на солнечной орбите

Удивительно, но факт — Альфред Джонс никогда не влюблялся. До этого так бурно описываемое чувство тех самых бабочек в животе, розовых очков и прочего казалось ему бредом маленьких девочек, которые друг другу понаговорили этих странных метафор и свято в них поверили. Но нет. И бабочки, и очки — всё есть, и также есть желание выйти в окно или стереть себе память. Альфред даже поверить не мог, что он в состоянии любить кого-то — едва знакомого, почти не говорившего с ним толком — так отчанно сильно. По сути, любовью это ещё не было: влюблённость на грани с одержимостью, но всё же. Из хандры его пыталось вывести и почти всегда успешно рыжий поток энергии в лице Чирана, а также менее успешно и не почти всегда Артур или Мэттью. Кику предпочитал большей частью отмалчиваться, хотя Альфред однажды смотрел с ним какое-то аниме, по большей части принудительно.

***

— …вот и я вернулся. Альфред? Ты в порядке? Парень вздрогнул, фокусируясь на источнике слов — а именно Чиране — который усадил Альфреда к ним за стол. Всё те же ребята, с которыми Альфреду довелось уже пить пиво, только что сейчас, что тогда, он едва ли запомнил их имён. Альфред поймал взгляд Чирана, на секунду переглянувшись с Олегом. От взгляда последнего в груди что-то ёкнуло, и Альфред натянул улыбку, чтобы не выказывать своей потерянности лишний раз. — Да, всё чудно. А что? — Ну, ты смотрел перед собой пустым взглядом, — парень засмеялся, хотя быстро прекратил. — Всё точно хорошо? — Эээ… Да. Да, конечно, — Альфред отмахнулся, откусывая сэндвич и кивая несколько раз. Больше самому себе, чем ребятам. — Просто плохо спал. Снилась всякая дребедень. — Например? — азиат, кажется, родственник того Яо, подпер голову рукой и с интересом уставился на Альфреда. Такое внимание Альфреда смутило, и он поперхнулся, быстро запивая всё водой. — Мне часто снится всякая ерунда. Просто интересно, что было у тебя. Сказать, что у него это был Иван и только Иван Альфред не мог, поэтому он, опустив взгляд и делая вид, что очень увлечен едой, пару раз махнул рукой. — Да ерунда, не суть. Я и не помню толком. Монстры какие-то там… Драки… Ну всякое… Сделав вид, что парни поверили словам приятеля, они понимающе закивали, и принялись обсуждать свои сны, давая Альфреду возможность ненадолго уйти от мира сего в мир своих не особо приятных мыслей. Мысли его, все до единой, сводились к одному — ему нужно увидеться с Иваном и срочно.

***

«Бог существует!» Именно с такой мыслью Альфред встретил утро, когда беседа их чата снова ожила. На самом деле в этот раз благодаря китаянке. Альфред подумал, не является ли она родственницей Яо тоже, но потом перебил свои мысли тем, что не может каждый азиат быть родственником Яо, это по-расистски. Но Кику не был его родственником, так что нет, не по-расистки, и теория всё ещё осталась жить. Она скинула ссылку на какую-то книгу, которую Альфреду было слишком лень смотреть, поэтому он просто читал сообщения, улыбаясь экрану как полный идиот. В какой-то момент — он не помнил какой и как именно — Альфред перешёл к перечитыванию сообщений в их личном чате, вспоминая, как и зачем было написано каждое из этих сообщений. И, зацепившись за одно из них, почувствовал, как дрожат руки и бешено бьётся сердце. «Не все темы подходят для обсуждений в переписке.» Альфред тогда оставил это без внимания, потому что раз не могут в переписке, а лично они не встретятся, то и зачем засорять себе голову. Но сейчас! Сейчас!.. Он перевёл взгляд на часы. До занятий был ещё час, соседи ещё спали, а ему хотелось подорваться и бежать, выхватить Ивана и поговорить с ним о том, о чем нельзя переписываться. Или просто его увидеть.

