И плоть, и кровь.

- Ты когда нибудь смотрел в ночное небо, Гарри? - Лили тихо вздыхает, сложив руки на животе. Мальчик смотрит на мать, пододвигаясь ближе. - Все равно ничего не видно. Эванс тихо смеётся, укладывая его голову себе на плечо. - А ты присмотрись внимательнее, - она берет его ладонь, согнув все пальцы, кроме указательного. - Вот. Детский пальчик указывает на сумрачное небо в далеке, но Поттер ничего не видит. Пытается щуриться, вызывая смех у матери, но ничего не получается. - Ну, ничего, - успокаивающе она шепчет, отпуская его ладонь. - Когда нибудь увидишь.. звёзды очень красивые. Очень. * Дождавшись, когда за ними закроются двери Тренировочного центра, они с группой подготовки позволяют себе расслабиться. Тонкс перед уходом быстро целует его в щеку, поздравляя с удачным началом. Появляется и Сириус, поговорив со знакомым из Десятого — трезвый, как стёклышко. Служители Капитолия торопливо велят им пройти к лифтам. Пожалуй, их раздражает панибратство среди участников, которым, кажется, наплевать на Голодные игры. Малфоя с ними нет — другая группа. - Видел, ты познакомился с Седриком? - спрашивает Блэк, вскидывая бровь к верху. - Было дело.. - отвечает Поттер, вспоминая крошечную татуировку. - Такой себе молодой человек.. - выдыхает Сириус, оперевшись спинкой о начищенные стены лифта. - Только тот ещё обольститель. Беллатрис одновременно с Гарри хмурят брови, непонимающе уставившись на мужчину. Тот, заметив это, вдруг расхохотался: - Просто не забудь, что у тебя есть жених, - добавляет он, дружески хлопнув по плечу. Двери открываются, и он беспечной походкой вышел вперёд. Лестрейндж, казалось, задохнулась от возмущения, словно говорили про неё, резко спеша за ментором. Гарри начинает всерьез думать о том, как придушить его ночью, но когда рядом с ними по пути в апартаменты открывается еще один лифт, Сириус, чем-то ужасно довольный, вдруг каменеет. «Что я опять натворил?» — чуть не срывается у Поттер с губ, но мужчина пристально смотрит мимо, на вход в столовую. Проследив за его взглядом и поморгав от удивления, Беллатрис жизнерадостно щебечет, забывая о недавнем конфузе: - Кажется, в этот раз вам подобрали сочетающийся комплект! Развернувшись, Гарри видит темнокожую безгласую девушку с рыжими прядями в волосах, с которой уже знаком по прошлым Голодным играм. Даже приятно — встретить хоть одного знакомого в подобном месте. Рядом стоит молодой человек, разумеется, тоже не говорящий — рыжий, под цвет прядям другой безгласой. Теперь понятно, почему Лестрейндж назвала их «сочетающимся комплектом».. Только внезапно, Гарри словно бьет током. Молодой человек, отлично ему знакомый — и не по капитолийским торжествам; они частенько беседовали в Котле, посмеивались над варевом Сальной Сэй; тот шутил про Малфоя в свободное время; был, можно сказать, хорошим знакомым; а в последний раз он видел его лежащим без сознания на площади, где истекал кровью Джордж. Имя нового безгласого — Дарий. Ментор резко разворачивается, впиваясь Поттеру в запястье и отталкивая его в сторону, предостерегая от необдуманных поступков, но Гарри теряет дар речи не хуже Дария. Сириус однажды упоминал, что в Капитолии с языками безгласых делают что-то ужасное, и они уже никогда не заговорят. В ушах звучит голос бывшего миротворца — веселый, поддразнивающий его не так, как сегодняшние соперники по Арене, а из искренней дружеской симпатии. Выдать их знакомство хотя бы жестом — нельзя, иначе парня ждет неминуемое наказание. Они просто глядят друг на друга, глаза в глаза. Он — бессловесный раб; Поттер — обреченная на заклание жертва. Что они могли бы друг другу сказать? «Мне жаль»? «Я чувствую твою боль, как свою»? «Хорошо, что мы с тобой были знакомы»? Впрочем, Дарий этому вряд ли радуется. Не вмешайся он в ту позорную казнь, юноша бы не попытался остановить Треда. Не лишился бы языка. А главное, не состоял бы теперь при нем, Победителе, ведь Гарри более чем уверен: президент Дамблдор нарочно сделал его безгласым, в напоминание о том, что за непослушанием следует наказание. Вывернувшись из железной хватки Сириуса, он стремительно уходит к себе в комнату, запирая на щеколду дверь. Опускается на край кровати, упираясь локтями в колени, а лбом в кулаки. Долго смотрит на мерцающие цвета костюма, воображая, будто перенесся в свой старый дом в Двенадцатом дистрикте, свернувшись калачиком у огня. Заряд понемногу кончается, и материя гаснет, становясь черной. Когда наконец Беллатрис приходит позвать Гарри ужин, он поднимается с места снимая наряд, и бережно укладывая его на столе вместе с полукороной. Тщательно умывается в ванной, избавляясь от темной раскраски и, переодевшись в обыкновенную рубашку с брюками, он спускается в банкетный зал. Ужин проходит, словно в мутном сне. Дарий и девушка аккуратно прислуживают группе за столом. Беллатрис, Сириус и Тонкс, кажется, обсуждают Открытие. В память врезается лишь одно. Гарри нарочно роняет на пол тарелку с горошком, и не дожидаясь, пока его кто-нибудь остановит, сразу лезет под стол. Дарий тут же бросается собирать раскатившиеся горошины. На миг старые знакомые оказываются рядом, скрытые от чужих глаз, и Гарри судорожно цепляется за чужую руку. Его грубая кожа покрыта масляным соусом с тарелки, и их отчаянно сцепившиеся пальцы говорят больше, нежели все невысказанные слова. Лестрейндж невыносимо квохчет: - Гарри, это же не твоя работа! И они разжимают руки. Когда Беллатрис с ассистентами отправляется смотреть повтор Открытия, Поттер втискивается на кушетке между стилистом и ментором: не хочет, чтобы рядом был кто нибудь ещё. Кошмар, случившийся с Дарием, касается Джинни, других Уизли, его, и возможно Сириуса. На экране показывают, как процессия движется к Большому городскому кругу, и у Поттера в голове мелькает: это же отвратительно. Даже в обычный год провозить ряженых трибутов по улицам, точно пленных, — жестоко. Дети в костюмах выглядят глупо, однако стареющие Победители представляют собой необычайно жалкое зрелище. Те, что помоложе, вроде Малфоя и Седрика, или те, чьи тела не успели одряхлеть, как у Кэрроу и Филлипа, еще сохраняют остатки достоинства. Но люди, попавшие в хищные когти пьянства, морфлинга или болезней, смотрятся более чем нелепо в нарядах, изображающих дойных коров, трактористов или буханки хлеба. В прошлом сезоне они без передышки обсуждали каждого из участников; сейчас же отпускают лишь редкие замечания. Неудивительно, что зрители сходят с ума при виде него с Драко — сильных, юных, красивых, в сияющих облачениях, как и положено выглядеть настоящим трибутам. Едва заканчивается сюжет, Гарри встает