И плоть, и кровь.

- Кто они такие? Что происходит?! Гарри вломился к Сириусу в спальню, как только заметил, что тот сбежал с площади. Он взахлёб пил ядреную жидкость голубоватого цвета из сияющего бокала, выливая часть на собственную одежду. Запах стоял отвратительный, и парень сильнее стиснул в руке мантию. - Ты о чем? - в пьяном бреду спросил Блэк, откинув тёмные кудри с лица. Гарри стиснул зубы, с вызовом посмотрев на ментора. - Ты знал об этом. Ты знал, что Капитолий собирается принять участие! - взорвался он, накидываясь на мужчину. Гарри отбросил в сторону ткань, схватив за воротник и притягивая ближе. Бокал с пронзительным звоном разбился на десятки осколков, впиваясь в пятки. Один удар рассек левую скулу, второй разбил губу, и на шум прибежали Беллатриса с Гермионой. - Успокойтесь! Что за поведение! - завопила Лестрейндж, не в силах оттянуть Поттера от Сириуса. Гермиона мгновенно сократила расстояние, уверенным движением схватывая за волосы трибута и оттягивая назад загривок, чтобы он посмотрел на неё. Гарри глубоко задышал через ноздри, и в комнате громко прозвучал звук пощёчины. - Успокойся, черт возьми, - на выдохе сказала она, и брюнет был уверен, что она чувствует себя не лучше него. - Ждём вас на ужин. И с этими словами, она стремительно покинула комнату, словно находясь здесь, воздуха ей не хватало. Гарри посмотрела на Беллатрис, и ему стало стыдно. Не то, чтобы он питал к ней тёплые чувства, но она была в восторге от того, как они выглядели и как себя вели на Церемонии Открытия. Послушать ее, так она знает всех важных шишек в Капитолии и весь день бегала и расхваливала их Дистрикт, подбивая стать их спонсорами. - Я стараюсь как могу, - говорит она, поджав чёрные губы. - Хотя бы притворись, что рад здесь находиться. Твоё поведение — сущее варварство. Варварство? Звучит как злая насмешка из уст того, кто ведет детей на бойню. - Мне пришлось воевать с предубеждениями. Ты ведь из угольного дистрикта. Но я им сказала — и очень удачно, заметь: «Что ж, если как следует надавить на уголь, он превращается в жемчуг!» Беллатрис так довольна собой, и ему ничего не остается, как восхититься ее находчивостью – или даром,– что она мелет полную чушь. Уголь никогда не превращается в жемчуг. Жемчужины вырастают в раковинах. Наверное, она имела в виду алмазы, хотя это тоже неправда. Интересно, люди, которым она их рекламировала, тоже так считают? Или им без разницы? Он встал с пола, поднимая с шерстяного ковра мантию. Пусть Беллатриса Лестрейндж не блещет умом и тактом, зато решимости ей не занимать. Номер, в котором поселили Гарри, больше всего дома Уизли в Дистрикте-12. Кругом бархат и мрамор, как в поезде; а еще здесь столько автоматических штуковин натыкано, что Гарри решается ничего не трогать. В одном только душе около сотни регуляторов и кнопочек: можно задавать температуру и напор воды, выбирать сорта мыла и шампуней, ароматы и масла, включать массажные губки. Едва ступаешь на коврик, тут же включаются сушилки, обдающие тело теплым воздухом. Он касается ящичка, посылающего импульсы к его голове, и волосы, моментально взмокнув и высохнув, спадают на уши ровными, блестящими вихрами. Шкаф по команде выдает нужную одежду. Окна могут увеличивать или уменьшать отдельные части панорамы города. Стоит произнести в микрофон название блюда из гигантского списка, и меньше чем через минуту оно появляется перед тобой, дымящееся и аппетитное. Юноша ходит по комнате, вяло пожёвывая бутерброды из пышного хлеба с гусиной печенью, пока не раздается стук в дверь — посыльный зовет к трапезе. На самом деле, особого аппетита нет. Поэтому когда Гарри входит в столовую, Гермиона, Нимфадора и Диадема стоят на балконе, выходящем на город. Беллатрис с Сириусом не видно, и это катастрофа. Аппетитная еда сейчас не главное, главное — обсудить будущую стратегию – и узнать, кто те подростки, – а стилисты уже показали себя отменными мастерами. Молодой человек в белой тунике молча подносит фужеры с вином, и Поттер не отказывается от спиртного, но все же не пьёт его. Мало ли. Ментор появляется только тогда, когда подают второе блюдо. Он чистый и ухоженный, что кажется, с ним тоже поработал стилист. Его раны обработаны, а еще он трезв как стеклышко, хотя буквально около часу назад он был в не самом лучшем состоянии. Сириус выпивает предложенное вино и принимается за еду; куриный суп, зелень с крохотными помидорчиками, жареная лосина с кровью, нарезанное тонюсенькими лепестками, и макароны в зеленом соусе с нежным сыром, подаваемый со сладким черным виноградом. Официанты — молодые люди в белых туниках — безмолвно снуют вокруг стола, наполняя бокалы и меняя блюда. Все едят молча, иногда соблюдая светскую беседу. Гарри с удивлением замечает, что у Гермионы это отлично получается, и что в этот раз ее волосы в идеальной косе набок, что придавало ей большей девичьей невинности. От этой мысли живот странно скрутило от неприязни, когда он ненамеренно сравнил ее с Джинни — она тоже любила так плести волосы. Покончив с ужином, все идут в гостиную смотреть повтор церемонии открытия. Несколько пар выглядят неплохо, хотя до Двенадцатого им далеко. Гермиона сама раскрывает в удивлении рот, когда видит себя выезжающей из ворот под руку с Гарри. - Кто подал идею держаться за руки? - интересуется Диадема. - Гарри, - отвечает Грейнджер. - Здорово придумано. Есть что-то бунтарское, но в меру! - восхищается Беллатрис. Бунтарское? Это не приходило в голову. Потом вспоминаются другие трибуты, как они стояли каждый сам по себе, не касаясь и не желая замечать друг друга, будто Игры уже начались, и Гарри понял, что хотела сказать Лейстрейндж. Она плутовато подмигнула ему. Их дружески соединенные руки выделяли Дистрикт-12 не меньше, чем горящая синим пламенем одежда. Вскоре показался президент Дамблдор, визги и всплески толпы, а потом речь Скиттер — отвратительно-слащавой ведущей в кислотно-жёлтом костюме, в котором она была похожа на гусеницу – и под конец, конечно, трибуты Капитолия. Казалось, все в комнате резко поникли, вспомнив, чтобы было не так давно и из-за чего Гарри чуть не сломал нос ментору. - Их не представили, - подала голос Грейнджер, внимательно разглядывая на экране молодых людей. - Астория Гринграсс и Драко Малфой, - как ни в чем не бывало сказала Беллатриса, разглядывая ровные ноготки. - Отпрыски одних из самых влиятельных семей в Капитолии. - Серьезно? - удивился Гарри. - Абсолютно. - Если они настолько богаты, то почему их дети участвуют? Нимфадора мрачно подбросила горсть виноградинок, двоечку поймав ртом. Остальные упали на пол, распластавшись мякотью на твёрдом кафеле. - Причин может быть много. Замечал ли ты на Открытии, а может, на Церемонии кого нибудь их этих семейств? - многозначительно спросила она загадочным тоном. Гарри попытался вспомнить, однако в голову ничего не взбрело, поэтому он отрицательно покачал головой. - Да ладно, попробуй! - Скажи им прямым текстом, Тонкс, - раздраженно фыркнул Сириус. Девушка усмехнулась. - Каждые десять лет проводят такие игры, чтобы дать понять даже вышкам, что деньги решают не все, - она приподнялась с места, поставив паузу на том моменте, когда камера указала ровно на Малфоя. - В какой-то степени это «экзотика» для Панема. - До момента, пока их не трогают, - насмешливо съязвил Блэк, посмотрев в окно. Гермиона и Гарри обменялись взглядами, расплываясь в немом вопросе. - И насколько они хороши? - Этого мы не можем знать, - честно признался Сириус, досадливо подставив лицо под ладонь. - Но они умны, поэтому шансов у них.. - ..