16
22 мая 2022 г., 01:53
Руки на стол! Ему всего семнадцать.
Мобильный телефон с остатками порошка – личная вещь Мэтта Беллами. Покопавшись среди знакомых, Ховард отправил отпечатки и образцы вещества на экспертизу. Принадлежность подтвердилась, в сколах экрана обнаружили эйфоретик. Упавший с рюкзака значок Доминик хранил в нагрудном кармана форменной куртки. Трофей, блять.
Жаль, статьи за употребление не придумали. Статью за хранение приплести не удастся – улики сожжены, доказать не выйдет. Только если подкинуть; стандарт, кстати. В овраге Гарстона нашли труп полицейской собаки – жестокое обращение с животными. Где-то в колледже гуляло видео с участием Мэтта и Томаса – хулиганство, публичная дрянь, разбой или терроризм, пропаганда гомосексуализма? – решайте сами.
Статей много. Психологическую проверку Беллами не пройдёт. Одна проблема – Ховард нарушил устав не меньше. Превышение полномочий, сокрытие ценной информации, присваивание вещдоков. А ещё он пошёл поперёк начальству и ослушался. Дважды. Организовал несогласованную погоню. Эксплуатировал работников полиции и участка в своих целях. Пользовался секретными документами.
Они были на равных, но не равны. Мэтт превосходил Доминика практически по всем пунктам, но у последнего была власть. Ховард уступал Беллами во многом, но у ребёнка образовались свои привилегии и преимущества. Мэтту было семнадцать. Видео оказалось удивительным образом удалено с просторов интернета. Через даркнет покупки и посещения сайтов отследить было невозможным. Но что насчёт общественного беспорядка в электричке? Ну, например.
К начальству Доминик идти и не думал. Теперь ему не поможет никто, и даже Глен в вечер после неудачного задержания отказался работать в паре. До него доперло, что это не было его основной обязанностью, да и вообще в обязанности не входило во всем потакать Ховарду. Кажется, Роу должен был сидеть в участке и следить за камерами: видео и заключённых. А на деле? Прогулочные будни? Да даже если шабашка «сверху». Долго же до него доходило.
– Почему Ховарда нет? – звучало от начальника тюрьмы.
– Сегодня суббота, – напомнил Глен.
Кивнули небрежно. Как будто бы не наплевать.
– А ты почему здесь?
– У меня график три через три, – добавили сухо.
Те же вопросы, те же ответы.
– А ты почему здесь? – спрашивал Том, сидя напротив Энди. Эти двое оказались на студии в раннее утро, оба надеявшись побыть в одиночестве.
– У меня график три через три, – отвечал тот. – В ночь, – и Энди пожал плечами. – А ты?
Кирк сперва отвернулся, но уже в следующий момент решил: времени терять нельзя.
– Тут кое-что произошло, – вытянул он.
– Ну?
Томас попытался возложить на себя роль главного, как-то поменяв лицо и перенеся весь свой вес вперёд. Он посмотрел на Энди:
– Чем мы занимаемся и где ты живешь?
– Не играй в Беллами, – прыснул тот. – Тебе это не идёт.
Стало неприятно; оказалось мерзко услышать в свой адрес подобное. Кирк тут же закрылся и вернулся к креслу, начав рыскать по карманам в поисках сигарет.
– Что произошло-то? – выпытывал Энди.
– До нас добрался тот самый, – чересчур спокойно выдохнул Том, так и не найдя, что бы закурить.
– Держи, – по-дружески протянули сигарету. Следом появилась зажигалка, но Кирк и сам владел ими профессионально. – Тот самый – это коп?
Кивнули.
– Боюсь спросить, где Мэтт.
Энди встрепенулся. Стало не по себе, ведь он мог быть следующим на прицеле.
– Я не знаю, – Томас выглядел опустошенным и звучал паршиво. – Я ничего не знаю.
Нам этом сошлись в молчании. Студия с каждым часом теперь становилось все более небезопасным местом; отсиживаться, прохлаждаться здесь как раньше не выйдет. Искать бы новое убежище, вот только Мэттью всегда был в их компании центром идей, действий. Кто они без него? По факту, подопытные. Первородно – обыкновенные подростки из гетто…
Рабочая неделя закончилась. Впервые в жизни выходные ничего не значили, да и вообще не хотелось идти куда-то дальше, вперёд. Жизнь потрескалась в один момент, делёжка на до и после. Северный Лондон жадно вгрызался в остатки. Время безуспешно уходило. Сыпалось как песок. Сдавали нервы.
