И плоть, и кровь.

Гарри слышит грохот с кухни, непонимающе оборачиваясь, и откладывая тушку бельчонка на место, насухо вытирая ладони о грязную кофточку. - Убери от меня руки! - орет женский голос, и видимо, что-то разбивается. - Ты.. грязная тварь! - более жёстким тоном отвечает другой, но в ответ лишь слышатся невнятные всхлипы. Мальчик бегом направляется прямо туда, нараспашку открывая дверь, и широко распахнутыми глазами глядя на то, как дядя Маркус крепко держит его мать за запястья, придерживая ладонь у неё в волосах. Разбитые стаканы, липкая грязь, порванная одежда.. Она плачет. - Гарри.. - выдыхает Лили, переводя взгляд то на него, то на мужчину в их доме. Поттер каменеет, не смея и раскрыть рта. - Пошёл вон отсюда! - рычит миротворец. Маркус грубо толкает женщину в стену, грозным шагом направляясь к оцепеневшему от ужаса ребёнку. От него несёт спиртным, лицо искажено в злобной гримасе, а Гарри пытается сдвинуться, но тело ватное, словно примерзло к полу. Он смотрит на мужчину и не понимает. Ничего не понимает. Первый удар с шумом заставляет его отлететь к стене. Лили за грозной спиной пытается что-то неразборчиво кричать, отпихивая с пути Маркуса, но тот лишь толкает ее назад, и та с грохотом ударяется об стол, с хрипом падая на холодный кафель. Второй же попадёт ему прямо в лицо. Тяжёлая оплеуха, заставляющая голову закружиться, валит его всем весом вниз, и он чуть ли не теряет сознание. К третьему изверг промахивается. Попадает тяжелым ботинком не по детскому туловищу, а по стене, резко оборачиваясь, и чуть ли не падая. Гарри стремительно ползёт к коридору, где лежит горстка освежёванных белок, и его детский острый нож. Миротворец ловит его взгляд: - Куда намылился, щенок?! - с насмешкой рявкает он, оскаливаясь в ровной усмешке. Но и не успевает он сделать шага, как женщина за ним со всей силы вонзает в него вилку, и тот со звериным ревом вскрикивает, дрожащими пальцами выхватывая ручку, и с тошнотворным звуком выдёргивая прибор из плоти. - Ты что.. совсем страх потеряла? Глаза его нечеловеческие: бешеные, красные, больные. Лили с ужасом пятится назад, зажмурив глаза. Маркусу плевать. Кровь фонтаном хлещет из его предплечья, но это не мешает ему со всей дури вбивать в удары ненависть, превращая человека под собой в кровавое месиво. Один — по челюсти, выбивая зуб. Второй — по носу, с хрустом ломая хрящ. Третий — хватает за волосы, вбивая ее в стену. Четвёртый — по животу, до рвотного позыва. Гарри не думает. Совсем не думает. Такое уже было, когда переродок напал на Лили. Им двигал не разум — инстинкт. Молниеносно перехватывает рукоять — так, как мама учила — ровным шагом направляясь на кухню. Пол под ногами скрипит, мерзкие звуки издаются из маленькой комнатки, а боли он больше не чувствует. Только ненависть, презрение, ярость. Перед глазами картина — багровая краска под массивным телом пятном расплылась по кафелю, впитывая в себя едкий запах крови. Аромат резко въедается в ноздри, бутылки спиртного разбитым стеклом впиваются в пятки, но нож он хватает крепче. Пьяный Маркус и не заметил его прихода. Лезвие с блевотным звуком воназется в чужой череп, и обмякшее туловище бездыханно падает на пол. Лили дышит. * Тело срабатывает быстрее мозга, и Гарри стремительно выбегает за дверь, через газоны Деревни победителей, в непроглядную сумеречную ночь. Земля сырая, у него тут же промокают носки, ветер злобно хлещет по щекам, но он не останавливается. Куда? Куда бежать? Само собой – в леса. Уже у забора, услышав низкое гудение, он только вспоминает, судорожно переводя дыхание — ловушка. И он бежит. Только бежит. Следующее воспоминание: Гарри в сухом подвале пустого дома Деревни победителей. Стоит на четвереньках. Через крохотное оконце над головой сочится бледный лунный свет. Холодно, сыро и не хватает воздуха. Бегство не помогло, а внутри по-прежнему нарастает ужас. Если не выпустить его на свободу, он поглотит разум целиком. Глаза наполняются влагой, руки лихорадочно трясутся, и Поттер просто не знает, что ему делать. Закатывает край рубашки, с силой запихивая его в рот и кричит. Громко, истошно, почти лишаясь сил. Неизвестно ещё сколько, но голос больше не слушается. Сворачивается жалким клубком на полу, пустым взглядом разглядывая подвальную стену в лунных пятнах. Арена. Опять Арена. К источнику всех ночных кошмаров — вот куда его посылают. Он ложит руку на сердце: к этому он точно был не готов. Много зловещих видений проносится в голове. Публичное унижение, пытки, казнь. Побег в леса, вечный страх перед миротворцами и планолетами. Брак с Драко и боязнь за чужих детей, посылаемых на мясорубку. Но он сам никогда, никогда не должен была туда возвращаться. Такого не случалось. Победитель уже навсегда свободен от Жатвы. Таковы правила. Так было до сих пор. На полу — что-то вроде ткани, которой обычно закрывают мебель во время ремонта. Гарри судорожно кутается в неё, точно как в одеяло. Вдали кто-то громко кричит его имя, но в мыслях ничего, кроме самого себя. И того, что ждет впереди. Ткань довольно жесткая, но тепло удерживает. Постепенно мускулы расслабляются, и сердце начинает колотиться чуть медленнее. Перед глазами встает деревянная шкатулка, с пожелтевшим конвертом в руках президента Дамблдора. В ушах раздается его голос: «.. и что даже сильнейшие не могут превозмочь могущество Капитолия, получат своё!». Да, Победители — это сильнейшие. Те, кто выжили на Арене, ускользнув из удавки смерти, не дающей вольно дышать остальным. Они, а вернее, Гарри — воплощают собой надежду там, где ее вообще нет. И теперь двадцать человек из каждого Дистрикта должны быть убиты в доказательство тщетности всяких надежд. Даже хорошо, что он победил в прошлом году, иначе бы знал соперников не только по телеповторам Голодных игр, но и лично. Даже те из них, кому не пришлось становиться ментором, каждый раз собираются в Капитолии. Думается, многие из них успели подружиться между собой, а ему нужно беспокоиться всего лишь о том, чтобы не убить Драко. Только Драко.. Гарри резко садится на пол, отбросив в сторону одеяло, и притягивая ноги к груди. Эта мысль никак не укладывается в голове — Малфой будет с ним на Арене. Там, где и появились эти ягоды. Там, где и зародилась мерзкая, ядовитая ложь. Парень нетвердым шагом бредёт по подвалу в поисках выхода. Как вообще он сюда попал? Ощупью поднимается по лестнице на кухню. Стеклянная вставка на двери разбита, и он только понимает, почему кровоточит его рука. Не раздумывая, быстрым шагом направляется в ночь, прямо к дому своего бывшего ментора. Сириус сидит в одиночестве за столом, сжимая в левой руке бутылку белого, а в правой — нож. Пьяный, как сто чертей. - Явился, да? - шипит он. - Сообразил, что возвращаешься не один? Я прав, да? Да? Молчит. Окно широко раскрыто. Ветер дует в лицо, словно юноша до