Warped and Bewitched

Что испытывает мать, теряя своего первенца? Старший ребенок всегда особенно важен и любим для женщины, сколько бы она ни строила из себя жестокость. Что испытывала Мэрилин, когда исчез Мэтт? Когда все вокруг только лишний раз напоминало о нем, будто на Мэттью клином сошёлся весь мир. Для Доминика – однозначно. Но для всех остальных подросток был подростком, таковым и не более. Прогуливающим колледж, курящим крэк, трахающим все что движется. Именно таким типичным уотфордским подростком. Ни друзья, ни преподаватели, никто – никто не знал, где сейчас был Мэттью. И даже сам Мэттью, потерявшись во дворах, замерзая под февральским небом, совершенно не имел представления, где находился. Уотфорд? Кажется. До Лондона далековато? Ну, пешком – пиздец. Все деньги были сожжены дотла. Картами он не пользовался. Из средств к существованию – способность выживать и хвататься за жизнь. Мэрилин дважды набирала Доминику, и после первого звонка тот даже намеревался взять. Если бы не одно но. Звонок жены перебил линию, Дороти была как-то поважнее, что ли… Потенциально – конечно же нет. Но семейные ценности, ах. – Дом, – она хрипела и пропадала. – Где ты? – В участке, – спокойно отвечал тот. Спокойно и будто бы врал. Но где же ещё? – У тебя ведь выходной сегодня, почему… А-а, без разницы! – Дороти вскрикнула нервно, что пошатнуло внутри Ховарда сентиментальную его часть. Абсурдно и глупо, но случилось. – Приезжай домой, пожалуйста. Женщина скулила. Что-то пошло не так. – Дора, – нежно попросил Доминик. – Сейчас успокойся и скажи мне, что стряслось. – Мэдди… Она… Дороти говорила так тускло и тихо, что твёрдые буквы звучали мягко. И «Мэдди» резко преображалось в «Мэтти». А там и до… – Я недалеко, – Ховард взял себя в руки, заделываясь серьезным и обеспокоенным. – Что-то нужно? В трубке всхлипнули. Мэдди, Мэдди, Мэдди… Мэтти? Мэт-тью Бел-ла-ми? – Чтобы ты приехал, – умоляла Дороти. – Приедь, приедь, пожалуйста, Доминик, приедь… Кинул «скоро буду», выкинул трубку, откинул назойливые мысли. От Мэтта он свою голову избавит навряд ли, лишь заглушит – авось хватит. Глен не подсобит, уже вечерело. Ховард чертыхнулся – нечасто он жалел, что так и не купил машину. А деньги-то позволяли, только… Он приносил в семью ничтожный минимум, остаток целиком и полностью спускал на расследование, которое не было нужно ни ему, ни начальству, ни Лондону. Потому что весь мир не спасти. Особенно от того, кто вырос и уже начал выжигать города одним своим существованием. Слишком поздно бежать, мистер Ховард. Вы ловите того, кто давным-давно поймал на крючок вас. Доминик взял служебную машину и оказался возле дома через десять минут. Он не водил около пяти лет, совсем растерял любые навыки, парковка в узком дворе едва не довела до истерики. Бросив авто как попало, Ховард почти сразу кинулся к своему подъезду. Почти сразу – потому что не смог отказаться от соблазна посмотреть в горевшие окна квартиры Беллами. Поднимаясь по лестницам на свой этаж, Доминик попытался дозвониться до Мэрилин. Связь была ни к черту, бетон глушил сигнал. Наберёт дома, ничего. Но как доберётся? – Дом! – кричали с порога. – Доминик, Доминик… Дороти повесилась на него, хватаясь за крепкие плечи. Муж был ее надеждой, даже если она подозревала что-то неладное в нем. За ним стояла тысяча тайн, но и таким он продолжал быть опорой и поддержкой. – Что произошло? – Я была в поликлинике, Мэдисон становится все хуже… Я даже не знала! Она рыдала, он стоял столбом. Пытаясь успеть за чужим ребёнком, Ховард напрочь забыл о своих. Два-один не в его пользу. Может, три-ноль. – Говорят, это воспаление или одна из болезней… – Давай спокойно, – Доминик был холоден, разувался неспешно и как-то нехотя снимал пальто. Ещё надеялся ускользнуть? – Как же тут спокойно! Не могу, не могу! – Я не люблю, когда кричат. Только если это будет не крик Беллами