***

Не смотря на то что еда пахла довольно вкусно, Альфред всё равно долго мялся с подносом в руках не в силах сделать шаг. С горем попалам он всё же двинулся по направлению к столу Ивана, и в последний момент, покрывая матом всю человеческую и не только цивилизацию — пока что только себе под нос — развернулся и сел к ничего не подозревавшему Кику. Японец вздрогнул. — Привет. — Здравствуй, — немного удивлённо ответил Хонда. — Ты что-то хотел? — Да. Я тут посижу. Я тут посижу. Свободных мест нет, — раздраженно ответил Альфред, откусывая кусок хлеба, даже не поднимая на японца взгляд. Тот, в свою очередь, непонимающе осмотрел полупустую столовую, потом снова вернулся к Альфреду, но, видя его очевидное раздражение, решил ничего не говорить. Альфред молча и довольно быстро ел, нервно постукивая пальцами по столу и ногой по полу, заставляя Кику то и дело поднимать на соседа беспокойный взгляд. — Ты в порядке? — в итоге не выдержал азиат. — В полном, — Альфред ответил на автомате, громко сюрпая горячим кофе, обжигаясь и ругаясь себе под нос, по ходу дела привлекая внимание мимо проходящих учеников. Иван тоже обернулся, но это осталось без внимания. — Спасибо за компанию, Кику. Я пойду, — не доев, Альфред подорвался и направился к выходу из столовой, оставляя Кику сидеть в полном недоумении. По пути он врезался в кого-то, но не обратил внимания, и быстро вышел к саду. Опять полупустому, но всё же не полностью, и упал на скамейку около фонтана, вытянув ноги. Сейчас он мог успокоиться хоть немного и обдумать то, какой он бестолковый идиот, и что Иван точно не захочет с ним общаться, потому что кому он нужен вообще такой бестолковый. От столь неприятных мыслей Альфред даже хмыкнул и стёр несуществующие слёзы, упираясь локтями в колени и подпирая руками голову. Неработающий фонтанчик успокаивал несуществующим журчанием своей воды, и это дало Альфреду возможность разобрать свои мысли хоть немного. Начал он с того, что Иван ему был глубоко симпатичен. И на то были причины, целый список, и Альфред бы назвал его, если бы его спросили. После он пришёл к тому, что сам Альфред симпатичен Ивану не был, и это сильно расстраивало, ведь Альфред считал себя достаточно хорошим хотя бы другом. У Ивана тут были друзья, и наверняка — наверняка — у него была девушка. Где-то в Москве какой-нибудь или, может, даже в соседнем здании школы. Такая же умная и высокая, блондинка, с холодным и строгим взглядом, но добрым сердцем. И Иван наверняка пишет ей сообщения типа «С добрым утром» или «Спокойной ночи», а она отвечает ему такими же, возможно с сердечками даже. Альфреду казалось, что даже своей идеальной девушке Иван не отправил бы смайлики. Эти мысли подвергали Альфреда наплыву безграничного уныния, отчего утопиться в несуществующей воде неработающего фонтанчика хотелось всё сильнее. Было бы идеально, приди в этот момент Иван, на самом деле. Они бы поговорили, Альфред сейчас так открыт для всего, любых разговоров. Пусть бы даже Брагинский сказал, что ему глубоко фиолетово что там этот Альфред себе в своей голове бестолковой придумал. Пусть бы так, Альфред был готов. Но никто не пришёл, и час спустя пришлось вернуться обратно. Нужно было делать уроки, на которые не было ни сил, ни желания, поэтому Альфред и не стал их делать.

