Связанные тьмой

Под первыми лучами, только что проснувшегося солнца, дом семьи Харгроува медленно освобождался от нависшего ночного мрака, который поселился под крышей, словно тяжёлая туча. Но сегодняшний рассвет стал совсем другим, он принёс с собой спокойствие и тишину, непривычные для этих стен. Вернувшись под утро из полицейского участка, Максин со своей матерью сразу отправились в дом, а Билли неспешно докуривал сигарету, стоя у автомобиля. Он наблюдал, как оковы ночи нехотя спадали с его окна, сдавшись перед пролившимся светом. Переступив порог, парень задержался у входа, вслушиваясь в нависшую тишину. Крики отца, ставшие призраком, ещё пролетали по комнатам, но теперь они не вселяли тот прежний страх. Они утратили свою силу. До дикого непривычное чувство. Харгроув лишь надеялся, что привыкнет к нему. Ручка под пальцами опустилась, и дверь в комнату с лёгким скрипом открылась. Рассыпанные на коврике окурки моментально прошлись воспоминанием хлестких ударов по спине. Сил совсем не осталось, чтобы убрать следы происходящего этой ночью, поэтому Билли лишь отодвинул от кровати ногой покрытый пеплом коврик, а после снял футболку и рухнул в свою смятую постель. Хоть уставшие глаза закрылись, пытаясь скорее провалится в сон, но в голове прокручивалось происходящее последних нескольких часов. Это было ещё ужаснее и унизительнее всего того, что было до этого. Ожидая в коридоре полицейского участка, Харгроув хотел сорваться и уйти подальше от этого места, ведь понимал, что придётся отвечать на вопросы. Длительная дача показаний, превратилась в пытку. Личные и болезненные вопросы сотрудника полиции выбивали почву из-под ног, и били похлеще старого, кожаного, отцовского ремня. Но пути назад уже не было. Это плата за то, чтобы запереть прошлое за дверью и перевернуть свою жизнь на новый чистый лист, новую главу. Каждое с трудом сказанное слово Билли, полицейский записал, а после положил в папку, где находились составленные показания Максин и Сьюзан. Перед тем, как выйти из кабинета, блондин выпустил из руки взятый со стола карандаш. Точнее то, что от него осталось. Во время звучавших вопросов он сжимал его, что есть силы, пока тот не разломался на несколько частей. Но вопросы продолжались. Острые края сломанного предмета врезались в ладони. И только в конце, когда Харгроув открыл руку, то увидел кровь. По сравнению с тем, что творилось внутри, эта царапина была настолько крохотной, незаметной, что он даже не смог ее почувствовать. Но это была лишь первая часть публичного унижения. После долгого нахождения в участке, всех троих пострадавших отвезли на служебном автомобиле к отделению госпиталя, где необходимо было снять побои. Всю жизнь ты скрываешь свои шрамы, пряча от посторонних глаз то, на что самому больно смотреть. А теперь, мало того, что нужно было всё рассказать постороннему, незнакомому человеку, который с абсолютно безразличным выражением записывал самые кошмарные моменты связанные с твоей семьёй, а точнее, что от неё осталось; так в конце повествования, когда ты обнажаешь иссине-красную карту избиений на своём теле, тебя заливают вспышки яркого, белого света фотоаппарата. Одна за другой. Одна за другой. Это так выглядит тот самый белый лист новой жизни? Ведь он жжёт. Этот свет жжёт до скрипа зубов. Кусая изнутри губы в кровь, в попытке заглушить боль ослепляющих вспышек фотоаппарата, Билли Харгроув, превозмогая себя, переворачивал страницу, начиная новую главу. После запечатления на плёнку следов, долголетнего отцовского воспитания, блондин натянул на себя обратно футболку. Но даже стоя в одежде, не покидало чувство, что его вывернули наизнанку. И укрыться негде. Под тяжестью цикличных воспоминаний прошедшей ночи, парень всё же провалился в глубокий сон.

***

Просидев всю ночь в кресле рядом с телефоном, Хиллари под утро всё же уснула ненадолго, уткнувшись головой о свою руку, которая упрямо даже во сне не давала лечь на мягкое изголовье. С момента, как Додж Чарджер скрылся в густой, ночной пелене, девушка не находила себе места, нервно расхаживая по дому из стороны в сторону. Чувство вины раздирало своими когтями, отчего жгло в груди и дыхание упрямо не хотело выравниваться. Она несколько раз чуть не сорвалась, чтобы поехать в дом Харгроува, но понимание того, что могла лишь ухудшить ситуацию своим появлением, остановило её. Единственное что можно было сделать — это попытаться дозвонится. Что Байерс и сделала. Но после набора номера, по ту сторону раздался нервный голос главы семьи, после чего девушка сразу положила трубку, не издав и звука. Оставалось лишь ждать. А это оказалось чертовски мучительно, ведь неведение рисовало совсем нехорошие картины. Протянув до близстоящего кресла телефон, Хилл положила его к себе на колени. Серый взгляд остановился на ярком свете включенного, приглушенного телевизора, но несмотря на транслируемые изображение, перед глазами стоял грозный образ разъяренного Нила, а так же звук хлесткого удара. Застыв в тревожном ожидании, девичья рука не спускалась с телефонной трубки до самого восхода солнца. Скрип открывающейся двери вырвал Байерс из получасового сна, от чего она вздрогнула и моментально опустила взгляд на телефон. — Солнышко моё, ты что всю ночь здесь просидела? — Джойс вышла на порог гостиной и оторопела. — Снова кошмары? — женщина поправила оливковый халат, одетый поверх ночной рубашки, и села рядом на подлокотник кресла. — А телефон зачем здесь? — Мам, не переживай, это не кошмары. — на последний прозвучавший вопрос, Хилл не стала отвечать, лишь потерла сонные глаза. — Ты ждёшь какой-то важный звонок? Что-то случилось? — поинтересовался обеспокоенный голос, но ответ так и не прозвучал. — Хотя бы скажи, с тобой всё хорошо? — Со мной-то всё в порядке, мам. Правда, не переживай. — сделав паузу, она продолжила. — Просто…просто по моей вине кое-кто пострадал. — Я сомневаюсь, что ты это нарочно сделала. — Нет, но… — Солнышко, послушай, я просто уве-е-ерена, что всё наладится. И этот «кое-кто» абсолютно не будет держать на тебя зла. — судя по