У тебя красивый голос

Юнги бежит со всех ног прямо по адресу. Чимин сказал, где он жил в тысяча девятьсот восемьдесят пятом и, если повезёт, Мин найдёт его в той же квартире, а если нет — будет спрашивать всех, пока ему не назовут точный адрес. Он быстро оказывается в подъезде каким-то волшебным образом и вот уже стоит у нужной двери. Мин очень взволнован. Он выдыхает, а затем медленно тянет руку к звонку. Сейчас ему, наконец, удастся увидеть Чимина. Как он выглядит? Вспомнит ли Юнги? Есть ли у него жена? А дети? Внуки? Будет ли ждать его спустя столько лет? Все это так сильно волнует Мина, что он закусывает губу, закрывая глаза и теперь уже уверенно нажимая на нужную кнопку. — Здравствуйте, Вам кого? — на пороге стоит маленькая старушка, которой около семидесяти на вид. Она осматривает Юнги с ног до головы и странно морщится. — Пак Чимин здесь живёт? — спрашивает на одном выдохе Мин. — Милок, ты точно дверью не ошибся? Юнги смотрит на листочек с адресом, а потом на старушку. Нет, никакой ошибки здесь быть не может. Адрес правильный. — Нет, я пришёл точно по адресу, — Мин улыбается. — Значит, тебе нужен Пак Чимин? Парень уверенно кивает. Старушка смотрит ему куда-то за спину, быстро водя глазами, словно ищет кого-то ещё. — Ты один? Мин кивает. — Заходи. Интерьер квартиры очень странный. Здесь всё выглядит так, словно это место живёт само по себе, а время для него — это всего лишь пустой звук. Повсюду антикварная мебель, которой место в музее: большой шкаф с двумя антресолями на нём, ковёр на стене и телевизор, накрытый кружевной тканью. — Вау… — произносит Юнги, совсем забыв, зачем пришёл. — Зачем тебе Пак Чимин? — вдруг спрашивает старушка. — Мы договорились встретиться. Женщина тяжело вздыхает. — Я его мама, — старушка садится на старый скрипучий диван. Её лицо резко мрачнеет. — Я не знаю, кто Вы и чего хотите, но что бы Вы там ни задумали, у Вас ничего не выйдет. Юнги открывает рот от удивления, пытаясь что-то сказать в своё оправдание, но потом вдруг видит портрет молодого парня, стоящий за стеклом, на одной из полок шкафа. — Это Чимин? — Мин подходит к стеклянной дверце и, чуть наклоняясь, застывает в таком положении. Чимин очень красивый. Он долго рассматривает парня на фото. У него светлые волосы. Черты лица такие нежные и по-детски милые: очень пухлые губы и длинные ресницы, глаза-щёлочки, потому что он улыбается, и маленький аккуратный носик. Прекрасен. — Это фото было сделано в тот самый день, — как-то тихо говорит старушка, а потом замолкает. Юнги игнорирует женщину, любуясь фотографией. Он бы украл её, чтобы смотреть на неё вот так, часами. Здесь парень выглядит таким счастливым. — А когда Чимин придёт? — вдруг спрашивает Мин, не отрываясь от снимка. Старушка долго молчит, а потом произносит, всхлипывая: — Мой мальчик. Столько лет уже прошло… Юнги резко оборачивается на причитания женщины, видя, как она закрывает лицо руками, прячась в них, ища спасения. В груди как-то неприятно жжёт, и всё тело окутывает странное чувство страха. Необъяснимая паника. — Он не придёт, — говорит женщина, а Мин снова непроизвольно открывает рот, словно пытаясь возразить. — Что? — Прошло уже почти тридцать пять лет с того дня. Я как раз сегодня собиралась к нему. Хотите, можем пойти вместе? Только цветы нужно купить, а то те уже завяли. Он любил их. Я в возрасте, едва хожу, сами понимаете, не так часто могу его навещать. Сердце бьётся так быстро, ломая грудную клетку. Нет, этого не может быть. Юнги застывает, застывает и всё вокруг него. Какие-то приглушённые, словно через толщу воды, звуки с улицы отдаляются со скоростью света. Сейчас уже ничего не важно. Юнги смотрит на убитую горем женщину, боль которой со временем не прошла. Время не лечит. Совершенно. — Простите, можно я заберу эту фотографию себе? — спрашивает Мин, надеясь на положительный ответ, и, как ни странно, ему разрешают.

