И плоть, и кровь.

Кто-то трясет его за плечо, и Гарри поднимает голову от стола. Должно быть, так и заснул. На здоровой щеке — отпечатки от складок на скатерти. Больная, принявшая на себя удар Треда, нехорошо пульсирует. Джордж спит как убитый, жмурясь во сне. Почувствовав запах свежего хлеба, парень оборачивается и видит Джинни. Лицо у неё печальное, и бледное. Она смотрит на него, сухо улыбаясь. - Отправляйся в постель. Я за ним присмотрю, - Слушай, насчет нашего вчерашнего разговора… - Знаю, - перебивает она. - Можешь не объяснять. Тусклый утренний свет очерчивает буханки на стол, а у Джинни круги под глазами. Если она и поспала, то совсем недолго. Вчера этот человек без раздумий решился бежать с ним. Она готова разделить с Гарри любую судьбу — и так ничтожно мало получила взамен, приняв после этого громкую оплеуху. Поттеру впервые приходит в голову мысленно поменять девушку и себя местами. Допустим, если бы взяли не имя Гермионы, а Джинни. Оставляет его, делается любовницей какого-то чужого парня ради того, чтобы выжить и наконец, возвращается вместе с ним. Обещает выйти замуж за него... И ему все равно. Потому что он эгоист, трус и единоличник. Тот, который наконец-то смог принести людям пользу, но вместо этого решил бежать и спасать свою шкуру. Неудивительно, что он победил в Голодных играх. Порядочным людям такое не по зубам. «Зато спас Малфоя», — тихонечко возражает внутренний голос. Он прижимается лбом к краю стола. Ненавидит. Так ненавидит себя. Лучше бы он не вернулся с Арены. Лучше бы этот Барти Крауч и в самом деле разнес его голову на кусочки, увидев злосчастные ягоды. Да, ягоды.. Горсточка яда — вот как можно описать Поттера. Если Драко и выжил только из-за его страха перед насмешками и отчуждением земляков, значит, он презренное существо. Если из-за большой любви — значит, все-таки эгоист, но хотя бы заслуживает прощения. А вот если ягоды на ладони — знак открытого вызова Капитолию, тогда чего он стоит? Беда лишь в том, что теперь уже невозможно сказать, что же им двигало. А может быть, обитатели дистриктов правы? Может, Гарри, пусть даже и неосознанно, призывал к восстанию? В глубине души ему всегда было ясно: мало спастись самому и спасти своих близких. Даже если представится такая возможность, это ничего не изменит. Людей по-прежнему будут казнить на площади, как сегодня Джорджа. Жизнь в Двенадцатом по большому счету не отличается от выживания на арене. Обязательно наступает время, когда нужно перестать убегать, развернувшись, и посмотрев в лицо опасности. Самое сложное — найти в себе мужество. Уизли — другое дело, они прирожденные мятежники. Это только он замышляет позорное бегство. - Джинни.. - Иди спать, хорошо? Он нехотя соглашается. Ощупью поднимается по лестнице, по дороге скидывая с себя одежду, и забираясь под одеяло. В какой-то момент в его сны врывается Паркинсон — девушка из Второго дистрикта. Гонится за ним, валит наземь, и достает свой нож. Острие глубоко вонзается в щеку, оставляя зияющий след, а Панси преображается: тело покрывается темными жесткими волосками, на пальцах вырастают хищные когти, лицо вытягивается в насекомообразную морду, глаза пустеют.. И вот уже нет соперницы по арене, а есть щелкун — тварь, созданная в Капитолии, и одна из тех, что превратили его жизнь в беспросветный кошмар. Запрокинув голову, существо издает протяжный зловещий зов, и его подхватывает целая дюжина таких же, как и оно. Потом наклоняется и лакает кровь, которая хлещет из юношеской раны. Каждое прикосновение причиняет неимоверную боль; глаза тускнеют, ноги сводит судорогой, воздух в лёгких иссякает, а затем слышится смех. Дикий, хищный — совсем нечеловеческий. Сотня переродков темным куполом закрывает небо, предвещая ужас. Они — словно дети тьмы, окутывают каждый кусочек голубого-голубого небосвода, кружа над ними, подобно стервятникам. Клёкот и карканье предвестников бьет по ушам, оглушая щелкунов. Они визжат, издавая убогие звуки, пытаясь сжаться в землю. Все смешивается в один гул. Гарри кричит — смерть отступает, заменяя собой дикий страх перед началом настоящего хаоса. Все начинает гореть синим пламенем, хохот становится громче, и птицы водопадом рушатся вниз, разбиваясь камнем о земную твердь. Пелена заполняет глаза. Он сдавленно вскрикивает, просыпаясь в холодном поту. Прижимает ладонь к щеке — вспоминает, откуда взялся рубец. Было бы ему лучше, будь Малфой рядом? Опухоль вокруг левого глаза немного спала, и он даже приоткрывается. Юноша раздвигает на окне плотные занавески, а вчерашняя метель усилилась, превратившись в настоящий буран. За стеклом — только непроглядная белизна и пронзительный вой, до странного похожий на голоса щелкунов. Сердце бешено стучит. Хорошо, пусть будет пурга с жестоким ветром и непреодолимыми заносами. Пусть отпугнет от их дверей настоящих тварей Капитолия — миротворцев. У них появилось только несколько дней на раздумья — на разработку плана. Этот буран просто подарок. Тем более, если Рон, Сириус и семья рядом. Прежде чем с головой окунуться в новую жизнь, лучше заранее подумать о последствиях. Менее суток назад он был готов скрыться в лесах со своими близкими, в разгар зимы, и потом вечно прятаться от преследователей. Сомнительное, мягко говоря, приключение. Теперь же ему угрожает опасность куда серьезнее. Бунтовать против Капитолия — значит навлечь на себя немедленный гнев. Надо свыкнуться с мыслью, что в любую минуту брюнет может попасть под арест. В дверь постучатся, как прошлой ночью, и отряд миротворцев уведет его в темноту. Возможно, потом будут пытки. Увечья. В лучшем случае — пуля в лоб на глазах у публики. Капитолий бесконечно изобретателен, когда дело доходит до способов казни. Как подумаешь, кровь стынет в жилах. Хотя.. разве ему впервой смотреть в лицо неминуемой смерти? Он был трибутом Голодных игр, выслушивал угрозы президента, получив удар плетью в лицо. Его давно уже превратили в мишень. Дальше — самое сложное. Настало время смириться с тем, что друзья и родные вполне могут разделить его судьбу. Уизли. Стоило подумать о каждом из них, и решимости как не бывало. Его дело — защищать семью. Натянув одеяло на голову, он начинает задыхаться от страха и ярости. Нельзя, чтобы Капитолий хоть пальцем коснулся их. Нельзя. И вдруг Гарри осеняет. А ведь ему уже причинили боль, и не один раз: убили отца в этих проклятых шахтах; спокойно смотрели, как он чуть не умирает от голода; назвали его трибутом; заставили убивать его людей на Арене, которые так же хотели жить. Он сбрасывает с себя одеяло, жадно глотая холодный воздух, просачивающийся сквозь рамы. Да. Вот о чем нужно помнить, если снова накатит ужас. Каких бы поступков от него ни потребовали, чем или кем ни пришлось бы пожертвовать, он должен думать о тех, кого ещё можно спасти — о маленьких юных личиках, взирающих на них с Малфоем, с площади Одиннадцатого дистрикта. Лайзе уже не помочь, зато Рори, Пози и Вик еще живы. И Гермиона.. Джинни права: это их возможность, лишь бы людям хватило смелости за нее ухватиться. И конечно: раз уж Поттер поневоле заварил эту кашу, то мог бы теперь сделать многое. Только он понятия не имеет, что именно. Хотя отказаться от планов побега — уже серьезный шаг для начала. Сегодня утром, стоя под душем, Поттер впервые за долгое время не перечитывал в уме список вещей, которые пригодятся в лесу, пытаясь сообразить, как организовали восстание обитатели Дистрикта номер Восемь. Столько людей одновременно и неприкрыто бросили вызов Капитолию. Они хотя бы договорились между собой или это был нечаянный взрыв годами копившихся гнева и ненависти? Как устроить подобное здесь? Пойдут ли за ними местные жители — или захлопнут дверь перед самым носом? Вчера, после избиения Джорджа, площадь опустела в мгновение ока. Может, это из-за чувства беспомощности, ведь никто не понимал, что же делать? Необходим человек, который укажет путь — внушит людям веру в свои силы. И это не Гарри. Не он. Мальчик хоть и подстрекнул дистрикты к мятежу, но вождь должен уметь убеждать других, а тут бы самого себя вразумить в нужное русло. Его так легко сбить с мысли, а он должен мгновенно подыскивать точные и веские слова.. Он должен быть человеком без страха и упрека, но Поттер являлся абсолютной противоположностью. Слова. Только подумает, и вспоминается Малфой. Ему ничего не стоит привлечь слушателей на свою сторону. Вот он, без сомнения, смог бы зажечь толпу. Нашел бы, как и что говорить. Жаль только, что ему это и в голову не приходило. Спускается: миссис Уизли и Джинни ухаживают за Джорджем. Судя по его лицу, действие лекарства заканчивается. Бинты уже сняты. Над обнаженной спиной клубится пар, и брюнет готовится предложить помощь. - Не пора ему сделать еще укол? - Сделаем, если понадобится. Сначала попробуем снежный компресс, - говорит Молли, оборачивая воспаленную плоть чистой тряпицей. Джинни подает глубокую миску. Там снег, но какой-то странный, светло-зеленоватого цвета, и к тому же, источает сладковатый запах. Девушка осторожно раскладывает