола не хотела беспокоить незнакомку, потому что уважала чужие психологические состояния и знала, что иногда сон может сделаться единственным спасителем и лекарством от тревоги – так что собиралась уйти, только убедившись, что с женщиной все в порядке. Ид, однако, не позволила этому плану осуществиться, резко отрыв оба глаза, словно даже мимолетное касание взгляда разрушало ее сон. Пола к этому времени подошла достаточно близко и стояла прямо над кроватью. Ид, поморгав, уставилась на нее. После пробуждения оба ее глаза какое-то время сохраняли яркий синий оттенок без всяких границ, а потом тьма в центре сгустилась в зрачок, а свет разошелся, чтобы сделаться белком. Синий цвет уменьшился до круга радужки, но остался таким же насыщенным, как и прежде. Пола смотрела на нее, не отводя взгляда. Ее жизнь была богата опытом, но не опытом встречи с потусторонними существами, так что она была в той же мере удивленна, что и сбита с толку. Никакого страха Пола не чувствовала. Ид не выглядела опасной. Ид села на кровати и попыталась избавиться от волос, лезущих в глаза и рот, зачесав их за уши. Процедура удалась лишь отчасти, потому что волос было слишком много, и они то и дело пушились во все стороны, не желая сидеть на месте. Ид это не озвучивала, но лучше бы у нее снова был хвост. Он ее, по крайней мере, слушался. Когда таинственная незнакомка, о имени которой Пола, впрочем, догадывалась, более-менее разобралась с волосами и посмотрела на свою посетительницу, Пола почувствовала себя неловко. Не только от того, что прервала ее сон, но и потому, что Ид показалась ей куда более симпатичной, чем она ожидала. – Я – Ид, – сказала женщина, резко выбрасывая вперед себя бледную руку. – Кто ты? – слова давались ей с трудом и звучали неуклюже, словно родным у нее был совсем другой язык. Пола, едва успевшая отступить, чтобы вытянутая рука Ид не ударила ее в живот, осторожно сжала белые пальцы: – Меня зовут Пола, я личная служанка принцессы Эйлин, сестры принца Аластора. А вы… – Я дочь Аластора, – совершенно серьезно заявила Ид, хотя по виду была старше Кровавого Принца на десяток с небольшим. – Рада слышать, что он наконец-то взялся за ум, – дружелюбно сказала Пола, не оспаривая этого нелепого утверждения. – Но значит ли это, что моя госпожа приходится вам тетей, а вы ей – племянницей? Этот вопрос был слишком сложен для Ид. – Пле…что? – спросила она, снова заваливаясь на кровать. Воздушные пряди волос почти сразу же погребли ее голову под собой, оставив сиять лишь два синих огонька глаз. – Моя госпожа – сестра вашего… кхм, отца, – терпеливо пояснила Пола. Этот разговор, наверное, был одним из самых странных в ее жизни, но она, почему-то, получала от него неизъяснимое удовольствие. – А сестра отца для ребенка – тетушка, или, иначе, тетя. А ребенок брата – племянник или племянница. – Пряник – это такая сладость, – сказала Ид. – Нет, я имела в виду… – Пола махнула рукой на сложности родственных отношений и села на пол рядом с кроватью, чтобы ее лицо оказалось на уровне лица Ид, и начала с более простых понятий. Когда оба солнца начали клониться к закату, все собрались в гостиной для скромного ужина. Эйлин, впечатленная домом, даже не капризничала, хотя Аластор предчувствовал, что им, возможно, придется столкнуться с этим в дальнейшем. Пола притащила с собой Ид, которая с большой радостью бросилась на Аластора, едва не сшибив его на пол. Джек, опасливо наблюдающий за всеми сидящими за столом, увидев такую неадекватную реакцию едва не свалился со стула. Хелль Ид больше не боялся, потому что они с Рэймондом построили свою догадку касательно того, какое «чудовище» отвлекло Энджела Д. и его дружков, фактически придя на помощь пленникам. Доказательств не было, не считая плохого самочувствия Ид в последнее время и того, какой драной стала ее одежда, но верить в хорошее оказалось приятно. Эйлин уставилась на Ид широко открытыми глазами, но без страха, а с таким любопытством, словно перед ней предстал экзотический зверь. В некотором роде это предположение было верным, но не слишком вежливым. Аластор, однако, не стал одергивать сестру – Ид внимание дискомфорта не доставляло, она и сама пялилась бесстыдно, на кого хотела, а реакция Эйлин была, все же, приятнее, чем испуг Джека. Пола, севшая по одну сторону от Ид и по другую – от своей госпожи, находилась между ними и получала большую часть взглядов. Аластор и сам поглядывал на нее с интересом – они провели несколько дней пути вместе, но ему еще не случалось видеть, чтобы Пола была чем-то до такой степени довольна. Улыбка не сходила с ее лица, делая его гораздо менее суровым, чем обычно. Голос у нее был громкий и веселый, но говорила она редко, предпочитая оставлять мысли при себе. Поглядывала Пола и на