от истязаний. – Ей плохо, плохо! Так плохо! Она часто просыпается, так плохо спит, ей так плохо! Звенело в ушах. Ховард тряхнул головой, хотелось смахнуть нарастающую боль. Он увидел Джеймса, сидящего за столом, и тот даже не обернулся на отца. Он увидел, как дрожали руки Дороти, как покраснело лицо от долгих рыданий. Возможно, только здесь Доминик в полной мере стал осознавать, как запустил семью и насколько повернулся на ком-то извне. А следовало быть внимательным, учтивым. И прочая хуйня собачья. Мэдисон лежала недвижно, с первого взгляда казалось – не дышала. Она была невинна и слишком мала для этого мира, чтобы с ней обошлись так жестоко. Расплата Ховарда за все его грехи? Но почему тогда не Джеймс? Не жена? Или над младенцами издеваться проще? Рука Доминика сжалась в кулак, он попытался сконцентрироваться. Нужно было остаться холодным и рассудительным, ведь сколько лет его обучали на службе! Не реагировать, не поддаваться эмоциям. Оказалось, Ховард – такой же человек. Не способный обуздать чувства и справиться с ними. – Что сказали врачи? – Очень много симптомов… – Дороти схватилась за бортики кроватки. Снова полились слёзы. – Я столько выслушала про младенческую смертность… – Что сказали врачи? – Доминик был неумолим. – Болезнь органов дыхания, – женщина едва не подавилась. – Насколько точно? – Слишком точно. – Это ведь лечится? – Это врожденный порок. Ховард опустился возле кровати, садясь на пол, и утащил за собой Дороти. Та едва держалась на ногах, все в ней дрожало, она не переживет смерть своей любимой дочери – абсурд! Что она могла сделать? – Это я во всем виновата… – шептала та. – Ты не можешь быть виновата в этом, – Доминик пытался успокаивать, получалось из рук вон плохо. Он обнял жену, прикладывая ее голову на своё плечо. – Как ты можешь быть виновата? – Дом, я ее рожала! – выкрикнула она. Ховард приложил палец к ее губам, напоминая, что они все еще находились рядом с Мэдисон. Если у той были проблемы со сном, так пусть поспит лишние пару минут без вмешательства. – Я ее родила, это все мое тело, – Дороти сокрушалась шёпотом, – это мое тело сделало ее такой… – Я тоже участвовал, – как-то неуместно улыбнулся Доминик, напоминая. – Откуда ты знаешь, что это не моя вина? – Потому что ты идеальный отец, – сквозь слёзы шепнула та. – Ты идеален во всем. О, бедная овечка, как ты слаба и глупа. Тебе бы обратно на фабрику, может, Мэдисон и специально решила помереть, чтобы сократить твой декретный отпуск? Не переживай, родная, скоро ты снова вернёшься к станкам, к заводским подружкам… Будешь слушать, как их снова и снова избивают мужья, как их изводят детки. А, ты поэтому решила, что Доминик идеальный? Просто он пока что не трахал несовершеннолетних. Мэдисон проспала следующие два часа, не пошевелившись. Раз в десять минут Дороти подходила к ней, чтобы проверить дыхание; дважды даже подносила зеркальце к ее носу, чтобы убедиться – живая. Слёзы лились не прекращая, это была уже не грань нервного срыва – сам срыв. Женщина не находила себе места, металась по квартире. Изредка врезалась в Доминика, но тот успокаивал лишь ненадолго. А после снова шла проверять дочь. К одиннадцати часам вечера у Мэдисон поднялась температура, тогда же и окончательно сгорели нервы Дороти. Все симптомы, которых ранее не наблюдалось, стали лезть наружу: кашель, жар, покраснения на груди. Полное недомогание. Младенец говорить не мог, зато орать, причем истошно, – запросто. Доминик не знал, где скрыться от этих воплей; хотел бы сбежать – не позволяло какое-то совестливое чувство. Но ему бы совести да в других делах. Джеймса заверили, что все будет в порядке. Дали валерьянку, оставили с отцом. Это слегка отвлекло от дикого плача из соседней комнаты. – Дом, – вмешалась Дороти. На ее лице была написана трагедия всей ее жизни. Где-то за спиной продолжали орать. – Это рецепт. Съезди в