компресс. Гарри почти слышит, как шипит ткань, соприкасаясь с разгоряченной кожей. Больной изумленно распахивает глаза и облегченно вздыхает. - Хорошо, хоть снега достаточно, - произносит женщина. Поттер пытается вообразить, каково это — очнуться после публичного избиения в разгар знойного лета, когда из крана течет тепловатая водичка. - Что же ты делала в жаркие месяцы? - интересуется он. У Молли между бровями появляются глубокие морщины. - Отгоняла мух как могла. В животе что-то переворачивается. Набрав горсть смеси в платок, она подает ему компресс, и Гарри послушно прижимает его к щеке. Боль тут же уходит. Это из-за холода, но и целебные травки тоже помогают. - Почему вчера не стали накладывать? - Раны должны были немного схватиться. Парень понятия не имеет, что она имеет в виду, но какая разница? Лишь бы помогало. Молли знает, что делает, и его начинает мучать совесть. - Прости. Я вчера на тебя накричал. - Бывало и хуже. Джинни так и не смотрит на него. - Поезд выехал? - Молли кивает. - И как? Во время пурги можно заблудиться буквально в трех соснах, и пропасть навеки. - Позвони, спроси, - пожимает плечами миссис Уизли. Гарри идёт в кабинет — куда редко входит после визита Северуса — набирая знакомый номер поезда. Так было везде — вагон, купе, и четное количество цифр, на которые можно позвонить из любого места. Разговоры прослушиваются, но не собирается же он говорит про восстания прямо в трубку? После пары гудков Малфой снимает трубку. - Привет, - говорит Поттер. - Хотел убедиться, что ты спокойно дошел. - Поттер, я не маленький. - Знаю, но вчера была пурга, и… - Ладно, все хорошо. Спасибо, что позвонил. - Повисает долгое молчание. - Как там Джордж? - Поправляется. Молли и Джинни наложили снежный компресс. - А твое лицо? Сегодня он говорит больше, чем обычно. - Мне тоже дали снега. - Понятно. У Гарри есть важный вопрос, но он не уверен, что на него ответят. Только вот, любопытство берет своё. - Слушай, Драко.. - Малфой вежливо его не перебивает. - Почему ты спас Джорджа? Он уже мысленно видит, как тот закатывает глаза. - С чего такой вопрос? Давай, Гарри. Не тушуйся. - Я думал, ты терпеть не можешь Уизли. Тишина изредка перебивается шумом поезда, и воем ветра за окном. Блондин с шумом выдыхает. - Они ведь твоя семья. Кровь невольно хлынула к лицу, когда сердце пропустило удар. И только медленный гудок говорил об отбое. Конец связи. * Метель утихает спустя два дня, оставив после себя заносы выше поттеровской головы. Еще через день расчищают дорогу между городской площадью и Деревней победителей. Он с Биллом и Джинни поочерёдно помогают Молли ухаживать за Джорджем, то и дело прикладывая компресс и снег. На всякий случай, Гарри силится припоминать подробности мятежа в Дистрикте-8. Его опухоль исчезает. Рубец еще ноет, и вокруг левого глаза — страшный синяк, однако при первой возможности Гарри выходит из дома, направляясь к дому Блэка. Растолкав Сириуса, он тащит его с собой. Мужчина ворчит и сопротивляется, но скорее для порядка. Им нужно обсудить последние события, и Деревня победителей — самое неподходящее место для таких разговоров. Они даже не раскрывают ртов, пока она не скрывается из вида. Гарри смотрит на десятифутовые белые стены, обрамляющие узкую расчищенную дорожку, думая о том, что им ничего не стоит рухнуть прямо на них. Первым прерывает молчание Сириус. - Итак, мы решили бежать навстречу неизвестности?  - Нет, - отзывается Гарри. - Уже нет. - Все же нашёл в своем замысле кое-какие изъяны, да? Может, есть новый план? - Нужно поднять восстание, - выпаливает брюнет. На лице ментора застывает кривая улыбка, и он с непониманием смотрит на своего подопечного, пристально вглядываясь в глаза. А потом хохочет. Ладно бы, хоть со злостью, но нет, он просто не воспринимает его всерьез. - А мне нужно срочно выпить. Расскажешь потом, как все получилось, хорошо? - Ты-то что предлагаешь? - огрызается Поттер. - Мое дело маленькое — проследить, чтобы ваша с Малфоем свадьба прошла без сучка без задоринки, - говорит Блэк. - Я сделал звонок и, не вдаваясь в подробности, перенес фотосессию. - У тебя телефона нет, - напоминает парень. - Благодаря Лестрейндж уже есть. Представляешь, она даже предложила мне стать посаженым отцом младшего жениха. Я сказал: чем скорее, тем лучше! - Сириус! - рявкает брюнет, закрывая глаза на подчеркнутое «младшее». - Гарри! - передразнивает он, мигом мрачнея. - У тебя ничего не выйдет. Они умолкают, пропуская людей с лопатами. Может, они уберут эти жуткие снежные стены вокруг деревни? Но вот и площадь. Выходят — и замирают, будто вкопанные. «Все равно ничего не случится во время пурги», - решили они с Уизли. И как оказалось, жестоко ошибались. Площадь невозможно узнать. С крыши Дома правосудия свисает огромный плакат с изображением государственного герба Панема. Миротворцы в девственно-белых мундирах маршируют по чисто выметенной мостовой. Многие расположились на крышах, устанавливая пулеметные гнезда. Однако страшнее всего новые сооружения посередине площади. Огороженный частоколом — позорный столб для избиений плетью и виселица. - Быстро же работает этот Тред, - напряжённо замечает Сириус. В нескольких улицах от них к небу взметается пламя. Юноша не произносит ни слова, и так все ясно. Ментор досадливо качает головой. Гореть может лишь… Перед его глазами встают лица Джо, Сальной Сэй и всех остальных знакомых, которые только и выживали за счет Котла. - Что за.. Он не может закончить фразу. - Заткнись, - обрубает мужчина. - Этим людям хватило ума убраться подобру-поздорову. Будь ты немного постарше, тебе бы тоже хватило. - Гарри молчит. - Ладно, пойду загляну в аптеку за денатуратом. Мужчина неровным шагом бредет через площадь, а юноша, не понимая того сам, бежит за ним. - Ты что, больной?! - рявкает он, грубо разворачивая его к себе. - Убить себя вздумал?! Денатурат — почти как этиловый спирт, с разбавлением убойных химикатов. - Мне пить нечего, кретин! - У меня есть белое. Дома. - Выдыхает Поттер, до побеление костяшек стискивая его куртку. - Продержишься, пока Риппер не вернётся к своему делу. - Если вернется, - ворчит ментор, но все же незаметно кивает головой. Блэк быстрым шагом возвращается в Деревню — к нему домой, за горячительным — и честно, Гарри начинает беспокоиться. Думалось, что он соберётся к Гермионе и постучится в дверь, как только расчистят снег, но до сих пор от неё ни слуху ни духу Страшно подумать, что его там ожидает. Улицы почти пустынны, и на первый взгляд, ничего удивительного: в это время дня взрослые обычно работают в шахтах, а дети учатся в школе. Но не сегодня. Из приоткрытых дверей и щелей между ставнями за ним следят чьи-то глаза. Восстание — проносился у него в голове. В его замысле с самого начала зияла серьезная брешь, которой ни он, никто другой не заметил. Восстать — означает нарушить закон, и пойти против власти. Они с родными людьми занимаются этим всю жизнь — браконьерствуют, торгуя на черном рынке, и высмеивая капитолийцев, оставаясь наедине в лесах; но для большинства обитателей Дистрикта-12 наведаться в Котел за покупками — уже опасная авантюра. И они ожидали, что эти люди выйдут на площадь с кирпичами и факелами? Да при виде него и Малфоя в тот день, люди оттаскивали детей от окон, плотно задергивая занавески. Грейнджер у себя дома, ухаживает за Элеонорой. Отец на шахтах. - Не высовывайся в лишний раз. Сейчас опасно выходить, - объясняет Гермиона, строго на него смотря, и вдруг смягчаясь. - Как Джордж? - Разумеется, - говорит Гарри. — Ему гораздо лучше. Билл сказал, что через пару недель он может вернуться в шахты. - Можно не торопиться, - вздыхает девушка. - По слухам, рудники закрыли вплоть до особого распоряжения. Она бросает тревожный взгляд на пустое корыто для стирки, и Гарри уточняет: - Ты тоже не работаешь? - Нас сократили, - произносит она. - И.. других вариантов нет? - Я обежала с утра всех соседей. Думала заняться стиркой.. - пристыженно признаётся Гермиона. Говорят: ничего не запачкалось. Брюнет подходит ближе, приобнимая ее за плечи. - Как-нибудь обойдется. Достает из кармана горсть монет, выкладывая их на стол. - Молли пришлет что-нибудь для Элеоноры. Плотно прикрыв за собой дверь после визита, Гарри шагает по извилистым переулкам трущоб, пиная ботинком пустые бутылки, попадавшиеся на пути, которые никто в этом месте не убирал. Странно подумать, что всего год назад все было нормально. Да и «нормально» это — какое? Голодное, без светлого будущего? Или мучительное, в ледяном холоде? Каждый в Двенадцатом — близкий другому. Все они знают друг друга, все они выросли вместе. А теперь.. людей убивают. Ни за что. Никто об этом почти не говорит, но Гермиона рассказала, что жители пропадают. Исчезают бесследно, и не нужно долго соображать, чтобы понять, что с ними сделали. Запах пепла резко въедается в ноздри, и Гарри поднимает глаза наверх, медленно застывая от острой жалости. Впереди возникает горящее здание. Оно даже не оцеплено. Власти знали, что туда не сунутся внутрь. Никого