Ангел, я пошутил!

Настенные часы мерно тикали, приближая миг рассвета. Антон и Ира спали, прижавшись друг к другу. И если Ира спала сладко и мирно без сновидений, то Антон то и дело вздрагивал, потому что то, что ему снилось, можно было назвать бредом, кошмаром… Антон ныряет в воду, делает два мощных гребка руками по направлению к середине реки и уже собирается всплыть, когда чувствует, что ему не хватает воздуха. Он захлебывается, вода плещется в легких. Антон хочет вынырнуть, отчаянно барахтается, но что-то сверху как будто вдавливает его под воду. Его топят. Антон бьет руками по воде, создавая сотни брызг, кричит, но изо рта вырываются лишь пузырьки воздуха. Антон открывает глаза и дергается, но невидимый пресс топит его, погружая все глубже и глубже. Неожиданно совсем рядом с Антоном в мутной и грязной речной воде появляется фигура. Мужчина подплывает к нему и замирает напротив. Антон уже теряет сознание, когда мужчина подхватывает его на руки и вытаскивает на поверхность. Последнее, что помнит Антон перед тем, как проснуться в холодном поту с немым криком на губах - чистые голубые глаза спасителя и его шелестящий успокаивающий голос. Мужчина кладет его на песок и говорит: - Не бойся меня… Антон проснулся и резко сел в кровати. Парень загнанно дышал, едва успевая делать судорожный вдох перед резким выдохом. Он закашлялся. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и он выкашляет свои легкие. Рядом заворочалась Ира. Она проснулась и обняла Антона, прижав его голову к своей груди. Ее сердце билось размеренно, тогда как в груди у Антона было настоящее девятибалльное землетрясение. Парень слушал размеренное биение сердца Иры и постепенно успокаивался, пока руки девушки осторожно поглаживали его по липкой от пота спине. - Расскажешь? - осторожно спросила Ира, отстраняясь от парня и перехватывая его взгляд. Внешне она была спокойна, но в глазах ее плескалась тревога. Антона хватило лишь на то, чтобы помотать головой и затем заснуть, разрешая Ире гладить себя по руке. Больше кошмаров не было. На следующее утро Антон был уже в полном порядке. Это был всего лишь сон, о содержании которого он, впрочем, предпочел умолчать. Единственное, что не давало ему покоя - голубые знакомые глаза. И почему его спаситель просил его не бояться? Он ведь его спас, да? Однако долго рефлексировать времени не было: оставался всего день до поездки в Петербург. Антону все еще было страшно, его потряхивало. Этим своим нервным состоянием он свой сон и объяснил. Ира собиралась медленно, обстоятельно, так, как все девочки собираются в неизвестность: и шубу, и купальник, и фен, и паяльник. Содержимое ее чемодана больше напоминало срочный переезд, нежели поездку на неделю. Антон же ограничился спортивной сумкой, куда в смятом состоянии полетели треники, джинсы и футболка. Наконец (читай: к вечеру) Ира собралась. Ее громоздкий бирюзовый чемодан стоял в прихожей рядом со скромной сумкой Антона. И парень в душе не понимал, как они эту махину протащат в поезд. Ну да ладно. Последние приготовления перед отъездом были окончены, продукты - съедены или выброшены, цветы - политы так, словно следующий раз будет минимум лет через сто. Антон уже лежал в кровати и настраивал будильник на пять утра, когда Ира вернулась из душа. На ней была невесомая ночная рубашка бежевого цвета. Антон ее помнил: сам дарил. Девушка подняла на Антона глаза и сказала: - Антош, я что-то волнуюсь. Парня бросило в жар. - Почему, солнышко? - спросил он, постаравшись придать своему голосу максимум теплоты и нежности. - Ты меня везешь завтра куда-то, сказал собираться, а у меня вот тут… - Ира указала на сердце. - Что-то не спокойно. - Ну, ты меня любишь? - спросил Антон, принимая девушку в объятья. - Конечно. - Доверяешь? - Да. - Тогда поехали завтра со мной. Не бойся. Ты не пожалеешь! Говорил это Шастун скорее всего для себя, а не для нее. Но Ира мягко поцеловала Антона в щеку, а затем отстранилась. Все же, она переживала. И ох как Антон ее понимал! Погасили ночник. Квартира погрузилась во мрак. За окном туда-сюда сновали тени, ветер шелестел в листве, подвывая в трубах совсем не по доброму. Постепенно все в квартире заснули. ...