Столько же, как и у всех, - докончила за него Беллатрис. - Сколько им? - спросила Грейнджер. Лестрейндж задумчиво посмотрела на неё, в растерянности открыв рот, и снова закрыв его. - Девочке пятнадцать, - скучающим видом ответил Блэк. - Она варит мозгами, но слабая, как спичка. - А парню? - выпалил Поттер, нервно прикусив внутреннюю сторону щеки. Тонкс внимательно посмотрела на Беллатрису, и та тут же открыла рот. - Драко восемнадцать, - нервно прощебетала она. - Силён, умён, только действует всегда один. Он тот ещё эгоист, но вполне неплохой. - Он наш конкурент. - Но.. - Почему ты отзываешься о нем так.. хорошо? - спросила Гермиона. - Не совсем, просто понимаете.. - женщина натянуто рассмеялась, тряся ногой. Странно – если бы так сделала Грейнджер, она первом делом дала бы ей замечание. - Он ее племянник, - сказал Сириус, устало выдохнув. - Oh mon Dieu*.. ты мог помолчать, - смутилась она. Однако, никто никак не отреагировал, поэтому в следующую секунду ментор совершенно серьезно напомнил: - Завтра утром у вас первая тренировка с другими Дистриктами. Встретимся за завтраком, и я вам скажу, как действовать дальше, - обращается он к Гарри и Гермионе. - Теперь можете поспать немного, пока взрослые разговаривают. Гермиона быстро выходит за дверь и впрочем, Поттер не смеет задерживаться. Он делает шаг вперёд, тянет металлическую ручку, и когда за прикрытой дверью остаются стилисты и ментор, в уши вонзается голос Беллатрис: - Я не хочу, чтобы он умирал. * Гарри не смог уснуть, когда посреди ночи он проснулся от кошмара с криками. Тело покрылось мерзким холодным потом, он судорожно провёл ладонью по лицу, чтобы убрать влагу над верхней губой. Только вот, пот неприятно стягивал движения, поэтому скинув с себя футболку, он быстро залез в душевую кабинку. Интересно, как дома? Как миссис Уизли, или Рон? Смотрят ли они на него? А Джинни? Джинни волнуется за него? Он очень хочет обнять ее, вдохнув цветочный запах, который всегда был с ней. Забавно.. прекрасно помнит, как подарил ей эти духи на тринадцатилетие. Кажется, у неё только-только тогда начала расти грудь. - Идиот.. - бормочет он под нос самому себе, покрываясь румянцем. Струи воды падают тяжелыми горячими каплями на спину, обводя каждый след, словно сцеловывая. Он усаживается на дно, обхватывая руками колени, и прижимая их ближе к себе, закрыв глаза. Приятно вспоминать первую встречу с ней. Кажется, ему было восемь. Повысили цену на гвозди, и Котёл тогда был ещё не так помят. Миротворцы, жители побогаче и обычный люд ходил туда, чтобы раскупить весь хлеб на прилавке, или хороший коньяк у Флетчера. Тогда он не дружил с Роном, да и не особо был знаком с семьей Уизли. Просто заметив в мрачной толпе серых иступленных лиц рыжее пятно, ему, как ребенку, захотелось пойти вслед за солнцем. - Как тебя зовут? - спросил маленький грязный мальчик, утерев соплю с носа. - Джинни, - ответила девочка помладше, смущенно поджав губы. - Ты красивая, Джинни. Из воспоминаний вывел стук в дверь. - Да? - впопыхах спрашивает парень, вытаскивая из ящика широкое полотенце. - Гарри? Гарри, ты в порядке? - обеспокоено спрашивает Гермиона, дёрнув ручку двери. - Д-да. Извини, решил душ принять, - быстро протараторил он. - Я звала тебя пол часа. Ты кричал! Она быстро отступается, когда Поттер слишком резко распахивает перед ее носом дверь. Пар из ванной так и проникает лёгким туманом в тёмный коридор, пропадая в прохладе. Его волосы мокрые, тяжелые капли падают на обнаженные плечи, и сам он – раскрасневшийся и сонный – неловко подходит к гардеробной, наспех накидывая на себя первую попавшуюся одежду. - Раз ты в порядке, я пойду. - Говорит она, устало вздыхая. - А ты не останешься? Гермиона оборачивается, прищурив глаза. - Думаю, нет. Гарри неловко улыбается, провожая девушку взглядом к двери, как та, вдруг обернувшись, невзначай спрашивает: - Я хотела тебя спросить, - небрежно кидает она. - Ты был на крыше? - О.. нет. А ты? Она смущенно улыбается, прикусив нижнюю губу. - Нимфадора меня водила. Оттуда виден почти весь город. Правда, шумновато из-за ветра. Наверное, там можно подышать свежим воздухом и расслабиться. Он понял, что у неё тоже такое чувство, будто за ней следят. - Туда можно вот так запросто подняться? - спрашивает Гарри. - Конечно. Это тридцать девятый этаж, - говорит Гермиона. - А ты.. пойдёшь? Девушка яро мотает головой. - Я очень устала. Юноша кивает. На самом деле, идти по лестнице, ведущей на крышу было не так просто, как оказалось. Лифт поднимался до тридцать пятого, а остальные четыре приходилось догонять своими родными. И все бы ничего, если бы не кромешная тьма и витиеватые ступеньки, об которые можно споткнуться. Таким образом, Гарри чуть не разбил себе нос. Впереди оказывается массивная стальная дверь. Впрочем, при легком толчке она тут же приоткрылась, и ступив вперёд, он оказывался в маленькой куполообразной комнатке, откуда есть выход наружу. Сделав неуверенный шаг в вечернюю прохладу, у Гарри захватывает дух. Холодный порыв ударяет его по лицу, сразу взбодрив, и приоткрыв глаза шире, терраса становится невероятных размеров. Капитолий светится огнями, как огромное поле светлячков, а сигналы и рёв машин почти слышны на высоте небес. В Дистрикте-12 вечера частенько приходится проводить со свечкой, электричество бывает редко. Наверняка, только если по телевизору показывают Игры или какое-нибудь важное правительственное заявление. Но тут не экономят. Абсолютно. Гарри сделал глубокий вздох, подойдя к ограждению у края крыши. Посмотрел вниз на улицу, кишащую людьми. Гул людей, что-то звякает, иногда доносится чей-нибудь голос. Дома все в это время уже все спят. - Не провались, - доносится низкий голос со стороны, и юноша вздрагивает, резко повернув голову. В необъятном гомоне улиц, когда ночная тьма покрывает все плотном, не всегда заметишь тёмную фигуру в стороне. Незнакомец стоит в стороне, оперевшись о перила, указывая в сторону брюнета. - Они шатаются, - молвит он, и Гарри чувствует, как под ладонью вибрирует ограждение от ветра. Он отшатывается, делая широкий шаг назад. - Кто ты? - спрашивает Поттер. Парень выпрямляет спину, пряча ладони в карманы. - Трибут. Гарри пытается вглядеться в темноту, однако собеседник отступает. Полумрак его полностью забирает, и силуэт пропадает в кромешный тьме. - Сожалею. Раздаётся хруст. - Откуда ты? - Не твоего ума дело, - обрубает некто. - Извини, я... - Гарри чешет затылок, чуть сопя. - Я не знал, что сюда кто-то ещё приходит. - Двери всегда открыты. Подумай о чем говоришь, - язвит он, и Поттер неловко краснеет, осознавая всю нелепость своих слов. А ещё было неприятно, когда осознаёшь, что не видишь человека, с кем ведёшь беседу. - Как-то несправедливо получается, что ты меня видишь, а я тебя нет, - пытается сдвинуть тему юноша. - Покажись. Раздался новый хруст. Привычка заламывать пальцы? - Обойдёшься. Впрочем, ничего другого он не ожидал. - Вы сегодня произвели фурор, - звучит низкий голос. - Огонь был настоящий? - Это.. можно сказать так, - неожиданно тушуется парень. - Значит, тебе понравились наши костюмы? Наш стилист хорошо постарался. - С этим не поспорю, - усмехнулся он. - Выглядели вы получше капитолийцев. - Ты про трибутов Капитолия? - уже расслабившись, спрашивает Гарри. - Да. В его голосе прозвучала хрипотца, однако Гарри решил это добродушно проигнорировать. - А мне они понравились. Там.. - он оступился, резко замолчав. В голове пронеслась мысль, что это может быть абсолютно любой соперник из другого Дистрикта, так же, как и трибут Капитолия. Человек в тени услышал его запинку, издав голос: - Что «там»? Поттер судорожно облизал губы, приобняв себя за плечи, словно прозяб. - Слушай, я.. замёрз. Думаю, надо идти. Незнакомец промолчал. - Добрых снов. Дверь захлопнулась, и Гарри стремительно побежал вниз. А на следующее утро он и не вспомнил о нем. * В окна пробиваются первые утренние лучи. Под завесой клубящегося тумана Капитолий выглядит жутко. Голова болит, словно кто-то изнутри постукивает раздражающую мелодию. Порванная губа ноет, когда Гарри зевает, и из ранки струйкой начинает вытекать кровь. Открыв глаза, он сразу замечает одежду, которую оставили перед Тренировочным центром; черные узкие брюки, такая же чёрная туника с длинными рукавами, на спине которой знак «Дистрикта-12», и ботинки с накидкой. Сразу становится лучше, когда простая ткань облегает кожу, словно он только-только собирается в лес. Сириус не уточнил, во сколько они должны встретиться за завтраком, и утром тоже никто не приходил, однако