сих пор на улице. - Знаешь, а мне ведь охренительно повезло, представь себе. И не успел распечатать бутылку, как понял, что участвовал там двадцать лет назад. Двадцать... Мне тридцать семь, мать вашу.. - прокряхтел он, болезненно улыбнувшись. - А ты-то что скажешь? Что, Поттер? Брюнет закусывает губу. Теперь, когда чужие слова прозвучали, один камень свалился с плеч. Порой Блэк бывает невыносим и отвратителен, но все же он близок ему, как родной человек. С губ тихо срывается: - Есть еще выпить? Мужчина хохочет и с грохотом водружает на стол початую бутылку. Вытерев горлышко рукавом, Поттер быстро делает пару глотков, как давится, и начинает кашлять, но это не мешает ему сделать ещё. Сириус становится серьезней с каждым глотком, поджимая иссушенные губы в тонкую бледную полоску. Через несколько минут Гарри приходит в чувство. Из носа и глаз течет, но внутри словно разбежался огонь, и ему это нравится. - Снова будешь ментором? - бросает он совершенно будничным тоном, дёргая уголком губ. - Верно заметил, - отзывается Блэк. - Только с Малфоем туговато будет. Гарри хмурится, резко выпрямляясь. - В каком смысле? - А ты не до конца досмотрел? - удивлённо вскидывает брови ментор, делая смачный хлебок из горлышка. Парень отрицательно мотает головой, готовясь к худшему. Хотя, хуже быть не может. - Вас разделят по группам, мой дорогой, - мрачно отвечает мужчина. - Двадцать человек — десять пар, и не радуйся раньше времени. У вас будет жеребьёвка. - Что? - хрипло переспрашивает Гарри, резко хватаясь за грязную скатерть пальцами, теряя всю уверенность. - Победителей смешивают по парам, как на Жатве. Понял? - стискивая челюсти, цедит он. - И не думай, что прошлогодний фокус с блондинчиком проканает. В этот раз Победитель будет один. И снова все трескается перед глазами, когда смирение вот-вот должно было наступить, но юноша не ломается. Глядит в пустоту, начиная истерично смеяться. Ментор подбадривающе его хлопает по плечу. А потом он не сдерживается, вновь опрокидывая содержимое бутылки в горло. Гарри лезет под стол за новой, сворачивая крышку, и они так и молча сидят, подобно давним друзьям. Или собутыльникам. Значит, новые Игры. * Проснувшись, Поттер мгновенно реагирует, подбегая к унитазу, чтобы избавиться от выпитого накануне. По пути вверх, самогон с прежней силой обжигает пищевод, только на вкус он стал в два раза противнее. Потное тело дрожит, будто в лихорадке, и наконец, организм полностью очищается от этой отравы. Впрочем, яда в крови и так достаточно. В голове забивают сваи, во рту — раскаленная пустыня, а в животе точно кошки дерутся. Парень включает душ и минуту стоит под теплыми струями, прежде чем замечает, что он не снял белье. Очевидно, кто-то его вчера раздел, заботливо уложив в постель. Бросает мокрые вещи в раковину, выдавливая наголову шампунь. Ладонь как-то неприятно щиплет после покрытой сетью мелких и ровных порезов. Смутно припоминается, как Гарри разбивал чужое стекло. Растирает тело мочалкой от головы до пят, прервавшись лишь для того, чтобы проблеваться еще раз, прямо в душе. На этот раз из желудка выходит почти одна желчь. Вместе с пеной она исчезает в водостоке, оставив несколько пузырьков. Он накидывает халат, неуверенно шагая обратно в постель, и не обращая внимания на воду, капающую с волос. Забирается под одеяло — так вот, что должен чувствовать отравленный человек. С лестницы доносятся шаги, и брюнета захлестывает вчерашняя паника. Он еще не готов увидеться с кем-то из семьи. Но пора взять себя в руки, и принять уверенный вид, как тогда, во время прощания перед прошлыми Играми. Нужно быть сильным. Кое-как он выпрямляет спину, заправляя мокрые волосы за уши, коснувшись висков — кровь бешено стучит — и собираясь с духом для встречи. Рон с Молли возникают на пороге с чаем и тостами. Лица — заботливые, печальные. Открывают рот, чтобы разродиться какой-нибудь шуткой, — и вдруг он начинает сразу краснеть, чувствуя мокрые дорожки слез на щеках. Сильный. Миссис Уизли садится на край постели, а Рон устраивается напротив. Женские руки гладят его, мурлыча что-то успокаивающее, и дожидаясь, пока он не выплачется. Потом друг быстро подает полотенце, заботливо сушит и распутывает ему волосы, а Молли ухитряется напоить парня чаем с тостами. Одетый в теплую пижаму, и накрытый несколькими одеялами, Гарри снова засыпает. Приходит в себя он ближе к вечеру, если судить по свету в окне. Находит на прикроватной тумбочке стакан воды, залпом его выпивая. Голова и живот еще не совсем оправились, но уже лучше. Поднимается, расчесывая отросшие патлы и разглядывая полосочку шрама от плети. Даже забыл, что она у него имеется. Спускается не сразу — Поттер немного медлит на верхней ступеньке, слегка досадуя на себя за вчерашнюю слабость. Этот бездумный побег, пьянка с Сириусом и утренние рыдания.. Хорошо, хоть камер поблизости не оказалось. На кухне Молли и Рон снова обнимают его, но теперь у них более сдержанный вид. Понятно, стараются лишний раз не расстраивать. Он смотрит на друга, недоумевая: неужели это все тот же хрупкий мальчик, который боялся и букашку тронуть? Теперь на него смотрел широкий усталый парень, умеющий подстреливать дичь не хуже Джинни. Жатва сама по себе стала испытанием, но то, что последовало дальше — вспышка насилия новой власти в дистрикте, бесконечная череда больных и раненых, за которыми ему и его семье слишком часто приходится ухаживать в одиночку, без помощи Молли, — заставило Рона повзрослеть на несколько лет. И потом, он подрос. Очень подрос. И раньше был выше, но теперь ничуть не ниже Малфоя. Гарри благодарно ему улыбается. Миссис Уизли протягивает ему кувшин с особым отваром. Брюнет просит еще один, для Сириуса, и бредет к нему через лужайку. Бывший ментор только-только продрал глаза. Он молча принимает кувшин, и соседи сидят бок о бок, потягивая отвар, и наблюдаем через окно, как садится солнце. Почти идиллическая картина. С улицы доносятся чьи-то шаги. Это, должно быть, Мэри. Не угадал: пару минут спустя входит Джордж, швыряя коробку с пустыми бутылками на стол. - Готово, - объявляет он. Ментору стоит большого труда хотя бы сосредоточить взгляд на бутылках, поэтому Поттер говорит за него: - Что «готово»? - Я вылил все ваше пойло в канаву, - пожимает плечами Уизли. Сириус подскакивает и начинает рыться в коробке. - Ты.. что сделал? - переспрашивает он, не веря своим ушам. - Остальное разбил, - прибавляет нежданный гость. - Я куплю еще, - успокаивает Гарри, спокойно допивая отвар. - Нет, не купишь, - щурится Джордж. - Я ходил к Риппер и сказал, что немедленно донесу властям, если продаст одному из вас хотя бы стакан. Блэк резко багровеет от ярости, делая резкий взмах ножом, но Джордж с легкостью отбивает удар. В брюнете закипает злость. - Тебя это вообще не касается! - Очень даже касается. Пьяниц в доме