поблизости нет. От жара, снег вокруг тает у его ног. Бежит черный ручей — это все угольная пыль из прошлого. Пыль таилась в каждой щели и трещине, въедаясь в доски. Даже странно, что Котел не вспыхнул раньше. Он возвращается к площади, покупая в пекарне пирожные, и болтая с коллегой Молли о погоде. Ни один из них не заикается об ужасных сооружениях на площади, всего лишь в нескольких ярдах перед пекарней. Уже уходя, напоследок, Гарри обращает внимание на то, что в рядах миротворцев не промелькнуло ни единого знакомого лица. Со временем все становится только хуже. Шахты закрыты вот уже две недели, и половина Двенадцатого дистрикта жестоко страдает от голода. Все больше детишек просят вписать на тессерах свои имена, но часто не получают положенный им паек. Начинаются перебои с едой. Даже зажиточные покупатели нередко выходят из лавок с пустыми руками. Наконец, рудники открывают, однако зарплата урезана, а рабочие смены продлены. Шахтеров теперь без зазрения совести посылают на самые опасные участки, и все с нетерпением ожидают Дня пакетов, но пища приходит подгнившей, и подпорченной грызунами. На площади то и дело что-нибудь происходит. Жителей арестовывают и карают за мелкие проступки, на которые власть столько лет закрывала глаза, что никто и не помнил об их незаконности. Джордж восстанавливается, уходя из Шахт. С Джинни они больше не говорят о восстании, но Поттеру все же кажется, что происходящее только усиливает его решимость нанести ответный удар. Нечеловеческие условия на работах; искалеченные тела на площади; голодные лица детей; все это — страх. Рори — старший сын мясника — подписывается на Жатву, но этого недостаточно, чтобы прокормить семью. Продукты дорожают на глазах. Единственная радость: ему удается уговорить Сириуса нанять Мэри домработницей. Теперь у нее появился постоянный доход, а у ментора — совершенно другой уровень жизни. Непривычно входить к нему и видеть чистый, опрятный дом, где на плите готовится вкусная еда. Правда, Блэк едва замечает перемены: у него своя битва. Гарри, как мог, растягивал запасы белого, но скоро и они иссякнут, а нового пополнения не предвидится. Шагая по улицам, Гарри ощущает себя настоящей парией. Теперь от него шарахаются в людных местах, как от прокаженного. Зато уж дома от гостей нет отбоя. В кухне не переводятся больные и раненые. Молли с Биллом давно уже перестали брать деньги за помощь, но вскоре лекарства закончатся, и тогда им останется, разве что, снегом лечить. Само собой, лес под запретом. Полным. Это не обсуждается. Даже Джинни не суется туда, но как-то утром… Поттер нарушает правило. И вовсе не оттого, что дом переполнен больными и умирающими. Не иссеченные спины, не осунувшиеся детские лица, не стук подкованных сапог и не вездесущая нужда загоняют его под забор. Он бежит от картонных коробок со свадебными костюмами. Посылка пришла как-то вечером; на записке, почерком Беллатрис, было написано: дескать, выбор одобрен самим президентом. Свадьба. Значит, его воспаленный мозг еще не забыл об этой затее? Что она может дать? Или это ради капитолийцев? Обещали вам торжество — будет вам торжество, а потом их убьют в назидание дистриктам? Непонятно. Ничего непонятно. Гарри всю ночь ворочался в постели, наконец не выдерживая. Нужно бежать отсюда, хотя бы на пару часов. Обшарив свой шкаф, он находит специально утепленные вещи, словно для этого случая — творение Тонкс, подарок во время тура победителей. Водостойкие ботинки, зимний костюм, закрывающий с головы до пят, и термоперчатки. Поттер ничего не имеет против прежней одежды, но сегодня ему предстоит особый маршрут, и без этого чуда современных технологий не обойтись. На цыпочках спускается по лестнице, нагружая охотничью сумку едой, и выскальзывая из дома. Окольными путями он пробирается к бреши в заборе, поблизости от мясной лавки Толстяка. Снег сплошь утоптан сапогами шахтеров, идущих на смену, так что его следы затеряются. Тред усилил охрану, где только мог, а про забор забыл. Решил, наверное, что их и так отпугнут зимние морозы и дикие звери. Однако, на всякий случай, оказавшись за оградой, брюнет заметает следы еловой лапой, покуда не скрывается под защитой деревьев. Рассвет еще только брезжит, когда он находит свои ножи и любимый топор, отправляясь прямиком по сугробам. Отчего-то, Поттера непременно тянет к озеру. Может быть, попрощаться с добрыми старыми днями, которые никогда уже не вернутся? Или же обрести второе дыхание? Повидает эти места еще раз — и плевать, даже если поймают. Путь занимает в два раза больше времени, чем обычно. Наряд от Тонкс прекрасно удерживает тепло, и Гарри даже потеет, хотя лицо немеет от холода. Должно быть, слепящее солнце играет с ним злую шутку; измотанный, погруженный в унылые мысли, он пропускает знаки опасности. Тонкая струйка дыма, идущего из трубы, отпечатки свежих следов, запах отваренных еловых иголок.. Буквально в нескольких ярдах от двери бетонного дома он замирает на месте, и даже не из-за дыма, следов или запаха. За спиной отчетливо щелкает затвор. Привычка — вторая натура. Оборачивается, выхватывая нож, и готовясь к броску, хотя расклад, конечно же, не в его пользу. Белый мундир, вздернутый подбородок.. светло-коричневый глаз — вот куда попадет острие. Но тут пистолет падает в снег, и безоружная женщина в перчатках показывает ему какой-то предмет. - Стоп! - выкрикивает она. Не готовый к такому повороту событий, Гарри колеблется. Может, им велели доставить его живым и пытать, пока не оговорит своих близких от восстания? Пальцы уже собираются отпустить рукоять, когда он успевает разглядеть вещицу в руке незнакомки. Это маленький, белый кружочек плоского хлеба. Скорее, крекер. Серый, подмокший по краям. Посередине — четкий рисунок. Его Предвестник. Он совсем не понимает. Ворон на хлебе? В отличие от капитолийских проделок, это никак не может быть данью моде. - Что? Что это значит? - хрипло бросает он, все еще готовый к броску. - Только то, что мы на твоей стороне, - произносит дрожащий голос у него за спиной. Парень даже не заметил, как появилась вторая преследовательница — наверное, она вышла из дома, и скорее всего, вооружена. Однако вряд ли осмелится взвести затвор, потому что он в ту же долю секунды убьет ее напарницу. Не отрывая взгляда от цели, Поттер громко приказывает: - Выходи, чтобы я тебя видел! - Она не может, она… - заикается женщина с крекером. - Выходи сейчас же! - срывается Гарри. Судя по звуку, за его спиной кто-то делает шаг и, натужно дыша, волочит больную ногу. Появляется девушка примерно его возраста. На ней мундир миротворца с белым плащом из меха, явно с чужого плеча — болтается на хрупкой фигурке, словно на вешалке. Оружия не видно. Руки из последних сил опираются на грубо сделанный посох из сломанной ветки. Правая нога волочится по снегу. Лицо у девушки покраснело от холода. Зубы искривлены. Глаза — цвета шоколада, над одним — родинка в форме земляничины. Нет, это не миротворец, и далеко не обитательница Капитолия. - Кто вы? - настороженно спрашивает Поттер, но без прежней суровости. - Меня зовут Твилл, - отвечает женщина. На первый взгляд ей около тридцати пяти. - А это — Бонни. Мы беженцы из Восьмого дистрикта. Дистрикт-8. Они оттуда, где было восстание. - Где взяли мундиры? - интересуется брюнет. - Украли на швейной фабрике, - поясняет Бонни. - Мы там работали. Только мой предназначался для… кое-кого другого, поэтому так ужасно сидит. - А пистолет взяли у мертвого миротворца, - вставляет Твилл, проследив за юношеским взглядом. - Твой крекер, с птичкой — что это значит? - А ты не знаешь, Гарри? - искренне изумляется девушка. Его рассекретили. Ну, конечно. Лицо непокрыто, рядом — Двенадцатый, и он целится в них с ножом. Ошибиться трудно. - Почему, знаю. Это с птицы, перо которой было со мной на Арене. - Он не в курсе, - мягко произносит Бонни. - Наверное, вообще ничего не слышал. Внезапно парню хочется самоутвердиться. - Я слышал, что в вашем дистрикте было восстание. - Именно поэтому нам и пришлось бежать, - поясняет женщина. - Далековато ушли, - замечает Гарри. - Что собираетесь делать? - Мы держим путь в Сион, - отвечает Твилл. Сион. Снова Сион. - Что это за место? - В лесах, - выдохнула Бонни, чуть поморщившись. - В Тринадцатом, и за ним. - Тринадцатый? - дрогнувшим голосом переспорил Гарри. - Но.. он был уничтожен. - Семьдесят пять лет назад, - напоминает она. Девушка поудобнее перехватывает костыль. - Что у тебя с ногой? - спрашивает парень. - Лодыжку подвернула.. Ботинки-то не по размеру. Закусив губу, он размышляет. Внутренний голос подсказывает: ему сказали правду. Но только малую часть, а Гарри хочет знать остальное. Делает шаг вперед, подбирая одной рукой пистолет и только после этого опускает нож. Потом застывает на месте, припомнив день, когда пару лет назад, в небесах неизвестно откуда возник планолет и забрал двух беженцев из Капитолия. Юношу сразу пронзили копьем, а беловолосую девушку сильно покалечили. Они, наверное, мертвы. - За вами погоня? - Вряд ли, - качает