а люди любят

      в комнату заглядывает Горшок, по-прежнему шуршащий где-то в коридоре. — Княже-е, — тихо начал он, — ты спишь? недолго думая, Андрей отвечает: — не-а, тебя жду. — приоткрывает глаза, лениво принимает сидячее положение и с ехидной улыбкой интересуется: — ну чё, как там дела с училкой? Горшок, опёршись о дверной косяк, после этого вопроса начинает светиться от счастья, словно фосфора наелся. он шаркает ногой, немного сминая лежащий рядом пакет, и Князев всё прекрасно понимает. — ну вот видишь, можешь, когда хочешь. — блять, ты сейчас прям точь-в-точь как она сказал, — Мишка заливается смехом и наклоняется, чтобы достать из пакета купленные вкусности. — лови! — кидает упаковку прямиком в Князя, надеясь застать того врасплох. но, к сожалению, Андрей успевает поймать небольшой пёстрый коробок. — Акелла не промахнулся. — а то, — в Андреевой груди от резко потухших огоньков в глазах друга что-то колит. он за несколько прыжков оказывается рядом с Мишей и, крепко-крепко обняв его, добавляет: — ну ла-адно, не грусти, в следующий раз можешь меня подушкой задушить. — если я тебя задушу, ты умрёшь. а мне такого «счастья» не надо, понимаешь, да? — придурок, перестань воспринимать всё буквально! — обижается Андро, легонько толкнув друга, и садится обратно на диван, попутно пытаясь открыть упаковку. Миша долго мнётся в дверях и наблюдает за безуспешными попытками Князя, пока, закатив глаза, не забирает у того сладости (а если быть точнее, то маршмэллоу), аккуратно разрывая пакет и потом возвращая его блондину, который от удивления и пискнуть не успел. — когда-нибудь тебе придётся провести мне мастер-класс по сему сложному искусству! — восторженно добавляет радостно жующий Андрюшка. его товарищ тем временем плюхается рядом, с умилением наблюдая за Князем. «должен признать, — подумал Горшок, — видеть вот такого по-детски счастливого Князя для меня в новинку. теперь я знаю подход к твоему сердцу, мой король.» — ты чего ухмыляешься? Миша озвучивает свои мысли вслух, пускай и в меньших красках. он видит, как на лице Андрея смущение постепенно сменяется какими-то неописуемыми гримасами, то ли радостными, то ли брезгливыми. а потом Андрей уж больно подозрительно улыбается и рисует в воздухе сердечко, а потом тихо, просто на выдохе, добавляет: — никогда. — что «никогда»? — недопонимает Мишка. Князь всё с той же улыбкой качает головой. — никогда тебе не узнать подход к моему сердцу. или, как минимум, в ближайшие времена. — спорим? — для Михи эти слова звучат как некий шуточный (или не очень) вызов. он протягивает другу руку для рукопожатия, ни на минуту не сомневаясь в своей правоте. Андрей в ответ на это, пародируя друга, закатывает глаза, но вызов принимает и пожимает руку в ответ. — проигравший целый месяц покупает победителю пиво. — я, конечно, не такой большой фанат алкоголя, в отличие от некоторых, но меня всё устраивает. готовься тратить последние деньги, Мишка, вот просто готовься и не жди пощады, — в предвкушении праздника для печени подмигивает Андрюшка. остаток дня проходит вполне себе обычно.

