Warped and Bewitched

В тот вечер Мэттью пробирался домой как мышка, даже снял ботинки с курткой еще на лестничной клетке – чтобы не шуршать. В квартире никого не оказалось, на осмотр ушло около пары минут. Беллами жадно влил в себя стакан кипяченой воды. Заглянул в холодильник и нашел себя не очень голодным. Возможно, его эмоцию хотелось бы описать как страх. На деле же чувство внутри было вполне ясным желанием уцелеть, остаться без синяков от матери, не вылететь из колледжа (ведь платила за учебу по-прежнему Мэрилин). Мэтт не кинулся ненавидеть себя или винить сложившиеся обстоятельства, что привели к ситуации. Только закурил в своей комнате со словами: – Вот же пиздец. Дым забивался под потолком, мятая постель – колючками; сон становился невозможным. Здесь было холодно и неуютно, распахнутая форточка дребезжала. Беллами давно не ночевал дома. Его убежищем была студия, там же и подушка была мягче, и плед теплее, и стены безопаснее. Мэрилин вернулась после восьми – необычно для нее. Он знал: мать возвращалась с работы без десяти семь – так приезжала электричка на Уотфорд. Лезть в женские дела он не станет, но сегодня все как-то сжималось. Мэтт не торопился выходить в гостиную. Мать не торопилась искать сына. Около девяти Беллами осознал: Энтони нет. Пришлось выбраться, выскользнуть, поймать взглядом Мэрилин за сигаретным дымом. Она даже не взглянула на него, только бросила глазами куда-то мимо, в стену. А после затянулась. Несло табаком. Хорошо, что его мать не злоупотребляла алкоголем. Вроде бы. Так было бы хуже. Малыша Тони привела добрая с виду женщина – мама одного из второклассников. Представилась как-то миссис… Мэтт не запомнил. Но бесчувственно поблагодарил неравнодушную, даже без натяжки улыбнулся и обнял младшего брата, закрыв дверь. – Где тебя носило? – шепотом поспешил Беллами. – Мама меня не забрала, – виновато и потерянно прошептали в ответ. Тогда Мэттью все понял. – Голодный? – убедился он. – Немного, – кивнул Тони. – Маму лучше не трогать, хорошо? – просил старший брат. – И я не буду заходить на кухню. Можем сходить перекусить в столовую. – Я лучше разогрею суп. И чуть погодя: – Мама чем-то расстроена, да, Мэтт? Но тот промолчал. Отправил малыша ужинать, а сам так же тихо, как появился, зашел к себе в комнату. И зарылся в одеяло. Здесь было холодно и неуютно. Но решать что-либо сейчас требовало сил. Их у Беллами уже не оставалось. Встав пораньше, Мэттью собрал Энтони в школу и специально вышел за двадцать минут до обычного времени, чтобы проводить брата. Мэрилин еще спала, когда закрывалась дверь. После школы – в колледж. Там Томас, напряжение. Не из-за них, не из-за дружбы, но… Из-за нездоровых увлечений, отсутствия эмпатии. И прочей хуйни. Накануне, за три часа до встречи Мэрилин Беллами с ректором колледжа, Мэттью лично от последнего услышал: видео дошло до верхушки заведения. Беллами сопротивляться не стал, но и ничего не сказал, что могло бы скомпрометировать его или подтвердить правдивость событий. Он попросил только одно: чтобы маме сказали как-то помягче. Видимо, «помягче» ректор не умел. И теперь, во вторник утром, Мэрилин звонила Доминику. Чтобы умолять о встрече в слезах. Ведь она своими глазами видела, как пиксели на экране учебного планшета танцевали лицами Мэтта и Томаса. И как ее сын при всех… – Мэрилин, – окликнули сзади. Та обернулась, увидев в двух столиках от себя Ховарда. Он просачивался между рядов и официанток, даже думая о кофе, но о Мэтте Беллами – в первую очередь. – Извини, задержался. – Ничего, – вздохнула женщина. Доминик заметил, что Мэрилин приоделась. Даже, кажется, уложила волосы… Хотя с чего ему такое вдруг подметить? – В любом случае, я рада, что ты пришел. Удивительно, ведь мне о случившемся больше некому… – Рассказать? – продолжил тот, когда перед ним замялись. – Закажи пока кофе. Я соберусь с мыслями… – Не хочу кофе, – лихорадочно отрицал Ховард. – Закажи. Я буду долго, видимо… Через десять минут подали завтрак и кофе. Через двадцать Мэрилин впервые назвала имя своего старшего сына. Еще через двадцать – имя того, кто был на видео вместе с Мэттом. Улыбка Доминика трещала по лицу. Вот-вот разорвет хлебало. Чертов ты клоун! Повернутый! – А видео есть? – Нет… – Мэрилин пожала плечами. «Будет», решительно кивнул сам себе Ховард. И заказал еще чашку кофе.

