Городские сказки

Присутствие моря чувствовалось здесь повсюду. Над отелями и парками, подъемными кранами, вокзалом и новостройками ветер нес, вместе с запахами йода и рыбы, ощущение чего-то константного, вечного: так фотография, закрепленная на стене, знает о каркасе дома. До переезда Есенка видела море всего пару раз в жизни и теперь часто гуляла по набережной, прислушиваясь к шуму волн, похожему на дыхание чего-то огромного, древнего и дремотного, безразличного к изменчивости человеческих судеб. Так гуляя, она часто попадала под дождь. Местные жители обладали врожденным навыком в непогоду под открытым небом не оказываться. Туристы забивались под балконы и навесы кафе и там, переговариваясь и грустя, ждали, пока стихия отбушует свое. Дрожали под ударами капель сочные листья магнолий, шумело и булькало в водосточных желобах. Есенка шла домой: с волос текло за шиворот, платье липло к ногам, в кедах хлюпало. Бывало, кто-то бросал в ее сторону короткий озадаченный взгляд. Платья, всегда черные, Есенка отжимала и вешала на змеевик, белье бросала в корзину для стирки, а сама залезала под душ и подолгу стояла под уже теплой водой с закрытыми глазами и думала о дожде. Она была немного рыбой. Она была немного рыбацкой лодкой, ищущей в ненастную ночь путь домой. Она была немного движением, пойманным чьим-то взглядом. Потом она выходила на балкон и пила горячий чай, бездумно глядя на бушующее море за мешаниной из крыш, антенн и чаек. Шло время. Есенка, уже считая дожди испытанием на твердость характера, шагала домой в потоках воды шаркающей кавалерийской походкой, пиная брусчатку хлюпающими кедами. Холодало. Пора было что-то решать. Зонт при таком ветре смысла не имел, дождевики казались сплошь уродливыми, Есенка все планировала найти какой-нибудь посимпатичнее, но каждый раз откладывала: что-то в ней, что-то по-чаячьи сердитое, намеревалось угрюмо мокнуть всем назло. А люди стали замечать какую-то новую закономерность. Приоткрывал окно любопытный хозяин кондитерской, проливались на улицу запахи корицы и печеных яблок. Притормозив на перекрестке, глядел вслед Есенке таксист: это не ее ли он видел в прошлую среду, вечером, у набережной? Тогда как раз тоже шел дождь. "А вдруг это не человек? — шутил кто-то на веранде кафе. — Вдруг это утопленница, проклятая вечно оставаться в воде, вот и выходит на берег только в ливень". Когда Есенка подходила к дому, ей махал из-под зеленого тента торговой палатки знакомый продавец овощей. — Промокнешь! — кричал он сквозь грохотанье дождя. — Пусть. К тому моменту Есенка была уже мокрой насквозь и потому совсем не боялась промокнуть. — Свежие сливы будешь? Пока Есенка бездумно набирала полный пакет слив, под тентом сама становясь дождем, продавец овощей подтрунивал: — Как водичка сегодня, теплая? Есенка мрачно мотала головой, и путаница ее мыслей разбрызгивалась на помидоры и кабачки. — Нет. Однажды на старом рынке, полном диковинных вещиц, Есенка заметила дождевик, желтый и яркий, как экзотический цветок. Такой же был в ее любимом фильме ужасов. Она купила его и с тех пор каждый раз надевала на прогулку к морю, а, замечая неизбежность дождя, возвращалась домой, по пути покупая у знакомого продавца овощей инжир и тыкву. Когда первые капли дождя падали на землю, она уже заваривала на кухне чай. Она изменилась. Но след остался. В одном приморском городе есть легенда. Говорят, во время дождя из волн выходит девушка в черном платье и идет стремительно неведомо куда по петляющим переулкам. Утопленница, привидение. Ходят слухи, что это княжеская дочь, бросившаяся в море с пиратского корабля. Или танцовщица, которую погубил жестокий купец. Она проклята никогда не выходить из воды, поэтому появляется на берегу только во время дождя, когда кажется, будто море, измучившись наличием берегов, распространилось вширь и заволокло собой город. Когда Есенка уедет далеко, далеко, как рыбацкая лодка, ищущая путь домой, жители приморского города еще не раз остановятся у окна, заметив в зыби дождя черное движение. "Вон она!" — воскликнет кто-то. "Где?" — кто-то обернется, подойдет к окну. Но за стеклом только дождь будет полировать пустынную улицу.