И плоть, и кровь.

(there are worse games to playdeep in the meadowthe - перед чтением) Гарри не любитель травить байки. Это вроде пения, но время от времени Джинни его уламывает. - Что-нибудь веселое, - говорит Лайза перевязав спутанные волосы в хвост. - Расскажи мне о твоем самом счастливом дне. У Гарри невольно вырывается полувздох, полустон. О счастливом дне? Это не разложение заработать, просто полежав. Гораздо труднее. Пытается вспомнить, что хорошего было у него в жизни. Почти все, что приходит на ум, связано с Джинни и охотой — единственное, что осталось в память о Лили. Не самая подходящая тема для тринадцатилетней девочки и зрителей.. Остается Рон. - Я тебе рассказывал, как добыл козу для друга? Лайза качает головой, брюнет начинает, но тут тоже есть загвоздка: слова услышат повсюду в Панеме, хотя все уже наверняка сложили два и два и поняли, что Поттер нелегально охотится дома. И тут вопрос — зачем подставлять других? Дункана из трущоб, Сальную Сэй, мясника, да и тех же миротворцев. Постоянные покупатели все-таки. Но на самом деле деньги на козу он достал так: Был вечер пятницы. Назавтра у Рона должно было быть день рождения — двенадцать лет. Сразу после школы они с Фредом махнули в лес. Тот хотел подольше пособирать и поохотиться, чтобы было за что купить подарок для Рона. Остановились на том, что можно взять парадную рубашку или новые ботинки. В силки попало порядком зверья, да и зелени в лесу было навалом, но в общем и целом, добычи мальчишки набрали столько же, сколько и в любую другую пятницу. Гарри собирается возвращаться расстроенным. Несмотря на многочисленные убеждения Фреда, что завтра им обязательно повезет больше, они остановились у ручья передохнуть и тут, вдруг увидели оленя. Он был совсем молодой, годовик, наверное: рожки только начали расти и еще покрыты бархатистой кожицей. Оглядывался по сторонам, но их не замечал. Только вот Гарри от восхищения ненамеренно потянулся вперед, чтобы лучше рассмотреть, как ветка под ногами предательски хрустнула. Олень насторожится, готовый убежать, но не убегает: людей-то он раньше не видел. Красивый. И уже не такой красивый, когда в него вонзились две стрелы — одна в шею, другая в грудь. С Фредом они выстрелили одновременно. Олень побежал, споткнулся, и старший, не дав ему опомниться, одним движением резанул его по горлу. Тогда у маленького Гарри что-то кольнуло в сердце: как же губить такую красоту и нежность! А в следующий момент в животе заурчало от предвкушения великолепного нежного мяса. Целый олень! За все время им с Фредом удалось подстрелить лишь двух. Первый раз почти не считается: тогда они убили олениху с хромой ногой и потом сами все испортили. Не надо было тащить тушу в Котел. Все сразу набросились, стали торговаться, выбирать куски, кто сам взялся отрезать. Спасибо, Сальная Сэй вмешалась и послала их к Толстяку. Правда, вид уже был не тот: мясо порезано, шкура изодрана. Заплатить-то все заплатили, а целиком можно было продать дороже. Но в этот раз они просидели в лесу дотемна, а потом пролезли через дыру в заборе поближе к дому мясника. Хоть ни для кого и не секрет, что они охотятся, а зря мозолить глаза не стоит, особенно со стопятидесятифунтовым молодым оленем. Постучали в заднюю дверь. На стук вышла жена мясника, низкая, широкая, по имени Мэри. С ней вообще не поторгуешься; назвала цену, а хочешь — соглашайся, не хочешь — уходи. Цена честная. Ребята соглашаются, и Мэри разделывает мясо, отрезая им пару кусков на жаркое. Никогда в жизни у них в руках не было столько денег сразу. Даже половины. Вот откуда на самом деле взялись деньги у Гарри. А Лайзе говорит, что продал старый серебряный медальон, найденный в лесу. Это никому не повредит, хоть и звучит неправдоподобно. Юноша быстро переходит ко дню рождения Рона. После обеда они с Фредом пошли на рынок. Поттер выбирал ткань на рубашку, как раз присматриваясь к куску голубого сатина, но тогда его взгляд привлекло кое-что поинтереснее. На другой стороне Котла один старик держал коз. Старика так и называют — Козовод, а как его по-настоящему зовут, никто не знает. Он все время кашляет, суставы у него опухшие и как будто вывернутые — видно, много лет на шахтах горбатился — половины зубов совсем нет, а оставшиеся и вовсе сгнили. Но ему повезло. Сумел накопить денег, завел коз и теперь не умрет с голоду. Сам старик грязный и сердитый, но за козами следит и молоко продает хорошее. Было бы только за что покупать. Одна козочка, белая с рыже-черными отметинами, лежала на тачке. Какой-то зверь, может, дикая собака, подрал ей лопатку, и началось заражение. Старик поддерживает козу, чтобы подоить; сама она на ногах не держится. Но Гарри прекрасно знает, кто ее выходит. - Фред, - шепчет он. - Я хочу подарить Рону эту козу. В Дистрикте-12 коза может изменить жизнь. В еде козы неприхотливы, а на Луговине полно травы. Одно животное дает почти полведра молока в день. И попить хватит, и сыру сделать, и еще на продажу останется. К тому же все законно. - Она сильно ранена, - говорит рыжий. - Пойдём, посмотрим поближе. Они подходят, покупая на двоих чашку молока и глядя на козу, будто из любопытства. -  Чего уставились? - рявкает старик. - Просто смотрим, - спокойно отвечает Фред. - Ну смотрите, пока жива. А то сейчас продам ее мяснику. Все равно молока от нее никто брать не хочет, a если возьмут, так полцены выторговать норовят. - Сколько мясник дает? - интересуется Гарри. Старик лишь кривит уголок рта. - Сейчас увидишь. В эту минуту к ним с другого конца площади подходит Мэри. - Ты вовремя, - говорит старик. - Уизли положил глаз на твою козу. - Да ладно, - равнодушно говорит Фред, подбадривающе хлопнув младшего по плечу. - Продана, так продана. Женщина смерила его взглядом, недовольно возвращая внимание к козе. - Не, я такое брать не стану. Ты глянь, что у нее с лопаткой. Да там весь бок сгнил. Даже на колбасу не годится. - Мы же договаривались , - возмущается Козовод. - Договаривались, - соглашается Мэри, - да вот только не об этом. Ты сказал, пара отметин от зубов, а тут вон что. Продай ее мальчишке, раз он такой простак, что купит ее. Уходя, Мэри им лукаво подмигнула. Козовод страшно разозлился, бормоча под нос ругательства. Но козу он все равно хотел сбыть с рук, и тем не менее, торговались они с ним не меньше получаса. Целую толпу собрали. Кто одно говорил, кто другое. Ну и цена вышла ни то ни се: почти даром, если коза выживет, и грабеж, если сдохнет. Каждый ушел со своим мнением, а Гарри – радостный – ушел с козой. Фред помогал нести ее. Ему, наверное, тоже было интересно, как отреагирует Рон. А