В библиотеке.
5 февраля 2021 г., 20:53
Между строк
Гермиона Грейнджер медленно и аккуратно ступала в темноте. Полная приключений молодость научила ее этому. Вспоминая ночные вылазки с Гарри на первых курсах и, в особенности, события предыдущего года, она ясно понимала: осторожность не помешает. Жаль только Гарри сейчас далеко. Его мантия ей бы не повредила. Пусть Гермиона и скучала по своему другу, но она понимала, что его решение было верным: слишком многое он потерял на этой войне. Он заслужил год отдыха в тишине и покое дома Андромеды, где он заботился о маленьком Тэдди, чью участь понимал лучше, чем кто бы то ни было. Лишиться родителей. Гермиона, к сожалению, тоже понимала это, хоть их потери и были не совсем равноценны. Гермиона тоже лишилась отца и матери. Только те были живы. Они были далеко. Они забыли, что у них есть дочь. Но они были живы. И Гермиона собиралась вернуть их. Для этого пришлось потрудиться. Даже Минерва Макгонагалл, к которой Гермиона обратилась в первую очередь, не обнадежила ее. — Мисс Грейнджер, вы же понимаете, что заклятие забвения не предусматривает контрзаклинания? Магия разума слишком туманна и подчас совершенно опасна. Гермиона понимала. Но разве это повод сдаться? — Пожалуй, единственный вариант, который я могла бы вам предложить рассмотреть – это использование древних обрядов. Некоторые из них при правильном использовании могли бы создать иллюзию отобранных воспоминаний, так сказать, внушить нужную идею в разум ваших родителей. Они не вспомнят о вас – но у них будут ваши воспоминания о них. Звучало очень пессимистично, и даже местами незаконно, но Минерва Макгонагалл всегда доверяла Гермионе чуть больше, чем другим ученикам. Вспомнить хотя бы маховик времени – у Гермионы всегда имелись привилегии и светлая голова на плечах. А сейчас и вовсе – геройства и победа в войне. И декан гриффиндора была с ней предельно честна и делилась знаниями, как со старой подругой, так как знала, что мисс Грейнджер не использует эти знания во вред. — Где могут быть…подобные книги? — спросила Гермиона после того, как стая шепчущихся первокурсников пролетела мимо, и оставила их в тишине коридора. Минерва поправила очки и, поджав губы, тихо произнесла: — Подобные книги редкость, но… Я предполагаю, что они есть в богатых древних библиотеках. Понимаете меня, мисс Грейнджер? Гермиона сразу же уловила суть и, крикнув: — Большое спасибо, профессор! — понеслась на второй этаж, в то место, которое было для нее почти родным. В библиотеку. Минерва Макгонагалл подозрительно улыбнулась ей вслед. Возможно, Гермиона забыла о том, что место подобным книгам «Запретная секция», а вход туда, разумеется, по пропускам. Или, возможно, декан гриффиндора догадывалась, что гриффиндорцам не впервой туда пробираться незаконным способом.***
Гермиона пересмотрела уже десяток книг. «Тысяча и один способ тренировки памяти», «Загадки нашего мозга», «Гиппокамп и как это работает», а также десятки других фолиантов едва ли смогли помочь гриффиндорке. Она пролистывала откладывала их один за другим на край стола,понимая, что там – ничего. Тьма медленно опускалась на замок. В библиотеке было душно. Гермиона, привстав со своего стула, потянулась размять затекшие плечи. В книге «Умения уважающей себя ведьмы», которую подарила ей Джинни, говорилось, что отдых нужен во время любой работы, особенно, кропотливой. Он помогает работать продуктивнее и — самое важное — беречь себя. В общем, в этой книге много что еще говорилось, о чем Гермиона предпочитала не думать, особенно, когда голые части ее ног приятно ласкал ветерок, доносящийся из открытого окна. Он едва касаясь кожи, проникал под юбку и заставлял мысли течь совсем в другом направлении, далеком от трудностей жизни, обязанностей и уроков. Гермиона не жалела, что решила вернуться на восьмой год обучения, но иногда, в такие моменты, как