ночному визиту, Джойс догадалась о ком идёт речь, но расспрашивать подробности не стала, лишь заботливо пригладила волосы на макушке дочери и поцеловала её. — Говорят вкусный завтрак поднимает настроение. Не против глазуньи с овощами и беконом? Или тебе приготовить твои любимые оладьи с медом и черникой? — Я буду то же самое, что и мальчики. — Байерс слабо улыбнулась матери, перед тем, как та отправилась на кухню. — Значит сегодня будет и глазунья, и оладушки. Выходной ведь. — прокричала женщина, стоя у холодильника. Чтоб прогнать сонное состояние, Хиллари отправилась в ванную комнату, чтобы ополоснуть лицо. Скребущий ком в груди не утихал, а лишь разрастался. Стоило набрать пригорсть тёплой воды, как раздался телефонный звонок. Сердце панически забилось, а дыхание на мгновение замерло, лёгкие будто окаменели. Девушка быстрым шагом ринулась в гостиную. — Ало! — руки встревожено прижали трубку. — Ало. Хилл, это ты? Привет, это Макс. — прикрыв дверцу телефонной будки, девочка поставила рядом скейт. — С вами всё хорошо? Пожалуйста, скажи, что всё обошлось. — Не совсем. В общем, Нил сейчас в полиции. Но с нами уже всё хорошо. Когда Мэйфилд рассказала все подробности произошедшие ночью, Байерс медленно присела на край подлокотника кресла, так как ноги перестали чувствовать под собой твёрдую почву. В голове неустанно крутилось:"Что я наделала!» — Не нужно было приезжать к вам. Это всё из-за меня! — Ты совсем невиновата! — девочка забросила монетку в аппарат, для продолжения времени разговора. — Нилу дай любой повод. Если б не ты, то он нашёл бы к чему придраться. Причина не в тебе. Мама сказала, что у него проблемы какие-то на работе, вот он из-за этого в последнее время ещё хуже прежнего. Да, и по правде, я догадывалась, что этим может всё закончится. — по завершению своих слов, Максин закинула следующий четвертак, крутивший в руке во время разговора. — Он больше не захочет видеть меня. — подавленный голос Хиллари прозвучал в трубке. — Кто? Билли? Очень сомневаюсь в этом. Я наоборот надеялась, что твой приход успокоит накаленную обстановку в доме. Со мной он сейчас не захочет говорить, а про маму я вообще молчу. — Макс, не знаю… — Байерс по-прежнему душило чувство вины, она не представляла, что скажет при встрече, как посмотрит в глаза, но при этом каждая клеточка её тела готова сорваться сию же секунду. Она надеялась лишь на то, что парень хотя бы позволит ей извиниться. — Хиллс, зато я знаю. Я уверена, что сейчас он ни с кем не станет говорить, кроме как с тобой. — Ладно. Я…я попробую. Надеюсь он хотя бы не сразу прогонит меня. — последовала не большая пауза. — Скоро буду у вас.

***

Заметив в окне девушку, приближающуюся ко входу в дом, Мэйфилд опередила звонок, открыв ей двери. — Привет. — стоя на пороге, Байерс поприветствовала рыжеволосую девочку. — Привет. Джонатан тоже здесь? — Максин заглянула за плечи гостьи, где стоял потрепанный временем Форд старшего брата. — Нет, я взяла его машину. — прозвучал тихий голос девушки. Глянув в сторону комнаты Харгроува, она в мгновение забыла все те слова, которые так старательно подбирала по дороге. Выстроенные фразы рассыпались, как хрупкий карточный домик. — Билли у себя? — вопрос слетел с губ с предельной робостью, когда она сделала несколько шагов вперёд. — Да. — ответила Мэйфилд. — Если что, я буду у себя в комнате. Хиллари ничего больше не произнесла. Не отрывая взгляда, она медленно прошла к уже до боли знакомой выкрашенной белой краской двери, с засовом снаружи. Стоило коснуться её рукой, как сердце забилось ещё сильнее прежнего, а на серые глаза навернулись слёзы. Несколько глубоких вдохов немного успокоили колотящийся стук в груди. Смахнув пальцами набежавшие слёзы, Байерс тихонько постучала в двери, а после повернула ручку. От представшей пред ней картины, она с болью прикрыла ладонью губы: со спины спящего на кровати парня, спало одеяло, обнажив все следы методов воспитания Нила. Под девичьими ногами скрипели мелкие осколки разбитой пепельницы, смешанные с окурками и пеплом… пеплом прошедшей боли, которая стала частью становления. Пусть в такие моменты мы циклично воспроизводим воспоминания, но важно не утонуть в них, ведь они затуманивают разум, запуская по венам чувство злости, ненависти, перекрывая доступ к кислороду, к жизни. Кто-то справляется с этим в одиночку, из последних сил разбивая старые, возведенные стены, чтоб пробраться в мир. Но некоторые настолько закрылись ото всех, что выстроили вокруг себя целые города, по улицам которых проносится лишь холодный и порывистый ветер, завывая от одиночества. И как понять, где выход из этого безжизненного места? Закрыть глаза и иди навстречу звучащему вдалеке голосу, который протягивает руку. Ярые порывы ветра будут отчаянно заглушать, сбивать с дороги. Мрачные воспоминания, словно огромный теневой монстр будет до последнего пытаться удержать тебя в прошлом, но важно не оборачиваться и ступать вперёд, не отпуская тот самый голос проводника. Хиллари стала тем самым голосом, который пытался вывести парня из долгого заточения. Единственное чего она желала, так это чтобы оковы прошлого спали с Билли, и он больше не испытал подобного. Хоть Нил был уже за решёткой, но тревожное состояние тенью ложилось на этот дом. И чтобы оно развеялось нужно время. Время, чтобы отпустить прошлое. Девушка как можно тихо прошла к кровати. Она бережно накрыла одеялом оголенную спину Харгроува, а после нежно коснулась рукой укрытого плеча, тихо произнеся сквозь слезы: «Прости». После слов Байерс ладонь блондина накрыла ее руку, прижимая к себе. Не поворачиваясь лицом, Билли тихо добавил: «Ты можешь остаться?» — Конечно. — ответила она, сглотнув раздирающий ком в горле. Хилл опустилась на кровать, не убирая руку с плеча, легла рядом с парнем, бережно прислонившись щекой к согнутой спине блондина. Ее нежные объятья выглядели, словно защитный щит, который готов принять на себя всю бушующую боль, укрывая его даже от приходящих кошмаров. И это ей удалось. Ни одна тень из прошлого не явилась в сновидения Харгроува.

