ГОРИЗОНТ СОБЫТИЙ

Довольно высокий, худощавый, безумно кудрявый и абсолютно недовольный парень летел по петляющим коридорам шаттла дальнего следования в направлении сектора F. Будь "Путный" более очеловеченным, он бы решил, что его сконструировали для таких забегов, и непременно оскорбился бы: столь неподобающее поведение катастрофически неприемлемо в святых пенатах сконструированного чуда технологического прогресса, а эти человеки только и знают, что бегать да кричать. Точно бы оскорбился. Хмурый и взвинченный Шон готов был рвать и метать. А всё потому, что он стал свидетелем того, как Мэй, не успевшая добежать до своей каюты, влетела в их с Робом кабинет, и ровно в ту же секунду из её глаз потекли дорожки слез, которые девушка яростно пыталась стереть, чего у неё, конечно же, не получалось, так как "противная мокрота" не желала останавливаться. Не добившись ни слова от упрямой Паркер, Бэлл сообщил, что они мужским коллективом идут чинить стабилизацию всех секций лайнера, и, впихнув ей в руки футляр с ушным коммуникатором, строго-настрого наказал, чтобы она была на связи, и ускакал крушить-ломать в сторону Дейва, поскольку был уверен, что во всех бедах Мэй виноват именно он. Шон впервые видел Мэй такой. И, как бы банально это не звучало, это его безумно пугало. С самого первого курса Космической академии брюнетка стала для него сестрой, которую хотелось оберегать, пусть ей это было и не нужно. Действительно, в воспоминаниях Шона Мэй представала неким идеалом девушки: общительная, всепонимающая, безумно красивая, умная, что иногда казалось чересчур умная. Половина парней истекали слюнями, а многие девушки завидовали ей, конечно же, исключительно из своих биологических мотивов — первая "самка" на районе и всё такое, чего сама Паркер предпочитала не замечать. В первом случае — потому что для неё существовал только Дейв, во втором же — это просто-напросто было ниже её достоинства. И вот сейчас его почти сестра лила слезы по этой "громадине", который в представлении Бэлла был абсолютно этого не достоин, как бы они не дружили с брюнетом. Влетев в небольшое техническое помещение сектора F, Шон набрал в легкие воздуха, чтобы разразиться обличительной тирадой на неофициальном английском, но заметил абсолютно потерянное лицо абсолютно потерянного Кинга. Дейв сейчас пребывал в таком состоянии, что, если бы ему по лицу съездили лопатой, он бы вряд ли заметил, что уж говорить о сплошном мате, вертящемся на языке Бэлла. В общем, классифицировалось это состояние как "ушёл в себя — вернусь нескоро". От такой картинки Шон каким-то случайным образом растерял весь свой словарный запас — таким Дейва он тоже видел впервые. Третьим на место прибыл только освободившийся Роб. Прибыл и застал занимательное зрелище: застывший почти в проходе Шон, у которого выражение лица — один запутанный узел эмоционального запора, и уставившийся в одну точку Дейв, по которому не было понятно, жив он или пора писать некролог по безвременно почившему другу. — А с вами-то, блядь, что? — помимо его воли раздражённо вырвалось у Хилла. Видеть такие "рожи", когда сам только что понял, что полюбил девушку, которой с 99-процентной вероятностью на тебя плевать с самой большой и высокой — удовольствие ниже среднего. Все время после осознания сего маленького факта, Роб чувствовал, что захлебывается в этом состоянии отчаяния, зарываясь всё глубже и глубже, не уверенный, как легче: когда Тесс рядом или наоборот. — Ко мне вся в слезах заявилась Мэй... — первым отмер недоконтуженный Шон, поворачиваясь к Робу, — Вернее не ко мне, а в наш кабинет... Он остановился, потому что периферическим зрением заметил, как подорвался Дейв от произнесенного имени девушки. Выглядел брюнет все так же, и создавалось впечатление, что парень, произнёся слово, активировал какой-то механизм. — Что ты сделал? — напрямую спросил у Кинга Роб, не имеющий моральных ресурсов аккуратничать. Дейв только несколько раз мотнул головой, сообщая, что не станет говорить. — Океееей... — раздражённо выдохнул Хилл и повернулся к кудрявому парню, — Что она сказала? — Ничего, ты же её знаешь. — пожал плечами Бэлл. — Кинг. — остановившись, Роб вдохнул и выдохнул, после чего продолжил уже более мягко, — Дейв, брат, говори. Иначе я не смогу помочь. Эти слова пробили оборону брюнета, и он, надавив основаниями ладоней на глаза, заговорил надломленным голосом. — Я такое, блядь, сказал... Это пиздец, Роб. Она сказала больше к ней не походить. Не подходить? Да