И плоть, и кровь.

Руки крепко сжимают флягу, хотя и чай давно уже отдал свое тепло морозному воздуху. Мышцы напряжены от холода, и если нагрянет стая диких собак, Гарри не совсем уверен, что сможет забраться на дерево. Надо бы встать и размять затекшее тело, но он продолжает сидеть: неподвижный, точно скала под ногами, наблюдая, как в лес проникают лучи рассвета. Солнце не остановишь, увы. Оно волей-неволей тащит за собой в этот день, которого и следовало ожидать долгие месяцы. К обеду они уже соберутся в доме — в Деревне победителей. Репортеры, телевизионщики, и даже Лестрейндж — та доберется в Дистрикт-12 из Капитолия в своём привычном наряде-конфетти, привлекая внимание. Будет и много других, например, железнодорожный персонал, которому предстоит удовлетворять все нужды Победителя в течение долгого путешествия. Команда помощников, которые будут готовить его к выходам на публику, и Тонкс — друг и стилист. Это ведь она создала роскошный наряд, впервые приковавший к Поттеру всеобщее внимание во время Голодных игр. Будь его воля — забыл бы эти Игры навеки, и никогда бы не заговаривал о них. Притворился бы, что это был страшный сон, и не более. Но к сожалению, Тур Победителей ни о чем не позволит забыть. Капитолий нарочно проводит его примерно посередине между сезонами, чтобы освежить у людей чувство ужаса. Им, жителям дистриктов, не просто напоминают о том, как страшна железная хватка столицы, — их вынуждают публично этому радоваться. В этом году Гарри «звезда» представления. Его провезут от дистрикта к дистрикту, и в каждом придется стоять перед ликующими зрителями, ощущая затаенную ненависть, смотря со сцены в глаза людей, чьи родные убиты его рукой. Будет неприятно. Солнце неумолимо встает, и он заставляет себя подняться. Суставы болезненно ноют, а левая нога затекла так сильно, что «оживает» лишь через несколько минут усиленной ходьбы. Гарри три часа провел в лесу, но даже не попытался всерьез поохотиться — сумка для добычи пуста. Ни Молли, ни Рона и других это уже не затронет. Они теперь могут позволить себе покупать в городской мясной лавке что пожелают, хотя, конечно, вкус лучше всего именно у свежей дичи. Только вот, Гермиона позволить себе такой роскоши не может. Нельзя ее подвести. И он пускается в дорогу. Еще полтора часа проверять ловушки. В школьные времена они успевали после полудня пройтись по капканам, и поохотиться, и вернуться с добычей в город, чтобы выручить за нее деньги. Но теперь, когда пекарня закрылась из-за состояния здоровья миссис Грейнджер, а у Гарри не осталось других занятий, вся работа на нем. Гермиона уже наверняка идёт на вызывающем тошноту подъемнике в швейный отдел, вгрызаясь в металлический пласт. Она не учится — нужно ведь кормить семью. А ещё он знает, как там все строго. Их возили на экскурсии, а в раннем детстве отдел порождал у него попросту неприятные ощущения, когда Лили почти не выходила из того места, пытаясь заработать на еду. Затхлый воздух и темнота даже не позволяли свободно вздохнуть. Похоже на шахту, но после того как взрывом убило папу и нескольких его товарищей, он с трудом заставлял себя войти в подъёмник, пытаясь не ассоциировать то место с угольным центром. Ежегодная экскурсия превратилась в пытку, но нужно было привыкать. А ещё он постоянно твердит самому себе: для меня охота — желанное развлечение, чтобы не сойти с ума от безделья. Сегодня у него богатый улов: восемь кроликов, пара белок и грузный бобер, запутавшийся в проволочных силках, которые изобрел сам Джордж. Он просто гений ловушек — конечно, научился у Фреда. Всегда точно знает, как изогнуть молодое деревце, чтобы ветки не дали хищникам раньше добраться до жертвы; как закрепить увесистое бревно в равновесии при помощи тонких прутиков или как сплести корзину, откуда не выплыть попавшейся рыбе. После стольких лет работы с его западнями Гарри почти уверен, что никогда не сможет повторить это хрупкое равновесие. Не сумеет почуять заранее, по какой тропе пробежит дикий зверь. Дело даже не в опыте. Это врожденный дар, как и у его брата. Зато Поттер делает точные броски без промаха и в кромешной тьме. Но вот впереди возникает забор, окружающий Дистрикт-12 колючей проволокой. Солнце еще высоко. Прислушивается, не гудят ли от электричества звенья цепи. Тихо — как и почти всегда, хотя каждого убеждают, будто бы ток бежит круглые сутки. Через прокопанный под забором лаз он попадает на Луговину, откуда рукой подать до родного дома. А место, где он жил с мамой, разрушили. Старый дом они решили сохранить, потому что миссис Уизли и ее дети до сих пор здесь прописаны — и вернутся сюда в случае внезапной смерти Гарри. А пока что они благополучно воцарились в новом жилище, в Деревне победителей. И только он возвращается в эту маленькую приземистую постройку, в стенах которой он нашёл дом. Сейчас, например, там будет удобно переодеться. Сменить старую кожаную куртку Фреда на тонкое шерстяное пальто, немного узкое в плечах, а разношенные охотничьи сапоги — на дорогие фабричные туфли, более подходящие человеку в его положении, как считает Джинни. Остроконечные ножи надежно спрятаны в лесу, внутри прогнившей колоды. Время не ждет, но Гарри все-таки позволяет себе немножечко посидеть на кухне. И какой же запущенной она кажется без огня в печи, без скатерти на столе.. Его часто гложет тоска по прежней жизни. Они едва сводили концы с концами, зато он точно знал собственное место на замысловатом полотне под названием жизнь. Но теперь, когда вспоминаешь все это, те времена кажутся столь надежными по сравнению с нынешним днем, когда есть и богатство, и слава, и лютая ненависть Капитолия. В любом случае устаёшь. От мыслей его отвлекает жалобный вой возле черного хода, — явился Аргус, старый облезлый котяра Рона. Он удирает сюда всякий раз, стоит хозяевам отправиться в школу, или на работу. Тут много крыс. И вот, они с Гарри никогда особенно не ладили — но между ними возникла странная связь. Впустив кота, юноша угощает его ломтем бобрового жира, даже немного почесывая за ухом. - Тебе ведь говорили, какой ты урод? Кот тычется мордой в руку, прося еще ласки, однако им пора в путь. - Идем. Брюнет хватает Аргуса в одну руку, добычу — в другую, таща все за дверь. Кот изворачивается и в один скачок скрывается за кустарником. Шустрый. Туфли жмут большие пальцы, причиняя небольшой дискомфорт. Под ногами хрустит уголь трущоб. Несколько раз срезав путь через переулок или чей-нибудь задний двор, он в считанные минуты добирается до дома Гермионы. Увидев Гарри в окне, ее мама Элеонора слабо улыбается, отрываясь от плиты, и вытирая ладони о фартук, идет открывать дверь. Ему нравится миссис Грейнджер. Эту женщину есть за что уважать. Если гулять по Дистрикту по утрам, то можно было заметить, как она раздаёт еду чужим детям, когда и сама не может прокормить свою семью. Что-то было у нее и Гермионы такое, что цепляло с первого взгляда. Наверное, глаза — уверенные, добрые, и внимательные. При виде добычи Элеонора улыбается, поднимая бобра за хвост. - Тяжелый.. Вечером потушу с овощами. В отличие от Гермионы, она принимает помощь без капли смущения. - И мех недурной, - отзывается Гарри. Приятно болтать с ней о достоинствах добычи. Элеонора наливает пахучего чая из трав, и Гарри с благодарностью греет о кружку окоченевшие пальцы. - Знаете, я тут подумал… Может, после Тура Победителей стоит время от времени брать с собой Гермиону? В лес, после работы? Ей надо учиться стрелять Миссис Грейнджер кивает. - Джинни не будет против? Наверное, Гарри все-таки покраснел. Глупо, конечно. Пожалуй, Элеонора все понимает. Ей известно об их с Джинни отношениях. Думается, очень многие ждали, что они поженятся, хотя у парня и мысли об этом не возникало. Но то было до Голодных игр. До того как Малфой — Драко Малфой — трибут из Капитолия, во всеуслышание не заявил, что безумно влюблен