и, поблагодарив Тонкс и других ассистентов за великолепную работу, идет к себе спать. Лестрейндж строго напоминает — «за завтраком будем обсуждать стратегию тренировок», но даже так, в ее голосе звучат усталые нотки. Поттер сразу вспоминает, как год назад увидел ее в Двенадцатом — мрачную, хмурую, серую, с нарисованной улыбкой на лице. То, что было, и что перед ним сейчас — один и тот же человек, без преувеличений. Иногда это пугало. Ночью в дверь еле слышно стучат, но парень не отвечает. Наутро всеми силами он пытается оттянуть минуту, когда придется спускаться к завтраку. Тренировочная стратегия — последнее, чем он хочет заняться. Гарри долго стоит под душем, медленно надевая оставленный Тонкс тренировочный костюм, чуть позже заказывая еду из меню прямо в комнату, по телефону. Через минуту на столе появляется колбаса, яичница, хлеб, картошка, сок и чашка горячего шоколада. Еда — единственная радость. Набивает живот, силясь растянуть время до тренировки, которая начинается в десять утра. В девять тридцать Сириус рассерженно барабанит в дверь, приказывая ему сейчас же идти в банкетный зал. После этого брюнет неспешно отправляется чистить зубы, так же долго спускаясь, убив на дорогу еще пять минут. Зал совершенно пуст, если не считать Сириуса, чье лицо багровеет от алкоголя и злости. Значит, не выдержал. - Ты опоздал! - рявкает он. Гарри стискивает зубы, усаживаясь рядом. Сириус мрачно хмурится, но все же сменяет гнев на милость. - Ладно, забудем. Итак, во время сегодняшней тренировки перед тобой стоит две задачи. Во-первых, продолжай разыгрывать любовь с Драко, даже не смотря на то, что вы в разных командах, - повелительным тоном говорит он. - Ясное дело, - бросает парень. - И во-вторых, подружись с Диггори. Гарри открывает рот, но Сириус его сразу затыкает: - Не хочу слушать твое нытьё. Раз я сказал — делай. Кто из нас ментор? Поттер молчит, буравя взглядом стол, и резко выпаливая: - Я не подойду к этому жеманному.. - Нужно, Гарри, - вздыхает Сириус без прежней нервозности. - Поверь, не я составлял эти списки. - А я.. не могу познакомиться с кем-то другим? - Нет, - обрубил тот. - Но.. - возмущается брюнет. - Потому что преимущество — не за тобой, - шипит ментор. - Твои соперники знают друг друга много лет. Думаешь, кто станет их первой мишенью? Седрик будет отличной защитой, и с этим распорядители не прогадали. - Ты серьезно? Седрик? - чуть ли не насмешливо огрызается он. - Этот человек из первых, кто хочет моей смерти. - Но ты — настоящий боец. Любимец публики, а значит, тебя не тронут, - поясняет Блэк. - То есть, ты предлагаешь связаться мне с профи?  По традиции, трибуты из Первого, Второго и Четвертого дистриктов объединяются во время Игры, иногда привлекая в компанию еще нескольких отборных бойцов, охотясь вместе на более слабых соперников. Диггори хоть и не из всех вышеперечисленных, но с ним лучше не связываться. По крайней мере — пока. - Другими словами, ты хочешь, чтобы я.. пообщался с Седриком, чтобы он меня не убил? - вопросительно выдаёт Гарри, щуря глаза. - Необязательно, - пожимает плечами ментор. - Он опасен, но если ты так понял мои слова, то да. Да, он убьёт тебя. Нынче все — Победители. Лично я предложил бы Макнейра или Эйвери, но в команде ты с Диггори, поэтому без него никак, - сквозь раздражение цедит Сириус. - Эти люди — опытные убийцы, как бы плохо ни выглядели некоторые из них. Возможно, он прав. Но кому Гарри может довериться? Разве что Драко. А заключать союз с Седриком, чтобы потом убить его своими же руками? Не думается. Хотя с Малфоем и Лайзой они как-то объединились, а обстоятельства были такие же. Гарри молча обещает Сириусу постараться, но в глубине души понимает: вряд ли из этой затеи выйдет что-нибудь путное. Беллатрис приходит за ним довольно рано: в прошлом сезоне они с Драко вышли вовремя, и все равно явились на смотр последними. Но тут вмешивается ментор, и не разрешает ей проводить парня до зала. Не хватало еще и ему, самому юному участнику, заявиться в компании няньки. Женщине приходится ограничиться проводами до лифта. Поправив густую прическу, она сама нажимает на кнопку вызова, смачно целуя Поттера в щеку. Он улыбается, но сдерживается, чтобы в этот же момент не стереть с лица ярко-зелёное пятно. Зря Лестрейндж волновалась, что он прибудет последним. Раньше них пришли только Дункан Трэвис с Гиббоном — союзники из Девятого и Одиннадцатого. Судя по виду, им около тридцати. Однажды, сойдясь в рукопашной схватке с противником, Трэвис убил его, переломав череп тяжелым камнем, — вот и все, что Гарри удается припомнить. Зато сколько славы это принесло Победителю.. Устроил месиво и вот, теперь звезда. В Капитолии от поклонников и поклонниц отбоя не было. К десяти утра появляется лишь половина участников. Атала, главный тренер, открывает зал точно в срок, даже не обратив внимания на отсутствие множества игроков. Возможно, она ожидала чего-то подобного. Гарри становится чуточку легче. По крайней мере, людей, перед которыми придется изображать дружелюбие, оказалось на значительную дюжину меньше. Прочитав список секций, в каждой из которых можно развить либо бойцовские приемы, либо навыки выживания, Атала дает добро начинать тренировки. Его с того года уже привлекала секция вязания узлов — самая непопулярная. Ему нравится инструктор, и он с теплотой вспоминает Гарри в прошлом году. К его вящей радости, юноша показывает, что не разучился плести ловушки, запутавшись в которых, противник через мгновение повисает на дереве вниз головой. Мужчина явно видел его силки в действии на Арене, держа его за продвинутого ученика, но Поттер искренне просит повторить все виды узлов, какие только могут пригодиться, и еще несколько тех, что наверняка не понадобятся. Оставшись в одиночку, когда инструктор ушёл на перерыв, Гарри вздрагивает, когда кто-то резко ставит широкую ладонь сбоку от его лица, не давая разверзнуться. - Привет, - шелестит знакомый голос; Разумеется, это Седрик. - Привет, - цедит Гарри, резко отталкивая его от себя, и вмиг оборачиваясь. Лицо Диггори обрамляла привычная ухмылка и трогательная родинка на правой щеке. - Расслабься, я тебя не обижу. Да ладно. - А я тебя не боюсь, - отвечает брюнет, скрещивая руки на груди. Седрик неоднозначно повёл плечом, лениво переводя взгляд на висящие верёвки, и скручивая из одной манящую виселицу. - Смотри. - Он накинул на себя узел, крепко затянув у основания шеи. - Очень.. полезная вещь. Не думаешь? Поттер оглядывается вокруг, полностью игнорируя глупости парня. Торфина Роули угодила в окружение ножеметателей; Морфлингист из Дистрикта номер шесть учится маскировке, рисуя