Маленькая комнатка, оклеенная желтыми обоями с машинками. В центре - детская деревянная кроватка. В кроватке спит мальчик. Антон подходит поближе: у мальчика светлые пшеничные волосы. Антон смутно помнит эту комнату. Это его детская в Воронеже. И эти обои и машинки на ковре - все, что помнит об этом Антон. На кухне слышны голоса. Разговор идет на повышенных тонах. Мама переругивается о чем-то с отцом и его дружками. Антон подходит поближе к младенцу и не может сдержать улыбки, наблюдая за мальчиком. У него пухлые розовые щечки, а еще он очень мило и крепко сжимает кулачки. Антон - малыш улыбается. Неожиданно комнату заволакивает дымом. Взрослый Антон мечется по комнате, стараясь отыскать источник возгорания. Он сейчас проживает свое самое раннее воспоминание - пожар в старой квартире в Воронеже. И дым, и огонь - это все, что он помнит. Антон подхватывает младенца на руки и спешит к выходу, дергает дверь, но та не поддается. Антон с силой напирает на нее, стучит кулаками, кричит, зовет на помощь, даже пробует выбить ее с ноги, но все без толку. Дверь намертво заклинило. И Антону никак не спасти мальчика. Пусть он и знает, что его спасет дядя - пожарный, пусть он и жив в настоящем, но как же это страшно, смотреть на себя из прошлого и ждать, пока придет помощь! Помощи все нет. Антон подбегает к окну, распахивает его и, крепче прижимая к себе кроху, прыгает. Парень зажмуривается. До земли он не долетает. “Мне себя не спасти!” - проносится жуткая мысль, когда Антон - старший открывает глаза и снова оказывается в задымленной и уже объятой пламенем комнате. Вдруг сквозь стену огня в комнату заходит мужчина. Огонь облизывает его с ног до головы, но ему все равно. Это тот пожарный? Да какая разница, кто это! Это помощь! Мужчина поднимает на Антона глаза, и у того земля уходит из-под ног. Голубые. Те самые. Этот взгляд Антон узнает из тысячи. Мужчина подходит к Антону, который все еще прижимает к себе ребенка, и протягивает руки, мол, отдай малыша. - Ты кто? - хрипит Антон. Кажется, наяву он уже задыхается. - Я друг. Я помогу. - Ты тогда меня вытащил? - Я. Антон не верит своим ушам. - У тебя волосы горят! - вскрикивает Антон и порывается стряхнуть пламя с парня, но тот отстраняется. - Мне ничего не будет, а вот ты надышишься до астмы. Отдай ребенка. Антон не уверенно протягивает мальчика, и спасатель берет его на руки. - Тебе пора проснуться, - мягко напоминает он. - Это не самые твои лучшие воспоминания. - Но кто ты? - Антон честно старается проснуться, но мозг заклинило. - Я же сказал, - в глазах мужчины пляшет пламя. - Я - спаситель. - Ты спасешь родителей? Мужчина медленно качает головой. - Их срок пришел. - А мой срок? Как ты понимаешь, чей пришел, а чей - нет? Какое право ты имеешь решать? Мужчина загадочно улыбается. - Просто знаю. И прежде, чем Антон успевает возмутиться, мужчина дотрагивается до его лба своим ледяным пальцем. Антона выдернуло из сна резко, будто крюком. Он снова в поту, но на сей раз еще и в слезах. Ира нависла над ним и толкала, силясь разбудить. - Антон, что с тобой, милый? - спросила она, взволнованно глядя на парня. - Тебе второй день подряд снятся кошмары! - Это все из моей жизни, - хрипло ответил Антон, вытирая капли пота тыльной стороной ладони. - Вода и огонь. - Воспоминания? - Они. - Чай сделать? Воды, может? Антон отрицательно помотал головой. - Нет, спасибо. Я лучше спать. - Точно все хорошо? - спросила Ира, отползая на свою половину кровати. - Сейчас уже лучше. Ира кивнула и улеглась поудобнее. Минут через пять Антон тихонько позвал ее: - Ир… Ира! Спишь? - Чего? - шепотом. - Ты помнишь, кто вытащил меня из воды на даче у Пашки? - Добровольского? - Да. - Когда вы купались на реке, а ты вдруг стал тонуть? - Да. - Какой-то парень. А что? Спасибо забыл сказать? - А кто он? Его кто-то знает? - Он вообще появился будто бы из ниоткуда. Сказал, что с противоположного берега. А чего ты вдруг вспомнил, Тош? - Да так. Навеяло. А имя он назвал? - Не помню. Вроде что-то говорил. Про фобии какие-то, кажется. - Типа “Не бойся меня”? - Ну может. Антон повернулся на другой бок и прикрыл глаза. Да кто он, этот таинственный незнакомец? Уже проваливаясь в сон, Антон почувствовал, что Ира легонько толкнула его. Он резко раскрыл глаза. - Что, Ир? - Арсений. - Что? - Ты спрашивал, как его имя. Он сначала какую-то ерунду городил, а потом нормально представился и исчез. - Исчез? - Я не помню, куда он делся. - Арсений, говоришь… Но Ира уже спала. А Антон теперь не мог уснуть. Остаток ночи он провел в поисках. Сначала он переворошил все свои записные книжки, потом обыскал всю галерею в телефоне и на жестких дисках, затем прошерстил свои номера в контактах, но не нашел ни одного Арсения. Словно бы все Арсении в его жизни вымерли. Рассвет он встретил, нависая над блокнотом пятидесятилетней давности, куда его бабушка записывала рецепты солений и номера участков дачных домов вместе с их владельцами. Глаза