я дышать без неё не могу! — прохрипел мужчина и, отняв руки от покрасневших глаз, посмотрел на друга. — Говори. — выдохнул Хилл, понимая, что просто не будет. Дейв сначала со скрипом, но потом всё более ярко и эмоционально расписал все обстоятельства ссоры со своей любимой, весьма красочно обрисовал, каким образом он накрутил себя до такого состояния, настолько детально, что Шону всё-таки вспомнились его словарные заготовки, которыми он не преминул воспользоваться. Роб спокойно, пытаясь сохранить лицо, слушал друга и понимал, что тот наворотил дел, что даже он — Роб — теряется, как это исправлять. — Дааа, набесоёбил ты, конечно... — задумчиво протянул Хилл, когда Дейв замолчал. — Ой, блядь, думаешь?! — всплеснул руками Шон. — Не усугубляй. — взгляд и тон Роба его несколько остудили. — Он прав, я её не заслуживаю... — проговорил усевшийся на пол Дейв, которому не особо-то и помогла тема с "поделиться". Вся его поза выражала обреченность: согнутые в коленях ноги и безвольно висящие на них руки, голова откинутая назад и отсутствующий взгляд, а если брать в расчёт его вид, будто из мужчины выкачали жизнь, получалась иллюстрация в пособие по суицидальным наклонностям. Внутренне он сам себя ел поедом. Теперь, зная, каково это быть с ней, мужчина не представлял, как жить без неё. Да он даже существовать не сможет, о каком "жить" вообще идёт речь? А он её обидел, и не просто обидел, а оскорбил. На месте девушки Дейв сам себе был бы противен. Да и так противен, куда уже больше?! Таким Робу было страшно видеть друга, а Шон даже устыдился собственных слов, понимая, что Мэй-то выглядела поживее. — Нет, чувак, так дело не пойдет. — Хилл присел на корточки перед разбитым другом и протянул руку, чтобы тот за неё ухватился, — Мэй тебя любит. И плюс в том, что она отходчивая. Согласись, это не Хантер. — Роб попытался выдавить из себя легкомысленный смешок, что не слишком хорошо получилось, — Вы поговорите, ты извинишься пару миллиардов раз при том, что Паркер простит тебя после первых двух, и всё наладится, вот увидишь. Давай, — шатен кивнул на свою всё ещё протянутую руку. Дейв ощущал, как каждое слово его почти брата попадало точно в цель, и как ему буквально физически становилось легче. Друг вернул надежду, и из-за этого чувства на секунду даже захотелось рассмеяться, как мальчишке. Роб прав, да и не готов Кинг теперь сложить руки: чего бы не потребовалось, он вернет Мэй. — Вооот, мы ещё на вашей с Мэйкой свадьбе гульнем. — воодушевленно заявил Хилл, рывком поднимая ухватившегося за него друга. — А что у вас с Тесс? — поинтересовался оживший Кинг. — Ничего. — деланно безразлично отозвался Роб, но глаза его потемнели. — Роб. — Ну что, блядь, что? — вся работа над собственным дзэном покатилась под откос, — Хочешь услышать, что я её люблю? Да, блядь! Я. Её. Люблю! — воскликнул он, а потом будто сдулся, — Так, что внутренности выворачивает... И что тебе дала эта информация? Ты же сам всё видел. Ей на меня насрать. Все это время молчавший Шон сдвинул брови на переносице, не понимая, что именно имеет в виду Роб, потому что он как раз таки видел печальные взгляды девушки. — Не понимаю, о чём ты. Да она на тебя, как на конфету во время диеты смотрит. — выпалил он, на что голова Хилла резко развернулась к нему. Роб всматривался в Бэлла и уговаривал все свои органы не верить в данное заявление. — Ааа, точно, тебя же не было, когда она закатила публичное представление в харчевне... — ядовито протянул шатен, — Думаю, до сих пор все отходят. Я так точно. — В том-то и суть, Ро, представление. Я согласен с Шоном, как она на тебя смотрит... — Дейву не дала договорить ладонь Хилла. — Дейв, я тебя сейчас по-человечески прошу, не продолжай, — отчаянно прохрипел Роб, — не давай мне ложную надежду, я и так не вывожу... Тебя это тоже касается, Шон. — сказал он это и подошёл к узкой дверце, ведущей к стабилизационной установке этого сектора, — Давайте уже займемся работой. Шон и Дейв угрюмо и понимающе переглянулись, после чего Бэлл в своей привычной манере заявил: — Ой, а давайте! Надеюсь, что вы сможете держать эмоции под контролем, и не уйдёте с головой в мизансцену! — Работай, давай, ехидная задница! Или мне напомнить, чем ты занимался до моего прихода? — ответил Роб, с готовностью принимая правила игры. Он старался гнать от себя мысли и беспочвенные надежды насчет Тесс и её к себе отношения. Изо всех сил старался об этом не думать, но зерно сомнения уже упало в благодатную почву...