Ид – не часто, но выражение глаз у нее при этом менялось. Аластор умилялся в свое удовольствие и отпускал свои полуприличные шуточки. Останавливать его не пытались. После еды Эйлин, проявляя необычную для себя активность в кругу незнакомцев, заявила, что все они друг друга недостаточно знают, и им надо бы поиграть во что-нибудь, чтобы познакомиться поближе. Сара сразу же отказалась, сославшись на важные дела в лаборатории, Аластор пошел за ней, чтобы похвастаться Гардолаком, Мэтт увязался с ними, Лоурейт заявил, что слишком взрослый для игр, Джулиетт и Флейн ушли в дозор, а остальные согласились. Первой игрой стала игра в прятки, и водящим был выбран Рэймонд. Он отошел к двери, повернулся к ней спиной и громко стал отсчитывать назад от сотни. По правилам, прятаться можно было только в доме, чтобы не нашел Энджел Д., обитающий где-то за пределами особняка, так что все поскорее разбрелись и разбежались по этажам. Поле спрятаться было труднее всего, потому что Ид увязалась за ней и не желала уходить в своем направлении. Это должно было раздражать, но не раздражало. Поле нравилось общество Ид. Ид, чтобы хотя бы немного походить на человека, старалась ходить на задних ногах, не опускаясь на четвереньки, что давалось ей с несколько большим трудом, чем можно было бы ожидать. Пола это отлично замечала, а потому шла не слишком быстро, чтобы подруга не отставала от нее. Мимо них, со скоростью арбалетного болта, пронеслась Эйлин, мелькающая чернотой своего платья, теперь гораздо более скромного, чем для дуэли с братом, но таким же невразумительным и бесформенным, как и прежде. Пола повела Ид на третий этаж. Она знала, что Джек затаился где-то на первом, вероятнее всего, в кухне; госпожа выбрала одну из комнат на втором, а Хелль остался в гостиной, то ли желая скрыть от остальных расположение своего будущего убежища, чтобы они не выдали его, то ли желая устроить Рэймонду сюрприз, выпрыгнув на него из-за спины. Поле нравилось знать, где находится каждый из всех жителей дома. Это ее успокаивало; старая привычка. Рэймонд легко справился со своей ролью водящего и отыскал по очереди всех прячущихся. Эйлин предложила поиграть еще раз, задумав, судя по блеску глаз, какое-то совершенно невероятное место, но Рэймонд и Хелль отговорились тем, что у них тренировка по магии. После того, как они вышли из дома, водящей сделалась Пола и игра возобновилась. Эйлин стоило огромного труда утащить Ид от гостиной и запихнуть ее в одну из комнат. – Здорово, когда все заняты делом, – сказал Хелль, когда они с Рэймондом отошли от входной двери, за которой слышался громкий голос Полы, отсчитывающий секунды бешеного топота по всему дому. – Наверное, это очень радует твою рациональную натуру, – усмехнулся Рэймонд. Он предпочитал проводить тренировки на закате, чтобы снизить риск встретиться с кем-нибудь во дворе. Хелль явно не хотел, чтобы кто-то проявлял к нему лишнее внимание, а так всегда можно было отговориться тем, что Рэймонд показывает ему новые фокусы. Рэймонд и показывал: самым практичным из них стали маленькие пчелки-часовые, обычно охраняющие место их тренировок, чтобы ни один наблюдатель не смог бы подобраться близко незамеченным. Пчелки «поднимали тревогу» сразу же, стоило кому-нибудь покинуть дом. Рэймонд, прислушивающийся к их жужжанию, чаще всего мог даже узнать имя посетителя и решить, стоит от него прятаться или нет, а если да, то как усердно. Хелль, впрочем, предпочитал скрываться от всех. – Я не могу сосредоточиться, если постоянно задумываюсь, нет ли в округе кого-нибудь постороннего, – говорил он, и Рэймонд был с ним, в общем-то, согласен. Ему тоже было бы очень неприятно, если бы за его неудачами и попытками подчинения строптивой магии наблюдала бы широкая аудитория. Сегодня, договорившись с Джулиеттом и Флейном, что они будут патрулировать другие стороны двора, не заходя к ним, и убедившись, что они действительно одни, Хелль снял обе свои перчатки и сунул их в карман рубашки. Он не сразу решился показать Рэймонду свою правую ладонь, но в конце концов решил, что никакого вреда от этого не будет. Рэймонд, давно заметивший, что с рукой парня что-то не так, никак не настаивал, чтобы его посвятили в тайну. Когда же Хелль на всякий случай спросил, хочет ли он это узнать, Рэймонд с готовностью подтвердил, что хочет. Хелль снял обе перчатки и протянул ему правую руку. Пальцы Рэймонда, как всегда приятно теплые и сильные, почти сразу же прикоснулись к его собственным прохладным пальцам и попробовали согнуть их. Это было вполне возможно, только Хелль никак не мог удержать пальцы в том положении, что было придано им искусственно: они могли лишь слегка сгибаться, самую чуточку, почти незаметно – и все. Большим пальцем он еще управлял, а вот над