сейчас, она чувствовала себя слишком взрослой для этих стен. И немного пугалась этих мыслей. После разрыва с Роном, немного болезненного, но правильного, Гермиона не подпускала к себе никого. Потому что это было бессмысленно. Отношения без любви были не про нее. Любовь без отношений – это было немного ближе, но точно не тем, чем Гермиона гордилась. Все пошло по наклонной тогда, когда она поняла, чьи именно руки хочет чувствовать на своем теле и, к сожалению, это были не руки Рона. Чьи губы она хочет целовать, и тоже, к сожалению, не Рона. От принятого решения голове стало легче, а сердцу тяжелее, потому что, если бы была причина, хоть один маленький шанс поцеловать того, кого ей хочется, она бы его не упустила. В “Умения уважающей себя ведьмы” говорилось, что любой женщине под силу привлечь любого мужчину. Это биология. Самка выбирает жертву. У мужчин нет ничего, способного по силе превзойти женское очарование. Разумеется, там были пикантные советы, как убедиться в этом. Настолько пикантные, что, когда Гермиона читала их, ее щеки по цвету напоминали паприку. Джинни, выбирая подарок, точно знала, что от книги Гермиона не откажется и не посмеет не прочесть ее, какое бы содержание там не имелось. Что ж — Джинни попала в точку. Гермиона прочитала все. Несколько раз. К сожалению, с книгами по восстановлению памяти везло не так. Смеркалось. Мадам Пинс велела сдавать литературу. Библиотека уже закрывалась, а Гермиона не достигла успеха в своих поисках. Наверное, она была наивна, раз предполагала найти подобную информацию в общем доступе. Но ведь профессор Макгонагалл не сказала, что нужная книга именно в «Запретной секции», успокаивала она себя, разочаровавшись в очередном фолианте. Конечно же, не сказала, ведь ты убежала, как будто за тобой банши гналась, отвечал едкий голосок здравомыслия. Вероятно, он был даже прав. Когда радость от обретения надежды не застилала глаза, было ясно как день: такие книги должны быть под охраной. Видимо, завтра придется идти в «Запретную секцию». — О не-е-ет, — простонала Гермиона. Завтра Макгонагалл отправляется в Министерство и, вероятно, задержится там до позднего вечера. А если завтра к ней не подойти с просьбой о разрешении, то поиски способа вернуть родителям память откладываются еще — минимум — на два дня. А это так долго, учитывая, что еще неизвестно, сколько времени понадобится ей потом: найти способ, изучить его, найти все ингредиенты для обряда, найти родителей в Австралии, в конце концов. Каждый пропущенный в бездействии день отделяет ее от родителей еще дальше, и терпеть это становится все сложнее. Как только шорох вокруг прекратился, и стало ясно, что она вновь покинет библиотеку последней, Гермиона, тяжело вздохнув, собрала книги в идеальную стопочку, бережно прижала их к себе, не боясь, что ее белая блузка помнется, и отправилась раскладывать их на полки. Гермиона любила книги, жаль, сегодняшние ей не помогли. — Мисс Грейнджер, — пропищала своим неприятным голосом мадам Пинс, — хорошего Вам дня и до завтра! Отношения Гермионы с библиотекаршей были теплее, чем раньше, потому что та к ней привыкла и даже не удивлялась, когда Гермиона Грейнджер заставляла ее задерживать закрытие библиотеки на пару минут. Она могла это простить. Но надеяться, что мадам Пинс пропустит ее без пропуска, было безосновательно. — До завтра, — кивнула Гермиона, имея в виду, разумеется, мадам Пинс, а не библиотеку. В библиотеку она планирует вернуться уже сегодня.***