***

Разомкнув глаза ближе к вечеру, Байерс обнаружила, что парня не было рядом. Она привстала с кровати, окинув сонным взглядом по сторонам, а после отправилась в ванную комнату, чтобы ополоснуть лицо. Вытирая мокрые руки, девушка задержалась на своем отражении в небольшом зеркале, на котором стояла почти пустая баночка с таблетками. В голове крутились ещё сонные, спутанные мысли, и как бы она не старалась собрать нужные слова воедино, они всё равно терялись в густом тумане ее волнения: «Что сказать, когда его увижу? Извиниться? А что если это его заденет за живое? Может лучше промолчать? Но ведь лучше извиниться. Как же это сделать, чтобы не причинить ему боль?» Ополаскивание прохладной водой не помогло. Собрать мысли так и не получилось, но Хиллари всё же вышла из комнаты. Стоило приблизится к кухне, как крылышки носа чуть приподнялись, улавливая лёгкий цитрусовый аромат. На его фоне были слышны голоса, которые упрямо спорили о чем-то. — Ты точно её отравишь, даже этим, я уверена! — вслед за смехом произнесла Мэйфилд. — Макс, это тебя я сейчас отравлю, будешь жужжать под руку. — сквозь зубы ответил блондин, выкидывая кожуру апельсина в мусорное ведро. — Ну, я не виновата, что твоя еда опасна для людей. — снова последовал звонкий смех рыжеволосой девочки. — Иди сюда-а-а, маленькая стерва, я и тебя затолкаю в это ведро. Смотри, весело ей. — протерев руки о полотенце, Билли схватил сестру и начал подталкивать её вперёд. — Оно слишком маленькое. — смех не утихал. — Туда только твой протухший омлет поместится. — Ну всё! — открыв дверцу шкафчика, где стояло ведро, парень крепче схватил девочку и толкнул ее вперёд. — Передавай привет апельсину! — Билли-и-и, дура-а-ак! — звонкий девчачий визг заполнил не только кухню, а и протянулся по всему дому. — Доброе утро… точнее, уже почти вечер. — с улыбкой произнесла Байерс, глядя на представшую перед ней картину. Волнение, которое ещё пару минут назад сдавливало её изнутри, при виде дурачества ребят, в миг растворилось. На смену этому чувству пришла безмерная благодарность, за эту теплую атмосферу, пусть и со своим специфичным весельем. — Хиллс, ты вовремя! — вырвавшись из хватки брата, Мэйфилд спряталась за спину девушки, продолжая злорадно смеяться. — Маленькая зараза. — недовольный взгляд блондина смягчился, как только поднял глаза на Хиллари. — Тебя разбудило это рыжее недоразумение? — Нет, всё в порядке. — ее губ снова коснулась мягкая улыбка. — Завтрак на ужин? Это я люблю. Оу, а хотите я вам что-нибудь приготовлю ещё, например, вкуснейшие панкейки. — добавила она, заметив на столе несколько пончиков и два стакана апельсинового сока. — Я думал немного перекусим, а потом поедем куда-нибудь, поужинаем нормально. — присев за стол, Харгроув откусил пончик так, что на его губах осталась сахарная пудра. — Ты ведь никуда не спешишь? Не переживай, я отвезу тебя домой… или в мотель. — на последних словах парень приоткрыл губы и демонстрационно облизал пудру. — Билли! — прошипела Байерс, с вспыхнувшим на щеках румянцем. Облокотившись о холодильник, Мэйфилд с наслаждением сделала глоток молока, держа во второй руке тост с арахисовой пастой, но после того, как посмотрела на брата, она изобразила такое отвращение, словно в её стакан с молоком бросили протухшую рыбу. — Фу-у, ты нормальный?! Я вообще-то здесь ещё! И я ем! — Ну всё, маленькая стерва, держись! — блондин положил недоеденный пончик обратно на тарелку, струсил с рук белую присыпку, и с возмущённым выражением направился к рыжеволосой девочке. Но та оказалась проворнее. Она, не выпуская из рук свой перекус, прошмыгнула мимо стоящей на пороге кухни Хиллари, со словами: «Ну ты и тормоз!» — Ты точно до завтра не доживешь! Мерзкое создание! — Билли, пожалуйста, не надо. — Байерс положила руку на грудь парня, останавливая его. — Не обращай внимания. Давай я и правда пока лучше нам приготовлю вкусный завтрак… точнее ужин, — но только после сказанного, она поняла, что, возможно, он просто не хотел оставаться дома после тяжёлой ночи. Вся эта бравада лишь скрывала за собой ещё свежие, хлесткие воспоминания. Говорить об этом он уж точно не станет, да и зачем ворошить рану, которую нужно оставить в покое, и лучше излечить новыми положительными воспоминаниями. — Если ты не против, конечно. — добавила она тихо, столкнувшись с голубым взглядом. — Я очень даже не против. — фигура Харгроува нависла над Хилл, словно тяжёлая туча. Несмотря на то, что он проспал добрых десять часов, в его глазах виднелась гнетущая усталость. — Но сперва давай позавтракаем. — он кивнул в сторону стола. — Не откажусь. — прозвучал тихий ответ, после чего девушка прошла на место у открытого окна. Дуновение сладкого, летнего ветра приподняло занавеску, нежно коснувшись ее плеча, словно успокаивая внутреннее напряжение. Не поднимая взгляда, Байерс придвинула к себе стакан со свежевыжатым соком и положила, рядом на салфетку, пончик. Она абсолютно не знала, как завязать разговор, поэтому принялась за свой поздний завтрак. — Тебе во сколько нужно быть дома? Когда тебя отвезти? — спросил парень, дожевывая кусок. — Не нужно, я приехала на машине Джонатана. — А, ладно. — после краткого ответа, Билли отставил пустой стакан и достал сигарету из рядом лежащей пачки красного Мальборо. Он набрал полные лёгкие, как только вспыхнувший огонь зажигалки коснулся края табака. Сигаретный дым повис в нависшем облаке неловкого молчания. — О, Макс. — увидев на пороге рыжеволосую девочку, Хилл вздохнула с неким облегчением, все не произнесенные вслух слова душили ее изнутри. Она столько хотела сказать, попросить прощения, но ком в горле не позволил пройти ни одному из этих слов. Ее терзания немного утихли с появлением Мэйфилд. — Я хотела сказать, спасибо за апельсиновый сок. — после прозвучавшей благодарности, девушка