в него. В трущобах нет камер и репортеров, но доносчики есть везде. Поэтому не всем было известно, что роковые влюблённые это очередная, мерзкая ложь. Гарри допивает чай, хотя он обжигает губы, отодвигаясь от стола. - Пора идти. Надо привести в порядок внешний вид. Элеонора обнимает его. - Приятного вечера. - Спасибо, - отзывается он. Следующая цель — Котел, где Поттеру обычно удавалось сбыть с рук трофеи. Много лет назад он был угольным складом, потом оказался заброшен и стал точкой подпольной торговли, наконец превращаясь в настоящий черный рынок. Раз уж Котел притягивает к себе людей с подпорченной репутацией, стало быть, ему там самое место. Лесная охота в окрестностях Дистрикта-12 нарушает, по меньшей мере, дюжину постановлений и по закону карается смертью. Никто об этом не заговаривает, однако Гарри — должник многих завсегдатаев Котла. Рон как-то рассказывал, как Сальная Сэй устроила сбор пожертвований для него во время Голодных игр. Поначалу деньги давали только в Котле, но многие люди, прослышав об этом, тоже внесли свой вклад. Неизвестно точной суммы; знает только, что эти деньги качнули чашу весов от смерти к жизни: на Арене цена любого подарка достигает заоблачных высот. До сих пор непривычно входить в Котел не с полной добычи охотничьей сумкой, а с увесистым кошельком на боку. Гарри старается зайти почти в каждую лавку и что-нибудь приобрести: кофе, булочки, яйца, пряжу, масло… В последний момент покупает три бутылки самогона у однорукой Карлы, жертвы несчастного случая в шахтах, у которой хватило ума прокормить себя. Алкоголь — не для них, а для Сириуса. Пару-тройку недель назад, когда у него иссякли запасы, а в продаже не было ни бутылки, у Блэка началась ломка. Он трясся, орал на каких-то чудовищ, которых никто вокруг не видел, и до смерти перепугал Молли. Честно сказать, не очень приятно наблюдать за ним в таком состоянии. С тех пор Гарри обзавёлся привычкой пополнять запасы спиртного — просто так, на случай очередной недостачи. Увидев Поттера с бутылками, глава миротворцев Крей хмурит брови. Он уже в возрасте: лицо у него багровое, а несколько серебристых прядей волос зачесаны набок. - Парень, для тебя это слишком крепкое пойло. Господи Боже. - Биллу потребовалось для каких-то лекарств, - пожимает он плечами. - Ага, этой штукой убьешь любую заразу, - бросает он, покупая бутылку за новенькую монету. Вот и заведение Сальной Сэй. Небольшое обветшалое местечко с разбитыми окнами и скрипучей дверью, но здесь тепло. Гарри заставляет себя подсесть к столу и заказать миску супа. Судя по виду — смесь из тыквы с бобами. Вкусно, конечно, но тут появляется миротворец по имени Дарий, тоже заказывая себе миску. Он хоть и страж порядка, но парень по душе: не тычет в нос своей властью, может при случае и пошутить. Должно быть, ему за двадцать, однако выглядит он ненамного старше Гарри. Даже чем-то похож на мальчишку — наверное, из-за улыбки и русых волос, торчащих во все стороны. - Тебе не пора на поезд? - интересуется он. - В обед заберут, - отвечает брюнет, делая смачный хлебок. Тогда парень громко шепчет: - Значит.. тебе стоит привести себя в порядок? Для Малфоя. - В его голосе насмешка. Поттера это не затрагивает — он должен был ожидать такого поведения в дальних Дистриктах, где все придерживаются традиционной ориентации. Но не говорить же ему, что все это понарошку. - Не беспокойся. Стилисты свое дело знают. - И хорошо, - кивает Дарий. - Покажем немного патриотической гордости за дистрикт, хотя бы для разнообразия, а, Поттер? А потом, с насмешливым порицанием покачав головой в сторону Сальной Сэй, миротворец выходит на улицу, чтобы присоединиться к своим товарищам. - Суп оставь! - кричит ему вслед хозяйка, однако сквозь смех ее досада звучит не очень-то убедительно. - Джинни придет на проводы? - спрашивает уже она у Гарри. - Нет, ее не было в списке. - Думаю, она что-нибудь придумает. Как-никак твоя сестра, и все такое… - с хитрецой прибавляет Сальная Сэй. Еще одна ложь, сочиненная капитолийцами. Когда во время Голодных игр они с Малфоем пробились в последнюю шестерку, журналисты явились разнюхивать личные тайны каждого; а в ответ на вопрос, кто близкая подруга Поттера, местные жители сразу назвали Джинни. Репортерам она, разумеется, пришлась не ко двору. Учитывая его — якобы – страстный роман на Арене, девушка со столь яркой женственной внешностью никак не вписывалась в понятие «близкий друг». К тому же, она вовсе не собиралась улыбаться и мило вести себя перед камерами, и поэтому, каждого Уизли превратили в дальних родственников. Сходства, конечно, совсем нет. У них — розовая кожа, рыжие волосы, и у каждого голубая радужка. А у Гарри — волнистые темные патлы, бледная морда, зелёные глаза.. Он бы так и не догадался, если бы не громкие слова Грейнджер: «Если б ты только знал, как тебя ждут твои кузены!». Повернувшись, он тогда с изумлением увидел Джинни, Молли и других. Что оставалось делать? Только подыгрывать. Сальной Сэй известно, что они не родственники; а ведь кое-кто из давних знакомых предпочел об этом забыть. - Жду не дождусь, когда все будет позади, - шепчет Гарри. - Понимаю, - кивает женщина. - Но чтобы дождаться конца, нужно пройти начало и середину. Лучше уж не опаздывай. По дороге он замечает, как с неба сыплются первые редкие снежинки. Между площадью в центре города и Деревней победителей — каких-то полмили, а кажется, будто перенесся куда-то далеко-далеко. Здесь находится отделенная от внешнего мира община: двенадцать домов вокруг прелестной зеленой лужайки с цветущими кустиками, каждый дом — в десять раз больше того, где прошло его детство. Десять из них пустуют. В занятых живут Сириус, и Гарри. Его дом с Уизли хотя бы излучает тепло настоящей жизни. Освещенные окна, дым из трубы, букеты ярко раскрашенных колосьев, прикрепленные прямо над входом в честь приближающегося праздника урожая. А вот от логова Блэка, вопреки стараниям садовников, так и разит запустением и одиночеством. Парень собирается духом, толкая вперед дверь. Нос тут же морщится от отвращения. Сириус совсем не подпускает к себе уборщиц, а сам он — хозяин неважный. С годами запахи горячительных напитков и рвоты, вареной капусты и пережаренного мяса, несвежей одежды и мышиных фекалий смешались в один стойкий дух, вышибающий слезы. Он вроде бы должен был привыкнуть, но не особо получается. Шагая через залежи рваных пакетов, осколков и обглоданных костей, Гарри направляется прямо на кухню — где же еще искать Сириуса? Он за столом: руки разбросаны по столешнице, лицо тонет в луже спиртного, а от яростного храпа чуть голова не отваливается. Брюнет толкает его в плечо, громко приказывая: - Вставай! - Церемониться бесполезно, уже проходили. Храп на мгновение вопросительно умолкает, тут же возобновляясь с новой силой. Гарри толкает сильнее. - У нас Тур, Сириус! С усилием открывает окно, несколько раз глубоко вдыхая чистый воздух. Разворошив ногами слой мусора, Поттер обнаруживает оловянный кофейник. Набирает в него воды из-под крана, а в запасе осталась горстка углей — хватит, чтобы разжечь конфорку. Насыпав молотых зерен — так, чтобы получился довольно крепкий напиток — ставит кофейник на огонь. Сириус по-прежнему напоминает труп. Раз уж не вышло по-хорошему, юноша наполняет таз ледяной водой, опрокидывая ему на голову, отпрыгивая на всякий случай подальше. Из глотки хозяина доносится гортанное рычание дикого зверя. Вскочив, он отбрасывает от себя стул футов на десять, грозно размахивая вокруг себя ножом. Гарри совсем забыл: он всегда засыпает с оружием в руке. Нужно было сначала забрать у него нож, но у него хватало и других забот. Блэк сыплет ругательствами, делает еще несколько взмахов и, наконец, приходит в себя. Утерев лицо рукавом, он поворачивается к Поттеру. Гарри застыл на корточках на подоконнике, собираясь, если что, задать стрекача. - Ты