Завернув за угол и делая вид, что поправляет гольфы, Гермиона остановилась за рыцарем, и видела, как мадам Пинс взмахнула палочкой и задвинула железные ворота, а затем она, немного прихрамывая, отправилась в свою комнату. Она, разумеется, могла бы ночевать в библиотеке, но как бы тогда старосты и Филч делали ночной обход? Гермиона впервые пожалела, что отказалась от должности старосты – сейчас она была бы полезной. Старостат школы ей предлагали самой первой, но Гермиона решила, что хотя бы один год проведет тихо – будет учиться на курсе с Джинни, писать Гарри и Рону, поддерживая их дружбу, а сама будет только учиться, не неся ответственность за все ее окружающее. Старостат и был ответственностью, и, если кто-то мог делать дела наполовину, то Гермиона не могла – она вся отдавалась работе, и о спокойствии речи не шло. После ее отказа на должность старосты взяли Амелию Смитс, гордую когтевранку, которая ни с кем не разговаривала толком. Ее напарником оказался Драко Малфой. И Гермиона даже не знала, смеяться ей или плакать – ведь бедной когтевранке повезло и не повезло одновременно. Он был красив, богат и почти безупречен, особенно, после войны, когда Малфоев оправдали, и к тому же не смотрел ни на кого вокруг. О его личной жизни много болтали, но доказательств не было ни у кого. Драко Малфой был недоступен и нелюдим. И Гермиона даже сомневалась, что советы из книги на нем сработают. Так что Амелия была в пролете, как, впрочем, и сама Гермиона.***
Когда часы стукнули одиннадцать раз, Гермиона, ступая так неслышно, как только могла, наконец-то добралась до «Запретной секции». Перед этим ей пришлось отпереть ворота библиотеки, открывая их так медленно, чтобы они не издали ни звука. Она заранее знала заклинание, которое накладывала мадам Пинс и, если бы не этот факт, то, вероятно, ей бы пришлось повозится. Пока все шло неплохо. Гермиона двигалась медленно сквозь стеллажи, освещая себе путь палочкой и молясь, чтобы Филч или его кошка не решили пройтись именно тут. Пахло книгами. Это был приятный, чарующий запах. Ощущение адреналина в венах пленило Гермиону. Она и забыла как это – нарушать правила. За пару спокойных месяцев, она, вероятно, не просто выросла, а даже постарела, раз какая-то ночная вылазка дает столько эмоций. Помнится, раньше такие прогулки были почти обыденностью. Запретная секция оказалась не заперта. Странно, подумала Гермиона, мадам Пинс всегда накладывает еще одно охранное заклинание, так, на всякий случай. Возможно, сегодня она забыла или, что маловероятно, не стала делать этого. Гермиона видела цель. Совсем немного, пару метров, отделяло ее от заветной книги, от возможности вернуть родителей. Светящейся палочкой Гермиона водила по полкам, быстро читая: «Тайны снов», «Атакующие заклятия», «Темная медицина» и, наконец, в дальнем углу, она заметила «Ментальные чары». Да, это была та самая нужная полка. От возбуждения Гермиона удобнее перехватила палочку и, встав на цыпочки, принялась трогать корешки, ища нужное название. Она тянулась вверх, отчего ее юбка немного задралась, но Гермиону это нисколько не волновало – нужная книга была так близко. «Память и все, что вы хотели о ней знать». Гермиона еле сдержалась, чтобы не взвизгнуть от радости. Она, схватив книгу и светя палочкой, принялась взахлеб читать , запоминая каждую деталь, каждую мелочь и ища ответ на свой главный вопрос: как вернуть отобранные воспоминания?***
Если честно, перспективы оказались не очень.С клумбы можно сорвать матиолу, а шкуру бумсланга одолжить у профессора Слизнорта, то дела с иллюзорной водой, камнем ментальности и отваром честности обстояли хуже. Точнее, Гермиона и вовсе слышала о них впервые. Конечно, нужно было поискать в других книгах – благо, школьная библиотека, и правда, была огромна, но Гермиону что-то остановило. Точнее, кто-то. — Эй, Грейнджер, — услышала она голос, от чего ее книга со стуком упала на пол, а сама Гермиона осталась стоять неподвижно, как статуя, забыв о том, где она находится и что тут делает. Вероятно, если бы этот голос она услышала на первом или втором курсе, она бы испугалась. В самом деле, Малфой — не лучший напарник для ночной вылазки, но сейчас… Сейчас она была... Нет, не напугана. Может быть, немного удивлена. — М-малфой… — произнесла