И плоть, и кровь.

- Прямой удар с высоты пяти метров послужил перелому первого шейного позвонка. Черепно-мозговое сотрясение первой степени. Многочисленны ушибы, треснута лучевая кость правой руки и нет, мистер Крауч, в Играх она участвовать не сможет. Гарри никогда не задумывался о гедонизме. Благо человека, личное счастье и прочая чепуха, даже не смотря на то, что это может привести к плохим – ужасным – последствиям. Были и плюсы, но минусов, к сожалению, гораздо больше. Хотя если противопоставить неизбежную скорую смерть и месяц в постели, то Поттер бы и сам не отказался от такого «отдыха» лёжа. Гермиона будет жить. Мистер Крауч медленно сжал кулак и кивнув, быстрым шагом ретировался с палаты. Доктор Филиппс — индус оливкового цвета с красной точкой на лбу — последовал за ним. Беллатрис обеспокоенно сидела у больничной койки, придерживая за свободную руку девушку. Вокруг витает запах лекарств, антисептика и стерильного белья. Лицо у Гермионы белое, стянуто повязками, а на шее огромный гипс, удерживающий ее голову. Она все ещё не проснулась. - Не знаю, радоваться мне или плакать, - подаёт голос Сириус, заливая в горло спиртное с фляжки. В обычный день ему бы задали трепку, только вот, Беллатриса кажется и сама не против, протягивая руку к сосуду. - Господи.. Сириус встал у неё за спиной, подбадривающе положив ладонь на плечо. Она сморщилась, сделав большой глоток, и одинокая капля медленно стекла по ее подбородку. - Успокойся. Она в надёжных руках. Беллатрис судорожно кивнула, громко всхлипнув. - Завтра арена. Она проснётся? - охрипшим голосом спрашивает Гарри, стоя поодаль у стены. Холодно. - Надеюсь на это, - отвечает мужчина, сразу нахмурившись. - И даже если так, ты не сможешь увидеться с ней. Бойня начинается с утра, с первыми лучами солнца. Тебе нужно быть готовым. Поттер стискивает зубы, сглатывая комок в горле. Теперь он один из Дистрикта-12 и точно – определённо точно – у их района меньше шансов на победу. А были ли они? – звучит голос в голове. Он яростно замотал головой, проводя ладонью по спутавшимся волосам. Костюм с интервью по-прежнему на нем. Они не спали всю ночь. Вчерашний вечер все ещё смутно плывет перед глазами, и теперь при виде спекшейся крови в запутанных русых волосах, его подташнивает. - Иди умойся. Выглядишь хуже нас вместе взятых, - говорит Блэк, подталкивая его к выходу. - А потом иди в номер и выспись. Тебе не помешает. - Я хочу остаться. - А я хочу, чтобы ты не умер в первую секунду. Иди я сказал. Гарри тяжело вздыхает, нехотя кивая. Перед выходом он подходит к кровати, и взглянув на белое, как полотно, лицо, он медленно наклоняется над Гермионой, оставляя невесомый поцелуй на лбу. - Поправляйся. И может, он видел ее в последний раз. * Страшный сон и безвольные крики, издающиеся с разорванного рта. Столько крови, что можно захлебнуться. Раздробленный булавой череп ноет, а он все ещё жив. Из глаз вытекают алые слёзы, а ресницы так и слипаются. Можно тише? Можно, пожалуйста, сбежать? А они кричат и кричат, и кажется, что конца этому нет. Пожалуйста, спаси меня. Пожалуйста, дайте мне шанс. Это несправедливо. Мы всего лишь дети. Гарри снова просыпается от ночного кошмара прошлых игр. Люди в них беспечно погибают, и он смутно понимает, что может быть, станет следующим. Тело лихорадочно горит, ноги онемели, но сам он холодный, как лёд. Воздух наполнен страхом. Окно нараспашку открыто, слышатся пьяные возгласы и гул. Сейчас никто не поможет. Никто не прибежит к нему навстречу, ведь комната за стеной пуста. Гермионы нет. Беллатрис и Сириус все ещё не вернулись. На этаже гробовая тишина, и от этого хуже. На улице глубокая ночь, но Капитолий кипит жизнью, и если честно, Гарри не прочь отказаться от всего и сбежать. Да. Он бы сбежал. Хочется домой. Так нужна Джинни. Не хватает запаха ее волос. Так хочется прижать ее к себе и рассказать о всех страхах. Она так нужна. Так нужна. Плакал ребенок. Свеча, нагорая, Тусклым мерцала огнем; Целую ночь, колыбель охраняя, Мать не забылася сном. Рано-ранёхонько в дверь осторожно Смерть сердобольная - стук. Вздрогнула мать, оглянулась тревожно... "Полно пугаться, мой друг! Бледное утро уж смотрит в оконце Плача, тоскуя, любя, Ты утомилась... Вздремни-ка немножко - Я посижу за тебя. Угомонить ты дитя не сумела, Слаще тебя я спою", И, не дождавшись ответа, запела: "Баюшки баю-баю". Нужно уснуть, да только вот, без толку. Проходит одни час, второй, третий, а сна ни в одном глазу. Гарри пытается представить себе место, куда их всех забросят. Что это будет? Пустыня? Болото? Мерзлая степь? Хотя бы был какой-нибудь лесок, где можно спрятаться, найти еду и укрыться от непогоды. Деревья бывают часто: зрителям скучно, когда взгляду не за что зацепиться; к тому же на открытом пространстве Игры заканчиваются быстрее. Какой будет климат? Какие ловушки приготовили распорядители, чтобы сделать зрелище более занимательным? А соперники… Чем сильнее он старается уснуть, тем дальше от него бежит сон. В конце концов он настолько взбудоражен, что не может оставаться в постели. Ходит туда-сюда по комнате, в висках стучит, дыхание прерывистое. Комната — как тюремная камера. Такое чувство, что если сейчас же не выйдет на воздух, то снова начнет швырять вещи. Бежит по коридору к лестнице. Дверь никогда не заперта. Хотя какое это имеет значение? Силовое поле, окружающее крышу, не даст ни убежать, ни умереть. Не хочется бежать, а только вздохнуть полной грудью. Увидеть небо и луну в последнюю ночь, когда на него никто не охотится. Теперь снова идти по лестнице, ведущей на крышу. Было привычно наступать на знакомые ступеньки, ощущать под рукой металлические перила, но темнота казалось ещё мрачнее – если такое возможно – и Гарри на еле стоящих ногах поднимался наверх, чтобы успокоить взбудораженные недавним сном нервы. Показывается стальная дверь, щелчок, а вскоре и виднеется уже привычный вид на ночной Капитолий. Крыша не освещена, но, едва ступив босыми ногами на плитки, он видит его силуэт, черный на фоне огней, ночи напролет освещающих город. Внизу, на улицах, празднуют: раздаются музыка и пение, автомобильные гудки — все то, что слышал за распахнутым оконным стеклом у себя в комнате. Сегодня ветра нет — заметил Поттер. Приятная свежесть успокаивает, и он наконец-то вдыхает в себя желанный кислород, чувствуя, как расслабляется тело. Он слышит всхлип, и только замечает, что в двух метрах от него на холодном бетоне сидит маленькая девочка в белоснежной сорочке с копной светлых длинных волоc, струящихся по хрупким плечам. Видимо, она тоже не сразу заметила его, поэтому становится не удивительным, когда она резко вздрагивает, судорожно цепляясь за стену, будто та ее защитит. - Кто ты?! Зачем ты пришёл?! - истошно вопит она. У Гарри закладывает уши. - Веди себя потише. Ты чего? Она смотрит на него широко раскрытыми красными глазами, и на ее – ещё детских –щеках виднеются высохшие дорожки слез. - Ты Г-Гарри Поттер? - заикаясь, спрашивает девочка. - Да. А ты? - интересуется юноша. Ему кажется, что он ее где-то видел. - Лайза.. Турпин. Девочка из Дистрикта-11. Самая младшая в этом году. Ей только исполнилось тринадцать. - Не бойся. Я ничего но сделаю, - заверяет брюнет, поднимая руки к верху. Она недоверчиво смотрит на него, прижимая босые ноги к груди. - Тебе не холодно? - Немного, - честно отвечает Лайза. На нем лёгкая курточка поверх футболки. Ну что будет, если одолжить ей ее? Ему не жалко. Гарри быстро стягивает ее с себя, делая шаг