Гарри голоден, и потому быстро умыв лицо, он решает пойти в столовую без приглашения. Еда, должно быть, уже готова, и надежды его не обманули. Стол еще не накрыт, но на стойке у стены не меньше двадцати кушаний. Рядом, вытянувшись в струнку, стоит безгласый официант. Он утвердительно кивает на вопрос, можно ли взять себе еды, и Гарри накладывает на большое блюдо каменного цвета яйца, колбасу, вафли с ягодным вареньем,и ломтики сочной дыни. Быстро ест это, глядя, как над Капитолием встает солнце. Потом берет вторую тарелку — горячую лапшу с тушеной говядиной. И наконец, получает десерт: горячий шоколад, прямо как в поезде. Мысли снова уносятся к Джинни. Она, должно быть, уже встала. Молли обычно готовит на завтрак кашу-размазню, пока Джинни нужно до школы подоить козу. Всего два утра назад он был дома, целовал любимую девушку, и встречал рассветы с ее блохастым котом. Неужели правда? И да, всего два дня. Что подумали Уизли о вчерашнем огненном дебюте на Играх? Появилась ли у них надежда или они совсем упали духом, увидев воочию две дюжины трибутов, из которых в живых суждено остаться одному? Все это слишком. Он.. боится. Входят Сириус и выспавшаяся Гермиона, желая ему доброго утра, садясь есть. На Грейнджер почти такой же костюм, как и на Гарри, только в женском варианте. Она трясёт ногой под столом, но лицо у неё спокойно. Ментор намазывает жирным слоем масло на хлеб, старательно игнорируя то, как трясётся стол. Он, наверное, понимает, что она волнуется. И Гарри нервничает из-за тренировок. Три дня трибуты готовятся все вместе, и на четвертый каждый получает возможность продемонстрировать свои умения перед распорядителями Игр. Предстоящая встреча лицом к лицу с другими трибутами вызывает у Гарри мандраж. Он отложил горячий шоколад — аппетит совсем пропал. Покончив с очередной порцией густой каши – которая совершенно не понравилась Гермионе, – Сириус со вздохом отодвигает тарелку, доставая из кармана медную фляжку и делая большой глоток. - Ну так, - говорит он, облокотившись на стол, - во-первых, как мне вас готовить? Вместе или порознь? Решайте сейчас. - А зачем порознь? - спрашивает Гарри. - Ну, победитель один, знаешь ли, - осклабился мужчина, кидая взгляд на Грейнджер. - Но я не хочу готовиться отдельно. Мы – команда, - настаивает Гарри. Это было глупо. Он с самого начала знал, что кто-то из них должен будет убить другого, но язык никак не унимался. - Знаете, моя задача сделать так, чтобы вы были готовы и не подохли в первую секунду. Хотите вместе? Пожалуйста, - всплескивает руками он. - Только я спрашиваю о ваших личных качествах. Уже видел, с ножом ты управляться умеешь. Что нибудь ещё? Гарри отрицательно качает головой. - Топор, - встревает Гермиона, уверенно глядя на Поттера. - Мама покупала у них кроликов, и он идеально обрубал им головы. - Ну знаешь, я тоже так умею, - небрежно кинул Сириус, явно ожидавший другого. - Вы не совсем поняли, - говорит она, хлопнув по руке парня, когда тот попытался ее ущипнуть. - Он кидается топором. Мужчина прищурился. - Повтори. - Гермиона, заткнись. - Он идеально обрубает головы дичи издалека. Без вариантов. Грейнджер пнула его под столом, и Гарри злостно на неё посмотрел. Он не думал, что она знает о нем больше, чем следовало. Сириус удовлетворенно кивнул головой, проявляя теперь все внимание на девушку. - А что у тебя? - Она не умеет пользоваться оружием, - насупился Гарри, отвечая за трибута. Гермиона вяло кивнула. - Вообще никаким? - удивился Блэк. - Никаким. Ментор напряжённо замолчал, снова вытащив флягу, делая в этот раз глоток побольше. - Тогда делаем так, - его взгляд напряжённо скользит от одного трибуна ко второму. - На людях держаться вместе и во всем помогать друг другу, - подростки начинают возражать, и он ударяет ладонью по столу. - Во всем! Это не обсуждается! Я ментор и вы должны меня слушаться! Вы будете вместе и будете вести себя как друзья. Теперь убирайтесь. Тренировка через десять минут, Лестрейндж отведет вас. Страх заставляет забыть о волнении перед встречей с другими трибутами, а теперь ужас возвращался. Гермиона выглядела ужасно: бледное лицо, напуганные глаза, лихорадочное дыхание.. Подходя к лифту, Гарри ловит ее на том, что она не прекращая грызёт ногти. Беллатриса печально смотрит на девушку, сжимая в своей ладони ее свободную руку. Она тихо прошептала, что у неё она холодная. Помещения для тренировок расположены в том же здании, под первым этажом. На здешнем лифте спускаться меньше минуты. Двери растворяются, и перед ними — громадный зал со множеством разнообразного оружия и полосами препятствий. Дистрикт-12 прибыли последними. Остальные трибуты стоят тесным кружком и вид у каждого не совсем доброжелательный. Гарри быстро осматривается, сразу замечая капитолийцев, которые сразу бросались в глаза из-за ослепительно платиновых волос. Девушка настороженно взглянула на него, что-то прошептав юноше. Атала – высокая, атлетического сложения женщина – знакомит участников с программой тренировок. Зал разбит на секции, и в каждой свой инструктор. Трибуты могут свободно перемещаться от секции к секции, руководствуясь указаниями менторов. В одних секциях обучают навыкам выживания, в других — приемам боя. Не запрещено выполнять боевые упражнения с другими трибутами, но полный запрет стоит на драках, которые могут покалечить их самих. Пока Атала читает перечень секций, Гарри пробегает взглядом от одного трибута к другому. Первый раз они стоят так близко. Почти все юноши и добрая половина девушек выше и крупнее Поттера даже не смотря на то, что он парень. Хотя многие, очевидно, жили впроголодь: кожа тонкая, кости торчат, глаза впалые. Пожалуй, у него даже есть преимущество. Несмотря на худобу, он хотя бы стройный и жилистый. Думается, его здоровье крепче, чем у большинства. Другое дело — добровольцы, приехавшие из богатых дистриктов и те, кого всю жизнь готовили к Играм. Обычно это участники из первых четырех Дистриктов, однако в этом году прибавление, поэтому было неудивительно, когда наследники известнейших семей в Капитолии так ярко выделялись на фоне обычных граждан. При виде таких соперников все надежды, что вчерашнее феерическое появление перед публикой дало какую-то фору, растаяли как дым. Другие трибуты завидовали им, но не потому, что они такие молодцы, а лишь потому, что у них такие потрясающие стилисты. Сегодня профи смотрят на них с презрением, и Гермиона ёжится, когда всем телом ощущает, как они источают высокомерие и животную силу. Самый мелкий из них тяжелее Гарри фунтов на сорок, а самый крупный — на все сто. Едва Атала заканчивает объяснения, профи прямиком направляются в секции с самым опасным и внушительным оружием, где демонстрируют, как легко и просто умеют с ним обращаться. «Хорошо, что я быстро бегаю», — думает Гарри, резко вздрагивая, когда кто-то толкает его локтем. Это Гермиона, и она рядом, как наказывал Сириус. - С чего хочешь начать? Гарри смотрит на профи, которые выделываются как могут, явно стараясь всех запугать. Потом на их соперников — тощих и неумелых, впервые берущих в руки нож или топор. Гермиона стала бледнее, почти сливаясь с бетонной стеной. - Мы можем.. посмотреть тебе оружиe? - неловко предлагает он. Гермиона недоверчиво на него смотрит, однако нельзя отрицать тот факт, что без оружия она пушечное мясо. - Да. Думаю, это неплохо. Они идут в секцию с оружием – недалеко от пустующего, с вязанием узлов – где на широких клетках висит все: от оружия ближнего боя, до целого арсенала пулемета. Это бессмысленно – думает Гарри. Кто будет использовать пулемёт на Играх? Вспомнив прошлогодние соревнования, он с уверенностью может сказать, что не каждому повезёт найти даже рюкзак с пистолетом. Гермиона пугливо смотрит на широкие стволы, чуть ли не боясь прикоснуться. Она девушка – и ей нужно что-то полегче. Парень быстро перебирает все, что знает о холодном оружии, хватая тонкий острый кинжал, похожий на стрелу. - Кунай. Японское оружие, - гордо произносит Поттер, краем глаза замечая, как за ними наблюдает пара