на солнечной орбите

Будущая жена. Чем больше Альфред об этом думал, тем более бессмысленной и ещё более ненавистной становилась эта фраза. Будущая жена. Альфред смотрел, как на брелок падали его слёзы, хотя едва ли это видел и обращал внимания. Он даже свет не включил, а просто чувствовал, как в пустой комнате, освещённой только уличными фонарями, намокали его руки. Он уже даже не плакал, просто сидел, позволяя слезам стекать по щекам, позволяя своим мыслям забиваться во все щели в его голове, выуживая оттуда самые сильные его страхи и беспокойства. Он один, совершенно один, его никто никогда не полюбит. И Иван его никогда не полюбит. Всё это бессмысленно, напрасно, глупо. Он желал Анне умереть самой страшной смертью, понимая, что такого желать нельзя, это сделает Ивану больно, но он ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось, чтобы этой девчонки не существовало никогда, чтобы она не тёрлась около русского, не улыбаясь ему, не шутила с ним, не касалась его, не обнимала… Она наверняка его обнимала, он точно бы ей разрешил. Может, он всем разрешает, кроме Альфреда. Потому что он такой ничтожный и жалкий. Что есть силы Альфред замахнулся этим брелком и бросил его, но в темноте попал только в шкаф, так что брелок прилетел ему обратно. С приглушенным криком отчаяния, он развернулся и упал лицом в подушку, намереваясь выплакать все имеющиеся у него слёзы на всю жизнь вперёд, хотя выходили только сухие сдавленные рыдания. Когда в дверь постучали он уже практически успокоился. Только судорожно вздыхал, глядя пустым взглядом в стену, ощущая, как стягивается, высыхая, кожа на лице, и как сильно начинает болеть голова. Спать ему, однако, не хотелось, он просто лежал и смотрел в стену не думая уже ни о чем — не было сил. Когда в дверь постучали, Альфред хмыкнул, не сразу поняв, что происходит, и вяло повернулся. — Кого ещё принесло… — голос прозвучал хрипло, а потом сердце внезапно пропустило удар. Иван. Должно быть Иван, отделался от своей девки и пришёл к нему, узнать, что случилось, потому что да, он тайно в него влюблён, и сейчас они поговорят, Альфред ему признается, они поцелуются, и будут жить долго и счастливо… Судорожно стирая высохшие слёзы, Альфред подскочил с кровати и бросился к двери, резко открывая её и жмурясь от слишком яркого света в проходе. Несколько секунд он был слеп, как котёнок, а после, когда образы внешнего мира стали приобретать какие-то очертания, перед его комнатой абсолютно чётко вырисовался Артур. Это было самое большое разочарование, после Санты Клауса и жены Ивана. — Ты пьяный, сонный или ревел всё это время? — Артyру прищурился, очевидно, заметив эти красные опухшие глаза, но Альфред отмахнулся, не желая привлекать внимания. — Чего тебе? — Тебя зовёт директор. У него есть вопросы касаемо твоего похода в город. Альфред поймал себя на мысли, что сейчас ему безумно всё равно. Разве что небольшая обида, что его сейчас исключат из-за Ивана, всё же таилась в его душе, но он отгонял её прочь. Не Иван в этом виноват, а влюблённый придурок Альфред. Пожав плечами, он молча вышел из комнаты и пошёл за Артуром, почти не глядя куда-то, кроме своих ног. Не хотелось, чтобы кто-то ещё заметил его в таком состоянии, однако у кабинета директора Альфреду пришло в голову, что это могло бы сыграть ему на руку, осталось только включить своё актёрство. Артур постучал и сообщил, что привёл Альфреда, а после оказался вынужденным сидеть в кабинете, как свидетель и ответственное лицо. Ему это, очевидно, не нравилось, и всем своим ответственным лицом он выражал откровенное недовольство. Альфред сел в кресло после кивка куратора, и директор, сложив руки «домиком» на столе, внимательно посмотрел на парня. — Вы собираетесь исключить меня? — почти сразу спросил Альфред, тихим дрожащим голосом, отмечая, что во взгляде мужчины скользнуло удивление. — Нет, Альфред, исключать не станем, — поспешил заверить директор, стараясь не вестись на манипуляции подростка. — Но наказать должны. — Хорошо, сэр, я понимаю свою вину, — склонив голову, Альфред постарался выдавить из себя максимум сожаления, на которое только был способен. Он делал это не для себя сейчас, и не для Ивана — хотя спонтанное желание уехать отсюда домой и умереть всё же было, но ему не хотелось, чтобы все его старания для поступления в эту школу прошли напрасно. — Ты же знал, что надо информировать о своём уходе учителей и находиться вне школы не более получаса? — Да, сэр, Артур говорил мне. — Почему же ты так не сделал? — Простите, сэр, я забыл. Тут Альфред подумал, что даже если его и исключат, ему уже не будет так грустно. — Мы поставим в известность твоих родителей. Если они согласны оставить тебя тут дальше, ты вернёшься после каникул, а завтра с утра тебя отвезут в аэропорт. Сердце снова пропустило удар. — Так рано? — Да. Когда вернёшься — тебе будет назначена неделя дисциплинарных отработок. Теперь можешь быть свободен, но не выходить из комнаты. Собирай вещи. Альфред хмыкнул. Объективно, расклад не самый худший — в конце концов, его не стали пороть розгами или публично высмеивать. Воспитательный процесс явно шагнул вперёд в этом плане. Кивнув с тихим «хорошо, сэр», Альфред поднялся, бросив быстрый взгляд на Артура, которого попросили остаться. На самом деле, ему было даже всё равно, что сделают с ним. Выйдя из кабинета, Альфред молча поплёлся к своей комнате, вслушиваясь в звуки внизу, всеми силами стараясь выгнать из головы картинку с Иваном, крепко сжимающим Анну в своих объятьях, запускающим пальцы ей в волосы, целующим её… У него не получилось и, не доходя до комнаты, Альфред прислонился к стене и сполз по ней вниз, закрыв лицо руками. Внезапно вся тяжесть Вселенной оказалась на его плечах, и он понял, что не может его выдержать. Сколько просидел он так — известно только камерам видеонаблюдения, но в какой-то момент, услышав голоса где-то рядом, Альфред резко подскочил и бросился в сторону комнат, спешно закрываясь и востанавливая дыхание. Не хотелось никого видеть, отвечать на чьи-то вопросы или ещё что. Осмотрев комнату, Альфред достал своё чемодан, и стал неспеша укладывать вещи. Они казались в разы тяжелее, чем были на его памяти, и внезапно ему захотелось набрать Эмили, не важно, сколько времени сейчас было в США. Забравшись на кровать Кику, на которой он и сидел всё время, Альфред достал телефон, собираясь набрать сестру, но его снова прервали стуком в дверь. Нахмурившись, он отложил телефон и вышел, открывая. Перед ним предстали довольные полутрезвые лица Чирана, Олега и Антонио, которые залетели в комнату быстрее, чем Альфред успел что-то спросить. — Ну как ты, криминальная дива? — Чиран плюхнулся на кровать Мэттью, подложив под себя ногу, и Альфред бросил на него гневный взгляд. — По школе уже ходят слухи, что тебя исключили. О, вещи собираешь? — Правда что ли? — Антонио, кажется, выглядел обеспокоенным. Альфред вздохнул, устало запустив пальцы себе в волосы. — Нет, я просто… уезжаю раньше. — О, ну, круто, наверное, — Чиран несколько раз кивнул, внезапно издав громкое «О!», чем привлёк внимание стоящего у дверей Олега. — Лови. Он кинул Альфреду банку, и тот чуть не уронил её. Альфред нахмурился. — Что, пиво? — Суперское! Мы решили, что тебе тут должно быть очень скучно сидеть одному без нас и девчонок, так что мы решили принести его тебе! — Чиран