навстречу. Она снова дернулась, но глаза ее были невероятно тёплыми, и протянув куртку, он быстро ступил назад. Что-то похожее на то, когда ты находишь бездомного котёнка, а он шарахается от каждого твоего движения. - Спасибо, - шепчет Лайза, накидывая ветровку подобно одеялу. Она такая маленькая, что удаётся прикрыть даже пятки. Наблюдать за городом в тишине было хорошо. Хорошо, когда тишину можно разделить на двоих. - Ты боишься? - спросила Турпин. - Арены.. - Да, - честно ответил Поттер. - Я тоже, - спокойно отреагировала она. - Я не попрощалась с мамой. Она.. не захотела. - Почему? - Наверное, ужасно провожать ребёнка на смерть. Перед глазами вспыхнул образ миссис Уизли. - А ещё я видела, как ты заступился за друга. Это было благородно. Многие восхитились тобой... Даже трибуты. Почему ты это сделал? - Потому что он мой друг? - прозвучало скорее не как утверждение, а вопрос. - Джордан, мальчик приехавший со мной, сказал, что ты очень агрессивный, - задумчиво протянула она. - Не думаю, что это так. Ты добрый. Он почувствовал, как губы растягиваются в глупой улыбке. - У тебя красивая улыбка. Гарри заливается розовой краской, и они снова молчат. Детская искренность порой сильно поражала. Они ещё так невинны – мелькнуло в мыслях. - Думаю, пора идти. Нам следует выспаться. - Да. Ты прав. У лифта она сказала: - Мне кажется, что ты хороший человек. И когда Гарри забрал свою куртку, на ней остался лёгкий аромат персиков. * - Пойдемте есть, - предлагает Сириус, часы показывают четыре утра. Они все идут за ним следом, усаживаясь за стол. Завтрак проходит в тишине. Суп из розовых листов со сливками, куриное филе, мясной салат и побольше рукколы. Руки ментора разбиты в костяшки, и впервые от него не пахнет спиртным. По телевизору идет привычная речь Скиттер про войну, много лет назад, и когда гимн отыгрывает свою мелодию, а экран гаснет, в комнате зависает молчание. Сириус и Беллатрис с ним не поедут. Из этого места они направятся в Штаб Игр, где будут, скорее всего, не покладая рук трудиться, подписывая контракты со спонсорами и разрабатывая планы доставки того, что те жертвуют. Нимфадора без Диадемы поедет с Гарри до самой арены, но слова прощания скажут все здесь. Беллатрис берет Гарри за руки и она — со слезами на глазах! — желает ему удачи, благодаря за то, что Поттер был таким славным трибутом — лучшим из всех, с каким ей доводилось иметь дело, не упоминая Гермиону. Она будет жить. Будет жить. А ещё Лестрейндж будет не Лестрейндж, если не скажет какую-нибудь гадость, потому что дальше она заявляет: «Я даже не удивлюсь, если в следующем году меня переведут в приличный дистрикт!» Потом она смачно целует Гарри в щеку, оставляя на коже синее пятно от помады, а после торопливо убегает, то ли растроганная прощанием, то ли окрыленная открывающимися перед ней перспективами. Сириус деловито его оглядывает. - Будут какие-нибудь советы? - интересуется брюнет. - Как только ударят в гонг, скорее уноси ноги. Мясорубка перед Рогом изобилия тебе не по зубам. Улепетывай что есть духу, чем дальше от других, тем лучше, и ищи источник воды. Ясно? - А потом?  - А потом постарайтесь выжить, — отвечает он. Тот же совет он дал в поезде, но теперь он трезвый и не смеется. Поттер только кивает в ответ. - Ах да, - резко останавливает он Гарри, когда тот направляется к выходу. - Думаю, стоит довериться Малфою. Это так, к слову. Одеваться для Игр и делать последние приготовления они будут в катакомбах под ареной. Появляется планолет из ниоткуда, и из него сбрасывают лестницу. Едва Поттер за нее хватается и становится на нижнюю ступень, как тело парализовывает. Какой-то ток намертво прихватывает ладони и ступни к лестнице так, что при всем своём желании он не смог бы свалиться, и после, его поднимают наверх. Во внутренней кабине он ожидает, что лестница его отпустит, но не тут-то было: Гарри все еще обездвижен, и через секунду к нему подходит женщина в белом халате со шприцем в руке: — Это следящее устройство. Если будешь вести себя спокойно, я смогу установить его аккуратно. Он абсолютно спокоен. Абсолютно. Чертова статуя. Однако это ничуть не мешает ощущать острую боль, пронзающую предплечье, когда туда впивается игла, и из нее глубоко под кожу проникает миниатюрный маячок. Теперь распорядители Игр всегда смогут узнать, в каком месте арены он находится. Заботятся, чтобы никто не потерялся. Когда дело сделано, лестница его отпускает. Женщина уходит, и наверх поднимают Тонкс. Появляется безгласый слуга и ведет их в каюту, где приготовлена одежда и закуски – перед смертью – шутит голос в голове. Несмотря на сжавшийся в комок желудок и отсутствие аппетита, он напивается горячего шоколада до отвала. Превосходный напиток, но он так волнуется, что не получает никакого удовольствия; с таким же успехом Поттер мог бы жевать угольную пыль. У всех трибутов костюм будет одинаковый, стилист тут ничего не решает и даже сам не знает, что лежит в свертке. Она помогает одеться: костюм типа облегающего комбинезона (очень тонкая ткань, застежка-молния на груди), дутого пояса толщиной в шесть дюймов, покрытого блестящим пурпурным пластиком, и пары нейлоновых ботинок на резиновой подошве. Тонкс ощупывает материю. - Что скажешь? Она озабоченно хмурится. - Даже не знаю. От холода или воды она точно не защитит. - А от солнца? - представилась раскаленная пустыня без единого облачка в небесах. - Может быть. Ну, вроде бы все. Собрался. Единственное, что позволяет немного отвлечься, это вид из окна, когда они «проплывают» над городом, а потом над лесами и полями. Как птицы. Только они свободны, а Гарри нет. Полет продолжается около получаса; перед приближением к арене стекла окон темнеют, флайер приземляется, и трибут с Нимфадорой спускаются по лестнице, которая в этот раз пропущена сквозь жерло широкой трубы в катакомбы под ареной. Следуя указателям, они идут в комнату, предназначенную для прощания. В Капитолии эти комнаты называют Стартовым комплексом, в дистриктах — Скотобазой, местом, куда сгоняют животных перед отправкой на бойню. Все совершенно новое, Гарри — первый и единственный трибут, который войдет в эту комнату. По окончании Игр арены становятся историческими достопримечательностями, куда капитолийцы любят приезжать на экскурсий или на отдых. Бывает, проводят там по месяцу: смотрят видеозаписи Игр, осматривают катакомбы, ездят в места, где происходили смертельные схватки. Можно даже поучаствовать в инсценировках. И кормежка, говорят, отличная. Юноша с трудом удерживает внутри себя завтрак. Он берет стакан воды и пьет маленькими глоточками, пока они сидят на диване и ждут. Гарри почти сдерживается, чтобы не начать кусать губы или грызть ногти, как вдруг ловит себя на том, что впился зубами в щеку, еще не совсем зажившую, после того как он прикусил ее во сне пару дней назад. Во рту появляется вкус крови. Волнение постепенно переходит в ужас. Возможно, через час он будет мертвым, холодным как камень. Или даже раньше. Пальцы неотвязно тянутся к маленькому твердому комочку в предплечье — следящему устройству. Гарри давит на него, несмотря на боль, и давит так сильно, что появляется небольшой кровоподтек. - Хочешь поговорить? — спрашивает Тонкс. Гарри качает головой, но через секунду протягивает ему руку, и женщина заключает ее между своими ладонями. Так они и сидят, пока приятный женский голос из Центра не объявляет, что пора приготовиться к подъему на арену. Все еще сжимая ладонь Нимфадоры, Гарри подходит к металлическому