она, выдыхая и пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. В ее венах все еще бушевал адреналин, а с объектом симпатии и вовсе выходила ядреная смесь. — Драко Люциус Малфой,— насмешливо представился он, — слизеринец, твой давний не-друг и, по совместительству староста школы, если ты, Грейнджер, забыла. А вот что делаешь тут ты? Гермиона сглотнула. Ее палочка светила недостаточно ярко, но в руках у Драко была его – десять дюймов, волос единорога. Люмус подсвечивал его черную мантию, заставлял светиться значок старосты и придавал какой-то ночной, почти сатанинский блеск глазам. Он подошел ближе, пока Гермиона подбирала слова, чтобы он не вздумал брать ее книгу и совать свой нос в то, чем она не хотела делиться. — Так-так, — протянул он, — темной магией интересуешься? — А тебе-то что? — гордо хмыкнула Гермиона, пытаясь незаметно ногой отодвинуть книгу под ближайший стеллаж — дабы избавить ее от внимания Малфоя. — Мне? — притворно поднял брови Малфой, скрещивая на груди руки так, что палочка начала светить чуть вниз, освещая его черные форменные брюки, ремень и кусочек выбившейся из-за расстегнутой мантии рубашки, — и правда… Какое мне дело до маленькой, глупенькой, смазливенькой грязнокровочки?.. Гермиона гневно посмотрела на него. В мгновение ока выводить ее из себя мог только Малфой! Он одной фразой распалял дикое желание поставить его на место, на подходящее ему место. Когда же Гермиона смотрела на ту часть брюк, где находилась ширинка, она даже понимала, какое именно место в мире может стать его. — Вот и проваливай, — велела Гермиона. — Вали отсюда! Иначе я… я… — Иначе ты что? — почти с интересом ответил на ее взгляд Малфой. Его явно забавляла беседа и такое щепетильное положение гриффиндорки. — Для начала: двадцать баллов с гриффиндора за разгуливание после отбоя. Затем… — он сделал театральную паузу, будто давая время Гермионе испугаться, — еще двадцать баллов за взлом библиотеки.. — Малфой! — возмутилась Гермиона, топнув ногой. Что за невыносимый ублюдок! Сам приперся, сам обзывается, а еще с нее баллы снимает! — А еще… — продолжал Малфой, — как ты смотришь на то, чтобы я рассказал Филчу, что поймал тебя здесь? Уверен, он придумает унизительное наказание. Быть может, заставит мыть полы в его кабинете, а может, тебе посчастливиться убирать лотки миссис Норрис… Гермиона пыталась дышать спокойно и ровно. В книге, подаренной Джинни, точно было написано, что ровное дыхание помогает взять себя в руки и не врезать, даже если очень хочется. А Гермионе о-о-очень хотелось. — Так, а это у нас что такое? — спросил Малфой и раньше, чем Гермиона осознала, что он делает, он опустился перед ней на колени и поднял книгу. — Планировала развлечься? Гермиона видела его светлую макушку и голыми ногами чувствовала вибрации воздуха от его голоса. Это было приятно и… так возбуждающе. Но то, что он говорил, молол своим чертовым языком, заставляло хотеть раз и навсегда его заткнуть. Заставь его думать, что он на шаг впереди, — строчка из книги возникла в голове, и Гермиона решила воспользоваться ей. — Да, Малфой, — томно произнесла она, — ты прав… Я такая маленькая и… — она задохнулась, чувствуя себя самой большой идиоткой на свете, но не собираясь сдаваться, — такая глупенькая и… такая грязная. Гермиона почувствовала, как Малфой перестал дышать. Из-за тусклого света палочки она не видела его лица, но знала, что там удивление и, возможно, интерес… — Я рада, что ты понял, какая я грязная… — продолжала она, кладя руки ему на голову и начиная лениво перебирать светлые пряди, — и непослушная… И очень-очень не хочу, чтобы ты сдавал меня Филчу. Малфой сглотнул. Гермиона ощутила, что его рука подозрительно близко к ее бедру, и она, одобряя этот посыл, слегка качнулась к нему навстречу. Он принял это как позволение и поместил ладонь ей на колено. — Ведь ты же не выдашь