дистриктов. - Я.. - замялась Грейнджер, поджав губы. - Смотри, - он взял ее за локоть, указывая на широкую округлую мишень. - Между тобой и целью расстояние четыре метра. Не попадёшь с трёх раз, посмотрим другое. Она глубоко втянула воздух, и брюнет сделал назад. Сказать, что не умеет пользоваться метательными ножами – ничего не сказать. Не то, чтобы она хоть что-либо умела, но даже рукоять была кривой, когда она зажала кольцо между пальцев. В итоге, ноль из трёх, а зрителей прибавилось чуть больше. - Я впервые держу что-то подобное! - панически шепчет Грейнджер, выхватывая короткий меч. - Что это? - Тесак, - говорит голос за спиной, и оба резко оборачиваются. - Рубяще-колющее холодное оружие, боевой нож особо крупных размеров. Отличный выбор. Высокий парень – трибут Капитолия в похожей одежде, как у них, стоящий с прямой осанкой, внимательно разглядывающий молодых людей. Драко оказался гораздо выше, чем предполагал Гарри. По крайней мере, ему приходилось приподнимать голову, чтобы посмотреть в алебастровое лицо соперника, с гордостью выдерживая его взгляд. - Драко. Драко Малфой, - протянул он ладонь брюнету, кривя уголок рта. Гарри почувствовал, как его подташнивает от жеманного высокомерия. - Гарри Поттер, - пожимает он руку блондину, чувствуя, как холодные пальцы сжимают его костяшки. - Я знаю тебя. - Отрезал он. Его серые зрачки посмотрели на Грейнджер, и он коротко кивнул ей в приветствии. - Ты вполне неплохо себя проявил. Малфой огляделся по сторонам, замечая любопытное внимание. - А ещё на вас смотрят как на кусок мяса, - его голос указал на девушку. - Бери арбалет и иди к Атале. Это ее специальность. Гермиона вопросительно посмотрела на Гарри, и тот молча кивнул ей. Худая фигурка схватила метательный лук, откинув в сторону тесак, исчезая за поворотами коридоров. С Малфоем они сразу разделяются, и тот уходит к другому трибуту из Капитолия. Гарри больше привлекает вязание узлов — секция, которая не особо пользуется популярностью при подготовке к Голодным играм. Инструктор показывает ему простую, но довольно эффективную петлю-ловушку, вздергивающую незадачливого противника за ногу вверх. Вскоре находится и другое безлюдное место — секция, где учат самовыживанию: готовка, зажигание костров, типы вод.. Впрочем, у него это хорошо получалось, но желание меньше зависеть от спичек шло напролом. Мужчина – тощий ирландец – дает ему кремень, огниво и обугленный лоскут. Задача оказывается сложнее, нежели представлялось вначале. При самых упорных стараниях Гарри час бьется над приличным костром, и когда пламя вспыхивает, его восторг разделяет из ниоткуда появившаяся Гермиона, которая с блестящими глазами смотрела на него, тяжело дыша. - Привет? - неловко здоровается он, посмотрев на распушенную косу. - Что-то случилось? Гермиона задорно улыбается, вздёрнув брови. - Да вот, восхищаюсь тем, как хорошо ты умеешь ставить костры. - И как ни странно, она не врет. В ее голосе плохоскрываемая радость, отчего Гарри улыбнулся. - Вижу, у тебя тоже все хорошо? Она оглядывается, тихо шепча прямо у уха. - Да. Следующие три дня они так и ходят, не торопясь, от секции к секции, учась некоторым полезным вещам: от постройки шалаша и умения лазать по деревьям, до стрельбы из винтовки. Самым лучшим вариантом сохранения своих навыков было простым – не высовываться. И в отличии от конкурентов, Дистрикт-12 никому не раскрыл свои карты, так же, как и капитолийцы. По крайней мере так же, как и один довольно занятный молодой человек. Драко Малфой был трибутом довольно принципиальным и скрытным, если не смотреть на то, каким он на самом деле был высокомерным и единоличным. Впрочем, этого он пытался всеми силами не показывать, но получалось не очень. Как и ожидалось, в считанные дни этот белобрысый отпрыск мастистой крови стал любимчиком Панема, повторив историю Седрика Диггори девять лет назад; красив, умён и знает, как вести себя в обществе. Спонсоров у него было хоть отбавляй, отчего многие его невзлюбили. Тем не менее, Гарри его уважал. Он был благодарен за помощь, но это не означало, что при первой возможности он его не убьёт. Козыри для сессий все ещё были у них. Распорядители Игр появились в первый же день, вскоре после начала тренировки — около двух десятков мужчин и женщин в изумрудно-синих одеяниях. Они сидят на скамьях, устроенных вдоль стен зала, иногда прохаживаются, смотрят, что-то записывают. А чаще всего пируют за огромным столом, куда слуги подносят все новые кушанья, и как будто не обращают ни на кого внимания. Хотя пару раз, повернувшись в их сторону, можно было наткнуться на чей-нибудь взгляд. Во время перерывов на еду, распорядители совещаются о чем-то с инструкторами. Когда трибуты возвращаются, они сидят вместе. Завтрак и обед подают отдельно на своих этажах, ланч — для всех двадцати шести человек сразу в столовой рядом с тренировочным залом. Блюда расставлены на тележках — подходи и бери, что хочешь. Профи обычно собираются шумной компанией за одним столом, подчеркивая свое превосходство. Только вот, жаль смотреть на то, как они пытаются сблизиться с трибунами Капитолия – те держатся отдельно, от слова совсем. Большинство других сидят поодиночке, словно овцы, отбившиеся от стада. С Гарри и Гермионой никто не заговаривает, и это хорошо; они едят вместе и даже поддерживают дружескую беседу Сириус на этот счет все уши прожужжал. Знать бы еще, о чем говорить. О доме — грустно, о настоящем — невыносимо. Однажды Гермиона вытащила хлеб из корзинки, показывая Гарри разные сорта. Кажется, ей нравилось печь. Организаторы позаботились, чтобы в корзинах было мучное из всех дистриктов вдобавок к непревзойденному капитолийскому. Буханки в форме рыбы, зеленые от добавленных в них водорослей, из Дистрикта-4. Маленькие полумесяцы, усыпанные семенами, из Дистрикта-11. Почему-то выглядят они гораздо аппетитнее, чем обычные растрескавшиеся кругляшки из трущоб, хотя и сделаны из такого же теста. - Я не рассказывал, как однажды украл у миротворца из под носа три галлеона? - Нет, хотя звучит интригующе. - Мы месяц после этого могли позволить себе молоко.. Гарри начинает рассказ, старательно разукрашивая его мимикой и жестами. История эта произошла на самом деле — как-то раз Поттер сдуру решил поспорить с Роном, что сможет раздобыть деньги. Только вот, его – неопытного и маленького – никто бы не взял на работу. Рон в отличии от него здоровый. Гораздо выше и шире, пытался найти подработку; пойти в шахты. А Гарри однажды просто украл мешочек у миротворца, и его, ко всеобщему удивлению, не поймали. Только Молли задала трепку, но все же поблагодарила. Гермиона хохочет и к месту задает вопросы и Гарри кажется, что если бы не ситуация, они бы вполне смогли стать друзьями. На второй день, когда они пробуют свои силы в метании копья, Грейнджер шепчет на ухо парню: - Ему заняться нечем? Гарри держит в руке копье — с небольшого расстояния выходит не так уж плохо — и видит, что чуть поодаль, за ограждением оружий, облокотившись о стену, за ними наблюдает Драко. Они не разговаривали с того дня, как Гермиона вполне освоила азы в использовании арбалета. Случая не было – как говорил себе Поттер. Пока Гермиона бросает, Гарри наклоняется за другим копьем. - Ну и что ты предлагаешь? - спрашивает юноша несколько резче, чем хотел. - Ничего, - отвечает Грейнджер. - Просто поддерживаю разговор. На третий день после обеда, трибутов начинают вызывать на индивидуальные показы к распорядителям Игр. Перед тем, как уйти, Малфой снова кидает на них взгляд. Дистрикт за дистриктом, «дамы вперёд», а после и юноши. Как обычно, Двенадцатый последний. Гарри с Гермионой ожидают в столовой, не зная, куда еще податься. Те, кто уходят, обратно не возвращаются. Комната постепенно пустеет, и необходимость играть на публику отпадает. Когда вызывают Джордана Ли – темнокожего тощего парня с дредами – из Одиннадцатого, они остаются одни, не смея нарушать тишину. Звучит лязг, и Гермиона встаёт. - Помни, что Сириус советовал выложиться по полной, - невольно срывается у неё с губ. -  Так и