диску, становясь на него. - Помни, что сказал Сириус. Беги и ищи воду. А дальше по обстановке, - говорит она. Гарри кивает. - И запомни вот еще что. Мне нельзя делать ставки.. но если бы я могла, то определённо поставила бы на тебя. - Правда? - шепчет подросток. - Правда. Тонкс наклоняется вперёд и нежно целует его в лоб. - Удачи. Я верю в тебя. Сверху, отрезая их друг от друга, разрывая сцепленные руки, опускается прозрачный цилиндр. Нимфадора касается пальцами подбородка: выше голову! Гарри задирает нос к верху, расправляя плечи. Цилиндр начинает подъем. Около пятнадцати секунд он находится в кромешной темноте, затем металлический диск поднимает его из цилиндра на свежий воздух. Сначала ничего не видно, и ослепленный ярким солнечным светом, он только чувствую сильный ветер, пропитанный запахом воды. Потом, будто отовсюду сразу, звучит громогласный голос легендарного ведущего — Питера Петтигрю. — Леди и джентльмены, семьдесят пятые Голодные игры объявляются открытыми! * Синие волны. Розоватое небо. Раскаленное добела солнце жарит вовсю. А вот и Рог изобилия, сверкающий золотом; до него ярдов сорок. Расположился то ли на круглом острове, то ли… Приглядывается внимательнее и видит тоненькие полоски земли, расходящиеся от него во все стороны, точно спицы в колесе. Кажется, они равноудалены друг от друга, и между ними вода. И еще — трибуты. У него ровно минута. Да, так и есть. Дюжина расходящихся спиц, а в промежутках — по два трибута, покачивающихся на своих дисках. По правую руку от него — Роберт Броклхерст из Девятого Дистрикта, по левую, на таком же расстоянии, — тоненькая полоска суши. Вдали, куда ни посмотри, виднеется узкий пляж, а за ним зеленеют деревья. Оглядывает круг игроков; Лайзы нигде не видно. Должно быть, она там, за Рогом изобилия. Гарри ловит небольшую нахлынувшую волну в ладонь, принюхиваясь. Облизывает кончик влажного пальца. Вода соленая, как и подозревал. Ни лодок, ни веревок, ни хотя бы доски, чтобы уцепиться. Остался единственный способ добраться до Рога. С ударом гонга Гарри, не задумываясь, ныряет влево. Правда, раньше ему доводилось плавать исключительно по тихому озеру и на более близкие расстояния, а тут нужно рассекать волны, однако в теле, да и во всех движениях вдруг появляется странная легкость. Наверное, из-за соли. Весь мокрый, он выбирается на сушу и бегом устремляется к Рогу изобилия. С его стороны других игроков пока что не видно — впрочем, огромный золотой конус ограничивает обзор. Да и некогда тратить время на мысли о соперниках. Хотя с другой стороны, не на одного же все накинутся. Лучше в первую очередь устранить более серьезных противников, а не тощего парня, пусть даже получившего двенадцать баллов на тренировках. Сейчас он пытается рассуждать как профи: главное — завладеть оружием, и поскорее. «Улепетывайте, что есть духу; чем дальше, тем лучше, и ищите источник воды», — звучат в голове слова Сириуса. Тут, черт возьми, везде вода. В прошлом году припасы были разбросаны вокруг Рога на значительном расстоянии, причем самые важные — ближе к центру, но теперь лежат общей кучей возле двадцатифутового устья. Золотые ножи сверкают на самом виду, лишь протяни руку, и Гарри первым делом хватает их. И тут чувствует: позади кто-то есть. Может песок зашуршал, или ветер подул не так… Он хватает нож и резко оборачивается, готовясь к броску. Блестящий от капель, тяжело дышащий Малфой стоит от него буквально в нескольких ярдах, грозно замахнувшись кинжалом. На другой руке у него висит сеть. Мускулы напряжены до предела, но на губах играет привычная ухмылочка. - Надо же, ты тоже умеешь плавать, - говорит он. - Разве в Двенадцатом есть где учиться? - У нас дома ванна большая, - бросает Гарри. - Еще бы, - усмехается он. - Как тебе бассейн? - Не очень. А ты, наверно, в восторге. Будто по твоему заказу сделан, - отзывается брюнет с ноткой язвительности в голосе. Действительно, складывается такое ощущение. Учитывая, что кругом вода, а большинство участников не обучены плавать. В Тренировочном центре не было ни одного бассейна, чтобы попробовать. Либо ты попал сюда уже опытным, либо — учись немедленно. Даже в первую кровавую драку не ввяжешься, пока не покроешь вплавь двадцать ярдов. Иными словами, у Четвертого дистрикта — огромное преимущество. Пару секунд они не двигаются, оценивая друг друга, особенно оружие. Неожиданно Драко ухмыляется ещё шире: - Хорошо, что мы союзники. Да? Заподозрив ловушку, Поттер готовится пустить нож, от души надеясь, что попадет прямо в сердце раньше, чем угодит на заточенное остриё. Но тут Малфой шевелит рукой, и что-то тёмное сверкает на солнце. Чёрное перо – вороное – то самое, которое он взял с собой из дома, и которое он носил на интервью. Откуда оно у него? Мог выкрасть его, чтобы ввести в заблуждение? Могло быть другое, но оно определённо точно принадлежало Гарри. Внутренний голос подсказывает: здесь не тот случай. Нимфадора знает, как оно важно ему. Хотела подать знак, а вернее, приказ. Слова Сириуса — «доверься Малфою». К ним приближаются чьи-то шаги. Нужно решиться. - Да! - рявкает Гарри, разозлившись, хотя, казалось бы, они все знают. Они намекали с самого начала — осознаёт Поттер. Все поголовно: Беллатрис, Тонкс, Сириус и даже Гермиона. Они все знали. — Пригнись! — кричит Драко таким повелительным, не похожим на привычно-насмешливый тон голосом, что Гарри повинуется. Кинжал пролетает над его головой и с тошнотворным звуком врезается в цель. Парень из Пятого дистрикта, тот, который отлично владеет катаной, валится на колени, и Драко проходит мимо него, забирая два двухкалиберных пистолета с чемоданчиком патронов, пихая их в небольшой рюкзачок, который прилагался к каждому трибуту. - Первому и Второму — не доверяй, - произносит он. Некогда задавать вопросы. Гарри хватает мешок, впихивая ножи в пояс и по боковым карманам. - Ну что, разделяемся по сторонам? - Нужны припасы. Он кивает, и Поттер обегает высокую кучу. Финниган и Браун - Дистрикт Шестой – только-только доплыли до суши. Либо неумехи, либо думали, что под водой игроков поджидают какие-нибудь опасности. Кстати, так оно и могло оказаться. Иногда хорошо лишний раз не задуматься. Как бы там ни было, Лаванда резко завопила, и что-то утянуло ее вниз. Вода вокруг расплылась кровью, и оттуда выскочил Терри Бут, с тризубцем в руках. Он напал на Симуса. Впрочем, Гарри уже не смотрел. Его вырвало на песок не задержавшимся завтраком, как Драко закричал: - Нашел что-нибудь полезное?  