что здесь делаешь?! - рявкнул он, тяжело дыша. - Сам велел прийти, разбудить за час до приезда телевизионщиков, - отвечает парень. - Чего? - Правда, сам, - не сдаётся Гарри. Кажется, он вспоминает. - Почему я весь мокрый? Гарри молчит, ставя с характерным звуком бутылки на стол. - Умойся, понял? И, спрыгнув с окна, он отправляется через лужайку к дому. Снег уже начинает укрывать землю, и за его спиной остается цепочка следов. У парадного входа он задерживается, отряхивая дорогие туфли от грязи, быстро дёргая на себя дверную ручку. Молли целые сутки готовилась, чтобы все безупречно выглядело перед камерами. Пожалуй, лучше не следить на сияющем чистотой полу. Стоит ему появиться, как откуда-то выныривает миссис Уизли, жестом заставив его замереть. - Уже разуваюсь, - говорит брюнет, оставляя туфли на коврике. Она издает непонятный хриплый смешок, снимая с его плеча охотничью сумку с покупками. - Хорошо погулял? - Погулял? - Ей известно, что он всю ночь провел в лесу. И тут ему в глаза бросается фигура в дверном проеме. За спиной Молли стоит мужчина в идеально сшитом костюме, с подправленными ножом хирурга чертами лица. С первой секунды ясно: он из Капитолия. Что-то не так. - Правильнее сказать, покатался. Там ужасно скользко. - К тебе пришли, - резко выдаёт Джордж, сидя у камина на диванчике. Лицо у него совершенно бледное, и в голосе слышится плохо скрываемая тревога. - Я думал, все начнется не раньше полудня, - бросает Гарри, притворяясь, будто не замечает, в каком он состоянии. - Тонкс приехала раньше? - Нет, это… - Сюда, пожалуйста, мистер Поттер, - прерывает Молли капитолийец, махнув рукой в сторону коридора. Неприятно, когда тебе начинают указывать в собственном доме, однако Гарри хватает ума промолчать. Перед уходом он оборачивается, чтобы подбодрить миссис Уизли улыбкой: - Наверное, наставления перед туром… В последнее время его завалили сведениями о маршруте и расписаниями запланированных в каждом дистрикте мероприятий. Но пока он шагает к закрытым дверям кабинета, которые никогда еще не запирались, в мыслях поднимается настоящая буря: «Кто там? И что ему нужно? Чего Молли так испугалась?» - Входите, - произносит провожатый. Поворот полированной медной ручки — и Гарри внутри. В ноздри бьют два плохо совместимых запаха — парфюма и сигарет. Высокий мужчина с темными волосами, неуловимо кого-то напоминающий, молча читает книгу. Он поднимает палец, словно хочет сказать: «Подождите минутку». Затем поворачивается — и в груди на миг замирает сердце. Прямо на него — ровным взглядом — уставился Северус Снейп. * По его представлениям, на этого человека нужно смотреть на фоне колонн из мрамора, увешанных гигантскими флагами. Жутковато видеть уважаемого человека Капитолии в обрамлении привычных вещей, у себя в кабинете. Это как если бы вдруг вы открыли кастрюлю — а вместо тушеного мяса нашли ядовитую змею. Что ему здесь могло понадобиться? Перед глазами стремительно проносятся кадры из прошлых церемоний открытия тура победителей. Лица выигравших трибутов, их менторов и стилистов. От случая к случаю мелькали высокопоставленные члены правительства. Они никогда не пересеклись с этим мужчиной, и Гарри не был уверен, что захочет этого в будущем. Если Снейп проделал такой долгий путь — вывод может быть только один. У него серьезные неприятности, а значит, и у его родных. По спине пробегают мурашки, стоит представить, как близко семья Уизли оказалась у правой руки Дамблдора, который его ненавидит. И всегда будет ненавидеть. Это плохо. Но что он сделал? Ему всего лишь хотелось выжить и сохранить жизнь Драко. Любой знак неповиновения — просто случайность. Но если Капитолий решил оставлять в конце Голодных игр одного трибута, то, видимо, высказать свое мнение — уже дерзость и бунт. Единственное спасение заключалось в том, чтобы притвориться безумно влюблённым в Малфоя, и тогда им обоим позволили бы жить. Короновали как Победителей. Вернули по домам, устроили торжество, дали прощально помахать в объективы и наконец оставили в покое. До нынешнего дня. Возможно, сказывается непривычка к новому дому или внезапный страх при виде человека, который в любую минуту способен его убить, только вдруг в голове все путается. - Мистер Поттер, - говорит он ровным тоном, складывая руки на груди. - Присаживайтесь. Словно у себя дома. - Полагаю, нам обоим будет гораздо проще, если мы сразу договоримся не лгать друг другу, - говорит мужчина. - Что скажете? «Ничего не скажу: у меня язык примерз к небу», — думает Гарри, но, к собственному изумлению, произносит он твердым голосом: - Это сбережет кучу времени. Снейп отвечает кивком. - Президент Дамблдор опасается, что вы создадите массу проблем… Вы ведь не собираетесь создавать проблемы, верно? - Верно. - Я им так и сказал. Сказал, что любой человек, сохранивший свою жизнь столь высокой ценой, не станет обеими руками отталкивать этот дар. Тем более, если у него есть семья. По тому, как он протянул последнее слово, Гарри понимает: это угроза. Стало быть, карты брошены. Может, оно и к лучшему. Никому не нравятся непонятные угрозы. Всегда легче, если знаешь расклад. - У президента неприятности, мистер Поттер, - говорит Северус. - И начались они в ту самую минуту, когда вы воспользовались на арене своими ядовитыми ягодами. - Он щелкнул пальцами, и из маленьких аккуратных часов на широком запястье из сияющего металла, резко выскочил небольшой экран с подробностями прошлого года у Рога Изобилия. - Будь у Крауча хоть немного мозгов, он бы раздавил вас на месте, словно букашек. Но он идиот, и попробуйте угадать, где он сейчас находиться? Если лицо обрамляет мрачная улыбка. Гарри молча кивает: судя по тону высказывания, мужчину казнили. Но кто же новый распорядитель? - После этого оставалось одно: позволить вам разыграть вашу маленькую комедию, - он резко замолкает, снижая голос до шепота. - Я бы похлопал вам, но боюсь, что это не в моей компетенции. Вы отлично сыграли, но в дистриктах поверили не все. Видимо, на лице Поттера мелькает легчайшая тень удивления. - Между тем, некоторые восприняли ваш незатейливый фокус как знак открытого неповиновения, а вовсе не безоглядной любви, - он выразительно выгнул бровь, переключив картинку на экране. Теперь не было холодного пляжа, кротких лучей солнца и двух целующихся молодых людей. Теперь было пламя, крики, и расстрел мятежников. Это был Дистрикт-11, в котором случился бунт после смерти Лайзы Турпин. - Ну, а если мальчишке из Двенадцатого позволено бросить вызов Капитолию и уйти безнаказанным, то что помешает им поступить точно так же? Что помешает, к примеру, устроить восстание? Смысл последнего предложения доходит не сразу. А потом обрушивается на Поттера всей своей тяжестью. - Неужели начались мятежи? - выдыхает он. Говорить трудно. Горло словно сдавило тисками. - Это лишь вопрос времени, мистер Поттер, - мужчина устало потирает виски, и синее свечение от экрана падает голубыми тенями на его лицо. - Вы имеете хотя бы отдаленное представление, что это значит? Сколько людей погибнет? В каких условиях окажутся уцелевшие? Гарри лишь поджимает губы, до крови прокусывая внутреннюю часть щеки. - Может, Капитолий и не подарок, но стоит ему хоть на день ослабить хватку — поверьте на слово, — вся система рухнет. Юношу поражает прямота и даже искренность речи. Можно подумать, президент Дамблдор на самом деле превыше всего ценит благополучие жителей Панема, а ведь это полная чушь. Непонятно, откуда берется смелость, но он говорит: - Какая хрупкая система: рушится из-за парочки ягод. Собеседник долго молчит, пристально разглядывая его. - Конечно хрупкая, мистер Поттер. Раздается стук в дверь, и в кабинет просовывает голову капитолийец. - Миссис Уизли спрашивает: вы чай пить будете? - Не откажусь, - говорит Северус. Дверь открывается шире; на пороге стоит Молли с подносом. Ее руки дрожат. - Сюда, пожалуйста. - Положив книгу на угол, гость похлопывает ладонью по столу. Женщина опускает поднос. На нем фарфоровый чайник и чашки — сервиз из ее приданого — сливки, сахар, и тарелка с печеньем. Печенье украшено цветочками из глазури нежных оттенков — разумеется, этому научила ее Гермиона. - Как любезно. Забавно, знаете ли: многим людям и в голову не приходит, что людям из Капитолия тоже хочется есть. Надо же, само добродушие. По крайней мере, Молли слегка успокаивается. - Может, еще что-нибудь? — спрашивает она. - Если вы голодны, я бы приготовила… - Нет, этого более чем достаточно. Благодарю. Ясно: он ее выпроваживает. Миссис Уизли бросает на Гарри быстрый взгляд и уходит. Северус наливает им чаю. Похоже, он все сказал и теперь ожидает ответа. - У меня и в мыслях не было подстрекать людей к мятежам, - говорит парень. - Почему бы вам не убить меня прямо сейчас?  - Прилюдно? - осведомляется мужчина. - Это лишь подольет масла в огонь. - Тогда подстройте несчастный случай. - Кто купится на такую дешевку? - возражает он. - Вы бы сами купились? - Тогда скажите, что нужно сделать, и я это сделаю. - Если бы все было так просто.. Цветочки мисс Грейнджер сделала? И Гарри снова удивляется. Если ему и это известно, то что еще? И вообще, откуда он знает? Многие могли даже рассказать, как они с Джинни охотятся. Каждое воскресенье приходят обратно с тяжелыми сумками для трофеев, и так уже много лет. Вопрос в том, что, по его предположениям, происходит в лесах вокруг дистрикта? Не думается, что за нами кто-то следил. Или все-таки?.. Нет, исключено. А камеры? Эта мысль почему-то впервые приходит парню в голову. До сих пор лес был тайным убежищем, недоступным для капитолийцев; местом, где они могли быть самими собой и говорить, что душе угодно.. Имеется в виду, до Голодных игр. Если слежка тянется с тех самых пор, то что эти люди успели увидеть? Двух охотников, ведущих опасные разговоры о Капитолии — да, пожалуй. Джинни.. он может знать о Джинни? - Да. Северус пристально смотрит на него своими черными-чёрными глазами, кладя изделие обратно на место. - Хорошая девочка. - Пожалуйста, не трогайте ее. - Поверь, мы и не собирались. - Он отхлебывает глоток чая, наблюдая за горячим паром. - Лучше расскажи об этой.. Уизли. Младшей Уизли, да. Сердце перехватывает от ужаса. Знают, Господи. Конечно знают. - Я исправлюсь во время тура. Буду любить Драко без ума, как и прежде, - выпаливает Гарри. - Как и сейчас, - поправляет Северус. - Как и сейчас, - подтверждает юноша. Снейп приподнимается с места, разглядывая аконитовые перстни на пальцах. - Он будет ждать вас на втором этаже. Дверь захлопывается. * За окном заводится машина — тихо, вкрадчиво, словно кот промурлыкал, — и вот звук затихает вдали. Капитолийцы скрываются незаметно, как и приехали. Кабинет начинает плясать перед глазами, описывая кривые круги. Не упасть бы в обморок. Гарри хватается за край стола, лихорадочно пытаясь втянуть в себя кислород. Другая рука до сих пор сжимает красивое печенье Грейнджер. Кажется, на ней была тигровая лилия, но теперь в кулаке одни крошки. Он и не заметил, что раздавил его в ту же минуту, силясь хоть что-нибудь удержать, когда вся жизнь полетела в тартарары. Здесь только что был Северус Снейп — главный помощник президента Дамблдора. Дистрикты на грани восстания. Джинни, и не она одна, в смертельной опасности. Все, кого он любит, обречены. Неизвестно, кому еще придется расплачиваться за его дерзкое поведение против Капитолия. Против Панема. Он должен сыграть хорошо. Он должендолжендолжен. «Не выйдет, — проносится у Гарри в голове. — Я не настолько искусно играю». Вот Малфой — он и вправду хорош, способен убедить в чем угодно. В то время как он сам замыкался и молчал, капитолийец говорил за двоих, но ведь не Драко должен доказать свои чувства, а он. В коридоре слышатся легкие торопливые шаги: «Не стоит им говорить. Ни единого слова», и потянувшись к подносу, Поттер спешит отряхнуть ладонь и пальцы от крошек. Потом берет чашку и делает судорожный глоток. - Гарри? Все хорошо? - интересуется миссис Уизли. - Да, - сглотнув комок в горле, ответил брюнет. - По телевизору этого не показывают, но Снейп каждый раз встречается с победителем и желает удачного тура, - жизнерадостно улыбается он. Ее лицо светлеет от облегчения. - Ясно. Я-то боялась, что у нас неприятности. - Ничего подобного. Неприятности могут начаться, когда команда подготовки увидит, как я запустил свои брови. Молли смеется, а парень смотрит на нее и вспоминает, что еще шесть лет назад она приняла на себя воспитание ещё одного ребёнка. Поворачивать поздно: теперь он будет до последнего защищать родных. - Тебя ждут наверху, - успокоившись, с нечитаемым лицом говорит она. - А.. да. - «Он будет ждать вас на втором этаже.» Но кто будет ждать? Гарри поднимается наверх, где его будет дожидаться. Сейчас это не так важно. Первый вопрос: кому рассказать и рассказывать ли вообще? Уизли отпадают; они только зря разволнуются. Гермиона тоже. Даже если будет возможность поговорить: что она может поделать? Пожалуй, он помог бы ей бежать в леса, но Гермиона не одна на свете. Она ни за что не оставит родных. Да и его, наверное. После тура надо будет как-нибудь объяснить и ей, и Джинни, что видеться надо меньше. Кроме того, все уже злы и рассержены на Капитолий. Не хватало еще и ему подстрекать их к личному мятежу. Нет, ни единой душе из дистрикта рассказывать нельзя. Впрочем, есть еще три человека, которым можно довериться, и первый из них — Тонкс. Она и без помощи навлекла на себя немилость. Зачем ухудшать и без этого шаткое положение? Дальше — Малфой. Ведь ему суждено стать товарищем по обману. Да, но как начать разговор? «Эй, привет! Помнишь, я тут заикнулся, что вроде как притворяюсь влюблённым в тебя? Так вот, пожалуйста, выкинь это из головы. И давай продолжать в том же духе, а то президент убьет Джинни». Нет, нельзя. И потом, Драко отлично сыграет по правилам, даже не зная ставок. Кто остается? Сириус. Пьяница, разгильдяй и драчун, которого он только что окатил холодной водой из таза. Во время Голодных игр каждый ментор отвечает за выживание своего трибута. Можно надеяться, что Блэк все еще заинтересован в этом. Дверь напротив в его комнату плотно прикрыта. Была не была. Гарри толкает ее вперёд, и замирает, увидев знакомый силуэт. Высокий, стройный и такой же мрачный, как и при первой встрече. Казалось, он стал бледнее, со дня в Капитолии, когда Поттер в последний раз видел его. В этот раз, кстати, он снова был в своём костюме. Его свойственность радовала. - Малфой. - Поттер. Они так и стоят напротив друг друга, внимательно разглядывая черты каждого. Блондин похудел: об этом говорили острые скулы, об которые казалось, можно порезаться. Взгляд стал тяжелее, а волосы он больше не зачесывал липким гелем назад. Так он казался моложе. Гарри же наоборот — прибавил вес, наконец-то питаясь так, как нужно. Волосы его отрасли за этот год, превратившись в обыкновенные патлы, и падая на глаза густой челкой. Круглые очки, непривычно хорошая одежда и здоровый цвет лица. В комнату вошёл Сириус. - О, вот вы где. - Ты знал, что он приедет? - поинтересовался брюнет, посмотрев на мужчину. Блэк умылся. - Ты собирался ехать в Тур в одиночку? Гарри снова перевёл взгляд на Малфоя, и тот криво усмехнулся, словно издеваясь над его наивностью. - А вам много льда растопить придётся, мои дорогие. Юноша сразу вспомнил короткий визит Северуса, поджав в тонкую линию губы, словно их вовсе нет. Значит ли это, что Драко приехал с ним? - Он уже скоро, кстати, - напомнил блондин, заломив пальцы. Как знак, за окном загудели подъезжающие машины. Кто-то кого-то приветствует, хлопают двери. Выходит, пробил час готовиться к туру. Сириус молча спустился вниз. - Гарри, брови! - прямо с первого этажа верещит знакомый голос. Хотя над тёмной макушкой собираются