not respectable enough

             Если ты споришь с Картманом, ты ставишь на кон не сотку, а всю свою жизнь. Стэн на грани срыва, Кайлу не привыкать. И единственное, что его сейчас волнует:        — Ты чего засох-то? — недоуменно задает вопрос Кайл, с румянцем на лице и паникой в голосе. — Стэн? Все в порядке? Может, нам вовсе и не надо...        Сосаться с лучшим другом — заведомо идея не из лучших. Особенно, когда этот самый лучший друг является одной из главных причин — наверное, даже самой основной, — по которой Стэну хотелось бы выпрыгнуть из окна под душераздирающую гитару прямиком из две тысячи седьмого.        — Нет, надо, — мотает головой Стэн, приходя в чувства. — Тем более, сотка лишней не будет.        — Стэн, мы с тобой ведь не... — Кайлу даются эти слова с трудом, он сглатывает и откашливается, но все же произносит то, что отправляет Марша в нокаут: — Мы не геи, так ведь? Мне нравятся девчонки. Ты встречаешься с Венди.        — Ну, не то чтобы с Венди и не то чтобы встречаюсь, — вздохнул Стэн, не смотря Кайлу в глаза; он, на самом деле, расстался с Венди еще с месяц назад после того, как та узнала об истинной природе его чувств в отношении его лучшего друга. Ее нельзя ни в чем обвинить — она стойко выдержала эту правду, она умная и сильная, а также понимающая, и, вот правда, Стэн никогда ее не заслуживал. Ну, во всяком случае, их миры были очень далеки друг от друга, не было никаких точек соприкосновения, не было баланса.        Да и любви тоже, чего таить. У него порой даже не вставал на нее, а если они и пытались что-то сделать, Стэн сразу же сбегал. И не потому, что боится близости, а потому, что его не тянет. А секс без удовольствия — такое себе занятие.        — И надолго это у вас? — Кайл искоса смотрит на Марша, он заранее настроен скептически. Впрочем, неудивительно. У него есть на это все основания.        — Боюсь, что навсегда, — пожимает плечами Стэн, и весь запал, заключавшийся в обогащении своей личной казны картмановской сотней баксов и возможностью поцеловать Кайла даже под таким тупым предлогом, просто выдохся. — Мы не подходим друг другу.        Кайл опустил ладонь на плечо Стэна в ободряющем жесте.        — Ничего страшного. В следующий раз вы...        — Никаких следующих разов, — неожиданно для самого себя Стэн чуть повысил тон, зрачки расширились, он уставился на вмиг напрягшегося Кайла полными отчаяния глазами; он вцепился в руку Кайла на своем плече и довольно сильно сжал. Но, сделав глубокий вдох и ослабив хватку, едва слышно повторил: — Ничего у нас с ней не получится теперь. Наше решение окончательное.        И тогда Кайл молчит. Молчит долго, и Стэн уже напрягся в ожидании долгой тирады. Тирады о том, что они оба перебесятся, Стэн вдобавок ко всему еще и в депрессняк улетит ненадолго, а потом снова все станет на круги своя.        Но нет, интуиция — да нет, чертова магия — не срабатывает.        Свободная ладонь Кайла аккуратно ложится на щеку Стэна, и тот ощущает вкус чужих губ на своих собственных. В самом начале он тупит, безусловно, ибо это вообще не по сценарию, да и ему казалось, что ничего уже и не произойдет, особенно после упоминания об очередном разрыве и в очередной раз с Венди. Тупит, не шевелит губами, но все же догадывается прикрыть глаза и чуть расслабиться.        Как только Стэн начинает оттаивать, втягиваться в процесс и отвечать на поцелуй, открывая губы навстречу кайловским, тот неожиданно отпрянул и посмотрел прямо в глаза:        — А ведь ты говорил, что это я бревно.        Вот козел, а.        — Так мы еще не начали.        И теперь уже сам Стэн тянется за поцелуем. Его инициатива уже грубая, резкая и прямая. Кайл захотел игры, Кайл захотел удовлетворить свой душевный азарт, а значит, он это всенепременно получит.        Они целуются очень долго. Ей-богу, Стэн столько с Венди не целовался, даже если суммировать все их время нахождения рядом. Ладно, врать не стоит — если и целовались, то ради поддержания имиджа парочки, а стоило остаться наедине, оба тупили. Ну, хоть в чем-то им когда-то удалось состыковаться. Установилась какая-то призрачная солидарность, что ли.        Все, как по заповеди — язык с языком, слюна со слюной, обречение с унынием. Хотя, последнее уже как приложение к самому Маршу, Кайла такое едва касается.        И вот разве что только поэтому он и отстраняется первым. По лицу его гуляет улыбка: смущенная, такая, какую он обычно обращал в сторону Ребекки, Хайди, Николь, кого-то там еще... Да что там, если Кайл улыбается, если Кайл действительно счастлив, — его улыбка действительно обезоруживающая, и дело вовсе не в девчонках, потому что те затрагивали в нем скорее детское любопытство, чем чувство романтического характера.        Боже, тупо звучит. Кайл бы именно так и сказал. Наверное.        — Поразительно, — на выдохе говорит он, глаза его до сих пор полуприкрыты, он дышит через раз.        — Да... — а Стэн опять тупит. Вроде как, сотка уже в кармане — ну, почти, осталось только сделать компрометирующее фото их деяния.        В общем, да, он опять тупит. Вроде как, поцеловал Кайла, поцеловал человека, к которому питает нежные чувства, которые, вообще-то, питать нельзя, особенно при их-то взаимоотношениях, но при этом чувствует какую-то пустоту. Вот, вроде, сделал дело, на которое бы даже не то что по собственной воле, даже по пьяни не решился бы — и все равно не то, и все равно не так, как надо.        А как надо было? Вопрос остается открытым.        — Что бы ты там ни подумал, мне не стыдно, Стэн, — и только Кайл в их ситуации не тупит, только у него осталась возможность произносить членораздельную речь, — но ты должен понимать, что такого больше не повторится.        — Я знаю, — отмахнулся Стэн, хотя, видит Бог, его душа начинает плавиться, будто бы ее опустили в котел с кислотой.        — Нет, Стэн, ты не понял, — Кайл берет лицо Стэна в ладони и заставляет того посмотреть на себя. — Я скоро уезжаю, и будет лучше, что мы не будем вспоминать об этом. Так будет легче пережить... это.        — Точно?        — Точно.        Тупой диалог вышел, на самом деле. Вот так точно не надо было. Только вот ничего не поделаешь.        Но Кайл не позволяет Стэну тупить всю оставшуюся ночь, а потому с некоторым оптимизмом спрашивает:        — Надерем зад жиртресту?        А Стэн, значит:        — Надерем зад жиртресту, — браво! Почти естественно, почти не так погано.        Когда они целуются во второй раз, это было уже профессионально, холодно и уже точно по сценарию — компромат есть, визги Картмана в голосовухе прилагаются, а Стэн утыкается лицом в подушку сразу после того, как Кайл уходит домой.        И вот что-то совсем не так.