Поттер был так доволен, что перед уходом даже красную ленточку купил, повязав ее козе на шею. Надо было видеть Рона, когда они появились дома с таким подарком. Это ведь он совсем не так давно со слезами упрашивал Молли оставить Аргуса, того паршивого кота. Тогда он чуть ли не плакал, одновременно смеясь. Миссис Уизли, правда, посмотрела на рану с сомнением, но они с Роном и Джинни справились. Прикладывали травы, поили отварами, и все в том духе. - Прямо как ты меня, - говорит Гарри. За рассказом он даже забыл, что находится здесь в таком же положении, как и коза из его рассказа. - Ей до тебя далеко. Та животина не умерла бы, даже если бы захотела. Драко усаживается рядом, хрустнув орешком во рту. Лайза прикусывает язык, и смотрит на него с таким осуждением, да вот только тот и глазом не повёл. - Ничего. Я ведь не хочу, - шутит Поттер, дёрнув уголком губ. - Рассказывай дальше, - просит девочка. - Да я уже почти закончил. Помню только, что в ту ночь Рон лег спать вместе с козой на одеяле возле печки. Он был счастлив. - На ней все еще была красная ленточка? - спрашивает Лайза. - Наверно. Какая разница? - Просто захотелось представить себе картинку, - задумчиво отвечает она. - Понимаю, почему этот день был для тебя счастливым. - Еще бы. Я знал, что та коза для нас настоящая находка. Звук труб заставляет их всех вздрогнуть. Даже Драко. Он, совсем призадумавшись в остранении, резко вскочил с места, делая шаг в сторону выхода из хижины: не хочет пропустить ни слова. Мерзкий Питер Петтигрю, как и следовало ожидать, приглашает всех на пир. Нет уж, спасибо. Малфой разочарованно поджимает губы, а Питер продолжает: - А теперь самое главное. Полагаю, некоторые из вас уже решили отказаться от приглашения. Так вот, пир будет необычным. Каждый из вас крайне нуждается в какой-то вещи, - в точку. Им очень нужна вода - И каждый из вас найдет эту вещь в рюкзаке с номером своего дистрикта ровно через пол часа у Рога изобилия. Советую хорошо подумать, прежде чем принимать решение. Другого шанса не будет. Объявление кончилось, но слова, кажется, остались висеть в воздухе. Гарри вздрагивает, когда Лайза трогает его за плечо. Воздух заметно попрохладнел, жары больше нет, хотя солнце еще высоко. Да, без распорядителей тут явно не обошлось. Никто и не удивится, если какой-нибудь трибут крайне нуждается в теплом одеяле. - Я пойду, - нарушает тишину Малфой, и никто ему не отвечает. - Лайза, - обращается он к девочке, - проследишь за Поттером. Поняла? Они решительно кивает. Блондин машинальным движением перезаряжает оружия, запихивая в пояс дополнительный кинжал. Один пистолет он протягивает Турпин: - На всякий. И оставив их вдвоём, белобрысая макушка исчезает в тени деревьев. - Ты можешь поспать, - заботливо говорит Лайза, подсаживаясь ближе. - С ума сошла? - возмущается Гарри, пытаясь приподняться. Выходило плохо, но хоть получалось. - Аккуратно! - шипит она, придерживая его за спину. - Тебе ещё нельзя двигаться.. Гарри! Поттер облокачивается руками о землю, тяжело дыша. Голова закружилась, но вроде нормально. - Я в порядке. Видишь? - улыбается он. Лайза напряжённо на него смотрит, но лишь кивает головой. - Итак.. я рассказал о себе. Может, просветишь мне что нибудь из своей жизни? - пытается он перевести тему, доброжелательно улыбаясь уголком губ. - Ну.. например? - Расскажи о своей семье. Турпин задумчиво складывает ноги по турецки, прикусив губу. - У меня есть мама. Она работает в поле, собирая пшено. Папа умер, когда я ещё была маленькой.. Говорят, упал в обрыв. Лита, Ханна и Мэдди мои младшие сёстры, - на ее лице пробежала тень печали. - они замечательные! Только.. я боюсь за них. Еды у нас нету, как и животных. Была собака, да вот только ее миротворцы застрелили. Сказали, шумит слишком. Гарри хотел было попросить ее замолчать, да вот только Панем уже это услышал. Никто, конечно, ничего не сделает, но это может быть очень-очень плохо. Она не должна была так говорить. - Извини, я... - А расскажи мне о своём счастливом дне, - резко перебил ее Поттер. Ничего личного, но лучше ей отвлечься от негатива. - О-о, а это я могу, - широко улыбнулась Лайза. Прочистив горло, она начала рассказ: - В прошлом году, летом, я ходила на рынок покупать хлеб. Раз в неделю точно ходила, да вот только буханка уже иссохшая оставалась, но это ничего! Дешевле стоила. Ну.. и однажды я дедушку там увидела. Старого, в грязной распашонке, и он денег просил. Миротворцы его не трогали... на ногах почти не ходил. И в тот день я ему денег дала, на которые должна была купить хлеб. Мама меня долго ругала.. - вздохнув сказала девочка, но тут же просияла. - Но я была так счастлива в тот день! Очень счастлива! - Да ты мать Тереза, - пошутил Гарри, в душе восхитившись ею. А потом он посерьезнел, и сказал, - но так больше не делай. Это хорошо, да, но.. ты же должна понимать, что люди разные. Правильно? - Правильно, - кивнула она. Гарри потрепал ее по светлым волосам, улыбнувшись уголком губ. - Ну, а теперь... Не успел он докончить речь, как послышались чьи-то голоса. Совсем недалеко. Гарри сразу напрягся, выхватывая ножи из снятого пояса недалеко от себя. Турпин в миг побледнела, ее руки начали дрожать, и Поттер молился всем богам на свете, чтобы их не заметили. Конечно они нашли это место. Чего он, в принципе, ожидал? Но тут возникает другой вопрос: почему они оказались сразу здесь? Поджидали? Понятное дело, Малфоя здесь нет, и они тут как тут. Времени на раздумья не было, он схватил Лайзу за запястье, дёргая на себя, чтобы она оказалась позади него. Голоса становились громче: девушка, и два парня. Определённо два парня. - Они должны быть недалеко.. - послышался первый голос. - Малфой вышел с этой стороны в одиночку. Та мелкая должна быть здесь с Поттером, - ответил женский. - Заткнись, Ханна, - рявкнул третий. «Профи из Четвёртого» - отметил про себя Гарри, стиснув челюсть. - Тише! - зашипел самый первый. Голоса замолкли, и Лайза сильнее прижалась к нему. Трава зашелестела, словно кто-то прошёлся совсем и недалеко, и через секунду, Ханна резко закричала: - Они здесь! Гарри быстрым движением выхватил второй нож из пояса, вскакивая на ноги сквозь боль. В глазах помутнело, но взяв себя в руки, он обратил все внимание на врагов. Девушка начала бежать на него, и он одним движением бросил в неё своё лезвие, попадая мимо. Второй голос – Грегори Гойл, вылетел с другой стороны, угрожающе надвигаясь на него с мечом. В этот момент Аббот с диким оскалом налетела на них, чуть ли не вспоров ему шею серпом, однако Лайза среагировала гораздо быстрее, уверенным движением нажимая на