И плоть, и кровь.

«Мир обречен, выбора нет, Вечная ночь там, где бывал свет. Трижды переродок крикнул, потемнели небеса, Ангел мой Хранитель от меня отрекся сам. С неба звезды пали, и в огне зашлась земля, Всадник рассмеялся и в огонь швырнул меня.»

- Мама! Мама! Гарри срывает у опушки леса букетик сорной травы, с довольным видом подбегая к матери. Лили удивлённо развернулась, откинув с плеча рыжую косу. - Ох, Гарри.. - усевшись на корточки, ласково протянула она. - Нельзя срывать цветы. - Почему? - непонимание искренне наполнило его голос. - Понимаешь.. им больно. - Больно?.. - переспросил он, вытянув губки. Его глаза в миг наполнились мокрым блеском, и он досадно взглянул на одуванчик в руке. - Ты их оторвал от дома, милый. Они не смогут вернуться, - погладив его по волосам, сказала женщина. - А я их посажу обратно! - словно восхитившись свей идеей, радостно воскликнул мальчик. От мнимой грусти не осталось и следа. Он тут же хотел побежать обратно, как его руку перехватила тёплая ладонь. - Солнышко.. - Я их посажу! Посажу! Дикий смех раздался за спиной. Лили стремительно развернулась, закрыв спиной сына. Ее глаза расширились от оцепенения, направив взор на огромную птицу, стоявшую в двух метрах от неё. Полтора метра в длину, сорок сантиметров в ширину. Невероятных размеров существо с чёрным, как уголь, оперением. Светлые, почти белые внимательные глаза с любопытством смотрели на неё, а клюв угрожающие был приоткрыт, похожий на матовое остриё опасного штыка. Наверное, нужно было быть идиотом, чтобы не знать «что» стоит перед ней. Вот только, она не была глупой. Самый настоящий везунчик, а может, просто глупец, но чтобы встретить переродка хоть раз в своей жизни?.. - Гарри, - прошептала она, не срывая зрительный контакт с птицей. - Мама? - переспросил он, прижав к груди букетик, словно в попытках защитить его. - Стой на месте и не шевелись. Хорошо? Мальчик сжал край ее мятой футболки, означая согласие. Женщина тяжело выдохнула через нос, опустившись к тёплой земле на коленях. Гарри сделал крошечный шаг назад. Не для того, чтобы вмиг пуститься к Дистрикту, просить о помощи, а только для того, чтобы не мешать матери. Сам он не знал, что за существо представало во всем обличии перед ними, только вот с самого рождения он проводил все своё время в лесу, поэтому не нужно было ходить далеко за примером, чтобы понять, что птица может быть опасной. По крайней мере, так он судил по поведению Лили, но та была не только напугана, но и безмерно восхищена. Это приводило в ступор. - Эй.. - женщина сделала шаг в сторону, разделяя расстояние между ними ещё больше. Ворон распушил перья, склонив голову набок. - А ты красивый.. - забвенно прошептала женщина, сложив руки за спиной, и делая ещё один шаг. Чернильное оперение приятно отливало металлом на солнечном свету, будоража сердце. Стреловидный хвост дергался в разные стороны, а широкие величественные крылья трепетали при каждом движении, отчего цвет волшебно переливался. Внешним видом, может, и не было большого отличия у переродков с обычными воронами. Только вот, глаза у них были другие. Светлые, почти белые, до мороза по коже. Гарри отступил дальше, скинув никому не нужный букетик в сторону. Почему-то у него было нехорошее предчувствие. Существо мрачно взглянуло на его мать. - Я не причиню тебе вреда. Я хорошая, - попыталась заверить птицу Лили, играясь ласковыми нотками в голосе, миллиметр за миллиметром приближаясь. - Мам? - негромко спросил Гарри, однако та и бровью не повела, приближая свою руку к ворону. - Вот так, вот так, умница, - начала уже шептать женщина, почти касаясь перьев. Только вот, ветка под ногами предательски хрустнула. Переродок встрепенулся, широко раскрыв загнутый клюв, чуть ли не откусив пальцы Лили. Эванс стиснула зубы, оттолкнувшись назад. Не получилось. - Мама! - закричал мальчик, внезапно оказавшись слишком близко. - Гарри, стой на месте! - повысила голос женщина, посмотрев на сына исподлобья и вытянув руку вперёд, чтобы птица держалась на расстоянии. Но особу это не сильно остановило. Она с силой резко взмахнула крыльями, взлетая с земли на два метра, и чуть погодя, когда мелкие соринки попали в глаза охотницы и та вскрикнув ударилась головой о землю, ворон полетел на ребёнка. Гарри широко распахнул глаза, наблюдая за тем, как огромное чёрное пятно стремительно подлетает к нему, больно цапая за плечо. Он закричал. Челюсти у птиц мощные, а если эта птица весит практически так же, как и ты, то это почти то же самое, что дать щуке укусить тебя за палец. Но рыба оторвав палец, просто съест, а переродок будет отщипывать по кусочкам, убивая медленно и мучительно. Им нравится, когда мясо тёплое. И холодное. Без особой разницы. - Гарри! - завопила Лили, когда сын вскрикнул во второй раз, и его предплечье начало густо истекать кровью, пачкая одежду. Она судорожным движением начала искать что нибудь, что можно кинуть. Пальцы попадали на ветки, шишки. А вот через пару секунд попался камешек. Небольшой совсем, да и гладкий, но хоть что-то. - Гарри, пригнись! Ее рука мощным движением напрягалась, кидая в безобразную тварь холодный булыжник. Птица с режущим звуком заклекотала, вздыбилась, и с визгом полетела на Лили. Это был первый раз, когда Гарри не думал, что делал. В двух метрах от него лежали грибы, которые они собирали с мамой последние три часа. Старый ржавый нож с ободранной рукоятью был его отличным спутником много лет, когда он использовал его для игр, личных дел, или для тех же самых грибов, которые терпеть не мог, но маме они нравились. Маленькая ручонка в момент среагировала, словно знала, что делать. И это была правда. В лесу мало чем займёшься, когда знаешь каждый квадратный сантиметр и каждую веточку. В конце концов, хочешь не хочешь, начинаешь наблюдать. При броске, ручка должна идеально лежать в ладони, чтобы – Господи Боже – не попасть не в ту сторону, что вполне возможно, если ты новичок. Держаться надо крепко, сухими руками, иначе соскользнёт и влетит не туда. Проблем не оберёшься. Лезвие наточено, смотрит на цель, и вот — бросок. - Нет! - завопил женский голос. Мгновение пролетело в замедленной съемке перед глазами. Точеный нож летит подобно лодке по воздуху, рассекая пространство, а мама с открытым ртом переводит взгляд на нож, жмуря глаза. Было смешно. А в особенности тогда, когда алые брызги попали на шокированное лицо Эванс. Женщина медленно тронула кончиками пальцев свой подбородок, и когда ее пальцы окрасились в кроваво-красный, она лишь негромко спросила, бросив взгляд на безжизненную тушку. - Зачем ты это сделал? * - Поттер? Поттер, ты слышишь? Драко потряхивал его за плечи, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Вокруг было темно и влажно, но мерзкое карканье залетало в уши, играясь на барабанных перепонках звучным ритмом. Гарри громко сглотнул, заломив пальцы. - Где.. где мы? - спросил брюнет, панически оглядевшись по сторонам. - В пещере. Дыре. Не знаю, - нервно протараторил Малфой, стиснув челюсть. В нем играла нервозность, и он раздраженно процедил. - Ты совсем оглох чтоли? Я звал тебя минут пять, пока не понял, что ты вне зоны действия. - Не понял? Гарри попытался приподняться, ударившись макушкой о каменный потолок. - Идиот, сиди тихо. - Заткнись, Малфой. - Поттер.. - Малфой.. Блондин на это лишь раздражительно закатил глаза, откинувшись спиной к холодной глыбе. - Что стало с девушкой? - тихо спросил минуту погодя другой трибут. - Умерла, конечно же, - фыркнул Драко, словно это было чем-то обыденным. Впрочем, может он и прав. - Планолет забрал ее тело? - Да там и забирать нечего было. Одни ошмётки. Гарри затошнило. - Не говори об этом так, будто бы это.. нормально. - Это Игры. Чего ты хотел? - Но.. разве переродков не контролирует Главный Центр? - Конечно контролирует, - усмехнулся капитолийец, угрожающе хрустнув шеей. - Только я удивлён больше тому, что они снова решили вернуть этих птиц. Самая бредовая идея. - Вспомни щелкунов, - мрачно пробормотал Гарри, тяжело выдохнув. Перед глазами встал образ Дина. - Поверь, те тараканы ещё цветочки по сравнению с переродками. Эти вороны не слушают людей. Они их поедают. - И без тебя знаю. - А что насчёт.. этого? - Малфой изящно потянул покоцанный костюм вниз тонким пальчиком, открывая вид на бледную тощую грудь, на которой висел металлический крест с черным пером. - Откуда оно у тебя? Гарри резко его оттолкнул, сдвинув густые брови на переносице. Блондин сжал челюсть, нервно бросив взгляд на углубление за спиной союзника, резко притянув того к себе, наклонившись к уху и нервно прошептав: - Поласковей, кретин. «Какая роковая страсть» — пронеслось в голове у Поттера, когда он посмотрел в дымчатые глаза напротив. Наверное, он уже принял это как факт, что для публики они играют в трагическую любовь на поле бойни. Все таки, Драко отличный актёр. Он отодвинулся от него, чуть подождав. - Мать защитил, и только. Драко фыркнул, словно ответ его не особо удовлетворил. Впрочем, он и не требовал больше. - Понятно. - А не хочешь рассказать о себе? - вдруг поинтересовался Гарри, в надежде скоротать время в этом месте. Юноша задумчиво посмотрел на него, устало вплетая пальцы в светлую челку. - Мой отец крупный спонсор и.. довольно медийная личность. Мать известный дизайнер в Капитолии. Ничего такого. - Я их ни разу не видел. - А должен был? - Нет, просто... - Давай не будем обсуждать меня. Может, расскажешь о себе? - Например? Рядом зашелестело близ стоящее дерево от ветра, и оба вздрогнули. - Ты ведь сирота? Брюнет насуплено на него посмотрел, заиграв желваками. - У тебя совершенно отсутсвует чувство такта. Ты знал? - Извиняюсь, - неразборчиво пробурчал другой, скрестив руки на груди. Поттер наградил его целомудренным взглядом, но все-таки вздохнув, повернулся к нему полным корпусом. - Я рос без отца, а мать умерла от туберкулеза, когда мне было одиннадцать. Вот и все. - Тебе не трудно говорить на эту тему? Гарри с ухмылкой покачал головой, поджав губы. - Я принял это как факт. Не вижу ничего такого. А в следующую секунду его рот зажала с силой чужая ладонь, отчего Гарри лихорадочно задышал от неожиданности. Он непонимающе уставился на блондина, со страхом понимая, что тот выглядет неприятно взволнованным. Драко смотрел прямо в сторону, поджимая губы и дыша максимально тихо, почти неслышимо. Его взгляд был устремлён в ту сторону, где стояло проклятое дерево. Было тихо. Очень тихо. Гарри развернул голову на девяносто градусов, и когда его взор упал на белые-белые глаза твари, он почти грубо выдохнул. - Твою мать. Парни подорвались с места, выхватывая по пути оружия, судорожно цепляясь друг за друга, чтобы не упасть. Лианы режут лицо и руки, ползучие травы обливаются вокруг ног, но они все бегут и бегут. Теперь уже очень близко. За спиной кричат мерзкие птицы, разрываясь хохотом по дебрям, словно в этом было что-то смешное. Хотя, может так и было. По коже, обжигая незажившие язвы, струится горячий пот. Гарри почти задыхается, точно в душном и влажном воздухе больше не осталось кислорода. Не знает, что такого ужасного или непоправимого нужно было сделать, чтобы вызвать столь протяжный и жалобный крик, но как только его потянули с силой вперёд, он понял, что крик вырвался из его рта, когда сильный клюв клацнул его по бедру, образовывая там дыру. Казалось, у него не осталось и живого места. - Вперёд, Поттер! Ну, ну! Драко проламывает стену зарослей взмахом кинжала, вылетая вперёд. - Я пытаюсь, пытаюсь, черт возьми! Один ворон налетает с левой стороны, ударяясь крылом о плечо Малфоя. Не такой громадный, как его предшественники, но такой же отвратительный и прекрасный на вид. С белыми-белыми глазами. Трибут мгновенно реагирует, вкалывая остриё переродку в горло, а когда тот безвольно обмякает в его руках, он ещё и для достоверности сворачивает ему шею, отбрасывая дохлое тело в джунгли. «Изуверские фокусы распорядителей.» Утоптанная