остальными четырьмя был бессилен. Рэймонд немного посгибал и поразгибал его пальцы, следя за тем, как они самостоятельно возвращаются в свое прежнее положение, а потом очень осторожно коснулся большого белого шрама, имеющего форму неровного круга, находящегося в самой середине ладони Хелля. – Больно? – встревожено спросил он, сразу же отпустив, стоило неподвижным пальцам Хелля чуть дернуться от нажатия на шрам. – Нет, это происходит автоматически. Смотри. – Хелль нажал в центр шрама, и неподвижные до того пальцы слегка подпрыгнули, словно он привел в действие скрытый механизм их движения. – Твоя магия не действует на тебя самого, – сказал Рэймонд, снова с осторожностью принимая его руку. Он не спрашивал – ответ на такой вопрос был понятен. Если бы действовала, Хелль бы давным-давно все поправил. – Можно узнать, как…? – В детстве мне в руку воткнули арбалетный болт с враждебными намерениями, – Хелль почти усмехался, наблюдая за лицом Рэймонда. Похоже, факт подобного обращения с ребенком просто не укладывался у него в голове. – Не мои родители, – поспешил добавить Хелль, – Враг. – Надеюсь, он мертв, – сказал Рэймонд, постепенно увеличивая нажим на шрам и наблюдая, как медленно поднимаются пальцы Хелля. – Уверен, так оно и есть. Хелль понимал, что его рука не такой уж интересный и значительный объект, чтобы занимать ей весь вечер, но ему было приятно поделиться своей маленькой тайной. Прикосновение Рэймонда, к тому же, приятно согревало, хотя он ощущал это едва-едва. – Я почти ничего в них не чувствую, – сказал он, когда Рэймонд прекратил нажимать на шрам, и пальцы упали обратно в свое стандартное положение. – Совсем слабо, но… Даже тепло и холод почти не ощутимы. – Мне очень жаль, – сказал Рэймонд. – Наверно, это очень неудобно. – Я уже привык, – Хелль вытянул руку из его пальцев и ненадолго опустил ее. Он подумывал о том, чтобы надеть перчатки, но вечер был теплый, а им предстояло заниматься магией. Живые существа, все более удающиеся Хеллю, получались лучше всего, когда он следовал совету Рэймонда и не пытался направлять в них свою энергию. Сделать это, находясь без перчаток, было проще, чем с ними, потому что Хелль не совсем контролировал свою поврежденную руку и иногда даже не замечал, что утечка энергии идет через нее – без перчаток он смог бы сразу определить это по легкому зеленому свечению, поднимающемуся над ладонью. Рэймонд, к слову, никакого свечения, как ни приглядывался, не видел. Это делало подобную причуду еще более забавной. Они уселись подальше от крыльца, в более безопасном месте, на удобных табуретах, сотворенных Рэймондом с помощью его черной магии, и приступили к тренировке. Хелль старался так же усердно, как и всегда, частью себя радуясь, что теперь обе руки находятся на свежем воздухе, Рэймонд же помогал ему, никак не отвлекаясь на шрам или негнущиеся пальцы, хотя иногда пальцы и представляли неудобство. Тогда Рэймонд сам сгибал их, чтобы Хелль не отвлекался, и от прикосновения его теплых рук дело шло еще лучше, чем до того. С окончательным снятием перчаток во взаимоотношениях учителя и ученика произошло значительное изменение: уровень доверия между ними возрос, и общаться сразу же стало намного проще. Из-за этого они немного заболтались, хотя обычно Хелль предпочитал сосредотачиваться непосредственно на тренировке своих способностей, не обращая внимания ни на что остальное. В этот же вечер близость Рэймонда ощущалась сильнее, чем раньше, и намного приятнее. Они словно стали из «знакомых» «друзьями», и это позволяло им говорить друг другу много больше, чем они позволяли себе обычно. За этими дружескими разговорами Хелль как-то пропустил момент, когда перестал слышать легкий, едва уловимый гул пчелок-часовых. Когда же из-за стены дома вышла Пола, он едва не свалился с табурета от удивления. – Игра закончилась, – сказала она, словно это каким-то образом объясняло ее присутствие. – Как ты смогла незаметно к нам подобраться? – спокойно спросил Рэймонд, крепко сжав руку Хелля, чтобы удержать его на месте: ему с трудом удалось сохранить равновесие. – Прихлопнула ваших пчелок, – улыбнулась Пола, стряхивая с пальцев черную блестящую пыль, похожую на растолченный грифель простого карандаша. – Есть вопрос важнее, – Хелль попытался скопировать у Рэймонда маску рассудительности, но это оказалось вовсе не так легко, как хотелось бы. – Зачем ты нас подслушивала? Почему было просто не дать знать о своем присутствии? – Старая привычка, – отмахнулась от него Пола. – К тому же, мне просто стало любопытно. Мы тут с Ид немного поговорили, и она рассказала мне о тебе достаточно любопытную вещь… Рэймонд сжал руку Хелля крепче. Он сидел справа, так что в его распоряжении оказалась здоровая ладонь; правую Хелль положил