черные тучи, Гарри все равно давится усмешкой. Малфой выходит комнаты, и в этот момент в спальню входит троица ассистентов. Лазурные волосы Шейлы торчат во все стороны острыми клочьями, а прежние золотистые татуировки над бровями заворачиваются уже и под глаза. - Да ладно, брось, - снисходительно похлопывает ее по спине Октавия, настоящая пышечка по сравнению с костлявой подружкой. - Он же парень, а мне что прикажешь делать с такими ногтями? Она хватает юношескую ладонь своими бледно-зелеными руками — нет, скорее уже не бледно, а ярко-зелеными: видимо, дань последнему писку капитолийской моды. - Ну правда, Гарри, с чем мне теперь работать? - почти рыдает женщина. Это верно, за последние несколько месяцев он изгрыз ногти до самых корней. - Извини, - бормочет Поттер себе под нос. Все хотел избавиться от досадной привычки, однако приличный повод так и не подвернулся. Меньше всего в это время он размышлял о том, как бы угодить команде подготовки. Флавий приподнимает несколько прядок сухих, спутавшихся волос — и неодобрительно трясет головой, разбросав свои оранжевые кудряшки. - Честно скажи, к ним кто-нибудь прикасался? - говорит он сурово. - Помнишь, тебя просили не трогать волосы. - Да! - Хорошо, что хоть в этом не подвел. - Я был лысым! Конечно, я учел твое пожелание. Ничего он не учитывал. Просто руки не доходили. Чистые — и хватит. Кажется, это смягчает их праведный гнев. Его осыпают дождем поцелуев, усаживают на кресло в комнате и, по заведенному обычаю, принимаются разом без остановки трещать, даже не дожидаясь ответа. Пока Шейла колдует над его обросшими бровями, игнорируя замечание коллеги, Октавия приводит в порядок ногти, а Флавий втирает в голову что-то клейкое. Гарри успевает чего только не наслушаться о Капитолии; что последние Игры «были просто блеск»; и что потом в Капитолии некуда было деваться от скуки; и что все ждут не дождутся их возвращения с Малфоем в последний день тура. А потом и новые Игры. - Ой, ты, наверное, волнуешься? - Ты такой везучий! - Сделаешься ментором! - взахлеб восторгаются эти трое. - Ну да, - говорит он бесстрастно. А что остается? Даже в обычное время быть ментором — не пожелаешь и злейшему врагу. Гарри и без этого не может проходить мимо школы без содрогания, все думая: кто из детей станет его трибутом? Да к тому же еще грядут семьдесят шестые Игры. - Теперь Сириус снова будет у всех на слуху! - пищит Октавия. Он никогда не делился собственным опытом на арене, а сам Поттер ни за что бы не спросил. Если Голодные игры с его участием и повторяли по телевизору, он был слишком юным и ничего не запомнил. Зато Сириусу Капитолий не даст забыть. Может, в каком-то смысле оно и к лучшему, что во время следующей Жатвы менторское место займёт уже он. Похоже, Блэк свое отработал. Вдоволь нащебетавшись о новой бойне, участники подготовительной команды принимаются самым подробным образом обсуждать свою бестолковую жизнь: сплетничают о людях, имен которых Гарри даже не слышал, хвалятся новыми туфлями, а Октавия угощает их длинным рассказом о том, какую промашку она дала, пригласив на день рождения гостей в нарядах из перьев. Но вот брови Гарри выщипаны, волосы стали гладкими и шелковистыми, а ногти готовы принять слой лака. Очевидно, троице было приказано заняться только лицом и руками — все остальное скроет зимняя одежда. В ход идут самые разные краски. Флавий, которому страсть как хочется испробовать на Победителе прошлых игр фирменную пурпурную помаду, скрепя сердце, ограничивается розовым оттенком. Судя по выбранной стилистом палитре, на этот раз Поттер должен выглядеть невинным мальчишкой, а не парнем-соблазнителем. Это хорошо. Вызывающая внешность и поведение не способствуют доверию. Это только для спонсоров — Сириус предельно ясно дал это понять, когда готовил для первых интервью. Входит Джинни и застенчиво говорит, что Тонкс велела показать команде, как она уложила его волосы в день Жатвы. Троица чуть ли не прыгает от восторга и, затаив дыхание, наблюдает за замысловатой работой девушки. Гарри видит в зеркале абсолютно серьезные взгляды; взгляды, в которых горит желание сделать собственную попытку. Эти люди так почтительно и любезно ведут себя с обычной для них девочкой из Двенадцатого, что ему становится стыдно за прежнее к ним презрение. Кто знает, каким бы он стал или о чем говорил, если бы вырос в Капитолии? Вполне возможно, его бы ничуть не меньше мучили сожаления о том, что все гости явились на праздник в перьях. Прическа готова, и он спускается в гостиную к Нимфадоре. Один ее вид уже внушает некоторую надежду. Стилист не переменилась: простая одежда, заплетенные в хвост красные локоны, легкая чёрная подводка у глаз. Они обнимаются, и Гарри с трудом сдерживается, чтобы не выложить ей историю с Северусом. Нет, решено: сначала Блэк. Он лучше знает, кого еще можно огорошить подобным рассказом. И все-таки с Тонкс очень легко говорить. Совсем недавно они долго болтали по телефону, появившемуся у их семьи вместе с новым домом, словно в насмешку: ведь ни у кого из знакомых подобной роскоши нет. Малфою он так и не звонил, а ментор вообще много лет назад вырвал провод из стенки. Поначалу эта штуковина подолгу стояла без пользы, но потом стал названивать стилист и развивать его талант. Считается, что талант есть у каждого Победителя. Имеется в виду, некое дело, которым они занимаются, когда отпадает необходимость ежедневно ходить в школу или на фабрику. Это может быть все — нет, правда, все что угодно: была бы тема для интервью. Как выяснилось, у Драко талант к реставрации книг. Он с детства любил читать, и по словам Тонкс, у него отлично выходит их латать. А у Гарри никакого таланта нет. Разве что к нелегальной охоте, но это не для экрана. Или к пению — чего он не стал бы делать для Капитолия ни за какие коврижки. Молли честно пыталась заинтересовать его множеством разных увлечений из длинного списка, который прислала ей Лестрейндж; кулинария, составление букетов, рисование. Ничто не зацепило, хотя у Джинни обнаружилась склонность ко всем трем занятиям. Наконец за дело взялся стилист. Она предложила развить страсть Поттера к моделированию одежды. Очень трудно развить в человеке то, чего в нем нет и в помине, однако Гарри согласился — ради возможности время от времени пообщаться с Нимфадорой. В гостиной ее руками разложены ткани, предметы одежды, и альбомы с набросками. Гарри берет один из альбомов, всматриваюсь в платье, эскиз которого якобы создал он. - Знаешь, а по-моему, я подаю большие надежды. - Одевайся, никчемное ты существо, - шутливо отвечает она, бросая ему кучу тряпок. Может, Гарри и не питает склонности к созданию ручных нарядов, зато он обожает произведения Тонкс. Например, вот эти — чёрные струящиеся брюки из плотной теплой материи; уютная белая рубашка; вязаный свитер из пушистой, словно котенок, синей, зеленой и серой шерсти; кожаные ботинки на шнуровке, нисколько не жмущие в носках. - Я сам это создал? - осведомляется юноша. - Нет, но мечтаешь придумывать собственные наряды, чтобы когда-нибудь превзойти меня, своего кумира. - Тонкс вручает ему кучу маленьких карточек. - Прочтешь на съемке, пока они будут давать наплыв на шмотки. И постарайся вложить хоть немного души. Внезапно, с холодным воздухом, в помещение врывается Беллатрис, в парике — красном, словно спелый помидор, — громко напоминая: - Работаем по графику! Она смачно целует Гарри в обе щеки, одновременно подзывая жестами остальных, и указывая, где им с Малфоем нужно стоять. Не будь Беллатрис, они бы, наверное, никуда не успели в столице, поэтому он слушается ее как может. Дергается, точно кукла на нитках, и трясёт одеждой, произнося бессмысленные фразочки вроде: - Ну как, вам нравится? Звукооператоры записывают на пленку его бодрый голос, читающий карточки, чтобы позже наложить его на изображение, а потом выпроваживают его из