расстянул довольную улыбку, крайне гордый своим подвигом. Альфред вяло улыбнулся. — Ну, спасибо, что ли. — Ты пей, пока никто не пришёл, — добавил Олег, сновы выглянув в коридор. Альфред замешкался. С одной стороны, ему не очень понравилось пиво, а с другой… Слишком уже паршиво было на душе, чтобы не напиться. Поэтому, вздохнув, он открыл банку и сделал несколько быстрых глотков, зажал рот в изгибе локтя. — Ну, — Чиран кивнул уверенно. — Говорю же, пиво — огонь. Ничего не говоря, Альфред сел на кровать, снова отпивая большими глотками. — А что за девчонка с тобой там крутилась, м? — подал внезапно голос Антонио, и привлёк внимание остальных парней, почти в унисон спросивших: — У Альфреда появилась подружка? — Нет, — слегка раздраженно ответил Альфред. — В смысле, может и подруга, но не подружка. Это Джулия, сестра Франциска или типо того. — Ого, — Олег вскинул брови. — Горячая, должно быть, штучка. Альфред пожал плечами, внезапно ощутив себя слишком девственником в этой компании. Он даже и не понял толком, была ли Джулия горячей, и вообще как расценить её по шкале «горячести». Хмыкнул, он отхлебнул ещё. — Ты кстати чего сбежал так быстро? — поинтересовался Антонио, лениво рассматривая свои пальцы. — Ага, за секунду свалил, мы даже заметить не успели, — Чиран кивнул. — Да уж, — подтвердил Олег. — С Брагинским поссорились что ли? Или ты на девушку его запал? Он тебя потом искал повсюду. Альфред распахнул глаза, подавившись пивом. Тони хотел было похлопать его по спине, но ему вручили банку, а сам Альфред подорвался и, оттолкнув Олега, бросился из комнаты, игнорируя брошенное кем-то «я же говорил». В его памяти уже стёрлись слова про «девушку», там пульсировало только «он тебя повсюду искал». Даже слова директора, что покидать комнату нельзя, стёрлись. Забежав в гостиную, Альфред согнулся, уперев руки в колени, и постарался отдышаться, почти сразу же поднимая взглядом голову и выискивая в толпе Ивана. Парой секунд позже он подумал, что стоит ему написать, но и телефон, и брелок, остались в комнате. Чёрт. Когда дыхание немного нормализовалось, Альфред всё же уцепился за Ивана. В углу комнаты, одного, кого-то… Альфреда… рассматривающего в толпе. Альфред собирался двинуться ему навстречу, но ноги оказались прикованы к земле, и он только стоял и смотрел, сжимая кулаки, надеясь, что все вокруг просто исчезнут. Внезапно, Иван повернул голову, и пару секунд длиной в вечность смотрел Альфреду в глаза через всю комнату. Альфред боялся дальнейших действий русского, потому что в его фантазиях от прекрасного финала вроде признаний и поцелуев всё заканчивалось ссорой и расставанием навсегда. Альфреду хотелось сейчас остаться в этом моменте, где Иван смотрит на него, чуть улыбается, и ничего больше не делает. Но тот мотнул головой в сторону двери, и Альфреду ничего не оставалось, кроме как пойти следом. Иван ушёл далеко — достаточно, чтобы не попадаться никому на глаза и чтобы чужие уши не стали свидетелями их разговора. Он провёл Альфреда в гримёрку театра, убедившись, что никого тут нет, и прикрыл дверь. Всю дорогу он молчал, настолько громко, что в этой тишине кроме музыки из гостинной Альфред явно слышал как громко бьётся его сердце. — Извини, у меня уже голова начала болеть от этого шума, — Иван виновато улыбнулся, опускаясь на стул, и Альфред, немного помешкав, сел на диван, внимательно глядя на русского. Тот же смотрел куда-то в сторону, чуть прикусив губу, явно не зная, что сказать. — Ты искал меня? — Альфред решил ему помочь, внезапно почувствовав прилив смелости. — Угу, — Иван кивнул, не поворачивая головы. — Я просто беспокоился. Ты так быстро сбежал. Что-то случилось? Альфред