Аристократ моего сердца

Алекс

- Куда мы направляемся, если не секрет? - поинтересовался я у Сержа, который шел по левую руку от меня и все еще сжимал в руках пачку газетенок "Революционной России". Сергей похлопал меня по плечу, после чего весело сказал: - Терпение, мой друг. Скоро ты и сам все увидишь. Происходящее немного смущало меня, но я не подавал виду. К тому же Муха, который шел рядом с нами, равнодушно смотрел по сторонам и молчал. Казалось, будто бы Вася и вовсе не задумывается о том, куда нас так хитро пытается втянуть мой заклятый друг. Я вздохнул и задумчиво посмотрел на своего друга. Заметив мой взгляд, Вася повернулся в мою сторону и удивленно спросил: - Чего пялишься? - Тебе показалось, - отводя взгляд от Мухи, сказал я, - Надеюсь, сегодняшний день закончится для нас спокойно. От моих слов Вася громко захохотал: - Боишься, что Тонька заругает? Услышав слово "Тонька", Серж мгновенно оживился и подключился к нашему разговору. - Тонька? Что еще за Тонька? - он не сводил с нас заинтригованного взгляда. В надежде на то, что мой друг не такой балбес, каким кажется на первый взгляд, я подал ему безмолвный сигнал молчать - я бросил в сторону Мухи гневный взгляд и вцепился в его руку. Но, увы, Муха так и не понял моих безмолвных сигналов. - Жена Алекса, которая уже год держит его в ежовых рукавицах, - зачем-то вслух сказал Вася, после чего расхохотался. От происходящего я застыл на месте и закрыл лицо рукой. - Замолчи, идиот! - прикрикнул я на Василия. Но, увы, все было тщетно. Фразу "жена Алекса" Сергей прекрасно уловил и запомнил. На секунду мужчина задумался, а после хмыкнул и произнес, всплеснув руками: - Что я слышу! Алексей Тарасов женат? Быть такого не может! - фыркнул Серж, а затем бросил короткий взгляд в сторону Васи. Я так сильно сжимал рукав пальто друга, что чуть было не поцарапал его до дыр. Но мои действия для Мухи были, как с гуся вода. Он вновь не понял моих тонких намеков. - Я думал, вы друзья и вы все знаете друг о друге, - почесав затылок он перевел взгляд с Сергея на меня. Я закатил глаза и злобно прошептал на ушко своему недалекому другу: - Мы с Сержем в последний раз виделись около десяти лет назад, насколько я помню. Как думаешь, он мог знать о моей тайной женитьбе? - я произнес слово "тайной" как можно громче, чтобы до Васи, наконец, дошел смысл моих слов. Но Муха, увы, вновь ничего не понял. Он задумчиво почесал затылок, а затем спросил: - Значит, вы целых десять лет не общались? - с этими словами Вася вылупил глаза, после чего посмотрел в мою сторону. Я же ему ничего не ответил. Вместо этого я вновь вздохнул и прикрыл лицо рукой. И почему только Василий такой... заурядный? - Насколько я помню, тебя и вовсе не интересовал брак, особенно после нашего переезда с Лизаветой в Москву, - с удивлением в голосе сказал до этих пор молчавший Сергей, - Ведь, после нашего отъезда, по слухам, ты стал завсегдатаем кабаков и частенько наведывался в публичные дома. Или же слухи лгут? - Серж прожигал меня взглядом насквозь. На секунду я вспомнил свое прошлое и опустил взгляд. После предательства своей невесты и вероломства друга, я решил, что больше никогда и не при каких обстоятельствах не женюсь. По утрам я запивал горе в кабаках, а по вечерам заглядывал в публичные дома в надежде на развлечения. В то время я хотел забыться. В то время я отчаянно пытался залечить рану на сердце, которую мне так подло нанесли дорогие мне люди. Тогда мои отношения с отцом впервые за семнадцать лет дали трещину. Отец, как мог, старался наставить меня на путь истинный, но моя беда была в том, что я не желал никого не слушать, даже родного отца. Я продолжал шляться по кабакам и возвращаться домой за полночь, пока не узнал о том, что на моего отца сфабриковали дело и что его со дня на день сошлют на каторгу в Сибирь. Тогда я сразу же решил взяться за ум и бросился на выручку отцу. Но, к сожалению, все было уже бесполезно. Моего отца сослали на каторгу, наше имение конфисковали, и от отца у меня остался только старый дырявый корабль, который этот мерзкий вафлер Трубецкой еще год назад сжег в Петербурге прямо на моих глазах. Мой отец не выдержал каторжной жизни. Через два года он заболел на каторге чахоткой и вскоре скончался, а я позднее вернулся к своему привычному образу жизни, который вел уже около года. До встречи с Тоней я частенько задумывался о том, какой была бы моя жизнь, если бы не то предательство со стороны близких людей? Возможно, я бы тогда женился на Лизавете. Возможно, тогда мы бы не поссорились с отцом, и мне удалось бы спасти его от вероломства Трубецкого. Ведь все эти годы я винил себя в гибели своего отца, и даже Тоню не посвящал во все это. Я боялся. Я очень боялся, что она посчитает меня повесой и предателем. Я боялся, что если она узнает всю правду, то откажется от меня и уйдет. Но я не мог ее потерять, потому что Тоня и наш сынок были единственными людьми, которых я любил, даже больше себя. Я перевел взгляд в сторону Сержа, а затем вздыхая сказал: - Времена меняются, и я изменился. От моих слов Сергей разразился громким хохотом, после чего с ухмылкой спросил: - И имя твоим изменениям, прекрасная Антонина, на которой ты женился? Я ничего не ответил своему заклятому другу и вместо ответа перевел взгляд на рядом идущего Муху. Вася был до безобразия спокоен, что приводило меня в бешенство. - Кажется, мы пришли, - заметил Серж, после чего кивнул нам с Мухой в сторону рядом стоявшего ресторана "Яр", - Господа, вы не против отобедать? - хитрая ухмылка все еще не сходила с лица моего заклятого друга. - Да, - радостно потирая руки, воскликнул Вася, - Я до безумия хочу жрать. - А как же твой штаб "Воли русского народа"? Или ты запамятовал? - я саркастично усмехнулся. - Не торопи события, мой друг. Скоро ты и сам обо всем узнаешь, - с этими словами Серж хитро улыбнулся, и мы направились ко входу в ресторан.