на лице ярко-синие завитушки; трибута из Пятого рвет вчерашним вином посередине площадки для сражений на мечах; Антонин с напарником стреляют из лука; Винсент Крэбб натирается маслом, готовясь к уроку рукопашного боя. Малфоя не видно. Пожалуй, не стоит ему трогаться с места. - Слушай.. - спешно выговаривает брюнет, поджимая губы. - Мы ведь в любом случае в команде. Я правильно понимаю? Диггори кивает. - Можешь рассказать про.. остальных? - неуверенно спрашивает Гарри, вспоминая, что Седрик явно со всеми знаком. - Кто с кем в паре? Молодой человек скидывает с себя верёвку, задумчиво проводя ладонью по волосам. - Кто именно тебя интересует? - Они. - Поттер незаметно кивает в сторону Яксли с Рудольфом, которые о чем-то беседовали друг с другом. - Корвин.. - с насмешкой выдыхает Седрик, криво ухмыляясь. - Он в союзниках с Долоховым. Наверное, самая опасная парочка среди нас. Антонин Долохов — Победитель шестидесятых Игр, Дистрикт-1. Высокий грузный мужчина с угольной бородой и мрачным взглядом, лицо которого покрыто уродливыми шрамами. Несомненно, один из лучших в Капитолии. Беллатрис упоминала, что без него бойня — не бойня. - Рабастан и Рудольфус так же вдвоём, - продолжил парень. - А они случаем.. не из одного дистрикта? Диггори сухо кивает, хрустнув шеей. - Мальсиберы — Дистрикт-3. Видимо, распорядители решили, что братьев не стоит разлучать. - Но.. разве это нечестно? - возмущается Поттер, разглядывая ссутулившиеся плечи трибутов, которые, как оказалось, совсем одинаковы со спины. - Разве не интереснее смотреть за тем, как известные братья поубивают друг друга? - скалится Седрик, не сводя с них глаз. - Я бы и сам не прочь посмотреть на это. Гарри становится не по себе. Получается, капитолийцы и не особо готовы страдать по Победителям. - Если они не убьют нас раньше, - выпаливает он, не успев подумать. Диггори снова улыбается, прикусив губу. Его взгляд мечется по всему помещению, и когда глаза пробегают мимо дороги в секцию, где учат строить убежища, молодой человек неожиданно замирает, уставившись на столы, у которых прогуливаются распорядители Голодных игр. Столичные псы — едят и пьют, иногда посматривая и в их сторону. - Гляди-ка. - Он легонько притягивает к себе Поттера за рукав, кивая в сторону. Подняв глаза, Гарри видит Северуса Снейпа, в роскошной аконитовой мантии с меховым воротником, отличающей главного распорядителя. Он гложет ножку индейки. Непонятно, что могло так заинтересовать Диггори. На всякий случай Гарри отзывается: - Да, в этом году он недурно продвинулся.. Седрик внезапно хватает его за челюсть, поворачивая голову к тому же уровню, куда указывали его зрачки. - Присмотрись внимательнее, - прошептал он. Брюнет в замешательстве - Почти не заметишь, - заканчивает русоволосый, прищурившись из-под ресниц. Гарри недоуменно моргает, а потом.. тоже видит. Квадратный, со сторонами не более шести дюймов, клочок пустого пространства странно подрагивает. В воздухе словно пробегают незримые волны, слегка искажая контуры кубка с вином и деревянного края столешницы. - Силовое поле.. - ответно прошептал он. Точно такое же, что и в прошлом году на Арене. - Зачем.. зачем они поставили его? - Может, это у тебя стоит спросить? - разворачиваясь к нему корпусом, спрашивает Седрик. - Двенадцать баллов это много. «Догадливый» - думает Гарри. - Они нас боятся.. - произносит юноша, и это звучит скорее как утверждение, а не вопрос. - Именно. Вскоре их зовут на обед. Драко появляется у дверей столовой, негромко переговариваясь с Крэббом и давая всем видом понять, что не собирается ни с кем ещё разговаривать. Не то, чтобы брюнет хотел с ним поесть, но Малфой был вариантом получше Диггори, сидящего с парнями Восьмого дистрикта. Поттер в итоге подхватывает железный поднос, усаживаясь за стол, как от трапезы его отвлекают.. Приятели Седрика придумали кое-что поинтереснее. Они стаскивают небольшие столики вместе и собирают один крупный стол, чтобы все могли есть сообща. Теперь Гарри вконец теряется. Даже в школьные времена он терпеть не мог питаться за общим столом, и честно: он бы так и обедал в одиночестве, если бы не привычка Рона с Джинни постоянно подсаживаться к нему. Возможно, он бы еще стерпел общество Фреда, но тот учился в старшем классе, и их трапезы ни разу не совпадали. Пробираясь к тележкам, заставленным разной едой, Малфой ловит его у кастрюли с тушеным мясом. - Ну, как прошло? - И тебе привет, - здоровается брюнет, быстро оглядывая его внешний вид. Надо же, снова костюм. - Чего не пришёл? - Решил выспаться, - бледная рука тянется к сочному яблоку в пиале, аккуратно кладя на поднос. - А ты, вижу, времени зря не терял. Его взгляд намекающе останавливается на Диггори, который в этот момент задумчиво смотрел на Поттера, помешивая содержимое тарелки. - И почему меня это не удивляет? - вздыхает под нос Гарри, кротко кивая союзнику. - Крэбб зовёт его Педиком, - отзывается блондин. - А разве мы с тобой не педики? - Гарри вызывающие вскидывает брови к верху, накрывая его ладонь своей. Краем глаза он замечает, как остальные трибуты с интересом их разглядывают, и Поттер внутренне ликует. Хоть что-то он сделал правильно. Драко улыбается краешком губ, наклоняясь к нему: - Быстро схватываешь. - Неужели ревнуешь? - слащавое притворство так и поперло со всех щелей. - На тебя смотрят на как мясо, - ласково-шипящим голосом отвечает капитолийец, резко отодвигаясь и продвигаясь вперёд с подносом. Гарри следует за ним, усаживаясь за один стол. Еда совсем непохожа на ту, что дают им в номере, даже радовала: говяжьи котлеты, обычная крупа, мясной бульон и морс. Сразу вспоминается Двенадцатый, когда они жили в старом доме, и Молли готовила им ужин после работы. Малфой наоборот же — был недоволен. Ковырялся, нюхал и, в конечном итоге, даже не смотря на свои манеры, выплевывал еду обратно в салфетку, с брезгливостью отталкивая от себя поднос. - Настолько не нравится? - Как ты это вообще ешь, - проворчал он, вытерев уголки рта белоснежным платочком. - И не говори, что этим ты питаешься у себя дома. Гарри тщательно пережевал еду, сделав глоток ягодного напитка. - Вообще-то, я так и хотел сказать. Блондин с отвращением поджал губы. Они так бы и молчали, пока к ним не подсел Винсент — союзник Драко. В жизни он оказался ещё тупее на вид, чем на телевизоре, но убийца из него отменный. Он широко улыбнулся, посмотрев на Поттера. - Приятно познакомиться, я Крэбб. Он через стол протянул широкую ладонь, и Гарри ничего не оставалось, как ответно пожать ее. Она оказалось влажной, и юноша поспешил вытереть руку о штаны под столом. - Гарри. Взаимно. - Думаю, ты в курсе, что