курок. Только вот, трибут и не сдвинулся с места, ловко увернувшись от пуль. Прибавился третий – Бут, вылетел со спины, грубо подрезая бок Турпин, но не так, чтобы сильно. Девочка вскрикнула, кровь просочилась сквозь ее одежду, и в следующий момент в него полетел нож, и в этот раз он не пролетел мимо. Красная дыра образовалась в его груди, расплываясь яркими красками по костюму, пока он непонимающе озирался по сторонам, кидая последний потухший взгляд на Гарри. - Терри! - закричала Ханна, и в секунду ее лицо исказилось гримасой злобы. Она с ревом налетела на них, увернувшись от острого лезвия, и когда Поттер понял, что ножи у него закончились, девушка довольно ощерилась, ударив его в живот. - Ублюдок, - плюнула она ему в лицо, схватив за загривок, и вбивая коленом ему по носу. - Гарри! Гарри! - завопила Лайза, только вот ее уже схватил Гойл, зажимая медвежьей ладонью хрупкие запястья. Ее лицо покраснело – то ли от страха, то ли от слез – и она пыталась вывернуться с цепкой хватки, но ее крепко держали, отчего девочка только зашипела, громко всхлипнув. А Ханна только и делала, что била и била Поттера, размазывая кровь по его лицу, и делала это не так, чтобы было больно, а так, чтобы вдоволь прочувствовать, как алая жидкость заливает глаза, нос и рот соперника. Это была ненормальное чувство превосходства – какой-то садизм – а может, скорбь по потере любимого человека. Гарри не знал. Только вот, сдаваться он тоже не собирался. Выкрутился с ее крепких рук, вывернув ее локоть так, что при малейшем движении он бы с треском сломался, что, впрочем то, он и сделал. Звонкий хруст услышал каждый, и Аббот по-зверски завопила, бессмысленно пытаясь привести в чувство руку, пока та безвольно дергалась по воздуху. Брюнет не мешкался, ударяя ее в грудь, а в следующий миг и без зазрения совести по лицу. Грегори хотел помочь, да вот Лайза не позволила, с нажимом укусив его за предплечье, отчего он жестко оттолкнул ее от себя, замахиваясь мечом. Девочка откатилась назад, цепляясь за ветки деревьев, не находя пистолет, оставленный Малфоем. Но Гарри в этот момент полностью переключил все своё внимание на Гойла, и когда до момента столкновения оставалось всего ничего, его окровавленный нож, торчащий из груди Бута, вонзился прямо в сопернику между глаз, и через секунду, трибут с диким воплем замертво упал наземь. Гарри тяжело дышал, вглядываясь как тяжёлая туша безжизненно лежит на земле. Отвратное зрелище поглотило его разум, когда он понял, что получил от этого дикое, ужасное удовольствие. Его руки были испачканы кровью, и он попытался вытереться, только вот, смысла не было. Размазал. Поттер оборачивается назад, в попытках улыбнуться Лайзе, но когда его глаза замечают окровавленную улыбку Аббот, и торчащий серп из груди девочки, его улыбка медленно сползает с лица, а тело охватывает настоящий ужас. Они молчат. Все молчат. Лайза смотрит на него блеклым взглядом, в глазах ее страх, и детская, совсем невинная растерянность. С тошнотворным звуком Ханна пытается вытащить лезвие с ее тела, делая больнее. Гарри тошнит, и когда серп с хлёстким звуком брызжущей крови выходит из девочки, Поттер быстро ловит Лайзу. Она дышит. Мелко, слабо, но дышит. - Подожди, подожди пожалуйста, - шепчет он ей в ухо, смазанно целуя по щеке. Он быстро поднимается с места, смотря на Аббот красными от ярости глазами, пока та молча разглядывала труп Бута, скинув с себя оружие. - Ты будешь гореть в аду. Она обернулась, растянув рот в ухмылке. - А разве не все мы? Меч, принадлежавший Гойлу, вонзается ей в сердце. Она падает на колени и истекает кровью, даже не пытаясь вырвать сталь. Земля окрашивается в бордовый, трупы кружком лежат на прохладной почве. Солнечные лучи мелко пробиваются сквозь деревья, и когда ее светлые, бездушные глаза молча смотрят на Гарри, он почему-то видит в них благодарность. Что за бред? Трупы не умеют благодарить. Трибут из Дистрикта-4 умирает. И ему становится легче. Он быстрым шагом рассекает расстояние между ним и Лайзой, падая на колени и аккуратно обхватывая ее туловище руками. Одного взгляда на рану достаточно, чтобы понять: Гарри не может ничего сделать. И никто не смог бы. Закругленное острие целиком вошло в грудину, вывернув самым ужасным образом все внутри. Юноша сидит на корточках перед Лайзой, бессильно глядя на смертельное оружие. Нет смысла успокаивать ее, говорить, что все будет в порядке. Турпин не дурочка. Она все понимает. Холодно, жутко холодно. Как будто распорядители продувают арену потоком ледяного воздуха. У неё голубые-голубые глаза, цвета утреннего небосвода, где отражается весь мир. Волосы, подобно золоту струятся по плечам, когда Поттер распускает их, дрожащими пальцами поправляя спутанные локоны. Она протягивает Гарри ладонь, и трибут хватается за нее, как утопающий за соломинку. Словно умирает он, а не Лайза. - Знаешь.. я всегда хотела себе брата, - сказала она тихим голосом. - Спасибо. - Лайза.. - Ты потрясающий человек, Гарри, - остановила она его, ласково улыбнувшись. - И ты должен победить. - Я сделаю это. За нас обоих. Я обещаю, - разломанным голосом говорит он, целуя ее руки. Три пушечных выстрела говорят о смерти игроков. Гарри закрывает глаза. - Не уходи, - Лайза крепче сжимает его ладонь. С каждой секундой ее лицо становилось бледнее. - Я не ухожу. Я буду с тобой, - говорит брюнет, придвигаясь ближе и кладя голову девочки себе на колени, ласково поглаживая ее щеки. - Спой, - просит она едва слышно. Спеть? Что? Песен он не знает. Когда-то в их доме тоже звучала музыка. У мамы был замечательный голос, и она заражала своей любовью к пению, но после ее смерти Гарри почти не пел. Только если Джинни просила. Слёзы душат, но он пытается не подавать виду, а голос стал сиплым от гноя и постоянного напряжения. Болит. Но нельзя не исполнить последнюю просьбу Лайзы. Гарри откашливается, сглатывая слезы и начиная: Глубоко на лугу, под ивой (Deep in the meadow, under the willow) Ложе из травы, мягкая зеленая подушка (A bed of grass, a soft green pillow) Положи голову и закрой сонные глаза (Lay down your head, and close your sleepy eyes) И когда они снова откроются, взойдет солнце. (And when again they open, the sun will rise.) Здесь безопасно, здесь тепло (Here it's safe, here it's warm) Здесь цветы охранят тебя от всякого зла (Here the flowers guard you from every harm) Здесь сладкие твои мечты, а завтра они сбудутся (Here your dreams are sweet and tomorrow brings them true) Вот место, где я тебя люблю. (Here is the place where I love you.) Веки Лайзы затрепетали и опустились. Она еще дышит. Почти незаметно. Гарри