меня, Малфой? — переспросила Гермиона, усиливая давление на его пряди, оттягивая их на себя. В то же время она чувствовала, как его тонкие пальцы оглаживают колено. Его прикосновения были в точности, как она и представляла: дразнящими, желанными и мужественными. Точно она — пианино, а он лучший в мире музыкант. — Нет, я… — голос Малфоя стал значительно тише, и спеси в нем поубавилось, — Грейнджер… — Тогда что ты хочешь со мной сделать, Малфой? — спросила Гермиона, вспоминая целый раздел о грязных разговорах. — может, потрогать? Поцеловать? Или трахнуть? В книге говорилось, что такое общение может разнообразить сексуальную жизнь. Быть может, это общение и ее взаимную неприязнь с Малфоем сделает чем-то более приятным? — А что, если да, Грейнджер? Что, если я хотел бы научить тебя правилам приличия, засаживая тебе так глубоко, как только смог бы… Что, если твоя гребаная кровь давно не отталкивает меня, а заставляет желать сильнее? Что, если… Голос Малфоя звучал тихо и хрипло, но Гермиона ловила каждое его слово и в предвкушении прикусила губу. — Я хотел бы дотронуться до тебя, — говорил он, — хотел бы понять, какая ты между ног. Я хотел бы сделать так, чтобы ты умоляла меня не останавливаться и просила о большем. Тем временем его рука недвусмысленно собственнически двигалась все выше. Добравшись до края школьной юбки, он остановился, ожидая ее одобрения. — Пока ты передо мной на коленях, самое время показать, что твой рот способен не только на гнусные прозвища, — не осталась в долгу Гермиона. Она приподняла на несколько миллиметров край своей юбки, поощряя Драко продолжить его движение. Поведение Малфоя в такой позе ей действительно нравилось больше – он был покладистее и мягче, и прикасался к ней так, как она представляла только за задернутым пологом и с возбуждением на кончиках пальцев. Гермиона, оторвав руку от его головы, еще немного приподняла юбку, давая понять, что путь руке Малфоя открыт. Палочка с огоньком в руке начала надоедать. — Нокст, — произнесла она, и два огонька погасли. Наверное, свое заклинание Малфой произнес невербально. Сейчас он был не слишком разговорчив. Чувствовать – значит чувствовать. Он медленно, очень медленно провел ладонью выше, акцентируясь на внутренней части бедра. Провел пальцами, поглаживая, затем, касаясь так же мимолетно, несколько раз сжал. Гермиона чувствовала, как томительное ожидание наполняет ее. Его вторая рука отбросила палочку на пол, Гермиона услышала характерный стук, а потом почувствовала, как он подвинулся ближе – теперь его лицо было на уровне ее живота. Он смял юбку свободной рукой и задрал ее на талию, оголяя ее живот и целуя его. Гермиона от решительности его действий чуть не сошла с ума. Его губы были влажные, они посылали мурашки и разжигали огонь желания. Он подцепил трусики и отодвинул их, а затем, не давая Гермионе и шанса опомниться или сбежать, погладил клитор. С губ Гермионы сорвался стон, и Малфой, повинуясь ему, повторил это движение. Гермиона чувствовала себя так, будто все нервные окончания ее тела были взяты в плен, и он управлялся с ними так, как умел лучше всего на свете - причинял удовольствие. Гермиона не видела, но ощущала, как его язык выводит замысловатые символы на ее животе, а его пальцы в такт губам ласкают ее. Ей было приятно и томно, жарко и ужасающе хорошо. Она часто мечтала о Малфое, но никогда не думала, что это будет так. Так приятно, так правильно и так великолепно. Скажи, что именно ты хочешь, возникло в голове Гермионы, и она произнесла: — Пожалуйста, Драко… Пожалуйста. Он моментально понял ее желание. Он опустился на коленях ниже. Гермиона не видела этого, но почувствовала, как поцелуи на животе сменились другими. Его язык заменил пальцы. Он целовал ее и надавливал, ускорялся и замедлялся, совершал развратные поступательные движения, отчего ноги Гермионы норовили отказаться ее держать. Она