себе на колено, скрыв, таким образом, свой шрам. – Не думаю, что она что-то обо мне знает, – как можно более непринужденно сказал он. – Мы с ней ни разу не говорили даже. – Я знаю, что, возможно, занимаюсь глупостями, – сказала Пола, подходя на шаг ближе к ним, – Но я уже давно ищу кое-кого, поэтому проверяю всех, о ком получаю нужную мне информацию. Ид сказала мне, что чует в тебе давнишнего охотника на чудовищ. Это очень сильно раздражает ее; а у меня был друг, который собирался таким охотником стать, поэтому я решила проверить. Она остановилась прямо перед ними и пытливо взглянула Хеллю в глаза. – Протяни правую руку, пожалуйста, – мягко попросила Пола. Хелль только сильнее прижал ладонь к колену. – Послушай, всем тяжело быть охотниками за призраками и искать давно пропавших, – сказал Рэймонд, отвлекая ее внимание на себя. Хелль вздрогнул, как только были упомянуты призраки, а Пола посмотрела на Рэймонда без особенного интереса. – Но ты могла бы оставить парня в покое, если ему не хочется играть по твоим правилам? – Я вовсе не собираюсь насильничать и заставлять кого-либо делать что-либо против их воли, – сказала Пола, однако в тоне ее голоса явственно послышался намек на то, что человек, не согласившийся на ее просьбы добровольно, вскоре вынужден будет сделать это, чтобы отстоять свою безопасность. Рэймонд слегка напрягся, что Хелль безошибочно почувствовал, поскольку их руки все еще была тесно прижаты друг к другу. Он понял, что Рэймонд серьезно подумывает о применении своей магии, чтобы отвадить Полу. Хелль не знал, к чему это может привести, но открытое противостояние не казалось ему хорошей идеей. Конечно, у Полы вряд ли бы нашлось что-нибудь против Бриллиантовой магии, но рисковать не стоило. Выглядела она отнюдь не безобидно. – Ладно, – сказал Хелль, почти не стесняясь своей капитуляции. – Если тебе хочется посмотреть, смотри. Он отнял руку от колена, перевернул ее и протянул Поле ладонью вперед. Она дотронулась до его неподвижных пальцев неожиданно нежно. Шрам в центре ладони получил от нее легкое поглаживание. Пола еще не успела задать вопроса, как Хелль предпочел на него ответить: – Арбалетный болт, когда я был еще совсем мальчишкой. Пригвоздил меня к земле почти намертво. Силища у этого негодяя была отменная. Наверное, из-за предчувствия смерти. Хелль посмотрел на Рэймонда. Он рассказал несколько больше, чем намеревался, но Рэймонд не отрывал взгляда от Полы и не жаловался, что ему в качестве объяснений досталась упрощенная версия. – У тебя тогда было другое имя, – негромко сказала Пола, не выпуская его руку. – На протяжении своей жизни я сменил несколько имен, – подтвердил Хелль, не смутившись, – В зависимости от обстоятельств. – Тогда тебя звали Терри, – сказала Пола. Хелль попытался отнять свою руку, но хватка девушки оказалась сильнее, чем ожидалось. – А меня – Бет, – спокойно закончила она. – Бет? – переспросил он, не веря в услышанное. Руку дергать Хелль перестал и теперь просто уставился на нее. – Но ведь ты не… Пола отпустила его ладонь и потянулась к своей голове. – А ты в самом деле думаешь, что в служанки принцессы возьмут седую девушку? – ей пришлось постараться, чтобы снять парик, потому что он сидел на голове достаточно плотно, чтобы не слетать от резких движений. Настоящие волосы Полы были короткими и серебряными, словно обожженными светом луны. Хелль легко высвободил свою руку из руки Рэймонда, без слов все понявшего, встал с табурета и неуверенно приблизился к Поле. – Это же на самом деле ты? – спросил он. – Если ты – на самом деле ты, – ответила она. После этого они на несколько минут сцепились в объятиях, что-то сбивчиво говоря, поясняя один другому. Хелль пытался как можно короче доложить о пройденном им пути и куда больше интересовался жизнью Полы после их расставания, а она, в свою очередь, пыталась расспрашивать об его приключениях, отмахиваясь от вопросов про себя, как от утомительных мух. Они оба хотели услышать, как каждый из них провел время, что они прожили не вместе, не уделяя особенного внимания своим собственным историям – расставание, даже такое длительное, какому они подверглись, ничуть не отдалило их друг от друга. Несмотря на разницу во внешности, манере речи и общем впечатлении, старинные друзья продолжали видеть друг в друге тех, кем они когда-то были: всего лишь детей, держащихся друг за друга, потому что не было никого ближе. – Я же не говорил тебе, что ушел с охотниками на чудовищ, как ты узнала? – спросил Хелль, когда они наконец прекратили обниматься. – Проследила за тобой, глупенький, – мягко ответила Пола и рассмеялась. – А как ты сменил цвет глаз? Они же были у тебя золотые, это магия какая-то? Хелль рассмеялся: - Продал, чтобы заработать денег! После этого они