Ангел, я пошутил!

Уже месяц Антон и Ира встречались официально. За этот месяц Антон успел переболеть гриппом, отитом и аппендицитом, а еще сломать мизинец. Иру очень веселило, что с ее приходом в жизнь Антона, у парня пропал иммунитет, и весь кальций из организма куда-то смылся. Но Антон не переживал. Он с аппетитом ел супы, которые ему готовила Ира, когда он болел. Да и жизнь Антона с первого поцелуя с Ирой заметно стала лучше. Каждый день для него начинался с прикосновений к любимой женщине, и тогда сквозь любые тучи для него светило солнце. А в те редкие моменты, когда Антон выздоравливал, он подвозил Иру до работы. Сережа, конечно, тихонько завидовал, но всегда искренне радовался за коллег и говорил, что Антон в жизни вытащил счастливый билет и ему с Ирой повезло. А Ира, которая была и без того красива, расцвела ещё ярче. Она готова была улыбаться каждому прохожему, да и Антон лыбился, как дурак, даже на важных совещаниях банка. Словом, несмотря на определенные проблемы со здоровьем, жизнь у Антона заиграла новыми красками. Однажды по пути домой после трудного совещания Антон заметил у своего подъезда какого-то высокого брюнета в длинном черном плаще и в шляпе, который стоял расстегнутым, хотя на улице был только конец февраля. И Шастун бы не обратил на него внимание, если бы тот не уставился на него своими кристально чистыми голубыми глазами, похожими на скованный льдом Байкал. Незнакомец смотрел так пристально, что казалось, будто он просвечивает Антона насквозь мини-рентгеном. Шастун поежился, поплотнее закутался в шарф и поспешил домой. Больше он об этой встрече не вспоминал, больше он этого мужчину у их подъезда и не видел. Время летело быстро, жизнь Антона как будто бы прокручивали в таймлапсе. Они съехались с Ирой, в их отношениях царил мир. Им было так комфортно жить вместе, будто бы они всегда так жили. Они уже и представить себе не могли прошлую жизнь, когда были вынуждены отмокать в вязкой жиже одиночества, каждый в своей холодной квартире. И с каждым днем Антон все четче и четче понимал, что нашел ту единственную, с которой хотел бы провести всю свою жизнь. Сначала он просто так думал и улыбался. Потом он вдруг изменил пеший маршрут от банка до парковки с прямого на кривой, чтобы пройти мимо ювелирного магазина и поглазеть на витрины. Затем (он и сам не понял как) он стал периодически заходить в этот ювелирный и присматриваться к ценам. Ну а дальше - по накатанной - сам от себя не ожидая, Антон Шастун купил кольцо. Выйдя из магазина с колечком, он сначала подумал, что спятил или спит, но потом вспомнил, что любит Иру больше жизни, и холодный металл кольца вдруг согрел его руку. Антон решил, что это знак. Да, он подарит кольцо, как только подвернется случай. Садясь в машину на парковке, Антон улыбался своим мыслям, представляя, как сделает предложение, и как округлятся глаза Иры. Несомненно, потом она скажет твердое да, и их отношения перейдут на новый этап. Антон повернул ключ и завел двигатель. Мотор заревел, эхом отскакивая от бетонных стен. Шастун посмотрел назад, чтобы убедиться, что там никого нет, и дал задний ход. Вырулив с парковочного места, он переключил передачу, нажал на газ и рванул вперед к шлагбауму. Вдруг откуда ни возьмись прямо перед машиной по ходу ее движения материализовался высокий парень в белой рубашке и черных брюках. Он стоял совершенно спокойно, хотя Антон на полной скорости несся на него. Шастун в ужасе нажал на тормоз, и скрип резины гулким эхом отрикошетил от стен. Машина затормозила в метре от парня, но тот даже не шелохнулся. С грязными ругательствами Антон выскочил из машины, но парня уже и след простыл. Его не было ни под машиной, ни в радиусе нескольких метров. Он не мог так быстро убежать, да и стоять он здесь не мог, когда на него несется внедорожник. Совсем он