И плоть, и кровь.

- Мне, пожалуйста, буханку, - попросила Лили, аккуратно поправляя рыжую косу. В одной руке она придерживала пакет с козьим молоком, в другой — тёплую ладошку сына. - Нету, - прокряхтел дряблый старик, равнодушно глядя вперёд. - Как это — нету?.. - непонимающе спросила женщина, насупив брови. - Я доплатила Лоре, чтобы она оставила мне хлеб. - Ничего не знаю, - хозяин пекарни криво развёл руками: мол, я не при делах. - Лучше уходи. - Роджер.. - стиснув челюсти, проговорила она. Гарри сильнее сжал материнскую ладонь, чувствуя, как она напрягалась. - Что происходит? - главный миротворец Маркус вошёл в заведение, довольно сложив руки по бокам. Высокий, широкоплечий, да и вроде неплохой человек. По крайней мере, так думал Гарри, с интересом глядя на высокопочтенного мужчину. Завидев его, Маркус широко улыбнулся. - Лили! Гарри! Он спешным шагом подошёл к прилавку, оперевшись рукой о кассу. Старик-Роджер — тот самый хозяин пекарни — уже попытался открыть рот, как заметив серебристый мундир главнокомандующего, его лицо приобрело бледный оттенок, и он резко отошёл на добрый метр, спрятав тощие руки в карманы. - Маркус.. привет, - попыталась улыбнуться Эванс, поджав тонкие губы. - Привет, - широко улыбнулся миротворец, потрепав по голове мальчишку. - Что делаете? - А мы уже уходим, - резко отрезала она, грозно посмотрев на старика. Маркус проследил за ее взглядом, с хитрецой прищурив глаза. - Пошли, солнышко. Гарри сильнее стиснул женские пальцы, с интересом оборачиваясь назад. Наверное, хороший он человек — Маркус, раз так улыбается. МаркусМаркусМаркус... * На утро вид из окна не меняется. Казалось, все в этом месте одинаково пусто. Поттера начинает мутить от просторов и бесконечности, однако выбирать не приходится. Поэтому, когда Беллатрис зовет их переодеваться, он даже не возражает. Парни идут к себе после обеда, отдаваясь на милость команды подготовки, которая долго колдует над лицами и прической брюнета. Тонкс приносит прелестный мятный костюм с витиеватыми узорами из чёрного шелка. Говорит, Малфою должно понравится. Лестрейндж в последний раз повторяет с ними расписание на день. Кое-где Победителей возят по городу под ликование толпы, однако местные жители, очевидно, нужнее сейчас на полях и в садах, так что парни просто выступят на площади перед Домом правосудия. Когда-то это большое мраморное сооружение было не лишено красоты.. увы, время ничего не щадит. Даже по телевизору можно заметить, как покосилась крыша, и как зеленый плющ стыдливо пытается прикрыть осыпающийся фасад. Площадь зажата между обветшалыми витринами магазинов, по большей части — пустующими. Состоятельные обитатели дистрикта явно живут не здесь. Их выступление должно пройти на так называемой веранде, на вымощенной плиткой пространстве под сенью крыши, которую держат колонны. Поттера с Малфоем представят публике, мэр прочитает спич в их честь, а они должны ответить благодарственной речью, заготовленной в Капитолии. Хорошо, если трибут прибавит несколько теплых слов от себя лично, упоминая погибших союзников. Придется заговорить о Лайзе и Джордане. Гарри еще дома много раз пытался выжать из себя хоть одно предложение, но белоснежный лист бумаги всегда оставался пустым. Вспоминать о них — значило растравить ужасные раны. К счастью, Драко ухитрился что-то накропать для обоих. В конце торжества им вручат какую-нибудь памятную табличку, а после, поведут уже в Дом правосудия, на особый праздничный ужин. Вокзал приближается; Тонкс окидывает Поттера критическим взглядом, меняя белую ленту на тёмную матовую, и закрепляя на груди острую брошь с Предвестником — перо того существа, что было у него во время Голодных игр. Гарри ничего не оставалось, как молча посмотреть на неё. Цветами поезд не встречают. Команда из восьмерых миротворцев торопится проводить каждого к бронированному фургону. Когда дверь с грохотом захлопывается, Беллатрис презрительно фыркает: - Можно подумать, мы какие-то преступники. «Не мы, а я», — проносится у Гарри в голове. Фургон подъезжает к Дому правосудия, и группу силой, не давая времени оглядеться, заталкивают внутрь. Хотя и чувствуются аппетитные ароматы грядущего ужина, плесень и разложение пахнут сильнее. С площади долетает гул толпы. Они цепочкой шагают к парадному выходу, а затем кто-то быстро цепляет на пиджак микрофон. Драко резко берет его за руку, мэр представляет Победителей, и тут массивные двери со стоном распахиваются. - Шире улыбки! - командует Лестрейндж, подталкивая их с блондином. Ноги сами несут вперед. Мелькает мысль: «Вот оно. Вот когда мне придется убеждать всех в своей нежности к Драко». Между тем торжество расписано по секундам, и на поцелуи просто нет времени. Значит, потом успеет. Слышатся бурные аплодисменты; в отличие от Капитолия, публика здесь не свистит и не гикает. Юноши проходят через тенистую веранду, замирая на вершине большого мраморного лестничного пролета, под ослепительным солнцем. Немного привыкнув к свету, Гарри уже может различать дома, увешанные пестрыми флагами, дабы скрыть запустение. Площадь заполнена зрителями, но опять же, в масштабах местного населения это — капля в море. Как обычно, у подножия сцены сооружен помост для членов семей погибших трибутов. Со стороны семьи Ли сидит ссутулившаяся старуха и крепкая, мускулистая девушка — сестра, наверное. А вот со стороны Лайзы… Гарри был не готов увидеть ее семью. Родителей, еще не оправившихся от горя. Троих младших сестёр, так похожих на его покойную союзницу. Те же стройные, легкие тела, и то же сияние в нежно-голубых глазах. Они удивительно похожи на ангелов, среди пыли и копоти. Овация умолкает, и мэр произносит спич. На помост выходят две маленькие девочки с гигантскими букетами. Драко ровным голосом отчеканивает заготовленную речь, и Поттер только слышит, как из его рта сама собой вылетает заключительная часть. Хорошо, что Молли и Джинни заставили вызубрить ее назубок. - Читай карточку, - шипит Гарри, ярко улыбаясь. - Плевать, - выдыхает Драко, сжимая бумажку в кулак. Брюнет молча удивляется, внимательно слушая напарника. И тот, словно забыв о своей надменности, говорит от себя — простыми, берущими за душу словами. Рассказывает, как Джордан и Лайза пробились в последнюю восьмерку, и как спасали Гарри жизнь — а стало быть, и ему. Как Ли пощадил его, не убив, и каким прекрасным человеком была Турпин. И что они теперь в неоплатном долгу. Приятно, наверное, такое слушать, но вдруг запнувшись, Малфой на автомате добавляет: - Понимаю, это ни в коем случае не восполнит ваших потерь, но с этого момента, я лично буду отдавать пострадавшим семьям сорок процентов с нашего с Поттером выигрыша — ежегодно, пока мы живы. Кто-то невольно ахает. В толпе поднимается ропот. Такого еще никогда и никто не делал. Даже неизвестно, законно ли это. Пожалуй, Малфой тоже не знает, вот и молчал до поры до времени, но взгляд у него такой же равнодушный, как и всегда. Родственники Лайзы и Джордана смотрят на Победителей округлившимися глазами. Потеря близких людей навсегда изменила их жизнь к худшему, однако этот подарок означает не меньшие перемены. Четырёхмесячная доля выигрыша — на такие деньги семья может обеспечить себе приличную жизнь, и пока они живы, им уже не придется голодать. Гарри ошарашено смотрит на Драко, и тот отвечает печальной улыбкой. В голове звучит голос Сириуса: «Все могло быть гораздо хуже». Но лучшего, нежели этот поступок, и представить нельзя. Он сжимает его руку сильнее. Мэр выступает вперед и дарит им памятные таблички, такие крупные, что почти не помещаются в руки. Церемония подходит к концу, и вот, он вроде бы должен развернуться и уйти, но светлые глаза Лайзы смотрят прямо на него, и сердце сжимает тиски. Взгляд сам падает на одну из ее сестёр. Малышке около девяти, и самое жуткое, она точная копия покойной: даже стоит, чуть расставив руки. Голубые глаза смотрят на него стеклянными взглядом, ее мать придерживает хрупкие плечи, и изнутри волной поднимается чувство тошноты. Он сильнее стискивает челюсть. - Погодите! - кричит он, выходя вперед на негнущихся ногах, и прижимая к груди табличку. Время, отведенное для речей, истекло, но нужно обязательно что-то сказать. Сегодняшнего молчания не искупят никакие деньги. - Погодите, пожалуйста. Слова льются сами по себе, точно давно уже ждали своего часа, - Я.. я просто хочу сказать.. Хочу поблагодарить трибутов Одиннадцатого дистрикта, - охрипшим голосом начинает он, поворачиваясь к двум женщинам справа. - Мы с Джорданом никогда не разговаривали друг с другом. Мы не были лично знакомы, но я всегда уважал его. За силу. За отказ играть по чужим правилам. - Он замолчал, сглотнув комок в горле. - И знаете, даже когда профи с самого начала звали его к себе — он отказался. И я проникся к нему с уважением. Старуха — похоже, бабушка Джордана, — впервые поднимает глаза, и на ее губах появляется тень улыбки. Толпа умолкает. Лёгкий шелест ветра трогает его волосы, и Гарри медленно поворачивается в другую стороны. — С Лайзой было иначе. И хоть были мы знакомы не так долго, она была мне как сестра. Как... друг. - Он судорожно перехватил край своего пиджака, подняв глаза к серому-серому небу. - Все красивое напоминает мне о ней. Белые цветы на Луговине возле дома. Песни птиц, играющие в лесах. Звонкий смех детей по утрам. А главное — моя.. сестра Джинни. - Голос дрожит, но, к счастью, осталось совсем чуть-чуть. - Лайза была ещё слишком юна, и чиста. Она спасла мне жизнь, и этот долг мне никогда не отплатить. Но я... не спас ее. - Где-то в толпе послышался рваный всхлип. - Я благодарю вас за ваших детей. - Парень опускает голову, обращаясь к зрителям. - И спасибо вам всем за хлеб. Тысячи взглядов направлены на него — такого маленького и разбитого. Он не может плакать перед ними. Нельзя. И вот, ладонь уже чувствует знакомые прохладные пальцы в пустоте, как среди публики кто-то начинает насвистывать незамысловатую мелодию той песни, которую он пел девочке в цветах. Покрытый морщинами старый мужчина в потертой серой рубашке и комбинезоне, смотрит прямо на сцену, поднимая три пальца вверх. Их взгляды встречаются. То, что происходит дальше, нельзя списать на случайность. Огромная, заполнившая площадь толпа не может так слаженно действовать, если только заранее не подготовится. Все зрители до единого прижимают три пальца левой руки к губам, протягивая Гарри. Мужчины, женщины и дети — все смотрят на него, и глаза их отличаются от того, что было в момент, когда он приехал. Они сияют, а губы поочередно тянутся к пальцам, расставаясь с ним. Знак прощания в разрушенном Тринадцатом; жест, который являлся запретом в Панеме. Раньше такой поворот событий мог бы растрогать его до слез, если бы не визит президента. В ушах раздается голос, велевший утихомирить публику, и Поттера охватывает настоящий, дикий, холодный ужас. Как отнесется Дамблдор к этому единодушному приветствию парня, бросившего вызов Капитолию? Нечто опасное пробудил он — понял Гарри, вглядываясь в сморщенные от солнца лица людей. Он призвал жителей Одиннадцатого Дистрикта к публичному акту инакомыслия, которое всячески должен был подавлять. Судорожно соображает, как бы уладить произошедшее, и что бы такого сказать, но тут раздается легкий щелчок; микрофон отключен, мэр продолжает речь, а они принимают последние аплодисменты, и Малфой уводит его к дверям, абсолютно точно понимая, что все пошло неправильно. Почувствовав себя как-то странно, Гарри замирает на полпути. Перед глазами пляшут яркие пятна света. Миротворцы спешат вернуться к зрителям. Сириус, Беллатрис и Порция с Тонкс смотрят на них с тревожными, напряженными лицами. - Поттер? - спросил блондин, пытаясь принять невозмутимое выражение лица, хотя у него и не особо получалось. - Поттер, ты в порядке? До полной защелки двери остается пару секунд. Юноша понимает, что сейчас случится что-то очень плохое. Его мутит в разные стороны, а холодный пот крошечными каплями стекает по виску. Он поджимает губы в тонкую полоску, и дёрнув руку с бледных пальцев, Гарри вырывается вперёд, толкая массивный вход назад. - Гарри! - слышаться за спиной яростный восклик Беллатрис, однако дверь шумно захлопывается, и брюнет видит то, чего и следовало ожидать, забывая о женщине. Миротворцы — все в масках, с ударно-дробящими оружиями начали расталкивать людей, игнорируя их крики и попытки защититься от дубинок. Они были всплошную: женщин, детей, стариков — им было плевать. Один такой заметил Поттера, резко складывая оружие за пояс, собираясь перехватить юношу, но Гарри словно овладела ярость. Неприкрытая ненависть к Капитолию и злость застилала глаза. Миротворец