не потерплю, особенно если это будешь ты, Гарри. - Что такое? - юноша гневно брызжет слюной, негодуя. Наверно, слова прозвучали бы убедительнее, не мучай его такое похмелье. - Да я вчера только приложился к бутылке! - И взгляни, на кого похож, - кивает он. Поттер и понятия не имеет, чего он ждал от Джорджа.. С ним нет смысла спорить. Брюнет поворачивается к хозяину дома: - Ничего, я тебе раздобуду самогона. - Значит, донесу на обоих, - бросает рыжий. - В карцере протрезвеете. - Чего ты добиваешься? - изумляется Сириус. - Гарри возвратиться в Капитолий, - начинает борец за трезвость. - Ментор тоже. - На этих словах мужчина поник. - Беллатрис выслала Молли все записи с Играми живых Победителей. Вы их просмотрите и выучите приемы каждого, поняли? Его взгляд упал на юношу. - Джордж.. - зовёт тот, после минуты молчания. - Чего? - задумчиво ответил один из близнецов. - Вот честно.. зачем ты это делаешь? Сириус сбоку нервно скрипит зубами, обхватив голову руками. Как помнит Поттер, Джорджу он никогда не нравился. Они могли жить под одной крыше, в одном доме, или даже в одной комнате, но Уизли было всегда плевать на него. С Фредом у них были отношения получше, но после его смерти.. нет. У них всегда были такие отношения. Джордж с силой стиснул челюсть, резко оттягивая футболку вниз. Гарри внимательно проследил за его движением, и когда медная подвеска на тонкой нити секундно блеснула в оранжевом свете солнца, его глаза невольно расширились, когда взору бросилась до боли знакомая птичка. С этим движением, парень быстро выходит, захлопнув дверь. Ментор вздрагивает от грохота, и Гарри сглатывает. - Терпеть не могу самоуверенных типов, - бормочет Сириус. - А чего их любить? - поддакивает поттеровской голос, слегка подрагивая. Руки неосознанно дрожат. - Видимо, он и вправду хочет, чтоб ты вернулся, - замечает Блэк. - Мечтать не вредно, - ворчит Гарри. Спустя пару дней, Победители соглашаются на предложение Джорджа, превратиться в профи, раз уж это единственный способ подготовиться к Бойне. О предвестнике они с ним не заговаривали, но Поттер теперь часто стал замечать чёрную тонкую ниточку на бледной шее. Каждый вечер они смотрят записи старых Голодных игр с участием еще живых соперников, запоздало удивляясь, припомнив, что ни одного из них парень не встречал во время Тура. Сириус находит мгновенное объяснение: меньше всего президенту Дамблдору хотелось, чтобы они — особенно Гарри — выступали в компании других Победителей в готовых к восстанию дистриктах. Любимчики Капитолия находятся в особом положении; показать на экране, будто бы кто-то из них поддержал бунтовщика, бросившего вызов самому Капитолию, — не самый удачный политический ход. Судя по датам, можно предположить, что большинство противников уже в возрасте. Это одновременно печалит и успокаивает. Гарри без конца строчит в блокноте, хотя бы ради приличия. Блэк рассказывает все, что ему известно про Победителей прошлых Голодных игр, и картина мало-помалу начинает вырисовываться. Каждое утро брюнет занимается физкультурой, укрепляя силы: бегает, поднимает тяжести, делает растяжки. Потом отрабатывает боевые навыки ножами и боем врукопашную с ментором. После стольких лет наплевательского к себе отношения, тело Сириуса протестует против любых улучшений. Да, он еще силен, только выдыхается после самой короткой пробежки. Думаете, человек, не один год засыпающий с ножом в руке, должен уметь им пользоваться? Как бы не так: дрожащие руки не могут бросить его даже в стену дома. Зато Гарри расцветает. Он наконец-то знает, на что потратить свободное время. Постоянно находит себе занятие, которое не позволяет заранее опустить руки. Рон за компанию проводит время с ним. Билл сажает трибута на спецдиету, чтобы тот немного прибавил в весе. Молли умело обрабатывает утомленные мускулы, а Мадж потихоньку от отца доставляет столичные газеты: журналисты гадают, кто будет Победителем этого года, и они с Малфоем в числе фаворитов. Однажды, вернувшись после пробежки, Гарри замечает у крыльца Джинни. - Привет, - выдыхает он, вспомнив, что сегодня они не виделись. - Привет, - улыбается девушка, разглядывая сумрачное небо. - Случилось что-то хорошее? - интересуется парень, вздергивая бровь. - Просто задумалась.. - Не расскажешь? Джинни медленно поворачивается к нему, устало сложив руки на груди. - У нас ведь больше ничего не получится, - произносит она, и это звучит скорее как утверждение, а не вопрос. Улыбка в секунду спадает с лица Поттера. Не знает, что и ответить. Его мнимая «сестра», которая и не назвалась бы ею, если бы не Драко.. А где бы они были, если бы и вправду сбежали? Все было бы так замечательно и хорошо? Открыл бы Джинни сердце, поддавшись обманному благополучию денег, сытости, и безопасности? А что потом? Постоянный ужас перед грядущей Жатвой, и страх за их детей. Страх перед жизнью.. Она права. - Просто.. знаешь, - выдохнула Уизли, привычно скинув косу с плеча. - Эти месяцы.. да и весь год, Гарри. Ты же чувствовал, да? - Что? - Что любим мы друг друга в другом смысле, - девушка пригладила его спутавшиеся волосы, улыбнувшись уголком губ. - Как семья.. но никак не пара. Это самые честные слова, которые Гарри слышал от неё за все эти годы вместе. Ему известно, что когда все это началось, Джинни ожидала другого. Может, и вправду наделась. Но ведь она же прекрасно поняла, что отказавшись от бегства, Гарри предпочел бы ее сопернику. И вообще, не любит он рассуждать о таком.. Даже прикончив Малфоя, он не спешил бы жениться, пережив Арену. Пресловутая помолвка была только способом спасти жизни людей, да и та уже позабыта. И все-таки он побаивается. Как бы Джинни не решилась на ужасное, вроде восстания. А по словам Сириуса, Дистрикт номер Двенадцать к этому совсем не готов. Особенно после объявления о Квартальной бойне, если учесть, что на следующее утро к ним прибыл целый поезд миротворцев. Гарри уже не надеется, что вернется живым, поэтому это хорошо, что Джинни его отпустила. Перед отъездом надо сказать ей несколько слов на прощание. Объяснить, как она была дорога ему все эти годы, и сколько светлого она внесла в его жизнь. И сколько значила для него их любовь.. Однако Поттера лишают и этой возможности. В день выезда всем жарко и душно. Жители Дистрикта молча обливаются потом на улице, под дулами автоматов, и ждут результатов лотереи. Рон, Джинни, и остальные Уизли стоят отдельно, на огороженной веревками площадке. На этот раз все длится примерно минуту. Появляется Беллатрис в блестящем парике с сиреневым отливом, но кажется, даже ей не до привычных шуточек. Дрожащие пальцы никак не раскроют шар, в котором, это уже известно всем, спрятана единственная бумажка с именем будущего напарника Победителя Дистрикта-12. И Гарри надеется, что это Малфой. Вздох. Одна секунда. Выдох. Седрик Диггори. Мир рушится. Их торопливо ведут к Дому правосудия. Порядок слегка изменили, — сообщил им Тред, новый глава миротворцев, и Гарри медленно возводит глаза к небу, наблюдая за тем, как начинается дождь. Поспешно Сириус с трибутом шагают к черному ходу, садясь в машину, и езжая на вокзал. На платформах — ни камер, ни толпы провожающих. Когда под охраной привозят Беллатрис, их тут же заталкивают в вагон. Дверь захлопывается, колеса начинают свой перестук, и трущобы уплывают куда-то вдаль. Гарри смотрит в окно, прикусывая губы, с которых так и не сорвались прощальные слова. * Поездка — в один конец. - Напишем письма, солнышко, - произносит Лестрейндж у него за спиной, - Пожалуй, так даже лучше.. Оставим после себя что-то осязаемое, bien?