***

— вы что сделали? — сука-а, это гениально, мужики. это ге-ни-а-ль-но! ах да, ближе к вечеру (скорее к поздней ночи) приползли Шурики, которые где-то весь день пропадали. если разбирать то, что происходит сейчас… Князь пожаловался ребятам на Горшка и его «безумный спор, в котором я принял участие только из-за того, что, как мне показалось, будет весело». лишь услышали новоприбывшие, грубо говоря, описание недавних событий, как тут же начали смеяться, упорно стараясь поймать собственные взгляды и посмотреть друг другу в глаза так, как они обычно делают. но из-за того, что Щиголев катался по полу и кричал, что он сейчас будет, цитирую, «рожать» (Балунов, к слову, не отставал от тёзки, но всё же был менее эмоционален), у них это не получалось. — нет, я серьёзно, вы реально гении, — еле-еле подавляя слёзы и новые приступы смеха, весёлым голосом произносит Поручик. — нет бы поспорить на какую-нибудь девчонку, не-е-ет, мы спорим на пиво! Саша поднимается и наконец-то начинает игру в «переглядки» с Балу. сидят в таком положении Шурики секунд десять, поскольку потом они оба начинают напевать (видимо, не только у Князя с Горшком таракашки в голове шалят): — он гениален, он гениален! предложил курить траву на первом свидании! — ну, у нас всё более культурно, — делая ударение на предпоследнем слове, подаёт голос Князь, — траву-то мы не курим. — а вот про остальное мы спорить не будем, — прерывает того на полуслове Горшок, — да, Княже? Андрею становится нехорошо от этой интонации в голосе товарища, и он, глядя на сидящих перед ним Щиголева и Балунова, вновь состраивает несчастную рожу со словами о том, какой же Миша ужасный и «как мы с ним вообще подружились?!» Шурики с понимающим видом кивают, поддерживая таким образом Князя, в мыслях понимая, что оба друг без друга не протянут, сколько бы не отпирались; от этих мыслей души обоих ликовали и (вероятнее всего) злорадствовали. — так, всё, дорогие женщины, заканчивайте там со своими «соплями», и давайте подумаем, на что мы убьём оставшееся время, — слышится из коридора недовольный голос, явно принадлежащий Михе. и когда только он успел сбежать? — и вообще, я что, один жрачку готовить буду?! ранее сидящие на полу трое парней с тяжёлыми старческими охами-вздохами и фразами в стиле «старость — не радость» угрюмо поплелись на кухню. — в последний раз, когда он готовил, мы чуть квартиру не спалили, — негромко, так, чтобы Горшок не услышал, подметил Балу и хмыкнул. тем временем Миша что-то мурлыкал себе под нос, вприпрыжку бегая по кухне, словно по сцене, в поисках продуктов. время от времени он подбегал к столу и смотрел в открытую кулинарную книгу (если Андрею не изменяет память, эту книжку Горшенёву во временное пользование дала мать, чтобы «сынок нормально питался»). зашедшие Балу и Поручик с Князем, продолжая вполголоса обсуждать кулинарные таланты Мишеньки (точнее их отсутствие), уселись за просторный круглый столик и с видом голодных детей начали требовать еды. Горшку ничего не оставалось, как слегка прикрикнуть на этих идиотов и сказать, что «сейчас я вам, любезные детки, скормлю такую вкуснятину, что вы поймёте, какой у вас крутой отец». — папочка, мы не сомневаемся, что ты у нас хорош, — тоненьким голоском проговорил Андрюшка. — но сейчас мы все дружно съедим тебя, если сейчас же не подашь нам кушать! — после его слов Балу и Поручик начали агрессивно стучать по столу (стоявший к ним спиной Горшок скривился). — а вообще, Мих, тебе помочь? Андрей встал из-за стола и подошёл к Горшку, который пытался делать вид, что он — профессиональный повар, у которого всё под абсолютным контролем. в реальности же было наоборот: практически все продукты подгорали или грозились «сбежать» из многочисленных кастрюль. Андрею удалось как-то выудить кулинарную книгу, но вот от грядущего смеха его спасти никто не смог, как бы сильно он не старался отвлечься или сдержаться. «Миш, ты воистину гениален, с этим никто не спорит, — бегая глазами по аккуратно выведенным чёрной ручкой словам, подумал Андрей, неожиданно для всех (в том числе и себя) выдав смешок, — но смешивать (не знаю, сдуру или нет) два разных рецепта даже опытный кулинар не решится!» — ты для начала определись, что ты готовишь: борщ или шарлотку с яблоками, — вынес вердикт Князь, выключив все конфорки. — расходимся, господа, ещё нескоро будем ужинать, — добавил он, обращаясь к Шурикам, которые всё это время напряжённо наблюдали то за одним, как они выражались, «женатиком», который задыхался от усердных проб не засмеяться, то за недоумевающим и чуть ли не паникующим другим. — я тебя щас сковородкой ударю, умник. Балу шепнул Поручику что-то про «неси камеру, снимать будем» и вытолкал того из-за стола, мол, давай быстрее. пока Саня ходил и искал свой телефон, Горшок начал приступать к исполнению своей угрозы, а именно полез за сковородкой. Андрей же стал оглядывать стол в поисках свободной кастрюли, но, как назло, все из них были заняты. он с надеждой посмотрел на Балу, но тот лишь пожал плечами, как бы намекая: «это твоя война, извини, помогать не буду.» — предатель, — шикнул Князь, и ему ничего не оставалось, как вооружиться ножом. Поручик прибежал практически в последний момент, матерясь в попытках быстро разблокировать гаджет и включить камеру. — ты чего так долго? — тихо поинтересовался Балунов, когда второй Сашка уселся рядом. — я не виноват, что у нас, извините за мой французский, срач в хате! — буркнул в ответ Щиголев, нажимая на кнопку записи. ребята затаили дыхание, готовясь к внезапным поворотам тяжёлого вооружённого сражения. напряжение между их друзьями нарастало, это ощущалось за километр. Миша насмешливо глядел на нож в руках Князева, хоть и понимал, что с острыми предметами шутки плохи и что даже сковорода его не спасёт; Андрей в ответ глядел куда-то сквозь Мишку, как бы ему за спину, придумывая компромисс к данной ситуации. тишина начинает нагнетать, и в итоге, тяжело вздохнув, блондин кладёт нож на стол, отворачивается, копаясь в небольшой кучке столовых приборов, выбирает из неё две вилки: одну забирает себе, а другую, смутившись, отдаёт ничего не понимающему Горшку со взглядом а-ля «я не собираюсь драться с тобой, мой добрый товарищ шут, давай решим всё мирно». Миша ухмыляется и принимает из рук товарища столовый прибор, однако поумеривает пыл, взглянув на него и случайно встретившись с Андреевым сконфуженным взглядом. (всё так же напоминаю про шалящих тараканов в их светлых умах.) — ну что, выбирайте фаворита, — не глядя на Шуриков, кивнул им Миха, вставая в позу фехтовальщика. он подмигивает Князю со словами: — я принимаю ваш вызов, сударь. — сэр дамский угодник, будьте так любезны, соблазняйте реально дам, а не таких, как я. — огрызается в ответ Андрей. — а то, боюсь, нас могут неправильно понять. — а в голове проносится: «ну и к чёрту. кому оно нужно, это общественное понимание?!» пространство наполняется металлическим лязгом и скрежетом. парни, спотыкаясь, пародируют реальный бой, как, например, настоящие мушкетёры из книжки, которую накануне читал Андрей. азарт сражения, пускай и шуточного, — что может быть лучше? (только хороший перекус. шучу. а, может, и нет, кто знает!) и для Князя, и для Горшка абсолютно всё перестаёт иметь значение: и остатки Мишкиных «кулинарных шедевров», и сидящие за столом друзья… весь мир словно выгорает, остаются только парни и их бой на вилках, который кому угодно наверняка показался бы дурацким, нелепым, только не тем самым ребятам. оба сосредоточены, двигаются неуверенно, но метко, в глазах их пылает огонь и запал — то, чего так часто не хватает в серых нудных буднях, то, без чего они — не они вовсе. Балу и Пор тихо перешёптываются о чём-то, известном им одним (думаю, они говорят о том, какие же их товарищи балбесы. хотя, честно, сами не лучше, ха), время от времени посмеиваются, лишь раззадоривая горе-мушкетёров и подливая масла в огонь. так парни ещё пару раз спотыкаются, описывают друг вокруг друга пируэты, скользя по прохладной плитке в одних тонких носках, и, практически потеряв равновесие, тыкают друг друга вилками и эпично заваливаются на пол. их довольные лица оказываются настолько близко, что в ушах слышно, как гулко и часто бьются два молодых сердца.