в исступлении переместила руки ему на голову и протяжно застонала. Драко усилил свое движение. Его язык оказался самым порочным, что касалось Гермионы, и от этого она чувствовала, как возбуждение вот-вот перерастет в нечто большее. Вот-вот сладостные волны удовольствия и полыхающий огонь внутри накроют ее полностью, испепелят, потому что ласкающие движения Малфоя и не думали заканчиваться, и она… Она внезапно вспомнила: не будь эгоисткой. Даже маленький жест внимания будет возвращен к тебе в сто кратном увеличении. — Драко, Драко — зовет она. В ушах гудит, Гермиона мало что слышит вокруг, но надеется, что Малфой ее услышит, — иди сюда, иди ко мне, — просит она. И Малфой, распрямляясь, подчиняется. Поднимается с колен, но не отходит ни на шаг. Гермиона не видит, чувствует, насколько в самом деле он выше нее, когда она перемещает свои руки на его торс в попытке обнять. Она понимает, какой он горячий. Если бы жар давал свет – то Малфой был бы факелом. Она прижимает его к себе, прерывисто выдыхая и чувствуя, как жажда и радость обладания смешались в ней воедино. Как часто она смотрела на его спину в Большом зале и мечтала прикоснуться к нему – и вот – она уже обнимает, трогает, гладит. Мантия и одежда мешается – но это поправимо. Она так хотела быть с ним и так часто избегала своего желания, что казалось, что сейчас произошло чудо – он рядом и, видимо, уходить не собирается. — Грейнджер, — шепчет он, — Грейнджер… Что ты делаешь со мной? А Гермиона и сама не знает. Она нащупывает его ремень и проводит по значительному бугорку. Он шипит сквозь зубы, почти стонет. Умоляя прикоснуться. И Гермиона тоже понимает это. Она с трудом расстегивает ремень, тянет замок на ширинке и стягивает брюки вместе с боксерами вниз, к коленям или еще ниже. C замиранием сердца прикасается к его члену и чувствует влагу, мягкость и твердость. Именно таким она и представляла его. Она дважды провела рукой, и Малфой, притягивая ее за талию, больше не смог сдержаться. Он прижал ее лицом к книжной полке и снова задрал юбку. Потом погладил каждую ягодицу и больно шлепнул. — Плохая, значит? — произнес он. Его голос снова приобрел высокомерный оттенок, — а ты знаешь, что плохих девочек наказывают? Гермиона не успела и пикнуть, как вместо ладони на ягодице почувствовала его член. Он пару раз толкнулся к ней, точно играя, а потом, дождался, когда Гермиона прогнется в пояснице и признает: — Да сэр, я знаю. В книге говорилось, что лучше соглашаться, чтобы потом все было по-твоему. Малфой снова отодвинул трусики и вошел в нее. В этот раз время на предварительные ласки он не тратил. Гермиона была достаточно влажной, а он сам чувствовал, что с этой девчонкой его надолго не хватит. Он двигался рвано, сильно и глубоко. Гермиона ловила каждое его движение и плавилась под ним. Казалось, Малфой был создан для того, чтобы любить ее тело, иначе почему он так правильно подходил ей, так правильно ощущался, так чарующе наполнял? Пустую и окутанную тьмой библиотеку сотрясали лишь стоны, сбившееся дыхание, и развратные, шлепающие звуки секса. Если бы Гермионе сказали, что она на восьмом курсе займется столь интересным занятием в библиотеке, она бы засмущалась и, вероятно, не поверила бы. Но сейчас ничего лучшего она и представить себе не могла. Жар внизу ее живота пылал с новой силой, Малфой способствовал этому. Он, наклонившись к ней, намотал волосы на кулак и, немного потянув на себя, оголил ее шею и провел по ней языком, зубами, оставил засос и довольно ухмыльнулся. Затем резко остановился, выдохнул сквозь зубы и развернул ее к себе. Даже без света, в полной темноте, Гермиона видела его горящие желанием глаза. Его руки жадно прошлись по ее телу. Спешно расстегнули пару пуговиц на груди, создавая декольте. Он, как слепец, дорвавшись до самого желанного на свете приза, трогал ее, точно не веря, что рядом с ним