оба рассмеялись и обнялись снова. – Я же обещал, что мы встретимся, - сказал Хелль. Пола стукнула его по голове. – Мы не виделись столько лет! У меня терпение уже подошло к концу! Она была выше него, но Хелль и не представлял ее иначе. Она казалась сильнее – но так и было прежде. Хелль не мог разглядеть за ее лицом черты той девочки, что когда-то знал, но чувствовал ее присутствие. Конечно, они уже были не теми, кем прежде, и их уже нельзя было назвать друзьями в том значении, что было раньше. Но Хелль был уверен, что они отыщут новое значение вместе. Теперь он не собирался больше терять ее. Рэймонду было неизвестно, что связывало Хелля и Полу, но он был рад видеть их обоих счастливыми. Пока они обнимались и что-то сбивчиво объясняли друг другу, Рэймонд сделал несколько шагов назад и отвел взгляд, чтобы не смутить их невольным наблюдением. На какое-то время они о нем, несомненно, позабыли; для них не существовало ничего, кроме них самих. Однако Рэймонд понимал, что про него вспомнят, и тогда правильнее всего будет поздравить их с воссоединением и поскорее преодолеть неловкость собственного присутствия. Оторвав взгляд от друзей, он заметил какое-то движение краем глаза и поднял голову. В окне одной из комнат на втором этаже дернулась штора, словно скрывала за собой чье-то присутствие. Рэймонд ждал, что неведомый наблюдатель выглянет еще раз, но больше никакого движения за окном не было. Он решил не думать об этом, хотя из окна, надо полагать, отлично просматривался двор и обнимающиеся Хелль и Пола. Когда первоначальное возбуждение спало, и Хелль наконец снова научился мыслить здраво, он заметил, что парик Полы лежит на земле, а Рэймонд подбирается к нему, чтобы подобрать. Всего один взгляд на темного Бриллианта вернул Хелля в чувство и напомнил ему, где он находится и что здесь делает. Буйная радость почти сразу же схлынула, превратившись в простое тепло в груди, и Хелль легко надел на себя маску серьезности. – Прости, что тебе пришлось видеть это, – сказал он Рэймонду, уже поднявшему с земли парик Полы и начавшему механически отряхивать его. – Мне нравится, когда ты счастлив, – ответил Рэймонд, заканчивая с отряхиванием и протягивая парик его законной хозяйке. Пола благодарно усмехнулась и принялась пристраивать парик на голову, чтобы вернуть волосам обычную длину и темно-русый оттенок, такой, какой был бы у них, если бы они сохранили свой цвет. Хелль смущенно улыбнулся, не сразу найдя, что может ответить на такое признание. К тому времени, как Пола привела себя в порядок, Рэймонд послал Хеллю с десяток многозначительных взглядов, на которые Хелль отвечал не менее многозначительными улыбками, пока еще не решив, как реагировать однозначно. Когда Пола взглянула на них со стороны, перестав заниматься волосами, она и сама не смогла удержаться от улыбки – для нее симпатия между двумя Бриллиантами была очевидна. Она уже хотела подшутить на эту тему, подколов Хелля, но потеряла желание к этому, услышав хлопок двери. Крыльцо располагалось за стеной, так что не было никакой возможности сразу же узнать, кто вышел из дома. Обычная предусмотрительность, сопутствующая Поле во всем, не позволила ей проигнорировать появление еще одного действующего лица, тем более, что она отлично помнила, как Аластор предостерегал ее и других от прогулок по округе. Она отвернулась от Хелля и Рэймонда и зашла за угол, чтобы увидеть незваного гостя. Больше всего Пола боялась, что встретит Эйлин, пошедшую на ее поиски, но такой страх не оправдался. Вместо принцессы перед ней предстала незнакомая женщина в простом платье. Лицо у женщины было усталое, а глаза, когда-то задорно зеленые, потемнели до цвета мха, таящегося у самых корней деревьев. Одного взгляда в эти глаза хватило, чтобы все силы оставили Полу, уйдя так внезапно, будто их притянуло каким-то невероятно сильным магнитом извне. Пола беззвучно повалилась на колени, а потом – лицом вниз, не удержав даже такого положения. Сознание, что удивительно, она не потеряла, а просто осталась лежать, не имея никакой энергии к движению. Тело ее сделалось таким же бесполезным, как разрядившийся электрический генератор. Батери обошла Полу и приподняла платье, когда пришлось переступать через ее ноги. Дойдя до угла, она не сразу же вышла из-за него, а сначала выглянула на ранее скрытую сторону двора, где находись Хелль и Рэймонд, по-прежнему увлеченные своим дурачеством. Батери только собралась сделать шаг, чтобы к ним выйти, когда ее остановил голос позади: – Ты уверена, что готова это сделать? Батери развернулась так резко, что едва не потеряла равновесие. Она не слышала шагов приблизившегося к ней человека и не ощущала его присутствия, так что знакомый голос даже заставил ее растеряться. – Энж? Что ты здесь