снова припала к стакану с напитком. — А это не я. Это он. — девочка кивнула в сторону брата и поставила пустую чашку от молока в раковину. — Чтоб ты понимала, он даже его процедил. Ты б это видела… — ещё немного и улыбка Максин могла дойти до ушей. — Да заткнешься ты сегодня или мне клей принести?! — суровый взгляд блондина поднялся с пепельницы, стоявшей на столе. — Хилл, как ты его выносишь вообще?! Ах, ну да, он ещё тебя своим омлетом не кормил. — не дожидаясь ответа брата, девочка незамедлительно скрылась из виду, напоследок издавая ехидный смех. — Чёртова стерва. — идти за сестрой Харгроув не стал, хоть и пробежала мысль о том, чтобы подпереть ее двери в комнату тумбой, стоявшей в коридоре. Но он просто сделал очередную затяжку, а после облокотил голову о стену и медленно выпустил дым из груди. — Спасибо за завтрак. — тёплые слова благодарности растопили ледяное молчание, которое трещало словно замерзшее озеро, при каждом тяжёлом вздохе, звучавшее в этих стенах. — Да пустяки. — Совсем нет. Это совсем не пустяки. — мягко ответила Байерс. С большим трепетом взявшись за стакан, она сделала глоток, который разлился внутри приятным чувством, похожим на нежное, но щекотливое биение крыльев бабочек. — Тогда, пожалуйста. — сидев за столом боком, Билли повернулся к девушке и сверкнул коронной улыбкой, на что в ответ она не увела взгляд и также улыбнулась ему. — Ну что, теперь я жду панкейки. — Ох, тебе они точно понравятся. Обещаю, ты пальчики оближешь… — и тут Хиллари вспомнила, как эту фразу, она слышала уже прошлым утром в закусочной. Хотела бы она вернуть сказанное, но в голубых глазах напротив уже вспыхнул огонь, а уголки губ растянулись в ухмылке. — Ну, в смысле… — В смысле, твои пальчики? — с довольной миной спросил блондин, чуть коснувшись руки девушки, от чего та вздрогнула будто через неё прошёл электрический разряд. — Да не мои, а твои! — А-а-а, так ты мои хочешь? — широкая улыбка уже еле сдерживала смех, глядя на смущённое выражение Байерс. Наслаждаясь любимой реакцией, Харгроув всё же решил продолжить, несмотря на ее багряный румянец, и закипавшее возмущение в глазах. — А ещё, у нас где-то был клиновый сироп, я помню, что ты его любишь… Хм-м, кажется, и без панкейков обойдемся. — Зачем я это делаю? Вот серьёзно. — оперевшись рукой о стол, Хилл прикрыла ладонью глаза. — Ведь говорила же, что больше ничего не буду тебе обещать. — по завершению ее слов, послышался телефонный звонок. — Хи-и-илл! Это твоя мама звонит. — крик Максин молниеносно донесся до кухни. — Мама, большое тебе спасибо. — вставая из-за стола, тихо произнесла Байерс. Пока девушка говорила по телефону, Билли отправился в свою комнату, чтобы избавится от следов вчерашнего происшествия. Каждый раз когда парень сметал битое стекло и окурки, он делал это с намерением напрочь стереть данное воспоминание из своей головы. Яркие отметины запёкшейся крови на теле ещё какое-то время будут напоминать о себе, но они не вечны. Просто нужно время. Привыкнуть к новой жизни не так-то просто. Голос отца, звучавший в голове, не отпустит так скоро своего сына. Он всё ещё пульсирует в висках, прокручивая свои хлесткие слова. «Это всего-лишь шум!» Рука блондина дотянулась до кнопки магнитофона и через секунду весь шум в голове был заглушен песней «Louder than hell» (в переводе «громче ада»), группы Mötley Crüe, плакат которых висел над кроватью. Он достал из тумбы новую пачку Мальборо, подкурил сигарету и зажал её в уголке губ, после чего продолжил сгребать мусор. Хватило пятнадцати минут, чтобы вернуть комнате ее привычный вид: не идеальный, со своим хаусом в мелких деталях, по которым можно вырисовать картину истории, характер ее владельца. Собрав весь мусор в чёрный пакет, Харгроув отправился во двор. Крепко зажатая губами сигарета, заставила поморщиться от выпущенного дыма, когда он подошел к стоящему у забора мусорному баку. Стоило избавиться от, державшего в руках, полиэтиленового пакета, парень ощутил, что сбросил со своих плеч весомую часть тех тягостных мыслей, которые не позволяли набрать полную грудь воздуха. Билли потушил окурок о металлический бак и швырнул его к выброшенным воспоминаниям этой ночи. — К нам едет Стив. — огласила Мэйфилд, как только её брат переступил порог дома. — Он сказал, что взял какой-то фильм и пиццу. — Надеюсь этот придурок про пиво не забудет. — меж словом, Харгроув заглянул на кухню, откуда уже доносился вкуснейший аромат свежего попкорна. Суетливый силуэт Байерс уже маячил от холодильника, до шкафчиков, в поиске необходимых ингредиентов. — Кажется, наш поздний завтрак отменяется. — набрав горсть попкорна, Билли облокотился о край столешницы. Подкидывая солёные кукурузные зерна вверх, он ловко ловил их ртом. — Почему отменяется? Это ты про Стива? — Угу, — кивнул он прожевывая. — Будет пицца и, надеюсь, пиво. — Но я ведь обещала тебе панкейки. Я хочу сдержать обещание. — Хиллари залила в миску со взбитыми яйцами молоко, и бросив взгляд на рядом стоявшего парня, она принялась размешивать полученную смесь венчиком. — А еще Макс захотела попкорн. — девушка отставила миску и засыпала в сковороду кукурузные зерна, накрыв крышкой. — Скоро всё будет готово. Блондин лишь молча наблюдал за суетой, продолжая уплетать ароматную закуску. — Так, стоп… мука! — обыскав пару шкафчиков, Байерс наконец-то увидела банку с нужной надписью на верхней полке. — Билли, пожалуйста, мне нужна мука. Поможешь? — С удовольствием. — облизав палец в солёной посыпке, он, со сверкающей хитрой улыбкой, вытер ладони о джинсы, и тут же подошёл к девушке. Немного присев, Харгроув обхватил со спины руками девичьи бедра, прижимая её крепко к себе, он приподнял фигуру Байерс до полки с необходимой баночкой. — Ты что делаешь?! — испуганно вскрикнула она, вцепившись одной рукой за дверцу