мы с Драко в одной команде. Нужно готовиться и все такое.. Ты же понимаешь, да? - гоготнул он, делая смачный хлебок из своего стакана. - А, конечно, - спохватился юноша, выдавив из себя смешок. Крэбб быстро кивнул, ретировавшись к выходу из столовой. Драко приподнялся с места, напоследок поцеловав его в щеку, и перед тем, как уйти, он еле слышно прошептал: - Последнее слово за тобой, но Диггори не самый худший вариант. Это было последней каплей. Гарри согласен. * Весь обед и после, Поттер старается вести себя дружелюбнее — и не только с Седриком, а со всей компанией. После перекуса наведывается в секцию по определению съедобных насекомых вместе с трибутами Дистрикта номер Девять — Торфиной, оставившей дома троих ребятишек, и Дунканом, который упрямо сует себе в рот ядовитых букашек. Парня так и разбирает рассказать о той лесной встрече с Бонни и Твил — но как исхитриться? Эйвери и Джоанна, союзники из Пятого и Одиннадцатого, сами приглашают его заняться плетением подвесных гамаков. Обе держатся вежливо, но прохладно. И гамак, и попытка завести разговор получаются у Гарри не очень. Потом он некоторое время размахивает мечом бок о бок с Джонсоном, и они обмениваются двумя-тремя фразами, однако на большее не хватает. Диггори, конечно, ходит за ним по пятам. Не всегда, но когда Поттер оборачивается, он всегда замечает то его изучающий взгляд, то широкую улыбку, и от этого становится совсем не по себе. У него тонкий юмор, быстрые движения в ближнем бою, и изысканный запах древесного парфюма. Не то, чтобы юноша принюхивался, но Седрик, казалось, всегда держался на близком расстоянии. Подкалывал, пытался поддерживать разговор, но смотря на него со стороны, создаётся ощущение холода. Тяжелого напряжения, и Гарри в какой-то степени рад, что они в команде. «Особо опасен.» Чтобы слегка отрезвиться, он на время бросает мысли о союзнике, отправляясь метать ножи. Приятно — ощущать дорогую холодную рукоять. Ещё лучше — слышать звонкий звук острого лезвия. Инструктор Такс, убедившись, что неподвижные цели для него плевое дело, начинает высоко подбрасывать в воздух несуразные тушки фальшивых птиц. Поначалу Гарри кажется это глупым, но вскоре затягивает. Так и впрямь больше похоже на настоящую лесную охоту. И поскольку его ножи без промаха сбивают любую цель, инструктор кидает в воздух все больше птичек одновременно. Забыв об предстоящих Играх, о Победителях, о своих неудачах, парень полностью растворяется в метании. И когда ему удается сбить пять летающих тушек разом, и каждая из них с громким стуком падает на пол, до него внезапно доходит, какая вокруг гробовая тишина. Он медленно оборачивается: большинство трибутов бросили заниматься, и смотрят на новичка внимательно. На лицах можно прочесть что угодно — от зависти, до восторга и ненависти. Драко одобрительно кивает головой. После успешного выступления с оружием, над Поттером по-прежнему подшучивают, но теперь это без холодного сарказма и язвительности, что ощущалось при каждом диалоге с Победителем. Наоборот, появилось такое чувство, точно все эти люди приняли его в общий круг. Следующие два дня пролетают в тесном общении практически с каждым, кому предстоит борьба на Арене. Даже с больным морфлингистом, который с помощью красок превращают его в кусочек луга, поросшего желтыми цветами. Даже с Долоховым: он показывает несколько техник рукопашной, хваля его. Седрик же учит его, как нужно пользоваться секирой, в обмен на урок метания ножей. Чем сильнее они с ним сближаются, тем хуже Гарри себя чувствует, находя в себе внезапные всплески эмоций: от резкого страха, до неприятного подрагивая в коленях. Он даже симпатичен ему, но это не означает, что они станут друзьями — так он решил, невольно вспоминая Драко. В конце последнего дня тренировок их ждет индивидуальный показ. Каждому предоставляется пятнадцать минут на то, чтобы поразить распорядителей Игр своими умениями, но Гарри совершенно не представляет себе, что именно они могут показать. За ужином звучит много шуток по этому поводу. Спеть, станцевать стриптиз, или рассказать пару анекдотов? Эйвери просто решает выспаться, с абсолютно наплевательским отношением делая все, что связано с бойней. А как поступить ему? Сириус велел удивить их по мере сил, но у Поттера — ни единой мысли. Как единственный трибут из Двенадцатого, он идет по списку предпоследним. Банкетный зал понемногу пустеет и затихает: Победители по одному отправляются на показ, а в толпе почему-то легче сохранять гордый и независимый вид, но теперь брюнет не может отделаться от мысли: всем этим людям осталось жить каких-нибудь несколько дней. И вот их уже двое. Драко не отпускает его ладонь с момента, как ушёл Победитель из Одиннадцатого. - Решил, чем поразить распорядителей? Брюнет трясёт головой. - В этом году по ним даже не попасть: спрятались за силовым полем. - Заметил, - криво ухмыльнувшись, отвечает капитолийец. Гарри молча удивляется. - Вот если бы разрешили разделать белок.. - Займись камуфляжем, - советует Малфой, почти незаметно поглаживая его костяшки большим пальцем. - Думаешь, Яксли оставили мне хоть каплю краски? - вздыхает Гарри. - Этот тип не покидал секцию маскировки с первого дня тренировок. Повисает молчание, но потом с его губ срывается то, что терзает каждого из них: - Как же мы сможем их всех убить? Драко напрягается, опуская взгляд в пол. - Не знаю. - Я совсем не понимаю.. зачем эти команды? - сердится брюнет. - От этого будет лишь хуже. Ты знал, что Победители из Третьего стоят в паре? Блондин лишь озабоченно морщит лоб. - Мальсиберы, знаю. Приятный женский голос сообщает, что Поттера ждут в зале. Драко сильнее стискивает его ладонь, в следующую секунду отпуская хватку. - Ну, удачи. - И.. тебе, Драко. Парень уже собирается развернуться, как вдруг Малфой перехватывает его запястье. Не успевает он и опомниться, как крепкие руки обхватывают его за талию, а блондин уже наклоняется к нему, чтобы поцеловать. Они не делали этого с самого Тура Победителей, поэтому прикосновение было.. неожиданным. Сухо, жарко, робко. Драко так же резко, как и начал, отпускает его, еле заметно кивая головой. По пути Гарри вспоминает, что там были камеры. В зале стоит резкий запах чистящего средства. Один из матов перетащили в центр. Настроение распорядителей — не сравнить с прошлым годом. Тогда они, полупьяные, праздно лакомились закусками со стола, теперь же обеспокоенно переговариваются при виде него. Парень пытается не думать об этом. Его дело — показать себя. «Вы хоть представляете себе, как я вас ненавижу? — проносится у него в голове. — Вас, посвятивших таланты и время Голодным