головой Твилл. - По-моему все решили, будто нас убило взрывом на фабрике, но мы чудом спаслись. - Хорошо, - он кивает сторону бетонного домика. - Идём. Бонни торопится к печке, опускаясь на расстеленный на полу плащ миротворца, и протягивая ладони к слабому пламени, пляшущему на конце обгорелого бревна. У нее такая бледная, прозрачная кожа, что сквозь пальцы виден огонь. Женщина кутает девушку потеплее — та вся дрожит от озноба. В кучке пепла стоит распиленная пополам жестяная банка с опасными рваными краями. Внутри тихо булькает кипяток с горстью сосновых иголок. - Это вы чай заварили? - осведомляется Поттер. - Трудно сказать, что получится. Несколько лет назад один трибут на Голодных играх так делал. Кажется, это были иголки, но я не уверена… - Твилл морщит лоб. Гарри видел их дистрикт, насквозь изуродованный промышленностью. Обветшалые многоквартирные дома, сдаваемые внаем, и ни единой травинки в поле зрения. Ни малейшего знакомства с природой. Удивительно, как эти двое до сих пор живы. - Еда, конечно, закончилась? - интересуется он. Бонни кивает. - Мы собрали в дорогу все, что могли, но с запасами было туго. Вот они и иссякли. У нее дрожит голос, и подросток окончательно проникается доверием. Действительно, сколько можно ждать подвоха? Это всего лишь хромая голодная беженка из Капитолия. - Значит, сегодня вам сказочно повезло, - объявляет он, опуская на пол охотничью сумку. Хотя по всему дистрикту распоясался голод, у них дома пищи более чем достаточно, и всегда есть чем поделиться. Его главная забота — это родные Гермоны, Сальная Сэй и несколько бывших торговцев из Котла, у которых отняли заработок. С утра Гарри нарочно набил сумку едой: пусть Молли увидит пустые полки в кладовой и решит, что он отправился помогать нуждающимся. Хотелось выгадать время на длительную прогулку, чтобы близкие не волновались. Вечером он собирался вернуть продукты на место, но, видимо, не судьба. Достает из сумки две свежие булки, покрытые слоем пропеченного сыра. Его любимые — Джинни их часто готовит, чтобы его побаловать. Первую булку бросает женщине, а вторую, приблизившись, даёт прямо в руки Бонни. Еще, чего доброго, промахнется, и такая вкуснятина угодит прямо в печку. - Ой, - изумляется девушка. - Это все мне? У Поттера внутри что-то сжимается. Перед глазами встает Арена. Лайза. Помнится, как он дал ей ножку гусенка — «Ой, мне еще никогда не давали целую ножку». Недоверие вечно голодного человека. - Ну да, налетай. Бонни смотрит на булку, как на мираж, который вот-вот рассеется, а потом вонзает зубы прямо в мякоть. Еще, и еще, и еще, не в силах остановиться. - Лучше пережевывай. Она кивает и пытается есть помедленнее, но Гарри-то знает, как это нелегко, если в животе пустота. - Кажется, ваш напиток готов. Вытаскивает жестянку из пепла, разливая так называемый чай в две кружки, которые Твилл достает из мешка, ставя их на пол, чтобы немного остыли. Его новые знакомые садятся поближе друг к дружке, едят, и едва успев подуть на дымящийся кипяток, делают обжигающие глотки, а Гарри разводит огонь посильнее, выжидая. Когда беженки облизали пальцы, он резко спрашивает: - Ну, что у вас там за история? И они начинают рассказывать. Сразу после Голодных игр в Дистрикте-8 усилились волнения. Вообще-то недовольные были всегда, но теперь уже желание перейти от пустых разговоров к делу воплотилось в жизнь. Текстильные фабрики, обслуживающие весь Панем, битком набиты грохочущей техникой. Под покровом вездесущего шума легко наклониться к товарищу и, почти прижавшись губами к уху, шепнуть пару слов, которых больше никто не услышит. Весть о грядущем восстании разлетелась в мгновение ока. Твилл работала в школе, а Бонни была ее ученицей. Услышав последний звонок, они отправлялись работать на фабрику по пошиву мундиров. В течение нескольких месяцев, Бонни, трудившаяся в отделе контроля, понемногу откладывала про запас то ботинок, то ремень, то штаны, пока не собрала одежду для Твилл и ее брата. Было решено, что как только начнется восстание, они разнесут весть об этом по другим дистриктам — ведь в одиночку не справиться. В тот день, когда в город явились они с Малфоем, местные жители провели что-то вроде последней репетиции. Люди, казалось бы, в разрозненной толпе собрались по команде, и встали у зданий, которые им предстояло захватить прежде всего. Замысел заключался в том, чтобы первым делом взять в свои руки Дом правосудия, штаб миротворцев и Коммуникационный центр на площади, а в других районах — вокзалы, зернохранилище, электростанцию и оружейный склад. В ночь их интервью, когда Драко обьявил всем об их помолвке перед капитолийскими камерами, в Дистрикте номер Восемь вспыхнул мятеж. Лучшего прикрытия и придумать было нельзя. Главный канал с Маргарет Скиттер по завершении Тура Победителей смотрят все и всегда. У жителей появился повод затемно выйти на улицы, и собраться возле экранов на главной площади, либо в центрах досуга. В обычное время это бы вызвало подозрение, но не теперь. В назначенный час, ровно в восемь, каждый был на условленном месте. Маски на лица — и началось. Мятежники застали миротворцев врасплох, и к тому же значительно превосходили их числом. Военные сдали Коммуникационный центр, зернохранилище, электростанцию, потом у восставших появилось оружие. Забрезжила надежда: может, все не напрасно? И если как-то связаться с другими дистриктами, может, еще удастся общими силами свергнуть правительство Капитолия? Но тут пробил час возмездия. В дистрикт нахлынули тысячи миротворцев. Планолеты дотла разбомбили оплоты бунтовщиков. Разразилась чёрная, кровавая смерть, и людям оставалось лишь разбежаться по домам. Трое суток ушло на то, чтобы подавить мятеж. Потом — неделя чрезвычайного положения. Обитателям дистрикта запретили покидать свои жилища. Ни угля, ни еды. И затем поздно вечером, когда люди были на грани голодной смерти, вышел приказ — всем возвращаться к прежней работе. Для Твилл и Бонни это значило: в школу. Развороченная взрывами улица — не лучший путь на фабрику, и они опоздали к обычной смене; только услышали с расстояния в сотни ярдов, как прогремел мощный взрыв. - Кто-то доложил Капитолию, что восстание задумали наши рабочие, - тихо произносит женщина. Взрыв унес множество жизней, в том числе ее брата и всю семью Бонни. Твилл с ученицей побежали забрать приготовленные мундиры, набили мешки едой, пошарив по домам теперь уже мертвых соседей, бросаясь к железнодорожному вокзалу. Переодевшись на складе незамеченными, они пробрались в крытый товарный вагон с материей, направлявшийся в Дистрикт-6. На заправке покинули поезд, и долго шагали по лесу, держась рельсов, пока два дня назад не добрались до их краев, где им пришлось задержаться, потому что девушка подвернула лодыжку. - Понимаю, почему вы бежите, но с какой стати в Сион? - недоумевает Гарри. - Что вы там думаете найти? Что это за место? Они беспокойно переглядываются. - Мы еще точно не знаем, - говорит Твилл. - Там же одни развалины, - говорит Гарри. - Нам постоянно показывают кадры… - Вот именно. Только кадры одни и те же, сколько мы себя помним. - Правда? Пытается вызвать перед глазами экранные образы Дистрикта-13. Не получается. - Вспомни Дом правосудия, - предлагает женщина. Брюнет кивает: видел тысячи раз. - Если внимательно приглядеться, то можно заметить. В верхнем правом углу. - Что заметить? Твилл снова показывает ему крекер. - Взлетающего Предвестника беды. Одного и того же, все время. - В нашем дистрикте, - начинает Бонни, - все уверены: Капитолий нарочно крутит старые пленки, не желая показывать, что там творится на самом деле. Поттер недоверчиво хмыкает. - То есть, вы пустились в дорогу из-за птички, мелькнувшей по телевизору? По-вашему, там стоит целый город, полный свободно разгуливающих людей, а Капитолию даже дела нет? - Не совсем, - произносит Твилл. - Мы слышали просто слухи, что после того, как город разрушили до основания, жители перебрались в катакомбы. Вниз. Понимаешь? - она вгляделась ему в глаза, резко помрачнев. - Думаем, им удалось уцелеть. И это не только Дистрикт-13. Это целые земли, Гарри. Капитолий туда не суется, потому что в прежнее время, до наступления Темных Времен, главным занятием Дистрикта номер Тринадцать были ядерные исследования. - Да нет же, графитовые шахты… Он вдруг осекается: так уверяет всех Капитолий. - Небольшие, да. Но этого недостаточно, чтобы обеспечить работой огромный дистрикт. Уж в это-то мы уверены, - отвечает женщина. Сердце колотится как ненормальное. Вдруг они правы? Что, если… Что, если им и в самом деле есть куда бежать, кроме дикой чащи? Туда, где надежно и безопасно? Не лучше ли скрыться в Дистрикте-13 — в так называемом Сионе — чем дожидаться смерти на родине? Хотя, с другой стороны… Будь там живые люди, да еще с ядерным оружием… - Почему они не помогают нам? - сердито бросает юноша. - Почему допускают, чтобы мы так страдали от голода, казней, и проклятых Игр? Его душит ненависть к этим воображаемым обитателям катакомб, преспокойно наблюдающим