* Он не понимает, о чем она, уходя к себе в купе. Садится на кровать. Нет, письма не для него. Это как с речью в память Лайзы и Джордана в Дистрикте-11. В голове все казалось ясным и четким, даже когда он обращался к толпе, а вот взять ручку и перенести слова на бумагу — сплошное мучение. К тому же, они должны были сопровождаться объятиями с близкими. Гарри бы пригладил волосы Джинни; сжал бы руку Рона; поцеловал Молли.. А что это за довесок — деревянный ящик с его холодным, окоченевшим телом? Душа разрывается, но лицо абсолютно каменное. Хочется свернуться калачиком и проспать до завтрашнего утра — до самого Капитолия, но у него есть задача. Цель, и даже больше. Его предсмертная воля — спасти жизнь Малфоя. И Гарри должен быть на высоте, насколько это возможно перед лицом разъяренного Капитолия. Ничего не получится, если все время горевать о близких, оставшихся дома. «Отпусти их, — велит он себе. — Попрощайся и забудь». Когда Беллатрис приходит за ним, на душе — пустота и легкость. Оказывается, это не самое неприятное чувство. За ужином у всех подавленное настроение. Они подолгу молчат; слышно только, как на столах меняют тарелки. Холодный овощной суп-пюре. Рыбные пироги со сливочной пастой из лайма. Снова эти мелкие птички под оранжевым соусом, с диким рисом и водорослями. Шоколадный заварной крем, усыпанный вишнями. - Мне нравятся твои новые волосы, Беллатрис, - подает голос Сириус. Время от времени эти двое пытаются завязать разговор, который никто не поддерживает - Спасибо. Я подбирала парик под цвет помады. Хотелось бы чёрный, под цвет брошки Гарри, но он такой траурный.. Похоже, женщина и не догадывается, что его Предвестник беды стал символом Сопротивления. По крайней мере, в Дистрикте номер Восемь. «И дома» — говорит внутренний голос, вспомнив подвеску Джорджа. В Капитолии это по-прежнему занятная безделушка, как напоминание об особенно увлекательном сезоне Голодных игр. Настоящие мятежники не изображают секретный знак на прочных дорогих украшениях. Скорее уж, на хрупком печенье, которое всегда можно съесть, если понадобится. - Отличная мысль, - соглашается Блэк. - Что скажешь, Гарри? - А, все равно, - отвечает он. Ментор больше не пьет, но кажется, очень хочет. Заметив его страдания, Беллатрис велит унести свое вино, но бесполезно: на Сириуса жалко смотреть. Будь он трибутом, свободным от всяких долгов, — давно залил бы глаза. Но теперь ему предстоит вытащить Поттера с Бойни, из толпы своих же старых приятелей, и неизвестно, что из этого выйдет. - Может, и тебе тогда купим парик? - шутит брюнет, пытаясь разрядить обстановку. В ответ он получает рассерженный взгляд. Шоколадный крем с вишнями группа ест в гробовой тишине. - Запись будем смотреть? - осведомляется Лестрейндж, прикладывая белую льняную салфетку к краешкам губ. Гарри снова идет за своим блокнотом, и все собираются в купе с телевизором — посмотреть на соперников, и нового союзника Поттера. Едва каждый успевает занять место, как звучит мелодия гимна, и передача начинается. За всю историю Игр было семьдесят шесть Победителей. Пятьдесят девять из них еще живы. Многие лица юноша знает по прошлым сезонам или по пленкам, просмотренным по приказанию Джорджа. Некоторых невозможно вспомнить — настолько переменил их возраст, наркотики или пьянство. Как и ожидалось, Дистрикты номер Один, Два и Четыре предоставили самых лучших профи. Впрочем, и остальные не хуже. Жатвы мелькают очень быстро, и Гарри аккуратно рисует звездочку напротив каждого имени, прозвучавшего в лотерее. Сириус с бесстрастным лицом наблюдает, как его давние друзья один за другим поднимаются на сцену. Беллатрис вполголоса охает: «Ой, только не Эйвери!» или «Ну да, что за бой без Долохова?» — и то и дело вздыхает. Пытаясь удержать в голове список соперников с парами, все путается в одну кашу, заканчиваясь лёгкой мигренью. В память врезаются несколько человек. Классические профи — Долохов и Джаксон из Первого дистрикта: побеждали два года подряд, когда Поттер был еще маленьким. Доброволец Амикус Кэрроу из Второго: судя по реакции, ждет не дождется возращения на бойню. Дальше — та самая Эйвери Розингер, единственный живой трибут женского пола в Дистрикте номер пять; победила за счет того, что прикинулась слабенькой и беспомощной. Корвин Яксли — по мнению Поттера, совершенно больной человек, убивший самым жестоким образом девятерых трибутов на Арене тринадцать лет назад. Женщина из Девятого, Торфина Роули — за ней бегут трое детишек, ловят за руки и льнут к ногам. Ну, и Уолден Макнейр из Дистрикта-10. Сириус как-то про него рассказывал. Седрик Диггори. Гарри его никогда не видел, или, по крайней мере, совсем не помнит его. По словам Беллатрис — настоящая звезда Капитолия и любимчик всего Панема. Высокий, весьма обаятельный молодой человек с русой шевелюрой из Дистрикта номер Семь: короновался десять лет назад, когда ему стукнуло пятнадцать. Тощая женщина — гораздо ниже его ростом — аккуратными пальчиками вытягивает одну единственную бумажку, с особым восторгом произнося имя Поттера. Седрик не реагирует. - Стоит ли мне ему доверять? - осведомляется юноша, внимательно глядя на Сириуса. - Не советую. - Особо опасен, - мрачным тоном добавляет Беллатрис, из-за чего у Гарри идут мурашки по коже. Однако вмиг она становится самой собой, резко улыбаясь: - И тот ещё красавчик! Блэк отводит глаза в сторону, стискивая свой перстень в руках. Гарри вспомнил — совсем забыл про малфоевский «подарок», и его срочно нужно надеть по прибытию в столицу. - Раз мы напарники с ним.. - начинает брюнет. - О, давай без этого, - резко выпаливает ментор. - Убьешь, не убьешь — без разницы! - Видимо, нервы на пределе. - Поэтому вас и разделили на пары из разных Дистриктов. Так сложнее убивать. Наверное, вдохновились прошлыми Играми.. Очень неоднозначный намёк. Его голос хрипит от пачки выкуренных сигарет, и Гарри снова окунается в размышления. Через секунду звучит имя Малфоя. Тот стоит на главной площади Капитолия в темно-зелёном костюме — ещё бледнее и напряженнее — ожидая, пока Кэрроу вытащит бумажку. Напарником его