Быстро встаёт с места, проверяя кучу: булавы, мечи, луки, стрелы, патроны, ножи, копья, топоры, металлические предметы, которым он и не знает названия… и ничего больше. - Оружие! - отзывается Поттер. - Одно лишь оружие! - Здесь то же самое, - подтверждает он. - Сзади! Со спины из пустоты появляется Захария Смит. У него в руке окровавленная булава, и он замахивается на Гарри, задев ребро. Не сломал, но болит сильно. Поттер сквозь боль уворачивается от следующего удара, и какими бы устойчивыми не были его моральные принципы, здесь совести места нет. В Дистрикте-3 профи, но трибут из Двенадцатого оказался быстрее. Он выхватывает нож с кушака, вонзая его в шею. Смит с диким отблеском бросает на него последний взгляд, и тело его в конвульсиях падает на песок. Кровь растекается вокруг него, окрашивая песчинки в алый, и Гарри даже рад, что его вырвало заранее, иначе бы он не смог сейчас выдохнуть, подбегая к Малфою, который был далеко не один. - Сделай что-нибудь, а? - выпаливает он. Гермиона была права. Это не трудно — убивать. Они не люди. Не звери. Гораздо хуже. Драко что-то кричит, но от мыслей обрубает рык мчащегося в их сторону Терри Бута и Ханны Аббот. Драко выхватывает пистолет, нажимая на курок три раза. Те, словно ожидали этого, проворно уворачиваются, нырнув обратно в воду. А вот Патил за их спинами скорости не хватает, и в волны она падает с окровавленной дырой в груди. В их сторону мчится с другой стороны Фэй Данбар, лицо которой в крови, и она, прикрываясь широким поясом, растянутым между ладонями, словно щитом, вытаскивает такой же пистолет как и у Малфоя, целясь прямо на него самого. Гарри целится в печень, легко пробивая защиту. Острие разрывает в материи дырку, из которой ей, на ее отвратительное лицо, начинает хлестать пурпурная жидкость. Пока Гарри достает новое лезвие, Данбар падает наземь, катится несколько ярдов назад и скрывается под водой. Позади раздается звон падающего металла. - Уходим, - бросает Гарри. Пока они отвлеклись, Терри с Ханной добрались до Рога изобилия. Определённо, вода их стихия. Гойл держится на расстоянии выстрела, да и Булстоуд наверняка где-то рядом. Без сомнения, эти четверо профессионалов заранее заключили союз. Если бы речь шла лишь о безопасности, Поттер бы охотно дал им отпор при поддержке Малфоя. Однако его волнует Лайза. Она там — застряла на своем диске. Гарри спешит к воде, и новый союзник шагает следом, не задавая вопросов, будто бы заранее знал, как он поступит. У самого края берега брюнет вынимает ножи из-за пояса, готовясь нырнуть и как-нибудь перетащить трибута на сушу. Драко опускает руку ему на плечо. - Я сам. Подозрительно. Что, если это ловушка? Вдруг он нарочно втерся в доверие, а сейчас подплывет и утопит девочку? - Я могу, - вырывается у Гарри. Однако блондин уже бросает на берег оружие. - Береги силы. В твоем-то положении. И, наклонившись, легонько хлопает его травмированное ребро. Болит сильно. Очень даже. Дискомфорт стал ощущаться острее, только вот за эти минуты он и не успел ощутить это, находясь в полном напряжении. - Прикрой меня, - бросает Драко, и ныряет без единого всплеска. Ножи наготове. Разумеется, Грегори, Миллисент и Терри с Аббот уже сбились в стаю и выбирают оружие. Между тем большинство трибутов по-прежнему замерли на своих дисках. Нет, секундочку, кто-то стоит на песочной полоске напротив Лайзы, по левую руку от него. Это Дин Томас. Он не спешит приблизиться к Рогу, но и не удирает. А вместо этого вдруг ныряет и плывет в сторону Гарри. Кучерявая голова так и прыгает над волнами. Они не общались с Дином, но никогда и не соперничали. Даже здоровались, кажется. Он был довольно умен для своих пятнадцати лет, но не вызывал особого доверия. Тем временем Драко доплыл до Лайзы и уже возвращался с ней, обхватив ее за подмышки, и уверенно взмахивая свободной рукой. Та не сопротивляется. Интересно, что такого парень сказал или сделал, чтобы вызвать к себе доверие? Когда они приближаются, Поттер помогает девочке выйти на сушу. - И снова здравствуй, - говорит она. - Твой союзник? - Да, мой ментор добился своего, — отвечает Гарри. - Присоединяйся к нам, - добавляет он, чем зарабатывает укоризненный взгляд серых глаз. - Я буду обузой, - стыдливо отвечает Лайза. - Все в порядке. Я.. хочу помочь. - Честно? - Да. - А это кто такой? - встревает Драко, угрожающе выхватив пистолет. - Дин. Томас. Я из Шестого, - ответил парень, откашливаясь от воды. - Я могу вам пригодиться. Поттер и Малфой переглядываются, и второй отрицательно мотает головой, сжав челюсть. - Ему всего пятнадцать. - Поттер.. - Малфой. - Черт с тобой, - процедил он, поворачиваясь к мулату. - Можешь присоединиться, но знай, что я убил твою подружку, и если потребуется, у меня рука не дрогнет пристрелить и тебя. Томас зашуганно кивает головой, но все же встаёт рядом с ним. Гарри отдаёт ему один из прихваченных ножей, прочее оставляя себе. Драко это не оценивает, напрягаясь в плечах. Лайза тянет его за рукав и что-то лопочет, пока и ей не достается маленький кинжал, которым Малфой убил Забини. Успокоившись, она зажимает рукоятку тоненькой рукой, протягивает свободную Гарри. Тот переплетает их пальцы покрепче, чтобы она не отставала, и все они бегут прочь от Рога. Песок обрывается резко, и тут же встает стена деревьев. Это даже не лес. По крайней мере, в таких из них никто не бывал. В памяти вертится иноземное, почти неприличное по звучанию слово. Джунгли. Вроде бы слышали это слово во время прошлых Голодных игр, а может быть, от Уизли. Деревья здесь в основном незнакомые, гладкоствольные и почти без веток. Земля — очень черная и пружинит под ногами, почти скрытая под пологом лиан и ярких цветов. Солнце печет безумно, однако воздух при этом тяжелый и влажный. Кажется, здесь никогда до конца не просохнешь. Морская вода легко испаряется сквозь тонкую синюю ткань костюма, но тот уже липнет к телу из-за пота. Малфой идет впереди, рассекая густую растительность топором, который без зазрения совести подобрал у одного трупа. «Сколько убито?» - спрашивает Дин, но Гарри не знает ответа. Лайзу он пропускает следом за блондином: конечно, он самый сильный, и к тому же в чаще от его пуль куда больше толку, нежели от ножей Гарри, хотя и тоже неплохой вариант. Склон довольно крутой, жара страшная, и через некоторое время все выдыхаются. Лайза, не смотря на свою худобу, совершенно не устаёт и Поттер ей невольно восхищается, а Малфой настолько силен, что даже дыхание у него ровное и спокойное, в отличии от Томаса или самого же брюнета. Зелень совсем закрыла их от колеса с Рогом изобилия, поэтому Поттер решается забраться на дерево и посмотреть назад. Лучше было бы этого не делать. Кажется, будто сама земля вокруг злополучного Рога исходит кровью. Вода покрыта багровыми пятнами. Тела разбросаны по земле, колыхаются на волнах; костюмы на всех одинаковые, так что издали не различить, кто погиб, а кто выжил. Видно только, что некоторые из крошечных синих фигурок еще сражаются. Ну, а чего он ожидал? Вроде ходили эти подростки все вместе, держались за руки, общались и смеялись, словно были друзьями.. Только вот это Игры на выживание, и здесь у него только один друг, и та сейчас не находится на бойне. Легкий, насыщенный влагой бриз холодит щеки. Нужно принять решение. Плевать на слова Сириуса: он должен покончить с этим и убить Драко — тот опасный противник, и это видно даже невооружённым глазом. Союз этот все равно будет недолговечен, а отпускать парня просто так чересчур рискованно. Теперь, когда между ними установилось хрупкое доверие, — самое время избавиться от него. Возможно, это единственный шанс. Когда они снова тронутся в путь, Малфоя будет несложно прикончить броском ножа в спину. Подлость? Согласен. А разве не большая подлость — ждать, пока они узнают друг друга получше, а потом убить под покровом ночи? Нет, или сейчас, или никогда. Гарри бросает последний взгляд на сражающихся людей, на обагренную жуткую землю, чтобы утвердиться в своем решении и спуститься вниз по стволу. Что-то случилось. Похоже, Малфой умеет читать мысли. Он будто бы знал, что именно парень увидит и как это на него повлияет. Пистолет грозно, хотя и с небрежным видом, зажат в руке. - Ну, как оно там, Поттер? - спрашивает он. - Игроки взялись за руки? Дали всеобщий обет ненасилия? Побросали оружие в воду в знак дружбы? - его голос так и источал яд. - Нет, - отвечает тот. - Нет, - повторяет он. - Прошлое — это прошлое, как ни крути. На арене так просто победителем не