навесного шкафа, а другой в плечо парня. — Что? Помогаю. — глядя вверх, он поймал опешивший взгляд Хилл, что вызвало очередную самодовольную улыбку. — Да я просто хотела, чтоб ты её достал. Зачем меня поднимать-то?! Поставь обратно! — А что я получу взамен? — блондин игриво приподнял одну бровь. — Панкейки! — Что ещё? Этого мало! — Пожалуйста, отпусти меня. Тебе не желательно еще поднимать ничего тяжёлого. — голос Байерс стал мягче. Пропитанные заботой и переживанием слова, сразили его, и Билли медленно опустил девичью фигуру. Стоя спиной к парню, она так же медленно повернулась к нему. Его руки всё ещё лежали на ее талии, из-за чего сердцебиение напрочь позабыло о своём нормальном ритме. Или же это из-за магнетического голубого взгляда, который заменил ей целое небо. — Спасибо, что осталась. — прозвучало тихо. Ладонь блондина поднялась чуть выше и остановилась, почувствовав под собой колотившееся под ребрами сердце, словно рвавшееся к нему. Как только он скользнул руками, под майкой, по ее оголенной спине, пальцы Хиллари нервно впились в его предплечье, а дыхание сбилось ещё сильнее прежнего. И только сейчас он понял: — У тебя еще никого не было? В ответ Байерс лишь промолчала, прикусив нижнюю губу, слово в попытке удержаться в этой реальности. — Просто доверься мне. — приятный груз ответственности, прошёлся по телу неким легким волнением, которое было абсолютно ново для него. В игравшем на подоконнике радио, ведущий огласил новый сингл группы Def Lepard, и слова песни «I wanna touch you» пронеслись до них, озвучив каждую фразу, звучавшую в его голове. Звуки электрогитары забрались под прикосновения его руки, медленно проходившие по изгибу девичьей талии. Дыхание блондина так же участилось, когда он притянул к себе фигуру Хиллари, почувствовав своим телом каждый ее изгиб. Подушечки пальцев прошлись по девичьей шее, пропуская через её кожу лёгкий электрический разряд, вытесняя последний глоток кислорода в груди. Прикоснувшись к линии ее подбородка, Харгроув приподнял на себя серые глаза, в которых он увидел отражение себя. Его теплое дыхание, исходившее из приоткрытых губ, коснулось кожи Байерс сладким, томящим чувством, опустившееся вниз живота, отчего ноги стали совсем неустойчивыми. Благо крепкая рука парня, уверенно удерживала её, прижимая к себе, не отдавая даже силе гравитации. Разгоряченные губы Билли приблизились к губам девушки, и когда межу ними оставалось меньше одного дюйма, на плите раздался громкий треск взрывающегося попкорна, от чего Хиллари вздрогнула, и прижалась к его груди, прячась в его объятиях. После пары секунд молчания, они вдвоём раздались смехом. — Ненавижу попкорн! — улыбка с лица Харгроува не сходила. Но он не стал сдаваться, выключив плиту, он приподнял девушку, посадив её на столешницу. — Билли, Макс может зайти в любой момент. — на губах Байерс теперь сверкала игривая улыбка, а в глазах разгорелся огонёк, но было видно, как она изо всех сил пыталась сдержать его, запирая свои желания. — Не зайдет! — быстро подперев ручку двери спинкой стула, он словно одержимый вернулся к девушке, одаривая её своей лукавой улыбкой и настойчивыми прикосновениями. — Билли, стой, осторожно! — один взмах рукой и рядом стоявшая миска с молоком и яйцами опрокинулась на стол, где сидела Хилл. Смесь пролилась по столешнице, напрочь залив джинсы Байерс. Снова стены кухни наполнились смехом. — Все-таки я получил свой вкуснейший панкейк! — даже несмотря на это, Харгроув не отпустил девушку, крепко держа её за бедра. — Мне нужно в ванную. — попытка освободится оказалась тщетной. — Пожалуйста, молоко же холодное. — Хорошо, я тебя отпущу, только при одном условии. — хитрая ухмылка не предвещала того ответа, на который надеялась Хиллари. — Какое ещё условие? — с опаской спросила она, пытаясь разгадать его лукавый план. — Я пойду с тобо-о-ой! — протянул тот издевательски, быстро подняв девушку, он закинул ее себе на плечо. — Билли-и-и, я же тебе говорила не поднимать меня! — крики, сквозь смех Байерс, продолжались до самой ванной комнаты, пока парень не положил её в ванну. Умостившись напротив неё, он взял душевую лейку и направил на девичью фигуру. — Даже не смей! Ты слышишь?! — Я помогаю тебе помыться! Скажи… — блондин повернул горячий кран и их тут же укрыло тёплой россыпью воды. — …СПАСИБО! — добавил он в конце. — Да кто так помогает-то?! — сквозь шум воды, послышался возмущенный крик. — Я! — самодовольно ответил тот. Она пыталась прикрывать лицо рукой, от струи воды, после чего ловко выхватила ручку душа и направила ее на Билли, навалившись на его ноги. — Эй, меня-то зачем?! Сотни капель разбивались о счастливую улыбку блондина, растворяясь в этом моменте, запечатляя его крепко в памяти, вытесняя то, от чего он так хотел избавиться. — Новая пачка сигарет промокла! Ну держи-и-ись! — почувствовав, как в кармане джинс размокла пачка Мальборо, Харгроув выдернул душ из девичьей руки и положил его рядом. Обхватив талию Хилл, он притянул её к себе. Их улыбки сошли с лиц, когда взгляды столкнулись предельно близко, сопровождаясь учащенным, разгоряченным дыханием. С вожделением глядя на капли воды томящиеся на губах Байерс, Билли страстно впился в них, жадно поглощая каждый ее порывистый выдох. Хиллари ответила тем же, отдавая всецело свое желание растворится в экстатическом состоянии, наконец-то дав волю тем чувствам, которые так долго изнывали под кожей. Оковы спали под теплом его пальцев, скользящих по спине, под насквозь промокшей майкой. Оторвавшись от мягких и налитых чувственным вожделением губ, Харгроув начал покрывать поцелуями шею девушки, испивая каждую каплю на ее коже. Под крепкими и пленительными прикосновениями, ее фигура изогнулась, покорно отдавая себя всю без остатка. Хилл попыталась сделать глубокий вдох, но вместо глотка кислорода