за их страданиями. Чем они лучше капитолийцев? - Этого мы не знаем, - шепчет Бонни. - Просто хватаемся за соломинку, как утопающие. Тут он наконец приходит в себя. Все это фантазии, и самообман. Тринадцатый не существует, ведь Капитолий бы этого не позволил. Ну, а кадры? Возможно, ошибка. Предвестников на свете пруд пруди. Крепкие птички — живучие. Раз уж перенесли бомбежки, значит, сейчас и вовсе расплодились в неизмеримом количестве. Разумеется, Бонни лишилась дома; ее родные мертвы; ни о возвращении, ни о том, чтобы прижиться в чужом дистрикте, речи быть не может. Неудивительно, что девушкой овладела мысль о независимом и процветающем Дистрикте номер Тринадцать. И не Гарри ее разочаровывать. Пусть лучше верит в эфемерную мечту, словно струйка дыма. Может быть, они с Твилл как-нибудь протянут еще немного в лесах. Даже в этом Поттер сомневается: нужно же как-то помочь. Первым делом он вытряхивает из сумки еду — в основном зерно и сушеный горох. Запаса хватит на некоторое время, если распорядиться с умом. Потом уводит Твилл в лес, пытаясь научить основам охоты. Ее пистолет не нуждается в пулях, он может превращать энергию солнца в смертоносные лучи. Первый трофей — несчастная белка или вернее, обуглившаяся тушка: выстрел попал в живот. Он показывает, как освежевать добычу. Ничего, наловчится со временем. Вырезает для Бонни добротный костыль. Вернувшись в дом, оставляет девушке пару запасных носков: днем их можно запихивать в обувь, чтобы крепче сидела, а ночью — надевать на ноги для тепла. Дает пять золотых монет, если им повезёт. Наконец обьясняет, как лучше разводить огонь. Беглянки подробно расспрашивают о ситуации в Двенадцатом — должно быть, хотят передать его слова, когда прибудут в Тринадцатый, — и Гарри рассказывает, как им живется при Треде. Остается только подыгрывать, чтобы не лишить их последней надежды. Но близится вечер, и ему уже некогда чесать языком. - Мне пора уходить, - заявляет юноша. Они лезут обниматься, благодарят. На глазах у Бонни показываются слезы. - Не верится, что мы тебя встретили. Ты точно такой.. такой, как все тебя представляют с того дня, когда… - Знаю-знаю, - устало отмахивается он. - С того дня, как мы с Драко достали ягоды. И когда Гарри в последний раз оборачивается, чтобы посмотреть на девушек, парень с изумлением замечает, как Твилл ласково придерживает Бонни за талию, маша ему вслед. «Они любят друг друга» — понимает он. Обратной дороги почти не замечает, хотя с неба валит мокрый снег. Голова идет кругом от новостей о восстании, и от призрачно-мучительной надежды на существование Дистрикта номер Тринадцать. Сион, значит. Из разговора с беженками стало ясно одно: президент Дамблдор обвел его вокруг пальца. Никакие телячьи нежности в мире уже не остановили бы движения, набиравшего силу в Дистрикте-8. Может, его ягоды и сыграли роль искры, но погасить костер было не в его власти, и Альбус об этом знал. Так зачем было заявляться к ним домой, заставляя его убеждать всех в любви к Драко? Очевидно, затем, чтобы он не вздумал подливать масла в огонь, когда поедет по дистриктам. И конечно, чтобы развлечь капитолийскую публику. Кажется, свадьба задумана с той же целью. Забор уже близко. Вдруг на ветку ближайшего дерева опускается кругленькая птичка, выводя нежную трель. Поттер вспоминает, что так и не получил внятного объяснения по поводу ворона на крекере. «Это значит, мы на твоей стороне», — так сказала Бонни. А что это за сторона? Неужели он, сам того не желая, стал «лицом» долгожданного бунта? А птичка на его брошке — символом сопротивления? Если так, то его стороне не очень везет. Достаточно вспомнить недавние события. Прячет оружие в трухлявой колоде неподалеку от старого дома, направляясь к забору. Глубоко погруженный в размышления, опускается на одно колено перед знакомой дырой. Внезапно где-то кричит сова, и Поттер приходит в себя. В сумерках ограждение выглядит как всегда — вполне безобидным, но звук заставляет отдернуть ладонь. Словно гудит гнездо рассерженных шершней. К забору вновь подключили напряжение. Ноги сами несут обратно к лесу, и брюнет стремительно сливается с деревьями. Прикрывает рот перчаткой, чтобы не выдать себя белым паром дыхания. По венам струится адреналин, отгоняя все другие заботы, кроме этой новой угрозы. Что происходит? Тред вздумал усилить охрану дистрикта? Или как-то узнал, что он ускользнул из его сети? Решил до утра продержать снаружи, а потом заявиться и взять под арест? А дальше? Высечет, закует в колодки на площади, и сразу повесит? Приказывает себе успокоиться. Разве забор в первый раз оказался под током? Такое уже случалось, и не единожды. Правда, тогда с ним был Фред. Они попросту забирались на дерево поудобнее и выжидали, пока не отключится напряжение, а когда он задерживался, Джинни нарочно ходила к забору — прислушивалась, бежит ли по проволоке электричество, чтобы Молли напрасно не беспокоилась. Черт. Сегодня родным и в голову не придет, что он здесь. Сам же об этом позаботился, никому не сказав. Так что, если он не появится, волнений им не избежать. Да и Гарри, сказать по совести, тоже не по себе. Не верится, что это случайность: ток пустили как раз в тот день, когда он вернулся в лес. Казалось, никто не видел, как юноша пролезает под ограждением, — или все же… Наемных шпионов везде хватает. Кто-то же доложил президенту, что Джинни целовала его в этом месте. Хотя, то было средь бела дня, и ему еще не приходило на ум осторожничать. Кстати, уже тогда стоило задуматься о следящих камерах… Неужели правда? Хорошо, что он шмыгнул под забор до рассвета, затемно, и замотал шарфом лицо. Впрочем, список местных жителей, готовых в обход закона вырваться в лес, наверное, слишком короток. Вглядывается сквозь ветки в просторную Луговину за ограждением, но видит один только мокрый снег, подсвеченный кое-где огоньками из окон домов на окраине трущоб. В поле зрения — ни одного миротворца. Похоже, Победителя никто не разыскивает. Неважно, догадался ли Тред о его преступлении или нет; нужно как можно скорее вернуться домой и прикинуться, что он даже не выходил. Стоит коснуться колючей проволоки — произойдет замыкание. Займётся подкопом — заметят, да и земля промерзла. Остается один-единственный выход: перемахнуть через верх. Идет вдоль опушки, подыскивая высокое дерево с длинной веткой. Примерно через милю находит подходящий клен. Ствол чересчур широкий и заиндевелый, поэтому взбираться неудобно. И ветки, нависшие над мотками колючей проволоки, растут слишком высоко, но что делать? С грехом пополам залезает и медленно начинает пробираться вперед. Один взгляд вниз, и Гарри вспоминает, почему они с Фредом предпочитали пересидеть в лесу, нежели связываться с треклятым забором. Чтобы не поджариться, необходимо ползти по ветке, растущей в двадцати футах над землей. Рискованный трюк даже для человека, который годами скакал по деревьям, — а куда деваться? Можно было бы поискать еще, но ведь уже смеркается, и снегопад усилился. Отсюда, по крайней мере, виден сугроб, который смягчит падение. А кто знает, куда он может угодить в другом месте? Закрепляет сумку на шее и потихонечку опускается. Пару секунд Гарри висит на руках, собираясь с духом, и — разжимает пальцы. Головокружительное падение. Страшный толчок, отдающийся прямо в спину, и вот, его пятая точка приземляется. Лежит на снегу, пытаясь навскидку оценить повреждения. Судя по боли в копчике и пятке, без них не обошлось. Вопрос только в том, насколько это серьезно. Надеется на одни ушибы. А потом заставляет себя подняться на ноги: нет, кажется, что-то сломано. Впрочем, ходить он может, и чуть ли не бегом пускается домой, стараясь не выдавать своей хромоты. Миссис Уизли не должна ничего узнать. Надо срочно придумать отговорку, хотя бы самую глупую. На площади еще не все лавки закрылись. Заходит в одну из них за белой материей для перевязки ран, а то запасы кончаются, в другой — покупает пакетик сластей для Джинни. Бросает конфетку в рот. Мятный сахар тает на языке, и тут до него доходит — это первая пища за целый день. Хотел устроить пикник у озера, но Твилл и Бонни были в таком ужасном состоянии, что у него не поднялась рука взять себе хотя бы крошку еды. Впереди — дом. На пятку совсем уже не наступить. Скажет Молли, будто вздумал залатать брешь на крыше старого дома и оступился. Насчет пропавших продуктов — тоже наврет что-нибудь. С трудом доплетает до порога. Скорее бы расслабиться возле печки… Однако его ждет серьезное потрясение. У дверей кухни застыли два миротворца: мужчина и женщина. Женщина сохраняет бесстрастное спокойствие, зато в глазах ее напарника мелькает искра удивления — его тут явно не ждали. Победитель из Двенадцатого должен был сгинуть в лесу. - Здрасьте, - невозмутимо бросает Гарри, скидывая с себя шарф. За крепкими спинами появляется Молли, но близко к ним не подходит. - А вот и он, как раз к ужину! - В голосе чуть больше радости, чем положено. И к ужину он непростительно опоздал. Разуться? Нет, нельзя же показывать