Дороти отсиживала очередь в детской поликлинике – Мэдисон спала хуже с каждым днём. Джеймс забился в своей комнате, оставшись там в одиночестве, и что-то вырисовывал на листках.
Мэрилин курила в форточку, зачем-то надеясь, что среди дворовой шпаны увидит своего старшего сына. Тони копошился у себя и тоже, как Джеймс, рисовал: знакомая картинка, где и мама, и папа, которого он уже не помнил, и его любимый брат.
Эллая Кирк вызванивала Томаса. После третьего или четвёртого пропущенного парню не останется ничего, кроме как приползти домой и выслушать отборную ругань. Эллая будет внушать ему, что с Мэттом Том больше общаться не должен. А Кирк и сам это понимал. Только не мог прогнать Беллами из своей головы.
Доминик избивал стены участка, от гнева потеряв последние проблески рассудка. Он ненавидел себя, возможно, даже больше, чем Мэтта. Мысли в его голове роились и липли к стенкам черепа, отвязаться было невозможно.
Мэттью сидел на подоконнике в квартире Хоуп, пока та нежно спала, и обнимал себя за колени. Внутри тряслось, тело жгло и не принимало само себя. Тошнило, кружило голову. Беллами было страшно. Хуже всего стало от осознания, что долго оставаться подле девчонки он не сможет. Иначе подставит ее. А мисс Ньюэлл, пожалуй, оказалась единственной, чья жизнь уже была кошмаром до появления в ней Мэттью Беллами.
Прислонившись к ледяному стеклу, Мэтт старался прийти в себя. Одна за другой идеи прыгали в его голове, устраивали перевороты, переполохи, перекапывали все. Здравый смысл? Нет, ведь Беллами не мог найти даже смысл существования. Надежды на будущее? Единственной надеждой Мэтта была Хоуп, да и то лишь потому что ее так звали.
Ни слова самому себе, ни единого звука. Беллами держался в молчании, обрел паранойю. Ему начало казаться, будто подслушивали даже эти стёкла, оконные рамы. А где был телефон? Вот же блять.
Но Доминик не был скуп на разговоры. И он продолжал бить стены, одержимо представляя, как совсем скоро вместо пустоты здесь окажется Мэтт. И он будет издеваться над ним в самой глухой камере. В самом конце этого протухшего безнадежностью коридора.
– Я все равно найду, за что тебя закрыть, – шептал он с пеной у рта. – Выблядок.
***
Нож-бабочка в одной руке, зажигалка в другой – в правой. Правой рукой у Мэттью ранее был Томас, еще позавчера, но все изменилось на железнодорожной платформе Гарстона. Мобильного телефона Беллами лишился, доступ к нему был закрыт. Ведь не станет Кирк приходить к Мэрилин, стучаться в дверь? Не будет сидеть в студии сутками напролет? Мэтт теперь вряд ли пойдет в колледж. И уже не выйдет попинать мяч во дворе. Со многими суждениями Беллами ошибался, но об этом позже. Одна из начальных школ северного Уотфорда была в паре кварталов от угла, за которым спрятался Мэттью. На удивление, даже не одиночка, а в компании Хоуп. Выходить на улицу Беллами не хотел от слова совсем, с девчонкой было спокойнее. Нашлось дело – последнее в этой его жизни, – которое он обязался выполнить. – Вот тот, – шепнул Мэтт, указывая на показавшегося мальчишку. Маленький, хрупкий, темноволосый. Носик чуть более мясистый, глаза карие, не голубые. Но, в целом… – Знаешь, легко узнать, – подшутила Хоуп. – Мы родные только по маме. – Но похожи – жутко. Беллами знал, что его свободные дни пошли на убыль. Не увидев Тони в последний раз, он сойдет с ума в заключении гораздо быстрее, чем реально сможет продержаться. – Сколько ему? – спросила девчонка. – Девять. – Хорошенький, – безобразно довольно улыбнулась та. Задача Хоуп была выйти на людную улицу и невзначай подойти к малышу Энтони, чтобы сообщить приятную новость. Тони не отличался наивностью, но им можно было запросто манипулировать упоминаниями Мэтта, как и любой связанной со старшим братом деталью. На то шел расчет. И даже если малыш не поверит, отвергнет «тетю», если пустится бежать обратно к школе, Беллами ждал за углом. Пожертвует всем, лишь бы встретиться. Прошло меньше минуты, когда маленькие глазки смотрели с восторгом и удивлением. Смешанные чувства внутри Тони заставили его споткнуться, даже выронить