слишком резко оказался рядом, в своём матовом шлему, в котором не было ни лица, ни отдельных очертаний. Гарри хоть и был ниже него, перехватил его руки, перегнув через всю его спину, и выламывая с такой силой, насколько это возможно. Мерзкий хруст, истошный вопль, и белоснежные рукава мигом пропитались ярко-алой краской. Искаженные руки безвольно упали по бокам, а запах крови стал ясным спутником Поттера, бросаясь бесконечно-бордовым пятном на шее. Он попытался разглядеть, чего хотят миротворцы; запугать? — уже; восстановить порядок? — они его только ухудшили, вытащив оружия; напугать? — люди отбиваются. А потом он понял. Увидел того самого старичка в серой потертой рубашке, который отбивался от них со всех сил, тяжело дыша. Гарри побежал вперёд, проходя мимо людей, пытаясь обежать каждого миротворца, но старика держали крепко — очень крепко. Подойдя впритык за спиной, и разворачивая к себе мужчину в белом, юноша уже представил себе, как летят планолеты с Капитолия в Двенадцатый за его семьей. Но что бы он сделал? Извинился и ушёл? Проигнорировал мольбы людей? Дело сделано — отступать поздно. - Руки прочь! - рявкнул миротворец, разворачиваясь к нему. - Отпусти его, - прорычал брюнет. Тот полностью проигнорировал его. Он одним движением руки, поставил старика на колени, переглядываясь с напарником. В его руке, словно гром на ясном небе, щелкнул звук предохранителя, и Гарри молча замер, глядя на маски в немом ужасе. Самого Поттер так же захватили, заломив руки за спиной, чтобы не дёргался. «Это же просто блеф, - думал Гарри. - Они не убьют его.» Курок. Выстрел. Насыщенно-красный цвет все ещё тёплой крови окрасил все перед глазами, заставляя горло судорожно сжаться. Пятна попали на одежду, лицо, в волосы. Победителя так же быстро отпустили, и юноша с грохотом упал на землю, выталкивая изнутри все, что было съедено на обед. Где-то слышится хриплый смех, крики людей, и страх. Острый страх, колющий по всем фибрам. Он теряет сознание. * - Вы мне пообещали, что он не принесёт нам проблем, - недовольно вздыхает Альбус, серьезно глядя на экран. - И много людей это видело? Картинка в голубоватом свечении чуть подлагивает, показывая момент, на котором Поттер переламывает руки миротворцу и не моргнув глазом. Видео обрывается. - Сэр.. - А я ведь попросил тебя, Северус, - резко выдал старик, устало прижимая ладонь ко лбу, как от головной боли. - Быть с ним поаккуратней. Этот мальчик и сам не ведает, что творит. - Хотите от него избавиться? Дамблдор удивлённо вскинул брови, нечитаемым взглядом посмотрев на мужчину. - Было бы замечательно, - его рука потянулась к пиале с кислючками, быстро выхватывая из неё пару конфет. - Но этого делать нельзя. И дело даже не вовсе в этих.. митингах, - с лёгким отвращением произнес он. - Ему ведь всего шестнадцать. - Семнадцать, - подправил Снейп. - Без особой разницы. Он всего лишь мальчик из Двенадцатого, а там, как известно, не так много угля, как неудачников. - Думал, вы болеете за аутсайдеров. Обертка зашуршала, с шелестом падая в камин. - И болею. А знаешь, почему? - Нет. - Они всегда проигрывают. * Гарри с тяжелым усилием разлепляет веки, чувствуя ноющую — словно его ударили по голове — боль, в области затылка. В воздухе витает запах камина, знакомых ароматических свечек, и парфюма Беллатрис. Значит, она здесь была. В глаза сразу бросается шикарный, белсонежный потолок, и юноша быстро схватывает — он все ещё в Одиннадцатом. Аккуратно приподнимаясь на локтях, вокруг себя он замечает одинокую прикроватную тумбочку со стаканом воды, и тот самый пиджак, который был на нем, висящий на потрепанном стуле. Последние моменты — речь, Лайза, люди, и.. старик, которого убили. А ведь это, скорее всего, увидел весь Панем. И кажется, он сломал руки одному из миротворцев. Боже, а ведь он и не задумывался об этом, когда тот человек протянул свои руки к нему. Да и в любом случае, дело сделано. Псы Капитолия ему никогда не нравились. «Надо найти ребят» — подумал он, резко спрыгивая с нагретого места, и жмурясь от яркой вспышки перед глазами. Все было мутным, каким-то полупрозрачным, и слишком резким одновременно. Ясно: болезненно приложился головой. - Сириус! - громко позвал он, закрывая за собой дверь. Перед взором предстал узкий, но довольно величественный коридор, с кучей бессмысленных картин с Альбусом Дамблдором. Значит, он находится в Доме правосудия. Хорошо. Простояв на одном месте несколько минут, и не услышав ни одного шороха, парень решается пройти вперёд. Миротворцы, которых обычно расставляют по Дому, должны стоять по местам, как на посту, но никого не было. Может, кто нибудь найдётся на втором этаже, раз первый полностью запустел? Делает поворот налево к концу коридора, поднимаясь по роскошной мраморной винтовой лестнице. Наверху — длинный коридор с потрепанным ковром на полу. В первой комнате плотно заперты двери: никого. Потолок уходит на высоту, наверное, двадцати с лишним футов. Повсюду лепнина в виде цветов и фруктов; из углов таращатся жирные голые дети с крылышками. Вазы с букетами источают насыщенный, почти ядовитый запах, от которого у брюнета начинают чесаться глаза. На стенах — пустея вешалки. Пройдя вперёд, и не найдя ни одного намёка на людей, Гарри тут же собрался спускаться вниз, как из той самой комнаты — где было заперто — раздались голоса. Совсем тихие, полушёпотом, но слышимые, если находиться в гробовой тишине. Поттер нахмурился, делая маленький шаг к двери. Он притаился, прижав ухо к щели. - Люди из Сиона готовятся, - раздался первый голос. - Мы должны успеть. - Если от нас не избавятся.. - тихо прошептал второй. - Нас не убьют, - ответил первый. - Гарри не тронут. Они говорят о нем. - Тебе ли об этом знать? - Он слишком ценен Капитолию. Если не Нюниус, то граждане будут его оберегать. - Этим напыщенным уродам плевать на такое. Этот парень переломал руки миротворцу. Думаешь, на это закроют глаза? - ровный, спокойный тон подозрительно дрогнул. - А ведь он тоже капитолийец. - Хватит все усложнять, - вздохнул первый. - Мы живы? Живы. Перестань быть таким пессимистом. - Кто бы говорил. Молчание длилось несколько минут, после чего первый вдруг произнёс. - Проверь двери. Гарри в мгновение отшатнулся от двери, широко распахнув глаза. Его заметили? Неуверенный шаг за ней резко приблизился, и юноша быстро спрятался за ближайшую колонну, пытаясь усмирить бешеное сердцебиение. Казалось, его могли услышать. Створка с тихим скрипом распахнулась, и Поттер сильнее сжался в комок, зажмурив веки. Что за Сион? Кто такой Нюниус? Кто эти люди, черт возьми? Ему казалось, тишина длилась вечность, но в следующую секунду громкий голос Сириуса прорезал затишье, и Гарри невольно дрогнул. Как он тут оказался? - Гарри? Ты здесь? Вдох. Выдох. - Сириус? Юноша медленно вышел из колонны, сжав ладони. Дверь по прежнему была заперта, и мужчина с нечитаемой маской молча смотрел на него, вглядываясь в лицо. Его напряжение ничто не выдавало, кроме отсутствия спиртного запаха, который брюнет сразу бы учуял. - Давно ты здесь? - Только пришёл. И снова эта пауза. - За мной. Быстро. Гарри недоверчиво на него покосился, сглотнув комок в горле. Ментор быстро развернулся, бесшумно — чуть ли не бегом — спускаясь вниз по лестнице. Парень едва за ним поспевал. - Сюда. Он указал на широкую массивную дверь, прямо у выхода, вталкивая туда Победителя. Внутри оказалось роскошней, чем во всем Доме: гладкий паркет из белого дерева с невероятно дорогим на вид ковром; позолоченные картины с неизвестными ему лицами; люстра из сияющего хрусталя; шёлковый диванчик с аккуратным кофейным столиком напротив; и камин. Конечно же горящий камин, стоящий в каждом здании. Комнату подготовили специально для гостей, это понятно. Но быстро проверив Гарри на наличие микрофона и не найдя ничего, Сириус снова возобновляет шаг, перехватывая парня за предплечья, и ведя вперёд за собой. Насколько Поттеру известно, он был здесь лишь однажды — много лет назад, во время собственного тура. Значит, у него прекрасная память или безошибочное чутье: мужчина уверенно шагал по лабиринту винтовых лестниц и сужающихся запутанных коридоров. Время от времени ему приходилось останавливаться и толкать очередную дверь, которая, судя по сердитому скрипу петель, давно уже не открывалась. В конце концов они забираются по стремянке через какой-то люк, оказываясь под куполом Дома правосудия. Невероятно огромное пространство заполненное сломанной мебелью, стопками книг, отчетами, грудами ржавого оружия, и внутри, совершенно неожиданно, оказывается Малфой. Тот никак не реагирует на людей, в ожидании глядя на лицо ментора. Гарри ответно не смотрит на него. Повсюду толстым слоем лежит пыль — похоже, ее не тревожили много лет. Солнечный свет едва сочится через четыре грязных квадратных окна. Блэк пинком закрывает люк, поворачиваясь к парням. - Ты хоть понимаешь, что натворил? - рявкает мужчина, обращаясь к брюнету. Гарри быстро выкладывает ему, что случилось на площади. Как прозвучала его песня, как их молча приветствовали зрители, как они замешкались на веранде. Как убили ни в чем неповинного старика. - Что здесь творится? - спрашивает он напоследок, с надеждой глядя на Малфоя. - Может ты нам расскажешь?, - обращается ментор к нему. Они знают о визите. Гарри ошарашено кидает взгляды с одного к другому, не зная, что и сказать. - Откуда.. - А Малфой из воздуха в твоём доме появился, или как? Поттер подавляет в себе желание нахамить. - Я должен был все исправить во время Тура. Уверить сомневающихся, что тронулся от любви, а не от ненависти к Капитолию. Я.. Юноше становится дурно, и он опускается на пыльную тахту, из которой торчат пружины вместе с клочьями мягкой набивки. - Выходит, и я облажался со своими деньгами. - Драко вдруг сбрасывает на пол настольную лампу, стоявшую на картонной коробке. Осколки летят во все стороны.  Гарри молча смотрит на него, щуря глаза. - Ты не удивлён? Блондин кривит рот, глядя на него из под ресниц. - А чему мне удивляться? Твоему идиотизму? - Почему ты постоянно грубишь? - А почему ты постоянно лжёшь? Мы напарники, Поттер, - процидел он сквозь плотно сжатые зубы. - И у меня есть своя семья, родные. Думаешь, их это не коснётся? - И у меня есть семья, Малфой. Любимые люди, друзья.. Я так же всем рискую, - попытался возмутить вышеупомянутый. - Будешь мериться проблемами, да? - Я этого не говорил. - Твои нищие клоуны и всего того не стоят, что и моя семья. Гарри недоумевающе распахнул глаза, подавившись воздухом. Однако, в следующую секунду его лицо исказилось от злости, губы скривились в ломанную полоску, и подойдя впритык к блондину, он охрипшим голосом выдал: - Забирай свои слова назад, ублюдок. Драко презрительно на него посмотрел, наклонившись к уху. - И не посмею. Казалось, что-то внутри взорвалось, рассыпалось и абсолютно исчезло, создавая в груди дыру. Наверное, так называлось разочарование. Гарри вмиг схватил его за воротник, не давая уклониться, со всей силы вмазывая по бледной щеке, что есть мочи. Блондин с грохотом отлетел назад, когда Поттер его толкнул, но и не успел брюнет сделать шаг назад, как резкий удар в челюсть вышиб из него всю злость, наполняя его животной яростью. Где-то за ними безучастно стоял Сириус, в абсолютном спокойствии выкуривая третью сигарету, и наблюдая за своими подопечными. Юноша не успел перехватить бледную шею, как второй удар по лицу болезненно рассек его бровь, и от боли неприятно защипало глаза. Кровь заплыла под веки, но он не отступался. Резко дернул блондина за рубашку, да так, чтобы побелели костянки, вдалбливая локтем по подбородку до искр перед глазами, отчего тот пошатнулся, но вовремя успел перехватить Поттера за собой, наваливаясь сверху. Они что-то разбили, сбоку перевалился потрёпанный временем стул, и Гарри, уже уверенный в победе, резко потерял хватку, когда капитолийец оказался сверху. Драко уже успел сжать пальцы на макушке, готовясь а удару, как сзади его руки ловко перехватили, и он неосознанно перевернулся на живот, оказавшись в слабой позе. - Ну, заканчивайте балаган, - выдохнул Сириус, крепко придерживая Малфоя. - Ты уже успел подпортить ему личико, - обратился он к блондину, досадливо разглядывая кровоточащий разрез на брови Поттера. - Беллатрис меня убьёт. - Он первый бил, - прошипел Драко, стиснув зубы. - Забери свои слова назад, - стоял на своём Поттер, - Ты переоценил свои никчёмные способности, когда решился на такой идиотский шаг. Даже если не наши семьи.. что теперь будет с родными Лайзы и Джордана? Ты думал об этом? Я подарил этим людям светлое будущее? Да им повезет, если они доживут до вечера! - Я спас тебе жизнь. - Я не