удивлённо моргнул. Он сейчас серьёзно? Разве, он не понял, что Альфред безнадежно в него влюблён и только что умер в душе, а теперь сидит и смотрит на него щенячьим взглядом, умоляя подарить ему хоть немного внимания? — Я, эм… — Альфред почесал лоб. Смелость ушла, накатила паника. Иван беспокоится о нём, значит, ему не всё равно, но это ведь не значит, что он любит его также, как и Альфред его. — Ты правда поженишься на этой… Анне?.. Внезапно Иван рассмеялся, и Альфред непонимающе на него уставился. — Аня… Мы… Это долгая история, — он чуть склонил голову, скосив взгляд в сторону американца. — Наверное, правда поженимся, не знаю, как получится. Мы давно ещё друг другу пообещали, в шутку, наверное, что поженимся, если до тридцати никого не найдём, и она очень в этом уверена, на самом деле. Так что и представляется всем моей будущей женой, и даже фамилию мою называет как свою, и… — А ты уверен? Иван непонимающе моргнул, сбитый с мысли. — В чем? — Что вы никого не найдёте до тридцати? Иван хмыкнул, медленно пожимая плечами. Он смотрел куда-то перед собой, на стену, на свои ноги, в мыслях запираясь где-то далеко. Там, где спрятаны все его страхи и тревоги. — Думаю, да. После долгой паузы ответил он, слишком тихо, и Альфред подавился воздухом от возмущения. — Почему? — Я не хочу говорить об этом, Альфред, — он перевёл на парня взгляд, уверенный, что это его остановит, но не остановило. Альфред поднялся и подошёл ближе, опускаясь на стул рядом и внимательно глядя на русского. — Нет, почему? Ты же потрясающий, за тобой, наверняка, толпами бегают! Иван вскинул бровь, и Альфред отвернулся, покрываясь румянцем. — Бегают, но не в этом дело, — Иван выглядел максимально зажатым, словно говорить ему было больно, и Альфреду было почти стыдно за эти распросы, но он понимал, что другого шанса может и не быть. — А в чем? Они все не в твоём вкусе? — Что-то вроде того, — Иван расстянул губы в странной улыбке, глядя на свои руки и нервно перебирающие край шарфа пальцы. Альфред ждал продолжения. Отчаянно, жадно впиваясь взглядом в лицо Ивана, которое он практически не видел из-за опущенной головы, готовый кричать, чтобы ему ответили на все вопросы. Он сжал пальцами ткань брюк. — А кто в твоём вкусе? — Альфред не унимался. Он был уверен, что если не узнает всё сейчас, то взорвётся. — Почему ты спрашиваешь вообще? — наконец, Иван поднял голову, и Альфред испуганно моргнул. Этого вопроса он боялся, думал, что сможет надавить на Ивана, но одного взгляда русского хватило, чтоб из Альфреда выбило весь дух. — Я… Эм… — он отвёл взгляд в сторону. — Из-за Ани? Она тебе понравилась?.. Господи какой ты идиот, Брагинский… — Нет, я… — Альфред только открыл рот, как дверь гримёрки распахнулось, и в неё ввалился Франциск, страстно целующийся с… Шарлем?.. Иван с Альфредом замерли, молча глядя на них, до момента, пока те не заметили случайных свидетелей. — Что вы тут делаете?! — взвизгнул француз, резко отстранившись от Шарля. Иван хохотнул. — Очевидно, нас тут никогда не было. Как и вас, — он поднялся, кивая Альфреду, чтобы тот поднимался тоже, и быстро вышел из гримёрки. Альфред, парой секунд погодя, вышел следом. В темноте актового зала, по которому они шли к выходу, Альфред высматривал очертания высокой и подтянутой фигуры русского, накладывая на его силуэт каждую выученную наизусть его черту. — Меня завтра отправляют домой, — подал голос Альфред, почти у выхода из зала, и его тихая фраза отдалась в тишине слишком громко. Иван замер у дверей. — Почему? Альфред поджал губы. — Не так важно. Просто нарушил немного правил. На первый раз сделали ограничение небольшим наказанием и звонком родителям. Возможно, я