именно она. Возможно, он взял передышку, чтобы продлить общее удовольствие, а, возможно, Драко сам слишком сильно мечтал о ней, чтобы не насладиться. Гермиона замерла. Она, как губка, впитывала каждую его ласку, то и дело приподнималась на цыпочки, целуя его шею и ощущая, какой он высокий, сильный и горячий. От него пахло чем-то мужским, отчего голова Гермионы вовсе перестала соображать. Он прошелся губами по ее шее, а его руки уже собственнически залезли под юбку и стянули трусики. Гермиона сделала шаг, чтобы оставить их на полу, и, как только она сделала это, Малфой тотчас подхватил ее на руки, заставляя обнять себя ногами. Он пригвоздил ее к стене, казалось, даже пара книг упали от этого движения, но двоим, сливающимся в одно целое, до этого не было дела. Гермиона чувствовала его проникновение под другим углом, и от этого все ощущения были в сто крат ярче. Хотя, казалось бы, куда еще? Он, прижав ее к стене и перехватив поудобнее одной рукой, опустил вторую руку ниже и, отыскав клитор, принялся поглаживать его, Гермиона сильнее прогибала спину, подставляясь его рукам. Эмоций и чувств было так много, что Гермиона не отдавала себе отчет ни в своих стонах, ни в том, что она со всей силы впилась ногтями в плечо Малфоя. Удовольствие сопровождало каждый его толчок, а внизу живота рождалось тысяча всполохов, когда Малфой ритмично ласкал ее. Гермиона, отдавшись на волю победителю, почувствовала, как судорожные сокращения мышц, зародившиеся между ног, пошли дальше, затягивая в пучину оргазма каждую клетку ее тела. Это было прекрасное, божественное ощущение запретного плода и, видит Мерлин, Гермиона вкусила его.***
— Поцелуй меня, — велела Гермиона, когда Драко, поправив свою одежду, вновь выхватил злополучную книгу. В этот раз – открыл ее. — Что еще мне сделать? — протянул он. — Ты, кажется, забыла, кто тут главный. Гермиона вновь зажгла свет на палочке и решила специально не поправлять сбившееся декольте блузки. Она видела, куда именно смотрят глаза Малфоя. — Поцелуй меня, — повторила она, — и тогда я, возможно, покажу тебе что-то интересное. Или расскажу. Или и то, и другое. Раздел манипуляции Гермиона любила особенно. Малфой тяжело вздохнул, точно принимая свою участь. — Тебя спасает только то, что ты мне нравишься, Грейнджер. Действительно, нравишься, — изрек он ровно до того, как его губы нашли ее и прижались к ним. Его язык прошелся по ее губе, прикусил, зализал, и Гермиона прижалась ближе, отвечая тем же, целуя, надавливая и прикусывая. Когда воздух закончился, она отстранилась и спросила: — Может быть, я заслужила назад свои баллы? Баллы факультета были последним, что ее сейчас волновало, но Гермиона пыталась отвлечь его внимание от книги, которую он все еще сжимал в руках. — Я подумаю, — ответил он, — но ты должна знать: описание нужного ритуала есть не только тут, в Мэноре, например, библиотека в разы больше. Также я, кажется, знаю, где тебе нужно искать камень, воду и… что еще там было? — щелкнул он пальцами в воздухе, вспоминая. Гермиона опешила. — Ты что, подглядывал за мной? – прищурилась она. Как-то быстро Малфоя снова захотелось убить. — Ты так соблазнительно стояла на носочках, а я так хорош в дезиллюминационных чарах, — хвастливо изрек он. — Малфой! – возмущенно воскликнула она, — Ты! Ты... — Кто? Я прочел между строк, — ухмыльнулся он. Свет палочки позволил увидеть его ухмылку, — что я — плод твоих грязных фантазий. Гермиона заметила, как он поиграл бровями. Спокойно, Гермиона, дыши, даже после секса он все еще остался Малфоем, и это у него в крови – выводить тебя… и… И в книге еще много не опробованных советов. А если у Малфоя есть своя собственная библиотека и он поможет достать ингредиенты для ритуала, то это еще и чересчур выгодное предложение, так что…
Примечания:
Разные авторы+одна идея= абсолютно непохожие, но горячие NC-17! (подробности в шапке)