сделаю. Спасибо, - отвечает ей Гарри. Она уходит, и Поттер мысленно желает ей удачи, сжав ладони в кулаки. Минут через пятнадцать называют последнее имя. Молодой человек приглаживает волосы, расправляет плечи и… войдя в зал, сразу понимает, что ничего хорошего его не ждет. Слишком долго они здесь просидели, эти распорядители, и слишком много демонстраций посмотрели, а многие и выпили лишнего. Больше всего им сейчас хочется пойти домой. Впрочем, ему не остается ничего другого, как выполнять задуманное. Он направляется к секции холодного оружия и вот – вот они – долгожданные! Гладкие ножи из серебра, керамика, металла и еще из каких-то незнакомых ему материалов. Рукоять ровно ложится на руку, мгновенно согревая пальцы. Он берет четырёх красавцев из матовой стали чёрного цвета, и чувство уверенности стремительно растёт. Выбор мишеней невелик: обычные круглые и силуэты людей. Юноша идет в центр зала, выбирая первую цель — плотный манекен для метания ножей. Первый — рука дрогнула, когда кто-то из распорядителей разбил бокал. Гарри стиснул зубы, надеясь, что его не заметили. Второй — снова мимо. Чуть дальше нужного, и ему становится нехорошо, когда они заливаются хохотом, словно он никто. Третий — ровно попадание в цель, только вот жаль, что никто не увидел. Волосы на руках встали дыбом. Поттер с силой провёл ладонью по лицу, сняв очки, и сжимая до крови лезвие, окрашивая ладонь в кроваво-красный. Он сделал шаг в сторону, разглядывая распростёртые пьяные тела, которые больше не замечали его. Барти Крауч заливается отвратительным смехом, закидывая стопку вторую-третью в горло, краснея как помидор. Гарри стоял неподвижно, как в следующее мгновение нож с его пальцев соскользнул, с глухим звуком пролетая в сантиметре от его глаз. Целая минута понадобилась им, чтобы прийти в себя. Растерянность, непонимание, страх – эти эмоции играли на их лицах, что не без удовольствия заметил трибут. Их белые лица, похожие на полотно, открывали и закрывали рты, как выброшенная на берег рыба. Гарри слащаво улыбнулся, сделав реверанс. - Благодарю за внимание. * - Думаете, меня арестуют? - Вряд ли. Трудновато будет найти тебе замену, - говорит Сириус, кидая короткие взгляды на потерявшую дар речи Беллатрис. - Моих накажут? Мою семью? - озабоченно спрашивает Гарри, сжавшись на диване. Нимфадора и Диадема переглядывается. - Какой прок? Если для острастки, чтобы другим неповадно было, то придется раскрыть все, что случилось. А едва ли они захотят.. - задумчиво произносит ментор, - иначе только морока. Скорее уж они устроят тебе ад на арене. - Там и без этого не все мёдом мазано, - встревает Гермиона, аккуратно придерживая Поттера за плечо. - Вот именно, - соглашается Сириус, хватая пальцами свиную отбивную, которую принес официант, и заставляя Беллатрис нахмуриться. Он залпом выпивает стакан белого вина, со смехом спрашивая: - И как они выглядели? Гарри невольно улыбнулся. - Ошарашенные, испуганные. Некоторые смешные. - Перед глазами возникла картина. - Один мужчина сел в чашу с пуншем. Сириус громко гогочет, и все тоже начинают смеяться, кроме главной помощницы. Она сжала ткань платья, отчего костяшки некрасиво побелели. - Так им и надо. Смотреть на вас — их работа, и то, что вы из Дистрикта-12, еще не причина отлынивать от обязанностей.  - Теперь я получу низкий бал, - хмуро выдыхает юноша. - Вам влетит. - Баллы играют роль только тогда, когда они очень высокие. Плохие и посредственные никого не интересуют. Кто знает, может, ты нарочно притворился, чтобы получить оценку пониже? Бывает ведь такое, - возражает Диадема. - Надеюсь, мою четверку воспримут именно так, - вяло говорит Гермиона. - Если я хоть столько получу. В самом деле, что может быть скучнее? Вышла тощая девочка, постреляла криво из арбалета. Я просто молодец. Через двадцать минут в гостиной становится абсолютно тихо. Каждый в комнате направляет все своё внимание на экран, внимательно слушая объявления результатов. Сначала показывают фотографию трибута, через пару секунд внизу экрана — его балл. Профи, как следовало ожидать, получают от восьми до десяти. Большинство других — около пяти. Драко вполне соотвественно оценивают на десятку, хотя Гарри и понятия и не имеет, каким оружием тот владеет. Дистрикт-12, разумеется, последний. Гермиона достается семёрка. Стало быть, кто-то на неё все-таки смотрел. Гарри впивается в ладони короткими ногтями, глаза судорожно бегают по чужим обеспокоенным лицам, ожидая худшего. И вдруг, на экране вспыхивает его имя. Двенадцать баллов. Двенадцать. Беллатрис испускает визг, и все начинают хлопать его по спине, выкрикивая поздравления. Гарри неверяще хлопает глазами. - Тут какая-то ошибка. Как, как это возможно? - спрашивает он Сириуса. - Людям нужно зрелище, а у тебя есть характер, - спокойно говорит он. - Я уже волнуюсь. Ты точно понравишься людям, - восторженно говорит Тонкс, обнимая его за плечи. - У вас скоро интервью. Уверена, это будет ажиотаж. - Вот именно, поэтому вам стоит выспаться. - Говорит Беллатрис, широко улыбаясь. Она довольно красивая, когда улыбается – подумал Гарри. Все поздравляют его в последний раз, и Поттер крепко-крепко обнимает Гермиону. Она болезненно стонет, но не отпускает его, и Гарри чувствует себя неловко. Баллов у него больше, и значит ли это, что она теперь в меньшинстве? * - Барти, зачем нам победитель? Дамблдор сделал глоток лимонного чая, облизав сморщенные губы. Крауч издал нервный смешок, изогнув брови. - Я не понял Вас, сэр. - Смутился он, сцепив руки в замок. - Разве не легче убивать, пытать или угрожать людям просто так, чтобы держать граждан в страхе? - произнес он, посмотрев на распорядителя. - Это быстрее и дешевле. Так ответь: зачем нам победитель? Крауч молчал, стыдливо опуская глаза. - Вера в лучшее, Барти. - Вера в лучшее, - отзеркалил тот, поджав губы. - Призрак надежды живет в каждом, и он всегда сильнее страха, мальчик мой. Действовать ею довольно эффективно, однако.. - тут он подозвал работницу – девушку с кислотно-зелёным макияжем – и та залила ему в чашку с чаем ром. - Однако.. переборщив с ней, можно прийти к ужасающим последствиям. - К чему Вы клоните, Дамблдор? Альбус закинул в рот лимонную дольку, блаженно прикрыв глаза. - Контролируйте все. Иначе, мне придётся найти того, кто будет работать лучше. Ром обжег лёгкие. * Ворочаться в кровати стало привычкой. Наверное, миссис Уизли, Джордж, Билл, Рон и Джинни им гордятся. Двенадцать баллов! Двенадцать! Вспоминается, как они подружились с Роном. Было тоже воскресенье, октябрь, воздух прохладный и пряный от мертвых листьев. Все утро он соревновался с белками, собирая орехи, а после обеда, когда потеплело, выкапывал на мелководье клубеньки стрелолиста. Из дичи удалось достать только одну белку. Забравшись в тот день дальше обычного, Гарри уже спешил домой, с трудом таща ноги от усталости, тут же наткнувшись на мертвого зайца, подвешенного на тонкой проволоке в нескольких футах от земли. Ярдов через пятнадцать висел другой. Все лето мальчик безуспешно пытался сделать такие штуки, поэтому теперь он остановился, чтобы рассмотреть поближе. Только вот, взявшись за проволоку чуть повыше кролика, за спиной раздался чей-то голос: «Лучше не трогай!». Страшно было, поэтому он отскочил на несколько шагов назад, и из-за дерева появился суровый рыжий мальчик. Должно быть, он наблюдал за ним. Ему тоже было восемь, но со своим ростом он казался старшеклассником. Рон не учился в школе, и рос без отца при том взрыве в шахте, в январе получив медаль «За мужество» в Доме правосудия. У него тогда только умер брат Чарли, а Фред ещё был жив. - Как тебя зовут? - спросил мальчик, подходя ближе и вытаскивая кролика из петли. На поясе у него уже висело три тушки. Гарри заметил, что похожий цвет волос был у девочки из Котла. - Гарри, - ответил он едва слышно. - Ты хочешь, чтобы я пальцы тебе отрезал? - грозно спрашивает Рон, угрожающе прищурившись. - Мама говорит, что за воровство наказывают. Тебе разве не говорили? - Я не собирался воровать. Просто хотел посмотреть, как устроена