не в силах больше сдерживать слезы, и они ручьем текут по его лицу. Но он должен допеть для нее до конца: Глубоко на лугу, спрятанном далеко (Deep in the meadow, hidden far away) Плащ из листьев, луч лунного света (A cloak of leaves, a moonbeam ray) Забудь о своих бедах и позволь своим неприятностям лежать (Forget your woes and let your troubles lay) И когда снова наступит утро, они смоются. (And when again it's morning, they'll wash away.) Здесь безопасно, тут тепло (Here it's safe and here it's warm) А здесь цветы охраняют от всякого зла (And here the flowers guard you from every harm) И здесь твои мечты сладкие, а завтра они станут явью (And here your dreams are sweet and tomorrow brings them true) Вот место, где я тебя люблю. (Here is the place where I love you.) Вокруг мертвая тишина. Его голос срывается, он стискивает до боли зубы, сжимая безжизненное тело у себя в руках. Запах персиков врывается в легкие, переворачивая все вверх дном, оставляя зияющую дыру в груди. Солёная влага камнем падает на ее лицо, и он больше не сдерживаясь, воет. Воет, как волк на Луну, не скрывая шумные вздохи и яростные выкрики в пустоту. Лайзы нет. И тут внезапно, так, что мороз пробежал по коже, его песня зазвучала снова. Словно эхом в лесу. Он испуганно открывает глаза, прижимая девочку ещё ближе, утыкая ее носом в свою грудь. Тишина. Какое-то время он сидит не двигаясь. Нет слез, нет боли, нет страха. Гремит пушечный выстрел. Он покрывает ее лицо поцелуями, осторожно, словно боясь разбудить. Нужно встать. Кладёт голову Лайзы на землю и выдохнув, отпускает ее руки. Распорядители ждут, пока он уйдёт, чтобы забрать тела. И незачем больше оставаться. Ханна, Бут и Гойл разделяют тишину, словно скорбя в молчании. Бред. Они мертвы. Ему нужно уйти, но ноги словно приковало к земле. Он не может оторвать глаз от Лайзы. Она такая маленькая, еще меньше, чем всегда. Лежит в сетке, как птенец в гнезде, и оставить ее здесь? Такую беззащитную. Беззащитную, несмотря на то, что больше ей уже никто не причинит зла. В голове звучит голос Джинни. Ее гневные речи против Капитолия не пустые слова. Смерть Фреда, Чарли и Лайзы заставляет всей кожей ощутить несправедливость, которую творят с людьми. Здесь еще сильнее, чем дома, он чувствует свою беспомощность. Капитолию все сходит с рук, ему нельзя отомстить. Шорох за спиной заставляет взять в руки нож. - Мне жаль, - шепчет знакомый голос, словно гром на ясном небе. Малфоя можно было обвинить, и Гарри бы это сделал. Он ушёл, оставив ребёнка с калекой, но он пошёл ради них. Ради него с Лайзой. Смысла не было. Поэтому.. поэтому обернувшись, он всего лишь сказал: - Мне тоже. Драко стоял в паре ярдов от него с каменным лицом. Волосы растрепались, на щеке огромный порез, его руки покрыты кровью, но он жив. В руке мешок, в другой пистолет с ошмётками плоти. Гарри уже наплевать. Рядом с поляной под деревьями растут дикие цветы. Возможно, просто сорная трава, но все равно красивые, с нежно-голубыми, желтыми и белыми лепестками. Поттер нарывает охапку, возвращаясь обратно к Лайзе. Малфой повторяет его действия. Украшая ее тело цветами, совсем не торопясь, и брюнету кажется, что она похожа на ангела. Чем-то на Джинни, Гермиону... на маму. Драко пытается делать все аккуратно, постоянно оглядываясь по сторонам. Он заметил трупы, но к ним приближаться не стал. Укладывая цветы один за другим, Гарри пытается прикрыть страшную рану. Обрамляет венком ее лицо. Самые яркие вплетает в волосы, а букет, сделанный из белых лепестков, вкладывает в ее руки. Холодные. Им придется это показать. Даже если сейчас они переключились на другую часть арены, они включат камеры, когда будут забирать тела. Все увидят Лайзу в цветах и поймут, что это сделал Гарри. Он отступает назад и смотрит на нее в последний раз. Кажется, будто она и вправду уснула. - Прощай, - шепчет он, в последний раз касаясь губами ее рук. И ему не стоит оборачиваться. * «Дистрикт-11 — бунт. Следом за оглушающим криком последовали взрывы в разных частях города от попадающих пушечных снарядов. Прошла первая волна людских волнений, которые через секунду уже обратились в неконтролируемую панику. Теперь крики были повсюду, а черный дым застилал глаза, вызывая приступы кашля, отчего можно было запросто задохнуться, если вовремя не прикрыть лицо рукой. Граждане начали мятеж. Бесчинство захватило улицы Дистрикта, неповиновение растёт. Погибло сто двадцать три миротворца, расстрел на месте – неподчинением убито четыреста девяносто три человека. Панем сегодня, Панем завтра, Панем всегда.» - Не убивайте его. Он не сделал ничего плохого. - Не разделяю вашего мнения. - Я слышал про Одиннадцатый и поверьте, это может плохо кончиться. Не только для меня, но и для каждого из вас. - Это угроза? - Это правда. - Ну и чего и вы хотите? Сириус стиснул челюсть, сглотнув комок в горле. - Растёт недовольство. Люди перестают бояться, когда им нечего терять. А вы не хуже меня знаете, как управлять толпой, - посмотрев ему в глаза, сказал он. - Если толпу нельзя запугать, то ей надо во что-то верить. Понимаете? - Например? Мужчина опустил голову, спрятав руки в карманы. Его лицо озарила грустная улыбка, и он сказал всего одно слово: - Любовь. * Вскоре на небе появляется герб, и в ушах играет ненавистный гимн; Гойл, Аббот, Гринграсс, Миллисент, Бут и Лайза. Больше никого. Их осталось семеро. - Выпей, - медленно подходит Малфой, протягивая прохладный сосуд с отфильтрованной водой. - Спасибо. Вода приятно растекается по горлу. Становится легче. - Ты убил Булстоурд? - А не должен был? - сдержанно отвечает блондин, откидываясь на траву. Гарри молчит. Все тело наполняет тяжесть, словно в жилах течет не кровь, а расплавленный свинец. Нет воли заняться даже простейшими делами. Только сидит, уставившись немигающим взглядом на полог листьев над головой. Наверное, проходит так немало времени, Малфой не смеет нарушать тишину, и снова выйти из оцепенения помогает мысль о Джин. Что она скажет, увидев его таким на экране? Тварь, похожая на ту, которую он застрелил перед встречей с щелкунами, быстро пробежала мимо них. Поразительно, похоже в том, что касается исполнения: не моргнув глазом нацелиться и бросить. Существо упало наземь, больше не пошевелившись. А какая огромная разница в последствиях? Он убил людей, а где-то и у них есть семья, которая теперь их оплакивает. А потом он вспоминает о неподвижном теле Лайзы. Что с ее матерью? А сёстрами? - Становится холодно, - охрипшим от молчания голосом говорит Малфой. - Предлагаешь мне согреть тебя? Мысль о разговоре с кем-либо отталкивает. Ему нужен