в её грудь опустился нависший над ними влажный, горячий воздух, подобно горячему воску, стекающему по коже. — Эй, гостей ждали? — крик Стива вырвал их из хрупкого мира, в который они провалились из-за груза скопившихся желаний, не дававших уже попросту дышать. — Тут если что пицца стынет и пиво греется. — Нам нужно идти. — сквозь сбитое дыхание произнесла Байерс, касаясь мокрых кудрей блондина. Билли поднял свой опьяненный, голубой взгляд на глаза Хилл. Тяжело дыша, он коснулся лбом ее лба, после чего тихо ответил: — Я так хочу остаться здесь. — …навсегда. — на выдохе она продолжила его фразу, с чем он был полностью согласен, после чего его мокрые, длинные ресницы опустились в наслаждении, утопая в этом моменте. Закрыв глаза, парень снова коснулся мягких губ Байерс, забирая ее обратно в их собственную реальность, где кроме них никого больше не существовало. Только они и звучание двух сердцебиений, потерявшие окончательно свой привычный ритм. — Эй, ты там живой? — прозвучал настойчивый стук в двери. — Я его сейчас грохну, сука! — Харгроув нехотя выпустил девушку из своих объятьев. Встав из ванны, в которой до сих пор лежал ручной душ, заливая фонтаном рядом лежащий коврик, Билли поправил джинсы, невыносимо сдавливающие его напряжение, а после распахнул двери и скрепя зубами произнес: — Ну ты и мудила, Харрингтон! — О-оу! Да ты не один… — взгляд Стива сперва прошёлся по насквозь промокшему напротив стоящему другу, а после перешёл на сидящую в ванной Хиллари. — Привет, Хилл! — с искаженной улыбкой, он махнул ей рукой, на что она прикрыла пальцами губы, застенчиво улыбаясь. — Макс наверное забыла сказать, что я не единственный гость у вас. — Лучше б она дорогу домой, блядь, забыла! — выкрикнул блондин, так чтобы его сестра услышала его. — Ладно, амиго, мы вас будем ждать в гостиной. — Харрингтон с широкой улыбкой хлопнул друга по мокрому плечу: — Вы хоть полностью дом не затопите. — Сука, да съебись ты уже быстрее! — сквозь подступающий смех ответил Билли, закрывая двери. — Можно у тебя кое-что попросить? — подойдя к зеркалу, Байерс стянула, рядом висевшее, полотенце и начала вытирать волосы. — Ты мог бы дать мне сухую одежду? — Вообще-то я думал мы продолжим и она нам не понадобится. — Харгроув присел на край ванны и, дотянувшись до девушки, притянул её к себе. — Билли… — она тут же почувствовала, как его пальцы скользнули под её майку, плавно вырисовывая хаотичные рисунки на ее животе, настойчиво поднимаясь вверх. — Прошу тебя, остановись. — взмолила Хиллари, судорожно набирая полную грудь воздуха, не в силах сопротивляться волне наслаждения, проходящей по всему телу электрическими импульсами. — Дай я помогу тебе хотя бы переодеться. — лукавая улыбка сверкнула на лице блондина, а подушечки пальцев опустились по еще влажной коже, в миг расстегнув пуговицу на ее джинсах. — Я сама! Пожалуйста! — резко отстранившись от парня на расстоянии вытянутой руки, она тут же застегнула её обратно. — Просто дай мне сухую одежду, хорошо? Билли молча посмотрел на застенчивое выражение Байерс, уперевшись руками о края ванны, на которой сидел. В голубых глазах промелькнула очередная искра коварства. — Ладно, твоя взяла. — подойдя к корзине с грязным бельем, Харгроув снял футболку, и как только расстегнул молнию на джинсах, Хилл резко отвернулась, став у раковины. — Ты что делаешь?! — Мне вообще-то тоже нужно переодеться. — в корзину следом за футболкой и джинсами, отправилось и его нижнее белье. Взгляд девушки поднялся на зеркало, висевшее перед ней. Серые глаза скользнули по абсолютно обнаженной фигуре блондина, стоявшего к ней спиной, но тут же опустились от смущения, сжав руками края раковины. Легкие застыли, будто напрочь забыли, как набирать жизненно необходимый воздух. Спустя пару секунд её взгляд словно магнитом вновь поднялся, украдкой глядя на не свое отражение, нервно покусывая нижнюю губу. На этот раз она поймала на себе самодовольную улыбку, когда его силуэт проследовал к выходу из ванной комнаты, напоследок произнеся: — Будет тебе сухая одежда. С невероятным трудом набрав воздуха, Байерс почувствовала, как помимо вспыхнувшего румянца на ее щеках, горела каждая клеточка её тела. Она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась от промелькнувшей в голове мысли: приехав этим утром, она и подумать не могла, чем может закончится этот день. Пригорсть прохладной воды лишь немного успокоила пылающий румянец, не в силах полностью совладать с огнём, который парень зажёг в ней. Но Хилл даже не отвергала его, хоть подобное чувство было новым для неё. Напротив, она желала сохранить это трепетное волнение, изнывающее под кожей, где буквально несколько минут назад ощущала нежные прикосновения. — Я тебе кое-что принёс. — на пороге ванной вновь появился Билли, переодетый в свою школьную форму — зелёные шорты, с эмблемой школьной баскетбольной команды, и серая футболка, которая спрятала под собой шрамы, а так же свежие иссине-красные отметины. В руках он держал такую же сменную школьную форму, а сверху, на немного смятой футболке, придерживал фен. — Вот, возьми, подумал он тебе понадобится. — Спасибо. — прижимая к себе вещи, Байерс поджала губы, застенчиво поднимая глаза. — И всё? Спасибо? — его бровь изогнулась в возмущении. Сделав ещё шаг навстречу, два силуэта оказались настолько близко к друг другу, что Харгроув тут же к себе приподнял двумя пальцами девичий подбородок, похитив ещё один поцелуй. — Так-то лучше. — его довольная улыбка, с привкусом счастья, исчезла вместе с ним за дверью в комнату. Быстро переодевшись и немного просушив волосы, Хиллари захватила с собой фен и вернулась в комнату, где на кровати ее ждал парень, ловко прокручивая в руке баскетбольный мяч. — Скучаешь по игре? — спросила она, чуть заметно улыбнувшись. — Немного. — ответ был