раны. Откидывает капюшон, стряхивая с волос налипший снег. - Чем могу помочь, господа? - Глава миротворцев Тред велел передать вам сообщение, - говорит женщина. - Они тут несколько часов прождали, - вставляет сидевшая у стола Джинни, окидывая его внимательным взглядом. Надо же, Гарри ее и не заметил. Ждали, что он не вернется. Хотели удостовериться в его смерти или исчезновении, чтобы забрать родных на допрос. - Наверное, что-нибудь очень важное, - замечает юноша. - Можно спросить: где вы были, мистер Поттер? - осведомляется женщина, прищурив глаза. - Лучше спросите, где меня не было. Утомленно вздыхает, проходя через кухню не хромая, хотя каждый шаг дается с неимоверным усилием, и он кое-как добирается до стола. Сбрасывает сумку с плеча, и оборачивается к Джинни, помешивающей чай с красным лицом; рядом в креслах-качалках сидят Джордж и Рон, играя в шахматы; Билл молча читал книгу у камина; Сириус тенью притаился у книжного шкафа, пьяно разгадывая деревянную кружку, в которой плескалось спиртное. Интересно, они все здесь по собственной воле, или по специальному «приглашению»? Но все равно, Поттер рад видеть каждого. - Ну, так где тебя не было? - бросает Блэк скучающим голосом. - Вообще-то, я собирался поговорить с козоводом по поводу козочки Рона, но кое-кто, - говорит Гарри с нажимом, пристально глядя на друга, - назвал совершенно неправильный адрес. - Неправда, - притворно возмущается Рон. - Я верно все назвал. - А зачем было посылать меня к западному входу на рудники? - К восточному входу, - поправляет рыжий. - Нет, ты точно сказал: к западному. Я еще переспросил: у кучи шлака? И ты ответила: да. - У кучи шлака возле восточного входа, - терпеливо упорствует Рон, взглядом прожигая его лицо. Из него отличный актёр - Ничего подобного. Когда ты это сказал? - Вчера вечером, - вмешивается Джордж. - Тебе называли восточный вход, - прибавляет Джинни. Они все переглядываются и заливаются хохотом. Гарри сердито сверкает глазами. Рон нарочито обретает покаянный вид. - Я же сказал: восточный. Ты совсем не умеешь слушать. - Наверняка тебе и сегодня несколько раз говорили: пастух живет не там, а ты все равно сделала по-своему, - произносит Сириус. - Лучше заткнись, - огрызается брюнет, давая понять, что на самом деле он прав. Насмешники снова прыскают, и даже Молли позволяет себе улыбнуться. - Чудесно. Теперь пускай другие беспокоятся о том, чтобы эту безмозглую скотину кто-нибудь обрюхатил, - цедит Поттер, вызывая взрыв хохота. А сам в глубине души восхищается понятливостью всех Уизли и Сириуса. Вопросов потом не огребешь, но сейчас они справляются. Бросает взгляд на миротворцев. Мужчина осклабился, но у женщины вид недоверчивый. - Что в сумке? - резко спрашивает она. Понятно, что она надеется обнаружить лесные травы, а лучше дичь. Какую-нибудь неопровержимую улику. Гарри вытряхивает содержимое сумки на стол: - Сами смотрите. - А, хорошо, - замечает миссис Уизли, увидев белую материю. - Бинты уже на исходе. Джинни тянется к пакету со сластями, благодарно ему улыбаясь. - О, мятные! - восклицает она, проглотив конфетку. Юноша переводит взор на миротворцев, словно теперь вспоминая, зачем они здесь.  - Вы хотели мне что-то передать? - От главы миротворцев Треда, - произносит женщина. - Он велел сообщить, что с этого дня ограждение вокруг Дистрикта-12 круглосуточно будет находиться под напряжением. - А раньше не так было? - Парень невинно хлопает ресницами, пожалуй, даже чуть переигрывая. - Он думал, вы пожелаете обрадовать своего кузена, - прибавляет женщина. Надо бы легче на поворотах, но Гарри с наслаждением выпаливает: - Спасибо. Слышал, Джордж? - обращается он к одному из Уизли, вскинув густые брови к верху. - Теперь будешь спать гораздо спокойнее, зная, что местная охрана больше не дремлет. Женщина скрипит зубами от злости. Все пошло не так, как она ожидала, однако других указаний начальство не дало. Поэтому представительница власти отвечает коротким кивком и удаляется в сопровождении своего напарника. Как только Молли запирает за ними дверь, Гарри хватается за кухонный стол, чтобы не упасть. Джинни бросается на помощь. - Что с тобой? - Да так, ударился левой пяткой. И копчику тоже сегодня не поздоровилось. Опираясь на ее плечо, он доходит до кресла-качалки, опускаясь на мягкую подушку. Мисси Уизли аккуратно стягивает с него ботинки. - Что случилось? - Поскользнулся, упал.. - Шесть пар глаз недоверчиво смотрят на него, как будто всем неизвестно, что дом напичкан жучками. - На льду. Не время и не место сейчас говорить откровенно. Сняв носок, Молли с осторожностью ощупывает кости, и Гарри болезненно морщится. - Возможно, есть перелом, - заявляет она. Потом проверяет правую ногу. - Тут все порядке. Копчик оказывается сильно ушиблен. Рон приносит его домашнюю пижаму, а Миссис Уизли обкладывает ногу снежным компрессом и кладет на скамеечку. Пока остальные ужинают за столом, брюнет поглощает три миски тушеного мяса и полбуханки хлеба, задумчиво смотря на огонь, думая о Бонни и Твилл. Хоть бы мокрый тяжелый снег хорошенько замел его следы. Подходит Джинни, садится у его ног на пол и опускает голову ему на колено. От такого становится неловко, но потом Гарри вспоминает, что они семья. Все хорошо. Они берут по мятной конфетке, и он нежно гладит ее гладкие рыжие волосы. - Как учеба? - Хорошо. Сегодня проходили побочные продукты перегонки каменного угля, - отвечает она. Молча сидят, наблюдая за пламенем. Она спрашивает: - Не хочешь примерить свадебный костюм? Слышать от любящей его девушки про его же свадьбу, было как минимум неловко. - Только не сегодня. Завтра, наверное. - Подожди, пока я вернусь из школы, договорились? - Конечно. Если до тех пор Поттер не угодит под арест. Миссис Уизли приносит ромашковый чай с успокоительным сиропом, и у Гарри начинают сонно слипаться веки. Джинни желает ему добрых снов, и Рон вызывается помочь ему добраться до комнаты. Парень наваливается на его плечо, беспомощно клюя носом. Успокоительный сироп обладает побочным эффектом: он развязывает язык не хуже бутылки белого, а Гарри не хочется держать все в себе. - Рон.. Рон, поговорим? Присев на кровать, друг коротко кивает. - Я.. я расстался с Джинни.. А ещё я был в лесу.. - рыжие брови удивлённо поползи наверх. - Встретил там двух беженок.. В голове туман, однако Поттер еще в состоянии сообразить, о чем речь. Ограждение снова под током; в доме дежурят миротворцы; что-то говорит про девушек, встретившихся в лесу, но имён не выдаёт, как и номер Дистрикта, откуда те прибыли. Рон лишь молча слушает, и может, так проходит минут десять, час или два. Но потом, сам того не осознавая, Гарри стремительно проваливается в царство Морфея. Снов не было. Молли дает поспать до обеда, а затем расталкивает его, чтобы осмотреть пятку. Она недовольно прописывает неделю постельного режима, причем Поттер даже не возражает от слабости. Дело не только в пятке и копчике — все тело ноет от переутомления. Послушно принимает лечение и завтрак в постель, позволяя женщине подоткнуть лоскутное одеяло. И он долго лежит, глядя через окно на зимнее небо, и размышляя о том, чем все это может закончится. Много думает о Бонни и Твилл; о груде белых свадебных нарядов; о том, догадается ли Тред, как он ухитрился вернуться в дистрикт, и не явится ли с обвинением. Занятно. Этот человек и без причины может в любую минуту арестовать его, хотя бы за прошлые грехи. Или, чтобы арестовать Победителя, нужен более веский повод? Интересно, связаны ли между собой Тред и Дамблдор? Наверное, президент даже не догадывался о существовании старины Крея, но теперь, когда он представляет собой проблему общенационального масштаба, может быть, глава миротворцев получает подробные указания? Или действует по собственной воле? В любом случае, им обоим выгоднее держать Гарри взаперти, за электрозабором. Соберется убежать — например, перебросить петлю на ветку клена и забраться наверх, — родных и друзей ему с собой уже не захватить. И потом, он уже мысленно пообещал себе, что останется с семьей, защищая каждого. А Гарри держался своих принципов. Несколько дней каждый стук в дверь заставляет его подскакивать на месте. Миротворцы так и не появляются, и страх понемногу рассеивается. Потом Рон рассказывает, что на некоторых участках забора напряжение отключают, потому что военным приказано пустить электричество прямо по земле. Видимо, Тред решил, что он ухитрился проскользнуть под забором. Это здорово утешает. Дистрикту не помешает передышка. Пусть миротворцы занимаются чем хотят, лишь бы не издевались над жителями. Джинни каждый день приносит сырные булочки. Теперь они вместе трудятся над семейной книгой Уизли — старинная рукопись из кожи и пергамента. Много лет назад ее начал кто-то из травников линии Молли. На каждой странице — чернильный рисунок растения и описание медицинских свойств. Артур — покойный отец семейства — когда-то прибавил целый раздел, посвященный съедобным лесным и полевым дарам, благодаря которому их семья и выжила после его ухода в мир