играм?» Пытается поймать взгляд Снейпа, но тот будто бы намеренно избегает брюнета весь тренировочный период. Может, это и к лучшему. Разумеется, Поттер ведь — простой трибут, а это — главный распорядитель Игр. Такой могущественный, далекий, неуязвимый.. Вспоминается, как он хвастал часами, и вдруг, к ужасу или восторгу, к Гарри приходит резкое вдохновение. Он понимает, что делать. Похожее чувство, когда рассвет только пробивается сквозь опушку леса, освещая собой густую темень. Он быстрым шагом направляется к излюбленной секции морфлингиста, радуясь тому, что чёрная краска осталась нетронутой. Хватает большой ведро, не находит кисти, но все же раскрывает сосуд и грубым движением выливая густую краску на идеально-начищенный пол. Руки сами начинают вырисовывать, закруглять, заострять резкие детали, совсем не понимая, чего именно хочет добиться само сознание. Перистое овальное туловище; широко раскрытые в разные стороны угольные крылья; острые, словно бритва, когти. Силуэт начинает проясняться. Снова идёт к секции, набирая всевозможные остатки красок, поочерёдно окуная туда пальцы. Возвращается. Удивительно, что не умея рисовать, ровно очерчивает каждый контур синими, зелёными, желтыми цветами, вызывая громкие шепотки за спиной. Минут через десять у него остается всего ничего. Насухо вытирает ладони об одежду, судорожно облизывая сухие губы, и делая последний мазок. Он медленно встает, чтобы насладиться выражением лиц распорядителей, на его творение. Взлетающий Предвестник. Эффект превосходит все ожидания. Кто-то вскрикивает, другие роняют бокалы с вином, и те разлетаются по полу с музыкальным звоном. Некоторые раздумывают, не упасть ли в обморок. Все просто потрясены. Видимо, каждый понимает, что это за символ. Свершилось: Северус обращает на него внимание. Пристальный взгляд, морщинка меж бровей, по ладони растекается сок от персика, раздавленного в руке. - Свободны, мистер Поттер. Гарри хищно скалится, делая привычный реверанс. А напоследок, не удержавшись от соблазна, он швыряет через плечо банку с красной краской. Слышно, как она ударяется об пол, расплескивая остатки багровой жижи на переродка. Еще пара бокалов со звоном падает на пол. Это фурор. В щели между съезжающимися дверями лифта, брюнет успевает заметить в зале окаменевшие фигуры распорядителей. Это был определённо необдуманный и опасный шаг, и за него, без сомнения, десять раз придется платить. Но прямо сейчас ему так хорошо, как не было со времен первой Жатвы. Хочется найти Сириуса и немедленно все ему выложить, однако поблизости никого нет. Наверное, подготовка к ужину. Стоя под струями душа, Гарри начинает тревожно сомневаться в мудрости собственного поступка. Прежде чем действовать, нужно было спросить себя: «Как это поможет победе?», и прямо сейчас — никак. Все происходящее на тренировках охраняется режимом высшей секретности, поэтому не имеет смысла его примерно наказывать: ведь ни одна душа не узнает, за что. В прошлом году его дерзость даже была вознаграждена. Впрочем, как можно сравнивать? Если распорядители всерьез разозлятся и захотят покарать его на Арене, Малфой первым делом пострадает. Не стоило так торопиться, и все же... Нельзя сказать, что он сожалел о содеянном. Когда все собираются к ужину, Сириус серьезно решает заговорить о том, что теперь у всех на уме: - Ну, и как прошёл твой показ? Поттер делает большой глоток терпкого напитка. - Для начала хотел бы узнать, что сделал Диггори. - Отчего-то он не спешит облекать слова в подвиг. В тишине банкетного зала он кажется чересчур вызывающим. - По-моему это было что-то, раз Восьмой вызвали через сорок минут. Беллатрис широко улыбается, прикусывая губу. - Лута — его проводница — ответила, что он произвёл триумф! Представляете! - воскликнула она, глядя на каждого широко распахнутыми глазами. - Вырезал настоящую двухметровую статую президента из дерева за пол часа! Не знаю, что он им там сказал, но Лута говорит, что это было потрясающе! - Для чего? - осведомляется Сириус. Лестрейндж закатывает глаза, словно глупее вопроса не слышала. - Это же настоящая дань самому Альбусу Дамблдору, imbécile!* - С какой радости? - хмыкнул Гарри, сразу захлопнув рот, встретив уничтожающий взгляд женщины. - Его работу поставят на главном вечере Квартальной бойни, Гарри, - процедила она, раздув ноздри. - Раз такое тебя не впечатлило, может расскажешь, что сделал ты? - Ну, - неуверенно выдал Поттер, почесав затылок. - Я.. нарисовал переродка. С минуту никто не верит своим ушам, неоднозначно переглядываясь друг с другом. - Ты… что? - Гарри! - резко закричала Беллатрис, ударяя вилкой по столу. Она поднимается из-за стола, прижав салфетку к лицу, и уходит. - Ох, Гарри, - приглушенно вздыхает Сириус, массируя переносицу. - Ты же не настолько тупой.. - Разве это не секрет? - бросает он. - Для капитолийцев это всего лишь мой символ. - Но.. - Люди на лобках делают эту татуировку. - Но ты ведь не имел ввиду просто знак, - сухо проговорил ментор, без капли злости. Почти казалось, что он совсем не удивлён. - Почему ты так решил? Блэк нахмурился, подняв на него глаза. Видимо, так у него ещё и похмелье. - Я же тебя не первый день знаю. Свиная отбивная становится не такой вкусной, и Гарри медленно разжёвывает ее как вату. Тонкс, сидевшая все это время в молчании, подбадривающе сжала его плечо. Сириус выдал: - Хоть с Диггори пообщался? Брюнет кивает. Остаток ужина проходит в молчании. Когда они встают, чтобы удалиться в гостиную, Нимфадора удерживает его, чтобы тот остался. - Идем, поглядим результаты показов. Усаживаются вокруг телевизора. Лестрейндж с заплаканными глазами присоединяется к ним, поджав губы. На экране мелькают лица трибутов, дистрикт за дистриктом, и под каждым снимком — набранные очки — в пределах от одного до тринадцати. - А ноль еще никогда не давали? - интересуется Поттер, получая пинок в колено от ментора. - Все однажды случается в первый раз, - мрачно отзывается Беллатрис. И она оказывается совершенно неправа. Имя Победителя — фотография Поттера — тринадцать баллов. Абсолютно так же, как и в прошлом году. Седрик получил одиннадцать, Малфой десять. - Зачем они это сделали? - выпаливает брюнет. - Чтобы другим игрокам не осталось другого выбора, как прикончить вас, - ровным голосом поясняет Сириус. - Иди спать. Глаза бы мои тебя не видели. Тонкс молча провожает его до дверей, и хочет уже попрощаться, но Гарри внезапно обнимает ее, понимая, что подставил под удар и женщину. - Прости, если я все испортил, - вырывается у него. - Мне это знакомо, - кивает она. - Не то, чтобы я так лажала.. - женщина усмехается, - но нам ведь не