делаешь? – То же, что и ты. – Энджел Д. притронулся к воротнику своей рубашки, словно хотел сунуть руку под него, но не стал этого делать и просто поправил ткань. – Хочу выяснить кое-что. – Что же? – она не контролировала своего ледяного тона, хотя в данный момент ее злость была направлена на Энджела Д. просто от того, что он мешал ей, а не от какой-то личной неприязни. Убрать его, Батери, тем не менее, не могла: он не встречался с ней взглядом, прекрасно зная о ее силе. – Почему ты так взволнована? – спросил Энджел Д., как будто ему действительно было до этого какое-то дело. – Никогда не думала, что мое волнение так много для тебя значит, что может заставить выбраться из леса, – огрызнулась она. – Я слышала, тебя ищут. Почему? – Я отрезаю людям части и пришиваю их себе, когда мои приходят в негодность. Чаще всего использую личностей сомнительного типа, не причиняя вреда хорошим людям. Предвосхищая твой вопрос – я изнашиваюсь гораздо быстрее, чем обыкновенные люди. Замена оставшихся органов и частей тела для меня почти то же самое, что замена запчастей в постоянно выходящем из строя механизме. – Я бы уже сдохла, – прокомментировала Батери, сделав маленький шажок назад, словно боялась, что теперь Энджел Д. пришел за ее частями тела. – Я тоже, – откликнулся он, – Если бы это было можно. Но десятилетиями истлевать в земле, пока скелет не отпустит мою сущность, мне что-то не хочется. В этом мире у меня еще остались незавершенные дела, и я быстрее справлюсь с ними, не лежа в могиле. Жену я уже нашел. Ищу сына. Поможешь мне с этим? – Что..? Батери не очень понимала, чего он от нее хочет, а после этой необычной исповеди – и подавно. Звучало, как полный бред, и она ни за что не поверила бы, если бы давно не догадывалась о чем-то подобном. Ребята из дома его действительно искали, а на всем протяжении их знакомства, длящегося более десяти лет, у Энджела Д. частенько менялся цвет глаз или черты лица, пускай он и пытался поддерживать похожий образ, чтобы узнаваться. Однако Батери старалась никогда не думать о том, как именно ему все это удается. Узнав, она поняла, что вполне обошлась бы без этих знаний. – Я тоже ищу сына, – наконец сказала она. – Не мешай мне. – Я буду очень рад, если мы поищем вместе, – сказал он. Батери только отмахнулась от него, устав утомлять себя загадками, и наконец вышла из-за стены. Рэймонд заметил ее первым – она поняла это по выражению его лица. Хелль тоже что-то понял и обернулся. Совсем недавно он смеялся – очевидно, над легким флиртом Рэймонда, но, стоило ему увидеть ее, как все веселье схлынуло, оставив после себя бледность и страх. Он развернулся к ней полностью, но подходить не стал, даже наоборот. Хелль стоял недалеко от стены, из-за которой выглядывала Батери. Стоило ей сделать шаг вперед, как он сделал два шага назад. Шагнув еще раз, Хелль натолкнулся на Рэймонда, молча смотрящего на Батери. Столкновение привело Рэймонда в чувство, так что он придержал Хелля за плечо, помешав ему отступать дальше, и спросил, глядя на Батери: – Все в порядке? Хелль попытался освободиться от его хватки, но сопротивлялся он неорганизованно и панически, так, словно им двигал страх, такой сильный, что его присутствие напрочь убивало всю связь с разумом. Рэймонд перевел взгляд на него. – Хелль, это Батери, – сказал он. – Пятый Бриллиант. Тебе не стоит ее… Хелль никак не мог сбросить со своего плеча хватку Рэймонда. Батери сделала еще один шаг вперед, и это ее действие словно уничтожило в Хелле всякую способность к сопротивлению – он только выставил впереди себя обе руки, словно надеялся сдержать этим ее наступление, и зажмурился. Батери все еще оставалось не меньше четырех шагов до него, но она остановилась, глядя на правую руку Хелля с белесым пятном шрама у него на ладони. Идти дальше никакого смысла не было. Она медленно опустилась на колени. – Бейл… – негромко позвала она. Хелль зажмурился еще сильнее и ожесточенно потряс головой, словно пытался сбросить с себя звучание этого имени. Любое движение отдавалось болью в груди, но он не мог заставить себя стоять на месте. Боль, впрочем, прекратилась почти так же быстро, как началась, оставив незначительную тяжесть в теле, так что он сразу же забыл о ней. – Бейл, тебе незачем меня бояться. Батери говорила непривычно мягко, так, словно пыталась убедить пугливого дикого зверя в том, что она ему не враг. Хелль сделал новую попытку отступить, не открывая глаз, но Рэймонд удержал его на месте. Рэймонд понимал, что второй раз за сегодняшний вечер становится свидетелем сцены, к которой не имеет никакого отношения и присутствовать при которой не должен, но ничего не мог с этим поделать. Так же он понимал и другое – называемое Батери имя было ему знакомо. Она говорила, что так