становятся, и за все нужно платить определенную цену. - Он криво косится на Томаса, а потом и на Лайзу, отчего «двенадцатому» становится не по себе. Малфой прикончил трибутов из Пятого и Шестого не моргнув глазом за несколько минут. Да и сам Гарри разве не поспешил схватиться за нож? Быстро убил Данбар и Смита, а тут девочка лет тринадцати, которая плавать толком не умеет, находясь в месте, окружённым водой. Она бы, наверное, поговорила с ними? Так же, как и Дин, который совсем не пристрастен к оружию. Попробовали бы расширить круг союзников. Это точно. Ну, а проку от этого? Драко прав. Победителя на арене коронуют не за отзывчивость или благородство. Гарри смотрит врагу прямо в глаза. Прикидывает, кто из них проворнее. Что долетит быстрее — нож, или пуля? Куда целиться? Видит, парень только и ждет малейшего движения, чтобы напасть. И тут Дин умышленно встает между ними. - Так много убитых? - повторяет он свой вопрос, и у Гарри дергается рука. Мулат это замечает, но замирает как вкопанный, и брюнету приходится процедить: - Не знаю. По меньшей мере, шесть. Остальные еще сражаются. - Надо идти. Нам нужна вода, - произносит Турпин. По дороге так и не встретилось ни ручья, ни пресного озера, а из моря пить невозможно. Опять вспоминаются прошлые Игры, где люди умирали от жажды. -  Да, лучше поспешим, - подхватывает блондин. - Ночью на нас начнется охота, нам надо уйти подальше и спрятаться. Нас. Нам. Охота. Ладно, может быть, он немного поторопился с мыслями об убийстве. До сих пор Малфой приносил одну пользу, и у него в кармане — привет от Тонкс. И потом, кто знает, что принесет ночь? Если приспичит, всегда можно зарезать парня во сне. В общем, он решает не упускать удобный случай. И Драко тоже. Недостаток воды многократно усиливает жажду. Во время восхождения, Гарри пристально поглядывает по сторонам, но безуспешно. Еще миля, и перед ними уже редеют деревья. Кажется, они добрались до вершины холма. Может, на той стороне повезет — найдут источник или что-нибудь в этом роде. Однако другой стороны не будет. Хотя и замкнув шествие, они понимают этот раньше всех. В глаза бросается крохотный переливающийся клочок пространства, похожий на изъян стекла. Яркий солнечный блик или знойный пар, поднимающийся от земли? Нет, он застыл на месте даже тогда, когда они движутся. Гарри подправляет очки. Перед глазами танцуют странные искры, чувство тревоги растёт, и когда Драко замахивается топором, чтобы разрезать лианы, с губ Поттера срывается предупредительный крик, однако было уже поздно. Резкий звук оглушает, деревья на миг исчезают, Поттер видит сухую равнину и пустое небо над ней, а затем силовое поле мгновенно отбрасывает каждого назад, но в особенности Малфоя. Звон в ушах, перед глазами все плывет, глаза безвольно падают на обмякшее тело в нескольких ярдах от него. Все устремляются к – распростертому без движения в паутине из гибких лиан – телу на ватных ногах, и Гарри шипит, чувствуя острую боль в затылке. - Малфой? Ноздри улавливают едва ощутимый запах жженых волос. Он снова зовет его, легонько тряся — никакого ответа. Едва касается пальцами губ, но не чувствует дыхания. Томас проверяет его пульс, и когда Гарри прижимается ухом к груди, в которую он не так давно хотел вонзить нож, ему кажется, что вот-вот послышится сильный, уверенный стук чужого сердца. Но вместо этого — тишина. - Малфой! Малфой! - кричит Гарри и трясет сильнее. Хлопает по лицу, но все напрасно. Сердце остановилось. Он бьет в пустоту. - Драко! Дин отталкивает его, раскрывая пальцами его глаза. Он трогает некие точки на шее Драко, пробегает ладонью по его ребрам и позвоночнику, вдруг зажимая бездыханные ноздри. - Нет! - вырывается у Гарри. Он набрасывается на парня, очевидно, решившего убедиться, что Малфой окончательно умер и не дать ему даже надежды на случайное воскрешение. Его ладонь взметается и бьет кучерявого в солнечное сплетение, отбросив парня к ближайшему дереву. Оглушенный болью, Дин пытается дышать. Его голос хриплый, он пытается жестикулировать и когда две ошарашенные пары глаз непонимающе на него смотрят, он быстро выдыхает: - Искусственное дыхание. Тогда Гарри, не вставая с места, задумчиво переводит взгляд с Дина к Малфою, будто анализируя услышанное. Парень понимает его озадаченность, просто проговаривая сухим голосом: - Зажимай нос, придержи подбородок, сомкни губы у его рта и выдыхай. Быстрее. От неожиданности он не обдумывает действия. А дальше все как во сне, словно Поттер знал, что делать: разжимает лежащему челюсти и с силой вдыхает воздух в легкие. Затем расстегивает молнию у него на груди, чтобы надавить ладонями прямо над сердцем и так по кругу. Он повторяет и повторяет эти движения, неумело, но старательно пытаясь наполнить его кислородом. Невыносимо долгими кажутся эти минуты, но он давит и выдыхает. Так беспомощно в страхе, а надежда маленьким огоньком угасает. Он уже опускает руки, как вдруг светлые ресницы начинают подрагивать, и чувствуется, как медленно поднимается и опадает грудь Драко. Он слабо кашляет, и Гарри отстраняется. - О Боже.. Шепчет он самому себе, резко отшатываясь, чтобы успокоить бешено стучащее сердце. Оправившись от потрясение, он наконец начинает понимать, что произошло. Мама тоже пыталась делать подобное, только очень редко. В Двенадцатом, если у человека откажет сердце — мало надежды, что родные вовремя доставят его к врачу. Он наблюдал за этим в детстве, не в силах понять, что это значит. Только вот теперь, кажется, это ему очень пригодилось. Веки Драко плавно открываются, и он полным в бреду взглядом смотрит на каждого из них. - Силовое поле? - слабо шепчет он. Гарри начинает истерично смеяться, понимая, что на его месте мог быть любой из них. - О, Поттер, волосы покрасил? - с язвительностью говорит он, но в глазах мелькнуло беспокойство. - Что? Лайза громко ахает, подползая ближе. Ее руки аккуратными движениями ложатся ему на плечи, и Поттер чувствует, как сильно задрожали ее пальцы. - Ты.. на что-то упал? - спрашивает она. Гарри кивает. - У тебя распорота кожа. Нужно зашивать. Или мазь. - Спонсоры, - хрипит Драко, медленно приподнимаясь с места, выхватывая из кармашка перо. - Нам нужен Сириус. Гарри с горечью смотрит на него, замечая в дымчатых глазах немой вопрос: «Союзники?», словно тот понимал, что брюнет хочет его убить, и юноша молча кивает — «Союзники». - Тебе нужно лежать, - говорит девочка, грозно смотря на него исподлобья, в следующую секунду поворачиваясь к Поттеру: - И тебе. Давайте разобьём лагерь прямо здесь. Этот диск на арене — и благословение, и проклятие. Мятежникам он придаст новых сил, но… Вряд ли президент Дамблдор посмотрит сквозь пальцы на подобную выходку. Значит, его задача — выжить — усложняется. Вскоре они все проверяют свое оружие. Как и думалось: оно все ещё в безупречном состоянии. Это внушает уверенность в собственных силах. Вокруг стрекочут бесчисленные насекомые, напевают птицы, листья шумят на ветру, и кажется, группа понимает, что местность довольно неплохая. Гарри ощупывает рану на голове, болезненно стискивая зубы. Пальцы окрашиваются в красный. Его ребро ещё цветочки, по сравнению с открытой прорехой. Спустя несколько минут за спиной раздаются странные чмокающие звуки. Оборачиваясь: оказывается, Лайза набила полный рот очищенными орешками. - Выплюнь! - кричит брюнет. - Может, они ядовитые. Она что-то шамкает и, не обращая внимания на недовольные возгласы, с видимым наслаждением облизывает пальцы. Гарри смотрит на Малфоя, и