покой. - Ты дрожишь, - так заметно? - Малфой, - цедит Гарри, поворачиваясь к нему. - Поттер. К ночи в джунглях становилось холоднее, чем днём. Скорее это служило причиной озноба, нежели мысли о Лайзе. - Иди сюда, - шепчет юноша, протягивая ладонь Поттеру. И снова: — «Доверься». Возможно, так и нужно делать, перестав думать о том, как бы заколоть его ночью. Приближаясь к Малфою на траве, брюнет осознает, что жар чужого тела приятно согревает. Странно лежать вот так рядом с парнем и при этом чувствовать, что он совсем не здесь. Словно из другого мира. Придется смириться, что это не самая лучшая ночь в твоей жизни, говорит он себе, старательно не думая о том, что это видит весь Панем. Два парня лежат в обнимку вместе.. хотя, это не совсем удивительно. Люди обожают гомосексуалов, в особенности спонсоры. Это ведь тоже «экзотика»? Старается не думать о семье Уизли и Джинни — ничего не выходит. Смогут ли они сегодня заснуть? Завтра занятия в школе скорее всего отменят: Игры почти подходят к концу, а тут еще такое важное событие — пир. Где парни и Молли с Джин будут их смотреть? По старому ящику с кучей помех, или пойдут на площадь, где стоят большие четкие экраны? Дома можно дать волю чувствам, зато на площади им не будет одиноко. Люди подбодрят, угостят. Интересно, разыскал ли их пекарь? А Гермиона? Гермиона дома? Ему должно повезти, особенно теперь, когда с Малфоем они союзники. В Дистрикте-12 сейчас, наверное, дикий восторг. Обычно к концу Игр уже не за кого болеть, а тут одна дома, а второй жив и цел. Закрыв глаза, можно представить, как все кричат, волнуясь перед экранами, раздавая им советы. Мэри, дикий Джо, миссис Уизли, мясник, и даже миротворцы, покупавшие у него мясо. И Джинни. Уверен, она не кричит и не улюлюкает. Она просто внимательно смотрит. Следит за каждой минутой, не пропуская ни одной мелочи, и хочет, чтобы Гарри вернулся. Драко прижимает его ближе, переплетая их ноги. - Тебе стоит поспать, - тихо говорит он, выдыхая в ухо. А не опасно ли так лежать, и ждать, пока не придут другие трибуты? Однако, если посмотреть с другой стороны, то тело Малфоя говорит о том, что он полностью напряжен. Пистолет многозначительно сверкает в тиши. Гарри молча соглашается с ним, пытаясь удобнее устроиться на земле. Только вот, не получается. Блондин молча наблюдает за ним, и подождав, кладёт его макушку себе на плечо, а Поттер просто не может сопротивляться. Было тепло. - Спокойной ночи, - глухо звучит ласковый голос, а вместо ответа — полная тишина. Иногда, когда все вокруг особенно плохо, Гарри снятся счастливые сны. Как они гуляют с мамой по лесу. Сидят с Роном и Джин на солнце, поедая пирог. Ловят жирных кроликов с Джорджем на ужин.. Но сегодня снится Лайза. Вся в цветах, она сидит на дереве посреди целого моря густой листвы и учит его разговаривать с птицами. На ней нет ни ран, ни крови. Она улыбается и смеется. И поет своим чистым, мелодичным голосом красивые, незнакомые ему песни. Одну за другой. Ночь напролет. В безмятежной дреме Гарри слышит затихающие звуки ее голоса, но сама она уже скрылась среди листвы. Раздаётся крик. Поттер с истошным воплем поднимается, толкаясь ногами о землю, в попытках сфокусировать взгляд. Не получается. Кто-то крепко трясёт его за плечи, но крик во сне эхом бьет по памяти, отчего он не совсем понимает, что происходит. - Гарри! Гарри! Драко тяжело дышит над ним, болезненно сжимая его предплечья, вглядываясь глаза в глаза. - Что.. что произошло? Кто кричал? - дрожащим голосом спросил юноша, лихорадочно проводя ладонью по лицу. Внезапно раздаются мощные звуки труб, и парни мгновенно вскакивают с земли, хватая оружие, настороженно глядя в небо. Как правило, единственная информация, которой снабжают трибутов на арене, — это Показ погибших. Время от времени случаются важные сообщения, и тогда их предвещают трубы. Обычно так созывают на пир, в котором Малфой и добыл им воду. А иногда, когда с едой на арене напряженка, распорядители приглашают трибутов в какое-нибудь известное всем место — у Рога изобилия, например, — обещая угощение. Еще один способ устроить побоище. Иногда там и вправду бывает много всего, а в другой раз только буханку черствого хлеба бросят. Нет, едой они не заманят. Не такие идиоты. Сверху, рокочущий как гром, раздается голос Питера Петтигрю, начинающего свою речь с поздравлений семерке выживших. Но дальше он никого никуда не приглашает. Дальше следует нечто из ряда вон выходящее. В правилах Игр произошли изменения. Изменения. Уже одна эта фраза ставит в тупик. - Слушаем внимательно! Распорядители обещают, что если последними выжившими оказываются два трибута, оба они будут объявлены победителями. Без права изменений, с честным словом от имени президента Дамблдора. - Питер делает паузу, словно знает, что нужно время, чтобы переварить услышанное, своим мерзким голосом повторяя снова. До Гарри не сразу доходит, что значит эта новость. В этом году могут победить двое. Двое. Они оба могут остаться в живых. - Мы можем остаться в живых, - выдыхает он, прежде чем намертво вцепиться в малфоевские руки. - Можем. Драко выглядит не менее шокированным, но не таким удивленным, как Поттер. Он тяжело дышит и, сделав паузу, поднимает глаза на брюнета. - Можем, - повторяет он. Внутри все переворачивается, говорить сложно, а лицо надо держать с горем пополам. Они молча смотрят друг на друга, небо чернеет, и бодрствующие птицы снова затевают свой хор. Драко быстрым движением наклонился, прикасаясь к чужим губам на мгновение. Хотя взгляд спрятать сложно, когда глаза напротив всего лишь за разбитыми очками, в них зависло странное понимание. Руки сами сбросили чужие ладони, обхватывая пояс, и прижимая сильнее. Гарри сглотнул и замер, снова отворачиваясь и оглядывая местность, словно там было что-то спрятано. Малфой опустил взгляд на напряженные, чуть подрагивающие ладони, немного ослабив хватку. - Ты же понимаешь? - едва слышимо спросил вышеупомянутый. - Понимаю, - так же ответил брюнет. И Гарри зажмурился, подаваясь вперед, резко выдыхая, когда на середине пути его губы встретились с губами Драко. Они целовались. Осторожно, касаясь языком припухших от ударов губ трибута, и Поттер вдруг почувствовал, что его щеки мокрые. В ту же секунду он сразу отстранился, сдавленно всхлипывая и обхватывая руками колени. Малфой осторожно опустил его, и положив ладонь на спину, успокаивающе начал поглаживать. - Все будет хорошо. - Думаешь? Гарри поднял на него мокрые зеленые глаза, поджав губы. - Да. Сентиментальные капитолийцы сейчас, наверное, воодушевлённо вздохнули. - Ладно.. тебе стоит отдохнуть, - прервав