очевиден, ведь тогда он ещё не знал о существовании жуткой обратной стороны этого города. Поэтому каждый раз, когда мяч оказывался в руках Билли, он с тоской вспоминал эти дни, которые уже не вернуть. — Я думала ты к ребятам пошёл фильм смотреть. — присев на край кровати, Байерс положила фен рядом с собой, после чего блондин опустил мяч обратно к прикроватной тумбе. — Вместе пойдём… или не пойдем. Останемся здесь. — его рука настойчиво потянулась к обнаженным девичьим ногам. — Эти шорты тебе о-очень идут. Может давай к нам в команду? Я могу быть твоим личным тренером. — по хитрой, белоснежной улыбке прошёлся кончик языка. — С мячом я с детства не особо дружу. — с трудом убрав руку Билли, она подняла взгляд на его промокшие волосы. — Слушай, к ребятам-то пойдем, ты проголодался, и я тоже, но сперва давай высушу тебе волосы. — Ла-адно, я весь твой. — оперевшись локтем о кровать, он вальяжно уселся, не снимая с лица демонстративную улыбку. — Только давай ты сядешь на пол, а я — на кровать. — становится напротив него, Хилл не стала, зная уже чем это может закончится. — Так не интересно!... Хотя-я, знаешь… — опустившись на пол, блондин сел спиной к девушке так, что оказался между ее ног. Он облокотился спиной о кровать, запрокинув голову назад, положил её на девичью ногу так, чтоб поймать ее взгляд: — Мне всё нравится! — Я рада. — от его блаженной улыбки, Байерс взаимно просияла и, к ее удивлению, в этот раз сама опустилась к его губам, растворившись в коротком, но чувственном поцелуе. — А теперь, голову ровно! Дай я займусь твоими волосами. — она включила фен и горячий поток воздуха начал вздымать влажные белокурые кудри. От прикосновения девичьих пальцев, скользивших по волосам, длинные ресницы Харгроува немного опустились, закатив глаза в экстатическом наслаждении, проходившем мурашками, в особенности, когда подушечки её пальцев мягко касались кончиков его ушей. — Эй, амиго! — после стука в двери, приглушенного шумом фена, на пороге комнаты появилась недовольная фигура Стива. Оперевшись рукой о распахнутые двери, он уставился на сидевших напротив него друзей. — Я там состарюсь столько ждать! Вы издеваетесь?! — Да это ты-ы, сука, издеваешься! Сколько можно обламывать кайф?! — Билли дотянулся до лежащего рядом баскетбольного мяча, и зашвырнул его в друга. — Оу-у! — взгляд Харрингтона упал на одежду Хиллари, после того, как ловко поймал мяч. — В нашей команде новый игрок? — из-за шума фена, голос чуть повысился. — Я предлагал ей, она отказалась. — ответил блондин, положив руки на приподнятые колени. — Может передумаешь? — он запрокинул голову назад, в попытке поймать серые глаза, но сразу поморщился от горячего потока, коснувшегося его лица. — Не передумаю! — покачивая отрицательно головой, Байерс улыбнулась, после чего выключила фен. — Готово! — объявила она, напоследок зарывшись пальцами в теплые белокурые волосы. — Зря ты конечно! — облокотившись о дверной проем, Стив сложил на груди руки. — Этот белобрысый тебя бы поднатаскал так, что ты даже со своим ростом уделала бы всех! Слова друга снова вызвали улыбку Харгроува. — Кстати! Хотел спросить, что у вас на кухне произошло? Я зашёл пиво поставить в холодильник и ахренел! — Это я панкейки пыталась сделать, но всё пошло не по плану. — Хилл спрятала смешок за крепко сжатыми губами. — Я бы так не сказал. — хитрая ухмылка Билли расплылась под свежими воспоминаниями последнего часа. — Ага, я уже ви-ижу по этой довольной роже, чей план удался. Я даже не сомневался! От слов Стива, румянец девушки вновь вспыхнул, а серые глаза застенчиво опустились. — Так, через пять минут я достаю пиво! — хлопнув по двери, Харрингтон направился обратно в гостиную: — Кстати, чтобы вы знали, одну пиццу мы уже почти съели! — Ладно, пойдём к ним. — Билли встал с пола, оперевшись рукой. Его взгляд только сейчас опустился на вчерашние порезы, на коленях Хиллари. Весёлое выражение сошло на нет, стоило бережно коснуться их. — Не болит? — Уже всё заживает. Это царапина, не волнуйся. — от проявленного волнения, ее брови в умилении изогнулись. Отложив фен в сторону, она встала с кровати, взявшись за протянутую к ней мужскую руку. — Детка, обещаю, с тобой больше ничего не произойдёт. Я никому не позволю тебя обидеть. — двумя руками он провел по ее шелковым волосам, прижав свои губы к ее лбу. Байерс лишь обняла его, в безмолвном ответе, уткнувшись лицом в его взволновано вздымающуюся грудь. — Ладно, пошли перекусим, а то я ди-ико проголодался. — перед тем, как блондин выпустил из своих объятьев Хилл, он ещё раз поцеловал её висок, а после положил руку на ее плечо, потянув к выходу из комнаты. — Наконе-е-ец-то вы выползли из своей норы! — глаза Стива закатились, при виде ребят, которые не отлипали друг от друга. — Ого! — выйдя из кухни с полной миской попкорна, Максин округлила глаза, глядя на брата, крепко обнимавшего девушку, словно та может сбежать, если он расцепит руки. — ЭТО СВЕРШИЛОСЬ! — воскликнула девочка, победно подняв одну руку, на что Хиллари не смогла сдержать улыбки. — Так, чур моё место на полу! — Мэйфилд скинула с кресла подушку на почесанный временем ковер. — Отлично, ты знаешь своё место. — язвительно выдал сестре Харгроув, умостившись рядом с Байерс на диване. — Козёл, блин! Чтоб ты подавился этим куском! — озлоблено выпалила девочка, глядя, как брат жадно откусывает уже практически остывшую пиццу. — Не могли разогреть что-ли? — недовольная мина Билли уставилась на коробку, стоявшую на небольшом кофейном столике. — Подорви свой зад и сам сходи на кухню. — не оборачиваясь, огрызнулась Максин, вставляя кассету в видеопроигрыватель. — Сиди там на полу и не вякай, маленькая стерва. — Ч-ч-ч! — коснувшись предплечья блондина, Хилл погасила его вспыльчивое состояние. — Я сейчас быстро закину пиццу в микроволновку. Пару