***

Томаса в колледже не было, что значительно обостряло напряжение. Уже которую неделю на Мэттью смотрели косо, перешептывались, шарахались. Он сидел один – никто не желал к такому соседом. Мало ли. Возможно, такое бывало и раньше, и Беллами довольно точно по описанию соответствовал отношению к нему. Когда-то звонкий и резвый, всегда дерзкий, никогда – вежливый. Кто станет дружить с таким? С мальчишкой, который с каждым днем все сильнее уходил в себя, сидел в своих спортивках на последней парте, как черное гоп-пятно. Оно кому надо? Будь у Мэрилин менее чуткое сердечко в восемнадцать, она бы сделала аборт. Или сдала бы Мэтта в детдом. Хотя до совершеннолетия еще пару месяцев – есть надежды… Что ж, если в детдом поздно… Дорога ему в дурку. – Беллами? – зашуршало сзади. – Чего еще? – даже не оборачиваясь, не распознав голос. – Пару долларов не найдется? Обернуться пришлось. – У тебя с башкой порядок? Но перед ним стояла та, у которой, в целом, все и правда было в порядке. Не Джули, а-ля любовь всей жизни Мэтта. Не Таня – о той мы уже знаем, что струсила купить наркотики. Девочка «номер три», назовем сперва так. А имя-то у нее красивое. – Пару долларов, – просили, не шелохнувшись. О, эта киска знала толк в грубости. – Скажем, сегодня… Мэттью осмотрел ее, стиснув взглядом ключицы, грудь и линию талии. Рубашечка, порванная специально. Папина, наверное, – размера на четыре больше. Широкие джинсы. Ебаные высокие конверсы разных цветов. Пирсинг под губой. Вау, кто ты, детка? Стереотип Уотфорда, застрявшая гёрлфренд-2014? – Ты кто? – нахмурился Мэтт. – Брось. Я знаю, что у тебя можно взять дурь. – Ты кто? Девчонка «номер три» оказалась не из легких. И грубость точно любит. Вот как… – Пару зеленых оформишь? – спросила она настойчивее. Задумался. – А снежинки не интересуют? – попытался играть Мэттью. – Носик берегу. Пачкаю только рот. Не все так плохо было в этом блядском вторнике. – Ты кто? Пачкающая рот? – усмехнулся Беллами. – Дашь травки – скажу. Угостишь – скажу побольше. Рубашка, штанишки, пирсинг… – В половину пятого за корпусом электротехники. И Мэтт махнул ей рукой. Старался держать образ, тем более… Блеять, сейчас вообще было не до этого! Но член-то встал. И расслабиться хотелось. И деньги нужны… А Ховард? А Ховард – в очередь.