рюкзак. – Мэтти! – громко закричал тот, сиганув в объятия брата. – Тише-тише, – коротко попросили в ответ, крепко сжимая мальчишку. – Не кричи так громко. Никто не должен знать… – У нас тайная миссия? – Вроде того. Беллами улыбнулся, и такой радости на его лице Хоуп не видела даже под наркотиками. Не удержавшись, Мэтт быстро чмокнул Тони в макушку, не выпуская из объятий, и погладил брата по голове. Девушка стояла, умиляясь картиной; ей открылась новая и наиболее непредсказуемая сторона Беллами. Хотя они несколько ночей подряд делились и нежностью, и страстью. Мэттью спрятал нож в карман: никакой опасности, все чисто, хвоста нет. Зажигалка переместилась в руку к Хоуп – теперь она была хранительницей огня. Может, спасет и сохранит. Энтони в два счета доверился новой девочке, она располагала к себе. Взяв одной рукой ладонь Хоуп, а второй обхватив большой палец Мэтта, мальчишка заискрился и сделал первый шаг. Он был уверен: они шли домой, где была мама. Только у Беллами строились другие планы. Маму он уже не увидит, если та не придет навестить после задержания. – Как школа? – интересовался старший. – Было три урока, сегодня сокращенный день! Математика хорошо, у меня даже две пятерки уже, а труд… Фу-у, ненавижу! Мальчик смешно сморщился, повертев головой. – А еще завтра выходной – воскресенье, и мы с мамой… Дослушать Мэттью не мог. Но улыбался брату так, словно ничего не произошло; хуже – что ничего и не произойдет вовсе. В его голове что-то щелкало, будто стрелки часов. Обратный отсчет, где каждая секунда оповещала ударом. Раз в час – судороги вместо роскошного звона колоколов. Где-то рядом была районная церковь, откуда тот и слышался, будто издеваясь совпадениями. – Прогуляемся в обход, пока Тони не устанет, – сообщал Беллами, нашептывая Хоуп через плечо. – Потом нужно будет отвести его туда, откуда он сможет сам дойти домой. – Но ведь мы в одном подъезде, ты же останешься? – недоумевала та. – Разве не проще… Тут до нее дошло. И она резко остановилась – хрупкая ручка Энтони тут же выскользнула из ее ладони. Чтобы малыш ничего не заподозрил, Хоуп не стала говорить лишнего. Она промолчала. Кажется, их время с Мэттью тоже подходило к концу.***
Пара миль, прошло минут сорок, может, час. Они прогулялись в обход, как и задумывал Беллами. Ярдов за триста до двора Мэтт предложил разойтись; мол, они с Хоуп будут «вот здесь вот, она здесь живет». Души не чая в старшем брате, Энтони обнял его теперь без особого энтузиазма и кивнул головой. «Да, дойду, конечно. Я уже больше недели один в школу хожу!» Хорошим это не венчалось, а означало лишь то, что вместе со всеми хуже становилось и Мэрилин. Проведать брата и так стоило Беллами невероятных терзаний до, а теперь боль в груди станет отдаваться в двойном размере; чего говорить про мать. Это было ему не по силам. Мэттью, резко отворачиваясь, даже не смог посмотреть вслед Тони, когда тот вприпрыжку бежал домой. И ведь малыш был уверен, что братец скоро вернется. Может, даже сегодня. Может… Но вернется ли вообще? – Значит, это все? Хоуп подала голос только минут через десять. Они брели в неизвестном направлении, на север от города. Похоже, среди этих кварталов никогда не бывала ни она, ни Мэтт. – Я не знаю, – горько выплюнул Беллами. Вместе со словами хотелось выплюнуть всего себя из тела. Целиком. – Что ты собираешься делать? На этот вопрос у Мэттью был тот же ответ. Он его не озвучил. Упрятав руки в карманы, он сильнее закрылся в себе, пряча взгляд в землю. Хоуп не стала наседать и заваливать расспросами, трезвая она была куда более адекватной и менее эмоциональной, чем когда оказалась требовательной под эйфоретиком. Теперь она снова была собой – той Хоуп Ньюэлл, которая не портила носик и не прогуливала колледж. Квартал и две минуты молчания спустя Беллами неловко вытащил руку из кармана и сжал похолодевшую ладонь девушки. Ее пальцы были ледяными, почти склеились от какого-то сиротства, от опустошения. Касанием Мэттью попытался передать все, что не смог объяснить словами. Этого оказалось достаточно. Они попрощались на самом севере района. Здесь