звали ее сына, которого она считала мертвым. Впрочем, Кайлер, о ком она думала так же, оказался живее всех живых, так что… Словно в ответ на мысли Рэймонда о себе, из-за стены появился Энджел Д. Он не спешил подходить, оставаясь на расстоянии, как простой наблюдатель, но его глаза были сосредоточены на Хелле так пристально, как никогда бы не посмотрели на незнакомого человека. В правой руке Энджел Д. стискивал трость, воткнутую другим концом в землю, а левой сжимал в кулаке небольшой предмет – Рэймонд видел торчащий наружу позолоченный угол половинки медальона. Батери молчала и не видела Энджела Д., потому что он стоял почти за ее спиной. Энджел Д. тоже молчал. Хелль потихоньку приходил в себя и переставал жмуриться. Рэймонд, по-прежнему придерживающий его за плечо, ощущал себя лишним, как никогда раньше. Впервые за последние пятнадцать лет вся семья Батери собралась вместе. Он был тут совершенно не к месту. Рэймонд сначала немного ослабил хватку, а затем и вовсе отпустил Хелля, предоставив его самому себе. Нужно было уйти. С каждой минутой Рэймонд ощущал это все более отчетливо. Ни в каком месте мира он не был лишним настолько, как здесь. Хелль, открыв глаза, посмотрел на него, а не на своих родителей. – Я… я пойду, наверное… – неловко пробормотал Рэймонд, не уверенный, что нужно вообще что-то говорить. Он уже отвернулся к другой стороне дома – не той, откуда пришли Энджел Д. и Батери, а той, где должны были патрулировать Джулиетт и Флейн, но Хелль удержал его, впившись пальцами левой руки в рукав. – Пожалуйста, не уходи. Один я не… не справлюсь, – он говорил так тихо, что его шепот смог услышать только Рэймонд. Уйти теперь сделалось невозможно. Рэймонд перехватил холодные пальцы Хелля, оторвал их от своей рубашки и крепко сжал, приложив к своему теплому плечу. – Тогда я останусь. Хелль, чувствуя его как никогда надежным, повернулся к Батери и Энджелу Д. – Что вам от меня нужно? – громко спросил он. Батери вздрогнула, будто его вопрос был пощечиной, ударившей ее тем больнее, что она совсем не ожидала ее. – Нужно? – потеряно переспросила она. – Мне от тебя ничего не нужно, я… Энджел Д., выглядящий гораздо более уверенно, чем Батери, перехватил инициативу, когда она замялась, подыскивая слова: – Разве недостойно одно желание найти своего сына? Хелль приподнял бровь. – Достойно. Я слушаю вас. Батери оглянулась на Энджела Д., впервые заметив, что он находится за ее спиной. Он сделал шаг вперед, не отрывая взгляд от Хелля, и на этот раз Хелль не стал отступать. – Годы, которые я потратил, пытаясь узнать, что случилось с моим сыном, не прошли для меня бесследно во многих смыслах. Все, о чем я мечтал это время – найти его живым и здоровым. Может быть даже, счастливым, – тут его губы тронула легкая улыбка. Хелль прижал свою правую руку к костяшкам пальцев Рэймонда, сжимающих его собственные пальцы. – Нашли ли вы то, что искали? – спросил Хелль, почти вернув себе свое обычное спокойствие. Батери смотрела то на него, то на Энджела Д., не придумывая собственных реплик. – Нашел, – сказал Энджел Д. Хелль благосклонно кивнул, с таким видом, словно услышал именно то, что хотел. Рэймонд сжал его руку крепче. Они посмотрели друг на друга. Рэймонд указал подбородком на Батери, все еще стоящую на коленях, выглядящую еще более растеряно, чем раньше, но прежде, чем нахмурившийся Хелль успел заговорить с ней, заговорила она сама: – Почему ты так говоришь с ним? – спросила она у Энджела Д. Энджел Д., до того неотрывно наблюдающий за Хеллем, повернулся к ней. Он стоял на расстоянии пары шагов и вполне мог бы говорить оттуда, но решил подойти. Каждый шаг давался ему с очевидным трудом – трость глубоко вонзалась в землю и тяжело выходила из нее, выволакивая за собой маленькие зернышки земли и раздавленные стебельки растений. Энджел Д., несмотря на это, приблизился к Батери и остановился прямо над ней. В свете одного из умирающих солнц, падающих за горизонт, коротко блеснула позолоченная цепочка, а потом и сама половина медальона, специально раскрытая, чтобы Батери могла видеть изображенный в нем портрет. Потрет изображал ее саму, какой она была больше десяти лет назад. Энджел Д. позволил медальону повиснуть в воздухе, удерживая его за самый край цепочки. Батери заворожено уставилась на свой портрет. Хелль смотрел на нее, не отрываясь. – Ты не знала? Батери приподнялась, потянувшись за половиной медальона, нависающей над ней. Энджел Д. отпустил цепочку, чтобы медальон упал в ее руки, когда она почти дотянулась до него. Батери поймала медальон и почти сразу же поднесла его к глазам, словно рассчитывала обнаружить подделку. Разглядывала она его очень долго, оглаживала неровные края, кое-где лишившиеся позолоты от времени, наклоняла потрет