оказывается Винсент Крэбб — Победитель семидесятых Игр, медвежий парень из Дистрикта-4. Драко кротко кивает родителям — женщине и мужчине лет сорока, с такими же платиновыми волосами — направляясь к выходу. Эфир заканчивается. Кто-то из дикторов смахивает непрошеную слезу: еще бы, теперь им, безумно влюбленной парочке, уже никогда не быть вместе. Впрочем, слеза высыхает, и тут же следует бодрая фраза: - Держу пари, это будет лучший сезон среди всех! Ментор уходит молча. Беллатриса бросает парочку замечаний об избранных игроках, но, не получив ответа, желает ему спокойной ночи. Парень следует ее совету и, разумеется, через пару часов просыпается от очередного кошмара, в котором тот самый старик из Одиннадцатого дистрикта превращается в гигантскую крысу, острыми зубами вцепившись в его лицо. Это уже понятно, что Гарри закричал, однако никто не пришел. Драко нет. Он туже затягивает халат, чтобы немного умерить озноб, от которого все тело покрыто гусиной кожей. Юноша потом долго сидит и смотрит, как пальцы сами вырывают из блокнота страницы с уже ненужными именами. Ночь в поезде ужасна. Оставаться в купе невозможно, и он быстро решает пойти поискать кого-нибудь. Хочется чаю или горячего шоколада. Может, Сириус еще на ногах. Не верится, что он смог заснуть. Встретив проводника, Гарри просит его принести самый успокаивающий напиток, какой приходит на ум, — теплое молоко. Из купе с телевизором доносятся голоса: заходит туда и видит Беллатрис. Рядом с ней стоит коробка с записями старых Голодных игр, а на экране показывают знакомый эпизод — победу Кэрроу. Увидев его, Лестрейндж поднимается и достает кассету. - Почему не в постели? - в ее голосе усталось, и говорит она без жеманной капитолийской манеры. Это пугает, и кажется, Гарри впервые видел ее без тонны косметики. Бледная кожа, короткие черные волосы и тяжёлые синие мешки под глазами. Видимо, ей не лучше, чем все остальным. - Проснулся. - Он зябко кутается в халат, припомнив старика в виде огромной крысы. - Хочешь рассказать? - предлагает она. «Надо же, забота» — промелькнуло у него в голове. Иногда это помогает, но брюнет отрицательно машу головой. Это не ее проблемы. За спиной появляется проводник. У него на подносе — дымящийся керамический кувшин и две чашки. - Я принес вам одну про запас. - Спасибо, - благодарит Поттер. - Добавил немножко меда, чтобы подсластить. И щепотку пряностей.. - Посмотрев на него так, словно хочет сказать еще что-то, он еле заметно качает головой и уходит. - Что это с ним? - недоумевает юноша. - Пожалел тебя, наверное, - отзывается женщина. - Думаю, они забудут свои терзания, как только увидят кровь, - возражает брюнет, криво ухмыляясь. Не хватало еще волноваться о том, как Квартальная бойня отразится на настроении капитолийских зрителей. - Значит, пересматриваешь пленки? Беллатрис вздыхает, качнув головой. - Кто на очереди? - Сам выбирай, - говорит она, подавая коробку. Каждая из кассет помечена датой и именем Победителя. Достает одну наугад. Вот это да, как раз ее он не смотрел. Пятьдесят шестой. Год, когда Победителем стал Сириус Блэк. - Эту я еще не видел, - замечает Гарри. Беллатрис отрицательно головой, и меж ее бровей появляется морщинка. Смотришь на неё прямо сейчас, и не по себе. Гарри сжимается. - Не надо. Сириусу не понравится. И потом, он в нашей команде, так что это бессмысленно. - Сириусу можно не рассказывать, - отвечает Гарри. Лестрейндж долго на него смотрит, проводя бледной ладонью по волосам, прикрыв глаза. - Ладно, но потом сразу спать. - Хорошо. Они ставит кассету, и брюнет устраивается рядом с ней, допивая молоко — которому мед и пряности придают божественный вкус — и, забыв обо всем, он погружается в мир пятьдесят шестого сезона Голодных игр. После гимна, президент Дамблдор — гораздо моложе, но от этого не менее мерзкий с виду — читает карточку для очередных Игр, привычным торжественным голосом желая всем удачи. Следующие кадры уже рассказывают о Жатвах. Список имен кажется бесконечным. Голова идет кругом при виде толпы детей, обреченных на верную смерть. Ведущая Двенадцатом дистрикте — не Беллатрис — точно так же начинает с бодрой фразочки: - Дамы вперед! - и объявляет имя, - Мэйсили Доннер! Никто ему не рассказывал про некую «Мэйсили». Камера находит в толпе девушку, прильнувшую к двум другим. У каждой из них белокурые волосы. Очевидно, это дочери торговцев. - А вот, кажется, и миссис Уизли, - глухо произносит женщина. Она права. Когда Доннер мужественно высвобождается из объятий, чтобы взойти на сцену, Гарри узнает одну из рыжих девушек совсем рядом с белокурыми девочками. Надо же: в его возрасте Молли на самом деле, без преувеличений была настоящей красавицей. А та, что рыдает рядом держа ее за руку, очень похожа на Мэйсили, но не только… Лицо ужасно знакомое - Мадж, - удивляется Поттер. - Ее мать — миссис Мадж. Перед глазами возникает жена мэра Андерси и мать его знакомой. Та, которая половину жизни проводит в постели, отрешившись от мира, скованная ужасной болью. Парень не знал, что у них с Молли было какое-либо общение. Вспоминается почему-то, как Мадж появилась в метель с коробкой обезболивающего средства для Джорджа. Объявляют имя Сириуса, и он поражает Поттера еще сильнее, нежели юная мать семейства Уизли. Молодой, и полон сил. В это трудно поверить, однако внешне он очень даже ничего: темные курчавые волосы, синие глаза с искрой, как у подлинного обитателя трущоб, и уже тогда — ощущение опасности исходит от него. - Это же не он убил Мэйсили? - вырывается у брюнета. Отчего-то ему невыносимо об этом думать. Беллатрис отрицательно качает головой. Вот они на колесницах — трибуты Двенадцатого дистрикта, как обычно, одеты в убогие шахтерские робы, — и первые интервью они перематывают, не желая тратить время. Но раз уж Сириусу предстоит победить, Гарри подробно смотрит его беседу с Маргарет Скиттер, практически не изменившийся с той поры, если не считать темно-красных волосы, век и губ. Даже кислотно-желтый костюм мерцает все так же. - Итак, Сириус, - щебечет она, широко улыбаясь. - Что ты думаешь об этом сезоне, а?  