просил. Блэк отпускает Малфоя, и тот в спешке поднимается, с отвращением в лице отряхивая дорогущий костюм от пыли. Гарри встает вслед за ним. - Он прав, - вырывается у него. - Я.. лажанулся. - Не то слово, - съязвил блондин, скидывая с потного лба челку. - Слушай, парень.. - заводится ментор. - Не трудись. Я знаю, что если у тебя будет выбор, ты выберешь его, - парень кивнул в сторону напарника, заломив руки. - Теперь ведь все иначе. На улице умирают люди, а сколько еще погибнет, если этот кретин не справится? Я лучше Поттера держусь перед камерами, и в отличии от него, мне не нужны советчики, - выплевывает Драко, одаривая каждого ядовитым взглядом. Он уходит. Растревоженные пылинки клубами кружатся в воздухе, подыскивая новое место для приземления. Становится прохладней. - Ты бы правда выбрал меня? - шепчет Гарри. - Да, - спокойно отвечает ментор. - Он ведь он тебе больше нравился. - Нравился, - не возражает Сириус. - Но, если помнишь, до изменения правил я не мог надеяться вытащить вас обоих. А он ведь почти отдал победу тебе! - усмехнулся он, посмотрев на брюнета. - Вот мне и пришло на ум: если три человека приложат столько усилий для спасения одного, этот один уж точно выиграет. - Логично. Они ещё стоят в тишине, разглядывая крошечные соринки на полу. - Я могу тебе довериться? Мужчина с минуту на него смотрит, словно раздумывая над ответом. - Да. Гарри судорожно облизывает губы, скрещивая руки на груди. - Там.. на Арене. Те твари, убившие Голдстейна.. это трибуты. Лицо Сириуса не меняется в выражении, оставаясь каменным. Поттер лишь сильнее сжимается. - Процесс мутации перемененных и подразумевает собой бывших людей в телах существ. Не думал, почему они такие умные? Гарри ошарашено на него смотрит, поджимая тонкие губы. Его лицо равнялось стене, цвета ровного бетона за его спиной. В груди что-то отвратительно сжалось. - И люди об этом знают?.. - В Капитолии — да. Об этом не нежелательно разглашать. В какой-то степени, вторая жизнь, - хмыкнул мужчина, закидывая в рот четвёртую папиросу. - Никчемная, конечно, но ведь жизнь? - Господи.. - выдохнул Гарри, схватившись за стену. Хорошо, что его вырвало, иначе бы он не сдержался. - Что-то ещё? - поинтересовался Блэк, выразительно вскинув бровь к середине лба. И Поттер снова обдумывает, что бы сказать. - Нет. Ничего. Они оба ждут, пока Сириус докурит сигарету, давясь едким запахом, и разглядывая мутные пятна в оконцах. Юноша досадливо понял, что Малфой разбил ему очки. - Знаешь, порой приходится делать выбор, - выдаёт Блэк, втирая потухший бычок в стену. - Если выпутаемся из этой передряги, ты тоже однажды научишься, - на месте остается чёрное пятнышко. Сегодня Поттер прекрасно усвоил новый урок. Здешние земли — не увеличенный вариант его родного дистрикта. Их забор хотя бы не охраняется, и почти никогда не бывает под напряжением. Миротворцы — совсем не сахар, но не такие жестокие. От трудностей Двенадцатого скорее выдохнешься, нежели рассвирепеешь. Зато местные жители не понаслышке знакомы с горьким страданием и отчаянием. Северус был прав. Достаточно всего одной искры. Все произошло так быстро, что в голове не укладывается. Предупреждение, выстрелы, осознание, что он нечаянно пробудил от сна нечто грозное и великое. До сих пор не в силах поверить. Боже, как вообще он мог натворить столько бед? - Идем, - зовет Сириус. - Нас будут ждать к ужину. Гарри долго-долго стоит под душем, покуда не появляется команда подготовки. Помощникам Тонкс явно нет никакого дела до нынешних событий. Только и разговоров, что о грядущем вечере. Это в дистриктах они — важные люди, которых могут позвать на торжественный ужин, а в Капитолии с подобными приглашениями наверняка негусто. Троица наперебой тараторит, обсуждая меню, а перед зелёными глазами — старик, у которого от выстрела разлетается голова. Уже перед выходом, в зеркале, он только замечает, как над ним поработали. Легкие хлопковые брюки карамельного цвета, тонкий свитер из золотистого бархата, и белоснежные туфли с позолоченным каблуком. Волосы аккуратно падают на лоб, в попытках скрыть рассекшую бровь. Макияж почти отсутствует. Нимфадора подходит сзади, приобнимая за плечи. - Нравится? - Очень красиво, - отвечает Гарри. Сама она в изумрудном шелковом платье до щиколоток, без рукав. Волосы у неё собраны в аккуратную шишку, на лице тонкие чёрные стрелки с красной помадой, и выглядит она, как всегда, безупречно. - Давай проверим, как это будет смотреться с улыбкой, - вполголоса предлагает она. Действительно, через минуту их ожидают яркие вспышки и телекамеры. Юноша заставляет себя приподнять уголки губ. - Вперед. Они собираются всей компанией в коридоре, чтобы вместе спуститься. Беллатрис явно не в духе, о чем говорили ее ненавязчивые движения. Это выглядело даже забавно, если смотреть на то, что в ярко-розовом пышном платье она была похожа на сахарную вату. Не может быть, чтобы Сириус ей рассказал обо всем, что случилось там, на втором этаже. Гарри не удивится, если в курсе Тонкс и Порция, но Лестрейндж? Ее по негласному соглашению не посвящают в дурные новости. Впрочем, ведущая не заставляет их долго гадать. - Какое счастье, - сердито цедит она, пробежав глазами свое расписание. - Скоро мы сядем на поезд — и прощай, Дистрикт номер Одиннадцать! - Что-то не так? - спрашивает Нимфдора. Гарри прекрасно понимает, почему с ними так обращаются. Запихнули в фургон, притащили в это место… И потом, час назад он хотел прогуляться вокруг дворца, чтобы осмотреться. Он ведь немного смыслит в архитектуре. - Да-да, я слышала, - говорит Порция, не дожидаясь, пока молчание слишком затянется. - Так вот, в этом году развалины дистриктов — самый последний писк моды. Не успела я высунуть нос, как появились трое рассерженных миротворцев и чуть не взашей прогнали меня обратно. Один даже дулом в спину толкнул! Scandaleux!* - восклицает Лестрейндж. Ого. Это наверняка из-за общего с Малфоем и Сириусом исчезновения. По крайней мере, ментор, похоже, был прав, и никто не прослушивал пыльный купол, пока они беседовали. Теперь-то думается, что они спохватились, да поздно. У Беллатрис такой расстроенный вид, и брюнет невольно ее обнимает. Раздражает, конечно, но что поделать? - Ужасно, правда? Может быть, нам не спускаться к ужину? Сначала пускай принесут извинения. Это понятно, что она нипочем не пойдет на такое; зато его предложение звучит, словно признание справедливости ее жалоб. Женщина на глазах расцветает. - Ничего, я справлюсь. Такая у нас работа — взлеты, падения. Не стоит из-за меня вам обоим лишаться ужина. Но все равно спасибо, coûteuх*. И как ни в чем не бывало, она принимается разъяснять, в каком порядке положено заходить в зал. Сначала — команда подготовки, потом она сама, стилисты, Сириус.. Они с Драко, само собой, замыкают шествие. Где-то внизу начинают играть музыканты, и группа приближается к лестнице. Малфой берет его за руку. Его нарядили в «романтический» наряд: горчичные брюки, белоснежная рубашка, и шёлковый шарф под цвет нижней части, небрежно накинутый на шею. Синяки на его лице плотно замазаны тональным кремом. - Извиняюсь, за свое поведение, - тихим голосом произносит он. - Можно подумать, что я от тебя ничего не скрываю. - Я тоже разбивал вещи. - Да, вазу. Надо же, заметил. - Похоже, нет смысла хранить друг от друга секреты, верно? - Смысла — никакого, - соглашается блондин. Они стоят на вершине лестницы в ожидании. Беллатрис говорила, что ментор должен опережать их на пятнадцать шагов.  - Пятнадцать, - говорит напарник. Глаза резко озаряют яркие вспышки, и парня слепит. Гарри отвечает им ослепительной улыбкой. - Пора. Они попадают в мутный водоворот однообразных ужинов, церемоний, поездок в купе. Каждый день — такой же, как и прежний. Они просыпаются, их одевают, и они получают подарки. Выступления перед ликующей толпой, в их честь произносят речи, а они отвечают заученными словами, не прибавляя ни запятой от себя. Иногда Победителей провозят по городу: там краем глаза увидишь озеро, тут — хмурый лес, безобразные фабрики, пшеничные поля, дымящие трубы очистительных заводов. Потом они переодеваются в вечерние наряды, спускаются к ужину, и снова в поезд. Во время церемоний парни хранят почтительные и торжественные выражения на лицах, однако ни разу не расставаясь, и не расцепляя рук. На ужинах ведут себя, точно вконец обезумев от страсти: танцуют, целуются, то и дело кокетливо пытаясь улизнуть от камер, чтобы остаться наедине. В поезде — шепотом подводят мучительные итоги: хорошо ли у них получилось. Малфой хвалит. Но и без опасных речей — стоит ли упоминать, что выступление перед жителями Одиннадцатого дистрикта показали по телевизору в сильно урезанном варианте? — в воздухе словно витает нечто такое… Словно закрытый котел закипел и готов взорваться. Правда, кое-где зрители скорее напоминают усталый, замученный скот: с такими лицами в Двенадцатом обычно встречали Тур Победителей. Зато номер Восемь, Четыре, Три — там люди при виде них чуть не захлебывались от возбуждения, сквозь которое явственно проступает злость. Когда они выкрикивали имя Гарри, юноше слышится не восторг, а призыв к мести. А когда миротворцы пытаются усмирить разошедшуюся толпу — та не сдается сразу, пытается дать отпор. Видимо, он уже ничего не сможет изменить. Самые убедительные спектакли не повернут эту реку вспять. Если ягоды на его ладони — всего лишь знак помешательства, то жители дистриктов готовы тоже сойти с ума. Это было неправильно. Тонкс приходится ушивать его костюмы в талии. Команда подготовки сетует на круги у него под глазами. Беллатрис советует принимать снотворное, однако оно не действует. Вернее, почти не действует. Едва отключившись, Поттер погружается в мир новых и новых кошмаров, более ярких и сильных, чем раньше. Стены в вагонах не такие плотные и звукопроницаемы, отчего надо было вести себя тише воды, и ниже травы, особенно когда знаешь, что за тобой двадцать четыре часа в сутки следят. Гарри устал засыпать — переживая прошедшее, и словно видя будущее в своём бреду. Он устал лежать до утра, бессмысленно разглядывая потолок, чтобы по утрам ходить как живой труп, пугая всю группу. Даже Малфой, казалось, беспокоится о нем, но он виду не подавал. Выглядел не лучше Поттера, становясь серее с каждым днём. Однажды Драко, который ночами бесцельно бродил по поезду, слышит крики из его купе: опять он пытается вырваться из мутной наркотической пелены, искусственно продляющей страшные грезы. Дверь с хлопком распахивается. - Поттер? - зовёт юноша, легонько тряся за плечи. - Вставай, черт возьми. Вставай, я сказал! - повышает он голос, со всей силы одаривая оплеухой раскрасневшееся лицо, отчего Гарри мигом вскакивает с постели, с ужасом пятясь назад. Брюнет судорожно дышит, хватаюсь бледными пальцами за грудь, широко распахнутыми глазами смотря прямо вперёд, на Драко. Тот тянет свою руку к чужому плечу, однако Гарри, словно боясь ошпариться, сильнее прижимается к изголовью кровати, выкрикивая: - Руки прочь! Малфой, бледнее чем обычно, сглатывает комок в горле, внимательно разглядывая лицо напротив серыми-серыми глазами. Он садится на край, поджимая непослушные губы. - Поттер. - Отойди от меня. - Поттер.. - стоит на своём блондин, перехватывая чужую кисть. - Я сказал руки прочь! - проорал Гарри, пытаясь вырвать руку с горячей ладони. - Это я, кретин! - ответно орет Драко, до боли сжимая юношеские пальцы. Брюнет резко застывает, начиная хлопать влажными ресницами, словно не веря. Его глаза мигом обретают свойственный себе цвет, и он охрипшим голосом произносит: - Малфой? Малфой, это ты? - Я, идиот. Чего разорался? - Боже.. извини. Я.. не хотел. Это все.. - его голос обрывается, смешиваясь со всхлипами. - Кошмары. Знаю. Парень быстро похлопывает другого по плечу, поднимаясь с места. Гарри хватает его за край шёлковой пижамы, и тот с недоумением оборачивается, готовясь услышать: - Останься. - И словно подправляя сказанное, он добавляет. - Пока я не усну. Драко закатывает глаза, но обдумав, все же остается. Он не забирается к нему под одеяло, или прижимается к нему как тогда, на Играх, но в тот момент — когда Поттер сквозь полудрём перехватывает его руку, словно пытаясь удержаться, как за последней соломинкой — Малфой передумывает уходить. Сидит, молча разглядывая пустую стену в купе, закрыв глаза. Тихое сопение нарушало гробовую тишину в таком месте. И это было.. успокаивающе. Откровенно личное. Только для двоих — подумал он. Только для двоих. На следующий день, когда юноша просыпается, и находит у ног Малфоя, Гарри возвращает Беллатрис ее таблетки, с того дня каждую ночь пуская к себе Драко в постель, отгоняя тьму. Но не так, как на Арене: не сплетая тела и руки в объятиях, а просто — оберегая друг друга от всех опасностей, которые могут настигнуть в любую минуту. Это было хорошо, и наверное, раз Драко каждую ночь оставался с ним, не произнося ни слова, он думал так же. По крайней мере, парень на это надеялся. Больше ничего не происходило, но вскоре в поезде о них начинают сплетничать. - Заходила вчера к Драко, а его не оказалось в кровати, - она перевела взгляд на племянника. - Сoûteux*, ты куда пропадал? - спросила Беллатрис, укоризненно поджав синие губы в полоску. Драко равнодушно прижал чашку ко рту, делая глоток жасминового чая. - Думал, ты уже заметила, - усмехнулся Сириус, заливая спиртное из фляги в кофе. Ядерная смесь. - О чем ты? Поттер предупреждающе на него смотрит. - Ну, - поморщился он, кидая в рот кубик сахара. - Они вроде как с Гарри каждый день вместе спят. Блондин резко подавился чаем, лихорадочными движениями протирая салфеткой уголки губ. Беллатрис в одну секунду побагровела — то ли от смущения, то ли от недовольства — роняя на кафель хрустальный стакан, и разбивая его вдребезги. - Pardon?