аптеку. Ближайшая круглосуточная аптека была в получасе ходьбы от дома, на часах – почти полночь. Дороти протянула мужу бумажку с каракулями и попросила как можно быстрее съездить за выписанными лекарствами. Может, успеют снять лихорадку, сбить температуру. Ничего хоть капли подходящего в огромной аптечке, на странность, даже не нашлось. Доминик выхватил рецепт, сорвал пальто и выбежал из квартиры, не зашнуровав ботинки. Разберется в машине. Хватило бы бензина – он уже и забыл, каким надо заправляться. Терять лишнее время – совершить ошибку. А какие другие ошибки он мог совершить?

***

В соседнем доме стояла тишина. Ни криков, ни рыданий. На десятом этаже молча плакали в одиночестве, на шестом проверяли телефон на наличие пропущенных. Дом Ховард или Мэтт – хоть кто-нибудь да позвонит Мэрилин? Хоть кому-нибудь позвонит Мэтт? – Почему Том так быстро ушел? Разобрались? – спросила женщина, зайдя в комнату к Тони. Мальчик пожал плечиками. Взгляд состроил невинный и не слишком подозрительный. – Как математика? – Хорошо, – кивнул Энтони. – Две пятерки. – Тогда зачем Том помогал? Мэрилин была глупа и не могла догадаться о самом страшном. Теперь против нее пошел даже младший сын, даже ребенок другого мужчины. Это ей так не везло с выбором, от кого взять половину генов, или же именно она породила уже второе неверное дитя? Хотя она сама была виновата: второй муж был лучшим другом первого. До момента, как Мэрилин изменила с ним последнему – мистеру Беллами с отцом Тони. Та ещё потаскушка. – Чтобы и дальше были пятерки, – так просто ответил малыш. – Мам, мы пойдём завтра в парк? Обладал не только эмпатией. Манипулировал и соскакивал с темы на тему не хуже Мэттью, подрастёт – пойдёт выше. Если вырастет, конечно. – Конечно, – Мэрилин подошла к сыну ближе и погладила его по голове. – Мы можем позвать кого-нибудь из твоих друзей. – Мы можем позвать Мэтта? Рука пропала с тёмной макушки, только что образовавшаяся улыбка слезла. Интересно, в холодильнике ещё осталось вино? Бокал на ночь не помешал бы, иначе Мэрилин уже не уснёт. – Ты ещё не понял, – кивнула она. – Мэтт ушёл из дома и, надеюсь, больше не вернётся. Разве не понял? – повторение било по больному. Энтони нахмурился. – Когда ты в последний раз видел брата? – Мэрилин думала, что закинула удочку. Но, как и Ховард, поймать могла только саму себя. – Давно… – скудные эмоции прятали ложь. – Вот и я тоже. Она ничего не заподозрила. Не угадала. – Пойдём вдвоем, – твёрдо решила Мэрилин. – Хорошо, – Тони согласился запросто. – У меня все равно нет друзей. Он хотел бы, чтобы Хоуп стала его другом. Его другом, как и братом, был Мэтт. Но мальчик не подозревал, что эта любезная девушка жила гораздо ближе, чем заверили утром. И Энтони все ещё верил: Мэттью вернётся. Тогда они снова пойдут гулять втроём. Справляться с грустью Тони помогали сон и рисование. У Хоуп из подручных средств, чтобы заглушить другую боль, взрослую, нашёлся только алкоголь. С наркотиками она дело иметь не решится после недавних событий. Тысячи возможных путей простраивались в ее голове: а что, если? Если бы они тогда всего-то покурили травку? Не стали бы торчать несколько суток? Если бы спокойно продолжили ходить в колледж и трахаться на квартире? Может, не случилось бы всего этого. Они с Мэттом смогли бы и дальше проводить время вместе, стали бы встречаться, узнали друг друга получше… – Я столько лет ждала кого-то, кто поймёт меня, – Хоуп страдала на том же подоконнике, где меньше суток тому назад Мэттью терял последние надежды. – Почему ты оставил меня? Слёзы выступили из глаз, в грудной клетке вновь опустело. Девушка надорвалась: – Почему? Сделала глубокий глоток джина прямо с горла. Поморщилась, прокашлялась. Уткнулась в стекло, смотря через окно во двор. Там было так же пусто, как в ее груди. В этом дворе впервые за семнадцать лет было так тихо. В нем не было Мэтта.