Тот пожимает плечами. - Не вижу разницы. На моих шансах ничего не скажется. Публика взрывается смехом, и Блэк отвечает высокомерной, бесстрастной полуулыбкой — как у акулы. - А он не лезет за словом в карман, - бормочет Гарри. Наступает утро начала Голодных игр. Одна из трибутов поднимается на Арену, и происходящее Поттер словно видит ее глазами, невольно поджимая губы. На лицах игроков — изумление. Даже Сириус радостно поднимает брови, но тут же озабоченно хмурится. Картина просто захватывает дух. Золотой Рог изобилия расположился посередине зеленого луга, пышно покрытого цветами. В лазурном небе плывут невесомые белые облачка. Безмятежно щебечут птицы. У некоторых трибутов раздуваются ноздри: наверное, запах тоже волшебный. Показывают снимок с воздуха: луг протянулся на многие мили. Где-то вдали с одной стороны зеленеют леса, с другой — белеет вершина высокой горы. Многие сбиты с толку и, даже услышав гонг, движутся точно в опутавшем их полусне. Многие, но только не его сегодняшний ментор. Миг — и он уже возле Рога, вооружен до зубов, на спине — мешок с отборными припасами. Блэк бросается к лесу прежде, чем большинство его соперников успевает ступить на землю. В первой кровавой бойне погибает десять трибутов. Прочие тоже мрут словно мухи, и лишь теперь становится ясно, сколько угрозы таят в себе местные прелести. Сочные плоды на ветвях кустарника, кристальные воды ручьев, и даже насыщенный запах цветов — все пропитано ядом. Безопасны лишь дождевая вода и пища, добытая у Рога изобилия. Тем временем, возле горы в поисках жертв, рыщет команда профи из десяти человек, сумевших как следует запастись едой и оружием. Впрочем, у Сириуса в чаще свои трудности. Пушистые золотые белочки, оказавшиеся кровожадными хищницами, не боятся нападать целыми стаями, а укусы жалящих бабочек вызывают агонию, если не убивают наповал. Но он продолжает идти вперед, всегда спиной к далекой горе. Мэйсили, хоть и покинула Рог изобилия с маленькой сумкой, очень выгодно распорядилась добытым. Кроме глубокой миски и полосок сушеной говядины, она обнаружила духовое ружье с двумя дюжинами дротиков и, смазав каждое острие одним из местных ядов, приобрела оружие, смертельное для любого врага. Четыре дня спустя, живописная гора превращается в действующий вулкан. Извержение уносит жизни сразу восьми игроков, среди которых — трое профи. По склонам струится жидкое пламя, на лугу не скроешься, — и выжившим трибутам приходится бежать в лес. Блэк упорно пытается следовать избранному направлению, но лабиринты непроходимых колючих зарослей оттесняют его обратно. Встретив двух профи, гораздо сильнее и крупнее себя, он молниеносно выхватывает свой нож и успевает зарезать одного, но второй отбирает оружие и уже целится в горло — как вдруг валится наземь с отравленным дротиком под лопаткой. Из лесного полумрака выступает Мэйсили Доннер. - Вдвоем уцелеть будет легче. - Убедила, - кивает Сириус, потирая шею. - Союзники? Мэйсили молча кивает, и между ними возникает одна из тех связей, которые так сложно рвать, хотя рано или поздно приходится — если мечтаешь вернуться домой, в свой дистрикт. Вместе они, как и они с Малфоем, держатся куда лучше. Чаще отдыхают, придумывают, как собрать больше дождевой воды для питья, сражаются спина к спине и поровну делят между собой припасы убитых соперников. Вот только Блэк не собирается отклоняться от выбранного курса. - Зачем это? - много раз интересуется Мэйсили, не получая никаких объяснений, а потом попросту отказывается идти, пока не услышит ответа. - Где-то же должен быть край, понимаешь? - бросает Сириус. - Арена не бесконечна. - Что ты там хочешь найти? - спрашивает временная союзница. - Не знаю, но вдруг оно нам пригодится? И вот, проломившись через непролазную стену колючих кустов при помощи раздобытой в бою паяльной лампы, оба выходят на плоский участок сухой земли, ведущей к обрыву. Далеко-далеко, внизу виднеются острые зубцы скал. - Это все, - говорит Мэйсили, - Возвращаемся. - Нет, я остаюсь. - Ладно. Все равно нас осталось четверо. Может, и вправду пора прощаться, - произносит она. - Хорошо, - соглашается Хеймитч. Даже не посмотрев на нее. Не пожав руки. Мэйсили молча уходит. А он долго бродит по краю обрыва, словно пытаясь что-то сообразить. Нога задевает булыжник, и тот улетает в пропасть — похоже, что навсегда. Однако через минуту, когда парень присаживается отдохнуть, камень появляется снова, описывает дугу и падает у него за спиной. Трибут недоуменно изучает его. Потом, нахмурившись, подбирает еще один, покрупнее, и уже с умыслом швыряет за край. Когда булыжник возвращается прямо в руки, Сириус вдруг разражается хохотом. И тут начинает кричать Мэйсили. Союз расторгнут, причем по ее же воле, так что можно было бы с чистой совестью пропустить вопли мимо ушей. Но Блэк устремляется в чащу — и успевает увидеть, как стая приторно-розовых птичек с длинными тонкими клювами многократно пронзает девушке шею. Мэйсили умирает, держа его за руку, и Гарри на память приходит Лайза. Он тоже ее не уберёг. В тот же день погибает еще один трибут, а его убийца падает жертвой хищных белок; и теперь за корону сражаются двое — Сириус, и девушка из Одиннадцатого. Она крупнее, быстрее, и когда дело неизбежно доходит до схватки, получается ужасное кровавое месиво. Оба успевают нанести друг другу множество страшных ран, когда Блэк теряет оружие. Придерживая руками выпадающие внутренности, он из последних сил тащится через дивно прекрасный лес. Противница следует по пятам с топором в руке, ожидая возможности нанести роковой удар. Сириус уже на краю. Топор летит прямо в цель, но «цель» в изнеможении валится наземь, и он отправляется в пропасть. Обезоруженная девушка замирает на месте, силясь руками зажать пустую глазницу, откуда хлещут потоки крови, — возможно, надеется попросту пережитъ соперника, который уже начал биться в судорогах. Но ему известно то, о чем не подозревает она. Топор возвращается. Перелетает через край и вонзается прямо в голову. Раздается пушечный выстрел, тело убирают, и барабанная дробь возвещает победу Сириуса Блэка. На этом запись кончается, и какое-то время Поттер с Беллатрис просто сидят в молчании. Наконец, она подает голос: - Иди спать. * Гарри много раз имел дело с Флавием, Шейлой и Октавией и, казалось бы, должен не моргнув глазом выдержать очередную встречу. Но кто же знал, что она будет стоить ему стольких волнений. В какой-то момент каждый из этой троицы разражается рыданиями. У Октавии глаза вообще поминутно на мокром месте. Похоже, троица и впрямь к нему привязалась, жалея о его возращении на Арену. Учитывая, что с Поттером навсегда пропадет и пропуск на крупные светские вечеринки — в особенности на их с Драко свадьбу — горе выглядит вполне искренним. К тому же, этим людям ни разу не приходило в голову быть сильными ради кого-то, так что парню самому приходится их утешать. Если вспомнить, кого именно среди них ожидает смерть, это несколько раздражает. Вспоминается фраза Лестрейндж о том проводнике, огорчившемся из-за Победителей, которым вновь придется сражаться. Она, кстати, не промах. Снова в сиреневом парике, с ярким-ярким макияжем и канареечном платье до пола, широко улыбается. «Актриса» — подумал Гарри. Оказывается, по рассказам ассистентов, не весь Капитолий в восторге от этого. Брюнет до сих пор полагает, что слезы публики быстро высохнут с первым ударом гонга, и все-таки для него это настоящее откровение — убедиться, что капитолийцы хоть что-то чувствуют к трибутам. Ведь они каждый год с удовольствием наблюдают, как