страх, что ли, потерял?! Все еще пребывая в шоке от увиденного, Антон протер глаза и даже для верности ущипнул себя за руку. Парень не проснулся, а значит, это не сон. - Надо будет сегодня выспаться, - сказал сам себе Антон подрагивающим от пережитого волнения голосом. - Это ж надо, что б такое привиделось! Правда, минуя шлагбаум, Антон мог поклясться, что ему не привиделось. Более того, он был уверен, что где-то уже этого мужчину видел и, что самое невероятное, его взгляд был смутно знаком. Пообещав себе взять отпуск, Антон постарался выкинуть незнакомца из головы. Пока он ехал один в машине, это сделать было невозможно. Даже громкая музыка не спасала. Но лишь переступив порог дома и утонув в объятиях Иры, оперативная память Антона напрочь стерла образ голубоглазого мужчины. Прошло еще три месяца, а подходящего момента, чтобы вручить кольцо, так и не представилось. Ну а действительно, когда просить руки и сердца? За завтраком между яичницей и кофе? В ресторане в обеденный перерыв? В выходной день перед телевизором? Нет, этот день нужно было сделать особенным для Иры, чтобы она его как минимум запомнила, а как максимум - согласилась. Тогда Антон купил билеты на сапсан, решив сделать предложение в последний месяц лета в Петербурге, там, где все и началось.

***

Амалиэль долго продержаться не смог. Честно, он пытался! Два месяца он провел в своем любимом XIX веке, где, спустившись на землю, облачился в самый изысканный костюм, сшитый по самой последней моде. Разумеется, он произвел настоящий фурор. Девушки падали при нем в обмороки, а мужчины все чаще бросали ему под ноги перчатки. Впрочем, Амалиэль не принимал вызов. Он ведь знал, что не умрет, а лишь хлопот доставит Отделу Телесных Оболочек. И как бы Амалиэль не любил XIX век, почти каждый день он переживал за своего человека. Сначала - да, все было хорошо. И свечи, и вино, и музыка, и вист, но потом… потом все мысли Амалиэля снова занял Антон. И ангел вернулся. Он материализовался на подземной парковке в нескольких метрах от машины Антона. Амалиэль с интересом рассматривал своего человека. Вот он, такой же, как и прежде: те же оттопыренные уши, те же пшеничные волосы, тот же хитрый прищур. Ничего не изменилось. Внедорожник сдал назад и вырулил с парковочного места, а Амалиэль все смотрел и не мог насмотреться, будто бы разлука их была не два месяца, а целую вечность. И Амалиэль как-то пропустил момент, когда внедорожник понесся на него на полной скорости. Антон заметил мужчину в белой рубашке и черных брюках, который смотрел вперед спокойно и уверенно, совершенно не переживая, что через пару минут его может размазать по асфальту. Шастун в ужасе затормозил, стирая резину, а Амалиэль позорно смылся. Мда, хорош герой. Переместившись на второй уровень парковки в чью-то машину, Амалиэль признал, что соскучился. Соскучился по этим зеленым глазам, по этой милой улыбке, по складке на лбу, которая возникает при сильном волнении. Амалиэль соскучился по Антону, по своему человеку. Его не спасло путешествие в прошлое, не спасло общество обворожительных придворных дам и с лоском одетых кавалеров. Без простодушного Антона, без его глупых шуток и милой улыбки Амалиэлю было тоскливо. Что ж, ангел знатно привязался к этому пареньку, что поделать? Амалиэль тяжело вздохнул. Привязаться - еще пол беды. Самое ужасное - видеть, как для твоего человека пришел срок уходить. Ты был с ним дольше, чем его семья, дольше, чем его друзья, ты знаешь его лучше, чем он себя сам, а он - умирает у тебя на глазах от старости или от болезни - не важно. Пробил его час, а ты должен выкинуть его из головы, забыть все, что он любит, все, чем увлекается, словом, идти дальше. И так раз за разом. Некоторые ангелы черствеют и не делают ничего, кроме прямого исполнения своих обязанностей - охраняют своего