* - Не в том смысле, о котором ты подумала, - сразу попытался исправить Гарри, заливаясь пунцовой краской. Надо было слышать хохот Сириуса. Но в ответ на упреки Лестрейндж, что они должны быть аккуратны, и на всякий случай предохраняться, юноша думает: «Хорошо будет, если слухи дойдут и до президента», а вслух обещает вести себя благоразумнее — и подобающе. Вот только выполнять обещание он и не собирается. Особенно страшно в Дистриктах номер Два и Один. Гойл и Булстоуд вернулись бы целыми и невредимыми, если бы не они с Драко. Он уже и не помнит, кого убил, но знает, что лучше не смотреть на семьи падших. Может, ребёнка той женщины в сером пальто он подрезал, пытаясь защититься, а тот умер от потери крови? Старательно избегает взглядов родных Голдстейна, пряча глаза под челкой. Оказывается, у него была дочь. Совсем маленькая, наверное, всего год, а теперь она без отца. Это было ужасное чувство, когда Гарри понял, что сотворил. Но сделанное не воротить назад. Ко времени возвращения в Капитолий они впадают в отчаяние. Кто-кто, а уж тамошние жители бунтовать не станут. Их имена никогда не стояли на лотерейных тессерах — не считая исключений — а их детям не придется умирать за преступления, якобы совершенные предками несколько поколений тому назад. В Капитолии все безоговорочно верят в их с Малфоем святую любовь, но еще остается слабенькая надежда: убедить сомневающихся из дистриктов. Кажется, что бы они не сделали — будет или чересчур мало, или слишком поздно. Вернувшись в Тренировочный центр, Поттер зовёт Драко к себе, плотно прикрывая за ними дверь. - Чего тебе? - Давай поженимся? - одновременно произносят оба. Драко хмурится. - Повтори. - Давай поженимся. Малфой, словно что-то выискивая, обводит комнату взглядом, подходя впритык, и Гарри чуть ли не упирается ему лицом в выемку под кадыком. Понятно — камеры. - Пожалуйста, - шипит брюнет, поднимая голову. Драко молча целует его, всего на несколько секунд прижимаясь горячими губами к холодным, и Поттер на мгновение чувствует резкий ток. В этот момент, его ладонь перехватили, аккуратно втискивая на безымянный холодный обруч. Отстранившись, Гарри смотрит на свою руку, с изумлением понимая, что на нем тот самый фамильный перстень Малфоев, который блондин носил не снимая. Такое же роскошный, как и хозяин — из серебра, в обрамлении изумрудов, с узором аккуратной змейки. «Сколько оно стоит? — думает он, — мог бы обойтись обычным», но нет. Наверное, так более.. правдоподобно. Фамильная реликвия, и все такое. Но не успевает он опомниться, как дверь за спиной с щелчком закрывается, оставляя за собой тишину. А ведь он никогда не видел его родителей — проносится в голове, и Гарри обессилено падает на кровать. Он старается не думать о Джинни. * Вечером, выйдя на сцену возле Тренировочного центра, Победили — как всегда — отвечают на кучу разных вопросов, озаряя улыбкой восклики зрителей. Маргарет Скиттер, в мерцающем костюме цвета полночного неба, с перекрашенными нежно-розовыми волосами, блестяще ведет интервью. Вопросы про весь год: как они проводили его в кругу близких; как их встречали; как они теперь живут, и прочая, никому ненужная информация. Поттер мысленно вздохнул. - Итак, Га-арри, - протянула Рита, выразительно намотав на наманикюренный пальчик розовую завитушку. - Теперь, мне бы хотелось узнать, как обстоят дела у вас двоих. Конечно, вопросы про их отношения. Чего он ожидал? - Хорошо, - сухо бросил он, сразу же пожалев об этом. Драко ласково ему улыбнулся. - Что? Хорошо, и все? - усмехнулась ведущая, обнажив ровный ряд зубов. - Отлично. У нас все отлично, - подал голос блондин, переплетая их пальцы. Рита проследила за движением, в удивлении приоткрыв маленький рот. Ее очки сползли на кончик носа. - Это.. это то, о чем я думаю? - запнувшись, спросила она. Камеры успевают показать юношескую ладонь в переплетении с ровными пальцами, на одном из которых красовался перстень. Люди в восхищении ахают. - Вы.. вы.. - тихо пищит Скиттер. - Да, Рита да, - нежным баритоном произносит Малфой, целуя мужскую кисть. - Мы обручены. Женщина вопит от радости, вскакивая с места, и смахивая невидимые слезинки; публика беснуется, разражаясь громом аплодисментов: парням показывают крупные кадры со всех концов страны — везде исступленное ликование. Драко быстро, но крепко целует его. И к самому заключению всего интервью, на удивление всем, неожиданно приходит сам президент. С Гарри разом спадает маска, и он с бледным лицом смотрит на мужчину в официальном костюме, пытаясь унять дрожь. Малфой быстро схватывает его настроение, прижимая за талию к себе. Альбус поздравляет их, дружески похлопывая женихов по плечу, и легонько обнимая Поттера. От него разит запахом — разложения и сладостей. Совсем несовместимые ароматы. И когда Дамблдор с улыбкой отстраняется, впившись ногтями парню в руку, Гарри собирается с духом, в немом выражении приподнимая брови. Это немой вопрос, который не смеют произнести губы: «Я отдал вам все, сыграл по правилам, и выйду за Малфоя. Я справился? Вы довольны?» Но в ответ он почти незаметно покачивает головой из стороны в сторону. * Это было слишком громкое «нет». Только не здесь, не сейчас. Главное — благополучно вернуться в Двенадцатый, ведь задумка включает и Молли, и ее детей, и Гермиону с ее родными. И Драко, если он согласится бежать. Сириусу тоже находится место в списке. Они скроются вместе в лесах. Пока неизвестно, как ему удастся всех убедить, куда они отправятся среди лютой зимы, и как уйдут от преследователей, но они должны это сделать. Хотя бы наметил цель. Не время отчаиваться. Вместо того чтобы рухнуть на сцену и зарыдать, Гарри расправляет плечи и улыбается, почти как безумный, впервые за много недель — от всего сердца. Альбус, ответно улыбаясь, разворачивается к публике, и сделав рукой знак замолчать, вдруг предлагает: - А не сыграть ли нам свадьбу здесь, в Капитолии?  Поттер без подсказки улыбается ещё шире, смачно целуя Малфоя в щеку. Маргарет Скиттер любопытно интересуется точными сроками. - Прежде чем назначать дату, нужно сперва побеседовать с миссис Уизли, - отвечает президент, под оглушительный хохот зрителей многозначительно вскидывая к верху седые брови. - Может быть, если вся страна пожелает, мы поженим вас до наступления тридцатилетнего возраста. С ума сойти, как весело. Вечер, который устроили ради них в банкетном зале, в личном особняке президента, совершенно бесподобен. Потолок на высоте сорок футов преобразился в звездное небо, где оно точно такое же, как Двенадцатом по ночам. Возможно, над Капитолием тоже ночами раскидывается восхитительный купол — да кто его видит? Город пылает сотнями тысяч огней, и за ними не разглядеть ни единой звезды. Примерно посередине между полом и потолком, стоя будто бы на мягких белых облаках, парят музыканты. Вместо традиционных столиков — бесчисленные диваны и кресла: некоторые расположены возле каминов, другие почти утопают в благоухающих цветах, из третьих видны искусственные озера, полные экзотических рыбок. Отдыхай, веселись, и делай все, что душа пожелает. Так называется удовольствие. Участок в центре комнаты выложен плиткой — здесь танцуют; здесь выступают артисты; здесь можно просто смешаться с пестрой толпой гостей.. Но настоящий гвоздь вечера — это еда. Чего только нет на столах, выстроившихся вдоль стен. Все, о чем можно мечтать, и о чем даже не мечталось. На вертелах подрумяниваются коровьи, свиные и козьи туши. На огромных тарелках теснится дичь с начинкой из ароматных орехов и спелых фруктов. Обитатели океана переливаются под готовыми соусами, либо так и просятся в хрустальные миски с душистой приправой. Гарри уж совсем не говорит о несметных видах хлеба, сыров, овощей, сластей, водопадах вина и потоках других напитков, загадочно мерцающих бликами пламени. Вместе с решимостью возрождается и его аппетит. Неделями он не мог смотреть на еду из-за тревоги, а тут, словно с цепи сорвался, хочет перепробовать все. Кто знает, может, это его последний раз? - Подай мне икру, - просит Гарри. Драко пытается по глазам понять причину его удивительного преображения. Ему еще неизвестно, что по мнению президента — они провалились. Должно быть, блондин думает: наоборот, все в порядке. Или даже, чем черт не шутит, воображает, будто он по-настоящему рад помолвке. В его выражении пробегает легкая тень изумления, но лишь на краткий миг. Он молча протягивает крошечную пиалку с чёрными бусинками деликатеса. Решимость иссякает уже за первым столом, на котором стоит не то двадцать, не то целых тридцать видов супа, когда ему попадается сливочно-тыквенное пюре, посыпанное дробленым орехом и крошечными черными семенами. - Всю ночь бы ел и ел! - вырывается у брюнета. Во второй раз он «ломается» на прозрачно-зеленоватом бульоне, вкус которого может описать одним словом — весна. В третий — на пенисто-розовом супчике с ягодами малины. Мелькают лица, щелкают вспышки камер.. Его брошь с предвестникам, кажется, сделалась писком моды. Несколько человек уже подходили к Гарри похвастаться модным приобретением. Ворон выбит на сияющих пряжках, вышит шелком на лацканах пиджаках; кое-кто даже сделал татуировку на неприличных местах. Всем по душе талисман Победителя. Поттер в голове не без удовольствия представляет, как раздражается президент Дамблдор, но что поделаешь? Голодные игры произвели настоящий фурор в этом году, где пара ядовитых ягод — всего лишь жест неразумного подростка, отчаявшегося спасти возлюбленного. Они с Драко не ищут новых знакомств, однако за ними тут беспрестанно охотятся. Без них и вечер — не вечер. Брюнет напускает на себя восторженный вид, хотя здешние жители ему глубоко безразличны. Они лишь отвлекают от угощения. Каждый стол — уйма соблазнов, и даже при твердой решимости «только разочек попробовать» вскоре у него начинает округляться живот. Откусывает от маленькой жареной птички. На язык брызжет апельсиновый соус. Вкусно. Малфой брезгует доедать за ним, просто выбрасывая еду. Для Гарри это — верх кощунства, поэтому вздохнув, он ест до последнего кусочка. У десятого стола он сдаётся, не попробовав даже малой части предложенных блюд. И тут на него настигает команда подготовки в ярких, вычурных нарядах, от которых рябит в глазах. Впрочем, здесь они отлично вписываются. Все трио шатается от выпитого вина и от восторга, что их позвали на столь грандиозное событие. - Почему не ешь, дорогуша? - спрашивает Октавия. - Больше не могу, - говорит Гарри, и команда прыскает со смеху, словно ничего глупее не слышала. - Чепуха! - провозглашает Флавий, подводя юношу к столику с рюмками, в которых плещется зеленоватая жидкость. - Плесни в рот, и дело с концом! Поттер поднимает рюмку и хочет выпить, но Малфой перехватывает его запястье. - Не здесь, - говорит он. - Отойди лучше туда, - советует Шейла, тыча пальцем в сторону туалетов. - А не то все окажется на полу! Гарри смотрит на рюмку и туго соображает. - Что это? - Рвотное, - бесстрастно произносит Малфой. Команда заходится в хохоте. Брюнет округляет глаза. - А как же, иначе все давно перестали бы есть, - объясняет сквозь смех Октавия. - Я, например, уже дважды прочистилась. Иначе и праздник не в радость. Онемев, юноша смотрит на красивые рюмки с жидкостью, словно они были с отравой. Хотя, так и было. Драко забирает с его рук ту самую, содержимое которой чуть не попало ему в рот, ставя на место, и причем с такой злостью, что та чуть не разбивается. - Давай лучше потанцуем. Мелодии льются с облаков. Малфой уводит его подальше