иной. Гарри долгое время мечтал внести в книгу собственные сведения — то, что узнал от Лили, или когда готовился к Голодным играм. Но ведь он совсем не художник, а растение нужно зарисовать с безупречной точностью. Джинни и без него справлялась, но.. она просто хотела проводить с ним время. Искать причины, чтобы проводить вместе время. Она делает наброски на клочках бумаги, а Поттеру остается аккуратно внести на страницу все, что известно о растении. Тихая, сосредоточенная работа хорошо помогает от разных треволнений. Ему нравится смотреть, как под руками девушки, чистый лист расцветает после нескольких чернильных штрихов, и как их прежде черно-желтоватая рукопись начинает обретать краски. - Знаешь, кажется, мы впервые вместе заняты нормальным человеческим делом. - Ага, - соглашается Гарри. Все их прежнее времяпровождение относилось исключительно к охоте, и поэтому даже не пахли «нормальным». - Неплохо для разнообразия. Каждый вечер Джинни, ради смены обстановки, помогает с Роном нести его на первый этаж, где Поттер ко всеобщей досаде просит включить телевизор. Обычно они смотрят лишь обязательные программы: уж очень тоскливо становится от назойливой пропаганды и передач, восхваляющих мощь Капитолия, в том числе монтажных «нарезок» из семидесятипятилетней истории Голодных игр. Однако, теперь ему нужно кое-что увидеть. Того самого предвестника, на которую возлагают надежды Бонни и Твилл. Наверное, все это чушь, но ему надо убедиться, увидев его собственными глазами, и выбросить из головы любые мысли о Дистрикте номер Тринадцать. Первый звоночек — сюжет в новостях, имеющий отношение к Темным Временам. На экране дымятся руины Дома правосудия. В правом верхнем углу на секунду мелькает чернильное крылышко пролетевшего переродка. Ладно, это еще ничего не доказывает. История давняя, съемки тоже. Однако несколько дней спустя его внимание привлекает уже другая передача. На экране диктор читает текст о нехватке графита, сказавшейся на производстве Дистрикта номер Три. За текстом следует якобы прямое включение: известная репортерша в защитном костюме и дыхательной маске, стоя перед развалинами Дома правосудия, сообщает о последних научных исследованиях, согласно которым рудники Дистрикта номер Тринадцать, к сожалению, до сих пор представляют большую опасность для человека. Конец связи. Но перед самым переключением, Гарри отчетливо видит в углу то же самое крылышко. Репортершу просто-напросто наложили на старый фон. Она и не собиралась ехать в Тринадцатый, и отсюда вопрос: Что же там происходит? * После такого открытия становится трудно выдерживать постельный режим. Юноша хочет что-то делать, хоть что-нибудь выяснить о Тринадцатом дистрикте, участвуя в подготовке восстания, но вместо этого он набивает живот булками с сыром, наблюдая, как Джинни его рисует. Иногда в гости наведывается Сириус, принося последние городские вести: одна печальнее другой — новые казни, новые правила, новые голодные смерти. К тому времени, как Поттер успевает более-менее разработать пострадавшую ногу, зима начинает сдавать позиции. В какой-то степени он рад, что у него сломана пятка, ведь это прилично отдалило его от даты свадьбы с Малфоем, и если бы не Джинни, то он успешно забыл бы об этом. Но тут один еще один нюанс, почему он все ещё не в столице — Игры перенесли. Их и до этого переносили на неделю, две — не больше — когда Капитолий не успевал подготовить Арену, но.. два месяца? Это было много. Это было... угрожающе. Гарри снова видел кошмары. Молли учила его разным упражнениям, и велела больше гулять самостоятельно. Однажды, укладываясь в постель, парень решается назавтра отправиться в город, но проснувшись, его лицо бледнеет как полотно, когда он видит знакомые улыбавшиеся лица — Октавия, Шейла, и Флавий. - Сюрприз! - пищат они. - А мы к тебе пораньше! После того удара на площади, Сириус не один раз отложил фотосессию, чтобы щека успела зажить, и Гарри ждал их не раньше чем недели через три. Но, разумеется, напуская на себя восторженный вид, внутри он беснуется от негодования. Молли развесила костюмы, и ни одно из которых, сказать по правде, он так и не примерил. После равнодушной реакции по поводу его подпорченной красоты — обросшие брови, жёсткие патлы, сухая кожа — они немедленно приступают к делу. Самое трудное — это лицо, хотя Джинни сделала для исцеления все, что могла. На скуле осталась лишь тонкая розовая полоска. Мало кому известна история с плетью, и Гарри говорит, будто неудачно поскользнулся на льду. Запоздало спохватывается: пять минут назад он по той же причине отказалась надеть туфли с высоким каблуком, которые по словам Флавия — писк в Капитолии! Поттер сухо отказывается, заставляя ассистента замолчать. Безупречная кожа нужна ему всего лишь на считаные часы, а не дни, поэтому вместо воска по ней проходятся бритвой. Без ванной не обойтись, но, по крайней мере, жижа на этот раз не противная. Команда подготовки готова лопнуть от новостей; парень старается их не слушать, но вдруг Октавия отпускает фразу, которая заставляет его насторожиться. Пустое, на первый взгляд, замечание, о сорвавшейся вечеринке из-за неожиданных затруднений с креветками. - На них теперь не сезон? - для вежливости интересуются брюнет. - Ой, Гарри, мы вот уже сколько недель не видели морепродуктов! - жалуется женщина, разглядывая свои синие-синие ногти. - Знаешь, в Дистрикте номер четыре стоит ужасная погода. В его голове начинает складываться из кусочков целая картина. Прерваны поставки морепродуктов, да еще и на несколько недель — из Четвертого дистрикта. Во время Тура Победителей местные толпы кипели от плохо скрываемой ярости. Можно даже не сомневаться: Дистрикт-4 восстал. Принимется, будто бы между делом, расспрашивать, не принесла ли зима еще каких-нибудь трудностей, или.. изменений. Эти люди привыкли получать все сразу, и любая пропавшая мелочь для них — событие. Из потока жалоб на недостаток лент, музыкальных чипов и крабового мяса Поттеру удается выудить очень важные сведения. Морепродуктами занимается Дистрикт номер Четыре, электроникой — номер Три. И конечно же, номер Восемь — ткани. Мысль о масштабах мятежа наполняет его одновременно и восторгом, и ужасом. Хочется поговорить еще, но тут появляется Тонкс. Уверенная, спокойная, и красивая — про неё, со своими красными локонами, и короткими стрелками. Она обнимает его, проверяя, готов ли макияж, и слегка покрывает пудрой след от шрама, да так, чтобы ничего не осталось. Гарри уверен, что стилист не поверила в историю «поскользнулся-упал», однако избавила его от лишних расспросов. Гостиная комната на первом этаже расчищена и залита искусственным светом. Беллатрис с азартом расставляет всех по местам, как всегда беспокоясь о расписании. Может, это и к лучшему, ведь нарядов — целых шесть штук, и к каждому положен свой головной убор, обувь, украшения, прическа, макияж, освещение, фон.. Гарри мысленно вздыхает. Кремовое кружево — белые розочки, туго прилизанные волосы. Белоснежное платье из шелка в сияющих бриллиантах, и лунный луч и вуаль с драгоценными камешками — гендерные границы в Капитолии абсолютно размыты. Тяжелое одеяние из нежно-голубого сатина с рукавами, ниспадающими от кисти до пола, — море жемчуга. Едва «отстрелялись» с одним нарядом, как начинают готовиться к следующему. Гарри чувствует себя тестом, которое мнут и месят, придавая то ту, то другую форму. Работают без передышек, однако Молли ухитряется запихнуть в него немного еды с горячим чаем. И все же, к концу фотосессии он едва не валится с ног от голода и переутомления. Надеется, что теперь им с Нимфадорой дадут немного потолковать по душам… Напрасно: Лестрейндж выталкивает всех за дверь, а ему остается ждать обещанного телефонного звонка. На улице вечер, ноги смертельно гудят от немыслимых туфель, Гарри яростно отказывается от мысли выбраться в город. Вместо этого устало поднимается к себе, смывает слои косметики, масок и кондиционеров, а потом сушит лицо и волосы у огня. Джинни застала съемки последних двух костюмов, и теперь обсуждает их с миссис Уизли. У обеих очень довольный вид. Уже засыпая в кровати, он вдруг понимает почему. Им кажется, что это добрый знак.. Грубо говоря, никто не станет пускаться в такие расходы и хлопоты ради жертвы, назначенной на казнь. Джинни хоть и скептически к этому относится, это не может не радовать ее. Значит, Капитолий закрыл глаза на его вмешательство в избиение Джорджа. В ночном кошмаре на нем тот тяжёлый грузный наряд из голубого сатина, только на сей раз — изодранное и грязное. Длинные рукава цепляются за шипы, ветки, в то время как он бежит по лесу, и его настигает разъяренная стая щелкунов. С их обнаженных клыков капает голодная слюна, они бьются массивными телами друг об друга, и Гарри падает. Ощутив спиной обжигающее дыхание тварей, он просыпается. Скоро рассвет, обратно можно и не укладываться. Обязательно нужно выбраться из дома и с кем-нибудь потолковать. С Гермионой — не выйдет, Элеоноре хуже. Но пусть хотя бы Сириус или Рон