кем-то тропинка вела глубоко, заставляя бежать подростков по склону вверх. Они задыхались, но останавливаться было нельзя. Карканье било кувалдой по вискам, и ничего нельзя было сделать, или сказать. Лишь бежать. Нога жутко саднит, а хлёсткие стебли грубых листьев лишь ухудшают дело, постоянно цепляясь за свежую рану. Блондин с силой тащит его, почти унося союзника прочь от этих тварей. Гарри дышит сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя, как кислород в лёгких стремительно сокращается. В какой-то момент Поттер прекращает чувствовать боль, когда понимает, что ничего не сделать. И, как в случае с ядовитым туманом, через силу бежит от того, с чем нельзя сражаться. От неуязвимой силы, которая причиняет боль. Правда, на этот раз кровоточит душа — не только тело. Зверьё и существа разных размеров и видов повидали его окровавленный нож в умелой руке. Только вот, Гарри пытается не смотреть, но не может. Он считал их потрясающими. Невероятными. Он не может убивать их. Стена такая прозрачная, что они с Малфоем врезаются в нее с разбега, отлетая обратно в высокую траву. Поттеру в этот раз везет: основная сила удара приходится на плечо, а Драко разбивает лицо в кровь, ломая прямой нос. - Блять, Поттер! Вставай! - орет капитолийец, игнорируя то, как мерзко заливает кровь его нос и рот. Он со всей силы бьет по прозрачному куполу, где — казалось бы — выход. Но там его нет. Ловушка. Западня. - Это сфера, идиот, - шипит Гарри, оттаскивая его от стены. Это не силовое поле: гладкая и твердая поверхность, которую можно трогать сколько угодно. Однако ни нож Гарри, ни острый кинжал блондина не оставляют на ней даже мелких зазубрин. – Ты ничего не сможешь сделать. И чуть подождав, он добавляет: - Это конец. Драко, своим неверящим видом, в один миг сбрасывает с себя маску безразличия и холода, растерянно кидая скользящие взгляды по сторонам, пытаясь удержаться за прозрачную оболочку дрожащими руками. С одной стороны – огромное чёрное пятно, с другой — Поттер, с третьей — стена. Ограждение. Их могила. Вороны огромной стаей – угрожающим роем – несутся в их сторону, точно озверев. Одна больше другой, а запах плоти и крови так и разит на всю территорию, когда переродки приближаются все ближе и ближе. Их разделяет всего десяток метров, и словно расписывая себя во всей красе, они описывают круги возле огромного дерева, сверкая белоснежными зрачками. Ствол не меньше четырех футов диаметром, ветки только начинают расти на высоте двадцати футов, а где-то в густой листве притаилась камера, снимающая все это. Неужели людям нравится смотреть на то, как трибуты превращаются в мясо? А потом птиц становится больше. Они прилетают одна за одной. Рассаживаются на ближайших деревьях. Разевают клювы. И начинают кошмарный, детально продуманный кем-то концерт. Дьявольское клокотанье. Хохот. Драко сразу же валится на траву и зажимает ладонями уши так, словно готовый раздавить свой собственный череп. Гарри держится. Ему не страшно, но он восхищён. Больное сознание любовалось отродьями науки, но не в силах сдержаться и сжав руки до побеление костяшек, юноша делает шаг вперёд. Ещё. И ещё. Он сбросил пояс с оружием. И ещё один. Может, мама была права. Да. Может быть. Птицы разрываются пронзительным, почти истеричным карканьем, заставляя держать все тело в напряжении. Но Поттер не отступает. Подходит к стволу огромного дерева, уверенно глядя вперед. Птицы везде — на ветках, в траве, у дерева, под ним. Буквально на расстоянии вытянутой руки. И может, первым дело ему откусят палец, а запах тёплой крови возбудит их аппетит, и они съедят его быстрее. Он оборачивается посмотреть на Драко, но тот лишь измученно глядит вниз, зажмурив глаза. - Привет, - шепчет парень, тихо дыша. Красивая, великолепная птица в чёрной кайме из перьев разместилась на самой низкой ветке, глядя на него своими большими разумными глазами, резко захлопнув клюв. - Я не хочу вас трогать, но нам нужно пройти. Ворон молча смотрит на него и переродки, сидящие вокруг него, синхронно закыли рты, как будто вслушиваясь в его слова. - Я не плохой человек, но я нужен дома. Сидящий встрепенулся, склонив голову вбок, и Гарри резко подавил в себе желание улыбнуться. - Пожалуйста. Панем сидит и точно смотрит на них, когда в такой момент какой-то парень из далекого Дистрикта пытается наладить контакт с птицами. Интересно, а как Капитолий управляет ими? Чип, специальные звуки, или мор голодом? Хотя не совсем. Каждый ворон отличается от другого разменом, но они по одинаковому упитанны и сильны. Сквозь толщу внешнего оперения виднеются твёрдые мышцы и то, как они перекатываются под тёмной «шубой», ненавязчиво угрожая. И только когда тот самый переродок приблизился, Гарри захотел сделать шаг назад. И он сделал. А за спиной в следующую минуту, как гром среди ясного неба, звякнула сталь кинжала Малфоя, когда тот понял, что теперь его окружает тишина. - Поттер. Нет. Пожалуйста, замолчи. Но Гарри не обернулся. - Поттер.. – прорычал голос за спиной. Брюнет сжал руки, делая еще один выпад назад. - Пригнись! В считаные секунды оружие полетело ровным, окровавленным в чужом теле концом к дереву, где сидела самая жирная птица. Свист ветра рассек воздух, а трибут, своими большими зелёными глазами, словно в замедленной съёмке, проследил за устрашающим орудием, в миг понимая, что этого нельзя делать. Они съедят их. Его ноги молниеносно устремились к дереву, пока птицы начинали с громким шорохом крыльев взлетать к небу. Только выбранная цель молча сидела, точно спокойный старик, ничего не предпринимая, не срывая взгляда с Поттера. Они снова начали кричать. Карканье раздалось со всех сторон, а клёкот и дикий смех плавили мозг, но это было не самое ужасное. Эти существа совсем не виноваты. Это все Капитолий. Только Капитолий. - Нет! - проорал он, закрывая рукой птицу, и кинжал с тошнотворным, мерзким звуком продырявил его ладонь, насквозь протыкая ее. Болезненный крик наполнил джунгли, и Драко стиснув зубы, сделал только шаг вперёд, как некоторые вороны на него налетели. Но они не нападали. Продолжали смеяться, окружая его, подобно ограждению, чтобы тот не прошёл к союзнику. А может, не хотели, чтобы он снова выкинул фокус. Гарри с шипением задрожал левой кистью, чтобы жжение хоть как-то не чувствовалось. Но вот, совсем не получается, когда в тебе торчит стальное остриё, капая концом на аконитовое тело переродка, с интересом глядящего на него. Парень зажмурил со всей силы глаза, до белых вспышек в голове, чтобы удержать нарастающую влагу у мелких морщинок в уголках глаз. Будто бы сейчас — только сейчас — он понял, насколько болит его тело. Насколько он человечный, обычный и хрупкий. Мальчик. Гарри. Просто Гарри. Туловище ныло, нога с ладонью жгла не по-детски, горло то сжималось, то разжималось, а макушка определённо точно покрылась гноем. Как он почти четыре дня прожил с открытой раной в голове? Его ноги опустились вниз, и он, стиснув зубы, упал на колени, оперевшись о жесткий ствол холодного дерева. Переродок не был плохим, или хорошим. Но иногда восхищение, а может, воспоминания о Лили брали над ним верх. Зачем он вспомнил? Зачем расковырял старые раны? Драко не было слышно. Птицы окружили его. Лайза, Томас, Чарли и Фред — он не доиграл за них? Свежий воздух забился в легкие, когда новый порыв ударил его по лицу, чутка взбадривая. Легкое курлыканье прозвучало у уха, и Гарри поднял лицо. - Что за.. Переродок молча возвышался над ним, размышляюще сверкая белоснежными глазами. Тело его было расслаблено, незаметные ноздри в клюве обнюхивали его самого, и Поттеру захотелось провалиться под землю. Неужели проверяет его на отраву в крови? Но нет. Ее острые, как крючки, кривые ножки сделали ответный шаг к Гарри. Морда приблизилась к ладони, и к самому невероятному, почти неверящему удивлению Поттера, птица тёплой макушкой легонько боднула его за больную ладонь, словно приказывая ему поднять ее. Гарри так и сделал. Она аккуратно обнюхала кинжал с бордовой жидкостью, медленно раскрывая пасть. Можно было подумать, что ворон хочет откусить манящую плоть, и ни для кого не было бы открытием, если бы она так и сделала. Трудно сдержаться хищнику перед свежим мясом, верно? Но переродок основательно перехватил широкой челюстью рукоять кинжала, прилежно вытягивая ее из раны, словно боясь задеть. Может, существо делало это опасливо, чтобы не сделать больно, а может, Гарри был в немом шоке, никак не реагируя и не чувствуя. Наверное второе. Не может быть птица такой разумной. Или может? Кровь хлынула фонтаном из раны, падая густыми каплями на землю, когда крылатое создание вынуло оружие из его руки, не выпуская матовую ручку из клюва. Оно пару секунд оглядывало ладонь, и когда Гарри ломано согнул пальцы, проверяя уровень боли, птица резко взлетела, обдувая его тёплым отрывистым дуновением перьев, в секунду исчезая в темных дебрях леса. Юноша долго смотрел вслед одинокому силуэту во тьме, а когда новый взрыв пушки разбудил его сознание, он развернулся к Малфою. - Драко? Драко, бледнее чем обычно, смотрел на него огромными пугающими глазами, медленно дыша. Других тварей не было. Они словно исчезли. - Что это было?.. Гарри поджал губы, с непониманием посмотрев на него. - Я не знаю. И он не солгал. * От запаха еды урчит в животе. По дороге они подрезали странную белку красного цвета с вытянутой мордой и круглыми ушами, но выбирать не особо приходилось. Брюнет тянется к миске, как вдруг замечает засохшую кровь под ногтями. Похоже, он сильно чесал себя все во время недолгой дрёмы. - Так можно инфекцию занести, - замечает Малфой. - Да, я в курсе. У пляжа снова жарко. Неистово печёт, пот течёт ручьями, и парень уже чувствует, как разит от него отвратительным запахом кислой грязи, от чего приходилось зажимать ноздри. Одежда в лохмотья, трусы грязные, а в соленой воде особо не помоешься. Но все же подойдя к живительной влаге за тёплым песком, и смывая кровь, становится чуть легче. Лучше уж так. Даже не знает, что ужаснее — боль, смрадный запах, или эта чесотка. Чертовски раздражает все — абсолютно все. Он быстро ополаскивает волосы и руки, шипя от жжения, возвращаясь на место. - На тебе живого места нет, - задумчиво прибавляет блондин, делая глоток воды. - Да ладно, а я и не знал, - язвит Поттер, жадно откусывая кусок розового мяса. - Я.. слушай, - Драко вмиг становится серьёзен, откладывая фильтр в сторону. Он молчит, но все же произносит, когда Гарри сглатывает последний кусочек. - Что за трюк ты исполнил? - Не понимаю, о чем ты, - бросил брюнет, прикусив щеку. Он не глупый и в принципе знал, что ему придётся объяснять это все. - Давай без выкрутасов. Я восхищён, признаю, - он выразительно вскинул брови к середине лба, оперевшись ладонью о колено. - Но я хочу понять.. как ты понял, что они тебе ничего не сделают? Гарри поджав губы, опустив взгляд. - Мама всегда говорила, что к каждому существу нужен подход. - И ты решил, что вот так просто пойдёшь к ним? - резко выдал капитолийец, чуть не задохнувшись от саркастичной насмешки. - А если бы тебя убили? Ты бы так же думал? Поттера раздражало излишнее беспокойство блондина. - Малфой.. - Нет, послушай меня, Поттер, - процедил он, указав на него пальцем. - Ты хоть понимаешь, к какому риску подвёл себя? Нас? Понимаешь? Мы союзники, черт возьми! - У меня не было выбора! - Выбор есть у каждого! Тебя бы убили, если бы не эта.. - он скривил уголок рта, метая взгляд из стороны в сторону, в конце концов останавливаясь на парне. - удача.. - И что? Я должен был их убить? - Да. Это самое правильное решение. - Легче сказать, чем сделать. Не я там лежал и бился в истерике. - Но я хотя бы не пошёл навстречу к верной смерти, - прошипел он, и лицо его побагровело то ли от злости, то ли от стыда. - Да, давай! Вини меня! - злость захлестывает его за неблагодарность, да и ко всему прочему, чертова чесотка и боль раздражают все тело. - Сказал