от этой троицы и злополучного стола, на танцпол. В Двенадцатом танцы свои, под скрипку и флейты, и для них нужно много пространства, А здешние — можно исполнить на блюдечке для десерта. Беллатрис успела кое-чему научить подопечного. Музыка плавная, замедленная, словно во сне. Малфой обнимает Поттера за талию, утыкаясь в тёмную макушку носом, и они кружатся, не соблюдая такта. Парни сначала просто молчат, а затем Гарри произносит сдавленным голосом: - Люди умирают от голода, а им рвотное подавай, лишь бы пожрать. Драко прижимает его к себе сильнее, успокаивающе поглаживая по спине. - Ты свыкнешься. Все не так уж и плохо.. Он резко замолкает, а Гарри видит перед глазами изможденные тела ребятишек, лежащие на кухонном столе, пока Билл прописывает родителям лекарство, которого им не добыть. Пищу. И теперь, когда они богаты, он всегда заворачивает им с собой хоть немного еды. Поттер готов раздавать еду, но Капитолию это может не понравится. Гарри все ещё помнит время, когда он ничего не мог сделать, да и ребеночка приносили слишком поздно. А здесь, в столице, люди блюют ради удовольствия вновь и вновь набивая свои животы. Не потому что больны, не потому что еда испорчена. Просто все так делают. «Иначе и праздник не в радость». Однажды он заскочил к Мэри, отдать добычу; ее маленький сын в тот день оставался дома, мучаясь страшным кашлем. Семья мясников питается лучше, нежели девяносто процентов населения их дистрикта. И все же, мальчик битых пятнадцать минут рассказывал ему, как в День пакетов открыли банку с кленовым сиропом и каждому досталось по ложечке — намазать на хлеб, а может, и еще дадут до конца недели; как мама позволила ему капнуть немного сиропа в чай, чтобы смягчился кашель, но Вик не хотел соглашаться, пока остальные тоже не попробовали… Если так живет «состоятельная» семья, то что же творится в других домах? - Они привезли нас бороться насмерть потехи ради, - говорит брюнет. - По сравнению с этим все прочее… - Это уже понятно. - Драко замирает, останавливая танец, а потом шепчет: - Наверное, мы были неправы. - В чем? - отзывается Гарри. - Когда пытались утихомирить дистрикты. Юноша молниеносно мечется из стороны в сторону взглядом. Кажется, никто ничего не слышал. Телевизионщики мирно припарковались у стола с моллюсками, а парочки, танцующие вокруг, либо слишком пьяны, либо слишком поглощены беседой, чтобы обращать на кого-то внимание. - Дома ещё поговорим, - обещает Драко, замечая напряжение. Тут появляется Порция, чтобы представить их дородной, «важной» персоне. И как побледнело лицо Поттера, когда развернувшись, он заметил человека, которого ожидал увидеть в последнюю очередь. - Это — Северус Снейп, новый главный распорядитель Голодных игр, - верещит Порция, широко улыбаясь и строя глазки мужчине. «Было бы за что» — подумал Гарри. Новость о новом распорядителе в лице пожухлого мужчины его не особо поразила, так же, как и Малфоя. Этого следовало ожидать, смотря на его всеизвестнейшую репутацию правой руки президента. - Мистер Поттер, Драко.. - монотонным голосом произносит он, не удостоив юношей рукопожатием. Малфой, казалось, совсем не удивлён. Порция ждёт какой-либо реакции, но не получив ее, лишь поджимает губы, уходя прочь. Северус с блондином минуту смотрят друг на друга, после чего последний произносит: - Думаю, мне стоит выпить. Он так же уходит, и Гарри мысленно хочет вдарить ему по лицу, за такое предательство. - Значит, в этом году вы — главный распорядитель? Большая честь. Северус тухло на него смотрит, оглядывая присутствующих мрачным взглядом. - Между нами говоря, желающих было немного. Учитывая новые объемы ответственности… «От Крауча избавились», - спохватывается юноша. Снейп не может не знать об участи Барти. - Вы ужасно проявили себя, - тихо добавляет он. - Что? - Идея с помолвкой потрясающа, скажу честно. Но.. вы сильно подпортили себе репутацию в Одиннадцатом. - Поверьте, я слышу это не в первый раз. Они снова молчат. - Уже готовитесь к новым Играм? - через минуту осведомился Поттер. - М-да, - протянул мужчина, глядя на наручные часы. - К слову, мне скоро пора уходить. Совещание начинается в полночь. - Поздновато для… - начинает парень, и вдруг отвлекается. Повернув часы циферблатом к нему, Снейп обводит их большим пальцем, и на хрустале на миг загорается образ, будто озаренный свечой. Еще один ворон. Точь-в-точь, как на его броши. Картинка сразу же исчезает, и Северус захлопывает крышку. - Это.. - поражённо произносит Гарри. - Уникальная вещица, - обрубает тот. - А теперь мне пора уходить. И в этот раз не пожимая руку на прощание, мужчина, совсем не по обычаю капитолийцев, легко вздергивает подбородок. - Поздравляю с помолвкой. Доброго вам вечера. Распорядитель исчезает, и Гарри торопливым шагом бредет сквозь толпу, в поисках белобрысой макушки. Чужие люди то и дело подходят к нему поздравить — с помолвкой, с победой на Играх, или с удачным выбором наряда. Сегодня Тонкс сделала из него не просто мальчишку из Двенадцатого, а молодого человека, всеми желанного в Капитолии. Облегающий костюм всплошную, под вид черной перламутровой чешуи, с накинутой поверх полупрозрачной шалью. Волосы разведены пробором посерёдке, глаза ярко выражены чёрными пятнами в уголках, делая акцент на яркой радужке, а ноги облегают высокие сапоги из глянцевой кожи. Он впервые так одет, но уверенность сочится всеми фибрами. Гарри нехотя отвечает каждому, а в голове крутится одно: зачем Снейп похвастал своими часами? В его жесте было что-то необычное — даже.. таинственное. Наверное, главный распорядитель боится, как бы кто-нибудь не украл его замечательную идею — наложить исчезающую картинку с птицей на циферблат. Но это почти выглядело, как вызов. Он находит Драко возле стола с морем выпивки. Тот, в своём потрясающе выглаженном костюме-тройке с развязанным галстуком-бабочкой на шее, выглядел устало. Идеально-зачёсанные волосы назад уже не были такими идеальными; рукава расстегнуты; а вечно прямая спина уже не такая ровная, как обычно. Блондин успел выпить приличное количество, судя по всему его внешнему виду, и румянцу, на бледных скулах. Люди вокруг него суетятся, но стоит Поттеру подойти ближе, как капитолийцы расступаются, восхищённо глядя на него. - Беллатрис сказала, что к часу нам нужно быть в поезде, - говорит Гарри, подправляя белоснежный ворот. - А теперь?.. - Почти полночь, - отвечает кто-то из окружавших их людей. Поттер благодарно кивает в толпу. Драко тянется к следующему бокалу, но брюнет перехватывает его ладонь, тихо шепча. - Тебе хватит. Тот, словно только заметив его присутствие, резко помрачнел, поджав губы. - Настало время поблагодарить всех и попрощаться! - словно по нотам выводит Лестрейндж, возникшая неизвестно откуда прямо под боком. Редкий случай: в эту минуту Гарри влюблен в ее маниакальную пунктуальность. Подобрав у каких-то столиков Нимфадору и Порцию, Беллатрис ведет их по залу, чтобы пожать руки самым важным персонам, начиная потихоньку подталкивать группу к выходу. - Разве мы не должны попрощаться с хозяином? - произносит Поттер, придерживая Драко за талию. Тот не сводит с него взгляда. - Ему не до вечеринок, и без того уйма дел, - отмахивается провожатая. - Завтра от нашего имени придут благодарственные подарки с карточками, я позаботилась.. А, te voilà*! - кричит женщина, и машет парням из обслуги, буквально взвалившим Сириуса на свои плечи. Они едут по улицам Капитолия в автомобиле с тонированными стеклами, а позади — машина с командой подготовки. Пробираться сквозь празднующие толпы — задача не из простых, но их волшебница учла абсолютно все; ровно в час все на месте, и поезд отходит от станции. Сириус заперся у себя, Тонкс заказывает всем чай, и группа подготовки рассаживается вокруг стола. Беллатрис безудержно тарахтит о своем расписании, напоминая, что Тур Победителей не закончен. - Впереди еще фестиваль Жатвы в Двенадцатом Дистрикте. Предлагаю выпить чайку — и всем спать. Никто не возражает. Открыв глаза, Гарри понимает, что только раннее утро, а его голова покоится на руке Малфоя. Совсем не помнится, как он пришел прошлой ночью, и как они оказались рядом. Но было не так плохо, если честно. Поворачивается осторожно, чтобы не разбудить его, но оказывается, капитолийец уже проснулся. - Ни одного кошмара, - говорит Драко. - Что? - Ты всю ночь проспал без кошмаров. И верно. Интересно, когда такое случалось в последний раз? - Мне что-то снилось, только не страшное, - вспоминает юноша. - Вроде бы.. Джинни, - его голос дрогнул на этом имени, когда он понял, что совершенно не вспоминал о ней в последние дни, - а на самом деле, это Лайза. Она меня звала. - И куда же? - спрашивает блондин, убирая с его лба растрепанные волосы. - Не знаю, - произносит Гарри, замерев от такого прикосновения. - Мы не дошли до места. Но мне было хорошо. Драко хмурится, резко прикрывая ресницы - Похмелье? - Да, - с ломанной усмешкой выдыхает он. Поттер уже собирается встать с места, чтобы попросить у Беллатрис таблетки, но Малфой его останавливает. - Полежим ещё. Брюнет молча смотрит на него, оставаясь на месте. - Ты ведь тоже привык? Драко не лжёт. - Да. К обеду, когда пора вставать, у него невольно вырывается: - Не представляю, как дома я буду спать один. И правда, они почти приехали. Сегодня вечером, их ожидает ужин в особняке у мэра Андерси, а завтра — торжественный проезд по главной площади в честь праздника Жатвы. В Двенадцатом его отмечали всегда, но только в домашнем кругу и, если могли себе позволить, с друзьями. В этом году предстоят публичные торжества за счет Капитолия, так что жители наедятся от пуза. К выходу из вагонов, парней почти не готовят: на улице холодно, и пора опять закутываться в меха. На вокзале, успев только поулыбаться и помахать руками, они погружаются в автомобиль, подъезжая к дому мэра. Родных Поттеру позволят увидеть не раньше вечера. Хорошо еще, что пир устраивают у мэра, а не в Доме правосудия — там, где поминали отца, где после Жатвы он пережил душераздирающее прощание с близкими. Дом правосудия полон горькой печали. А вот особняк Андерси ему по душе. К тому же, у него были неплохие отношения с его дочерью. Можно сказать — хорошие знакомые. Мадж являлась лучшей подругой Джинни. Прибыв на место, Беллатрис не позволяет ему даже поздороваться со знакомой, сразу таща на четвертый этаж — готовиться. Накрашенный, причёсанный в серебряном одеянии с длинными рукавами, и за час до ужина он ускользает из-под надзора. Комната Мадж расположена этажом ниже, рядом с комнатами для гостей и кабинетом отца. По пути он просовывает голову к нему в дверь, чтобы поздороваться, но мэр куда-то ушел, телевизор продолжает жужжать, и он задерживается на пороге. Опять они с Драко. Крупные планы: вот они едят, танцуют, целуются.. Сейчас это видят в каждом доме по всей стране. Любопытное дело, Панем еще не тошнит от этих сладеньких голубков? Его бы давно затошнило. Поттер уже собирается уйти, как тут раздается писк, и Гарри моментально поворачивается к телевизору. На почерневшем экране вспыхивают слова: «ДИСТРИКТ НОМЕР ВОСЕМЬ: ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ». Внутренний голос подсказывает: это не для его глаз, это только для мэра, и надо бежать как можно скорее. Но он остается, делая шаг вперед. Появляется репортер, которого он никогда не видел, — женщина с волосами, тронутыми сединой, и властным надтреснутым голосом. Она сообщает, что ситуация ухудшается, и что в Дистрикте номер Восемь объявлена тревога третьего уровня. Текстильная промышленность полностью остановлена. К месту событий стягивают дополнительные войска. Щелчок. На экране высвечиваются кадры с главной площади. Гарри прекрасно знает это место, потому что был там всего лишь неделю назад. На крышах еще развешаны флаги с его портретами, а внизу бушует яростная толпа. Нацепив самодельные маски, люди с выкриками бросают куда-то камни и кирпичи. Пылают здания. Миротворцы палят без разбора, сея черную смерть, и юноша впервые в жизни видит такую ужасную сцену. Страх сжимается тошнотворным комком в районе горла; грудь сдавило словно щипцами; в глаза въедается картинка. Восстание. * - Посмотрите на это. За кого они его принимают? - спросил Дамблдор, поглаживая бороду. - Он не лидер. Он только хочет спасти свою шкуру, только и всего. - Совершенно согласен, - вынес Северус, слушая мечущийся во все стороны ветер за окном. - Для мятежников он стал лучом надежды, - брезгливо прохрипел старик. - Ты был прав.. От него надо избавиться. - Да, но это должно случиться в нужное время, и в нужном месте. Северус многозначительно повертел в руках аконитовый перстень, глядя на разгорающееся