минутную тишину, резко выдал Поттер. - Я могу посторожить, - ответил блондин. - Я уже спал. Твоя очередь. Тот мешкает, но понимает, что бодрствовать без конца невозможно. Он приподнимается с места, ложится под кронами величественных пальмовых и, поёрзав на месте, утыкается в траву, тихо засопев. Гарри сидит с заряженным пистолетом по левую руку, раскручивая восьмеркой нож, наблюдая за зарослями джунглей, призрачно-зеленоватыми в лунном свете. Примерно через час начинает капать дождь. Совсем мелкий, почти не ощущаемый и тёплый. Становится влажно. Эти два дня настораживают его со стороны Малфоя. Люди делают вещи в пользу только для самих себя, или ради самих себя, но никак не так. Драко родом из Капитолия — столицы Панема, родители которого являются высокопочтенными людьми в большом обществе, но тут он целует бедного мальчика из Дистрикта-12, делая из себя великого спасителя. Следующее: Сириус, Беллатрис, Тонкс и Гермиона, видимо, знали о том, что в будущем им стоит стать союзниками. По крайней мере, каждый из них по-своему намекал Поттеру, отчего Гарри задается новым вопросом: зачем? Зачем профессионалу с набором высокооплачиваемых спонсоров понадобился Гарри, если с тем же успехом он мог взять под крыло Гринграсс? Та хоть умнее была.. правда, все же умерла. И последний вопрос: для чего они целуются? Игра в любовь или жалость зрителей — эта мысль крылась в темноволосой макушке, которая то и дело изредка бросала косые взгляды в сторону блондина, который мелко похрапывал. Гарри не понимал. Ему не нужен был принц на белом коне, но что-то за этим было. Изменили правила. Ради них? Возможно, но маловероятно. Пробили путь к победе? Правдиво. Солгали? Определённо. В любом случае, пока от этого есть плюсы, он не будет отнекиваться. Где-то грохочет пушка. Он вздрагивает, а спящий даже ухом не ведёт. Пожалуй, не стоит его будить ради этого. Еще один трубут умер.. Гарри даже не будет задаваться вопросом, кто это был. Невидимый дождь резко обрывается, как и мерзкий холод, до этого окутывающий каждую частичку тела. А через пару мгновений с той стороны появляется плавно скользящая мгла. «Обычное дело после дождя, — мелькает у Поттера в голове. — Земля разогрелась, вот и дымится». Туман продолжает уверенно наползать. Бледные щупальца вытягиваются вперед и загибаются кверху, словно манят за собой кого-то из зарослей. На шее дыбом встают волоски, Гарри щурится, но ничего не получается. Что-то не так с этой мглой. Слишком уж ровно движется для обычного природного явления. А если не природного? Ноздри втягивают приторный запах, и Гарри скорее торопится к Малфою, чтобы разбудить его, как через пару мгновений тот вскакивает на ноги, держа наготове кинжал. - Какого черта? - шипит он, разглядывая обступающий их туман. - Что за... Считаные секунды — и из его рта слышится нечеловеческий крик, кожа покрывается жгучими фурункулами. Нет времени думать, и толкнув его вперёд, Гарри бежит. Ядовитые пары обжигают кожу от каждой капли, осевшей на тело. - Бежим! - орет Поттер, - Бежим! Малфой молниеносно приходит в себя, впопыхах не понимая, что делать, и бросаясь в дебри джунглей. Все-таки тот удар током не прошел для Поттера даром, как ни отпирайся. Он пытается бежать, но в этот раз гораздо медленнее обычного. И если Драко то и дело покачивается, наткнувшись на спутанные лианы и мелкую поросль, то второй совсем спотыкается на каждом шагу. Оборачивается: мгла надвигается ровной стеной, протянувшись в обе стороны насколько хватает глаз. Ужас пронзает трибутов, словно ток. Первый порыв — убежать, спасать свою шкуру, бросить товарища. Это так просто — унести ноги взобраться на дерево повыше линии тумана, который начинает рассеиваться футах в сорока над землей. Но нужно усмирить свой страх, засунуть его подальше и оставаться рядом с напарником. Выживание — больше не цель. Главное — Малфой. Он не допустит смерти ещё одного союзника, даже не смотря на личную неприязнь. Представляет, сколько глаз впилось в голубые экраны. Зрители в дистриктах напряженно ждут: убежит он, как хочется Капитолию, или не сдастся. Но Драко крепко сплетает их пальцы. - Следи за мной. Иди по моим шагам. Это помогает. Они движутся немного быстрее — правда, не могут позволить себе передышку, а между тем, беловатая мгла уже лижет пятки словно плюясь вслед. Капельки прожигают кожу, но вовсе не как огонь. Боль гораздо сильнее и ярче. Химикаты впиваются в плоть и начинают буравить кожу, слой за слоем. Драко ни издаёт ни звука, стискивая челюсть, а Гарри мычит. Болезненно стонет, но не кричит, как хотелось бы. Комбинезоны от них совершенно не защищают. С таким же успехом трибутов могли завернуть в оберточную бумагу. Парни, покрывшие уже приличное расстояние, остановились, как только поняли, что находятся в затруднении. Но чем тут поможешь? Не драться же. Выбор один — бежать. Он тяжело дышит, и через секунду зацепив больной ногой узел из ползучих растений, Гарри падает прежде, чем Драко успевает его подхватить. Малфой помогает подняться, как вдруг замечает нечто намного ужаснее болячек или ожогов. Левая половина поттеровского лица как-то странно обвисла, точно все мышцы вдруг откапали разом. Веко почти закрывает глаз. Уголок рта изогнулся вниз под необычным, искаженным углом. - Поттер.. - начинает он, но тут по руке пробегает судорога. Отрава не просто жалит кожу; настоящая мишень — нервные окончания. Пронзенный оцепенением, блондин дергает брюнета за собой, и он, конечно же, спотыкается. К тому времени, как удается поднять его на ноги, его руки начинают безудержно корчиться. Передние щупальца мглы почти обхватили их тела; основная масса белеет на расстоянии ярда. Гарри еще пытается идти, но с его ногами творится что-то не то. Они дергаются, словно у куклы-марионетки. Драко быстро хватает его под руки, словно ребёнка, быстрым шагом расширяя расстояние между ними и газом. Ясное дело, парень весит больше сотни футов*, не меньше, но ведь и Малфой не гигант. Хотя раньше приходилось таскать грузы и потяжелее. Только бы руки так не тряслись. Туман все наступает, медленно и беззвучно ровной стеной — если не считать цепких щупалец. Инстинкты кричат: от него надо уходить напрямую, но Малфой отказывается. Мчится по склону под особым углом, по направлению к воде окружающей Рог изобилия, словно та их защитит. Ядовитые капли все глубже проникают под кожу. Гарри сквозь пелену в глазах не чувствует ничего, но краешком сознания понимает, что без Малфоя он бы уже умер. Хорошо, когда кто-то играет на твоей стороне, хотя это и ненадолго. Силы не беспредельны. Особенно теперь, когда отнимается