разделят тяготу знаний, свалившихся на него после той прогулки на озеро. Беженки, электрические заборы, независимый Дистрикт номер Тринадцать, недостаток товаров в столице… Позавтракав с Молли и остальными, Гарри с сожалением решает оставить друга дома — когда тот проснулся с простудой после вчерашнего вечера, забыв закрыть окно. «Пусть отдохнёт — подумал Гарри, помахав ему рукой, — не нужно накладывать на него это бремя.» И он пускается на поиски собеседника. Ветерок несет утешительное тепло, обещая весну. Хорошее время для мятежа. Зимой люди чувствуют себя куда беспомощнее. Сириус, как это ни странно, в такую рань расхаживает по кухне. Поттер входит в его дом без стука, а вокруг чистота и порядок. Мэри орудует веником на втором этаже. Его бывший ментор не то, чтобы в стельку пьян, но заметно пошатывается. Похоже, не зря ходят слухи о том, что Риппер успешно вернулась к своему ремеслу. Гарри задумывается, а не оставить ли мужчину в покое, и пусть проспится? Но тут он сам предлагает пройтись до города. Они уже выработали что-то вроде условного языка, и за пару минут брюнет успевает выложить свои новости, а Сириус свои — о предполагаемых восстаниях в Дистриктах номер Семь и.. Одиннадцать. Если догадки Поттера верны, значит, чуть ли не половина страны поднялась против Капитолия. - Ты все еще думаешь, что здесь ничего не получится? - осведомляется юноша. - Не сейчас. Прочие дистрикты гораздо крупнее нашего. Даже если каждый второй запрется дома, у бунтовщиков остается надежда на успешный исход. А в нашем, Двенадцатом, — или все, или ничего. Этого он не учёл. Оказывается, численность населения тоже играет серьезную роль. - Ну а когда-нибудь? - продолжает допытываться он. - Может быть, Гарри.. Правда, нас очень мало, мы слабы и не выпускаем ядерного оружия, - прибавляет он с усмешкой. Рассказ о Тринадцатом дистрикте не заставил его запрыгать от восторга. - Сириус, - запихав руки поглубже в карманы, спрашивает брюнет, - а что.. что будет с восставшими дистриктами? Блэк морщит лоб, плотно поджимая губы. - Ну, ты же слышал про Восьмой, - отвечает он. - А кое-что видел и своими глазами.. и это еще до попыток бунта. Если дело дойдет до этого, думаю, капитолийцам ничего не стоит уничтожить еще один дистрикт. В назидание остальным, понимаешь? - Так ты уверен, что Тринадцатый на самом деле разрушили? Я просто.. просто хочу сказать, что Бонни и Твил оказались правы насчет предвестника. - И что из этого следует? Собственно говоря, ничего, - развёл руками ментор. - Есть масса причин использовать устаревшие кадры. Может быть, они внушительнее выглядят. И потом, куда проще нажать пару кнопок в монтажной комнате, нежели отправлять репортера в такую даль, - возражает он. - Чтобы Тринадцатый чудом восстановился, а Капитолию не было никакого дела? Похоже на выдумку вконец отчаявшихся людей. - А.. я тоже так думал, - неуверенно ответил парень, мигом помрачнев. - Правильно. Не думай об этом, потому что ты тоже в отчаянии. Гарри не спорит. Он прав. Джинни возвращается после уроков, кипя от волнения. Учителя объявили, что вечером по телевизору будет обязательная для просмотра программа. - Наверно, твоя фотосессия! Парень со странным смятением понял, что она искренне радуется. Как.. подружке. - Я не думаю, - прочистив горло, отвечает Поттер. - Она была только вчера. - Вообще-то, ходили такие слухи, - сникает девушка. Гарри надеется, что это неправда. Он внимательно разглядывает веснушчатое лицо, судорожно стискивая челюсть, и пытаясь искать то, чего нет и в помине. Длинные ресницы, опечаленные слухами губы, и пара рыжих волос, спадающих на округлый влажный лоб. Неужели она бежала? - Джинни.. - зовёт он. - М? Брюнет подсаживается ближе, чуть прищурив глаза за оправкой очков. - Ты.. в порядке? Она подняла на него голову, непонимающе насупившись. Гарри и не помнил, когда в последний раз они сидели так близко к друг другу, почти касаясь носами. Девушка совсем не вздрогнула от такой близости, глядя на него голубыми-голубыми глазами с нежно-золотой крапинкой. Поттер раньше любил эти глаза. Искренне пытался ещё раз найти в ней что-то, глубоко в душе надеясь на то, что все может получиться. Что все станет на свои места, и однажды — когда нибудь, все станет на круги своя. Но и Панем, и восстания, и дистрикты, и даже народ — все это изменилось после его участия в Играх. Изменился не только он, как человек, но и все, что его окружало. И Джинни. Навечно прекрасная, замечательная Джинни. - Все ведь хорошо? - Да. * Когда в половине восьмого семья собирается у телевизора, юноша понимает, что Джинни не ошиблась. Ну конечно же, перед ними — никто иной, как Маргарет Скиттер, беседует о грядущем торжестве с толпой на площади перёд Тренировочным центром. Затем представляет Тонкк, взлетевшую на вершину славы после Голодных игр с его участием, и после дружеской болтовни всем предлагают переключить все внимание на огромный экран. Теперь понятно, как они ухитрились состряпать целое шоу спустя всего день после фотосессии. Оказывается, вначале Нимфадора задумала две дюжины свадебных платьев: потом долго подгоняла дизайн; создавала наряды; подбирала к ним аксессуары. На каждом этапе капитолийцы голосовали за полюбившийся вариант, и вот, кульминация: Поттера показывают в шести победивших платьях. Вставить в готовую передачу несколько кадров — пустячное дело. Публика страшно взволнована, в зрители оглушительно ликуют, когда платье им по душе, и разражаются недовольным свистом, если нет. Кроме голосования, люди, скорее всего, делают ставки, какой из его нарядов победит. Странно, не правда ли? Учитывая то, что Гарри даже не потрудился примерить хотя бы один из них, пока не явились фотографы. Между тем, Скиттер объявляет время последнего голосования —завтрашний полдень. - Выдадим нашего мистера Поттера замуж по самой последней моде! - восклицает она. И вдруг, когда он тянется выключить телевизор, ведущая велит им ожидать у экранов очередного великого события этого вечера. - Еще бы, ведь в этом году у президента Дамблдора родилась внучка! Вокруг послышались шепотки и восклики людей, с шумными поздравлениями столичных граждан. Гарри словно одеревенел, стискивая пульт до побеления костяшек. Ему совсем не понравился тон Скиттер. У Альбуса? Внучка? Не то, чтобы он интересовался президентской четой, но он и понятия не имел о том, что у него есть дети. В голове резко всплыл давний разговор Шейлы и Октавии о том, что президент Дамблдор не показывает на всеобщее обозрение свою семью, после того, как его младшая сестра Кендра Дамблдор пропала десять лет назад, выйдя из дворца и не вернувшись назад. В то время разворошили весь Панем, но юноша этого не помнит. Она словно испарилась в воздухе. - Что они там задумали? - беспокоится Молли, судорожно бегая глазами по детям. Они все поворачивают головы к Гарри. - Сейчас прочитают карточку, - произносит он с пустым выражением на лице. Звучит мелодия гимна, и у него сжимается горло от отвращения: на сцену поднимается президент Дамблдор. За ним идет юноша в безукоризненно белом костюме, с деревянной шкатулкой в руках. Музыка обрывается, и президент начинает речь: - Дамы и господа! - улыбается он, держа в правой руке хрустальный бокал с шампанским. - Близятся Семьдесят Шестые Голодные игры, - похоже, весь Капитолий завизжал, разом оглушая тех, кто сидит за экраном. Гарри плотно поджал губы. Напоминает всем о Темных Временах, которые и породили Голодные игры.. Создавая правила, распорядителям было плевать. Главное — освежить в народе память о людях, убитых во время восстания. В последних словах нельзя не расслышать угрозу, ведь прямо сейчас в дистриктах разгораются новые мятежи. Тем временем президент повествует о прошлых Бойнях. - Как вы помните, прошлые Игры были особыми. - Он лукаво посмотрел прямо в камеру, изящно приподняв седую бровь к верху. - Каждые пятнадцать лет, к юбилею, в напоминание о том, что бунтовщики сами выбрали путь насилия, жители Капитолия так же принимали участие. Поттер пытается представить, каково это — избирать детей, которым придется идти на смерть. И каково отправляться на Игры, зная, что так решили твои соседи и знакомые, а не слепая воля случая. - И теперь, Семьдесят шестую годовщину Победы, - не унимается Дамблдор, - я хотел бы даровать рождению своей прекрасной внучки, как память о том, что времена меняются, дети мои. - Вокруг раздались аплодисменты, и все затаили дыхание, ожидая, что будет дальше. Гарри не дышал. - Напоминание: что даже сильнейшие не могут превозмочь могущество Капитолия, получат своё! И эти Игры, название которым Квартальная бойня, - он замолчал, оскаливаясь в широкой улыбке, - будут бойней, между Победителями последних девятнадцати лет! Молли слабо вскрикивает, Джинни закрывает лицо руками, каждый в недоумении, а Поттер ощущает то же, что и люди на площади — ужас. Кровопролитие Победителей последних девятнадцати лет. Побоище между убийцами. Варфоломеевская ночь. Гарри медленно встает, понимая значение этих слов. Он вернётся на Арену.