пламя. - Действия противодействия.. - Именно, Альбус. Мужчина встал из-за стола, подойдя прямо к экрану. - Гарри Поттер — теперь символ Панема.. Предвестник беды, и теперь он для них свой. Надо показать, что он один из нас. Достаточно уничтожить этот символ, и люди сами захотят его смерти. - И что же ты предлагаешь? - Дамблдор посмотрел на него сквозь оправу очков, подложив иссохшую ладонь под лицо. - Отнять у них последнее, Альбус. - Северус замолчал, растянув губы в кривой улыбке. - Закрыть рынки, утроить количество порок и казней, показывать их по телевизору. Показывать в прямом эфире, - выделил он последнюю фразу, давая обдумать услышанное. - Сеить страх.. - восхищённо выдохнул старик, вскинув брови. - Больше страха, - согласился Снейп. Альбус закинул в рот конфетку, облизав губы. - А он ведь обручён. Так пусть все эфиры будут об этом, - протянул он. - Какой костюм он наденет — порки. Как выглядеть торт — казни. Кто будет приглашён — страх. Северус протянул ладонь к бокалу, салютуя высшим образом. - Блестяще. Дамблдор задумчиво посмотрел в окно, в один миг произнося. - Собирай совет. * Кожаная сумка с едой, фляга с горячим чаем, и оставленные Тонкс перчатки на меху. Три голые ветки лежат в снегу — указывают, в каком направлении его нужно искать. Джинни все поймет, когда явится на обычное место встречи. У него к ней есть разговор. Гарри долго бредет по лесу сквозь холодную мглу тумана. Девушка не знает этой тропинки, но ноги сами несут вперед, к заветному озеру. Старое место больше не вызывает доверия, а ведь ему предстоит излить перед ней душу. Она должна узнать.. поможет ему разобраться. Да уж, далековато брести до озера. Если Джинни все-таки решит пойти за ним, то она потратит уйму сил, которые пригодились бы на охоте. На ужин у мэра она не явилась, хотя там была вся семья Уизли. Мэри тогда сказала: слегла от какого-то недомогания, но разве она умеет врать? На фестивале Жатвы они с ней тоже не виделись. В тот день она отправилась на охоту, по словам Вика. Вот это уже похоже на правду. Спустя еще несколько часов, туман раздвигается, и перед ним возникает обветшалый дом на берегу озера. Скорее даже не дом, а маленькая однокомнатная постройка. Лили говорила, что когда-то их было множество: остатки фундаментов до сих пор видны. Люди приезжали сюда рыбачить и развлекаться. «Его» дом — бетонный, поэтому пережил своих сородичей. Из четырех стеклянных окон цело лишь одно, и только рама давно пожелтела, покосившись со временем. Водопровода и света нет и в помине, зато печка исправна. В углу вот уже много лет высится поленница. Гарри разводит небольшой огонек в надежде, что дым будет незаметен среди густой сероватой мглы. Слушая, как потрескивает маленькая печка, он берет игрушечную метлу из веток (ее связала мама, когда ему было лет восемь), выметая сугробы, скопившиеся под пустыми оконными провалами. Джинни появляется на удивление быстро. За спиной — деревянный лук и стрелы, а к поясу приторочена тушка тощей индейки — видимо, подстрелила по пути. Его гость медлит на пороге, словно раздумывая, входить или нет. В руках у неё— нетронутая сумка с едой, фляга, перчатки. Разозлилась, наверное, мол: не нужно ей его подарков. Гарри ли не знать, что она чувствует. Заглядывая ей в глаза, сквозь понятный гнев проступают боль и обида от его предательства, которое все называют помолвкой. Эта встреча — его последняя надежда не потерять Джинни, и не лишиться ее навсегда. Можно было бы говорить часами, но она все равно бы не поняла, поэтому парень сразу пытается перейти прямо к сути своих оправданий. - Тебя убьют, если я этого не сделаю. Она только приподнимает брови. Ни страха, ни изумления. - А кого еще?  - Увы, но полный список мне не показывали. Однако все наши родные наверняка там есть. Вроде подействовало. Джинни подходит ближе к печи, садясь на корточки. - И что можно сделать? - Уже ничего. Надо бы объясниться подробнее, но неизвестно, с чего начать, поэтому Поттер просто сидит, хмуро наблюдая за огнём. Примерно через минуту Уизли нарушает молчание: - Спасибо, что предупредил. Гарри еле сдерживает себя, чтобы не огрызнуться, но в момент, когда он оборачивается, и замечает, как сверкают ее глаза, он улыбается. Улыбается — и ненавидит себя за это. Нашел время веселиться, обрушив на человека такое бремя.. - Знаешь, я кое-что придумал. - Неужели? - Джинни швыряет перчатки ему на колени, пряча ладони в карманы. - На. Не нужны мне подачки от твоего жениха. - Драко — не жених. Это часть игры. И перчатки совсем не его, а Тонкс. - Тогда верни. - Она пристыжено забирает капитолийский аксессуар, быстро натягивая перчатки, и на пробу сгибая пальцы. - Хоть умру с модной вещицей. Гарри пытается улыбнуться, но вовремя стискивает челюсть, когда понимает, насколько его задели ее слова. - Я бы на это не рассчитывал. Впрочем, ты даже не представляешь себе, что произошло. - Ну, так выкладывай, - говорит девушка, внимательно глядя на него. И Поттер начинает с того самого вечера, когда перед коронацией Сириус предупредил, что они с Малфоем впали в немилость у Капитолия. Рассказывает о том, как долго не находил себе места после возвращения; о внезапном приезде Сноу; выстрелах в Одиннадцатом; о нарастающем беспокойстве зрителей; о помолвке, за которую они ухватились, как за спасательную соломинку; о немом ответе президента — «этого недостаточно». Настало время платить по счетам. Джинни слушает его, ни разу не перебив. Во время рассказа она успевает спрятать перчатки в карман, достать из сумки еду и приготовить обед. Чистит яблоки, поджаривает хлеб с сыром, бросая в огонь каштаны. Гарри смотрит на ее красивые ловкие пальцы. Все в шрамах — как у него когда-то — но тонкие и нежные. Руки, которые отлично умеют отлично готовить и рисовать — и в то же время способны сплести почти невидимую ловушку. Руки, которым можно довериться. Дойдя до места, когда их поезд пустился в обратный путь, Поттер делает передышку, чтобы согреться горячим чаем. - Ну и наломали вы дров, - произносит девушка. - Это еще не все… - Погоди! Лучше сразу скажи: что ты задумал? Гарри судорожно набирает в грудь воздуха. - Давай сбежим. - Что?  Глаза Джинни широко распахиваются, нечитаемо глядя на него. Юноша отводит взгляд, заламывая пальцы до боли. Можно бежать далеко за бывший Тринадцатый. Они умеют охотиться, могут научить и других, тогда точно все будет хорошо. С ними будут три Победителя — Сириус, он, и Малфой. Если Малфой согласится, конечно. Да и если даст положительный ответ, то каков у них будет шанс не попасться? А Джинни? Уживутся ли они с ней? Что будет, если они вдруг пожалеют об этом? Он переводит дыхание, устремляя на неё своё внимание, и резко вздрагивая, когда на него уставились глаза чужого цвета. Другие, почти такие же серые-серые зрачки вспыхнули перед ним всего на мгновение, исчезая в мутной тени. - Бежим в леса, насовсем. Его лицо — как бесстрастная маска. Гарри выкидывает с головы мрачный силуэт, поджимая губы. Джинни делает шаг вперед, обхватывая руками его шею. Комната стремительно кружится; он обнимает ее в ответ, отрывая ее ноги от земли. И он слышит смех. Приятный, звонкий, и сам хохочет от счастья. - Эй! - возмущается парень, пытаясь принять невозмутимое выражение лица. Впрочем, у него не особо получалось. Его руки опускают Джинни, но ладони разжаться не спешат. - Отлично, давай убежим. - Серьезно? По-твоему, я не свихнулся? Ты правда со мной? Словно гора свалилась с его плеч. - По-моему, ты, конечно, свихнулся, но я с тобой. - Она говорит от души. - У нас получится. Непременно получится. Давай удерем навсегда, без оглядки! - Уверена? Это ведь будет непросто. Не хочу, чтобы через каких-то пять миль… - Гарри, - перебивает она его, хлопая рыжими-рыжими ресницами. - Я уверена. Совершенно, непробиваемо, на все сто. Она наклоняет голову, прижимаясь разгоряченным лбом к его, и привлекая юношу к себе. Не только лицо — она вся пылает от близости печки. Закрыв глаза, Гарри медленно растворяется в тепле, чувствуя, как на губах невольно появляется глупая улыбка. Вдыхает цветочный запах волос и мокрой от снега куртки: зимние запахи общего прошлого, которое отобрали Голодные игры, навеяли воспоминания, но и он не пытается отстраниться. - Люблю тебя. Вздох. Ну вот, пожалуйста. Выдох. Сердце странно реагирует, как на болезненный укол, резко сжимаясь. Что-то изменилось. Что-то определённо точно изменилось с момента, как он уехал в Капитолий, и вернулся с Игр. Гарри никогда не лгал самому себе, придерживаясь строгих принципов, но сейчас хотелось как никогда солгать, забыв о том, как отозвалось сердце на это признание. Поттер испугался. Это было отвратительно. Почему так бывает? И ведь если бы знать заранее.. Он слишком резко отпускает руки, слишком быстро бледнея, как полотно. От счастливого, раскрасневшееся лица Джинни не осталось и следа. Она облизала сухие губы, посмотрев на него с непониманием происходящего. Только что они говорили о побеге, и может, она могла подумать.. неправильно? Может, она думала, что они сбегут только.. вдвоём? С губ срывается самый дурацкий ответ: - Я знаю. Звучит ужасно. Хуже ответа не придумаешь. Джинни делает шаг назад, но Гарри снова прижимает ее к себе. - Ты.. ты знаешь, как я к тебе отношусь. Этого мало. Она разрывает объятия. - Джинни, я не в состоянии думать сейчас об отношениях, - тяжело выдохнул он, стискивая челюсть. - С той самой минуты, как Жатва выбрала Рона, все мои мысли пропитаны только страхом. Ни для чего другого просто нет места. Пойми, - он вглядывается в нежные голубые глаза, замечая тот момент, когда они влажно заблестели, - пожалуйста. Может, когда мы окажемся в безопасности, все будет иначе. Я.. Джинни. Посмотри на меня. Она снова пытается вырваться, но Гарри сильнее сжимая ее куртку в крепких пальцах, прижимая голову к своему плечу. - Пожалуйста, Джинни. Ее тело обмякает, и изредка дыша в плечо, она опирается на него всем весом. - Джинни.. - Хорошо, - охрипшим голосом отвечает девушка, проглотив досаду. Отвернувшись к огню — как ни в чем не бывало — она быстро достает каштаны с подпалинами, смотря на огонь хмуро насупившись, словно не видно ее влажных ресниц. - Маму долго придется уговаривать. Молли не откажется от плана, но ощущение счастья уже улетучилось, уступив место отстраненности, которую, как понял с безысходностью Поттер, они пытались игнорировать весь год. Это осознание сильнее воткнуло вину в грудь, когда оказалось, что такое молчание не было признаком комфорта и совместной тишины, которую можно было разделить на двоих. Совсем нет. Это было безмолвие — неприятное, тягучее. Сложное. - Я все ей растолкую. Объясню, что иначе нам конец. Она кивает. В доме похолодало сразу на двадцать градусов - Если что, Сириус может все ей объяснить, если у меня не получится. - Сириус? - Джинни отрывается от каштанов. - Он.. пойдет с нами? «Она поняла все неправильно» - осознаёт Поттер. - Иначе нельзя. Не могу же я бросить его и Драко, когда… - Его прерывает громкий стон. - А что? - Извини. Я не представляла, какой шумной компанией мы отправимся в бегство! - рявкает Уизли. - Их запытают до смерти, лишь бы выяснить, где мы. - А как же родные Малфоя? Они на побег не решатся. Скорее уж, побегут докладывать своим. Думаю, парню хватит ума это понять. А вдруг он захочет остаться? Гарри пытается ответить как можно спокойнее, хотя голос предательски вздрагивает: - Значит, пусть остается. - Ты готов бросить его? - не сдается девушка. - Чтобы спасти тебя, Рона, Молли, Билла, Джорджа и всех остальных? Да, - начинает он. - Я бы смог его бросить. - А меня бы ты бросил? - спрашивает она с каменным лицом. - Допустим, мама не согласится. Не захочет. Или родители Грейнджер? У ее матери холера. Она не справится. Значит, холера. Гермиона не рассказывала. - Элеонора поймет, она умная. - Ну, а вдруг? Что тогда, Гарри? - Придется ее заставить, Джин. По-твоему, я все выдумываю? - Теперь и его голос тоже готов сорваться от злости. - Нет. Впрочем… не знаю. Может, президент Дамблдор тебя просто запугивает? Он же лично хотел устроить вашу.. свадьбу. Слышал, как визжали от радости капитолийские толпы? Теперь ни тебя, ни Малфоя просто так не убьешь. Нелегко будет выкрутиться. - Конечно, пока Восьмой дистрикт бунтует, президенту только и дела, что заниматься свадебным пирогом! Брюнет запоздало прикусывает язык. У девушки мгновенно краснеют щеки, и вспыхивают глаза. - В Дистрикте номер Восемь — восстание? - приглушенно осведомляется она. - Не знаю. Не то, чтобы настоящее — так, небольшие волнения. Просто люди на улицах… Успокоить ее — все равно, что пытаться утихомирить дистрикты. - Что ты видел? - резко