***

Мэрилин не перезвонила. Доминик держался, чтобы не перезвонить. Телефон разбился от звонка истеричной Дороти: где ты, мол, пропадаешь, ты скоро? – Скоро, – отвечал Ховард. – Уже все купил, еду обратно. Полночь, север пригорода. Пустые улицы, грубый асфальт шоссе, на каждом углу ямы. Доминик был не самым хорошим водителем, даже ямы-то эти объезжать не умел. Крепко вцепившись в руль, он просматривал дорогу. Ещё и без навигатора. Стресс? Более чем. Он не изучал правила ПДД, как и вообще послал к черту любые правила. Права ему подарили за «отличную службу», академию закончил с треском. Всю жизнь Доминик жил на грани между «хорошо» и «полный пиздец». Вроде как даже нормально, а? Пришло время расплачиваться. Ховард так не считал. Он думал о Мэдисон, переживал за Дороти и осознавал, как мало времени проводил с сыном. Его заботила работа, отношения в коллективе, неодобрение начальства в последние пару недель. А что с ним будет дальше? Вдруг Мэдисон понадобится дорогостоящая операция где-нибудь в Европе? Откуда он возьмёт деньги? Вдруг его уволят? Голова туманилась, фокус слетал с дороги. Руль вспотел от нервно дрожащих ладоней. Захотелось остановиться, чтобы подышать воздухом, но Ховард только сильнее выжал газ. В темноте он не сразу разглядел фигуру, но заметил – слава, блять, богу, – под колёса едва не прыгнули. Резко затормозив, еле успев остановиться перед тенью, Доминик дёрнулся и прижег шею ремнём безопасности. Вот же черт. Фигура не сгинула – застыла. Не показалось, не галлюцинации. Но – боже правый! – что же происходило? Съёжившись и помирая на ходу от холода, перед Ховардом стоял Мэттью. Мэттью, который не собирался бежать. Доминик вышел из машины в следующую секунду, так и бросая авто на проезжей части. Аварийку бы хоть включил, ублюдок. – Что ты здесь делаешь? – грубо спросил Ховард. Настроение у него явно было не для игр. – Вы меня чуть не задавили, – зато Мэтт был готов играть в любое время суток. – Надо было газку подбавить. – Почему ты не дома? Ты знаешь, который час? – Без понятия, – он пожал плечами, содрогаясь. – Ещё бы, – проснулось желание позлорадствовать. – Твой телефон у меня. Этого стоило ожидать. А Беллами слишком сильно замёрз и разочаровался в себе, как и в мире вокруг, что не смог выразить никаких эмоций. Пустота. – Тебя подвезти? Согласитесь, как бы катастрофична ни была ваша ситуация, вы бы ни за что не сели в одну машину с Ховардом. – Я сам дойду, – заверил Мэтт. – Не думаю, что ты идёшь домой. Нервы начинали шалить. Это не было прописано сценарием, хотя Беллами прекрасно понимал: находясь на улице, он все сокращал и сокращал время до момента этой встречи. Она настала гораздо раньше, чем предполагалось. – Могу я позвонить маме? Мэтт спрашивал довольно простодушно. Такой безгрешный юнец. Доминик ещё думал о Мэдисон. Ещё думал. Совсем… Чуть-чуть. – Звони, – Ховард сам набрал номер его матери и протянул свой телефон Беллами. Это упрощало ситуацию. Иронично, что Мэрилин жадно ждала звонка от Доминика. Ещё час назад, пока не уснула. Они строили друг другу глазки. Мол, да-да, гудки, сейчас она