бы хоть «спасибо»! Наконец решает: все, с него хватит, и, громко топнув ногой, Гарри запрокидывает лицо к небу. - Эй, Сириус, ты меня слышишь или опять упился до чертиков? Вообще-то, нам не помешало бы средство для кожи. Парашют появляется с удивительной быстротой. Поттер и рта не успевает раскрыть, как тюбик с мазью ложится прямо к нему в руку. - Самое время, - ворчит он, довольно поджимая губы. - Самое время.. Снова плюхается на песок рядом с Малфоем, откручивая крышечку. Внутри — густая темная мазь с едким запахом дегтя и сосновых иголок. Сморщив нос, парень выдавливает щедрую каплю на ладонь, принимаясь втирать в бедро с дырой и на ладонь. Из груди вырывается вздох облегчения: царапающаяся чесотка и дискомфорт впрямь уходят. Правда, кожа приобретает зеленовато-серый оттенок словно у привидения. Обработав рану, он принимается за бок, а через пару минут тюбик оказывается у Драко. Тот недоверчиво глядит на него. - Я не говорил, что неблагодарен. Просто следи за собой больше, - он протянул мазь обратно в руки трибуту, отрицательно качнув головой. - Мне не нужно, а у тебя такой вид, словно ты разлагаешься. Гарри издал нервный смешок. А ведь только недавно он гнил изнутри — в буквальном смысле. - У тебя останется шрам на лице. Может, намажешься? Драко все так же мотает головой, вкладывая ему в ладонь лекарство. - Мне это не нужно. - Тогда я сам. - Брюнет дёргает бровью, подсаживаясь ближе. Малфой хочет отодвинуться, однако тот быстро перехватывает его шею, болезненно дёргая на себя, отчего тот невольно охает. - Извини. На ладонь ложится густая-густая текстура. Она нагревается, когда тщательно втираешь, что хорошо для ушибов, но пальцы быстро берут густой мазок, проводя по линии на щеке. Может, очень грубо, а может, очень нежно, но Гарри чутко прорабатывает каждую царапинку на бледном лице, смешно сжимая губы до тонкой полосочки. Смесь этой жижи со струпьями выглядит отвратительно. Даже забавно наблюдать, как он, горемычный, терзается. Но вскоре Малфой не удерживается, разрываясь безудержным хохотом, прикрывая рукой рот. - Ты чего? - удивлённо спрашивает другой трибут, насухо вытирая пальцы о ткань одежды. - Боже.. почему ты так поджимаешь губы? - утирая слезы спрашивает он, ероша свои волосы. «Ему идёт улыбка.» - Не знаю.. привычка? Драко с силой проводит по своему лицу, возвращая на место привычное выражение лица. Он откашлялся, набирая в ладонь остатки мази. - Теперь ты. Надо бы проверить, что у тебя с головой, - он указывает на тёмные патлы, быстро переверчивая парня к себе спиной. - Сиди. Гарри и слова сказать не успевает, как свербящая боль пронизывает его голову, когда Малфой раздвигает его волосы в стороны. - Аккуратнее! - Я не могу! - словно это ему больно, шипит блондин. - Бля.. у тебя тут все засохло. - Всмысле? - Резать придётся, - досадливо откидывается на спинку юноша, аккуратно придерживая руку на воздухе, чтобы мазь не растеклась. - Доставай нож. Гарри беспрекословно кидает ему свой пояс, забирая больюшую часть мази в «горшочек» рук. Ему не впервой, а налысо тоже неплохой вариант. Это лучше, чем сидеть и ждать, пока пойдёт заражение крови. А может, уже пошло. Блондин ловкими движениями выхватывает среднее — самое чистое — лезвие, проверяя остроту кончиком пальца. Оставшись довольным, он намазывает остатки мази на темное от гниения пятно на шее Поттера, кидая быстрое «втирай». Не то, чтобы он умел стричь людей, а в особенности ножом, но парикмахеров на арене, к сожалению, не было. Гарри в ожидании завис на месте, представляя какой ужас будет ждать его на голове. Однако страдания побеждают сомнения, и через минуту парень выполняет указ союзника, массирующими движениями намазывая на себя мазь. - Бедненький Драко. Ты, наверное, первый раз в жизни стал непохож на красавца? - Да уж. Непривычное ощущение. Ну ты же как-то всю жизнь терпел, - бросает блондин, разом отрезая густой кусок волос. - Держись от зеркал подальше, - советует Гарри, - скоро забудешь. Драко гладит его по волосам, распутывая пальцами резкие колчаны. - Ага, особенно если ты будешь вертеться перед глазами. Интересно, а где на пляже находятся камеры? В воде, песке, или на деревьях неподалёку? И если уж так, то им лучше не бросаться грубыми фразами. Хотя это не особо волнует. Больше волнует тот факт, что их осталось трое. Трое. Как там миссис Уизли? Она, наверное, чертовски рада за него. Биллу скорее всего без разницы, он никогда не питал к нему особой симпатии, а Джорджа он почти не знает. Не смотря на то, что с Фредом они были довольно близки, близнецы безумно отличались друг от друга. Фред — был веселым, открытым и заботливым. Джордж — тихий, скрытный, но справедливый человек. Ему тяжелее всех далось пережить смерть брата. Сколько он был в запое? А сколько слез пролила Молли? Только отошли от Чарли, а тут второй член семьи. Самым младшим далось легче, они плохо помнят, что и как. Рон — маленький мальчик, бьющийся в истерике и ничего не понимая. Джинни — его маленькое солнышко — совершенно ничего не осознавала. И кстати, как она там? Хотелось бы передать ей привет, или что-то в этом духе. А если, например, он расставит камни в фамилии Уизли, они заснимут это? Нет, времени нет думать об этом. Этот ад почти закончился, поэтому осталось то и всего убить последнего. Малфой знает, кто он? Какой он? Насколько опасен? - Ну, кажется все, - отвёл его от мыслей мужской голос, когда последние волоски беззвучно упали на песок. - Не могу не радовать тебя, но у тебя тут вполне прилично. - Добавил блондин, проводив указательным пальцем по его затылку, чуть ниже ранки, отчего у Гарри пошли мурашки. - Гнойная корочка. Если выживем, сможешь подлечить в Капитолии. Заражения нет, что удивительно, при твоей то чистоплотности, - усмехнулся он, разворачивая его к себе. - Настоящий красавчик. - Что делать с остатками? - он указал на ладонь с мазью, и тот черпнул оттуда немного, намазав вторым слоем себе на щеке. - Не знаю, размажь по руке? Он приподнялся с места, подав другому ладонь. - Итак, нас осталось трое. Есть идеи? - спросил Гарри, вскочив на ноги следом за трибутом. - Убьём третьего. Делов-то, - цыкнул Малфой, прикусив губу. - Ты лучше бы на себя посмотрел. - А я доверяю тебе, - быстро ответил ему брюнет, привычно проводив ладонь по челке, которой уже не было. По ощущениям так себе — колит, но вроде ровно. В любом случае, Драко делал это ножом. Уже похвально. Блондин задумчиво на него посмотрел, быстро передавая ему пояс с ножами. - Возьми. Тебе не помешало бы.. что-нибудь, - протянув одно из лезвий, быстро произнёс Поттер. Драко благодарно кивнул, а потом прогремел яростный гром. Солнца будто бы и не было, холод быстро пробежался по их телам, и ливень слишком внезапно полил как из ведра. Парни, переглянувшись меж собой, быстро собрали свои вещи, убегая в джунгли. Только вот, и там он не спасает их от нещадного дождя. Так и заболеть можно. К счастью, Малфой имел полезную способность находить отличные места для того, чтобы прятаться, и поэтому долго не думая, юноши первым делом вытащили свои ножи, продвигаясь к мелкой пещере, утаённой под лианами. Здесь холодно, сыро, но не так мокро. Между камнями видны всполохи молний на небе, а шаги под ногами раздаются беззвучным эхо в невероятно маленьком пространстве. Никого кроме них нет — чисто. Сквозь трещины в потолке протекает дождь; Драко сделал над ними навес из пленки, на которой лежал Гарри пару дней назад. - Как ты убил Булстоурд? - спросил брюнет, чувствуя себя некомфортно в тишине. - Сломал ей шею. - Никого больше не встретил? - Ну.. - он заломил пальцы, усевшись на позу по турецки. - Джорджана встретил. Странный чёрный мальчик, - процедил он, посмотрев на Гарри. - Проломил Финнигану череп лопатой, когда тот хотел меня подстрелить. - Драко многозначительно повёл плечом, откинув мокрые волосы назад. - Сказал, это долг. Не понимаю.. - Никто не хочет оставаться в долгу, - ответил Поттер, шмыгнув носом. - Он отпустил меня, потому что не хотел оставаться в долгу? - искренне удивляется блондин. - Да. Ты, возможно, не поймешь. У тебя всегда было всего вдоволь. Если бы ты жил в трущобах, мне не пришлось бы тебе объяснять. - Но что он мне отплатил? Не припомню ничего такого, чтобы парень из Одиннадцатого мне помогал. - Лайза. Ты помог Лайзе. Драко повернул в его сторону голову, молча посмотрев в глаза. - Это ты взял ее в союзники. Это была твоя подружка. - Но не смотря на это, ты помог нам. Обоим, Драко. Он вздрогнул от собственного имени, поджав губы. - Но она умерла. - Верно. Гром нещадно прозвучал в воздухе, и вскоре шум ливня перекрыл все звуки природы, которые до этого играли за стенами пещеры. - Надо было помочь тебе, когда ты продавал тех грязных белок на рынке. - Ты меня не знал, а я привык делать все сам. - Но я думал об этом. - Да брось, Малфой, - фыркнул Гарри, широкой усмехнувшись. - Ты ведь даже не знал меня. Мы никогда не разговаривали до Арены, а сейчас ты строишь из себя великого спасителя. Не надо так делать. - Мы разговаривали. Брюнет ответно перевёл взгляд на его лицо, вдруг неловко понимая, что между ними всего несколько дюймов. Только вот, глаз он не отвёл. - В ночь до начала бойни на крыше. Не помнишь? - Ты... - перед глазами вспыхнул тёмный силуэт. Ничего запоминающегося, но раздражающая его привычка заламывать пальцы всегда неосознанно запоминалась. - Почему ты не показался мне? - Не знаю, - выдохнул капитолийец, сразу отвернувшись. - Честно. - Ну, знаешь ли.. - Я пытался узнать тебя. Какой ты.. и все такое. Сириус оказался прав, когда сказал, что тебя непросто убедить. - Сириус? А он тут причем? - в непонимании удивился Гарри. Драко быстро облизал губы, откинув голову назад. - Я хотел тебя в союзники заранее. Договорился.. с ним. - А-а.. - протянул Поттер, почесав подбородок. Уже чувствуется жесткая щетина.. - Не сожалеешь? - О чем? - О том, что взял меня в напарники. С минуту Малфой прищуривая глаза смотрел на него, легонько качая головой в разные стороны. - Конечно нет. Холодный ветер проник в их убежище, заставляя брюнета поежиться во влажной одежде, прилипшей к телу. Гарри сильнее прижал ноги к груди, на автомате придвигаясь чуть ближе к Драко. Тот лишь раскрыл шире плечи, в охапку схватывая одной рукой его за предплечье, зажимая парня к груди. Ничего такого, но видимо, он тоже промёрз. - Знаешь что, - говорит он, - ты сейчас заснешь. Отдохнёшь, может, дом приснится. А я тебя разбужу, если что-то пойдёт не так. Идёт? - Идет, - шепчет Гарри, утыкаясь носом в чужую шею. - Если устанешь, разбуди. - Не беспокойся, ты выглядишь гораздо хуже меня. И потом, кто знает, сколько ещё это продлится? О чем это он? О дожде? О передышке, которую они дали самим себе? Или об Играх? Поттеру слишком грустно, и он слишком устал, чтобы спрашивать. Снится, как и говорил Малфой, дом. Теплый, с запахом хлеба и козьего молока, где Рон довольный поедает сыр, запивая все травяным чаем. Так себе сочетание, но вскоре появляется и Джинни. Во сне все проще; можно обнять любимого человека, представить его запах и почувствовать, как камни падают с плеч. Это потрясающе. И он бы провёл в ее объятиях всю жизнь, да вот только небо резко темнеет, холодные капли начинают падать на одежду, а когда Гарри сквозь нежелание просыпается, он осознаёт, что уже вечер. И Игры. Ливень превратился в ужасный град воды; с потолка уже не капает, а течет струйками. Под самую сильную Малфой подставил фильтр. Стало гораздо лучше, и рука почти не болит — легонько ноет — как и бедро. Заросло сухой корочкой. - А куда ушел Джордан? Что там, на той стороне арены? - спрашивает Гарри, приподнимаясь с места. Блондин, до этого молча сидевший на месте, обернулся к нему. - Джунгли. Папоротники мне по плечи, и нигде ни тропинки. Целое разноцветное море. - Ходил туда? - Нет. В такую местность не стоило соваться с пустым пистолетом, знаешь ли. Там может и всякая тварь находится. Примерно