человека от влияния сил зла. А другие, невезучие, продолжают любить своих людей, переживать за них и даже спасать им жизнь, когда делать этого не должны. К последним относился и Амалиэль. И каждый раз, когда он чувствовал, что его привязанность заходит слишком далеко, он отдалялся от человека и проводил вынужденный отпуск в своем любимом XIX веке. А сейчас это… не сработало? Амалиэль сжал кулаки, чувствуя всю безвыходность положения. Что-то с этим Антоном было не так. И ему это, определенно, не нравилось. Вновь переместившись, Амалиэль оказался перед Библиотекой, или Архивом. Называйте, впрочем, как хотите. Здесь всем заведовал Варахиил, тот самый архангел, который предвещает нескончаемое блаженство в Небесном Царстве. Варахиил всегда злился, когда в его владения вторгались ангелы-хранители и “подглядывали” судьбу своих подопечных. Варахиилу нравилось выражение людей "чему быть, того не миновать" и категорически не нравилось, когда ангелы приходили узнать, что будет дальше. Впрочем, в этом Архиве, в общем-то, не было никаких гадалок с предсказаниями или, не дай Бог, расписанных по минутам дней из жизни каждого отдельного человека. Конечно нет. Но прежде, чем рассказать об этом подробнее, стоит остановиться на некоторых сотрудниках Архива. Первого все наверняка знают. Это - Смерть или Азраил. Он забирает людские души и направляет их либо в Ад, либо в Рай. С Азраилом все обходятся почтительно, потому что никто не хочет узнать, может ли умереть ангел. А следом за Азраилом - Отдел Переписчиков. Эти ангелы занимают самую низкую должность, но, несомненно, самую важную. Они корректируют предполагаемое будущее человека в соответствии с его поступками. Но некоторые люди рождены под каким-либо Знаком, они отмечены Судьбой, они что-то значат для Вселенной. Им Переписчики заранее расписывают жизнь, а их ангелы-хранители следят, чтобы эти люди четко двигались по обозначенной линии. У таких людей в Архиве отдельные папки, где черным по белому прописаны судьба и исход. А есть Антон и такие, как он. Они - просто живут, не более. Переписчики иной раз к их папкам и не притрагиваются, ну так, может, раз в год заглянут. Да и то ничего не изменится. Итак, в Архиве работают над будущим, судьбой и исходом. И Амалиэль собирался бесцеремонно посмотреть судьбу Антона, вторгнуться на территорию святилища Варахиила. Проходя мимо нескончаемых рядов стеллажей, до отказу забитых бумагами и папками, Амалиэль искал букву “Ш”. Порой на него непонимающе оборачивались Переписчики, а один раз он чудом спрятался от Азраила, который буквально проплыл мимо рядов с буквой “К”. Впрочем, ряд “Ш. 1991” был найден довольно быстро. Стеллаж “Ш.04.1991” был вычислен следом. А затем Амалиэль остановился перед полками “Ш. А. 04.1991”. Шастун Антон Андреевич - все на “а”. Дрожащими (серьезно? тремор? у ангела?) руками Амалиэль открыл толстую амбарную тетрадь своего человека. - Знаю, видел… слыхал… знаю… естественно… фу, какие подробности… - бормотал Амалиэль, пролистывая уже известные ему страницы биографии Антона. Остановившись на покупке кольца, Амалиэль еще раз перечитал написанное. Что он сделал, пока ангел тусовался в прошлом? Купил кольцо? Кольцо? Надеюсь, эрекционное? (Боже, прости грешного сына своего!). Амалиэль перелистнул страницу и уставился на енохианские символы, которые были заложены у ангела в первичных настройках, а сейчас они казались ему набором закорючек без смысла. Мозг Амалиэля отказывался понимать написанное. Будем рассуждать логически! Кольцо - непременный атрибут свадьбы. А свадьба - это клятва перед Богом. Клятва перед его, Амалиэля, Отцом, в любви и верности! Клянешься ли ты, отпрыск рода человеческого, любить другого человека до самой старости и в горе, и в радости! Что б вас! Амалиэль почувствовал, как по его телу прошла волна неприятного