***

Попытки затяжной депрессии прерывал Чиран, видящий, что его приятель явно не в настрое и пытавшийся хоть как-то его оживить. Первое время Альфред отказывался, но потом всё же решил пойти, в надежде хоть как-то избавить себя от этого состояния. Да и без связи с Иваном было как-то легче его не любить. Он уже почти уверовал в то, что его разлюбил, пока случайно не пересёкся с Иваном в коридоре. Одной улыбки было достаточно, чтобы всё, к чему за это время пришёл Альфред, пошло к чёрту. Крепче прижав учебники к себе, он двинулся Ивану навстречу. — Привет! — улыбаясь во все тридцать два, Альфред бесцеремонно преградил ему путь, отметая все мысли о том, что Иван этому может быть не рад. — Здравствуй, — чуть хриплый мягкий голос, от которого у Альфреда мурашки по спине пробежали, и добрая улыбка. — Да, эм… — Альфред нервно усмехнулся. — Мы тут уже довольно давно под одной крышей считай, и так и не поговорили. Может, как-нибудь встретимся? После уроков? Наверное, это звучало слишком жалко. Что-то во взгляде Ивана дало Альфреду понять, что тот вложил слишком много надежды в эти слова. Иван пожал плечами. — Можем на выходных. — О, супер! — Альфред оживился. Слишком очевидно радостно, но ему сейчас было не до самоанализа. Он буквально хотел кричать от счастья. Неосознанно он поднял руку. — Дай пять! — Давай без этого, — Брагинский вежливо улыбнулся, наблюдая, как Альфред, неловко сжав руку в кулак, опускает её вниз. — А, ну, — неловко усмехнувшись, американец провел рукой по шее. — Как скажешь. Тогда, на выходных, да? — Да, — кивок. — Отлично! Буду ждать! — Хорошо, — Иван снова мягко улыбнулся. — Я пойду. У меня занятия. — Да-да! Конечно! — это Альфред бросил уже в спину Брагинскому, прижимая к себе учебники и чуть ли не вибрируя от восторга. Даже лицо разболелось от того, насколько широко он улыбался.

***

Альфред старался не быть радостным. В плане, слишком радостным. Сначала Артур дал ему понять, что его бесконечная улыбка начинает бесить, да ещё и Чиран с Олегом потом замучали вопросам по типу: «Что, девчонку первый раз полапал?». Ответить что-то внятное Альфред не мог, поэтому потоки его счастья перекочевали в нервное постукивание пальцами по столу, пока вторую руку, сложив в кулак, он прижимал к губам, и постукивание ногой по полу, что тоже мало кого радовало. Он сидел, впервшись взглядом в телефон, нервно выжидая новых сообщений, но их не было достаточно долго. Достаточно для того, чтоб он в перерывах между ожиданиями успел сделать уроки на следующую неделю и обсудить с Мэттью хоккейный матч. — Так кто это? — Мэттью не был особо заинтересован в личной жизни Альфреда, и поэтому спрашивал без особого интереса, листая ленту своего телефона, пару раз бросив на соседа ленивый взгляд. — Твой типа друг или кто? — Типа да, — Альфред хмыкнул, зачем-то полез перечитывать сообщения. — Типа друг. Ну. Такой друг, знаешь. Которого ты знаешь, но не которому ты звонишь первым, если что-то случилось. — Понимаю, — Мэттью хмыкнул, и Альфред подумал, что, быть может, Мэттью и сам такой друг для кого-то. Или для всех. — А ты не знаешь… — Альфред облизнул губы и воровато огляделся, словно сама мысль задать такой вопрос считалась преступлением. Мэттью заинтересованно нахмурился. — Не знаешь, есть ли тут места, где можно побыть наедине с кем-нибудь?.. Ну типа… Чтоб никто точно не мешал. Уилльямс рухнул на кровать обратно, снова глядя в телефон. Интерес пропал. — Может, ты не заметил, но я не особо тусуюсь на территории. Спроси у Чирана, или Артура. Они наверняка должны знать такие штучки. Альфред хмыкнул, делая вид, что думает над предложением Мэттью, но, мысль о том, чтобы спрашивать такое у Чирана или Артура отпадала сразу по вполне очевидным причинам.