правая нога. Если первые два раза, когда лианы путались в ногах, Малфою удавалось как-то подняться, то на третий колени вообще отказывают, и Поттер летит на землю. Драко катится кубарем вслед за ним, попутно цепляясь за стволы и лианы. Время и место утрачивают свой смысл. Похоже, туман проник даже в мысли, все кажется сплошь нереальным. Только вот, сокровенная, почти животная жажда жизни толкает Драко вперед, к Гарри, хотя и так уже очевидно: они умирают. Но по частям, а не как Дин или Лайза — целиком, все сразу. Это-то известно, или они просто думают, что известно… Полный бред. На светлых волосах Малфоя играют лунные блики. Продолжает ползти к союзнику, хотя ноги превратились в бесчувственные деревяшки, а кожу пронзают обжигающие уколы. Но вот Гарри резко поднимает на него большие глаза, а капитолийец словно заведённый, никак не может остановиться, в конце концов перехватывая чужую ладонь. Так теплее, хоть и ничего не чувствуется. В ночном сиянии глаза Гарри отсвечивают синим, но они зелёные, как листья агавы. Это видно сразу. Они странно мерцают, как у кота, а в следующую минуту сцепленная рука Поттера перехватывает его за запястье, с силой дёргая на себя. Грохочет пушка, а парни, вцепившись в один клубок, катятся вниз прямо к воде. Тело безвольно бьется о камни, лианы обхватывают конечности, но Гарри его не отпускает, держась как за последнюю соломинку. «Значит, вот как и где мы умрем», — проносится в голове. Но мысль эта кажется отвлеченной и не пугает — по крайней мере, по сравнению с болью, терзающей его прямо сейчас. Малфой не сдерживаясь, громко стонет. Они с грохотом падают на влажный песок, лицо, костюмы – все перепачкано грязью. Блондин не может двигаться, и Гарри с усилием поднимается на колени, в попытках отползти вниз по склону. Видна вода. Наконец, зелень уступает место узкому песчаному пляжу, и теплые волны вокруг Рога изобилия лижет его лицо. Вода бы сейчас не помещала, но когда его пальцы дотрагиваются до прохладной влаги, он машинально отдергивается, точно коснувшись открытого пламени. - Вода.. - шепчет он, а развернувшись, видит стену тумана, принявшего жемчужно-белесый оттенок. То ли лунный свет обманывал его глаза, то ли мгла начинает преображаться. Но это правда. Она быстро густеет, будто наткнулась на прозрачную стену. Прищуривается: в самом деле, щупалец больше нет, и вообще никакого продвижения вперед. Как и прочие ужасы, виденные им на арене, туман достиг положенного ему предела, исчезая в пустоте. Гарри отдергивает взор от неба, в котором рассеялся газ, опуская глаза на тяжело дышащее тело союзника. Только вот, слабая волна с новой силой накрывает обезображенные руки, и юноша впервые понимает значение фразы: «Сыпать соль на раны». Язвы и раньше ныли, а теперь боль вспыхивает с новой силой, и он едва ли не теряет сознание. Впрочем, появляется и другое чувство: словно что-то ее вытягивает. Пробы ради опускает в воду другую ладонь. Мучительно, но терпимо. Сквозь лазурные волны видно, как из болячек на коже вытекает жижа молочного цвета, а вместе с ней, растворяется и боль. Он судорожными движениями стягивает с себя костюм, превратившийся в лохмотья, удивляясь тому, что белье и ботинки остались целы. Понемногу, с осторожностью опуская в воду конечности, вымывает отраву из ран. Болезненное мычание сменяется наслаждением, и он втирает в себя влагу, наслаждаясь очищением, полностью окунаясь с головой. - Малфой! - зовёт он, и голос его наполнен радостью. Тьма сменяется кобальтовым небом, а в далеке уже виднеются первые намёки нового дня. Воздух теплее. Драко, только-только очнувшись, притрагивается к воде, с шипением пятясь назад, ничком ложась на песок, не желая — или не в силах — принять очищение. Хуже всего приходится, когда Гарри открывает глаза под водой, втягивая ее в ноздри, высмаркивая наружу и даже несколько раз сполоснув горло. Зато теперь он в достаточно хорошей форме, чтобы заняться другим. Онемение в ноге проходит, по рукам еще пробегают судороги, но двигаться юноша может. Драко не дотащить до воды — он раньше умрет от боли. Поэтому зачерпнув воду горстями, он поливает его крепко сжатые кулаки, и Малфой позволяет ему делать это с собой. Яд выходит в воздух тоненькими клубами белесой мглы, от которых хватает ума держаться как можно дальше. Одному тяжело умывать содрогающегося от любого движения парня, который весит в два раза больше него. Но он это делает. Во-первых, разрезает костюм на худом теле, во-вторых, находит пару глубоких ракушек, что куда лучше его горсти из рук. Для начала, конечно, Гарри оттирает водой ладони: они пострадали сильнее всего. Бледный туман так и валит клубами, но Малфой даже не замечает этого. Он продолжает лежать, закрыв глаза, и время от времени постанывая. Гарри вдруг оглядывается, начиная понимать всю опасность положения. Небо светлеет, и не для того, чтобы надежно спрятаться от врагов на открытом пляже. Им еще повезло, что никто до сих пор не напал. Конечно, Поттер бы заметил противников издалека, но если явятся сразу оставшиеся профи, сила будет на их стороне. А эти громкие стоны скоро выдадут трибутов с головой. - Сейчас я тебя окуну, - предупреждает Гарри. Он берет его по одной ноге, разворачивая каждую на сто восемьдесят градусов, принимаясь погружать в соленую воду — по несколько дюймов плоти за раз. Сначала лодыжки. Выжидает пару минут. Потом до середины икр. Ждет. Далее колени. Над кожей вьются струи тумана, и Драко охает. Продолжает очищать его тело от яда, по одному небольшому участку за другим, а заодно выясняется, что чем больше времени Поттер проводит в воде, тем прекраснее себя он чувствует. Улучшается не только состояние кожи, но и мозг и мышцы тоже становятся заметно послушнее. Обугленное лицо разглаживается, обвисшее веко вновь поднимается, как уголок рта, и теперь его лицо послушно может выполнять свои функции. Между тем, Драко начинает оживать. Глаза открываются и осмысленно смотрят на него. Гарри кладёт его голову себе на колени, вымачивая парня еще минут десять, пока из шеи выходит накопившаяся отрава. Малфой самостоятельно поднимает над водой руки, и совсем невольно, парни обмениваются лёгкими улыбками. - Осталась твоя голова. Это противнее всего, но если вытерпишь — потом будет легче, - произносит брюнет. С его помощью капитолийец полностью погружается и, вцепившись в ладони, прочищает глаза, рот, ноздри. Говорить пока не может — видно, горло еще саднит. Гарри массирует его макушку, проводя ладонью по волосам, чтобы те свободно проходили сквозь пальцы, растирая уши. После этого хочется пить. Очень хочется. - Нужна