выдаёт Джинни, хватая его за плечи. - Ничего. Просто слышал… - Нет, бесполезно. Проще сказать ей все. - В кабинете мэра был включен телевизор, и я случайно… Там целые толпы, и все пылает, и миротворцы палят по жителям, а те отвечают камнями… Тут он до боли закусывает губу и вместо того, чтобы продолжать рассказ, выпаливает слова, которые все это время грызли его изнутри. - Джинни, это моя вина. Та выходка на Арене… Если бы я тогда не достал ягоды, ничего бы и не случилось. Драко вернулся бы невредимым, и все продолжали бы жить, как раньше. - А как? - уточняет девушка, чуть смягчившись. - Мучась от голода? Надрываясь, точно рабы? Посылая детей на Жатву? Ты принес не страдания, — ты подарил людям возможность. Надежду, Гарри, - тихо прошептала она. - Главное, чтобы они осмелились воспользоваться ею. В Котле, школах и шахтах уже поговаривают… Разве не видишь? Близится новое время. Если в Восьмом восстание, значит, и мы могли бы… И все остальные! Вот оно, то, чего мы так долго… - Прекрати! Ты не ведаешь, о чем говоришь. - Яростно шипит Гарри. - Миротворцы не из Двенадцатого — не ровня Дарию или Крею! Для них убить жителя дистрикта — то же, что муху прихлопнуть! - Вот почему нам нужно вступить в борьбу! - Нам нужно бежать отсюда, пока не начались убийства! Гарри снова срывается на крик. Зачем она так поступает? Почему не желает замечать очевидного? Джинни грубо отталкивает его. - Ну и беги, а я не уйду ни за какие коврижки. Пару минут назад она была рада бежать с ним подальше в лес. Подальше от Капитолия. Поттер не понимает, причем здесь восстание в Восьмом. Он переводит дыхание, судорожно облизывая губы. - Ты просто взбесилась из-за… - Нет, он не может бросить ей в лицо имя Драко. - Одумайся. А как же твоя семья? - А другие семьи, Гарри? Те, что не в силах бежать? Разве не понимаешь? Дело уже не в нашем спасении. Начинается революция! - Она трясет головой, не скрывая отвращения к нему. - Ты столько мог бы сделать… - Перчатки Тонкс летят ему под ноги. - Я передумала. Не желаю иметь столичных подачек. Джинни уходит. Гарри задумчиво смотрит на подарок. Столичных подачек? Звучит для него, как оскорбление, словно она говорила о нем. Он для Уизли — еще одно произведение Капитолия. Неприкасаемый? Все это так несправедливо, что его наполняет злость. И страх. Медленно садится у печки; чтобы продумать следующий ход, нужно хотя бы согреться. Хорошо еще, что восстания вспыхивают не за день. До завтрашнего утра Джинни не удастся потолковать с другими. Нужно опередить его и побеседовать с Мэри, или Сэй — они как-нибудь успокоят ее. Молли нельзя говорить и слова. Опасно. В голове звучит разговор с Северусом. - Президент Дамблдор опасается, что вы создадите массу проблем, но вы же не собираетесь создавать проблемы, верно? - Нет. - Я ему так и сказал. Сказал, что любой человек, сохранивший свою жизнь столь высокой ценой, не станет обеими руками отталкивать этот дар. Молли тоже пришлось тяжело потрудиться, поддерживая жизнь родных. Она будет на его стороне. Или нет? А Грейнджер? Приближается полдень, а дни теперь короткие. В лесу лучше не задерживаться дотемна без особой нужды. Затушив остатки огня, он убирает объедки, а брошенные перчатки Тонкс быстро сует за пояс. Побережёт пока: может, Джинни еще передумает. Помнится, с каким лицом она швырнула подарок, отвергая и вещь, и его самого. Юноша выбирается из леса засветло. Беседа с девушкой ему не удалась, но это не значит, что он собирается отступаться от своего плана. Надо поговорить с Драко. Он все ещё в Двенадцатом, в Доме правосудия. У поезда случились неполадки, и они остались. Как ни удивительно, вероятно, с ним будет легче договориться. Но сначала — Рон. Парни сталкиваются на границе Деревни победителей. Видимо, тот ходил на рынок. - Охотился? - по его лицу видно, что другу не по душе такая затея. - Не совсем. А ты? Был в Котле? - Да. Вот.. масло купил. - Ладно, пошли. Этой дорогой почти не пользуются; самое подходящее место, чтобы потолковать по душам, однако слова почему-то не идут с языка. С Джинни все получилось — ужаснее не бывает. Поттер молча грызёт обкусанные губы. Городская площадь с каждым шагом все ближе. Сделав глубокий вздох, он отпускает слова на свободу. - Рон, ты бы согласился бежать со мной из дистрикта? Рыжий быстро останавливается. Даже не смотрит ему в глаза: сразу понял, что это всерьез. - К чему такие вопросы? - Я облажался. Сильно облажался. У Рона было отличное качество — не задавать лишних вопросов. - Кого еще позовешь? - Всю семью. Грейнджер, если они согласятся. Наверное, Сириуса. - А как насчет Малфоя? И снова — Драко. - Не знаю. Кажется, у него на уме другое. Покачав головой, Уизли невесело улыбается. - Еще бы... Да, разумеется, Гарри. Я готов. - Правда? В сердце смутно затеплился огонек надежды. - Да. Вот только беда в том, что ты не готов, - вдруг произносит он. Гарри непонимающе хмурит брови. - Не понял. От угольной пыли, покрывающей все вокруг, еще тоскливее смотреть по сторонам. - Нет, я правда готов бежать, если хочешь. Просто вначале тебе надо посоветоваться с Сириусом. Как бы не сделать хуже для всех…  Внезапно Рон настораживается.  - Что там? Спохватившись, Гарри лишь теперь замечает странные звуки, которые долетают с площади. Шумиха, совсем непривычная для трущоб, стала резким звуком, режущим по ушам. Свист, звук удара, и испуганные вздохи в толпе. - Идем. - Лицо его спутника неожиданно бледнеет. Что, черт возьми, происходит? Они быстро добегают до площади, и там явно что-то творится, но из-за толпы не видно. Рон забирается на деревянный ящик, брошенный возле стены магазина сладостей, протягивая ему сверху руку. Потом его лицо внезапно каменеет, и он отталкивает брюнета, резко шипя: - Слезай! Слезай скорее! Посмотрев на друга, Гарри мрачнеет, стремительно проталкиваясь вперед. Рон бежит за ним. Люди оглядываются, узнают его и в страхе отводят глаза. Слышится жаркий шепот: - Мальчик, лучше бы ты уходил отсюда. - Сделаешь хуже. - Смерти ему желаешь? И почти ничего не слышно: сердце слишком громко колотится. Одно проясняется. Там, на площади, происходит что-то ужасное, и это касается лично его — Поттера. В конце концов, пробившись через толпу на волю, он видит, что не ошибся. И незнакомые голоса — тоже. Джордж привязан за кисти к высокому деревянному столбу. Дикая индейка — он охотился? — видимо, его сегодняшняя добыча, прибита чуть выше, гвоздем за шею. Куртка брошена наземь, рубашка разодрана, а парень стоит на коленях, уже без сознания, и не падает только из-за веревок. Спина превратилась в густое кровавое месиво, а рядом два человека. Один — которого Гарри никогда не видел. Глава миротворцев, если судить по мундиру. Высокий, подтянутый мужчина, с острыми, точно бритва, стрелками на штанах, державший в руке плетку. Это не старина Крей. Второй — недалеко от Джорджа, в полусогнутом состоянии горбится над землей, в жалких попытках встать. И что-то знакомое было в этом силуэте, и что-то очень странное.. Господи.. Выпрямившись сквозь боль, белоснежная макушка высунулась из-за высокого ворота чернильного пальто, заставляя сердце Поттера сжаться, когда он заметил, как кончики платиновых волос окрасились в багровый. Кусочки картины никак не желают складываться в одно целое, но тут, словно в замедленной съёмке, незнакомец замахивается плетью. - Нет! - кричит Гарри. Пальцы Рона почти чувствуются на его ладони, однако он выдёргивает свою руку, бросаясь вперёд. Замаха уже не остановить, да и силы не хватит. Остается одно: он падает прямо на Малфоя, раскинув руки в стороны, чтобы закрыть собой его тело, принимая на себя всю силу удара. Плеть обжигает левую половину лица. Боль — ослепительная, мгновенная. Перед глазами зажигаются молнии, ноги подкашиваются, и Гарри вмиг валится на колени, прижимая к щеке ладонь. Лицо начинает оплывать, левый глаз уже плохо видит. Булыжники мостовой покраснели от крови Джорджа. Или Драко? Кажется, ей пропитался даже воздух. Из груди вырывается вопль: - Не надо! Вы его убьете! Мельком видит лицо палача: жесткий рот, у которого пролегли глубокие морщины; седые волосы сбриты почти наголо; длинный прямой нос покраснел на морозе. Глаза — черные, зрачков почти не видно, уставились на него. Мощная рука замахивается снова. Невольно тянется к поясу, но, разумеется, ножи остались в лесу. Стискивает зубы, ожидая второго удара. - Тихо! - гаркает чей-то голос. Появляется Сириус. Правда, он тут же спотыкается о распростертое на земле тело. Боги, это же Дарий.. На лбу — огромная лиловая шишка. Миротворец лежит без чувств, но еще дышит. Что случилось? Может быть, он еще раньше пытался прийти на помощь? Не обратив на него внимания, Блэк рывком поднимает Поттера на ноги, хватая его пальцами за подбородок, словно не замечая других пострадавших. - Ну вот, замечательно. Ему через неделю фотографироваться в свадебном костюме. Что я скажу стилисту? В глазах человека с плетью мелькает искорка узнавания. Укутанный по-зимнему, в очках, с небрежно убранными под шапку волосами, Поттер мало похож на Победителя Голодных игр. К тому же половина лица опухла. Зато Сириус мельтешит па экране вот уже много лет, и его нелегко забыть. Миротворец нехотя опускает плеть. - Он прервал публичное наказание сознавшегося преступника. Все в этом человеке — и властный голос, и странный акцент — внушает чувство новой и непонятной угрозы. Откуда он взялся? Из Дистрикта-11? Номер три? Может, из самого Капитолия? - Да пусть хоть подорвал Дом правосудия, мне плевать! - рычит ментор. - Посмотри на щеку! Думаешь, такой шрам заживет за неделю? - Меня это не касается. - В ледяном голосе незнакомца слышится нотка сомнения. - Ничего, дружище, коснется. Вернусь домой — первым делом звоню в Капитолий, - угрожает мужчина, стискивая челюсть. - Пусть выяснят, кто вас уполномочил портить лицо любимчика Панема. - Схвачен браконьер. Зачем он вообще вмешался? - ворчит мужчина. - И этот, тоже помешал. Он сплюнул на землю рядом с Малфоем, скривив рот. Казалось, Сириус только заметил второго Победителя. - Господи.. Драко? Блондин, уже совсем без сил, харкает на землю сгустком крови, ухмыляясь окровавленной улыбкой. Малфой заступился за Джорджа? За одного из Уизли, которых он поливал грязью? Что он вообще забыл на площади? - Это же.. жених. Второй Победитель. Ты.. - начал Сириус, краснея от злости на глазах. Понятное дело, что в первую очередь ему достанется, как ментору. Если бы не мигом появившийся Рон, лицо которого было покрыто мертвенной бледностью, Блэк бы точно накинулся на миротворца. - Джорджу надо к Биллу. - Нарушителя не отпустим, - зарычал человек с плетью. - Это его кузен, - осипшим голосом произносит Уизли. - И мой брат. В эту минуту они, вероятно, единственные люди в дистрикте, готовые встать горой друг за друга. Впрочем, это ведь ненадолго. Поттера сейчас беспокоит одно: как помочь выжить Джорджу? Новый глава миротворцев косится на свою команду. С облегчением замечает знакомые лица старых приятелей по Котлу. Судя по выражениям, военных не очень радует происходящее. Женщина по имени Ибен, завсегдатай у Сальной Сэй, торопится выйти вперед. - Осмелюсь доложить, сэр: преступник получил достаточное число ударов — для первого правонарушения. Смертные приговоры приводятся в исполнение особым отрядом. - Это местный стандартный протокол? - уточняет глава миротворцев. - Так точно, сэр, - отчеканивает женщина, и кое-кто из ее товарищей согласно кивает. Правды никто из местных не знает. У них, если человек появился в Котле с подстреленной дикой индейкой, один протокол: торговаться за дичь до последнего. - Отлично. Парень, - обращается он к брюнету, - можешь забирать своего брата, но когда оклемается, пусть не суется на земли Капитолия, иначе я лично соберу особый отряд. Палач пропускает плетку через кулак, окатив каждого кровавыми брызгами, и Рон сильнее сжался, приобретая болезненно зелёный цвет. Затем, аккуратно складывая тяжёлый инструмент массивными колечками, он удаляется. Миротворцы нестройным шагом идут за ним. Несколько человек отстает, чтобы унести оглушенного Дария. Их с Ибен взгляды встречаются. «Спасибо», — беззвучно шепчет Поттер одними губами. Ибен не отвечает, но думается, они с ней друг друга поняли. - Джордж! - Рональд бросается к нему, беспомощно теребя узлы. Кто-то протягивает нож, и Сириус быстро перерезает веревки. Уизли обессиленно валится на землю. - Отнесем его к в дом, - командует Блэк. Носилок поблизости не достать, но старушка из магазинчика тканей продает им широкую доску-прилавок. - Только не говорите, где взяли, - просит она, спеша убрать остатки товара. Площадь почти опустела. Страх пересилил тягу к