так запугивают жителей Дистрикта-12, чтобы они не совались за ограждение. Юноша опять невольно сравнивает Малфоя с Джинни. Девушка увидела бы в этом поле прежде всего источник пищи, а уж потом бы думала об опасностях — настоящие они или выдуманные. И Ли явно из того же теста. Малфой, конечно, далеко не неженка и не трус, хотя, должно быть, если ты живешь в Капитолии, а твоя семья невероятно богата и ты ни в чем не нуждаешься, на многие вещи смотришь по-другому и не задаешь лишних вопросов. Интересно, о чем бы подумал он, услышав об их с Джинни совсем не безобидных шуточках по поводу порядков в Панеме? И о гневных речах Уизли против Капитолия? Удивился бы, или возмутился? - Там должно быть пропитание. Джордан ведь как-то там выживает. - Или у него очень щедрые спонсоры, - говорит блондин. - Я уж и не знаю, чем заслужить, чтобы наши менторы отправили нам еду. Не могу больше питаться этим дерьмом, - он указал на крошечные остатки от той красной недобелки, брезгливо скривив рот. Гарри удивленно поднимает брови, и тут до него доходит, что Драко недвусмысленно намекает о том, что Сириус тоже осведомлён о них: один поцелуй — одна пинта еды. Такое чувство, словно все в сговоре, и он только об этом понял. Говорить об этом вслух, конечно, не годится. Если зрители поймут, что их всё время дурачили, еды не видать как и своих ушей. Надо действовать постепенно, чтобы правдоподобно выглядело. Только вот их отношения желают лучшего — одна грубость. - Слушай.. - охрипшим голосом произносит Поттер, придвигаясь ближе. - Мы единственная пара, оставшаяся в живых. - И? Ну же, ну же Малфой! Где твоя ласка? - У нас все шансы вернуться, - продолжает брюнет, стискивая бледные ладони в своих. - Вместе. Какой-то тусклый огонёк загорается в серых глазах, и Гарри мысленно молится про себя, чтобы тот все понял. И, видимо, Малфой понимает, так как сильные пальцы в ответ сжимают его. - Только не рискуй собой, как сегодня. Договорились? Гарри поджимает губы, медленно кивая. - Ты знаешь, я.. иногда бываю дерьмом. Но я не хочу потерять тебя. Какая романтика.. если бы не выживание, может, Поттер бы и поверил. Юноша кладёт свою руку ему на шею, проводя кончиками пальцев по жестким волосам. Гарри здоровой рукой перехватывает его ладонь, приподнимая ее на щеку. Кожа тёплая, гладкая — совсем не видавшая физической работы, отчего такая нежная. Он переплетает их пальцы в замок, невесомо целуя каждый палец. Зрителям это точно понравится. - Поттер.. - выдыхает Малфой, и брюнет понимает, что уши у капитолийца приняли смущающий розовый цвет. - Мы вернёмся. Хорошо? Блондин кивает, и впервые они целуются как-то по настоящему. Никто из них не мучается от боли или отчаяния, и не лежит без сознания; губы не горят от лихорадки и не немеют от холода, чувствуя друг друга не менее странно, как и всегда, но при этом делая друг другу приятно. Малфой втискивает свой язык прямо внутрь, касаясь жаркого неба своим языком. Его ресницы робко дрожат, мужские руки перешли на плечи, с силой стискивая их, и Гарри вдруг почувствовал, что тает. Тает, как серый снег под жарким апрельским солнцем. Или как лёд в горячих ладонях. Именно так, словно его полностью сломали, а потом восстановили, делая это умело и нужно. Он так никогда не целовался с Джин, и в этом было что-то очень пошлое, и наверное, стоило бы им остановиться, но не получалось. Поттер застонал в голос, когда влажные губы засосали его язык, а пальцы, которые он минутой ранее целовал, болезненно спустились на талию, чтобы прижать туловище ближе. Гораздо ближе, чем следовало бы. Он нашёл в себе силы оттолкнуться, падая в тёплые объятия. - Прости.. - выдохнул Малфой. Его сердце бешено стучало, и Гарри был уверен, что его грудь так же трепещет от нехватки кислорода. - Все в порядке.. в порядке, - ответил ему трибут, вдыхая в себя запах потной кожи. И впервые один поцелуй заставляет его ждать следующего. * - Не думаете, что нужно было отключить это? - спрашивает Барти, заливая в горло сухое вино, пытаясь скрыть раскрасневшееся лицо. - Ну-ну, Барти. Пусть полюбуется каждый, - ухмыляется Дамблдор, закидывая в рот шипучку. - Первая любовь.. разве это не прекрасно? - Не знал, что вы болеете за аутсайдеров. Альбус посмотрел на него сквозь оправу очков, согнув брови в немом вопросе. - За них все болеют, мальчик мой. - Ох.. ну только не я, президент. Дамблдор приподнялся с места, подходя к окну. - Хотел спросить, да вот только забыл. Память подводит, понимаешь, да? Крауч-старший быстро кивнул. - Почему, скажи мне, переродки не убили мальчишку? Не думал, что у них есть такая вольность. - Сэр, поймите.. - наигранно усмехнулся мужчина, прочищая горло. - Мы не можем полноценно управлять этими птицами. Мы создали их более пятидесяти лет назад, и.. не в наших силах пробить чип, который находится в их телах. - И про Дистрикт-11 Вы так же ответите? - Pardon*? - Вы не глупый человек, мистер Крауч, - развернулся Дамблдор, пригладив светлую бороду. - И должны понимать, что система не должна идти против создателя. - И.. что мне делать? Дамблдор вынул из кармана шелкового халата карамельку, с наслаждением закидывая ее в рот. - Убейте переродков. Избавьте нас от всей их расы. Ищите в лесах, ловите в Дистриктах.. не думаю, что это хорошая идея, раз обычный мальчик из трущоб справляется лучше Вас в их приручении. - Но сэр.. - Я повторю Вам в последний раз, Барти, - ласково-холодным тоном возразил старик. - Берегите себя. Не хотелось бы убивать финалистов. Хорошие мальчики. И вправду.. хорошие мальчики. * Им скинули спальный мешок тем же вечером, когда они поцеловались. Малфой совсем замерз, как и Гарри, а промозглый холод пробирает насквозь. Капитолийец настаивал, что будет дежурить первым, хотя ни он, ни Гарри нe ожидают, что кто-то явится в такую погоду. Драко нехотя соглашается при условии, что брюнет тоже залезет в спальный мешок, чтобы не заболеть. Не хотелось бы за шаг до победы заработать простуду. Впрочем, Гарри совсем возражает, уже дрожа от холода. Только вот, неловкость все ещё присутствует от такой близости. Они укладываются, и блондин быстро подсовывает ему под голову свою руку, свободно обнимая, словно защищает даже во сне. Непривычно — словно он девушка — но так тепло. Драко тёплый. Даже горячий. Гарри лежит к нему спиной и видит, как капли дождя разбиваются о пол пещеры. Ритмично и убаюкивающе. Несколько раз он даже начинает дремать, но тут же просыпается, злясь на себя и чувствуя вину. Выдерживает так часа три-четыре — не больше — а потом будит другого трибута. Он, кажется, не против. - Если завтра этот сраный дождь перестанет идти, я найду нам место высоко на дереве, и мы сможем спать оба, - обещает брюнет, погружаясь в сон. На следующий день с погодой все так же. Ливень не прекращается ни на минуту, как будто распорядители всерьез задумали всех утопить. От раскатов грома трясется земля. Гарри собирается пойти искать еду, но Малфой его раздраженно отговаривает: не хочет искать его труп в такую погоду. Еще один день клонится к вечеру, и никаких, абсолютно никаких признаков перемены погоды. Сириус — единственная надежда, а он не дает о себе знать: то ли денег мало — а цены сейчас запредельные, — то ли недоволен впечатлением, которое они производят. Про ментора Малфоя можно молчать. От него совсем нет толку. Но если вернуться к Блэку, то скорее второе. И Поттер первый готов признать, что смотреть на них сейчас не потрясающе интересно. Голодные, ослабевшие, почти не двигаются, стараясь не потревожить раны. Сидят, укутавшись в спальный мешок, тесно прижавшись друг к другу — ясно, что не из-за большой любви, а из-за холода. Бывает, задремлят для разнообразия. Да и как дальше развивать романтические отношения? Вчерашний поцелуй удался неплохо, но как опять направить дело в нужное русло? В Дистрикте-12 Гарри знал и парней, и девушек, для которых это проще простого, однако у него никогда не было ни времени, ни желания заниматься такой ерундой. Была Джинни — конечно Джинни — но они вместе охотились. Целовались, обнимались, но дальше дело не заходило. И кому сказать, что целовался с языком он впервые? А может, у него это написано на лице? И вообще, от них явно ждут не просто поцелуя, иначе бы они получили еду еще вчера. Спальный мешок, конечно, неплохо, но кушать хочется больше. Что-то подсказывает, что обычными знаками любви тут не отделаешься. Публика хочет чего-то личного, интимного, или душевного? Даже думать противно, но нужно. - Драко, - говорит он, перекатываясь на живот. Оказывается, тот не спал. - Слушаю, - хриплым голосом отвечает блондин. - Ты.. почему не подошёл раньше? Малфой непонимающе насупился, повернув голову в его сторону. Гарри для понятливости переплел их руки на животе союзника, многозначительно посмотрев на него. - Почему ты спрашиваешь? Конечно.. и почему такой глупый вопрос? Можно было задать что нибудь получше. - Поттер? - Черт, ну подумай! - воскликнул брюнет, залившись пунцовой краской. Драко улыбнулся уголком губ, резко дёргая его руку на себя и переворачивая их в мешке. На секунду трибут зажмурил глаза, но открыв их, с незнакомым ему смущением понял, что тот нависает над ним, облокачиваясь руками по бокам от его лица. Гарри с новой силой вспыхнул, чуть ли не радуясь тому, что все это видят. - Гарри Поттер.. мальчик, который разговаривает с птицами, - усмехнулся Малфой, прикусывая губу. А потом он посерьёзнел, понизив голос до шепота. - Я должен был раньше встретиться с тобой, да? Его слова про грязных белок снова напомнили о себе. Дополнение к чужим словам пришло само. - Неужели ты.. - Я не собирался на самом деле, но.. - Не собирался, - повторил его слова Гарри, тяжело выдохнув. - Но можно сказать, что мне крупно повезло, когда меня выбрали для участия в Играх. Секунду-другую Поттера переполняет почти идиотское счастье, а потом он просто не знает, что думать. Разве они не должны придумывать подобную чепуху, чтобы казаться влюбленными? Но тот рассказ Малфоя так похож на правду, потому что в нем истина. О белке и углях. О грязных шортах и перепачканном лице… И еще это объясняет, почему Малфой ценой своей жизни решил стать его союзником. Многое сходится, но Гарри решает закрыть глаза на вопрос: «почему?». - У тебя… очень хорошая память, - говорит он, запинаясь. - Просто отличная. Брюнет молча разглядывает его заживляющий порез на лице, проводя по нему пальцем. - Зато теперь ты заметил меня, - говорит Драко, поджимая губы. Снова хочется невозможного: спрятаться ото всех, закрыть ставни. Под ухом прямо-таки слышится шипение Сириуса: «Скажи это! Скажи!». Гарри сглатывает комок в горле, тихо, но достаточно отчетливо произнося: - Теперь я всегда замечу. В этот раз он сам приподнимается на локтях к Малфою первым. Их губы едва касаются, когда глухой звук снаружи пещеры заставляет парней вздрогнуть от испуга. Гарри хватает нож, но уже все затихло. Драко смотрит сквозь щель между камнями, в довольствии усмехаясь. В следующую минуту он уже стоит под дождем и протягивает ладонь к какому-то предмету. Серебряный парашют с корзиной! Внутри — а они даже не мечтали о таком — свежие булочки, козий сыр, яблоки и, самое главное, небольшая, все ещё тёплая миска той бесподобной тушеной баранины с диким рисом. То самое блюдо, от которого текли слюнки от одного только взгляда. У Гарри с вызовом заурчал живот. Капитолийец вползает обратно в пещеру, и его лицо сияет как солнце. - Наверное, Сириусу надоело смотреть, как мы умираем с голоду. - Наверное, - соглашается брюнет. В голове у него звучит довольный, хотя и несколько усталый голос ментора: «Да, да, вот что мне нужно, парень!». Его так и подмывает влезть руками в миску с бараниной и запихивать ее в рот горсть за горстью, но Малфой его останавливает: - С рагу лучше не торопиться. Жирная пища вызывает тошноту, если пихать все кусками. И будь добр, вытереть руки салфеткой. Трибут подавляет в себе желание закатить