ловушка. В мои никогда ничего не попадается. Он нахмурился и спросил с подозрением: - А белка у тебя откуда? - Подрезал. Мальчик вытащил из под пояса нож — маленький, детский. Мама сама смастерила его специально для него.. К большому еще только приноровиться надо было. Рон восторженно уставился на лезвие. - Можно потрогать? Гарри почувствовал гордость, уверенно протягивая сталь. - Бери, только помни: воровство карается. И тут он впервые увидел, как Рон широко улыбается. Его лицо сразу преобразилось: из угрожающего оно стало приветливым. С ним даже захотелось подружиться, и тем не менее, прошло много времени, прежде чем Гарри смог так же улыбнуться ему в ответ. Они говорили об охоте, и Гарри узнал, что ловушки ставил по лесу не он, а старший брат Джордж. И честно, мальчик завидовал. Тоже хотелось научиться ставить такие ловушки, чтобы каждый день пояс был обвешан жирными кроликами. Со временем, они начали неохотно и с опаской, почти дружить. А потом мама умерла. Нимфадора стучит в дверь напомнить, что Гарри снова ждет «важный-преважный день». Сегодняшним вечером у них берут интервью для телевидения, так что сегодня у всей группы забот полон рот. - Проснулся? - Да. Она входит в комнату. - Надо готовиться. - Хорошо, - говорит молодой человек. - И какое же у нас расписание? Тонкс словно не слышит его, в раздумьях смотря прямо на обнаженную грудь. - Что такое? - не выдерживает он. - Пытаюсь понять, что с тобой делать. Как мы тебя подадим, - вздыхает она. - До сих пор ты был звездой: ради друга добровольно пошел на Игры, потом твой дебют — незабываемый, благодаря мне, - тут она многозначительно выгнула бровь, усмехнувшись. - Самый высокий балл на тренировках. Публика заинтригована, но никто не знает, какой ты есть на самом деле. И от впечатления, которое ты произведешь сегодня, напрямую зависит, сколько спонсоров захотят иметь дело с тобой. Каждый житель Панема с детства смотрит интервью с трибутами, и Гарри понимает, что Тонкс права. Если ты понравился публике — юмором ли, грубой силой или эксцентричностью, — это большой плюс. - Как будет вести себя Гермиона? Или это секрет? - Она приятная, умная и добрая девушка. Умеет очень мило и естественно посмеяться над самой собой, - говорит Нимфадора. - А ты такой мрачный, озлобленный, что только заговоришь, будто холодом веет. - Да ладно, - язвит он. - Да перестань. Не знаю, откуда взялся тот обворожительный, уверенный в себе юноша с колесницы, только ни прежде, ни потом я его не видела. - А вы мне много дали поводов для радости? - посмеивается Гарри. - Слушай, - начинает она. - Это очень важно. Я не знаю, кому и как тебе учиться выдержке, но тебе следует поучиться у человека, который знает в этом толк. - Ты про Беллатрис? - морщится Поттер, вспомнив ее манеру речи. Женщина вздыхает, и Гарри не знает, что сказать, поэтому просто пожимает плечами. Нимфадора чуть повышает голос, разворачиваясь полным корпусом к двери: «Входи!». Плотно закрытая дверь из матового стекла издала характерный щелчок, и створка медленно приоткрылась. Все же, Гарри ожидал увидеть терапевта, может психолога Капитолия, или в конце концов миссис Уизли у порога временной спальни, но никак не человека, от которого он рано или поздно должен был бы избавиться. Малфой в однотипном чёрном костюме-тройке медленно вошёл в комнату, постучав каблуком идеально-начищенных туфель, ровно держа осанку, словно палку проглотил. Его взгляд быстро пронёсся по комнате, останавливаясь на Нимфадоре, а после, и на Гарри. - Какого черта он здесь делает? - прохрипел Поттер внезапно осевшим голосом. - Давай без ругательств, - попросила Тонкс, дёрнув заусеницу на пальце. - Если ты не забыла, то мы должны убить с ним друг друга через пару дней, - съязвил Гарри, нервно ухмыльнувшись прямо в лицо женщине. - Я понимаю, это трудно принять, но я хочу, чтобы.. - Тонкс, - перебил ее незваный гость, остановив поток ее слов взмахом руки. - Оставь нас. Нимфадора настороженно на них посмотрела, стремительно вылетая из комнаты. Гарри только понял, что все это время сидел полуобнажённый, сияя торсом. Впрочем, это было не так плохо. Худшее, казалось, стоит прямо перед ним, нагло сверкая пепельно-серыми глазами. Высокомерный, заносчивый, напыщенный пижон – так он ненавидел капитолийцев. И сколько бы он не впихивал в себя это, «голубая» кровь этого трибута давала о себе слишком яро знать. Обычно, жители столицы Панема всегда держались своих стандартов: яркие парики всех цветов радуги, десятки слоев белой пудры, яркие-яркие губы, сантиметровые ресницы в чудных завитках и линий. Для наглядности можно было лишь взглянуть на Беллатрис – нарочито чопорный вид, и то ли манера, то ли привычка растягивать гласные, чуть ли не пища их, в особенности раздражала Дистрикты. Только вот этот юноша был в отличии от своих сограждан более.. меланхоличным. Вечно скорбный вид, маска безразличия и высокомерия на лице, а серая-серая печаль так и слепым глазом чувствовалась вокруг него. Лицо у него на вид гладкое, цвета слоновой кости, с высоким ровным лбом. Глаза гнетущего цвета не задерживаются ни на чем, более чем на пять секунд, постоянно выискивая что-то. Точёные скулы, прямой нос и плотно поджатые губы, будто бы нахождение здесь вызвало у него отвращение. А может, так и было. Драко уселся на кресло у письменного стола, сложив руки на груди. - Мда.. - говорит он унылым голосом, отчего его образ становится мрачнее. Он умеет радоваться? - Обаяния в тебе не больше, чем в дохлой рыбе. - Я сочту это за комплимент, - парирует брюнет. - Слушай, вот эта твоя самоирония и колкость тебя не спасут, - говорит он, чуть наклонившись. Глаза у него в секунду стали угольного цвета, будто бы он угрожает. Гарри схватился за подлокотники, если в случае чего-либо его можно будет ударить стулом. Он молчит, однако через минуту все же продолжает: - Ты должен понимать, что жители Капитолия не понимают таких намеков и жёлчности, которые привыкли слышать ваши бедные Дистрикты. Своеволие слов карается законом так же, как и если бы решил начать восстание. - В его голосе звучат нотки стали, и Гарри съеживается. - Ты ведь понимаешь, что вас буду показывать на всю страну? - Конечно. - Так какого хрена я должен приходить сюда в девять утра, вместо того, чтобы высыпаться и готовиться к вечеру? - Ну, знаешь ли.. - Знаю, что здесь я нахожусь всего пять минут, и вижу только упрямство. Детство в жопе заиграло, или я настолько омерзителен тебе? - Я не хочу, чтобы ты здесь находился. - Я пришёл сюда не по твоей просьбе. - Но уйдёшь с моей, - настаивает он. Малфой молчит, скрещивая пальцы в замок. - Тебя так твои нищеброды воспитали? Как их... - он задумчиво прижимает палец к губам, прищурив глаза. - Ах да, Уизли. Гарри подрывается, скидывая с себя одеяло. Плевать, что он в трусах. Плевать, что он не умылся. Плевать, что пахнет он не розами. Плевать. Он подходит практически впритык, шипя прямо в область подбородка, не отрывая взгляд: - Закрой рот и проваливай отсюда, иначе клянусь богом, я убью тебя раньше, чем начнутся игры. Драко легонько его отталкивает, брезгливо встряхивая руку. - А это была идея твоего ментора, позвонить мне глубокой ночью, попросив о помощи. Он проводит ладонью по волосам, устало вздыхая. У него довольно большие синяки под глазами. Не врет? - Мне не нужна помощь от надменного жлоба. Драко впивается в него глазами, в озлобленной ухмылке кривя уголки рта. - Вам с Грейнджер нужен союзник. - Чтобы потом перебить друг друга? - спрашивает Гарри. - Поттер.. - цедит блондин. - Я предлагаю сотрудничество. - И что мне от этого будет? - Дай подумать.. жизнь? А вот это в приоритете. Неизвестно сколько они там будут находиться. До последней крови – главное правило. Двадцать шесть трибутов, и двоим им не управится. Не лучше ли согласиться, чтобы под конец убить его? Впрочем, если он хотя бы способен на это. Гарри снова зарывается в одеяло, сжав челюсть. - Тронешь Гермиону, и я сверну тебе шею. - Договорились. * Вечером вокруг Поттера кружит группа подготовки. Уроки Малфоя позади, и ко всему