***

Юнги колотит. Не от холода на улице, а от страшной даты на камне — 12.12.1985. Мин поверить не может, но имя говорит об обратном. Он медленно кладёт цветы возле оградки, а лицо застывает в непонятном выражении. Такого просто не может быть. Парень бы всё отдал, чтобы это не было правдой. Пара скупых слезинок стекает по щекам, и Юнги быстро стирает их тыльной стороной ладони.

***

Одна за другой сигареты и тяжёлые мысли. Как же непредсказуема жизнь. Как же опасна. От старушки он узнал причину трагедии — авария на дороге. Водитель не справился с управлением и наехал на восемнадцатилетнего парня. Юнги отчего-то сильно больно. Он даже не верит во всё это. Сегодня девятое декабря, меньше, чем через три дня, будет ровно тридцать пять лет, как его не стало. Пачка выкурена, но легче не становится. Мин едва дышит. Грудную клетку просто разрывает от невыносимой боли, усиливающейся с каждым новым вдохом. Реальность покрывается туманом, где всё в миг останавливается и перестаёт существовать. Перед глазами лишь страшная надпись со страшным исходом. Это всё неправильно. Так не должно быть. Чимин должен жить. — Хён, — шепчет тихий голос, и Юнги чувствует чужую тяжёлую руку на своём плече, — пойдём в дом, ты замёрзнешь. Мин лишь резко дёргает плечом, избавляясь от такого нужного его сердцу тепла, и рука соскальзывает. Парень двумя руками упирается в ребро балкона, дыша тяжело, панически хватая воздух ртом, так, словно скоро тот закончится. Юнги очень страшно. Он осторожно вытаскивает фотографию из кармана куртки и держит её в руке, как что-то самое родное и необходимое. Мин рассматривает каждый элемент чиминового лица, его одежду, абсолютно всё, что он только видит на снимке, после чего убирает его, пряча от холода, обратно в куртку. Что ему делать? Юнги выпивает стопку водки залпом, не чокаясь. Горло жжёт страшно, но ему на это так плевать. Его друзья пришли к нему как всегда, без приглашения, но они не знали, что сегодня весело выпить не получится. Возможно, вообще никогда больше не получится. Теперь то, что было для них обычным делом, становится чем-то не таким, каким-то чужим и забытым. Мину сложно дышать, потому что внутри всё ломит, разрывает на меленькие кусочки истерзанную душу. Парень не знает, почему ему так плохо. — Хён, — снова шепчет Тэхён как тогда, на балконе, пару мгновений назад, — а что, если ты ему обо всём расскажешь? Юнги рассказал друзьям, потому что одному ему с этим не справиться. Без них он утонет в своей боли. — Нельзя! — вмешивается Чонгук. — Он не должен, иначе получится эффект бабочки. — Что такое эффект бабочки? — интересуется Хосок, грустно потягивая пиво из жестяной банки. — Это значит, что даже малейшее изменение в прошлом может привести к непоправимым последствиям в будущем. Это может нас всех уничтожить, да что там нас, всю Вселенную! — Но… — Тэхён пытается возразить, но его перебивают. — Нельзя так рисковать! Юнги утыкается лицом в ладони. Его голова раскалывается от алкоголя и сигарет, что он выкурил за сегодня. Он носом потирается о собственные пальцы и, чувствуя безнадёжность, больше не может сдерживаться. — Но если будущее изменится только на чуть-чуть, можно попробовать! — Нельзя! Шум из-за спорящих между собой Тэхёна и Чонгука смешивается с потоками мыслей в собственной голове. Дышать больно. Думать больно. Сидеть больно. Всё больно. Хочется просто исчезнуть от всего этого, спрятаться ото всех. — Хён, — Хосок говорит едва слышно, теряясь в криках двух других парней, он кладёт руку на плечо Юнги, — я, конечно, не знаю, что именно тебя связывает с Чимином, но подумай, что для тебя дороже: он или какая-то там Вселенная.