глаза, выполняя указ. - Ты прав. А так хочется проглотить все одним махом! - Ничего не поделаешь. Они с Малфоем ведут себя на зависть благоразумно: каждый съедает булочку, половину яблока и крохотную, размером с яйцо, порцию баранины с рисом. Парень специально ест маленькой ложечкой — в корзину положили даже столовые приборы и тарелки — смакуя каждый кусочек. Его взгляд, полный вожделения, жадно смотрит на миску. - Хочу еще. - Можем потерпеть час, а потом.. если не начнёт мутить, можем поесть, - предлагает блондин. - Хорошо, - соглашается Гарри. - Но час будет очень долгим. -  Может быть и не очень, - говорит другой, протирая кусочком салфетки уголок рта. Грязный, а манеры оставляет при себе. Молодец. - Ты.. черт, ты что-то там говорил перед тем, как прислали еду. - Насчет последнего не помню, - говорит Гарри, надеясь, что в пещере слишком темно и зрители не увидят, как он покраснел как помидор. - Ясно.. Подвинься, я замерз. Поттер передвигается чуть вбок, чтобы Драко мог залезть вместе с ним в мешок. Они устало прислоняются к стене пещеры, и блондин быстрым движением обнимает его за талию, и Гарри ничего не остаётся, как положить голову ему на плечо. Так теплее — говорил он себе. А ещё так и кажется, что Сириус пихает его локтем, чтобы он не расслаблялся. Спонсоры — главное. - Значит, я тебе понравился тогда? - спрашивает он Малфоя. - Ничего подобного, - резко бросил он, сразу стушевавшись, поймав обескураженный взгляд. - Точнее.. я.. ну, понимаешь.. Поттер! - рявкнул он, стиснув его крепче здоровой рукой. - Все. Закрыли тему. Брюнет не сдержал улыбки, по привычке проводив ладонью по коротким волосам. - Представляю, как удивятся твои родители, узнав, что тебе нравится парень из трущоб. - Если мы возвратимся назад, ты не будешь мальчишкой из Шлака. Ты будешь парнем из Деревни победителей. Понимаешь, да? А ведь правда. Если вернутся, он получит дом в части города, специально предназначенной для победителей Голодных игр. Давным-давно, когда Игры только появились, Капитолий построил в каждом дистрикте по дюжине прекрасных домов. В Дистрикте-12, конечно, занят только один, а в большинстве других вообще никто никогда не жил. Его вдруг осенила не слишком приятная мысль: - Единственным моим соседом будет Сириус! - А что, здорово, - говорит Драко, обхватывая его покрепче. - Ты и Сириус. Этому алкашу не хватает общения. Будете устраивать пикники, праздновать дни рождения и пересказывать старые истории о Голодных играх долгими зимними ночами, сидя у камина. - А мне кажется, я его раздражаю, - возмущается Гарри и тут же смеётся, представив старика Блэка своим приятелем. - Ну, не всегда. Когда Сириус трезвый, он о тебе дурного слова не скажет. Гарри успокаивается, облизывая губы и смотря на него все ещё красным лицом. Думается, зрители с удовольствием повеселятся за счет Сириуса. Он так давно на Играх, что стал для многих кем-то вроде старого приятеля. А уж после того нырка со сцены его и вовсе каждая собака знает. Сейчас его наверняка вытащили из парадной и мучают расспросами. Чего он там о них наговорит? Вообще-то ему не позавидуешь: у большинства менторов есть напарник — другой победитель, а Блэк всегда один отдувается. Почти как Гарри, когда оказался без Гермионы. Просто разрывается, наверное, между желанием выпить, постоянными интервью и заботой о парнях. И вообще странное дело: они с Сириусом совершенно не ладят и, однако, Малфой, возможно, прав, что они похожи. Как иначе Гарри смог бы так легко его понимать? А теперь он знает, что должен разыгрывать влюбленность так же мастерски, как и Драко. Эти ребята все отлично продумали. - Откуда.. откуда вы знакомы? - Беллатрис близка с ним, а ты знаешь, что она моя.. тетя. Сестра матери и все такое. - Родственники, - выдыхает брюнет, сглатывая накопившуюся слюну. Чего удивляться? Он знал. А когда он посмотрел на длинные чёрные ресницы Малфоя, хоть и волосы у него были платиново-белыми, парень вдруг пришёл к мысли, что когда они вернутся — если вернутся, — то им придётся разъехаться. Не то, чтобы это плохо, но если Драко и в жизни не такой плохой, то он бы не отказался от дружбы с ним. - Поттер? Драко щёлкнул пальцами у него перед носом, обеспокоено посмотрев на него. - Знаю, не время спрашивать, но раз мы последняя пара, то хотелось бы кое что прояснить. - И что же именно? - После Игр.. - Драко заметно напрягся, словно ожидал подобного вопроса. - Ты из Капитолия, я из Двенадцатого.. что будет? Мы встретимся ещё? Блондин резко ослабил хватку на его талии, пряча глаза. Может, на самом деле он не испытывает особого тепла к Гарри? Он же профессиональный актёр! Поттер усмехнулся своим мыслям, резко отстранившись. Какая бурная страсть.. Капитолийцы обожают такое. - Давай дое.. - Я буду приезжать к тебе, - выдохнул тот, снова перехватывая его. - Не знаю, насколько часто, но раз в месяц точно. Понимаешь, у меня есть семья. Родители. Дом. Поэтому.. даже не знаю. Но я попытаюсь. Гарри от удивления широко раскрыл глаза, приоткрыв рот, а потом обратно закрыв его от удивления, точно выброшенная на берег рыба. И минуту погодя, не зная как ответить, он молча кладёт голову союзнику на плечо, скрещивая руки. Так, в тишине, проходит около получаса, и брюнет снова решается поесть. Вроде, не мутит. Драко тоже голодный, поэтому не спорит, и пока первый накладывает на тарелки маленькие порции баранины, начинает играть гимн. Парни сразу бросают взгляд на щель в пещере. Все погибшие. Все двадцать два человека. Гарри безвольно приваливается к камням, забыв, что делал перед этим. В мыслях все ещё не укладывалась мысль, что их осталось трое. Он должен радоваться, не так ли? Избавились от соперников. Да еще и таких сильных, но он не радуется. Думает о Лайзе в цветах. О Дине, тело которого превратилось в сырое мясо. О пятнадцатилетнем Джордане, который спас Малфоя. - Голдстейн, - произносит Драко. - Что? - В живых остался Энтони Голдстейн. Профи из Второго. Точно. Высокий, широкий блондин, похожий на медведя. Опасный парень, да и Паркинсон была не хуже. Если бы не птицы, те двое при первой возможности бы убили их. - Ну, справимся наверное? Драко неопределённо пожал плечами, но в глазах уверенность. Первым делом воткёт ему в сердце нож, и глазом не моргнёт. Жуткий. Вскоре Гарри берет в рот баранину, чтобы показать, что действительно уже успокоился, но еда кажется безвкусной как вата, и он с трудом ее проглатывает. Капитолийец тоже присоединяется, и они молча доедают остатки. Конечно, тот вызывается дежурить первым. Поттер заползает в мешок рядом с ним, натягивая на лицо маску безразличия, чтобы хоть как-то укрыться от камер, не показывая эмоции. Очень нужно немного уединения, чтобы справиться со своими чувствами. Юноша молча прощается со всеми павшими, благодаря Турпин и Томаса за то, что они оставили их в живых. Лайза вообще спасла его, а Дин хорошо прикрыл. Странно это делать, но обещать, что будет о них помнить и постарается помочь их семьям если станет победителем, очень успокаивает. Он выполнит это. Клянётся. А когда он засыпает, в мыслях мелькает напоследок солнечное лицо Джинни, когда тепло Малфоя согревает озябшие руки, а еда сытно обволакивает желудок. Первое, что парень чувствует, когда его будят, так это запах козьего сыра. Гарри продирает с силой глаза, замечая перед собой половинку булочки, намазанную густой кремовой массой, поверх которой уложены ломтики яблока. - Bon appétit, - говорит блондин, указывая на еду. - Вот твоя половина. - Отлично, - говорит Гарри, откусывая большой кусок. Сыр жирный и ароматный, похож на тот, что дала ему миссис Уизли перед Жатвой, а яблоки сладкие и сочные. - Вкусно, - облизывая пальцы, говорит он. - А что это означало? - Что? - Ну.. то, что ты сказал. - Bon appétit? - Да. - Приятного аппетита, - усмехается Малфой, облизывая губы. - Извини, я иногда забываю, что не все учат французский. То ли обидеть хотел, то ли выразил факт? Непонятно. Гарри быстро кивает головой, делая ещё один надкус. - В пекарне Молли делает пироги с козьим сыром и яблоками, - добавляет он. - Дорогущие, но такие вкусные. - Молли это?.. - Главная в семье Уизли. Она мне как мать. При всей их нищете, у них есть одно преимущество: так как Поттер добывает еду практически каждый день, она большей частью такая свежая, что того гляди убежит. А Молли работала в пекарне, и иногда, совсем редко, вместо зарплаты брала эти самые булочки. По праздникам конечно, но это было прекрасно. В какой-то момент во время дежурства Гарри, дождь прекращается. Не постепенно, а сразу. Так же, как и начался. Слышно только, как с веток падают капли и шумит переполненный ручей. На небе показывается красивая круглая луна, и снаружи все видно даже без прищура. Не знает, правда, настоящая это луна или просто изображение на экране. Незадолго до отъезда луна была полной, и они с Джинни видели ее восход, когда охотились до поздней ночи. Сколько Гарри не было дома? На Арене он около недели, но перед этим четкая неделя подготовки в Капитолии. Да, луна уже могла завершить свой цикл. Почему-то ему очень хочется, чтобы это была его луна, та самая, которую он видит над лесами в Дистрикте- 12. Пусть будет здесь хоть что-то настоящее, за что можно зацепиться в этом перевернутом мире арены, где во всем приходится сомневаться. Теперь точно — их трое. В первый раз юноша позволяет себе всерьез задуматься о возможной победе. О славе. О богатстве. О собственном доме в Деревне победителей. Уизли станут жить с ним и больше им не будет грозить голод. Можно сказать, они станут свободнее. Но что… потом? Чем он будет заниматься? До сих пор все дни уходили на добычу пропитания. Что он без этого? Чего он стоит? Гарри резко становится не по себе от этих мыслей. На ум снова приходит Сириус. Во что превратилась его жизнь? Он совсем один, у него нет жены и детей, а когда не спит, почти всегда пьяный. Врагу такого не пожелаешь. - Ты справишься, - шепчет он себе. У него есть любимые люди; шумная Молли, вечно недовольный Билл, резкий Джордж, лучший друг Рон, и самая прекрасная девушка на всем белом свете. Во всяком случае, пока. Не хочется думать, что ждет потом… когда они вырастут, а миссис Уизли не станет. А ещё он знает, что никогда не женится, и никогда не рискнёт завести собственного ребенка. Победа в Играх не защитит детей, а их имена будут в Жатве вместе с именами других. Он не должен позволить этому случиться. Наконец приходит рассвет, солнечные лучи проникают в щели и освещают лицо спокойного Драко. Каким станет он, если они возвратятся домой? Этот загадочный, вечно язвительный парень, способный врать так ловко, что убедил весь Панем в своей огромной любви к Гарри. Да и если не любви, то хоть к симпатии. Иногда даже он ему верит. Ну, они хотя бы будут друзьями. Спасли друг друга на арене, и этого уже не отнять. А еще он навсегда останется для него парнем, подарившим ему жизнь. Они точно будут хорошими друзьями, а с Роном можно познакомиться и попозже. Какое-то странное чувство пробило сердце, когда Поттер представил, как через многие мили голубые глаза Джинни смотрят на него, когда он смотрит на Малфоя. Стало не по себе, и Гарри поспешил отвернуться. Пора. * Как только парни выходят из пещеры, их лица сразу становятся серьезными. Последние дни, проведенные в пещере, кажутся передышкой, своего рода каникулами. Их защищали скалы и дождь, а Голдстейн не такой глупый, чтобы искать жертву в сплошной ливень. Теперь, несмотря на ясный теплый день, они возвращены к суровой реальности Игр. У Малфоя нож Гарри, так как своего оружия у него не сохранилось, и он быстро засовывает его за пояс. В его же пазухе чересчур свободно болтаются оставшиеся три ножа, которые надо беречь как зеницу ока. Больше их не будет. - Он теперь вышел охотиться на нас, - говорит Драко. - Энтони не станет ждать, когда добыча придет сама. - Но если он ранен… - собирается возразить брюнет, но Малфой его грубо прерывает. - Не имеет значения. Если он способен идти, то придет. Они набирают воды из глубоких листьев трав; от дождя ее приличное количество, и остается запас. Зверей почти нет. Видимо, конец совсем близок. - Нам лучше вернуться туда, где я охотился раньше, - говорит Гарри. - Смотри в оба. Ступай по камням, пока можно, зачем оставлять лишние следы? Поттер бы с удовольствием двигался по воде, чтобы следов не было вообще, однако он не совсем уверен, что не упадет. Лекарство уничтожило инфекцию, но он еще не окреп. Малфой выглядит гораздо — гораздо — лучше него. На голове у блондина повязка на случай, если от движения снова пойдет кровь, хотя это маловероятно. Постепенно песок и джунгли сменяются камнями, камни — галькой, и наконец, к облегчению, парни ступают на настил из крепких лиан. Недалеко Рог изобилия. А вот теперь Поттер осознаёт, что у них небольшая проблема. Когда идешь по камням, да еще с больной ногой, волей-неволей приходится шуметь. Беда в том, что даже в дебрях Гарри создает слишком много шума. Хотя «шум» — это мягко сказано. Идет, будто сваи заколачивает. Малфой ничего не говорит. Идут дальше; стало немного лучше, но даже теперь они вздрагивают при каждом шаге Гарри. Первым не выдерживает, конечно, Драко. - Может, снимешь ботинки? - Как? Здесь? - изумляется другой трибут. Можно подумать, он предложил ему пройти босиком по горящим углям. - Да, - терпеливо говорит Драко. - Я тоже сниму. Так мы оба будем шуметь меньше.  