прочему, он оказался не так плох, хоть и безумно раздражителен. Оставшиеся часы принадлежат Тонкс. Она последняя надежда, и возможно, ей удастся сделать Гарри настолько неотразимым, что никому дела не будет до его слов. По крайней мере, так думали остальные. Группа работает с ним до самого вечера: кожу превращают в блестящий атлас, разрисовывают руки, а на все десять идеально подготовленных ноготочков наносят узоры в виде языков синего пламени. Вения делает прическу: завивает волосы, отчего они становятся похожими на плавные волны, и Гарри безумно нравится то, как выглядят его привычные патлы. На лицо наносят немного светлого крема, подчеркивая черты пушистой кистью. Огромные выразительные глаза зелёного цвета, линзы для зрения, и под конец, немного персиковой помады. Вскоре его тело покрывают порошком, и Гарри сияет, словно окутанный золотой пыльцой. Нимфадора входит в помещение, держа в руке чехол для одежды, похожий на мешок картошки. Только потоньше. - Закрой глаза. На обнаженное тело ложится тёплая, кажется, только выглаженная ткань: нежная, почти невесомая из шёлкового батиста. Тяжесть костюма опускается на плечи и Гарри всем телом чувствует дорогой материал. Все капитолийцы так одеваются? Безъязыкие не касаются кожи пальцами, аккуратно застегивая пуговицу за пуговицей. Юноша хватается за подставленный локоть стилиста, вслепую суя босые ноги в брюки, а после и в плотные тяжёлые ботинки – их вес говорит за себя. Пару минут на нем еще что-то отдергивают и подправляют, а после: тишина. - Посмотрись. Гарри открыл глаза и если он думал, что его больше ничем не удивить в Капитолии, то он глубоко ошибался. Наверно, он не всегда был уродцем – как он считал – если сейчас на него смотрело отражение довольно привлекательного, стройного молодого человека. Без толстых стёкол очков казалось, что глаза у него сияют ярче чем обычно. Скулы впадали в щеки, губы были пухлее, чем обычно, а приятный аромат цитрусового парфюма ощущался под ноздрями. На нем был укорочённый пиджак без подкладных плечей и брюки, с завышенной талией из перламутровой шерсти лазурного цвета, сочетающийся с глазами. Белоснежный батист, надетый на него ранее, был с высоким горлом, и с кружевным обилием узоров и рюшек, но не так, чтобы сильно. Это выглядело в меру, создавая образу «воздушность». Мужской силуэт приобрел более вытянутую фигуру, и Гарри широко оказался очень доволен – с ростом у него были проблемы – а увидев на ногах красивые туфли из светлой кожи, его лицо озарила восхищенная улыбка. Нимфадора подошла со спины, накрыв его плечи ладонью. - Одна из моих лучших работ. - Спасибо, - прошептал он. - У меня нет слов. Она развернула его к себе, проводя кончиками пальцев по блестящей пуговице. Из внутреннего кармана она вытащила то самое вороное перо, многозначительно сверкнув глазами, аккуратно впихивая его на грудной кармашек пиджака. - Нашли в твоей комнате. Гермиона сказала, что ты взял его с собой из своего Дистрикта. Однако дальше она молчит, снова отворачиваясь к зеркалу, и Гарри повторяет за ней. Какое-то то время они просто стоят и любуются. - Готов? По выражению ее лица она надеется, что он справится. - Малфой сказал, что я похож на дохлую рыбу. Нимфадора на минуту задумалась. - Почему бы тебе просто не расслабиться? Будь самим собой. - Я агрессивный и злой. У меня чёрный юмор, а ещё ненавижу Панем. Ты серьезно? - Я тебя таким не считаю, - улыбается женщина. На ней сегодня прекрасное платье золотого цвета и красный макияж, под цвет ее волос. - Мы все тебя обожаем, Гарри. Ты покорил распорядителей Игр, а что до обычных капитолийцев, то они только о тебе и говорят. Все восхищаются твоей силой духа. Силой духа? Вот уж он не ожидал. Нет точного объяснения, почему именно так, но наверное, Гарри борец и довольно храбрый, а не озлобленный и недоверчивый. Поттер хороший, но держит дистанцию. Это нормально. Тонкс берет его ледяные руки в свои теплые ладони, втискивая на указательный палец золотой перстень с лазуритом. Выглядит потрясающе. - Когда будешь отвечать на вопросы, представь, что говоришь с другом у себя дома, или с девушкой. У тебя есть девушка? - Джинни, - не задумываясь отвечает он. - Только это глупо, знаешь ли. Я никогда не стал бы рассказывать Джинни ничего подобного. Она и так все обо мне знает. - А как насчет меня? Ты мог бы представить меня своим другом?- спрашивает Нимфадора. Тонкс, безусловно, нравится ему больше всех, кого Гарри встретил после отъезда из родного дистрикта. Она сразу внушила ему свою симпатию, до сих пор не разочаровав. Она определено умеет находить подход. - Да, наверное, но… - Я буду сидеть в первом ряду вместе с другими стилистами. Ты сможешь меня видеть. Когда тебе зададут вопрос, смотри мне в глаза и говори, что думаешь. - Даже если то, что я думаю, ужасно? — спрашивает он, зная, что так и будет. - В этом случае особенно. Ну как, договорились? Он кивает, и им пора выходить. Интервью проводят на сцене перед Тренировочным центром с Маргарет Скиттер. По гулу понятно, что там толпа, отчего у Гарри мгновенно потеют ладони. Тонкс поворачивает дверную ручку, но парень ее удерживает. - Слушай… - от страха он дрожит. -  Они уже любят тебя, - мягко говорит она. - Будь собой. У лифта они встречаются со всей группой Дистрикта-12. Диадема и ее команда славно поработали: Гермиона в светло-голубом, расшитом бисером языками пламени платье выглядит потрясающе. И хотя в этот раз одежда у них разная, они смотрятся вполне неплохо вместе. Ее волосы выпрямлены, на шее сияют сапфиры, а лёгкий макияж лишь подчеркивает ее красоту. Сириус и Беллатрис разоделись в пух и прах. Блэка трибуты избегают, но вежливо принимают комплименты от Лестрейндж, которая сегодня выглядела как огромный апельсин. Какой бы надоедливой и бесцеремонной она ни была, все-таки от нее меньше вреда, чем от Сириуса. - А с тобой неплохо поработали, - говорит Гермиона, одобрительно кивая головой. - Без очков тебе и в правду лучше. Лифт резко останавливается на восьмом этаже, где проживал Дистрикт-8. Однако, вместо Финнигана и Браун, Гарри удивился, когда заметил, что в кабину входит никто иной как Малфой. Слишком часто они стали сталкиваться. - О.. Bonsoir*, – удивлённо сказал он, но Гарри с Гермионой ничего не поняли. Его взгляд упал на Беллатрис, - Fière allure ma dame*, - и он звонко поцеловал ее в щеку. - О, mon ami, ты тоже ничего! - воскликнула женщина, широко улыбнувшись. - Французы.. чего с них взять? - пробурчал Сириус на ушко Грейнджер, и та напряжённо замолчала. Малфой выглядел великолепно, и это нельзя было отрицать. Агатовый смокинг с шелковистым жакетом в цепи идеально подчёркивал его широкие плечи. Брюки сидели ровно на узких бёдрах, а сияющие туфли металлического цвета безупречно подходили к самой картинке всего его вида. Платиновые волосы были зачёсаны назад сфокусированные гелем, на лице ни единого шрама, а одинокая родинка трогательно устроилась на челюсти, привлекая к себн все внимание. Можно было любоваться красивым человеком, если бы не его гнилой характер. Гарри внезапно захотелось ударить его. Когда лифт спускается вниз и все выбираются из душной кабинки, Драко остаётся позади с Поттером, и когда тот выходит, в след ему раздаётся: - Недурно выглядишь. Другие трибуты уже находятся в зале ожидания позади сцены, где можно было наблюдать за чужими интервью. Несмотря на вечер, на Круглой площади светлее, чем летним днем. Для особо важных персон амфитеатром установлены кресла; весь первый ряд занимают стилисты. Камеры будут обращаться к ним всякий раз, когда толпа станет восторженно принимать результаты их труда. Большой балкон на здании справа занимают распорядители Игр. Почти все остальные балконы оккупировали телевизионщики. Площадь и примыкающие улицы битком забиты народом. В каждом доме и каждом общественном здании по стране работают телевизоры. Не забыт ни один житель Панема, и отключений электричества сегодня не будет. На сцену выскакивает Рита Скиттер – ведущая. Она берет интервью у трибутов уже больше тридцати лет, а выглядит такой