остаётся ничего делать, как сделать так, чтобы ты выжил. - Дамблдор отыщет способ разделаться со мной. Гарри не стал добавлять: «с нами всеми». - Да, это мне приходило на ум, - признается стилист. Вот и парню тоже приходило — не раз и не два. - По крайней мере, все ведь поймут, что ты не сдался без борьбы? - Тонкс улыбается, подправляя его челку. - Поймут, конечно. - Брюнет кивает. И в первый раз, личное горе, охватившее его с той минуты, как объявили Квартальную бойню, отступает на задний план. Мысли вдруг возвращаются к старику из Одиннадцатого, застреленному на глазах у толпы. К Бонни и Твилл. К восстаниям, о которых почти ничего не известно. В самом деле, все дистрикты будут пристально наблюдать, как он отреагирует на смертный приговор. На эту последнюю жестокость президента Дамблдора. Будут ждать знака: не напрасны ли их труды и терзания, если Гарри до последнего вздоха продолжит борьбу. Капитолий убьет его тело… но не душу. Лучшего способа вдохновить мятежников и не придумаешь. Красота затеи еще и в том, что спасти другого участника ценой собственной смерти — само по себе акт неповиновения. Отказ выступать на бойне по навязанным сверху правилам, и ведь как ловко он совпадает с легендой, придуманной для публики.. Если не уцелеет Малфой — дитя Капитолия, и один из любимчиков Панема — восстание только выиграет. Мёртвый Поттер принесёт гораздо больше пользы. Его провозгласят мучеником за правое дело, а его лицо будет красоваться на знаменах. Людей это подстегнет куда сильнее, нежели все, что он сделал бы при жизни, тогда как Драко будет нужен всем, даже с разбитым сердцем: уж он-то сумеет переплавить свою боль в слова, от которых мятежники переродятся. Гарри снова хотелось, чтобы Малфой был с ним. Нимфадора уходит, привычно оставляя легкий поцелуй на щеке. Брюнет входит в комнату, распахивает окно, и догола раздевшись, кутается в одеяло. Он продолжает лежать, не спеша устремляться навстречу к новому дню. Завтра вечером — телеинтервью, так что утром ему предстоит выслушать уйму наставлений. «Глаза поярче, ухмылки — посаркастичнее», — думается юноше к рассвету, но тут появляется темнокожая безгласая девушка, принося записку от Лестрейндж. «Назначенная на сегодня встреча отменяется.» Гарри подскакивает, быстро перечитывая записку из раза в раз, и тут доходит. Целый день, что душе угодно. Целый день на жизнь. Он быстро накидывает на себя вчерашние вещи; чистит зубы; умывает лицо, петардой вылетая из номера, пока никто не проснулся. Не поел, и ладно. Голова кружится, когда он поднимается на ту самую крышу, которая всегда была открыта для гостей. На ту самую крышу, где познакомился с Лайзой. Раздувает ноздри, втягивая сладкий-сладкий запах прохладного воздуха, ероша темные локоны на голове. Если закрыть глаза, можно даже представить, как он находится на черепном кирпичике старого дома, на который он поднимался по ночам через окно с Джинни. Ничего такого, просто в Двенадцатом красивые ночи. Единственная романтика в трущобах, где все забито угольной копотью. Неизвестно, сколько он стоял так, пока за спиной не раздаётся кашель: - Поттер. Гарри разворачивается, глядя зелёными-зелёными от света глазами на неожиданного гостя, удивлённо вскидывая брови. - Малфой. Драко — в чёрных брюках и в белой вязанной кофте — секунду смотрит на него, уже разворачиваясь, чтобы уйти. - Стой! - воскликнул брюнет, сделав шаг вперёд. - Ты куд.. - Тут занято, - обрывает он, чуть нахмурившись. - Ну, я же не против, - вздыхает юноша, впихивая руки в карманы брюк. - Оставайся. Драко с минуту на него смотрел, хмыкнув с усмешкой себе под нос. Металлическая створка захлопывается, его легкий шаг беззвучно звучит на крыше здания, а Гарри так и смотрит на то, как он машинальным движением достает из заднего кармана брюк тонкую сигару, поджигая ее красивой зажигалкой. Тонкие пальцы аккуратно придерживают фильтр, похлопывающими движениями стряхивая остатки пепла. Красивые струйки дыма развиваются по ветру, как дым погасшей свечи, а Гарри вдруг тускло осознает, что ему как никогда хочется выпить, понимая, что у них ничего не осталось. - Давай напьёмся? - выпаливает он, искренне надеясь, что тот откажет. Малфой делает глубокую затяжку, глядя сквозь пальцы вниз. - Давай. Крыша. Спустившись вниз, и заказав с каждого номера побольше еды и спиртного, парни выхватывают по одеялу, спешно отправляясь туда, откуда вернулись. Ветер ласково лижет лицо, солнце слепит глаза, а хрустальный звон бутылок так и звучит весёлой мелодией в тихой компании, заставляя здравый смысл отойти в сторону. Они едят, закидывая в рот ягоды с виноградных лоз; Драко рассказывает, как реставрировал книги на показе; говорит о том, каким было его детство; Гарри же описывает глухие леса в их Дистрикте, где охотился всю жизнь, рассказывая о Уизли; и это чувство, похожее на разговор старых друзей, равнялся почти чему-то невозможному, когда брюнет с развязанным языком говорил о том, как хотел убить его на прошлых Играх, понимая, что союз рано или поздно сорвётся, а сейчас он сидит с ним, со своим «женихом», напиваясь до отвала. Малфой с насмешкой на него смотрит, опрокидывая вторую бутылку и пьяно хлопая ресницами. Наверное, он так и ничего не понимает — мелькает в голове у Поттера, но это даже хорошо. Беззаботно. Никто их не беспокоит, не ищет. Смеркается. Гарри лежит, опустив голову на прохладную поверхность, и что-то напевая. Драко снова выкуривает очередную трубочку, невнятно бормоча под нос, а Поттеру только и остается, как смеяться над его сонным выражением лица, откидываясь назад. Его смех внезапно обрывается, и он замирает. - Ты чего? - интересуется Малфой, плюхнувшись рядом. Наверное, от него разит спиртным и табаком, но Гарри не чувствует. Смотрит в небо, тихо дыша. - Вот бы растянуть этот день навечно — так, чтобы никогда не кончался. Блондин молчит, кротко улыбаясь и глядя вниз. На свои ладони, остатки еды, или одеяло: без разницы. Он вдруг берет своё, подкладывая его под обмякшее тело брюнета и устраиваясь рядом. Второе летит прямо на них, согревая пухом, а Гарри почти не смущается. Они и до этого спали вместе, так почему бы просто не полежать? Он сам кладёт голову на чужую грудь, прикрывая глаза. Малфой вздрагивает, но медленно перебирает его волосы, тяжело дыша, и брюнета начинает клонить ко сну. Но когда над капитолийским горизонтом разгорается оранжево-желтое зарево, он просыпается от осторожного прикосновения. - Я подумал, тебе захочется на это взглянуть, - охрипшим голосом произносит блондин. - Спасибо, - выдыхает Гарри. Сколько еще в его жизни будет закатов? Можно по пальцам пересчитать. Каждый из