Улучшение, несомненно, есть, и тем не менее капитолийец мог бы поклясться, что его союзник задался целью сломать каждую ветку и наступить на каждый сучок по пути. Не стоит и говорить, что за те несколько часов, пока ребята тащились до их места старой ночевки с Лайзой, Гарри абсолютно ничего не подстрелил. В другое время можно было бы половить рыбу, но сейчас течение в воде слишком сильное. Поручить Малфою собирать какие-нибудь коренья, а самому идти охотиться дальше — тоже не слишком удачный выход. Драко не слабак, да и Гарри тоже, но второй все ещё в плачевном состоянии, хоть двигаться и может. - Смотри, - ухмыляется Драко, протягивая руку к странному кривому дереву. - Похоже на еду. Декоративно-красочные плоды украшали уродливые ветки, ярко бросаясь в глаза. Малиновые, красные, пурпурные, розовые — они выглядели невероятно сладкими, будоража аппетит, но Гарри был умнее. Прошёлся взглядом по всему стволу, понимая, что листья на дереве почти отсутствуют. Это уже ненормально, но потом его осенило. - Бресклет, - шепчет Поттер, выхватывая у него одну горошинку, разглядывая ее на свету. - В европейском фольклоре раннее цветение этого дерева было верным признаком того, что вспышка чумы "не за горами". Плоды содержат яд гликозидов, которые, могут вызвать рвоту, головокружение, галлюцинации, почечную недостаточность и в итоге.. смерть. Не лечится, - довольно добавляет он, закидывая тоненькую веточку ягод себе в карман. - Откуда ты об этом знаешь? - шипит Малфой, вытирая ладонь об одежду. - Книжки читал, - широко улыбнувшись, ответил Гарри. - Для чего они тебе? Брюнет загадочно прикусил губу, посмотрев на него из под ресниц. - Масло, приготовленное из семян Бересклета, отличное средство против паразитов, вшей и клещей. Кто знает, может, дома понадобится? - и правда. Может очень, и очень понадобится. Драко закатил глаза, тяжко выдыхая. Под конец дня, парни едва передвигают ноги. Уже вечер, солнце спустилось до самого горизонта. Наполняют бутыли водой из листьев и, обессиленные, забираются по пологому склону в старое логово. В этих диких и неприютных местах пещера почти стала домом. И в ней им будет намного теплее, чем на дереве; с запада подул довольно крепкий ветер. Гарри раскладывает ужин. Оторвав пару нитей из потасканной одежды и расточив ветки, можно сделать хорошую удочку. Как наживку использовали остатки хлеба, и вот, тощая рыба у тебя в руке. Странная на вид, как и все в этом месте, но лучше, чем ничего. Не доев своей порции, Малфой начинает клевать носом. После стольких дней бездействия, сегодняшняя вылазка была слишком трудной. Поттер отправляет его спать, и едва забравшись в спальный мешок, Драко отключается. А потом, совсем не думая, Гарри быстро целует его в висок, усаживаясь недалеко. Наверное, это так же для зрителей, как и для него самого. Он не один против Голдстейна. Жестокий, кровожадный Энтони, способный одним движением руки сломать человеку шею, одолевший здесь каждого второго. С самого начала он угрожающе смотрел на Поттера. Возможно, его задело то, что он получил на тренировках больше баллов, чем он. Другой на его месте и ухом бы не повел, но Энтони, похоже, пришел в ярость. Впрочем, ему для этого много поводов не надо. У него с головой проблемы — это точно. Несмотря на усталость, сна ни в одном глазу, и он даёт блондину поспать подольше. Но когда Гарри легонько трясет его за плечо, снаружи уже сереет рассвет. В дымчатых глазах беспокойство, но затыкая эмоции, Малфой снова язвит. - Я отлично проспал всю ночь. Надеюсь, ты не умрешь, когда Голдстейн захочет поохотиться на нас. Потянувшись, Гарри заползает в мешок. - Посплю теперь. Разбуди, если будет что-нибудь интересное. Очевидно, ничего такого не происходит, потому что, когда юноша снова открывает глаза, скалы горят под ослепительным послеобеденным солнцем. - Наш друг совсем не показывался? - спрашивает он, и Драко качает белобрысой макушкой. - Его ненавязчивость начинает меня беспокоить. - Интересно, сколько еще будут ждать распорядители, пока не сгонят нас вместе? - Не знаю.. у меня предчувствие, что это будет сегодня, - мрачно добавляет Малфой, скрещивая руки на груди. - Знать бы, как они это сделают. Брюнет молчит. Что тут можно ответить? - Что ж, пока ничего не происходит, нет смысла терять день охоты. Только вначале надо как следует подкрепиться. Вдруг что-то случится по дороге, - решает нарушить молчание «двенадцатый», широко зевая. Вскоре Драко собирает вещи, и они покидают пещеру, теперь уже навсегда. Скорее всего, другой ночи на арене уже не будет. Так или иначе, живыми или мертвыми они сегодня отсюда выберутся. На прощание Гарри дружески похлопывает скалу, и подростки спускаются вниз к воде, чтобы умыться. Кожа прямо зудит от предвкушения прохладной воды. Можно даже вымыть голову, а потом он ещё подумывает, а не почистить ли быстренько одежду, но тут они подходят к песчаному берегу. Точнее, к тому, что было берегом. Теперь это всего лишь пересохшее русло. - Блять. - Должно быть, воду спустили ещё ночью, - досадно произносит Поттер, облизывая пересохшие губы. - Ну, ничего. - Они собирают нас у Рога, - говорит блондин, откидывая назад волосы. Зрители увидят кровавую бойню во всех подробностях. - Пойдем сразу или подождем, пока начнётся обезвоживание? - Лучше сразу. Сейчас мы сытые и отдохнувшие. Пусть скорее все закончится. Странно. Такое чувство, будто Игры начинаются заново. Двадцать два трибута мертвы, но Энтони по-прежнему жив. А разве не он всегда был одним из главных врагов? Тем, кого он должен убить? Теперь остальные соперники кажутся незначительными препятствиями на пути к решающей битве. - Двое против одного. Легче легкого, - говорит Драко. - В следующий раз обедать будем в Капитолии. - Точно. Драко секунду смотрит на него, задумчиво пожевывая губу, как руки его тянутся привычным жестом к костлявой талии, чтобы обхватить ее. Его нос утыкается прямо в тёмную макушку, Гарри закрывает глаза, и так они и стоят, обнявшись в лучах палящего солнца, слушая шелест песка у ног. Потом, не говоря ни слова, отстраняются друг от друга, уверенно направляясь туда, где все началось. Теперь не беспокоит, что от шагов Поттера в страхе бегут звери и разлетаются птицы. Им придется драться с профи, и уже все равно где. Впрочем, едва ли есть выбор: если распорядители хотят, чтобы это было у Рога изобилия, это будет у Рога изобилия. Трибуты резко останавливаются передохнуть у дерева, на верхушке которой Гарри разглядывал всю территорию Арены. Тут он и хотел убить Малфоя, а теперь стоит здесь рука об руку с ним же. - Пошли, - говорит он, желая поскорее убраться из мрака, окутывающего это место. Драко не возражает. Сегодняшний день начался поздно, поэтому на площадку они выходят только под вечер. Голдстейна нигде не видно, и только Рог изобилия сияет в косых лучах солнца. На всякий случай парни обходят его кругом: вдруг Тони решил перенять тактику других игроков? Блондин хмуро смотрит на заходящее солнце. - Надеюсь, он появится до темноты. Я устал. - А я хочу домой. Птицы в джунглях напевают странные мелодии. Красивые, спокойные, забвенные.. Гарри закрывает глаза, слушая завороженной красотой музыку. Похожие вечера случались и в Двенадцатом, когда они с Джинни гуляли по вечерам. Птиц там мало, обычно они водятся в лесу, но и это не мешало наслаждаться их пением. Джинни.. он скоро вернётся к ней. Как и обещал. Внезапно песня начинает рушиться. То там, то тут рулады обрываются. Резкие неприятные звуки вклиниваются в мелодию. И наконец птичьи голоса сливаются в один пронзительный тревожный крик и Гарри раскрывает глаза, панически оглядываясь по сторонам. Юноши вскакивают на ноги. Драко держит нож, и Поттер повторяет его движение. Из-за деревьев появляется Энтони, и он бежит в их сторону. У него нет копья и вообще никакого оружия, но он мчится прямо на соперников. Нож Гарри попадает ему в грудь, странным образом отскакивая. Два — только два ножа. - На нем кольчуга! - кричит Малфой. Энтони уже рядом, и брюнет напрягает все силы, как.. он, не сбавляя скорости, пролетает между ними. Мгновение Гарри слышит его тяжелое дыхание, видит багровое лицо, залитое потом. Значит, бежит уже давно. Не к ним. Он спасается. От чего? Парень внимательно оглядывает кромку джунглей, как вдруг оттуда выскакивают существа. Мерзкие, гадкие, и он поворачивается, успевая заметить, что к ним присоединяются еще с полдюжины подобных чудищ. Волосатые, совсем мохнатые ножки, плоские твёрдые тела, бьющиеся друг об друга с режущим звуком. Острые, ядовитые усы и отвратительные, страшные морды. - Щелкуны, - выдыхает Драко, и прежде чем бежать вслед за врагом, он резко хватает Гарри, шепча последнее. «Не умирай.» Энтони помчался прямиком к Рогу изобилия, и они, без колебаний, бегут туда же. Если профи думает, что там безопаснее всего, то кто они такие, чтобы сомневаться? Только вот, даже если и Малфой успеет добежать до деревьев, Гарри с его больной ногой эти твари догонят в два счета. - Поттер! - беззлобно рявкает он. Он все ещё держит его ладонь, пытаясь убыстрить всю ситуацию, чтобы напарника не съели. - Наверх, Драко! Быстро! И он прав. С земли блондин не сможет защитить ни себя, ни его. Драко карабкается, цепляясь за Рог руками и ногами. Снаружи золотой конус напоминает плетеные рога, в которых Дистрикты собирают урожай. По поверхности идут маленькие рубчики и швы, и за них можно уцепиться. Вот только за день металл так разогрелся под палящим солнцем, что ладони наверняка покроются волдырями от ожогов. Голдстейн лежит на самой вершине широкого жерла, в двадцати футах над землей, давясь и судорожно хватая ртом воздух. Самое время его прикончить. Малфой останавливается на полпути к вершине, выхватывая нож, но не успевает его бросить, потому что слышит крик Гарри. Резко поворачиваясь, он видит, что тот уже добежал, а щелкуны буквально дышат ему в спину. - Лезь! - орет он. Поттер с трудом начинает карабкаться. Помимо раненой ноги ему мешает зажатый в руке нож. Понятное дело, что обычный нож не пробьёт его защиту, но надеется нужно было. Поэтому, когда тварь, первая коснувшаяся лапами металла резко раскрыла пасть, чтобы укусить за ногу брюнета, Драко не раздумывая бросил в нее лезвие. То удачно пробивает ее морду, и она, подыхая, откидывает назад передние лапки, задевая сородичей и нанося им глубокие раны. Только теперь подростки замечают ее когти, почти невидимые под густой растительностью: они длиннее, чем