тот устало ухмыляется в привычной манере. - Вот сейчас и выясним. Странный он, этот капитолийец. Сначала спасает ее, а потом разрешает ей есть плоды незнакомых деревьев. И Сириус зачем-то дал ему отличительный знак доверия... Впрочем, и сам Поттер не лучше. Почему было просто не дать умереть сопернику? Никто и слова бы не сказал. Он и сам не подозревал, что у него такие способности. Черт, ему-то ради чего помогать Малфою? Связываться с ним? А ведь если дело дойдет до драки, он убьет его не задумываясь. Однако предпочитает, чтобы Гарри сам выбирал, сражаться им, или нет. Вокруг деревья, скрывающие их от врагов. Да, местность определённо хорошая. Парень решает ещё раз осмотреться, начиная взбираться по спутанным веткам (готовым треснуть в любую минуту), стараясь держаться как можно ближе к стволу. Безрассудно лезет и лезет вверх, пока перед глазами не открывается хоть какой-то обзор. В конце концов, раскачиваясь взад-вперед под влажным и знойным ветром на верхушке не толще саженца, видит, что его подозрения подтвердились. Налево не свернуть никогда. Отсюда впервые арена видна целиком. Это идеальный круг, с идеально круглым колесом в середине. Небесный купол, накрывший зеленые джунгли везде окрашен в одинаковый розоватый оттенок. Хорошо, что они остановились. В глаза бьет сноп света, мелькает кусок настоящего синего неба и сон накатывает с головой. Надо бы выспаться. - Мы окружены силовым полем. Вернее даже накрыты куполом — не знаю, насколько высоким. Есть лишь Рог изобилия, море и джунгли вокруг. Очень ровные, симметричные, и не слишком большие, - оповещает всех Гарри, спустившись вниз. - Воды не заметил? - с надеждой интересуется Дин. - Только соленую, в море. - Но должен же быть и другой источник, — хмурится Малфой. - Или мы перемрем через пару дней. - Ну, листва здесь довольно густая. Значит где-то есть пруд или родники, - с сомнением отвечает Поттер. Внутренний голос подсказывает: Капитолий вполне мог решить, что сезон лучше сильно не растягивать. А если Краучу просто велели прикончить их поскорее? — В общем, как ни крути, нет смысла пытаться выяснить, что за гребнем холма. Ответ: ничего. - Но между силовым полем и колесом должна быть питьевая вода, - повторяет Дин, задумчиво прикусывая щеку. И все понимают, что это значит. Нужно возвращаться. Навстречу к профи, навстречу кровопролитиям. Хотя Малфой ещё слаб чтобы драться, а у Гарри открытая рана на голове. И все же, они решают спуститься по склону на несколько сотен ярдов и продолжать идти по кругу. Вдруг источник воды спрятан где-то на том уровне? В этот раз Поттер идёт спереди, подбрасывая орешки, которые собрала Лайза, но теперь силовое поле уже далеко. Солнце немилосердно печет, воздух почти дымится, глаза начинают подводить и около трех часов дня становится ясно: Поттер и Малфой не в состоянии дальше идти. На этот раз Томас выбирает место для лагеря десятью километрами ниже силового поля, объяснив, что оно может послужить защитой в случае неожиданного нападения. Потом они с Лайзой, нарезав высокой травы, растущей пучками, проворно сплетают подстилки. Судя по всему, орешки не причинили девочке вреда, так что Гарри собирает их гроздьями, поджаривает, опять же бросаясь ими в силовое поле, и кропотливо очищая от шелухи, складывая мякоть на крупный лист. Малфой в это время стоит на страже – со своим то состоянием – придерживая наготове пистолет. По прежнему душно, тревожно и тошно после сегодняшних событий. И хочется пить. Ужас, как хочется. - Я пойду искать воду. Никто не в восторге от мысли, что Гарри куда-то пойдёт один. С другой стороны, жажда — страшная вещь. - Я с тобой, - отзывается Дин. - Нет. Может быть, по дороге удастся кого-нибудь подрезать.. Я ненадолго. - У тебя дыра в голове. Позволь помочь. - Черт.. ладно. Лайза ласково, почти по-детски улыбается блондину. Тот никак не реагирует, продолжая озабочено вглядываться в джунгли. Хорошо, что земля пружинит и скрадывает шаги. Гарри, с Томасом позади, пробираются сквозь лианы и траву, под углом к гребню. Вокруг только пышная растительная жизнь, и ничего больше. Пахнет солью, свежестью и пить хочется ещё сильнее, хотя сильнее уже некуда. Внезапно юноша дергается от грохота пушки, хватая нож. Окончилась первая Бойня у Рога изобилия. Настало время считать убитых. Он напрягает слух, загибая пальцы: каждый выстрел означает одного проигравшего, которого больше нет в живых. Играет гимн Панема, а после, высвечиваются и павшие трибуты. Один — Захария Смит. Резкий мальчуган, в шею которого Гарри вонзил нож. Два — Лили Мун. Бледная девушка с раздражающей внешностью, тело которой он видел в воде. Три — Лаванда Браун. Она была глупой. Четыре — Блейз Забини. Темнокожий юноша с каменным лицом, убитый Малфоем. Пять — Роберт Блокрхерст, утонувший в воде. Шесть — Фэй Данбар, убитая Поттером. Семь — Эрни Маклагген. Обычный парень, труп которого валялся в джунглях. Восемь — Парвати Патил, пришедшая с Томасом. Девать — Сьюзен Боунс. У неё с самого начала не было шансов. Десять — Меган Джонс. Та самая девочка с большими-пребольшыми глазами. - Десять человек. Матерь Божья.. - прошептал Дин, судорожно дыша. Ослабев, Гарри прислоняется к дереву. Зной вытягивает из тела воду, точно сухая губка. Становится тяжело глотать, и кажется, обморок не за горами. Потирает бок: может, кто-нибудь пожалеет тощего мальчика? Бесполезно. Сползает на землю. Осталось пятнадцать трибутов. Перестав шевелиться, Поттер различает вокруг животных — странных птичек с искрящимся опереньем, древесных ящериц с проворными синими языками, невероятного уродства жуков и, наконец, прильнувшего к ветке грызуна, похожего не то на крысу, не то на опоссума, которого он тут же снимает выстрелом с дерева, чтобы рассмотреть поближе. Выглядит он отвратительно: всклокоченная желтая шерсть, а над нижней губой выдаются два зуба, острых, как шило. Гарри быстро свежует добычу, как вдруг замечает, что у зверя мокрая мордочка. Неужели пил из ручья? Поспешно принимается кружить вокруг дерева по спирали. Источник должен быть где-то недалеко. - Ненавижу арену, но живность у Капитолия потрясающая, - успокоившись, подает голос кучерявый. - Ты только посмотри! Ничего так и не найдя – ни одного намёка! – Поттер поворачивается корпусом к парню. Тот восхищенно копошится у корней величественного папоротника, размером с дуб, аккуратно раздвигая густую траву. Подойдя поближе, Гарри подташнивает, замечая настоящую «коллекцию» букашек и других тварей: синих, желтых, чёрных цветов, которые совершенно не вызвали у него того чувства, что испытывал Томас. Заметил паукообразных невероятной расцветки, ножки которых были похожи скорее на перья, нежели на лапки. Усатая мордочка красного богомола в сторонке поедала несчастного муравья, зажимая в клешнях жалкое туловище без головы. Омерзительные жуки-трескокрылы скрежетали твёрдыми крыльями, издавая неприятный звук. Много-много их было, и когда Поттер только собирался отвернуться, глаз зацепило существо, которое отличалось от них всех вместе взятых своей простотой. Никакой вычурности, ярких цветов или генномодифицированных изменений на вид. Обычный щелкун. - Такие водятся в наших лесах, - сказал Гарри, указав на букашку. - Он симпатичный, - добавил Дин. - Хочешь потрогать? Гарри скептично поджал губы, отрицательно мотнув головой. Мулат насмешливо закатил глаза, и другой трибут только понял, что впервые увидел, как тот моментально расслабился, находясь вдали от Малфоя – «в своей среде» – добавил за него