***

Когда Иван всё же написал, Альфред уже настолько переутомился радоваться, что едва ли отреагировал на сообщение. Он ответил коротким «окей» на описание места и времени: библиотека, в семь вечера. Было странно, библиотека не казалась Альфреду настолько пустынной, но он не стал спорить. Возможно, это только он сам думал об изоляции ото всех, чтобы быть только с Иваном, а самому русскому оставаться один на один с Альфредом не хотелось. Это казалось логичным. Библиотека, однако, едва ли была людной. И здесь не было стереотипно сидящей на входе бабушки, истошно вопящей «ТИШИНА!!!» при малейшем шорохе — хотя её Альфред очень даже рассчитывал увидеть. В библиотеке имелось несколько рядов громоздких стеллажей с книгами, самой разной направленности, несколько столов, компьютеры, и диванчики. На одном из таких сидел Иван. Заметив Альфреда, он расстянул губы в приветливой улыбке и махнул рукой. А ещё он принёс кофе. Стараясь не умереть от остановки сердца, Альфред сел рядом. Не достаточно близко, чтобы ощущать Ивана физически, но на одном с ним диване — уже что-то. Русский неловко протянул ему стаканчик с кофе. — Извини. Я не подумал о том, какой тебе может нравится, поэтому взял американо, — он тихо усмехнулся. Наверняка думал о том, что это будет хорошей шуткой. Альфред выпалил, не думая: — Обожаю американо. Притянув к себе стаканчик, он сделал глоток, жмурясь от того, какой напиток горячий и, прокашлявшись, поставил его на столик обратно. Иван обеспокоенно за ним следил. — Ты в порядке? Альфред поднял большой палец вверх, слабо стуча другой рукой по груди, проклиная себя за свою глупость и неловкость. Иван облизнул губы, придвигая свой стаканчик к себе, и молча сидел какое-то время, пока Альфред приходил в себя. — Он горячий, — добавил русский, когда к американцу вернулась способность дышать. Альфред заметил скользнувшую на его губах улыбку, когда тот подносил стакан, чтобы отпить. — Спасибо, да, — Альфред вздохнул глубоко, откидываясь на спинку дивана, и смотрел перед собой. Его теперь же снова накрыло ледянящее осознание того, что он не знает, что делать. Ему следует что-то говорить? А хочет ли Иван это слушать? Или спрашивать самого Ивана? А о чем? А хочет ли он рассказывать? Но раз пришёл, то хочет, но насколько он готов делиться… Альфред сжал пальцами ткань брюк на коленях. Это не осталось без внимания Ивана, и тот, хмыкнув, всё же заговорил первым. — Освоился? Разговор, к удивление обоих, длился уже третий час, и никто не чувствовал усталости. Брагинский, сам по себе интроверт-затворник, смог таки расслабиться, душевно поговорить, глупо шутить и даже смеяться. От того, что Иван смеялся над шутками Альфреда последний хотел верещать, потому что сам же русский признался, что рассмешить его бывает крайне сложно. Альфред расслабился, позволяя себе активную жестикуляцию, перескакивания по темам и порой чрезмерную экспрессию в выражении своих мыслей, но Иван был непротив. Наоборот, это, казалось, только подзадорило его интерес, и он вниманительно слушал каждое слово Альфреда. Альфред рассказал о том, почему он здесь учится. Как он жил до этой школы, где. Рассказал про сестру и проблемы дома. Рассказал про соседей по комнате и про иногда странных преподавателей. И ведь Иван слушал, и спрашивал, и комментировал. И это было чертовски приятно. Когда речь же зашла о самом русском, тот заметно напрягся. — Блин, ну, — Альфред разочаровано выдохнул. — Я же всё тебе рассказал! Ну ты… хоть немного! Я же не прошу говорить что-то слишком личное. Просто чтобы я знал, что ты мне доверяешь. Иван странно усмехнулся, прокручивая в руках пустой стаканчик. — Да нечего рассказывать как-то, — он пожал плечами неопределённо, всё ещё не поднимая взгляда. — Ну. Я из России, но ты в курсе. Дома у меня мама и сёстры… Ну… Учусь тут уже