возьмёт. Могу я позвонить маме? Черт, парень, да ты гений! А мать твоя знает про наркотики, экстремизм? Ховард, а, господин, знает его мать про твой ебаный нездоровый интерес к ее старшенькому? Про всех твоих тараканов? Да вы совсем рехнулись? Конченные ублюдки. Как только гудки прекратились, Беллами взглядом выпросил ещё один звонок. Теперь-то она точно возьмёт трубку! Это отвлекло Доминика. Расслабило. Заставило вновь подумать о дочери. Ведь его ждали дома. А этого ты не ждал? Стоило Ховарду отвернуться, Мэттью вышвырнул мобильник в сторону и бросился бежать. Далеко здесь не затеряешься, но шоссе удачно пристроилось между пересечённой местностью и промзоной. По первой они уже бегали в прошлый раз. Но Беллами был слаб, голоден и слишком обесточен. Доминик же подпитался гневом, его уже даже не изводил стресс. Как пить дать – погнаться за преступником. За этим наглым преступником. Это не было его работой. Это был его долг. В любой другой ситуации, в любой другой день Мэттью одержал бы превосходство и вновь выиграл бы в гонке. Но так продолжаться больше не могло, Беллами попросту устал играть в кошки-мышки, прятаться и шарахаться по району. Его нога подвернулась, когда он неудачно прыгнул на одной из кочек. Тело завалилось, баланс был потерян. Беллами так сильно устал, что и ему уже просто хотелось прилечь. Даже здесь – на холодной земле. Как же было наплевать. Он убежал бы от Ховарда и в этот раз. Но больше не мог. Доминик настигнул его сзади, падая сверху и заламывая тощие руки за спину. Этого момента Ховард ждал чертовых десять лет. Не нашлось наручников, но наготове всегда имелся пластиковый хомут. Доминик безжалостно стянул им запястья Мэтта и дернул мальчишку за волосы. Весь в грязи, парень уже не соображал. Ни о чем не жалел, не думал. Пропали переживания, потребности. Только бы отдохнуть и закончить весь этот кошмар. Проснуться. – Только посмей снова учудить, – гаркнул Ховард, а после впечатал Беллами лицом в землю. – Ебаный выродок шлюхи. Думал прикрыться матерью. Ходячее мракобесие. Его рука жестоко обхватила безжизненные запястья. Мэтта потянули вверх, через малое сопротивление добились подъема. Сжали волосы, оттягивая назад. Вырвали пару клочков. Но Беллами было предельно поебать. Он знал, что так будет. Его это не впечатляло. Подведя парня к машине, Доминик шепнул ему на ухо ещё пару дрянных ругательств. А после шандарахнул по голове отключённой рацией, добавив следом: – Спи, блядское отродье. И Мэттью провалялся на заднем сидении служебной машины около двух часов. Пока Ховард выслушивал крики Дороти, пока отдавал лекарство, пока придумывал новые оправдания, чтобы слинять. Пока сидел на парковке возле тюремного отделения, изредка оглядываясь на Беллами. Без сознания мальчишка даже создавал впечатление юноши антидевиантного. Как будто бы соответствовал норме. Если нормой было похищать несовершеннолетних подростков. В полночь. На пригородном отшибе. Когда тебе тридцать пять, а дома сходит с ума жена и умирает новорожденная дочь. Где без отца растёт сын. Ты-то кому позвонишь, Доминик? Может, твоя мать тоже шлюха?