внутренний голос. Дин потянул руку к щелкуну, однако тот резко пошёл на него, и не успев отпрянуть, когтище хруща резко кольнуло его за указательный палец. Парень внезапно вскрикнул, отчего близ находящиеся птицы встрепенулись и взлетели наверх. Гарри сразу напрягся, однако когда его рука потянулась к союзнику, послышался рокот. Действительно, очень слышимый, и даже сжавшийся Дин перестал шипеть, смотря на Гарри широко распахнутыми глазами. - Бежим, - одними губами прошептал он. Второй рукой он резко хватает Томаса за запястье, с силой утягивая его вперёд. Гул за спиной становится все громче и громче, и когда нечто уже явно «трещит» за их спинами, Гарри не выдерживает, мгновенно оборачиваясь. То, что он увидел, нельзя назвать нормальным явлением. Такого не бывает в природе. Такого нет. Не должно быть. Невозможно. «Щелкуны-стервятники — Модифицированные твари многочисленных размеров от сошки, до упитанного быка. Но даже так, яд одинаково опасен. Особи меньших размеров заползают по одежду. Один укус способствует мгновенному разложению плоти – сутки на противоядие. Щелкуны больших масштабов поедают добычу на месте. Самки обладают способностью откладывать личинки прямо под кожу жертвы. Тип - смертоносен.» Огромная тварь, почти такая же, что кольнула Дина за палец, бежала позади, стремительно переставляя свои волосатые лапы вслед за ними. Продолговатое уплощённое тело тараканьего цвета сбивало собой кусты и ветки, а мерзкие усики, похожие на остриё, почти касались их спин. Вскоре топот стал громче. Вторая и третья появились из ниоткуда, бурно нагоняя их. Их мощные тела бились друг об друга, издавая режущий звук, и когда Дин решил обернуться, его глаза одновременно наполнились ужасом, страхом, восхищением, и его ноги с хрустом споткнулись о корни. - Вставай! Вставай, ну же! - проорал Гарри, пытаясь помочь Дину. Трибут попытался встать, но в следующую секунду он снова рухнул, когда щелкун за спиной незамедлительно впился треугольными зубами за голень, разрывая кожу. Истошный крик вылетел из его искаженного рта, вперемешку со смазанным всхлипом. Второе существо издало скрежет, накидываясь на Гарри. Он вытащил из под пазухи топор, быстрым движением обрубая тянувшиеся к нему усы. Зверь заклекотал, с визгом отпрянув. Крик Томаса не прекращался, но Гарри не мог его бросить. Не мог. - Беги! Беги! - Я не оставлю тебя! Дин! - Га.. агх-х.. Хлынула бордовая жидкость. Изо рта Дина начала сочиться густая кровь, и руки Поттера лихорадочно начали дрожать. Он попытался закричать, но один из «стервятников» накинулся на него, и Гарри упал наземь. Тварь сдавила жесткими лапами туловище, не давая подняться, и трибут начал чувствовать, как задыхается. Рана на затылке трещала по швам, глаза слепил смрадный запах гнили из пасти существа, и он больше не слышал ни всхлипов Томаса, ни визгов щелкунов, ни биения собственного сердца. Рука ослабла, топор упал, и он уже не сопротивлялся. Интересно, долго ли будет оплакивать его Рон? Джордж?.. А Билл? Он подвёл миссис Уизли, но она ему не мать. И почему-то он уверен, что она его не простит. «Сдался» – проносится в голове, но когда жгучая боль проносится в его теле, мысль отлетает, словно ее и не было. А Джинни? Голос любимой ему хотелось услышать больше всего. Смех – своё имя, доносящееся с ее губ. Глаза, как раннее утро, когда на небе ни одного облака, а воздух пахнет лесной свежестью. Ее образ перед глазами, развивающиеся на ветру волосы цвета горячего пламени; тёплые веснушки, словно солнце оставило невесомый поцелуй; нежные руки, обнимающие его в самые мрачные, и в самые счастливые дни его жизни. Он любит ее. Гермиона.. проснулась ли ото сна, или все ещё спит? Она очнётся — Гарри знает. Она сильная, а ещё ему кажется, что Рону она может понравиться. Вихры русых волос, тёмные карие глаза и лёгкая улыбка, покоряющая мир. Что-то у них есть похожее с Лайзой. Тонкс? Она, наверное, смотрит, как и все. Для него это неминуемая смерть, а для Панема ещё одна очередная жертва для всеобщего «блага». Нимфадора ему понравилась. Очень. И если бы они оказались в другой ситуации, то может быть.. – наверное – он даже стал бы носить вещи, которые она создаёт. У неё талант, и она великолепный стилист. Гарри надеется, что она добьётся своего успеха. Глаза закрываются, воздух становится легче, и кажется, что когда он почти готов, со стороны издаётся крик человека, которого он совершенно не ожидал услышать. - Поттер! Звуки десятка выстрелов глушат похлеще рева трибун в Капитолии – думает Гарри, распахивая глаза. Драко стоит в атакующей позе, в обоих ладонях сжаты те двухкалиберные, а сам он не прекращая стреляет, пока щелкуны не издают бешеные визги, в попытках отползти. На грудь больше ничего не давит, перед глазами все плывет, тело страшно ноет от боли, мозг все ещё не отошёл от шока, дышать трудно, но он живой. Он жив. Малфой впихивает пистолеты в пояс, в немом ужасе подбегая к Гарри. - Привет, - заплетающимся языком хрипло проговаривает брюнет. - Заткнись. Заткнись, Поттер, - цедит он, но в его голосе волнение. Он аккуратно стягивает его верхнюю часть костюма вниз, открывая вид на острую ключицу. - Блять.. Гарри тянет руку к шее, получая шлепок по пальцам. - Не трогай. Из чащи появляется Лайза, и при виде неё, у Гарри небывалое облегчение. В безопасности. Она в безопасности. - Бери пистолет, - резким тоном говорит ей парень, надёжно подхватывая другого на руки. В маленьких руках пистолет кажется до абсурда смешным. Однако держит она его уверенно, постоянно озираясь по сторонам. Они ступают вперёд. * Когда белое солнце спускается с розоватого неба, Гарри замечает травяную хижину, которую, кажется, «построили» в их отсутствие. Мысль, что Дина больше нет, веергает в страх, и юноша пытается вспомнить его улыбку, которую он заметил, когда тот воодушевлённо рассматривал животных. Пока одно из них не убило его. До сих пор не отпускают сомнения насчет местных орешков, но Лайза объясняет, что видела, как на позапрошлых играх их ели трибуты. Она заботливо протягивает Гарри горсть, и тот нехотя, все же их пробует. Горло снова неприятно заламывает. Мягкий, чуть сладковатый вкус напоминает каштаны. Может, и впрямь сгодится в пищу? У того грызуна мясо жесткое и с душком, зато на удивление сочное. Было бы чем его запить.. С момента, как они вернулись, Турпин ни на секунду не отходит от него. Гарри не нужно знать, что произошло. Он чувствует. Подсунув под ноги больного кусок непромокаемой пленки из мешка – которого взяли с собой из Рога изобилия – младшая каждые пол часа протирает воспалённое место. С каждой минутой рана выглядит ещё страшнее, становясь открытой, и мешая кислороду проникать в легкие, отчего Поттер сухо дышит, глубоко вдыхая через ноздри. Рану на голове она накрыла кашицей из трав. Малфоя совсем не видно. Он мельтешит мимо них, не произнося ни слова, иногда кидая нечитаемые взгляды на брюнета, но этого вполне хватает, чтобы понять, что с Гарри все не так просто. А когда Лайза расспрашивает его о семье, Гарри выхаркивает изо рта гной в крови. Близится ночь, и это пугает. Хорошо, что есть плотные травяные циновки — хоть какая-то защита от незнакомых ползучих тварей, ведущих сумеречный образ жизни. Незадолго до того, как солнце ныряет за горизонт, на небосвод восходит луна. В ее тусклом свете еле видны окрестности, а воздух наполняется приятной прохладой. Но этого не хватает для того, чтобы перестать чувствовать глубокий, воспалённый, сочащейся кровью и гноем запах. Запах