минут и всё будет готово. — после чего отправилась на кухню, по пути встретившись со Стивом, который нес упаковку пива. — Эй, лови! — Харрингтон метко подбросил банку другу. — А что за фильм ты принёс? — открыв двумя пальцами пиво, Харгроув быстро поймал губами исходившую пену. — «Полицейская академия». Ахеренная комедия. — только сейчас, произнеся вслух название, он понял, что не совсем удачно выбрал фильм, лишь напомнив о ночной поездке в полицейский участок, про который ему уже успела рассказать Мэйфилд. — Ой, там в главной роли така-а-ая цыпочка! — пытаясь сменить тему, продолжил парень. — Кто хотел горячую пиццу? — большая тарелка опустилась возле миски с попкорном. Обратив внимание на экран телевизора, где показалось название фильма, Байерс незаметно бросила взгляд на Стива, безмолвно спрашивая: «Ты серьёзно?!» — Вот и моя цыпочка пришла. — Билли улыбнулся, не подавая виду, что неприятные воспоминания вновь предстали перед глазами. Несмотря на произошедшее, он всё же смог перевернуть страницу на новую главу, наконец-то найдя выход из того самого пустынного города, созданного им самим, выстроенный из многолетней укоренившейся ненависти, обиды и одиночества. Но отпустив призраков прошлого, парень перешел на чистый лист. Он сперва невыносимо жжёт, ведь выходить из тьмы на свет не так-то просто; и это совсем не значит, что связь с воспоминаниями прожитых глав разорвана. Нет. Это всего-лишь новая страница одной неимоверно большой книги под названием — жизнь. И теперь этот белый лист заполнялся яркими красками, в существование которых Билли Харгроув раньше не верил. Солнце спрятало свой последний луч за горизонтом, уступая место величественной госпоже луне заботливо укрыть дом Харгроува в свой холодный свет. Ночная тишина повисла в его окнах. Кроме одного. Единственным источником, рассеивающим темноту, в комнате был телевизор. Яркое освещение экрана падало на смеющиеся лица ребят, бурно обсуждающих персонажей фильма, параллельно доедая по последней порции вкуснейшей сырной пиццы. Лежащая на полу Максин, облокотилась о смятую подушку, поставив перед собой тарелку попкорна. Как только на экране появлялась горячая парочка кадета Карен и Маухони, позади себя девочка слышала перешептывание и смех. Она обернулась, сперва глянув на Стива, удобно развалившегося в кресле с банкой пива, а затем на ребят, разместившихся полулежа на небольшом диване. Прижимая к себе девушку, Билли уткнулся носом в её спутанные каштановые волосы, вдыхая их пленительный аромат. Его губы соблазнительным шёпотом касались уха Хиллари, от чего она сжимала мужскую руку, лежавшую на ее животе. — Ребята, я конечно рада за вас и всё такое, — Мэйфилд не выдержала и, взяв одно зерно попкорна, швырнула в ребят, пытаясь обратить внимание на то, что они не одни в этой комнате. — Эй, ты можешь при нас не пускать на неё слюни, меня реально сейчас стошнит! — Макс, кажется на этом празднике мы лишние. — сделав последний глоток пива, Харрингтон поставил пустую банку рядом с креслом. Всё же парень был искренне рад, что фильм, который он принёс, не испортил его другу настроение. — Наконец-то ты это понял! А теперь вали давай! — рассмеявшись, блондин дотянулся до миски с попкорном, набрал полную пригорсть и запустил ним в Стива, который судя по вальяжной позе, даже не собирался уходить. — Вообще-то это мне нужно уже идти. — в тусклом свете Байерс рассмотрела время на наручных часах Харгроува. — Уже? Никуда ты не пойдешь! — Билли упрямо отказывался отпускать девушку, крепко сцепив руки на ее груди. Мэйфилд улыбнулась и, как можно тихо, обратилась к Хиллари: — А кто-то говорил «Он меня прого-о-онит!». Ага, теперь попробуй ещё уйти. — на что обе рассмеялись. — Ну, мне правда уже пора возвращаться домой. Завтра Джонатану на работу, нужно вернуть ему машину. — И нам завтра выходить на работу! — Харрингтон толкнул ногой друга, напоминая ему о подработке в бассейне. — Или ты уже забыл? — Да помню я, помню. Ладно… — нехотя встав с дивана, Билли последовал за Байерс. — Давай я тебя до авто хотя бы проведу. — Тебе не рано ли идти на работу? — при выходе из дома спросила девушка, неторопливо направляясь к машине. — Я же говорил, что не на должность спасателя иду, а администратора. Да и за новую тачку нужно расплачиваться. — остановившись у Форда, блондин кивнул в сторону припаркованного рядом Чарджера. — Ладно. — рука Хилл легла на ручку двери водителя, и тут же почувствовала на своем тонком запястье настойчивую мужскую руку, не позволяющую ей так сразу уйти. Беспокойный серый взгляд поднялся на Билли: — Просто... я хочу, чтобы ты был в безопасности. — она понимала, что с городским бассейном связано слишком жуткие воспоминания, поэтому волнение её не отпускало. Вместо ответа, на проявленную заботу, он утопил свои слова на ее губах. Вечер подошёл к своему концу. Последние несколько жутких дней показались для ребят целой вечностью, но завершились они так, как они совсем не ожидали. Толика счастья поселилась в блеске их глаз. После всего пережитого ужаса, перевернувшего их жизни, наконец-то наступил день, который не хочется вычёркивать из памяти; который подарил тот долгожданный глоток блаженного спокойствия. Растворившись в чувственном поцелуе, Билли нехотя выпустил девушку из своих объятьев. Опьяненные взгляды обоих вернулись из своего хрупкого мира. Слова прощания не хотели касаться их губ. — Завтра вечером, после работы, я заеду за тобой. — Хорошо. — кратко ответила Хиллари, сев на место водителя, после чего снова почувствовала на вкус его истомную улыбку. Ослепляющий свет фар резко залил силуэт Харгроува. В тот момент, когда голубые глаза не отводили свой взгляд от уезжающего автомобиля, он почувствовал незнакомое, изнывающее чувство в груди, словно часть его сердца отдалялась вместе со стареньким Фордом.