на солнечной орбите

— Может, сделаем перерыв? За такое дерзкое предложение Антонио получил сценарием по голове. День премьеры спектакля был всё ближе. Всё ближе были и экзамены, оттого репетировать выходило не так частно и усердно, как хотелось бы. Франциск сходил с ума с каждым днём всё больше, потому как помимо спектакля и экзаменов он устраивал ещё трёхэтапный кастинг на роль своего заместителя после ухода, видимо считая школьный театр делом своей жизни, не меньше. Альфреду от этого было ровно никак, как от всего в принципе. Со всех дополнительных секций он всё-таки вышел, оставив только театр и плавание, сосредоточившись на экзаменах больше. Его собственную кандидатуру Франциск отверг ещё на первом этапе собеседования, и Альфред почти на него не обиделся. Но он, наверное, и сам уйдёт из театра, когда тут не останется большей части парней. Эта мысль так же сильно угнетала его, как и всё прочее надвигающееся. — Ещё раз. По местам. За репетициями проходили вечера довольно быстро. Иван не приходил ни на одну из этих репетиций, и Альфред не пытался спрашивать почему. Так, видимо, легче им обоим. Наверное, и ему тоже легче. К тому же, он увидел его вообще практически единожды в столовой, и они даже не встретились взглядами, и от этого стала так паршиво, что разрезать себе руки Альфред захотел тоже, но сдержался. Не к чему это всё ему. Два месяца до окончания года. Два месяца, и Иван, Франциск, Антонио, Чиран, Олег… и много кто ещё — просто исчезнут из его жизни навсегда. Он не верит даже, что будет с ними общаться хотя бы по сети. Может, пару раз кому-то напишет. И от этого становилось ещё больнее. Не смотря на все эти эмоциональные качели, эти два года были хорошими. А в следующем году он будет уже третьекурсником, будет старшим, и уже не будет тем новичком, что пришёл когда-то в Хармон. Будет для кого-то тем крутым старшекурсником. Может, чьим-то крашем. Не хотелось бы, конечно. Разумеется, Иваном он не переболел. Да и вряд ли переболеет. Чего бы там этот идиот не говорил, но Альфред никогда не сможет его отпустить. В эту свою способность он тоже не верит. И чем ближе был выпуск, тем сильнее желание всё же найти Ивана, выхватить его, врезать ему и поцеловать. И хоть наручниками сковать, лишь бы не пытался больше сбежать. Но, с другой стороны, если это надо только Альфреду, какой смысл в этой битве?

***

Альфред старался готовиться к экзаменам, ему нельзя было получить низкий балл, потому почти всё своё свободное время он проводил в библиотеке. Флуоресцентные лампы библиотеки гудели, словно рой пойманных насекомых. Альфред сгорбился над своими записями, ручка вгрызалась в бумагу достаточно сильно, чтобы оставить призрачные отпечатки на следующей странице. Его кофе остыл три часа назад. Мэттью, сидящий напротив, с намеренной медлительностью перевернул страницу учебника. — Если выделить всю главу, то на самом деле ничего не выделено, — заметил он, не поднимая глаз. Альфред моргнул, увидев неоново-желтое изуродование текста. — Это все важно. — Мгм, — Мэтью подтолкнул к нему батончик. — Ешь. Ты отключишься еще до начала экзамена. Альфред проигнорировал его, продолжая водить ручкой всё быстрее быстрее. Амбиции Макбета. Третий закон Ньютона. Гребаный Версальский договор… На его блокнот приземлилась липкая записка. «Дышишь?» — гласила она округлым почерком Мэтью. — Я дышу, — пробормотал Альфред, но ребра болели, словно он не дышал несколько дней. Мэтью вздохнул. — Знаешь, лето должно быть веселым. Ты когда-нибудь слышал о пляжах? Или, не знаю, о сне? — Веселье переоценено, — ручка Альфреда сломалась, и маленький чернильный взрыв запятнал его большой палец, — дерьмо. Мэтью бросил ему еще одну ручку. — Как и выгорание. Под тиканье часов колено Альфреда дёргалось под столом в ритме отбойного молотка. Он потянулся за чашкой с кофе такой же дрожащей рукой. Кофе на вкус мерзкий и холодный, но это не так важно. — …Мои родители хотят, чтобы я вернулся домой к 10 июня, — наконец предложил Мэтью. — Но я хочу остаться, чтобы… отметить с ребятами выпуск. Чиран, Олег, Франциск… все остальные. У Альфреда сжалось горло. Все остальные. — Не хочешь попрощаться с ребятами из театра? — Да. Может быть. Мэтью долго изучал его. Он всё ещё пытался найти способ вывести Альфреда из этого изнурительного транса, но тот был слишком упёртым и некстати ответственным. — Ты можешь приехать в Торонто. У нас есть домик у озера… — У меня есть планы, — перебил Альфред слишком резко. Он поморщился, самому себе показавшись слишком грубым, — Извини. Просто… сначала надо сдать экзамены. Я не хочу… думать о другом. — Ладно, — Мэтью вернулся к своей книге, нахмурившись, — Думаешь ли ты о чем-то вообще кроме «другого»… Альфред сделал вид, что не слышит. Он перевернул страницу, утопая в уравнениях, в датах, во всем, что не было тишиной. Иначе тишина звучала голосом Ивана, и это сводило с ума.