комнаты, чтоб не мешал снимать шедевры Тонкс — или его. Сегодня Джинни отпросилась из школы пораньше. У нее тоже берут интервью, на кухне. Небесно-лазурный фартучек так подходит к ее глазам, а рыжие волосы перевязаны подходящей по цвету ленточкой. Девушка привстает на цыпочки в своих белоснежных туфлях так, словно собралась улететь, словно… Вспышка. Кажется, его только что с размаху ударили в солнечное сплетение, но нет. Боль такая, что Гарри отступает на шаг, и, крепко зажмурившись, он слишком резко видит перед собой не Джинни, а Лайзу. Тринадцатилетнюю девочку, соперницу по арене. Эта девочка из Одиннадцатого дистрикта и впрямь летала между деревьями, точно птица, цепляясь за самые тонкие веточки. И он ее не спас.. Позволил умереть. Перед глазами встает образ Турпин, лежащей под деревом, с лезвием в животе. Кого еще в будущем не удастся спасти от ярости Капитолия? Кто еще погибнет, если он не сможет задобрить президента Дамблдора? Оказывается, Нимфдора пытается нарядить его в ровную шубу, пряча обеспокоенное выражение лица за яркой челкой. Опомнившись, Гарри поднимает руки, пытаясь унять дрожь. Мех и изнутри, и снаружи, он обволакивает его. В жизни он не встречал подобных животных. - Горностай, - поясняет женщина, заметив, как Поттер поглаживвает белоснежный рукав. Наряд дополняют кожаные перчатки чёрного цвета, темно-зелёный шарф и… головы касается что-то мягкое. - Ты возрождаешь моду на меховые наушники. «Терпеть не могу меховые наушники», — думает Гарри. В них трудно слышать. После того, как во время Голодных игр его чуть не оглушило воплями и криками разных тварей, он возненавидел этот головной убор еще сильнее. Неприятный осадок все же остался. Тут появляется Молли, зажав что-то в руке. - На счастье, - произносит она. Острая чёрная брошь с изображением раскрывшего крылья предвестника беды. Corvus Corax... Он попытался вернуть ее миссис Уизли, однако та строго на него посмотрела, сразу ретировавшись в другую комнату. Тонкс внимательно смотрит на гладкий металл, прикалывая украшение к узлу шарфа. Поблизости возникает Беллатрис, громко хлопая в ладоши. - Всем-всем, внимание! Снимаем первые кадры на улице. Победители приветствуют друг друга перед началом чудесного путешествия. Давай, солнышко, улыбайся шире, ты же взволнован, правда? И она буквально выталкивает Гарри за дверь. Сначала он ничего не видит за пеленой уже всерьез повалившего снега. Но потом, буквально через пару секунд, различает тень Малфоя, стоящего у широкого забора их дома, где он, в шикарной чёрной дубленке с высоким горлом, внимательно смотрит на него. В голове раздается голос президента Северуса. Нужно убедить их. Придётся. Расплывшись в кривой — но правдоподобной — улыбке, юноша делает несколько шагов вперёд, но затем, словно не сдержавшись, он бросается бегом. Малфой подхватывает его на руки, кружит, поскальзывается на искусственной ноге, и они оба летят в сугроб — Гарри сверху, Драко снизу — заливаясь смехом. Так искренне и идеально это выглядело, что сначала перехватило живот. Они успокоились, и Гарри на миг прищурился, разглядывая длинные-длинные ресницы Малфоя, словно пересчитывая каждую. Но потом, в какой-то неопределённый момент, их глаза встретились. Драко посмотрел на него с такой нежностью, что на мгновение Гарри поверил, что все это взаправду. Только вот, когда со спины послышалось привычное улюлюканье и вздохи, а блондин медленно потянулся к нему, чтобы поцеловать, Гарри вспомнил, кто он, и что здесь делает. Поэтому закрыв глаза, ему только и оставалось, как ответить ему, услышав знакомый восклик Скиттер. За целый год ничего не изменилось. К поцелую примешиваются мех, снежинки, помада, но даже сквозь них ощущается спокойствие и уверенность, которые капитолийец излучает везде и всегда. Это продолжается всего несколько секунд, и когда Беллатрис начинает довольно шикать, Гарри быстро помогает Малфою подняться, просовываю руку в перчатке ему под подмышку и весело таща за собой. День пролетает мимо, точно пейзаж за окном. Они добираются до вокзала, со всеми прощаются, поезд трогается, и они вместе, ровным составом: Малфой и Поттер, Лестрейндж с Блэком, Тонкс и Порция — стилист напарника — наслаждаются великолепным ужином. Наконец Гарри, в просторном халате поверх пижамы, сидит в шикарном купе, ожидая, пока остальные заснут. Сириус долго еще будет бодрствовать: не любит спать, когда снаружи темно. Интересно, а что могла подумать Джинни, когда Драко закружил его в воздухе? Когда они поцеловались, или когда смеялись во всю глотку перед телевизионщиками? Такого у них с ней не было. Скорее как друзья, или.. брат и сестра: охотились, помогали Молли, да и жили просто, рассказывая друг другу истории. Да и было ли у них что-то большее, чем.. просто поцелуи? Эти вопросы были сплошной мигренью. Проблем и без того хватает, так зачем придумывать новые, когда можно закрыть глаза? Кажется, все затихло. Он торопливо суёт ноги в тапочки, тихо проходя к купе ментора. Стучать приходится несколько раз. Дверь открывается, и на пороге — Сириус, сердитый и хмурый, точно уверен, что принес Поттер только недобрые вести. - Чего надо? Облако винных паров окутывает Гарри, чуть ли не сбивая с ног. - Есть разговор. - Прямо сейчас? Кивает. - Нашёл время.. Он выжидает, но брюнет уверен, что в капитолийском поезде каждое их слово записывается на пленку. - Ну? - рявкает Блэк. Вагоны вдруг принимаются тормозить. Ясно: президент Дамблдор следит за ним, и ему не понравилось, что Поттер собрался довериться ментору, и сейчас от него избавятся. Хотя нет, машинист просто останавливается для дозаправки. Это просто паранойя. - Не продохнуть в этом поезде, - небрежно бросает Гарри. Невинная фраза, и все-таки Сириус понимающе щурится. - Я знаю, что тебе нужно. Оттолкнув его, он бредет по вагону к выходу, борется с дверью, отпирая ее — метель ударяет и лицо, — вываливаясь на землю. Проводница из Капитолия спешит помочь, но мужчина добродушно отмахивается, удаляясь неверной походкой. - Я на минутку. Воздухом подышу. - Простите, он выпил. - В голосе Гарри звучат извиняющиеся нотки. - Я за ним присмотрю. Спрыгивает и бредёт по следам, черпая снег мягкими тапочками. Блэк уводит его к хвосту поезда, где никто не станет подслушивать, и только тогда он оборачивается. - Что? Гарри нервно выкладывает все. Про нагрянувшего Снейпа, про Джинни, про то, как все они умрут, если у него ничего не получится. Лицо ментора с каждым разом становится краснее, и он открывает, то закрывает рот, словно не зная, какие слова подобрать. Озаренный багровыми хвостовыми огнями, Сириус быстро трезвеет и даже будто бы стареет на глазах. - Значит, должно получиться. - Поможешь мне продержаться до конца путеше… - начинает брюнет. - Нет, Гарри, поездка — это еще не конец, - произносит Блэк. - Как это? - охрипшим голосом выдаёт Поттер. - Даже если сейчас все выгорит, через несколько месяцев капитолийцы вернутся и заберут нас всех - он многозначительно прожестикулировал рукой, стиснув челюсть, - на новые Игры. Теперь каждый год вы с Драко будете менторами. Каждый год они станут копаться в вашей личной жизни, разглашая на всю страну подробности вашего любовного романа. Каждый год ты должен будешь делать из себя очаровательного гея, и ничего другого тебе не остается, как жить с этим парнем долго и счастливо до скончания дней. Ты понял меня? Его слова — сильный удар, словно вышиб весь воздух из лёгких. Значит, выход один — любовь до гроба, ибо так решил Капитолий. Осталось от силы несколько лет свободы, а ведь ему всего семнадцать.. Пока еще можно жить с Уизли, а потом.. потом… - Ты меня понял? - не отступает Сириус. И Гарри кивает. - Хорошо. * В молчании ковыляют обратно к поезду. В вагоне, уже перед дверью в купе Гарри, Сириус похлопывает его по плечу. - Знаешь, а могло быть гораздо хуже. И бредет обратно в купе, унося с собой мощный