вода, - говорит Гарри, нащупав на поясе полученный фильтр, привязанный лианой. Выглядел он предельно просто – совсем небольшой, представляя собой небольшой сосуд в форме чаши с кучей мелких отверстий. Сменный картридж очищал воду с примесью разных способов биологических очисток. Вода поступает в фильтр сверху, последовательно проходит уровни очистки, и под конец попадает в чашу сосуда. Конечно, Капитолий не решил экономить на одном фильтре, обеспечив трубутов хорошей водой. Только вот «хорошей» сильно сказано. Жидкость была отвратительной на вкус, оставляя неприятный осадок во рту. Впрочем, это было хоть чем-то. Лучше пить такое, нежели умирать от жажды. Вернувшись, он протягивает фильтр Малфою. Драко преобразился на глазах, медленно начав шевелиться, словно проверяет силы, и вот уже — плывет, но не так ритмично и ровно, как делал до этого. Он скорее похож на морское животное, очнувшееся от спячки, — погружается и выныривает, пускает струю изо рта, кружится и уходит вниз штопором, так что даже со стороны становится дурно смотреть. А потом, когда Поттер уже думает, что он утонул, — над волнами показывается мокрая голова. - Не делай так, черт возьми. Драко удивлённо смотрит на него, но кивает. Трибут решает заняться собой. Извлекает из лохмотьев комбинезона помятое пёрышко, прикалывая его на крест, висящий на шее. Он не крещёный, но он принадлежал Лили. Вроде, в память.. Застегивает спасательный пояс. Он выглядит совершенно как новенький — должно быть, кислотонепроницаем. Плавать, можно и без него. Фэй он не особо помог. Распутывает волосы, заметно поредевшие после отравленного тумана, и, старательно расчесав их пальцами, вновь проводит ладонью вперёд; чтобы не лезло в глаза. - Так и будем голые ходить? - выдохнув, подсел рядом Малфой с бледным, истощенным от пережитого, лицом. - Можешь надеть то, что осталось от костюма. Если хочешь. - Уж лучше так, чем никак. Гарри мысленно соглашается – хоть и нехотя – после чего идёт вслед за блондином, переодеваться. Усталые, оцепенелые, парни смотрят на заросли. Теперь, когда ничто не отвлекает от внимания, Поттер замечает, что крохотные болячки покрылись струпьями на локтях. Боль ушла, зато все чешется. Причем сильно. Внушает себе, что это хороший знак. Наверное, ранки так заживают. Исподтишка наблюдает за Малфоем: тот уже вовсю расцарапывает свое пострадавшее лицо. Надо же, и безупречному красавчику сегодня досталось. - Не чешись, - предупреждает брюнет, вспомнив давний мамин совет, хотя и сам умирает от желания поскрестись везде сразу. - Инфекцию занесёшь. Выпив ещё воды, они молча сидят. Ночь окончилась, но до рассвета остались считаные часы, а Гарри продолжает таращиться в ночь, размышляя о том, как многое может перемениться за сутки. Еще вчера имя Малфоя стояло одним из первых в списке будущих жертв, а сегодня он не в первый раз спас его жизнь. И собрал цветы для Лайзы. - Я бы поел, - и как в доказательство, у парня урчит живот. - Пойдём в лес. У тебя остались патроны? Блондин недовольно демонстрирует один единственный кинжал. - Понятно. Он-то надеялся на покровительство джунглей, когда попал в них, а они обернулись роковой западней. Сейчас ему хотелось оставаться только на пляже, но он знал, что придётся вернуться туда. Гарри тихо вздыхает, но встаёт, чтобы подать руку другому. Драко долго смотрит на союзника, и когда Поттер уже собирается убрать ладонь, юноша крепко хватается за него, вскакивая на ноги. Ножи наготове, одежда в ошмётках, а в голове мысль — опасность. Везде опасность, которая может поджидать за углом. Толстые лианы висят на ветках, рыхлая земля под ногами падает вниз, и везде ровная тишина, которая неприятно давит на виски. - А я ведь помню, как впервые увидел тебя, - меланхолично сказал Драко, подрезав густую высокую траву. - Это было... - Феерично, - саркастично докончил за него Гарри. - Я видел повтор эфира. Вид у меня был.. болезненный, - в его голосе прозвучала нескрываемая насмешка, и он досадно вздохнул. - Нет. Не тогда. Гарри непонимающе на него уставился, и меж его бровей пролегла морщинка. Они остановились. - Мой отец.. ещё года три назад ездил в ваш Дистрикт. Он скупал уголь для своих предприятий и рассказывал, что там одна грязь и бедность, - неловко признался он. - Ну и.. летом, мне захотелось увидеть как живут такие как.. - он насупился, поджав губы. - Вы. Гарри усмехнулся, не придав словам значения. На правду не обижаются. - И что дальше? Они двинулись дальше. - Я проходил мимо рынка. Сразу заметил тебя.. Маленький, тощий, кажется.. белок продавал? Не помню. - Да, - с улыбкой вспомнил брюнет, почесав подбородок. - Не сильно изменился, да? - По-моему такой же, - без лукавства ответил Малфой. А между тем, джунгли словно замерли — мерцают на солнце зеленой листвой, мирно стрекочут голосами тысяч насекомых и не спешат пугать… И тут в отдалении раздается пронзительный мужской крик. Заросли напротив них начинают странно качаться, ветер дует, заставляя мурашкам табуном бежать по коже, и Гарри думает: «Пять». Где-то грохочет пушка. Там, откуда пришёл ветер, появляется планолет и забирает очередное тело. Поттер аккуратно прикладывает палец к губам, когда Драко отрицательно мотает головой, как вдруг, его глаза останавливаются за его спиной. Гарри медленно разворачивается. В трех «спицах» от них, прямо в тени находится чья-то фигура. - Видишь? - шепчет брюнет, кивая в нужную сторону. Пышные заросли удачно прячут их от незнакомца. - Паркинсон, - шипит Малфой, стискивая оружие в руке. Только та лишь стоит, совершенно не двигаясь. Как статуя. - Почему она не двигается? Малфой? Но Драко лишь сильнее стиснул кинжал, настороженно прищуриваясь. А в следующую секунду раздался громогласный клёкот. Мерзкое карканье, похожее на злорадный смех, и Гарри мысленно помолился самому себе, чтобы все это прекратилось. Чёрное пятно угрожающим сгустком пролетело недалеко от них, и Гарри понял, что они летят прямо на девушку. Паркинсон попыталась сильнее влиться в дерево, однако все это было безуспешно. Когда визжание десятка существ заставило кричать девушку, Малфой заткнул ему уши, толкая в противоположную сторону. Ничего не получалось. Птицы заживо поедали трибута, пока она истошно вопила, пытаясь отбиваться изо всех сил. Алая жидкость мерзко брызгала на чернильные оперения ворон, птицы смеялись, но все ещё продолжали крутиться вокруг, подобно стервятникам. Запах крови сочился в джунглях, впитываясь в землю. Гарри распахнул глаза шире, и когда зрение позволило ему сфокусироваться на одной из этих тварей, он с полным ужаса лёгких понял, что это они. Переродки. - Беги.