третий год, общаюсь с парой человек… Не знаю. Мне нечего рассказывать. Альфред разочарованно поджал губы. Он не этого ждал, на самом деле. Ему хотелось узнать Ивана чуть больше, и он правда поверил в то, что русский хочет подружиться. Вздохнув, Альфред поднялся. — Ладно. Приятно было поболтать. Я пойду тогда, наверное. — Уже уходишь? — Иван вскинул брови. Удивление в его голосе вызвало у Альфреда раздражение. — Да, — он резко обернулся. — Черт, я может и выгляжу как идиот, но я не идиот. Я понимаю всё. Если тебе не хочется со мной общаться — так и скажи. Я не оправдал твоих надежд? Не соответствую твоим стандартам? Почему ты так ко мне холоден?! Я правда хочу быть твоим другом! Кажется, это было слишком громко, но Альфреду было плевать. Тяжело дыша, он судорожно стирал с лица слёзы, не важно были ли они там или нет, и отворачивался, чтобы Иван его не видел. — Альфред… — незаметно русский подошёл близко, и Альфред испугано вздрогнул и чуть не засмеялся от подобной глупости. Он бы хотел, чтобы Иван его обнял и успокоил, или хотя бы положил руку на плечо, по волосам потрепал — да что угодно. Но тот просто стоял, поджав губы и глядя в пол. Альфред злился из-за этого, но не мог понять, на Ивана ли, за то что он такой раздражающе-безразличный, или на себя, за то, что влюбился в человека, которого сам себе придумал. Иван всё ещё молчал, сжимая в руках этот проклятый стаканчик и, не выдержав, Альфред резко обернулся. — Ну что? — Извини, — русский выглядел в самом деле обеспокоенным и подавленым, из-за чего в сердце Альфреда неприятно кольнула вина, но он старался не придавать ей значения. — Слушай… сядь, пожалуйста. И поговорим. Вздохнув, Иван кивнул в сторону дивана. Фыркнув, Альфред всё же сел, и Иван сел за ним. — Я… Ну, я не привык так общаться с людьми. Пойми меня, ладно? У меня есть Франциск и Яо, но они не близкие мне друзья. Мы просто учимся и живём вместе, и они знают обо мне едва ли больше, чем ты. Он запустил пальцы в волосы. Было видно, что этот разговор даётся ему трудно, отчего Альфред всё же начал чувствовать растущую вину. — Есть вещи, которые не принято говорить. И есть вещи, которые я просто не могу говорить. О чём-то знают только мои сёстры, о чём-то — не знают даже они. И я просто… — он вздохнул. — Не знаю, могу ли доверить это кому-то. Мне осталось чуть меньше, чем два года, и я отсюда уеду. И буду учиться в каком-нибудь университете в Москве, или где-то ещё, на какого-нибудь юриста или экономиста… А ты вернёшься в какую-нибудь Калифорнию парой лет спустя и не увидишь меня больше, понимаешь? А я тебе расскажу свои секреты. Я к тебе привяжусь. А тебя больше со мной не будет. — Я могу остаться с тобой. Едва ли Альфред понял, что сказал. Он бросил, не думая, глядя на Ивана неотрывно. Иван перевёл на него непонимающий взгляд, и Альфред вдохновлённо продолжил. — Мы ведь можем быть хорошими друзьями, да? Можем… учиться вместе потом? На физиков-ядерщиков каких-нибудь, ахах. Или что-то такое. Тебе же это интереснее больше юристов и экономистов, да? Или даже… Даже если ты будешь в какой-нибудь Москве, а я какой-нибудь Калифорнии… У нас есть интернет. В те пару часов, когда ты ещё не спишь, а я уже не сплю, мы могли бы созваниваться. Почему нет? — Почему ты так этого хочешь? Альфред открыл рот и закрыл, пораженно. — Я не… не знаю. Мне просто… нравится с тобой общаться. Иван хмыкнул. Он повернулся и сел на диван, всё ещё крутя в руках стаканчик, и задумчиво молчал. — У меня не было таких друзей, — он поджал губы и повернул голову. — Я не уверен, что всё сделаю, как надо. — Доверься мне! — Альфред оживлённо закивал, просиял и лучезарно улыбнулся. — Дай мне шанс, и я тебе всё покажу и докажу. Просто согласись быть моим другом. Ты согласишься? После недолого молчания Иван кивнул, улыбнувшись. — Соглашусь.