всё, финал. выступление окончено.

в реальность парней окончательно возвращает (мерзкий) звук, похожий на щелчок затвора. Андрей и Миша синхронно поворачивают головы, встречаясь взглядами с Шуриками, которым, кажется, теперь точно будет, не постесняюсь этого выражения, пиздец. Балу неожиданно для себя громко ругается матом, толкает подальше от себя второго Сашку и делает вид, что он тут не при делах; Поручик в свою же очередь прячет телефон под скатерть, насвистывая какую-то уж больно позитивную мелодию. — вам однозначно пиздец, — прорычал Горшок, погрозив сидящим кулаком и уже собирался отвернуться, как тут наткнулся на лицо Андрея, с которым они практически соприкасались носами. — блять, и ты тут… — краснеет синхронно с Князем, наверняка придумывая экзекуцию для всех троих. он нервно перехватывает руку Андрея, который, наверное, хотел осторожно коснуться его щеки, больно сжимая запястье, но потом, словно одумавшись, бурчит: — извини. — встать не пробовали? — издаёт смешок Поручик, но, встретившись взглядом с Балу, а потом с Князем и Горшком, поднимает руки в примирительном жесте. Андрей нехотя слазит с Горшка и аккуратно приподнимается, рукой держась за кухонный стол, и протягивает тому руку. Миша упорно игнорирует жест помощи и встаёт сам, пряча руки в карманы…