***

На самом деле идея отпраздновать с парнями выпуск была не такой плохой. На всякий случай он написал родителям, что, вероятно, немного задержится летом, и объяснил ситуацию. Он уже и так знал, что учителя не будут против, но в прошлом году ни с кем из выпускников он близко не общался, а в этом они почти все были его если не друзьями, то хотя бы близкими знакомыми. А осенью их комнаты уже займут пятнадцати-шестнадцатилетние первогодки, и от этого чувства что-то ревностно свербило в душе. — Тебе не грустно? — спросил Альфред Чирана, пока они готовились ко сну. — Я бы разрыдался в подушку, но не хочу портить репутацию, — ответил Кёркланд, и Альфред закатил глаза. — Я серьёзно. — И я. Конечно грустно, блин! Я буду скучать по парням. И вообще… по школе. Ну кроме уроков. Альфред усмехнулся. — Я и по урокам скучать буду. — У тебя ещё два года есть, успеешь от них устать. Ты вот и так почти не спишь. В самом деле, за последние пару недель это был первый раз, когда они ложились спать одновременно. И то лишь потому, что Альфреда уже выгнал научившийся охранник, который теперь ждал до отбоя в библиотеке. — Не хочу облажаться. — Брось, Ал, ты гений. Если что-то забудешь, то выкрутишься. Главное — нести чушь с уверенным видом. — Ага, чтоб меня с уверенным видом выперли, — буркнул Альфред. Чиран рассмеялся. — Не выпрут. Я же как-то доучился.

***

Ладно, это не могло длиться вечно. С чего это Альфред решил, что он в самом деле может продолжить игнорировать существование Ивана и убедить себя в том, что между ними всё кончено. Дурак Иван просто сказал это на эмоциях, и не в состоянии это как-то… исправить. Значит, исправить надо Джонсу, и Франциск был прав, он сам согласился. Знал, во что ввязывается. Знал, что Иван болен, точнее узнал это чуть позже, но всё равно остался. Обещал Ивану, что останется. Подумаешь тот сказал, что они расстаются. Альфред шёл до комнаты Ивана почти уверенно, но затормозил у самой двери. Из тонкой щели виднелся желтый тёплый свет, значит, в комнате кто-то был. Отсутствие разговоров означало, что там кто-то один. Альфред занёс руку для стука и замер за секунду до встречи с доской. " — Что ты тут делаешь? — Нам надо говорить. — Альфред, мы расстались. — Да, но… — Альфред, я не люблю тебя. — Но… — Ты мне чужой человек. — Но я… — Уходи.» Это пронеслось в его голове за секунду, и Альфред опустил руку, тяжело выдыхая. Он такой идиот. Да, ему надо. Жизненно необходимо видеть Ивана и общаться с ним. Он безумно хотел снова взять его за руку, увидеть улыбку, снова… поцеловать. Но если Ивану это правда не нужно? Если в самом деле разойтись сейчас — это именно то самое верное решение? Альфред был упёртым отпимистом, но в общем и целом даже не идиотом, и он сам понимал, что его шансы на «долго и счастливо» именно с русским ничтожно малы. Может, если через два или три года они встретятся снова… и если Иван будет жив… Он мотнул головой, и отчаянно приложился лбом о дверь, забыв, что это всё же дверь в комнату Ивана. От глухого стука в комнате послышались шаги, и Альфред бросился бежать, пока не оказался пойманным. Он не знал, Иван там был или кто-то ещё, и наверное не хотел этого знать. В конце концов, ещё почти два месяца… Успеет.