была конечная станция пригородных поездов от Лондона в Уотфорд. Хоуп сядет на электричку и в слезах вернется домой, в квартиру, где ей больше никогда в жизни не будет комфортно в одиночестве. Мэттью поплетется пешком куда глаза глядят, зарываясь в рефлексию. Куда идти? Что делать? И чем дальше жить? Зачем? Больше всего девушка боялась, что Беллами так и пойдет – сдаваться. Необходимости в этом не было – Доминик все равно найдет Мэтта. Повернутый на голову, тот не просто так раскидывался словами. Ведь найдет за что закрыть. Любыми способами. И как же об этом пожалеет. Ошибочные суждения Беллами заключались в том, что он по правде считал себя никому не нужным дворовым щенком, отщепенцем. Но, возвращаясь обратно и кстати-ка о собаках, Томас Кирк просидел двое суток на студии. Он посетил все пары в колледже, надеясь увидеть там Мэттью. Он мерз под дождем на детской площадке, где десять лет назад все началось. Только на эту площадку Беллами больше не ступит ни ногой. Как и в колледж. Как и, очевидно, на студию. Как и к себе домой, откуда его заочно выгнали и не готовились встретить. Но Том поднимался на шестой этаж, ведь это было последней надеждой. Последним местом, где стоило искать Мэтта, если говорить честно. Настолько Кирк утратил веру во все. Дверь открыла Мэрилин, недовольная и одновременно обретшая ту самую недостающую обоим веру. – Не знаю, зачем ты пришел, – женщина пожала плечами. Она оглядела пространство за спиной Томаса – вдруг там будет Мэтт? – Его нет уже который день. – Его нет нигде, – опустошенно выдохнул Кирк. Эти слова задели Мэрилин. Она дышала теперь через раз, ведь ранее ждала, что старший сын вот-вот заявится. Да, она бы стала поливать его грязью, оттянула бы оба уха и даже пару раз замахнулась бы, но… Это ведь материнская любовь. Каждый проявляет ее по-разному. Ох, черт бы с вами! Вы не понимаете, это другое! – Колледж? – Со вторника не ходил, – чеканно ответил Том, будто был готов. – Ваша компания? – Миссис Беллами… – Кирк едва не затрясся. Он был готов назвать имя Доминика Ховарда, но невзрачная фигурка появилась из-за угла. Неизвестно, спасла она или стала фатальной ошибкой, отвлекая Томаса. – Томми! – радостно воскликнул Энтони, пробегая через всю комнату. – Привет! – Привет, Тони, – улыбнулся тот. Он чуть наклонился, когда Мэрилин пустила младшего сына перед собой. – Ты не видел своего брата? Тот состроил печальную мордочку и покачал головой. Но глазки-то блестели. Этот взгляд и коварство напомнили Томасу о Мэттью. – Мамочка, – Энтони поднял взгляд, полный надежды. – А можно Томми поможет мне с математикой? Раньше мне с ней всегда помогал… – Да замолчи уже. Мэрилин разгневалась, лишний раз услышав намек о Мэтте. Она тряхнула головой и развернулась, не закрывая дверь. – Проходи, Том. Извини, ничего предложить не могу. В холодильнике пусто, а у меня сил еще меньше. – Не переживайте, миссис Беллами, – добродушно улыбнулся Кирк. – Я не голоден. – Захочешь чай – попроси Тони. Закрыв рот, Мэрилин едва сдержала крик и слезы, прежде чем закрылась в своей спальне. Уже там, в полном одиночестве, она упала на входную дверь и застыла в немом вопле. Мэттью со вторника не ходил в колледж. И если Томас пришел к ней, значит… Насколько же все было плохо? Обстоятельства вновь приводили ее к Доминику Ховарду. Осталось только набрать номер. Кирк прошел в комнату Энтони, плотно закрывая за собой дверь. Нужно было убедиться, что их никто не подслушает. Взгляд, коварство, повадки старшего брата… Конечно же о математике не шло и речи. Хотя бы потому что Энтони Джонс был в ней хорош не меньше, чем в умении хранить секреты. Он чувствовал людей и доверял тем, кому доверился бы Мэттью. Такая сильная эмпатия уже в девять лет? Черт, малыш, тяжело тебе будет по жизни. Но именно поэтому Томас уже десять минут спустя опрометью кинулся из квартиры Беллами, чтобы на ходу позвонить и Крису, и Энди, и даже попытаться отрыть Хоуп Ньюэлл в социальных сетях. Томас ошибочно решил, что Мэтт пойдет сдаваться Доминику Ховарду. Как глупо. Как глупо. Доминику Ховарду звонила Мэрилин Беллами.