гниющего мяса. Трудно сказать, как долго они просидели бы молча и без движения, если бы, скользя между листьями, на землю не опустился серебряный парашют с системой оповещения. Драко подрывается с места. Быстрыми шагами он возвращается в их сторону, на пути развязывает веревку и расправляя шелковый купол. Лайза ожидающе смотрит на него, и когда тот обнаруживает квадратный металлический сосуд, его глаза неясно вспыхивают светом. - Что это? - слабо интересуется Гарри. Быстрыми движениями блондин открывает коробку, нервно устраиваясь около остальных трибутов, играясь желваками. Внутри оказался шприц, внутри которого плескалась прозрачная жидкость. Малфой и Турпин синхронно посмотрели на Гарри. Он хотел потянуться к коробочке, как руку пронзила резкая боль, как от ножа, и он спазматически откинулся назад, прокусив до крови губу. Лайза молча кивнула Драко, и тот, выхватив сталь, резко обхватил горло Поттера. Юноша захрипел от боли, сжав руки, и девочка поддерживающе взяла его за ладонь. Капитолийец щелкнул по защитному колпачку, и когда игла в его руках многозначительно сверкнула, он быстрым и ровным движением воткнул ее в область шеи, чуть выше ключиц, на уровне выемки под кадыком. Жгучая жидкость растеклась по телу Гарри, словно кто-то залил ртуть ему в кровь. Он замычал, сильнее прокусывая губы, пока предательские слёзы стекали по его щекам. И единственное, что другие смогли сделать, пока он сгорал в агонии, так это ждать. А вскоре, и безмятежный сон забрал его. * Драко прогуливается по территории, раскручивая спиралью нож в руке. Луна освещает каждый лепесток и ствол, вокруг мертвая тишина, а сна так и ни в одном глазу. Он чувствует себя абсолютно истощенным. Орешки, принесённые Лайзой, ощущаются совершенно безвкусными. То мясо жуткого опоссума – похожего на белку – было лучше, но в голове только одно — вода. Отходить от лагеря небезопасно. Вокруг могут ходить профи, одному ему не справится, а духовое оружие привлечет много лишнего внимания. После утреннего инцидента ему не хотелось бы встречать что-то подобное, и он мгновенно забывает, о чем думал пару секунд назад. Это лишнее, а воду они могут найти и завтра. Раздался гонг. Очередной трибут пал. За неполные сутки погибло одиннадцать человек, и в принципе, это не такое удовлетворительное число для Капитолия. Раз они не умирают, то это значит только то, что им придётся снова сталкиваться с неизбежным, окружающим их отовсюду — природой. Она умеет убивать не хуже человека, и сегодня он в этом определённо убедился, пристрелив щелкуна. Другие сбежали. Руководитель Игр тот ещё садист, кидающий детей на арену, чтобы они удовлетворяли их прихоти и больные желания. Люди требуют хлеба и зрелищ, но что бы они сказали, будь на месте игроков их дети? Болезненный хриплый стон раздался из палатки. Поттер снова мог проснуться, как и два часа назад, и три и четыре. Его минутные порывы пробуждения снова затихали — ему нужен сон. Лайза дальше ярда не уходит. Молча меняет листья, чистит орешки и протирает сочащийся гной из шеи. Девочка она хорошая, только вот как запах такой выносит, не поймёт. Впрочем, когда хрип повторился и в третий раз, Малфой понял, что Турпин уснула. В какой-то степени это было хорошо — ей всего тринадцать. Поттер лежал на подстилке, а в паре метров от него, как и ожидалось, лежала сопящая Лайза. Волосы ее растрепались, и были в песке с листьями орешников. Он усмехнулся, подсев ближе к больному: - Сколько я спал? - сонно спрашивает Гарри. - Не знаю. Просыпаешься иногда. - Взгляд Поттера упал на пистолет в его руке, но это никак не смутило брюнета. Но Малфой все же для приличия отложил в сторону оружие, доверительно подняв руки вверх. - Я не боюсь тебя. - Я знаю. Они замолчали. Лайза начала ворочаться во сне, но ко всему прочему, под конец развернулась спиной к ним, раскинув руки в стороны. - Не замечал, что ты общаешься с ней, - задумчиво протянул Драко. - Мы встретились.. на крыше. В ночь до начала Игр. - А как.. как Грейнджер? Гарри попытался улыбнуться, но вышло криво. - Будет жить. Малфой только кивнул головой. - Ты же понимаешь, что не спасёшь ее? - махнул он на Турпин. - Почему это? - Ну ты подумай, - он вздернул ровную бровь, поджав губы. - У тебя ещё много времени, пока ты не умер. - Ты всегда такое дерьмо? - Гарри попытался усмехнуться, однако вместо этого вышел странный хрип, и горло нещадно заболело. Драко потянул руку к тряпке, накинутой на вспотевшую шею другого трибута. Он не выносил вид гноя, или того хуже, запах. Знал, как выглядят разлагающиеся трупы. Замечал в Капитолии таких же щелкунов. Людей из нищих Дистриктов — откуда родом Поттер — забирали миротворцы. Под любым предлогом; не то слово – тюрьма, скосил взгляд – тюрьма, шумишь – тюрьма. Однако, вместо этого их увозили. Не кормили, не поили, а вели сразу на арену, где куча генно-модифицированных тварей пожирало человека на удовольствие зрителям. У тощего парня не было шансов, а Голодные Игры были всего раз в год — надо же им развлекать толпу. Плоть под материей оказалась багровой. Почти чёрной, но не так, чтобы открытой. Ярко акцентировалась со светлой кожей Поттера, выглядя почти как отвратительное пятно. Рана почти подсохла, гноя было не так много. Драко невесомо провёл кончиками пальцев по ключице, рядом с поражённой плотью, обеспокоено насупившись. Там останется глубокий шрам. - Почему ты это делаешь? - Что? - переспросил Малфой, резко отдёрнув руку. - Почему ты помогаешь мне? К чему этот союз, если и без меня ты отлично справляешься. Блондин задумчиво прикусил губу, посмотрев на Гарри. При свете Луны выглядел он неважно: спутавшиеся волосы, разбитые очки откинуты в сторону; пот, льющийся градом, и грязь – много грязи. - Ты веришь мне? - беззвучно прошептал он, но этого хватило, чтобы его услышали. «Доверься Малфою». Тот, словно в правдивость своих слов, вытащил из под кармашка перо, проводя кончиком оперения по своим пальцам. Наверное, ему надоело, поэтому он всунул пёрышко в ладонь, стиснув костяшки чужой руки. Гарри поднял на него глаза. Удивительно, что он его ещё не потерял. «Да». Малфой с минуту на него смотрел, и когда он – бросив настороженный взгляд на Лайзу – наклонился над чужим телом, брюнет понял, чего он хочет. Но было поздно. Мужская ладонь аккуратно улеглась там, где ныло ребро, успокаивая горячую кожу прохладными пальцами. Это чувствовалось сквозь одежду, сквозь эту тонкую материю, пока вторая рука аккуратно не сжала подбородок. Гарри смотрел на Малфоя большими зелёными глазами в неверии происходящего. Била мысль: «Джинни. Что подумает Джинни?», но она сразу отошла на второй план, когда он вспомнил слова о доверии Малфою. В конце концов, Тонкс не хотела, чтобы он умирал. Блондин провёл большим пальцем по чужой щеке, и когда его горячее дыхание опалило губы Гарри, он прикрыл глаза, лишь отмечая, какие неестественно холодные губы у Малфоя. Поцелуй был уверенным. Не мокрый, или жадный, как обычно бывает, с привкусом крови ободранных губ брюнета. Поттеру все ещё было тяжело дышать, и поэтому блондин не давил. На этом спасибо. Однако отстранившись, он не ушёл. Остался рядом, переплетая чужие пальцы, и вглядываясь далеко-далеко в небо. Ладонь чувствовала тепло, и Гарри вдруг подумал, что со стороны это выглядит очень романтично. Но только вот, когда обладатель серебристых глаз вновь повернулся к Поттеру под его вздох, в глазах лишь плескался глубокий холод и безграничное, пустое равнодушие. Почти такое же, что и у самого Гарри.