пальцы на руке у человека, и острые как бритвы. Поттер наконец доползает до союзника, и тот, хватая его, тащит вперёд за собой. Вспомнив о Голдстейне, Драко оборачивается. Тот корчится от судорог, и очевидно, его больше заботят щелкуны, чем парни. Он что-то орет, но ничего не разобрать за сопением и рыком тварей. - Что?! - кричит Гарри. Существа собираются в кучу и встают на задние короткие лапы, что делает их до жути похожими на огромных насекомых. Что за бред? Они ими и являлись. Все они покрыты густой шерстью, у одних она прямая и гладкая, у других вьющаяся, цвет — от смоляного до белокурого (иначе не скажешь). И есть в них что-то еще, что-то страшное, от чего волосы дыбом встают, только никак не уловить, что именно. Наверное, морды. Сморщенные, как изюм, обдувают воздух смрадным запахом. Они тычутся усами в Рог, нюхают и лижут металл, царапают его когтями, обмениваясь при этом короткими резкими воплями. Должно быть, так они общаются, потому что скоро стая расступается, освобождая место. Один из них, особо крупный урод с шелковистыми светлыми завитками шерсти, разбегается и вскакивает на Рог. Могучие задние лапы подбрасывают его с такой силой, что он приземляется всего в десяти футах от парней. На секунду чудовище застывает на месте, и тогда не сложно понять, что именно в облике переродков не давало определённого покоя. Пустые, но горящие ненавистью белки, не похожие на глаза обычных насекомых. Они не похожи на глаза ни одного существа из всех, что Гарри видел. Потому что они не человеческие, не звериные — абсолютно никакие. Их просто нет, ведь они слепы. Эта мысль едва доходит до его сознания, когда щелкун в сантиметрах от него грозно щелкнул зубами. Гарри мельком замечает ошейник с номером «один», выложенным разноцветными камешками, и правда открывается во всей своей ужасающей полноте. Белокурые волосы, зеленые глаза, номер… это Диадема! Парень не спешит бросаться во всю, зная, как мало ножей у него осталось. Хотел посмотреть, смогут ли существа карабкаться по Рогу. Теперь, несмотря на то, что чудовище, безуспешно цепляясь когтями за скользкий металл, начинает со скрежетом съезжать вниз, поэтому он не удерживается, стреляя ему в горло. Ровное попадание. Тело, дернувшись, с глухим стуком падает на землю. - Поттер? - негромко спрашивает Малфой, встав сбоку. - Это она.. - шепчет Гарри. - Кто? Юноша быстро крутит головой из стороны в сторону, по-новому разглядывая существ теперь, когда их различные размеры и окраска обрели для него смысл. Маленький со светлым мехом и серыми глазами… Лаванда! А вон там пепельные волосы и светло-коричневые глаза — парень из Дистрикта-9, убитый, когда Игра только началась. И что хуже всего — самый маленький, с золотой блестящей шерстью, огромными голубыми глазами с номером Одиннадцатого на ошейнике из плетеной соломы. И звериным оскалом. Лайза… - В чем дело, Гарри? - Драко трясет его за плечо, вглядываясь в зелёные, перекошенные от ужаса глаза. - Это они, они все.. другие. Браун, и Лайза, и… все остальные трибуты, - произносит он сдавленным голосом. Малфой с шумом втягивает воздух, оглядывая всех щелкунов. Он раскрывает рот, когда понимает. - Это ведь… не на самом деле их глаза? Глаза беспокоят меньше всего. Гораздо важнее, что у них в голове. Вложили ли им в мозг память трибутов? Не потому ли они так ненавидят, что они живы, а их безжалостно убили? А те, которых парни действительно убили… считают ли они, что мстят им? Могут ли определить по запаху, или звериные инстинкты берут своё? - Они слепы. Может, поэтому не понимают. Не знаю. Ничего не знаю. Блондин не успевает ответить, потому что щелкуны возобновляют атаку. Они становятся по обе стороны Рога и, отталкиваясь мощными задними лапами, пытаются допрыгнуть до игроков. Пара челюстей смыкается в дюймах от больной ладони брюнета, но потом он слышит крик Драко, и в глазах все начинает плыть. Страх, такой ужасный, ведь до этого момента он никогда не слышал, как капитолийец кричал, а голос надрывался от отчаяния. Плевать, кто они друг другу, или что вообще происходит между ними. Такого он не испытал никогда в своей жизни. Никогда он не хотел так кого-либо спасти. Чувствует рывок, когда его вес и вес вцепившейся в парня твари тащат Гарри вниз. Если бы Малфой не держался за его здоровую руку, он был бы уже на земле. У Поттера едва хватило сил удержаться и удержать союзника, а другие трибуты уже приближаются. - Убей его! Убей! - кричит он блондину, и он, должно быть, ударяет тварь ножом, потому что напряжение ослабевает. Наконец удается втащить Драко на Рог. Вместе они ползут выше, где их ожидает меньшее из двух зол. Нога союзника обезображена, и из неё вытекает литрами кровь. Энтони еще не поднялся на ноги, но его дыхание стало ровнее, и, судя по всему, скоро он придёт в себя и попытается сбросить их с Рога в лапы смерти. Гарри выхватывает предпоследний нож, готовясь к броску. Кто может так высоко прыгать? Конечно же Гойл. Он успевает почувствовать облегчение от того, что животные их не достали, и только собирается повернуться к Голдстейну, как вдруг лежащий рядом Малфой внезапно исчезает, выхваченный кем-то очень сильным. Гарри чертовски уверен, что стая каким-то образом все-таки добралась до него, но тут в лицо ему брызгает алая жидкость. Перед ним, почти на самом краю Рога, стоит Этнтони, сжимая в мощном захвате шею потерявшего сознание Малфоя. Он может упасть — проносится в голове. Упасть, и больше не очнуться. Последний нож, нацеленный на голову соперника: остальное его тело от шеи до щиколоток обтянуто плотной бледно-серой сетью. Какая-то супермощная кольчуга из Капитолия. Так вот что было в его рюкзаке на пире? Кольчуга от ножей? Однако о защите лица они не позаботились. Тони смеется: - Только попробуй, и он полетит со мной. И он прав. Если парень упадет вниз к щелкунам, то Драко наверняка тоже. Тупик. Он не может подрезать Голдстейна, не убив Малфоя, а Голдстейн не может убить Драко, не получив стрелу в голову. Все застыли как статуи, думая, как быть дальше. Мышцы, кажется, вот-вот лопнут от напряжения. Зубы едва не крошатся. Животные притихли, и он слышит только шум крови в ушах. Блятьблятьблять. Губы Драко посинели. Если он не очнётся, то он задохнется. Гарри потеряет его, а Голдстейн, возможно, воспользуется мертвым телом как щитом. Именно это он и задумал, судя по его торжествующей, невероятно мерзкой ухмылке. Но тут Драко двигается. В глазах нет страха. Скрытая ненависть и презрение, хотя и лицо его приобрело больной, сиреневый цвет. Пока Энтони не заметил, он изо всех сил поднимает ладонь, перепачканную в крови, к руке соперника. Но не для того, чтобы оторвать ее от своей шеи. Вместо этого Драко ославляет окровавленную точку — даже метку — на запястье Энтони, растягивая рот в ломаной улыбке. Тони понимает, в чем дело, всего на секунду позже Гарри. Ухмылка тут же слетает с его лица, но этой секунды ему вполне хватает. Стрела пронзает незащищенную кольчугой кисть, и Голдстейн кричит, инстинктивно отпуская Драко, который не может устоять на ногах и валится назад на соперника. На какой-то страшный миг Гарри показалось, что сейчас рухнут оба. Он стремительно бросается вперед, хватая Малфоя в тот самый момент, когда их враг поскальзывается на залитом кровью металле и камнем падает вниз. Глухой удар. Хриплый выдох. Вопли переродков. Гарри судорожно жмется к блондину, в ожидании выстрела из пушки, в ожидании конца Игр и избавления. Ничего подобного не происходит. Это еще не все. Голодные игры достигли своей кульминации, и зрители должны насладиться ею сполна. Брюнет не смотрит вниз, но дикий рык, крики и стоны, звериные и человеческие вперемежку, говорят о том, что Энтони сражается со стаей. Почему он до сих пор жив? Почему его не разорвали сразу же? Ну конечно! На нем ведь кольчуга, она защищает почти все тело. Эта ночь может стать очень длинной. У Голдстейна, вероятно, в одежде был спрятан нож или кинжал. Время от времени раздаются предсмертные вопли щелкунов и звон, когда клинок ударяется о золотой Рог. Место битвы медленно смещается. Очевидно, Энтони пытается совершить единственный маневр, способный спасти ему жизнь: пробраться к хвосту Рога и снова присоединиться к ним. Но как бы не был трибут тренирован и ловок, в конце концов он просто выбивается из сил. Драко хватает ладонь Гарри, сжимая ее с силой. Heизвестно, сколько времени длился бой, наверно, не меньше часа, но потом Голдстейн падает, и парни слышат, как щелкуны тащат его. Тащат внутрь Рога. Теперь-то они его прикончат — думает Поттер, но пушка по-прежнему молчит. Наступает ночь и играет гимн, а на небе так и не показывают фотографию юноши. Снизу, сквозь металл, слышатся слабые стоны. Ледяной ветер, свободно гуляющий по открытой площадке, убедительно напоминает, что Игры еще не закончились и закончатся неизвестно когда, и чьей победой. Гарри смотрит на Драко и видит, что кровотечение из раны все ещё хлещет фонтаном. Их вещи остались у пляжа, и не было времени о них думать, когда они бежали от других трибутов. Нет бинтов и нет ничего, чем можно остановить поток крови. И без того трясясь от холода на злом ветру в лохмотьях, не защищающих ничего, Гарри закрывает глаза, внезапно для себя обнимая Малфоя. От него пахнет потом, грязью, и смердит не лучше, чем от щелкунов, но он настоящий. Он здесь. Тут. Рядом. Тёплый и живой, а этого достаточно. С губ Поттера срывается тихий всхлип. - Поттер? И молчание можно принять за ответ. В бледном лунном свете лицо Драко серое. Гарри заставляет его лечь, осматривая рану. Теплая скользкая кровь струится по пальцам. Обычная повязка тут ничем не поможет. Пару раз он видел, как миссис Уизли накладывала жгут, но теперь придётся попытаться самому. Дрощаими руками отрезает дырявый рукав, дважды обматывая его вокруг голени, чуть ниже колена и делая петлю. Вместо палки можно использовать стрелы, валяющиеся как остатки от начала Игр: вставляет ее в петлю, натуго закручивая. Жгут — вещь опасная: Малфой может потерять ногу, но без жгута он потеряет жизнь, так что выбирать особо не приходится. Остатками рукава обматывает саму рану, а потом, озябшими пальцами гладит светлые волосы, быстро ложась рядом с блондином. - Не спи, - говорит Гарри. Он знает, что если тот уснёт, то больше не проснётся. Драко привычно улыбается уголком губ. - Замёрз? - спрашивает он. Он устало расставляет руки в разные стороны, притягивая туловище парня ближе к себе, как куклу. От Драко и его горячего дыхания становится немного теплее, но ночь только начинается, а температура будет падать. Уже сейчас чувствуется, как Рог, горячий как огонь, когда они по нему взбирались, постепенно превращается в лед. - Знаешь, Энтони может победить, - шепчет Поттер. - У него нет шансов, - отвечает другой, легонько целуя макушку. Сердце начинает биться быстрее. Неприятно. Но Малфой начинает дрожать еще больше, чем Гарри. Его лицо начинает гореть, тело знобит и брюнет мысленно пытается сдержать нахлынувшую злобу. Следующие часы становятся самыми худшими в его жизни, а это, как понимаете, кое-что значит. Холод мучителен, но это еще полбеды. Настоящий кошмар — слышать Энтони, пока твари измываются над ним: его крики, мольбы и наконец лишь слабые жалобные стоны. Уже вce равно, кто он и что делал, только хочется одного — чтобы его страдания закончились. - Почему они его просто не убьют? - тихо спрашивает он блондина. - Ты знаешь почему, - отвечает Драко, сильнее прижимая к себе Гарри. Конечно знает. Ни один зритель не отвернется сейчас от экрана. С точки зрения распорядителей лучше и придумать нельзя. Этому нет конца. Постепенно у парня не остается ни воспоминаний, ни надежд на завтрашний день. Только настоящее, которое будет всегда таким, как есть. Только холод и страх, и жалобные стоны умирающего внизу юноши. Ужас застилает мысли, заставляя смотреть на происходящее. Время от времени Драко начинает засыпать, но Гарри в страхе, что