запах перегара. Поттер заходит к себе, скидывая мокрые тапочки, халат и пижаму, забираясь под одеяло в одном белье. Долго смотрит в темноту, прокручивая в голове разговор с Блэком. Все, что он сказал, чистая правда: и ожидания Капитолия, и будущее вместе с Малфоем, и даже последнее замечание. Разумеется, могло быть гораздо хуже. Однако не в этом дело, правда? В Двенадцатом жители не избалованы свободами, но хотя бы вольны выбирать, с кем связать свою жизнь и связывать ли вообще, а у него отняли даже это право. А если президенту Дамблдору захочется, чтобы они завели детей? Эти дети — даже не родные — будут лакомым кусочком для телевидения. Им каждый год будет грозить Жатва. Ребенок Победителя (а тем более двух) — лучше не придумаешь. Раньше такое уже случалось. И всякий раз вызывало в стране волнения: дескать, мало шансов, чтобы лотерея выбрала именно эту семью из множества. Однако шанс почему-то выпадал, и довольно часто. Фред не сомневался: Капитолий нарочно подделывает результаты, чтобы прибавить Голодным играм остроты. Если учесть, как много шума Гарри поднял вокруг своей персоны, его будущему ребенку прямая дорога на Арену, и только на Арену. В голову лезут мысли о Сириусе, да и не только о нем. Тот же самый Северус, Кэрроу и множество других Побидетелей. Ни жены, ни семьи, весь мир заслонила мгла. Каждый из них мог выбрать любую женщину в Панеме, но они предпочли жить в уединении. Нет, это слишком уютное, спокойное слово. Они предпочли добровольное одиночное заключение. Может, потому что уже на бойне они поняли: так будет лучше? Ведь когда имя Рона прозвучало в день Жатвы и лучший друг чуть не начал подниматься на сцену, навстречу смерти, у Поттера хотя бы был выбор. Он занял его место, и он не пожалел. Такого выбора у многих не было. Мысли отчаянно мечутся в поисках выхода. Он не должен дать президенту Дамблдору обречь его на этот кошмар. Прижмут к стене — покончит с собой. Или попытаться сбежать? Что они сделают, если он вдруг исчезнет? Бесследно растает в лесу? Вот бы уговорить кого-то из близких скрыться вместе и начать в чаще новую жизнь. Маловероятно, что у него получится, однако надежда есть. Гарри трясёт головой. Нетнетнет. Не время строить безумные планы. Нужно сосредоточиться на Туре Победителей. Судьбы многих людей зависят от того, хорошо ли он справится со своей ролью. И он должен справится. Рассвет наступает раньше, чем ему удается заснуть, и вот уже Беллатрис колотит в дверь. Натянув на себя первое, что подворачивается под руку, Гарри тащится вслед за ней в вагон-ресторан. Никогда не поймёт, для чего в обычный день тура его подняли ни свет ни заря. Оказывается, накануне команда Тонкс готовилась только к поездке на вокзал, но настоящая работа им предстоит сегодня. - Зачем это все? - ворчит брюнет. - На улице дубак. - Но только не в Дистрикте-11, - отмечает Беллатрис. - И следи за словами. Дистрикт Одиннадцать — первая остановка. Родина Лайзы. Честно говоря, Гарри предпочёл бы начать где угодно, лишь бы не в этом месте, но расписание тура почти всегда одинаково. Поезд отходит от них, из Двенадцатого, и посещает все дистрикты, считая в обратном порядке, до Первого. Потом — Капитолий. Дистрикт победителя пропускают, оставляя на самый конец. Обычно в Двенадцатом праздник получается скомканным — ужин для трибутов и победный митинг на площади, где публика даже и не старается напустить на себя восторженный вид, — поэтому в их краях поезд никогда особенно не задерживался. Но в этом году, впервые после победы Сириуса, тур окончится в Дистрикте номер Двенадцать, и Капитолий раскошелится на торжества. Поттер пытается «радоваться насущному хлебу», как выражается Хейзел. Повара явно решили его побаловать. Приготовили самые любимые деликатесы — даже тушеное филе барашка с черносливом. На столе с его стороны стоит апельсиновый сок и чашка дымящегося горячего шоколада. Все исполнено безупречно, и он набивает еду за обе щеки, однако вкуса совсем не чувствуется, словно это приготовили из ваты. Между прочим, досадно, что к завтраку встали только они с Лестрейндж. - А где остальные? - интересуется Гарри, почесывая щеку. - Кто знает, где носит этого Сириуса, - отвечает она. Вот уж кого Гарри совсем не ожидал увидеть: должно быть, он только добрался до кровати под утро. - Тонкс вчера трудилась до поздней ночи, обустраивая твой вагон-гардеробную. Там, наверное, сотня разных нарядов. А Порция, кажется, еще не вставала. - Разве Драко не нужно готовиться? - осведомляется юноша. - Не так усиленно, как тебе. Выходит, пока его целый день будут ощипывать, Малфой преспокойно выспится? Об этом он до сих пор не задумывался. Ну что такого, если у него будут расти волосы по всем местам? Он же парень, в конце-то концов. Хотя если посмотреть с точки зрения Капитолия, хорошая эпиляция ему не помешает.. Весь зарос, а Малфою это особо не нужно. Он светлый, гладкий — такое чувство, словно у него совершенно нет волосков. Гарри ощущает себя разбитым, но на подготовительную команду и вовсе жалко смотреть. Троица глушит кофе напропалую и обменивается яркими цветными таблеточками. Насколько он может судить, эти несчастные привыкли нежиться под одеялами до полудня, а тут срочный заказ национального значения — его волосатые ноги… Сегодня никто не расположен к обычным пустым беседам. В тишине слышно, как каждый волосок выдирается из своей фолликулы. Его замачивали в ванне, наполненной густым вонючим раствором, по меньшей мере два часа. Лицо и руки мажут разными кремами. Потом еще ванны с отварами, уже не такими противными. Тело чистят, драят, скоблят, массируют и натирают. Флавий берет его за подбородок, скорбно издыхая: - Жаль, что Тонкс не разрешила ничего менять. - Да уж, мы бы сделали из тебя конфетку, - прибавляет Октавия, игриво подмигнув. - Вот погодите, когда он подрастет.. - зловеще вставляет Шейла, - Нимфадора уже не отвертится. Что она им тогда разрешит? Раздуть его губы, как у всего Капитолия? Сделать татуировки на груди? Окрасить кожу пурпуром и врастить в нее драгоценные камни? Покрыть лицо художественной резьбой? Превратить руки в лапы с хищными крючковатыми ногтями? Пересадить на щеки кошачьи усы? В Капитолии встречалось и не такое. Эти люди хоть представляют себе, какими уродами кажутся им, обыкновенным смертным? Значит, однажды он станет беспомощной жертвой капризов моды. Мало того, что все тело болит и требует сна, — впереди маячит навязанный роман, президент угрожает убить его близких, если не справится, — так тут еще и это.. В итоге, к началу ужина, за которым Беллатрис, Тонкс, Порция, Сириус и Малфой уселись, не дожидаясь Гарри, он окончательно раскисает и не может ни с кем говорить. Зато остальные наперебой радуются еде и тому, как сладко можно выспаться в поезде. Группа в восторге от Тура. Кроме Малфоя и Сириуса, конечно. Есть что-то у них общее. Мучаясь похмельем, Блэк отщипывает от булки маленькие кусочки. Гарри кусок не лезет в горло: то ли от горя, то ли переел с утра. Лениво помешивает куриный бульон, отхлебывая пару ложек. На Малфоя даже смотреть не хочется, хотя он нисколько не виноват. Соседи по столу замечают его настроение, но Поттер пресекает любые попытки втянуть его в беседу. А потом поезд останавливается. Появляется проводница и объясняет: это не дозаправка. Что-то там поломалось, и они простоят не меньше часа. Лестрейндж впадает в раж. Достав расписание, она подробно расписывает, как эта непредвиденная задержка повлияет на их дальнейшую жизнь вплоть до скончания века. Слушать ее становится просто невыносимо. - Да всем глубоко насрать! - резко рявкает Гарри, подрываясь с места. Все переводят на него все внимание, глядя на него белыми, как полотно, лицами; даже Малфой, которого не меньше его раздражает ее болтовня. - Пойми уже это, - повторяет Гарри, ощетинившись, и покидая вагон-ресторан. Никто его не останавливает. Кажется, уже