молодой, что даже жутко. Всегда одинаковое лицо, покрытое белым гримом. Одинаковая прическа, и только костюм меняется. В Капитолии хирурги умеют делать людей моложе и стройнее. Вот в Дистрикте-12, старость в почете, потому что многие умирают молодыми. Увидев пожилого человека, хочется поздравить его с долголетием и узнать секрет выживания. Толстякам даже завидуют — они не живут впроголодь, как большинство. Здесь все по-другому: морщины стараются скрыть, а круглый живот не признак успеха. Как обычно, очередь идёт по мере возрастания, поэтому первой вышла Астория Гринграсс. Не сестра и не подруга этому Малфою, девочка с крысиным лицом, но с самомнением повыше чем у самого Сириуса. Но видимо, она нравится людям, раз каждый раз зал гудит после ее слов. Интервью Гарри будет последним, и как бы он хотел быть первым и поскорее отмучиться! Нет, сначала предстоит увидеть, как остроумны, забавны, скромны, яростны и очаровательны все остальные. К тому же, пока до него дойдет очередь, зрители устанут, как и распорядители в прошлый раз. Он не слушает беседы остальных подростков. В голове только наихудший исход событий, если он ляпнет то, чего не следовало бы. Следующей выходит Гермиона. - Боже.. дай мне воды, пожалуйста. Хотя лицо ее спокойно, она трясётся, словно руки ее свело судорогой. Диадема обеспокоено подправляет ей платье, ещё раз подкрашивая губы. Она жадно выпивает воду, и спрашивается: зачем подкрашивать? - Говоришь спокойно и улыбаешься. Скиттер умеет лить воду. Хорошо, дорогуша? - успокаивает ее Беллатрис, поджимая губы. - Все, иди! И она уходит, оставляя за собой шлейф сладких духов. Каждое интервью длится всего три минуты. По их истечении звенит звонок, и следующий трибут поднимается с места. Надо отдать должное умению Риты показать любого трибута в лучшем свете. Она одобрительно кивает, подбадривает робких, смеется над неуклюжими шутками и своей реакцией привлекает внимание даже к слабым ответам. Гарри сидит с прямой спиной, как учил Малфой, ожидание медленно плавит мозг. Сам он, кстати, очень хорошо справился. Если его знать лично – абсолютно разные люди. Тот, на сцене, сидит и улыбается, даже шутит: хорошо держится. А другой — прямолинеен и слишком скрытен. Нельзя понять, о чем он думает. В актерстве он мастер. Второй, третий, четвертый. Все трибуты, похоже, строго придерживаются избранных образов даже здесь, в зале ожидания, где все уже выступили. Здоровенный парень из Дистрикта-2 — безжалостная машина для убийства. Парень с внешностью лепрекона из Дистрикта-5 — хитрый и мерзкий. Гарри волнуется все больше, и даже присутствие Тонкс за стеной, которую он заметил сразу, как она заняла свое место, совершенно не успокаивает. Она очень тихая, эта девочка из Сельскохозяйственного Дистрикта – Сьюзен Боунс. Теперь вызывают юношу из Дистрикта-12 Гарри, будто во сне, встаёт с места, направляясь к выходу из комнаты. Глаза закрыты, легкие горят, и он открывает дверь. Гермиона, наверно, вышла с другой стороны. Рита вблизи ещё страшнее, чем на телевидении. Натянутая кожа, мелкие глазёнки и тонна косметики. Даже волосы, кажется, ненатуральные. Она протягивает руку, и Гарри быстро целует ее, невесомо касаясь губами тыльной стороны кисти. У него хватит такта тут же не вытереть рот о рукав. — Итак, Гарри, Капитолий, должно быть, немало отличается от Дистрикта-12. Что тебя больше всего здесь поразило? — спрашивает Цезарь. «Что.. что он говорит?» - звенит у парня в голове. Он отчаянно ищет глазами Тонкс, и их взгляды смыкаются. Это хороший совет – представить себе, что вопрос произносят ее губы: «Что тебя больше всего здесь поразило?» Внимание — надо быть честным. - Душ, - говорит он. Скиттер смеется, и Гарри смутно слышит, что кое-кто в толпе тоже. - Ох, я тоже поражена новыми версиями душевых кабинок, - говорит она, изящно закидывая ногу на колено. - Обожаю горячий душ, - она вворачивается боком к зрителям, широко улыбаясь и произнося: - Думаю, как и вы все. - В ответ раздаются ободряющие возгласы и аплодисменты. В этом вся Рита: всегда найдет способ поддержать, даже если это полный бред. - Да, Гарри, - щебечет она доверительным тоном, - когда я увидела тебя на церемонии открытия, у меня буквально остановилось сердце. Это было потрясающе.. кто твой стилист? Гарри гордо улыбается, взмахивая ладонью в сторону Нимфдоры. Та сдержанно улыбается публике, приподнимаясь с места и кидая воздушные поцелуи. - Внимание, Панем! Величайший стилист десятилетия – Нимфадора Тонкс! Зал вырывается возгласами и аплодисментами. Тонкс подмигивает Поттеру. - И этот костюм сделала Нимфдора? - любопытно спрашивает ведущая, восхищённой разглядывая рюшки. - Да, - отворил Гарри. - Тонкс замечательная, ее костюмы самые потрясающе из всех, которые я видел. Я просто поверить не мог, что он на мне. И не могу поверить, что сейчас на мне этот смокинг. - Гарри снимает пиджак, расправляя кружевную ракушку. Она полупрозрачна, узоры такие красивые, и все зрители ахают и стонут. - Вы только посмотрите! Тонкс едва заметно показывает пальцем: покружись! И парень делает ещё один оборот, вызывая более бурную реакцию зрителей. - О, сделай так еще! — восторженно просит Рита. Гарри приподнимает руки верх, сделав круг вокруг себя. А потом снова и снова, чтобы прохлада проникала под ткань и тут, грудь охватывает холод и посмотрев вниз, Гарри замечает, как батист охватили нежные языки синего пламени, и батист преобразился в муслин металлического цвета. Народ безумствует, и остановившись, Гарри искусно поклоняется, всаживаясь на место. Пиджак снова был на его плечах. - Это прекрасная работа, - и в голосе женщины звучит искренность. Она восторженно смотрит на Гарри несколько секунд, после чего встрепенувшись, резко спрашивает: - Чуть не забыла! Хотела поговорить про твои баллы на тренировке. Двенадцать! Не намекнешь, как тебе удалось получить столько? Что ты сделал? Поттер бросает взгляд на балкон с распорядителями Игр, прикусывая губу. - А-а… все, что я могу сказать… думаю, такое случилось впервые. Все камеры наставлены на распорядителей, которые давясь от смеха кивают в знак согласия. - Ты нас мучаешь! - говорит Рита так, будто ей и впрямь больно. - Подробности! Подробности! Гарри поворачивается к балкону. - Мне ведь лучше не рассказывать об этом? Мужчина, упавший в чашу с пуншем, кричит: «Нет!» - Спасибо, - говорит он. - Мне жаль, но ничего не поделаешь. Мой рот на замке. - В таком случае давай вернемся к Жатве, к тому моменту, когда назвали имя твоего друга, - предлагает ведущая; ее голос стал тише и серьезнее, - и ты объявил себя добровольцем. Ты не мог бы рассказать нам о нем? Он не хочет рассказывать, но зрители ждут. Глаза взволнованно пробежались по Тонкс и остальным, его рот решает открыться, как в мгновении ока непрозвучавший голос резко обрывается. Слышится крик. Вопль. Люди обеспокоено заозирались по сторонам, вставая с мест. Лицо Риты сразу стало напряжённым, и меж ее бровей залегла глубокая морщинка, прибавляя ей все те годы, которые скрывались под толщей косметики. Она что-то сказала в микрофон, прикрыв рот. Крик повторился, только в этот раз он оказался совсем близко. Словно за спиной. Гарри подорвался с места, обостряя слух. Он кивнул Нимфадоре, и та побежала к чёрному выходу. Ноги сами понесли его к двери, и когда та распахнулась, на него смотрела большими голубыми глазами девушка из Десятого Дистрикта – Меган Джонс – дрожащими пальцами обхватывая его плечи, и шепча губами: «Там..» За ее спиной оказались и другие трибуны. Многие не реагировали, и лица их были каменными и серыми. Кажется, половине была абсолютно без разницы, что произошло. Гарри сделал шаг вперёд, и когда там, в конце коридора показалось ярко-красное пятно, сердце его ухнуло вниз. Он стремительно побежал вперёд. За спиной послышался крики – кто-то его звал – но он начал расталкивать кучку наблюдателей-зевак, а горло истошно сжалось. Как бы то ни было, он ожидал увидеть кого угодно. Кого угодно, любого человека, черт возьми. Но никак не Гермиону с прошибленной головой, из которой вытекала кровь.