них — событие, которое лучше не пропускать. К ужину они не спускаются, и никого за ними не присылают. Это даже удивительно. - Я даже рад, - произносит Поттер. - Устал видеть вокруг несчастные лица. Все то и дело плачут, а Сириус… Можно не продолжать, и так все ясно. - Останешься на ночь со мной? - глухо выговаривает он, разглядывая пушистые узлы на свитере. Над головой слышится хмыкание, но это даже хорошо. Драко согласен. Парни остаются на крыше до самой ночи, а потом незаметно прокрадываются к Гарри, так никого и не повстречав. Наутро его будит команда подготовки. Увидев их, мирно спящих в обнимку, Октавия не выдерживает и немедленно ударяется в слезы. - Помни, что сказала Нимфадора, - жестко бросает Шейла. Она кивает и, всхлипывая, выходит из комнаты. Малфоя ждет собственная команда подготовки, так что быстро собравшись, он уходит, а юноша остается в компании Флавия с Шейлой. Их обычная болтовня сегодня не клеится. Звучат, разве что, дежурные рабочие фразы или просьбы к нему поднять подбородок. Близится время обеда, когда что-то капает на плечо. Гарри поднимает глаза: оказывается, Флавий стрижет его волосы, втихомолку заливаясь слезами. Шейла пристально смотрит на него, стискивая в руках тушь. Парикмахер бережно кладет на стол ножницы и тоже выходит. И вот их всего двое. Шейла — в своём зелёном парике и синем платье — держится очень прямо и так бледна, что ее татушки готовы осыпаться с кожи. Проворные пальцы работают за троих: завершают прическу, раскраску, маникюр. Все это время она избегает юношеского взгляда, и лишь с появлением Тонкс, она на прощание берет Поттера за руки, смотрит прямо в глаза, и говорит: - Наша команда хочет, чтобы ты знал: мы почитали за… честь помогать тебе выглядеть на все сто. Вот так. Его глупенькие, пустые, привязчивые любимцы-зверушки, помешанные на перьях и вечеринках, почти разбивают ему сердце своим последним «прости». Судя по этим словам, всем ясно, что Гарри уже не вернётся. «Интересно, хоть кто-нибудь этого не знает?» — проносится у него в голове. Смотрит на Тонкс, и уж она-то все понимает, но держит слово: по крайней мере, с ее стороны можно не опасаться слез. - Ладно, что я сегодня надену? - Особый заказ президента Дамблдора, - сухо произносит стилист. Она быстро расстегивает чехол, под которым оказывается одно из венчальных костюмов, знакомых ему по фотосессии. Тяжелый аконитовый шелк; вырез, раскрывающий острые ключицы; приталенный силуэт; рукава, тянущиеся вниз. И перламутр. Он повсюду. Нашит на платье, на веревочках, обхвативших запястье, на полупрозрачной ткани шеи. — Зрительское голосование окончилось уже после объявления о Квартальной бойне, а ведь на улице была зима. Президент велел, чтобы сегодня вечером ты появился в этом. Нашего мнения никто не спросил. Гарри потирает между пальцами шелк, пытаясь понять, чего добивается Альбус. Наверное, хочет, чтобы его унижение, мука, боль потери были заметнее в ярком свете софитов. Превратить свадебный наряд в могильный саван — лучше не придумаешь. Прямо в яблочко. Сердце ноет, словно его разрезали тупым ножом. Парень с трудом выдавливает из себя: - И в самом деле, не пропадать же такой красоте. Нимфадора с каменным лицом бережно помогает ему облачиться. Брюнет передергивает плечами. - Оно и раньше было настолько тяжелым? Помнится, как некоторые костюмы немного жали, но ни одно не весило целую тонну. - Пришлось кое-что изменить из-за освещения, - объясняет стилист. Гарри кивает, особо не замечая внешней разницы. Тонкс сама надевает на него чёрные перчатки, украшения и туфли. Завершает макияж. Велит немного пройтись. - Великолепно выглядишь, - замечает она. - Ты как-то подготовился к интервью? Знаю, Сириус предоставил тебя самому себе. - Как-нибудь проскочу, - срывается у него с губ.  И вот вся их компания собирается у дверей лифта. Беллатрис с щенячьим восторгом хлопает в ладоши, изумленная костюмом — вот такие они, женихи в Капитолии. Дома все гораздо проще. Парни одевается во что-нибудь чистое — главное, не в шахтерскую робу. Парочка идет в Дом правосудия, заполняет несколько документов и возвращается домой, к родным и друзьям. Те, кто могут себе позволить, устраивают небольшой ужин с тортом. Когда новобрачные переступают порог семейного дома, гости поют им особую песню. Жители Дистрикта-12 обзавелись еще собственной традицией: двое должны растопить печку, поджарить хлебец и вместе съесть его. Старомодный обряд, конечно, однако у них без этого хлебца и свадьба — не свадьба. Трибуты со своей командой на месте. Они негромко переговариваются, но разом умолкают, увидев Поттера. В глазах — не то удивление, не то зависть. Скорее, восхищение, и Гарри хочется провалиться под землю. Диггори первым нарушил тишину, подходя ближе, и вежливо улыбаясь: - Гарри, - здоровается он, кивнув группе подготовки. - Седрик. Диггори был хорош — как и всегда. Настоящий джентельмен в трикотажном костюме оливкового цвета с шейным платком из сатина. Бриллиантовые запонки, привычные кольца на пальцах, и начищенные до блеска туфли. Наверное, снова поразит всех граждан столицы. - У тебя замечательный стилист, - ухмыльнулся он, посмотрев на Тонкс. - Поражаюсь вашими работами, Нимфдора. И словно в доказательство своему внешнему виду, он наклонился, поцеловав тыльную сторону ладони женщины. - Превосходно. Она сухо ему улыбнулась, и подправив рукава Гарри, ретировалась в сторону с ментором и Лестрейндж. Те быстренько пожелали парню удачи. - Ты нарочно, да? - сквозь стиснутые зубы процедил Поттер. Седрик улыбнулся уголком губ, окинув взглядом помещение. - Просто захотелось сделать ей комплимент. - Он прочистил горло, глубоко выдохнув. - Так это твой свадебный костюм. Я правильно понимаю? - Да. - Жаль.. ну, ничего. Его медные волосы блеснули в свете желтых ламп, когда экран настенного телевизора включился, показывая эффектное появление Маргарет Скиттер в кислотно-желтом костюме. - Она отлично умеет себя показывать, да? - спросил брюнет, прикусив губу. - Да.. потрясающая женщина. Гарри скукожился, вспомнив ее лицо вблизи. - Это ведь шутка? Диггори рассмеялся, сквозь смех посмотрев на юношу. - Конечно. Он несколько секунд стоял с улыбкой, но его лицо вновь помрачнело, когда начались приветственные речи. Поттер не понимал, как это работает, и что происходит с вечно солнечным лицом, но когда серо-зелёные глаза продолжали пялиться на экран, он дернул его за рукав, заставив посмотреть на себя: - Ты в порядке? Седрик напряженно осмотрелся, поджав губы. Желваки на его лице заиграли резким образом, и оглядевшись ещё раз, он снова улыбнулся, пугая брюнета ещё больше. - Да. Пора выходить на