не вернусь в следующем семестре. Иван сжал руку в кулак. Если бы Альфред мог видеть, он бы увидел зажмуренные глаза и сжатые в тонкую полоску губы русского. — Надеюсь, ты вернёшься. Альфред уставился в его спину, до скрежета зубов желая подойти обнять, сказать «я люблю тебя» и пообещать вернуться. Но он только кивнул, двигаясь вперёд и открывая дверь самостоятельно. — Да, я тоже. Спокойной ночи, Иван. И с Рождеством. Хмыкнув, он двинулся в сторону своей комнаты, абсолютно истощенный морально, едва ли двигая ногами. Он не оборачивался, но Иван стоял возле входа в актовый зал, глядя на уходящего Альфреда, думая что-то про себя и почти убедив себя двинуться за ним следом, непонятно для чего. В комнате всё ещё сидели Чиран, Олег и Антонио, только теперь с Мэттью и Кику, и Альфред устало кивнул им, закрывая дверь. — О, — Чиран удивлённо бросил взгляд на Альфреда. — Поворковали? — Меня никто не искал? — устало спросил парень, подходя к кровати. — Ты что думаешь, у тебя тут уже фан-клуб? — рассмеялся Чиран. — Я имею ввиду учителей, — раздраженно рыкнул Альфред, забираясь на второй этаж. — А, нет, вроде не было никого, — кивнул ирландец, и Тони кивнул в ответ. Альфред бросил короткий взгляд на кровать Мэттью, где тот активно что-то обсуждал с Олегом, и закатил глаза. Ещё ему одной парочки под боком не хватало. — Ясно. Спокойной ночи, — бросив это, он развернулся к стене и закрыл глаза. — Ты спать? Прямо так? — Да. Несколько минут переговоров, и Чиран откомандовал идти в комнату к Олегу и не мешать бедному ребёнку спать. Кажется, в комнате остался только Кику, зависая в телефоне, но Альфреду было всё равно.

***

Сон к нему отчаянно не шёл, а если Альфреду и удавалось заснуть, то беспокойно и ненадолго. В итоге всю ночь, практически, он смотрел в стену или в окно, под утро заметив, что никто из парней не вернулся, а только Кику сопит на нижнем этаже, и понял, что замёрз, хоть и спал в одежде, так что крепко себя обнял, подтянув ноги к животу. Он наблюдал, как светлеет в комнате, и когда света стало достаточно, поднялся и принялся собираться. Хотелось уйти до того, как все проснутся. Не более чем через час к нему постучались и сообщили, что скоро прибудет машина и чтоб он был готов к выходу, так что, взяв вещи, Альфред поспешил уйти, в коридоре встретившись с плетущимся в комнату Мэттом. — Уезжаешь? — сонно спросил тот, зевнув. Альфред кивнул, стараясь подавить ответную зевоту. — Ну, доброй дороги тогда. — Спасибо, чувак, — улыбнувшись, Джонс развернуся и, сделав пару шагов, затормозил, выругавшись про себя. — Мэтти, погоди. Бросив чемодан в проходе, Альфред подхватил канадца за руку и затащил в комнату, где он сонно припал к стене. — Ты чего? Только целоваться не лезь. — Да иди ты, — отмахнувшись, Альфред принялся перерывать комнату, настолько тихо, насколько мог, пока не нашёл брелок. — Вот. Вот оно. Развернувшись, он вложил это Мэттью в руку. — Это что за хрень? — Это не хрень, — почти обиженно шикнул Альфред. — Это подарок. Не тебе! — он предупреждающе поднял палец. — Ивану. Отдашь ему, как увидишь, лады? — А ты сам чего не отдал? — непонимающе нахмурился Мэттью. — Не вышло, — Альфред отмахнулся, не желая рассказывать тут ему о неудачах в своей личной жизни. Мэттью зевнул ещё раз, рассматривая брелок. — Гардения? И что это, аметист? — он чуть нахмурился, а после перевёл взгляд на Альфреда. — Старательно выбирал, да? * — Типа того, — он снова отмахнулся, глядя в сторону окна. — Обещай, что отдашь, ладно? Люблю тебя, приятель, счастливого рождества. Похлопав Мэттью по плечу, он выскочил из комнаты и спешно двинулся к выходу, где его уже ждали учителя и сопровождающая.