не поезд, а настоящее пекло. Ему становится дурно. Чуть ли не выломав дверь вагона и не обращая внимания на сработавшую сигнализацию, он спрыгивает на землю. Снега совсем нет. Теплый благоухающий воздух ласкает кожу, немного успокаивая. Неужели за сутки можно так далеко уехать на юг? Он шагает вдоль рельсов, щурясь на яркое солнце. В душу закрадываются первые сожаления: Беллатрис-то здесь при чем? Надо бы возвратиться и принести извинения. Вспышка — признак дурных манер, а манеры для этой женщины слишком важны. Однако ноги сами несут его прочь, мимо поезда, вдаль. Остановка продлится не менее часа, и можно идти целых двадцать минут в одну сторону, и только потом развернуться: времени хватит с лихвой. Лес становится все гуще и гуще, мрачнее и мрачнее. Уже не прохладно, а даже холодно — а он вышел в одной кофте с короткими рукавами. Только все это бодрит, и даже приносит нирвану. Не хочется быть там, где все воняет жаренным мясом, ароматическими свечками и французским парфюмом. Когда находишься в глуши, сразу чувствуется — дом. Гарри садится на пожухлую траву, устремляя взгляд перед собой. Интересно, пошел бы он дальше, окажись в руках верный нож и куртка? Из раздумий его выводит шорох за спиной. Он резко оборачивается, однако в кромешной тьме высоких стволов ничего не видно, кроме ближайшего дупла. Гарри решается подойти к нему — ничего. «Странно» – подумал он, оперевшись спиной о жесткую кору. Но не успел он расслабиться, как шорох повторился, и вместо того, чтобы развернуться и уйти дальше, что-то твёрдое и холодное уперлось ему в шею, отчего он чуть не вскрикнул. - Кто ты? - прошипел чужой хриплый голос. - Кто ты? Отвечай! - Ты.. - захрипел Поттер, пытаясь увернуться. Не повезло. Его руку почти что заломили, и он резко развернулся к незнакомцу. За чёрной маской не было видно лица человека, который вот-вот собирался его убить. Холодный кинжал был в миллиметре от его шеи, и Гарри был уверен — дернется, и конец. - Поттер? - спросил мужчина, резко ослабив хватку. Гарри не задумываясь толкнул его в грудь, перехватывая оружие, и занося его прямо над сердцем. - Кто ты такой, черт возьми? - процедил он, вдыхая холодный воздух через раздутые ноздри. Некто поднял руки вверх, показывая, что он безоружен. - Ты Поттер, да? Гарри Поттер? Брюнет непонимающе сощурил глаза, поджав губы. Глупо было спрашивать, откуда он его знает — он ведь «звезда». - Да, - лишь выдохнул он, не теряя хватки. - Извини, я должен кое-что сообщить тебе. Это срочно, - быстро прошептал мужчина, тяжело дыша. Безоружен — но если у него внутри нож? – говорит, что срочно — не из Капитолия ли он? — чужак — опасный, чуть не убил его. Но незнакомец ждал. - Говори. Человек в маске молчал несколько секунд, после чего положив ладонь на грудь, он легонько оттолкнул его. - Это скоро начнётся. - Что? - Не доверяй никому из Капитолия. Будь осторожен. - Что за.. Но не успел он и ответить, как кусты за спиной начали шелестеть, говоря о чужом присутствии. Раздались шаги, и мужчина стремительно исчез в темноте, как и появился. Только стиснутый кинжал в кулаке говорил ему о том, что это ему не предвиделось. - Гарри? - раздался голос Сириуса сбоку. - Парень, ты в порядке? Юноша сразу откинул в сторону лезвие, расфокусированно посмотрев на ментора. - Да. Блэк плюхнулся на траву рядом, вытаскивая из заднего кармана брюк пачку сигарет. - У меня нет настроения слушать нотации, - успокоившись, обратился к старшему Поттер. - Хорошо, тогда постараемся быть краткими, - отзывается Малфой со спины, садясь сбоку.  - А ты что здесь забыл? - огрызнулся брюнет, искоса посмотрев на трибута. - Хамим, значит.. - проворчал ментор. - Неудачный день? - Да так. Драко набирает в грудь воздуха, точно перед прыжком. - У тебя что-то не так. Я прав? - произносит он. Сириус молча переводит взгляд на брюнета, незаметно мотая головой. Хотел бы Гарри рассказать, но нельзя. Пока что нельзя. Поэтому он молча щиплет пальцами траву. - Ладно, простудишься. Пошли, - все таки говорит Малфой, кидая на него свой фирменный пиджак. - Спасибо. - Надо задобрить Беллатрис, - спохватывается Блэк, внимательно наблюдая за двоими. - Я тебе говорю, Поттер. - Не перестарайся, - советует Драко. Возвращаются в вагон-ресторан. Остальные еще обедают. И Гарри рассыпается в преувеличенных извинениях и, вроде бы, здорово перегибает палку, вызывая у Малфоя закатывание глаз — впрочем, этого еле-еле хватает, чтобы загладить столь ужасную вину, как нарушение этикета. Беллатрис — надо отдать ей должное — великодушно принимает его оправдания: так сказать, она понимает, какое давление он сейчас испытывает, вновь начиная распространяться о том, как важно, чтобы каждый из них неукоснительно следовал расписанию. Речь продолжается ровно пять минут. Думается, Поттер ещё легко отделался. После ужина в коридоре его поджидает Драко. - Не расскажешь, да? - А должен? - Ну.. - протянул блондин, снова заломив пальцы. - Мне интересно. - Любопытство, значит? - О, да брось. Кому не интересно слушать чужие кошмары? Гарри вздрагивает, с ужасом глядя на него. - Я вижу их каждую ночь, - словно прочитав его мысли, произносит капитолийец. Страхи во снах. Поттер и до Игр знал о них не понаслышке. Теперь они — постоянные спутники в полубреду. Старые — по рассказам об отце, которого на куски разрывает в шахте, — в последнее время редки. Зато он еще и еще раз переживает происходившее на бойне — тщетно пытается спасти Лайзу; беспомощно наблюдает, как истекает кровью Малфой; поворачивает гноящееся тело мертвой Диадемы; и очень часто слушает страшные вопли Энтони, угодившего в зубы к переродкам. - Я тоже. В это мгновение поезд дергается, и парни резко обращают взгляды к ландшафту, плывущему за окном.  Они переходят в самый хвост поезда. Здесь поставлены и кушетки, и кресла, но самое любопытное: задние окна сливаются между собой, распространяясь даже на потолок; впечатление такое, словно едешь снаружи, на открытом воздухе. Перед глазами непривычный пейзаж: широкие, бескрайние луга, по которым лениво бродят молочные стада. Никакого сходства с трущобами, густо поросшим лесами. Поезд замедляет ход. Остановка? Но нет — впереди вырастает забор. Тридцати пяти футов высотой, весь в кольцах колючей проволоки. По сравнению с ним их ограждение выглядит детской забавой. Гарри привычно шарит глазами у основания. Его обложили массивными железными плитами — не подкопаешься, не улизнешь на охоту, и всюду, на равном расстоянии друг от друга, торчат сторожевые вышки. Посреди заливных лугов, поросших цветами, они будто бельмо на глазу. - Что-то новенькое, - вслух замечает Малфой. Из разговоров с Лайзой Гарри вынес смутное представление о здешних порядках, куда более жестких, нежели в их дистрикте, — но чтобы такое? Начинаются золотые поля, протянувшиеся насколько хватает глаз. Мужчины, женщины, дети в соломенных шляпах распрямляют спины и смотрят им вслед. В отдалении зеленеют сады. Наверное, в одном из таких же работала Лайза... Рвала спелые плоды, добираясь до самых тонких веточек. То здесь, то там попадаются горстки лачуг — оказывается, их дома в трущобах — еще не худший вариант. Людей рядом нет. Похоже, всех до единого угнали на сбор урожая, даже под вечер. И так продолжается до бесконечности, все одно и то же. Невероятно, какой он огромный, Одиннадцатый. - Интересно, сколько здесь жителей? - спрашивает Гарри. Драко трясёт головой — понятия не имеет. В школе вроде говорили, что здесь обширные земли, но и только. Странно: молодежь в ожидании Жатвы, мелькающая во время Голодных игр на экранах, явно составляет мизерную часть местного населения. Как же этого добиваются? Досрочно вытягивают тессеры? Заранее определяют участников и подстраивают, чтобы они оказались в толпе? Как получилось, что Турпин вышла на сцену и только ветер тоскливо провыл о желании занять ее место? Как так получилось?