так, чтобы закатный свет играл на его красках, добавляя к ним оранжевого оттенка. – Ты все это время хранил его, – сказала она, наконец насмотревшись на половину медальона, сложив его и прижав к своей груди. – Он являлся самой дорогой вещью, что когда-либо у меня была, – ответил Энджел Д. Голос его звучал глухо и негромко, все чарующие ноты в нем исчезли. Энджел Д. наклонился, чтобы перенести часть веса на трость, которую воткнул в землю перед собой. Выглядел он измученным и печальным, таким, каким и полагается выглядеть человеку в конце его пути. Если бы он еще был человеком. – Если хотите, мы можем отвести вас в дом, – предложил Рэймонд, когда Батери ничего не сказала. Энджел Д. бросил на него быстрый взгляд, хранящий в себе воспоминание о насмешке. – Мне говорили, что ты хороший парень, – сказал он, снова глядя на Батери. После этих слов его глаза метнулись на Хелля. – Позаботься о моем сыне, ладно? Если тебе это не трудно. – Если за это ты не изобьешь меня тростью, – усмехнулся Рэймонд. Он все еще сжимал пальцы Хелля, но уже далеко не так крепко, как раньше. Ничего опасного им не предстояло, а самая главная пропасть, кажется, была пройдена – когда Батери, прижимая одну руку к груди, протянула вперед себя другую, словно упрашивая Хелля подойти, он неуверенно сделал шаг вперед. Рэймонд еще немного подержал его, а потом отпустил, когда уверился, что парень к этому готов. На мгновение взгляды Энджела Д. и Рэймонда встретились. – Клянусь, больше никакого насилия с помощью трости. – Насилие можно совершить и без нее, – Рэймонд подошел к нему и без спросу забросил правую руку Энджела Д. себе на плечи, заставив его перекинуть трость в левую. – Пошли в дом. Я понимаю, ты у нас свободолюбивый и все такое, но, думаю, мы сумеем уладить дело миром. Или ты считаешь, что одной встречи с сыном достаточно? Я думаю, у вас будет еще много долгих разговоров. Энджел Д. посмотрел на Хелля, вставшего рядом с матерью на одно колено и обнявшего ее. Батери плакала, крепко обнимая его в ответ. – Наверное, мне и в самом деле стоит остаться… – пробормотал Энджел Д., кажется, еще не до конца уверенный в своем решении. – Еще как, – сказал Рэймонд. Не дожидаясь, пока Энджел Д. начнет сомневаться, он сотворил прямо под ним огромного черного пса размером с пони, и придержал хозяина трактира, чтобы тот от неожиданности с него не свалился. Идти сейчас Энджел Д. был явно не в состоянии, а тащить его на себе у Рэймонда было недостаточно желания и сил, тем более, что мужчина все еще сжимал свою трость. – Вы с нами? – спросил Рэймонд у Хелля, поглаживающего Батери по спине с такой неуверенностью, словно ему никогда не случалось никого утешать. – Никуда не уходите! – сразу же откликнулся Хелль. – Я сейчас. – Давай лучше я, – предложил Рэймонд, пронаблюдав с минуту за его безнадежными попытками выбраться из объятий матери. – Не свалитесь? – спросил он у Энджела Д., прежде чем отойти к кивнувшему Хеллю. – Постараюсь, – ответил Энджел Д., растянувшийся на пушистой спине черного пса. Пес не двигался, словно статуя, но был приятно мягким и дышал, как живой. Когда Энджел Д. похлопал его по боку, словно в подтверждение своей уверенности в том, что удержится, пес легонько повел ухом, но на этом его движения себя исчерпали. Рэймонд напоследок потрепал пса по голове и отошел к Хеллю и Батери. Его уговоры подействовали лучше, и вскоре Хелль оказался отпущен на свободу, а Батери, держась за руки Рэймонда, поднялась на ноги. Вытирать слезы она не видела никакого смысла – они продолжали катиться с таким упорством, словно намеревались делать это вечно, так что ей пришлось с этим смириться. – Все ведь просто отлично, – шепнул ей Рэймонд, пока, приобняв за плечи, вел к дверям дома, оставив Энджела Д. на попечение Хелля. – Почему же ты плачешь? – Я… я даже не могла мечтать об этом… – с трудом выдавила Батери. Голос ее срывался из-за рыданий, так что слова были едва слышны, но Рэймонд все равно разобрал их. – Иногда сбываются даже самые невероятные желания, – сказал он, доводя Батери до крыльца и помогая ей забраться по ступенькам. Голосов Энджела Д. и Хелля Рэймонд не слышал, но догадывался, что они идут позади, по иногда доносящемуся сопению тяжелого пса. – Со мной произошло то же самое. – Правда? – всхлипнула Батери. – И что это было? Рэймонд отпустил ее в гостиной, переведя через порог. Ему нужно было вернуться, чтобы помочь Хеллю и Энджелу Д., но он не мог не ответить на ее вопрос: – Я мечтал увидеть тебя счастливой. Батери всхлипнула особенно громко и стиснула прижатую к груди половину медальона. – Ты действительно считаешь, что твое желание сбылось? – Сбудется, – ответил Рэймонд, обернувшись на голос Хелля, помогающего Энджелу Д. слезть с громадного черного пса у крыльца.