состраданию. После всего, что случилось, Гарри не может никого винить. К тому времени, как они укладываем бесчувственное тело на доску вниз лицом, рядом остается лишь горстка людей: Сириус, Малфой и Рон, ещё не оправившийся от шока. Соседская девочка по имени Ливи берет Гарри за руку. - Помощь нужна? В карих глазах — и страх, и решимость. Когда-то и Молли с Биллом спасли ее младшего брата от кори. - Можешь дойти до миссис Уизли в пекарню, и передать, что случилось? - Ага. - Девочка разворачивается на каблучках и убегает. Подхватив куртку Джорджа, брюнет спешит догнать остальных. - Снег приложи, - советует Сириус, не оборачиваясь. Он ещё никогда не был таким... трезвым. Поттер запускает ладонь в сугроб, прикладывая к пострадавшей щеке холод. Боль притупляется. Левый глаз ужасно слезится, и в наступивших сумерках он в бреду идёт на звук шагов. По дороге сменщики Джорджа на шахте, Брисл и Том, рассказывают, как все было. Из леса Уизли прямиком направился к дому Крея, но вместо ценителя диких индеек, никогда не скупившегося на деньги, наткнулся на нового главу миротворцев, человека по имени Ромулус Тред. Никто не знает, куда делся Крей. Еще с утра он купил в Котле бутылку белого, не заикнувшись о том, что намерен оставить пост, а потом вдруг бесследно исчез. Джордж появился со свежей тушкой в руках и, конечно, не смог отвертеться. Тред арестовал его, вывел на площадь, заставил публично покаяться и тут же приговорил к избиению плетью. К тому времени, когда они с Роном прибежали на площадь, ему нанесли не менее сорока ударов. На тридцатом парень потерял сознание. - Хорошо еще, птица была всего одна, — прибавляет Брисл. - Появись он с обычной сумкой трофеев… - С сумкой? - переспрашивает Гарри. Парни переглядываются, удивлённо смотря на него. - Джордж отличный охотник. Дюжину птиц может подстрелить, или поймать два десятка кроликов за раз. Ты не знал? Поттер отрицательно мотает головой. - И что он с ними делает? - Ну.. раздаёт, - бросил Том. - Или продаёт, но на деньги покупает еду голодающим, - докончил за него Брис. Гарри чуть не остановился на месте, от изумления приоткрыв рот. Все эти годы он знал Джорджа, как брата близнеца Фреда, и был уверен, что они абсолютно разные. Джордж никогда не начинал разговор первым, или не шутил так часто, как его покойный брат. Он был вечно угрюмым, серьёзным и мрачным. Они с ним часто ссорились, но пытались сохранять нейтралитет. А что оказывается? Оказывается, они и не такие разные. - Парень соврал, будто нашел индейку на территории Шлака: дескать, она сама перепорхнула через забор, а он добил ее палкой, - вставляет Том. - Это тоже против закона, но если бы Тред узнал, что Джордж шастал по лесу с ружьем, — убил бы на месте. - А Дарий? - интересуется брюнет. - Он уже на двадцатом ударе сказал, что пора прекращать, но только не так любезно, как Ибен, - фыркнул Брисл. - Вывернул Треду руку, и тот его стукнул кнутовищем в лоб. Теперь бедолаге не поздоровится. - А Малфой? Драко пытается не смотреть на него. - На тридцать пятом прибежал. - Да уж, теперь нам всем придется несладко, - говорит ментор. Мокрый снег валит все гуще, становится все тяжелее видеть. Гарри полагается только на слух, шагая обратно к дому. Дверь открывается, и на сугробы падает сноп золотого огня. На пороге — Молли, успевшая придти раньше них. Ее лицо было суровым. - Новый глава, - роняет ментор, словно других объяснений не требуется. Миссис Уизли кивает, и на глазах превращается из женщины, что не могла без сыновей убить паучка, в бесстрашного воина. Поттер всегда с восхищением, даже с благоговением наблюдал подобные перемены. Когда в дом принесут умирающего или больного… Можно сказать, только в это время она и знает, зачем живет на свете. За считаные секунды длинный кухонный стол очищают от лишних вещей, накрывают стерильной белой тканью и опускают на него Джорджа. Она не суетится вокруг него, сразу делая то, что нужно. Переливает воду из котла в миску, а потом посылает Билла в кабинет за нужными лекарствами. Сушеные травы, настойки, аптечные пузырьки. Ее короткие полные пальцы добавляют в воду горстку того, пару капель сего, замачивают в миске льняную тряпицу, а Билл уже слушает наставления по поводу следующей припарки. Молли бросает взгляд в сторону Гарри. - Глаз не задело? - Нет, просто опухло. - Приложи еще снега, - велит она. - И Малфою не помешает. Тот сидит у камина, поджав ноги к груди. Кажется, он так и не отмылся от крови. - Ты сможешь спасти его? - спрашивает брюнет, кивая на тело Джорджа. Молли не отвечает, лишь молча отжимая тряпицу и растягивая руками, чтобы скорей остудить. - Не волнуйся, - говорит Билл. - До Крея тоже стегали жителей, почем зря, и всех доставляли к ней. Надо же, Поттер и не помнит такого времени, чтобы глава миротворцев пускал в ход плетку. В те годы Биллу было лет тринадцать? четырнадцать? И он уже трудился в аптекарской лавке вместе с матерью. Значит, уже тогда у него были руки целителя. Теперь он с превеликой осторожностью принимается отмывать иссеченную плоть на спине Джорджа. Гарри бесполезно стоит в углу, с твердым комком в животе; с перчаток на пол накапала целая лужица. Брисла и Тома Сириус отослал по домам, и Гарри видит, как он сует им в ладони по крупной монете. - Еще неизвестно, что станется с вашей сменой. Шахтеры кивают и принимают деньги. Джинни ещё нет, а Рон в комнате. Лучше его не трогать. - Эй, - зовёт он, подходя к Малфою. Драко поднимает на него привычный взгляд, хлопая ресницами. - Пойдём.. отмоемся. Он кивает, и парни выходят из дома. Вокруг — ни души. Лютый холод, из-за которого приходиться сжиматься в комок, чтобы хоть как-то согреться. Гарри выхватывает с крыльца таз, накидывая туда побольше чистого снега. Драко безучастно смотрит на него. - Что? - первым не выдерживает брюнет. - У нас большие проблемы. Очень большие. Поттеровская рука замирает в воздухе, и вытерев ладонь о куртку, он с прищуром разочаровывается к капитолийцу. - И что? - Просто хотел сказать, чтобы ты был.. аккуратней. «Будь аккуратней». И почему все повторяют эту фразу? - И без тебя знаю. Вернувшись в дом, и усадив блондина в кресло, Гарри прикладывает к чужой щеке тряпицу со свежим снегом. Малфой дергается, но не язвит. Только смотрит — в никуда. Молли не обращает ни на кого внимания. Она у себя, в особенной зоне, наедине с больным. Разве что Билл иногда потребуется. Прочие не существуют, они могут и подождать. Но даже миссис Уизли с ее искусными руками безумно долго промывает раны, обрабатывает края уцелевших лоскутов кожи, накладывает целебную мазь и легкую повязку. Теперь, когда крови нет, можно увидеть каждый чёткий рубец удара; от этого зрелища начинает мучительно подергиваться щека. Парень мысленно умножат свои страдания в два, три, сорок раз.. Остается надеяться, что Джордж как можно дольше пролежит без сознания. Но, конечно, чуда не происходит. Едва наложена последняя повязка, как с его губ срывается стон. Молли гладит сына по голове, что-то шепчет, а Билл тем временем роется среди скудных запасов болеутоляющих средств. Эти лекарства ужасно дороги, и их трудно достать из-за повышенного спроса; к тому же нужно быть настоящим врачом. Но сильные средства Молли с Биллом приберегает для самых серьезных случаев, но что же это такое — серьезный случай? Гарри казалось, что боль, это всегда боль. Без вариантов. Он не мог смотреть, как люди страдают. Медленно умирают. Он бы, наверное, перевел все запасы за день. А Молли их бережет — в основном для умирающих, чтобы облегчить беднягам переход в иной мир. С пониманием этого, Гарри вздрагивает. Джордж понемногу приходит в себя, и ему предлагают выпить травяного настоя. - Этого мало, - возражает брюнет. Билл и Молли поворачиваются к нему в недоумении. - Этого мало. Я представляю себе, что он чувствует, а ваши травки хороши от мигреней. - Добавим успокоительного сиропа. Настойка скорее от воспаления, Гарри.. - ровным голосом начинает миссис Уизли. - Дай же ему нормальное лекарство! - проорал Поттер, стискивая до боли зубы. - Дай! Кто ты такая, чтобы решать, вытерпит он или нет?! Он ведь твой сын! Джордж шевелит рукой, словно пытаясь что-то сказать, но от этого на бинтах выступает свежая кровь, а с его губ слетает душераздирающий стон. - Уводи его, - сухо велит Молли старшему. В ответ он орет на парня непристойными словами, пытаясь вырваться. Билл и Малфой буквально выносят его из комнаты и силой удерживают на постели в одной из спален, покуда он не сдаётся. Здесь прохладно, темно, и все неприятно глазу, а из заплывшего даже слезы текут с трудом. Гарри поджимает губы, прикрывая веки. Постельное белье рядом зашуршало, матрас прогнулся под весом двух тел, и секунду спустя, юноша почувствовал у волос чужое дыхание: тёплое, приятное, знакомое. Драко молча лежал рядом, чуть касаясь коленом его бёдра. - Давай сбежим, - тихо говорит Гарри. В ответ он слышит молчание. Некоторое время спустя приходит Билл, обрабатывает его лицо. Потом быстро осматривает лицо Малфоя, выглядевшее как скол на идеальном фарфоре, поочерёдно слушая их о том, что произошло с Джорджем. - Значит, опять началось? - говорит парень. - Как раньше? - Похоже, - кивает Драко.  Кто бы подумал, что они будут вспоминать старинку Крея? Прежний глава миротворцев не вызывал к себе нежных чувств уже из-за одного своего мундира, однако по-настоящему жители дистрикта ненавидели его за другое — за мерзкий обычай подарками заманивать в постель изголодавшихся, нищих девушек. В худшие времена, вечерами они толпились у его порога, вымаливая возможность заработать хоть пару монет, чтобы прокормить семью. Будь Джинни постарше, когда они умирали от голода, — она бы и сама оказалась среди них, и слава Богу, что вместо этого она научилась охотиться. Поттер не понимает, что значит «опять началось», но он слишком вымотан, чтобы переспросить. Видимо, в голове все же откладывается мысль о возвращении худших дней, потому что когда звонят в дверь, он мгновенно вскакивает с кровати. Кто может явиться в такой час? Миротворцы. Больше некому. - Они его не получат! - говорит мрачный Рон. - А может, пришли за ним, - возражает Малфой, глядя на Гарри. - Или за тобой, - отвечает он. - Дом-то ваш. Ладно, пойду отопру. - Нет, я сам, - вполголоса произносит брюнет. Парни оба идут его проводить. Настырный звонок не утихает. Дверь открывается: и на пороге вместо отряда бравых военных, стоит одинокая заснеженная фигурка. Мадж. Девушка протягивает ему вымокшую картонную коробку. - Для Джорджа, - объясняет она. Внутри лежат полдюжины пузырьков с какой-то прозрачной жидкостью. - Это мамины. Она разрешила вам передать. Возьмите, пожалуйста. И девушка исчезает под вой метели, не дав им опомниться. - Сумасшедшая, - бормочет под нос Рон, когда они все возвращаются на кухню. Поттер не ошибся: настойки Джорджу, конечно же, не хватило. Он скрежещет зубами, а на коже мерцают мелкие бисеринки пота. Миссис Уизли набирает в шприц содержимое пузырька, делая укол в руку, и парню заметно становится легче. - Что за лекарство? - интересуется Рон. - Это из Капитолия. Морфлинг, - отвечает Молли. - А я и не знал, что Мадж — знакомая Джорджа, - бросает Уизли. И теперь, когда больной успокоился, у всех от души отлегло. Билл заставляет каждого поесть тушеной рыбы с хлебом, Джинни молча отсиживается в комнате, а Малфой, вроде бы, отправляется домой — завтра поезд. Молли остается с сыном, пока брюнет идёт провожать напарника. Драко обувается в почерневшие туфли, и от его жеманного пижонского вида не осталось и следа, после сегодняшней ситуации. Пыльный ворот пальто отлично дает не продуть шею, а кожаные перчатки — подарок Порции для него — хорошо смотрятся на длинных пальцах. В отличии от Гарри, Малфою шло абсолютно все. - Ну.. до встречи через неделю? - Через неделю, - тяжело сглатывает блондин. Он старательно избегает темы Игр. Поттер разглядывает его лицо, обводя взглядом разбитую губу, и рассеченную кожу на щеке. Останется шрам. Он неосознанно подходит ближе, убирая отросшие кончики волос с лица, чтобы те не попали в рану. Драко вздрагивает. - У тебя нет шапки? - спрашивает Гарри, только замечая, что у того нет головного убора. Капитолийец мотает головой. - Ну, тогда на. - Брюнет выхватывает с полки коридора свою скромную шапочку серого цвета, которую носил сегодняшним утром, протягивая ее Малфою. - Иначе уши продуешь. Драко неуверенно тянется к тюбетейке, быстро напяливая ее на светлую макушку. - Ну.. - Я пойду, - выдал уходящий гость. - Да. Думаю.. да. Дверь с характерным щелчком открывается, морозный ветер бьет по лицу, парень в последний раз ему кивает на прощание, и Гарри остается один. Малфой ушёл.