умирают дети. Но, может быть, Победители прошлых лет — это другое дело? Зрители слишком много знают о них, чтобы с легкостью позабыть, что они — такие же люди. Кому по душе, когда убивают его хороших знакомых? В каком-то смысле наступающий сезон значит для столицы примерно то же самое, что и для дистриктов. Слезы Флавия, Шейлы и Октавии, как нарочно, напоминают о тех слезах, что сейчас проливаются в Двенадцатом. К тому времени, как появляется Тонкс, Гарри уже взвинчен и расстроен беспрестанными утешениями. Замерев посередине комнаты в тонком халате, и чувствуя жжение по всей коже и даже в сердце, он прекрасно знает, что больше не выдержит ни единого жалостливого взгляда. И, едва лишь дверь открывается, громко рычит: - Только попробуй всхлипнуть — прикончу на месте! - Сырое выдалось утро? - улыбается Нимфадора. - Меня можно отжимать над тазом, - отвечает брюнет. Она обнимает его, ведет на обед, а по пути приговаривает: - Не волнуйся. Твоя покорная слуга привыкла изливать свои чувства в работе, так что если кому и сделает больно, то себе одному. - Еще раз мне этого не вынести, - предупреждает Гарри. - Знаю. Я с ними потолкую, - обещает стилист. После обеда ему становится лучше. Настроение поднимает и запеченный фазан в сияющей россыпи похожих на драгоценные камни мармеладок, и миниатюрные копии настоящих овощей в растопленном масле, и картофельное пюре с петрушкой. На сладкое подают дольки фруктов, которые нужно макать в жидкий шоколад. Тонкс заказывает вторую общую миску, потому что Поттер бесцеремонно принимается черпать вкуснятину ложкой. - Между прочим, что ты придумал на Открытие? Каски с лампами, или живое пламя? - интересуется он, дочиста облизав и вторую миску. Дело в том, что во время выезда на колесницах, их с Гермионой наряды должны как-то напоминать об угледобыче, распространенной в Двенадцатом. - Что-нибудь в этом роде, - загадочно отвечает Тонкс. Пора облачаться в костюмы. Женщина отсылает прочь заявившихся было участников команды подготовки, объяснив, что они и так с утра постарались — больше некуда. Троица с благодарностью удаляется, оставляя парня в руках Тонкс, и первым делом она укладывает ему волосы способом Джинни, а потом принимается за макияж. В прошлом году краски было очень даже немного, чтобы зрители узнавали его потом на Арене, но сейчас лицо почти скрыто под слоем трагических бликов и черных теней. Ровно прочесанные гелем брови, острые скулы, на губах тонкая полоска из серебристого цвета, глаза — точно угли. На голову Нимфадора водружает ему полукорону, доставшуюся парню как Победителю. Только совсем не золотую, а из тяжелого черного металла. Наряд тоже поначалу кажется очень простым — черный костюм, обтягивающий тело от шеи до самых пяток, а на шее — длинная мантия, как в прошлом году, но из наичистейшего шелка. Но потом стилист убавляет в комнате свет и, устроив сумерки, нажимает особую потайную кнопочку на юношеском запястье. Гарри завороженно опускает глаза. Одежда медленно оживает: легкое платиновое свечение мягко разгорается, превращаясь в небесно-синий цвет. Цвета поднимаются и опадают, движутся и перемешиваются, в точности как на угольях. Кажется, он целиком покрыт пылающими… нет, он сам — пылающий уголь, только что вынутый из печи. - Как.. как же тебе удалось? - восхищается Поттер. - Мы с Порцией долго смотрели в огонь, - отвечает Тонкс. - Ну-ка, взгляни на себя. Она разворачивает его к зеркалу. Оттуда смотрит не парень, и даже не мужчина, а какое-то.. сверхъестественное создание, способное жить в самом жерле вулкана, сгубившего стольких людей во время Квартальной бойни Сириуса. Черная полукорона, пылающая теперь, точно ее до посинения раскалили, бросает чудные блики на разукрашенное лицо. Почему огонь синий — не знает. И не хочет знать. Это прекрасно. Сегодня он — опаснее пламени. - По-моему, это… то, что надо для встречи с другими игроками, - говорит он. - Да, думаю, кончилось время розовых помад и ленточек за спиной, - кивает стилист, касаясь кнопочки на запястье. - Не будем напрасно тратить заряд. В этот раз никому не маши и не улыбайся. Смотри прямо перед собой, словно публика ничего не значит. - Ну, это проще простого, - вырывается у него. Нимфадора уходит по своим делам, а он решается отправиться прямиком на нижний этаж комплекса, где ожидают своего выезда колесницы и трибуты. Хочется найти Хеймитча или Драко, но их еще нет. В отличие от прошлого года, когда каждый торчал у своей повозки, будто приклеенный, сегодня как менторы-Победители, так и игроки стоят небольшими группами, радостно переговариваясь. Странно это — они ведь в любом случае поубивают друг друга. Но они хорошо знакомы друг с другом — к счастью или нет, — но только не с ним. Не с Гарри. И вообще, Поттер не такой человек, чтобы жать всем руки и представляться. Поглаживая одного из коней, он старается держаться в тени: может быть, не заметят? Но ничего не выходит. Сзади кто-то кладёт ему ладонь на поясницу, и Гарри резко разворачивается, сталкиваясь с великолепным взглядом серо-зелёных глаз, и обворожительной улыбкой. Его сердце невольно пропускает удар. - Привет, Гарри, - произносит Диггори, словно они знакомы всю жизнь, а не видят друг друга впервые. - Привет, Седрик, - в тон ему отзывается юноша, чувствуя себя неуютно. Парень встал слишком близко.. и как-то чересчур открыт. - Как дела? - спрашивает он, выпрямляясь в полный рост, и Гарри сжимается еще сильнее, понимая, что тот гораздо, гораздо выше него. - Отлично, - осипшим голосом произносит брюнет, пытаясь не смотреть на него. - У тебя? Лицо Седрика обрамляет белоснежная улыбка, и он, словно нарочно, расправляет свои медные волосы, проводя по ним ладонью. - Готовлюсь к неминуемой смерти. Оптимист. Седрик Диггори — живая легенда Панема. Пережив шестьдесят шестой сезон Голодных игр в пятнадцатилетнем возрасте, он так и остался самым юным из Победителей. В Дистрикте номер семь, несмотря на бедность района, его растили как профи, поэтому шанс на удачу изначально был высок, ведь ни один тренер не может похвастаться тем, что наделил юношу невиданной красотой. В то время, как остальным игрокам приходилось чуть не вымаливать горстку зерна или спички в подарок, высокий, отлично сложенный Седрик с его светлой кожей, бронзовой шевелюрой и потрясающими глазами, не знал нужды ни в пище, ни в сильных лекарствах или оружии. Спустя примерно неделю, соперники запоздало сообразили: нужно было убить его первым. Парень и так превосходно орудовал копьями и топорами, добытыми у Рога изобилия, но когда к нему на серебряном парашюте опустилась двуручная секира — самый дорогостоящий подарок за всю историю Игр — это решило исход Игры. Главное занятие жителей Седьмого дистрикта — деревопереработка. Территория расположена прямо к северо-востоку от Дистрикта-4, на северо-западном побережье