озноба. Озноба? Ангелы не чувствуют холод! Он захлопнул тетрадь, снова ощущая подступающую к горлу злость. Бракосочетание - это прекрасно, но не тогда, когда ты только привязался к своему человеку, а его уже хотят у тебя отнять! Амалиэль частенько наблюдал за сексуальной жизнью своего подопечного, даже иногда помогал ему с выбором: - Дурак ты, Антон, у этой ВИЧ, отойди от нее, - проносилось у Антона в голове, и парень неожиданно для себя отшатывался от приглянувшейся ему девушки у барной стойки. Или: - Ой, Антон, она же старая! А еще она хочет забеременеть, чтобы потом драть с тебя деньги! Неужели ты не видишь, как грязны и меркантильны ее помыслы! - говорил сам себе Амалиэль, заставляя девушку облиться коктейлем и с грязными ругательствами ретироваться в туалет, чтобы Антон не подошел к ней и не совершил главную в жизни ошибку. А иногда бывало и так, что Амалиэль сам подбирал пару Антону, подкидывая неслучайные случайности и сталкивая людей буквально лбами. А что? Все были в плюсе: Антон удовлетворял естественные потребности, девушка тоже получала удовольствие, а в результате они через пару месяцев расставались, потому что абсолютно не чувствовали друг друга. Как бы то ни было, а Амалиэль хорошо заботился о своем человеке. А вот на брак Амалиэль был не согласен. Нет, увольте. Это его Антон, его… игрушка? нет, ответственность! Ну тогда почему бы не позволить Антону стать счастливым? Он же хочет жениться на Ирине. Почему ты против, ангел? “Потому что она заберет Антона навсегда,” - неуверенно мямлит Амалиэль и воображаемо дает себе пятерней по лбу. Даже в тетради в Архиве Ирине и Антону приписывается "долго и счастливо". Они идеально подходят друг другу! Это Амалиэля и бесит. Он бесится. Потому что у Антона все будет хорошо, а его, ангела, по боку. Так. Вдох - выдох. Прекрати корчить из себя невесть что и вернись к исполнению своих прямых обязанностей. Да, пожалуй. Спасибо. Так где, говоришь, Антон?

***

Август. Последний месяц утекающего сквозь пальцы лета. День становился все короче, времени - все меньше, зато закаты - ярче. Природа будто догорала в затухающем костре, силясь блеснуть напоследок отзвуками своей былой красоты. Антон, сам не зная почему, это время года любил. И очень надеялся, что не возненавидит после одной надвигающейся, словно грозовая туча, поездки в Питер. Внешне Антон был спокоен, но внутри - натянут, как струна. Он боялся сделать предложение, хотя, казалось бы, чего бояться? Он и Ира - они созданы друг для друга, и если она вдруг и скажет ему нет, то лишь затем, чтобы сразу же выкрикнуть “да” и заливисто рассмеяться. А что? С нее станется! - Ты какой-то напряженный, - заметила однажды Ира, подходя к Антону и начиная разминать ему плечи. Антон тут же вынырнул из своих переживаний и разомлел под ее нежными чувствительными пальцами, которые массировали в точности там, где надо. - Да по работе навалилось, - соврал Антон. - Ты вещи собрала, кстати? Ира отрицательно помотала головой, а потом улыбнулась. - Ты мне так и не сказал, что задумал, шутник! - она игриво толкнула Антона под бок. - Может, надо брать купальник? Может, сноуборд? Что ты за сюрприз хочешь мне сделать? - Ну грош цена будет моему сюрпризу, если расскажу, - ухмыльнулся Антон. Ира показательно зашипела. - Ладно, Ириш, собирайся. Ну чесслово: будет круто. - Ну если у меня не окажется подходящей вещи для какого-то тобой запланированного события… - начала угрозу Ира. - … То я тебе ее там куплю! - закончил за нее Антон и спешно поцеловал девушку, чтобы она не успела возразить. Поцелуй плавно перетек в нечто большее, требовательное, желаемое. Сомнения и тревоги Антона окончательно растворились в любви и нежности, которые эти двое питали друг к другу. “Как она может отказаться?” “Как я мог вообще о таком подумать?” “Ну ты и идиот, Антон!”