он умрет, кричит его имя, и с каждым разом его голос все громче и отчаяннее. Потому что, если он уйдет, если умрет сейчас у него на глазах, Поттер сойдёт с ума, если уже не сошёл. Драко борется — пытается — но каждый понимает, как ему трудно: ведь сон, беспамятство — это тоже избавление. Если бы и Гарри забыться вместе с ним.. Но он не может. Слишком бешено и живо колотится в груди сердце, а значит, он не может позволить уйти и ему. Просто не может. В один момент, когда Малфой начинает закрывать глаза, Гарри делает невообразимое. Дикое. Больное. Пусть смотрят. Его губы с силой накрывают губы капитолийца, сминая их в резком, полудиком поцелуе, чтобы тот разлепил глаза. Драко так и делает. Сначала пытается сфокусировать взгляд, и когда это получается, не отталкивает, наоборот прижимая ближе. Гораздо ближе. Но ближе уже нельзя. Гарри с силой просовывает язык ему в рот, слюнявя подбородок и жмуря глаза. Это было неприятно — совсем нет. Скорее наоборот: больно, склизко и мерзко. Он прокусывает аккуратные губы до крови, чтобы вызвать жалкое мычание. Руки начинают ощупывать синяки и раны. Наверное, все жадно поедают их глазами. Плеватьплеватьплевать. Только не засыпай. Тут становится понятно — Драко начинает злиться. Он ответно кусает чужие губы, слизывая кровь и стискивая в руке тонкую шею Поттера. Юноша же совсем не боится его. Ответно раскрывается, переплетая их пальцы, чувствуя, как горячие капли стекают по его лицу. Больное подсознание. Серая мораль. Грех. Сколько ужасов он переступает, чтобы спасти одну единственную жизнь? Тут уже у Драко насовсем срывает крышу. Он словно в миг окреп, хватая сильными руками Гарри за бёдра, усаживая на себя. Холодно. Так холодно, что он уже не чувствует пальцев, но тело под ним приятно согревает. Поцелуи вновь возобновляются с новой силой, и все смешивается в крови и слюне. Больно. Очень больно. Гарри сглатывает тяжёлую горечь. Капитолию нельзя сопротивляться так же, как и этим ладоням. Это как шторм, как океан, как живая стихия. Брюнет осыпает угловатое тело капитолийца мокрыми грязными поцелуями, а в ней столько боли и тоски, что хочется умереть, лишь бы не было ни-че-го. Вот только это как раз тот случай, когда смерть ничего не исправит, а думать нет времени. Они целуются — горько, отчаянно, прокусывая насквозь губы и цепляясь за измазанные в пыли и грязи остатки костюмов. Гарри задыхается, а Малфой хватается за него до синяков и болезненных, хриплых стонов. И это такая правильная, будящая боль, от которой хорошо. Надо было чувствовать ее. Надо. По щекам текут слёзы, но тут ничего не поделаешь. Вздохи и выдохи смешиваются с ужасающей реальностью, от которой хочется бежать. Крики Голдстейна бьют эхом по голове. «У него красивая шея.» Они не должны были этим заниматься. Никогда. Не в этой жизни, ни в этом веку. Но Гарри делает это. Оставляет на бледной шее багровую метку, отчаянно желая, чтобы она осталась там хотя бы до того момента, пока они не вернутся домой. Пока Драко не вернётся домой. Они играют в любовь. Так правильно. Роковые несчастные. Или влюблённые? Поттер стаскивает с него одежду, до крови расцарапывая шею и спину — и это тоже правильно, и так надо — тут нет наслаждения. Только боль. Только разделённая на двоих, переживших самый настоящий ад на земле. Пронизывающий холод болезненно колол кожу, добираясь до самых сокровенных мест. До костей. Их окружает тишина, и в ней дыхание и стоны триубутов похожи на мольбу о помощи. Драко толкается ему навстречу, отчаянно жалея, что их разделяет ткань проклятых трусов, гадая — кого молит Поттер и о чем. Сотрясаясь в последней агонии, Гарри глухо рыдает. Его сломали. Так просто и так — разом. Он обхватывает чужую шею так, будто вознамерился задушить непутевого Малфоя. Тот запрокидывает лицо назад, прижимая брюнета к себе, сдерживая накопившуюся влагу в глазах. Затихающая дрожь успокаивает. Почти убаюкивает, но спать нельзя. Горячие губы заглушают все мысли в голове. Оглушенный Гарри оседает в руках неподъемным грузом, чуть ли не душа Малфоя, оставляя новые и новые кровоподтёки на теле. Гарри сползает вниз, молча рыдая в чужую грудь, и Драко снова переплетает их пальцы. Прости. Только едва заметное движение луны в небе указывает на то, что время не застыло навечно. Малфой старается убедить, что утро уже не за горами, и иногда в Гарри на миг вспыхивает надежда, но тут же гаснет, задушенная беспросветным ужасом ночи. Но вот Драко шепчет: «Встает солнце». Юноша открывает глаза и видит звезды, блекнущие в мутном предутреннем свете. И он все ещё видит лицо напарника — белое, ни кровинки, и стоит понять, как мало ему осталось. Тело ноет после произошедшего, они полуголые, лежат на холодном металле, а чувство полной разбитости делает все ещё хуже. Но Малфой не уснул, и ему срочно нужно в Капитолий. Пушка молчит, а слабые стоны под Рогом все ещё звучат. - Убей его, - говорит блондин. Если Голдстейн лежит близко к жерлу, то, пожалуй, он смог бы. - У меня ничего нет. - Последняя стрела в жгуте. - И что это меняет? - Ты вытащишь ее. Малфой криво усаживается, и Гарри встаёт вслед за ним, высвобождая стрелу и, как может, окоченевшими пальцами снова затягивает жгут. Потирает ладони, чтобы разогнать кровь, а потом подползает к вершине Рога, перегибаясь через край; сзади его держит Драко. Вскоре ему удается разглядеть в полумраке Голдстейна, лежащего в луже крови. Больше всего он похож на разорванное месиво. Это отвратительно, но сострадание играет в трибуте, когда он со всей силы сжимает металлическую стрелу. Энтони издает какие-то звуки и кажется, можно понять, где у него рот. Наверное, он пытался сказать: «Убей». Жалость, а не месть движет Гарри, когда он делает мощный бросок стрелой ему в череп, насквозь пробивая его. - Попал? - шепотом спрашивает союзник. Ответом ему служит выстрел из пушки. - Выходит, мы победили, Поттер, - произносит Драко бесцветным голосом. - Да здравствуем мы, - отвечает брюнет без всякой радости. В площадке открывается отверстие, и оставшиеся щелкуны как по команде подбегают к нему, запрыгивая внутрь; земля срастается вновь. Парни ждут, что за телом Голдстейна прилетит планолет и скоро прозвучит победный рев труб, но этого не происходит. - Эй! - охрипшим голосом кричит Гарри в небо. - В чем дело? В ответ — только щебет просыпающихся птиц. Малфой становится синим, отчего голубые венки на его белом лице сливаются с цветом кожи. Гарри пытается вспомнить прошлые Игры. Должны ли были победители уходить от своей последней жертвы? В голове все перепуталось, и он ни в чем не уверен, но какая еще может быть причина для задержки? Ничего так и не придумав, подростки медленно спускаются по Рогу вниз, обессиленно падая на землю. Если у Гарри руки и ноги так одеревенели, то у Малфоя тем более. Поттер поднимается первым, сгибая и разгибая ноги, пытаясь махать руками. Потом помогает встать капитолийцу. Они дрожат, трепетно обнимаясь, словно разделяя все, через что прошли. Ровно через минуту прилетает планолет, забирая то, что осталось от тела Энтони. Сейчас прилетят за ними. Скоро они поедут домой. И снова ничего. - Чего им еще нужно? - произносит Драко слабым голосом, придерживаясь за Гарри. Поттер стискивает до боли челюсть, пытаясь не разрыдаться. - Не знаю. В чем бы ни была причина, он не может просто стоять и ждать, пока Малфой истекает кровью с разорванной к черту ногой. Брюнет встает поискать какую-нибудь палку и почти сразу находит сухую ветвь. Не успевает он и наклониться, как усиленный голос Питера Петтигрю громогласно произносит: - Приветствую финалистов Семьдесят пятых Голодных игр! Сообщаю вам об изменённом правиле. Детальное напоминание о том, что победителей может быть двое, если они из одного Дистрикта! Игры продолжаются! И пусть удача всегда будет на вашей стороне! На миг раздается шум помех и наступает гробовая тишина. - Драко? Не веря своим ушам, Гарри в оцепенении таращится на Малфоя. Постепенно до него доходит: они и не собирались оставлять в живых их обоих. Распорядители продумали все заранее. Они используют их, чтобы устроить самый драматичный поединок за всю историю Игр. И Гарри, как идиот, и вправду купился. - Если подумать, этого следовало ожидать, - спокойно произносит блондин. С трудом, морщась от боли, Драко встает и медленно идет к нему, доставая из-за пояса нож. И прежде, чем Поттер успевает задуматься о появившемся из ниоткуда оружии, Малфой направляет его прямо на него, поджимая губы. - Мы, - говорит он, - будем бороться. Чтобы было по честному. - Я не могу. Не буду, - отвечает Гарри, с ужасом отшатываясь назад. - Ты должен. Я не хочу умереть, как Голдстейн. - Тогда ты убей меня, - говорит брюнет с яростью, делая широкий шаг вперед, почти утыкаясь грудью в лезвие. - Убей, возвращайся домой и живи с этим! И сказав это, он понимает, что смерть здесь и сейчас гораздо лучше такой жизни. - Поттер.. - нервно цедит Малфой, стискивая в бледных пальцах рукоятку, через секунду отбрасывая оружие в сторону. - Что ж, делай как хочешь. Он наклоняется, стаскивая с ноги повязку, уничтожая последнюю преграду для покидающей его крови. - Ты.. больной ублюдок! - кричит Гарри, падая на колени и отчаянно пытаясь перевязать рану снова. - Не трогай меня. Я не хочу этой победы. - Не оставляй меня здесь одного, - умоляет второй, потому что точно знает: если Драко умрет, он никогда не вернется домой по-настоящему. Всю оставшуюся жизнь он проведет здесь, на Арене, снова и снова мысленно прокручивая эти минуты и думая, как его можно было спасти. - Послушай, - говорит Малфой, судорожно облизывая губы. - Мы оба знаем, что им нужен один победитель. Только один из нас, и я прошу тебя стать им. Я отдаю эту победу тебе. Он еще продолжает что-то в том же духе — как тепло относится к Гарри, и Гарри ответно сжимает его пальцы своими, раскусывая до крови внутреннюю сторону щеки. Но он не слушает: в голове, как птица в клетке, бьются его предыдущие слова. Им нужен один победитель. Да, им нужен победитель. Без победителя все их хитроумные планы и все Игры теряют смысл. Капитолий останется в дураках, и виноваты будут распорядители. Возможно, их даже убьют, медленно и мучительно, и казнь покажут на всю страну. Они с Малфоем должны погибнуть оба, или… люди должны думать, что они погибнут.. Непослушными пальцами брюнет расстёгивает крошечный кармашек на поясе, выхватывая из раздавленных плодов две последние ягодки бресклета. Драко хватает его за запястье. - Ты.. что творишь? - Доверься мне, - шепчет он. Серые дымчатые глаза цвета громовой тучи долго смотрят в глаза напротив. Драко быстро проводит большим пальцем по его щеке, отпуская его руку. Гарри раскрывает пальцы, кладя одну яркую розовую ягодку в протянутую ладонь. - Поттер. Гарри смотрит на него в ответ, и Драко наклоняется к нему, целуя нежно-нежно, точно так, как в последний раз. Это было странно — чувствовать трепет. - На счет три, - говорит он. Они становятся спиной друг к другу, крепко цепляя в замок свободные руки. - Покажи их. Пусть все видят, - просит Гарри. Блондин раскрывает ладонь; яркая ягодка красиво блестит на солнце. Другой ладонью он сжимает руку Поттера, как сигнал, как прощание, и брюнет начинает считать: - Один. - Вдруг он ошибается? - Два. - Вдруг им все равно, если они умрут оба? - Три. Обратной дороги нет. Гарри подносит ладонь ко рту, бросая последний взгляд на мир. Джинни. Он бы извинился перед Джинни и Роном. Он бы извинился перед каждым человеком, за то, что оказался таким никчёмным и слабым. Он бы извинился перед Малфоем, за то, что они не стали друзьями. Перед Сириусом, Беллатрис, Гермионой, Тонкс, Миссис Уизли.. перед всеми. Даже перед чертовым Аргусом — мерзкий кот. Наверное, это хорошо, что с ним сейчас есть человек, держащий его за руку. Именно так, чтобы поддержать. Именно так, чтобы было тепло. Его рот раскрывается в улыбке, ресницы закрываются, и рука подносит ягоды к губам. Спасибо, Драко.