***

– До тебя не дозвониться! Какого черта! С этими криками в квартиру Мэрилин ворвалась Эллая. Она вся полыхала, но держала в руках бутылку дешевого джина – была настроена все же поговорить. – Я знаю, что ты виделась с ректором! И почему… А-а… – Угомонись. Давай сюда, – Мэрилин взяла бутылку из рук миссис Кирк. Шаги к кухне – сейчас зазвенят стаканы. – Проходи. – Во-первых… Ты веришь? Я вот… Во-вторых… – Угомонись, – просила та. – Элла… У меня совершенно нет сил. Заткнулись. По стакану, накатили. Закурили. Прошли сутки, Мэрилин с каждым часом становилась все более хладнокровной и не похожей на саму себя. Заторможенность, озадаченность, что творилось в ее голове? Черт знает. Она и сама едва прослеживала связь. Только облачные картинки, мысли, черно-белое кино. Диалог как-то не шел, все вечно виляло. Ничего конкретного: мат от Эллаи, вздохи, драма. Мэрилин курила одну за другой. Не сказать чтобы до этого она настолько была зависима от никотина, но… Табак теперь так хорошо расслаблял. Точнее, отвлекал. И от жизни, и от трепа подружки. Она едва слушала: ничего нового Эллая сказать не могла. Все выплеснутое миссис Беллами уже знала: видела, терпела выговоры, обещала побеседовать с сыном. Но за эти сутки Мэрилин едва произнесла хоть десятую часть того, что выдавала ежедневно. И даже не подошла к старшему. Обыкновенно она не затыкалась. Обыкновенно она упрекала того «старшего» за все подряд. Но она как омертвела. И продолжила бы «спокойничать» дальше, если бы не одно: – И вообще, знаешь… Все же думаю, это Мэтт так дурно на Тома влияет. Опа. Камень в огород. Такие выходки Мэрилин не потерпит. Прочистили горло. – Скажи мне, а как сам Том? – с удивлением спросила миссис Беллами. – Он… Ну… – В порядке? – Д-да… Ну… Но… – Вот и хватит с тебя. Мэрилин грубо отодвинула от подруги бутылку джина и забрала стаканы. Это не помешало Эллае сделать черствый глоток с горла, а потом раскашляться. – Мэри, ты не понимаешь, что произошло? – невменяемо уточняла та. – Ты игнорируешь все вокруг? Молчишь, никак не ты прежняя… Просто сквозь все, мимо! Твой сын! Мой сын! Наши дети! – И я никогда не буду прежней с тем, кто станет учить меня, как воспитывать детей. Сама-то далеко ушла? Эллая потянулась за очередным глотком. Здесь не обошлось бы без разборок, не была бы Кирк такой пьяной. – Хватит с тебя! – Мэрилин выхватила джин. Хотелось бы и самой вытворить подобное, но трезвость как-то оставалась в приоритете. – Что значит: плохо влияет? – Дурно… – Хоть ебано! Что?! Она была на взводе. Готово было вылиться все, что ждало целые сутки внутри. Замалчивалось. Миссис Кирк соблюдала тишину. Не то чтобы ей было выгодно настраивать собственного сына против сына подруги. Но всегда находились свои «но». И это – обнародованное видео, где Мэттью буквально трахнул Томаса в глотку прямо в кабинете колледжа, – было весомой причиной пойти на риск. Довольно весомой. – Они друзья с детства, и я всегда считала Мэтта его защитником, проводником, но… – Что: но?! – Но, кажется, это выходит за рамки дружбы. Оставшиеся несколько часов до сна Мэрилин провела в одиночестве. Она допила джин, что принесла Эллая, сразу после того, как выпроводила подружку. И думала над ее словами – неустанно. Мэттью домой не вернулся. Энтони в вечер вторника впервые пришел из школы самостоятельно – так ему наказал старший братец. Мол, мамочку порадовать. Показаться взрослым. Чего не оценили, но это скажется в будущем. Беллами сжимал в руках костлявое тело с нежной кожей. Пришедший в себя после травки, не прибегнув к более тяжелым наркотикам. На надувном матрасе, в не слишком теплой квартире, но в безопасности. В его же доме, в его же подъезде. На четыре этажа выше. Обнаженная, на его плече спала девочка «номер три». Ее звали Хоуп. Хоуп Марта Ньюэлл. И именно так Мэттью обрел надежду. Свой лучик света в темном царстве. А Тони дышал на стекло в своей комнате, пока то не запотевало, и рисовал сюжеты благополучной семьи. Устроившись на твердом избитом подоконнике удобнее и лучше, чем в списке тех, кто был важен Мэрилин Беллами. – Я, мама, Мэтт, – тянул он. – И папа. В квартире было тихо, и мальчик едва шептал, но продолжал вести диалог. – Папа, я так тебя жду. Ты однажды точно вернешься!.. Но папа не вернется. И не появится новый. Как и отец Мэттью. Как и Мэрилин вряд ли вернется к «себе прежней». А Эллая – к Мэрилин. Верной собачкой оставался Томас. Уж он-то точно прискачет к Беллами. По щелчку на триггер: «огоньку, Томми!». Теперь оставим всех бедняжек и позволим героям некий отдых. Скажем, завтра будет день тишины. Все случится, как обещал Роу, в четверг. Семнадцатого. После шести. В феврале, когда ветра дуют холоднее всего. Когда сильнее всего хочется сдохнуть.