Панема. Там и Диггори с раннего детства умел обращаться с топором, ведь все в том месте покрыто многовековым сосновым лесом. Он тут же выжил на Арене, принявшей роль мрачного леса, переловив всех противников в капканы, и каждому отрубив голову топором. Еще пара дней — и корона была у него. Капитолийцы слюной исходят по этому мальчику. Благодаря юному возрасту, поначалу его на год или два оставили в покое, но уже с семнадцати лет Седрик присутствует на каждых Играх, и толпы поклонников таскались, и таскаются за ним по пятам. Правда, никто не пользуется его благосклонностью долгое время. В течение своего ежегодного визита он успевает несколько раз поменять окружение. Неважно, стар человек или юн, миловиден или уродлив, богат или беден — Диггори проводит с ним какое-то время, принимает экстравагантные подарки, но никогда не задерживается и не возвращается. Весьма вероятно, это один из самых потрясающих и желанных людей на планете, и честно, Гарри думает абсолютно так же. - Кстати, классный костюм, - произносит Седрик, оценивающе посмотрев снизу вверх. - Спасибо.. у тебя тоже. На Диггори — роскошное верхнее изделие из дорогого меха бурого медведя до низа, под которым находится полупрозрачная ткань из чёрного батиста, умышленно завязанная узлом возле паха так, что парень не сказать, чтобы вышел на люди голым, но весь открыт перед публикой. Видимость шубы создаёт более мужественный вид, а массивные кольца из разносортного металла с драгоценными камнями идеально вписываются во весь образ лесоруба. Вдобавок, его ноги закрывают такие же полупрозрачные брюки, тяжёлые сапоги облегают ноги, а для прямого намёка — шапка дровосека. Видимо, стилисты решили, что так ему лучше. Не прогадали. - Что стало с милыми нарядами? - спрашивает он, и проводит языком по губам. Далеко за примером ходить не надо, чтобы представить, как это сводит с ума других людей. Гарри внимательно проследил за его движением, сглотнув. Его даже не смущает, что это мужчина. - Я из них вырос. Седрик тянется к его воротнику, потирая материю между пальцами. - Не повезло тебе с этой Квартальной бойней. Мог бы пожить в Капитолии припеваючи: развлечения, деньги, все, что душа попросит.. - Бессмысленное времяпровождение терпеть не могу, а денег более, чем достаточно, - резко выдаёт брюнет, поглаживая гладкую шерсть лошади. Диггори внимательно смотрит на него, прищурив глаза. - И чем же ты тогда занимаешься? Гарри вздрагивает — готовится к восстанию. - Слушай, нам пора.. - Милая птичка, - перебивает Седрик вполголоса, чуть наклоняя голову, едва касаясь губами чужого уха. Его рука тянется к тёмной материи на груди, где спрятался предвестник, и Поттер совсем не помнит, как брошь оказалась на нем. Наверное, Тонкс. - У меня тоже такая есть. И словно в доказательство, он отодвигает ворот шубы вбок, открывая вид на голый участок шеи, где виднелся крошечный чёрный ворон, почти невидимый глазу, но точно он. Сколько ещё людей знает об этом? Это глупо, но Гарри краснеет. Диггори отодвигается. - Представляю, как ужасно ты себя чувствуешь, из-за сорванной свадьбы.. - он отводит взгляд в сторону, откуда из-за угла выходи Малфой. Щелкнув брюнета по носу, Седрик беззаботной походочкой удаляется. - Поттер, - здоровается Драко, вежливо ему кивнув.. Казалось, они не виделись вечность. - Малфой, - отвечает Гарри, оглядывая его внешний вид. Противоположность его самого — в белом, словно рыцарском доспехе, с накинутым подобно крыльям плащом из белоснежного лёгкого шелка. Волосы превосходно зачёсаны назад, у уголков глаз красные ветви, как весенние почки листьев, а на руках — золотые кольца. Сказочный принц. - Потрясающе выглядишь, - необдуманно выпалил брюнет, сразу же захлопывая рот. Драко удивлённо вскинул брови. Со стороны они выглядели как абсолютно два чужих человека, являясь женихами. Казалось, другие трибуты только начали замечать новичков. - Чувство прекрасного — это еще не комплимент, - произносит блондин. - Разве что, в твоём случае.. Слышится музыка. Широкие створки дверей распахиваются, и первая колесница выезжает под рев толпы. Драко сухо смотрит ей вслед, поджимая губы. - Готов? - спрашивает он, помогая взойти на повозку. Гарри поднимается, втягивая его за собой. - Поттер, - отдергивая ладонь, шипит Малфой. - Мы в разных командах. А, точно. Забыл. - Постой-ка. - Резко выдаёт он, приподнимаясь на одной ноге к нему, и подправляя корону. - Так лучше. И он уходит. Капитолий выезжает после Двенадцатого. Двери все ближе; вытянув голову, оглядывает все вокруг, однако не замечает ни Тонкс, ни Порции, а ведь в прошлом году они были рядом с ними до самого выезда.. Значит не махать руками, не улыбаться, и ничего такого не делать — как мантру, повторяет под нос брюнет. Так он и поступает, вздергивая подбородок. В ту же минуту зрители поднимают шум, начиная показывать пальцами, и Гарри сразу понимает: он снова станет легендой Открытия. Колесница врывается в предвечерние сумерки, и в тот же миг гул толпы перерастает в восторженный визг. Но при всем своем желании, Гарри и ухом не поведет. Напряженно смотрит куда-то вдаль, делая вид, будто нет ни публики, ни трибун, ни всеобщего сумасшествия. Разве что, иногда бросает взгляд на гигантские экраны вдоль трассы. Они с Драко не просто красивы, они — воплощение невероятной красоты. Даже больше того: роковые влюбленные, так много страдавшие, и так мало получившие, совершенно разделены. Гарри — спереди капитолйца, а тот — заключает цепочку новоявленных трибутов-Победителей. Победителей, которых не умеют прощать. И Поттеру это нравится. Ему нравится этот вызов. Поворачивая на Большой городской круг, он только замечает, что кое-кто пытался украсть идею их стилистов. Оснащенные лампочками костюмы, трибутов из Третьего дистрикта, выпускающего электротехнику, хотя бы имеют какой-то смысл. Но для чего чернорабочие Одиннадцатого, нарядившиеся трактористами, нацепили пылающий пояс? Неужели, чтобы поджариться? Жалкое зрелище. А вот они с Драко настолько великолепны даже в разных нарядах, что и трибуты глазеют на каждого из них. Особенно мужчина из Шестого, известный своим пристрастием к морфлингу. Яксли — ходячий скелет, обтянутые морщинистой желтой кожей. Огромные глаза не отрываются от них, даже когда президент поднимается на балкон, чтобы всех поприветствовать на Открытии нового сезона. Мурашки неприятно пробегаются по коже. Юноша переводит взгляд на Малфоя, стискивая челюсть. Тот — словно ангел, развеивающийся на ветру, смотрит вперёд, профилем к Поттеру, не срывая внимания с речи президента. Прямой нос с незаметной горбинкой; длинные-длинные ресницы, тени которых падают на бледные щёки; острые скулы, втянутые в челюсть; и глаза — холодные, уставшие, пустые.. Гарри вдруг осознает, что именно в этом месте он встретил его впервые. И внутри зажигается пламя. «Любой ценой.»