парня закрылись на неком Петре Юрьевиче Глушакове из дома 114, который помер незадолго до рождения Антона. Шастун заснул. Загадка про Арсения осталась без ответа. Ира растолкала парня за два часа до поезда, собственно, в пять утра. Пока Антон сонно хлопал глазами, девушка носилась по квартире, как угорелая, пытаясь вспомнить, что она взяла, а что забыла. Содержимое ее чемодана уже несколько раз вынималось и складывалось обратно. - Антон, не спи! - прикрикнула на Шастуна Ира. - Ты не помнишь, куда я положила пилочку из маникюрного набора? В чемодане найти не могу! - В рюкзаке смотрела? - пробормотал Антон, переворачиваясь на живот и устраивая руки лодочкой под голову. - Да там места нет! - Тогда мою сумку глянь. Антон не хотел это признавать, но стоило уже взглянуть правде в глаза: все вещи, которые не влезали в чемодан, Ира подкладывала в его сумку. Антон не удивится, если вдруг пилочка найдется в его собственной сумке. - Антош, спасибо! - крикнула Ира из коридора. - Лежала в боковом кармашке. Можно, я ее там и оставлю? Антон закатил глаза. Главное - не опоздать на поезд, а с пилочками в боковых кармашках ради счастливой семейной жизни Шаст готов мириться. На поезд они не опоздали. Забежали в вагон в последний момент, получив от проводницы угрюмый взгляд в подарок. Расположившись на своих местах, они наконец смогли выдохнуть. И если Ира, уютно устроившись на Антоне, твердо решила доспать свои законные часы сна, то парень спать не собирался. Честно говоря, ему с головой хватило этих двух ночей, которые оказались экскурсией по аллее воспоминаний. А гидом там заделался голубоглазый. Нет, покорнейше благодарю. Не надо. Под мерное перестукивание колес и плавное покачивание вагона думалось отлично. Повезло, что никто не отвлекал глупыми разговорами или, не дай Бог, курицей в фольге, яйцами вкрутую и водкой. Арсений не выходил из головы Антона. Шастун чувствовал, что упускает что-то важное, что-то очевидное. Хорошо, еще разок повторим все вводные. Есть некий мужчина, который преследует Антона с… самого детства? Маньяк? Тогда бы он уже его убил или изнасиловал. Зачем спасать-то было? Просто озабоченный? Опять же, он бы уже познакомился, или, на худой конец, предложил секс. Тогда кто он, черт возьми? В детстве Антона из огня вынес брюнет с голубыми глазами. Потом вытащил из воды и несколько раз оказывался в поле зрения. А теперь - внимание - вопрос: кто он, и что ему нужно? Антон не знал. Не знал, а оттого ему было чертовски страшно, но в то же время и интересно. Гребаная амбивалентность!

***

Амалиэль мерял шагами вокзальную площадь Санкт - Петербурга, дожидаясь поезда подопечного. Он усиленно соображал. На одной чаше весов его репутация как ангела - хранителя и клятва, данная перед Богом (сродни клятве Гиппократа), а на другой - Антон, о котором хочется заботиться, которого хочется оберегать. Амалиэль знает Антона с самого рождения, знает все его помыслы, помнит все его действия. И все, что можно сказать об Антоне, - чистая душа. Ангел уже пытался поступить с человеком так же, как он поступал со всеми, в кого влюблялся (а их было всего двое). Но временный отход от дел его не спас. Более того, Амалиэль поймал себя на том, что соскучился. К слову Антон можно подобрать много синонимов, и все они будут описывать парня исключительно с положительной стороны. Дурашливый, неловкий, милый, честный, длинный, красивый, миролюбивый, пугливый, ответственный и так далее. Продолжать можно бесконечно, правда, ангел вовремя себя остановил. С каждым новым прилагательным его сердце билось чаще. Влюбился. Какая же глупость! И, к сожалению, отрицая это, проблему не решить. Пора что-то предпринять. В очередной раз остановившись возле фонарного столба, Амалиэль тяжело вздохнул. Ходит тут кругами, вместо того, чтобы нежиться… (как там люди представляют?) на облачке и попивать амброзию. Какой сумасшедший век! Амалиэль еще раз тяжело вздохнул. До прибытия поезда Антона оставался час, а решение так и не было принято. Внезапно ангела осенило: можно ведь просто общаться с человеком! Многие ангелы - хранители так делали - становились лучшими друзьями своих подопечных. Просто друзья, встречи пару раз в неделю, крестный отец будущего ребенка… Амалиэль уцепился за эту мысль, как утопающий за соломинку. Надо ли говорить, что вторым вариантом было переписать Судьбу Антона, влезть в его жизнь и расстроить свадьбу? Этим Амалиэль бы навлек на себя гнев Отца, а Варахиил бы лишил его должности ангела - хранителя. Что ж, дружба - это прекрасно. Только как теперь стать друзьями?