сцену. Трибуты выстраиваются в очередь. - Сегодня изменили правила. Ты, как младший супруг, выходишь после Малфоя. Понял? - резко выговаривает из ниоткуда появившийся молодой человек, обращаясь к Поттеру. Гарри не успел ответить, как мужчина снова исчез из виду. - Я тринадцатый? Ответ Седрика перебил радостный вопль зрителей, когда на сцену вышел Антонин Долохов. Перед тем, как уйти, Диггори напоследок подмигнул ему. - Заставим его заплатить за это, да? Не поняв, о чем речь, на всякий случай Гарри кивает. И только тогда, когда начинают выходить Победители Третьего, Четвертого дистрикта, и когда Скиттер начинает брать интервью, до него впервые доходит, насколько разгневаны все эти люди, и насколько обманутыми они себя чувствуют. Большинство из них ведет свою — очень тонкую, по-настоящему тонкую игру, стараясь уколоть и правительство, и в особенности президента Дамблдора. Есть, правда, люди вроде Яксли и Кэрроу, которые просто вернулись на шоу, а кое-кто слишком напуган или обкурен, чтобы присоединиться к общей атаке, однако многим хватает ума и храбрости вступить в борьбу. Первый камешек запускает Эйвери. На полном серьезе она готова расплакаться, как подумает о бесчисленных капитолийских зрителях, которым больно будет расстаться с каждым из них. Рабастан упоминает о доброте, проявленной здесь к нему и его брату. Джагсон в своей немного дерганой, нервной манере осведомляется, законна ли эта Квартальная бойня и проводилась ли какая-нибудь юридическая экспертиза по данному поводу. Седрик саркастически шутит насчёт своей жизни, вызывая жалостные вздохи, мол: «погибнет такой красавец..». Когда наступает черед Уолдейна Макнейра, он интересуется, нельзя ли что-нибудь сделать. Разумеется, создатели Квартальной бойни не предполагали, что между капитолийской публикой и Победителями возникнет столь прочная связь, разорвать которую было бы бесчеловечно. Гиббон вслух рассуждает о том, как в его родном Одиннадцатом дистрикте президента считают всемогущим, а всемогущему наверняка под силу переменить условия Бойни? Следующий игрок — Селвен— подхватывает: ну конечно, президент бы так и сделал, если бы понимал, как это важно для всех. К тому времени, когда подходит очередь капитолийца, у многих зрителей уже сдают нервы. Кто-то рыдает, кто-то лежит на полу без чувств, другие во весь голос требуют изменить правила. И при виде него, каждый замирает. В чернильном комзомоле с золотыми защелками и белоснежными рюшками, Малфой казался Поттеру безумно красивым, словно сошедший с викторианской картины персонаж, которому нельзя было находиться здесь, в обилии вульгарных и пошлых людей, окруживших его со всех сторон. Люди чуть не устроили мятеж — конец и ему, дитю столицы, и отчаянному, любовному роману без никаких «жили долго и счастливо», без никакой свадьбы. Гарри впервые подумал о том, что Капитолий — не место для Драко. Маргарет не хватает мастерства, чтобы утихомирить публику, а между тем все три минуты утекают сквозь пальцы. Добившись наконец тишины, ведущая поворачивается к блондину. - Что же, Драко, сегодня выдался очень волнительный вечер для всех.. Может, ты хочешь сказать нам несколько слов? Малфой, с абсолютным равнодушием на лице, произносит: - Это Игра, и победит сильнейший. Мне жаль, что у нас с Гарри ничего не получилось. Публика вздыхает, всхлипывает, и чуть ли не рыдает, прикрывая лица платками. Поттер и не думал, что они так нравятся этим людям. - Я согласен со всеми Победителями, которые были здесь до этого момента, - дальше произносит юноша. - Нам дали свободную жизнь после Голодных игр, Рита, - он берет ведущую за руку, сжимая в своей ладони. - Но год спустя, как мы с ним снова на Арене, но уже друг против друга. - Ты его любишь? - шепчет она, сдерживая нахлынувшие слёзы. Люди затихают, в предвкушении ожидая заветных слов. - Да. Гарри открывает рот, чтобы вздохнуть, как резкий взрыв в стороне выбивает почву из под ног. Слишком резко. Истошные вопли публики, выкрики женщин и стариков — настоящий ужас, скручивающийся спиралью в районе живота. Экран телевизора часто заморгал, все мерцало. Поттер судорожно обхватил себя руками, широко распахнутыми глазами глядя на то, как начинают суетиться сотрудники Центра. Пол под ним задрожал, и начались взрывы. Перестрелка где-то в далеке от него, и сдавленные крики мирных граждан, выбегающих к чёрному выходу. Какой-то мужчина прокричал: «Все уходим отсюда! Все!». Это случилось всего за несколько секунд. Гарри выбегает в сторону к сцене, наплевав на тонну в весе, выбивая двери руками и ногами. Люди бежали со всех сторон, игнорируя его. Победители, казалось, исчезли. Разлетающиеся осколки под подошвой звучно хрустели, подобно костям людей, на которых упали обломки здания, и которым юноша не мог помочь. Он начинает теряться в сознании, пробираясь сквозь завалы, дым, и темноту, выбегая в основной коридор, зная, что делать. Ноги несли его так быстро, как никогда в жизни. Запах пыли и крови заполнил ноздри, и когда он сделал последний выдох, перед завесой зрительского зала, сердце ушло в пятки, когда вместо людей, он увидел багровые реки. Антиправительственные наступления неизвестных ему людей, группой расстреливали всех, кто им попадался на глаза. Они раскрывали людям капюшоны, перехватывали их у выхода, кидая в кучку других, таких же запуганных в истерии мужчин и женщин, угрожающе убивая каждого, кто пытался вырваться. Казалось, они кого-то искали. Гарри лихорадочно пытается ухватиться за мысли, выискивая в толпе светлую макушку, с нарастающей паникой понимая, что не может найти его. Он разворачивается, надеясь найти Малфоя там, у пожарной лестницы, но добежав туда, он понимает, что все забито, и там его нет. Драко нет. Как и Сириуса. Как и Беллатрис. Как и Тонкс. Никого нет. Он сделал буквально пять шагов, когда услышал глухой стук и новые вопли, оглушающие его. Здание протаранил третий взрыв. Потолок стал трястись, и Поттер пошатнулся, прижавшись к стене, а сзади обрушилась стена. Пепел и дым наполнили воздух, он слышал омерзительные вопли женщин, от которого кровь застыла в жилах. Какой-то человек звал на помощь, а еще был слышен очень громкий стук. Оказалось, что за запертой дверью находились шесть человек: у всех был шок, они были в крови, все в порезах. Он сквозь дрожь в пальцах начал им помогать, когда услышал громкий звук, а затем увидел, как прямо на них, совсем обезоруженных и беспомощных, летит огненный шар. Стекла вылетели, и в тот момент Гарри решил, что все это спланировано. И так хорошо сделано, что никто не ожидал удара в спину. Это не мог быть Альбус Дамблдор. Или мог? Юноша отлетает на несколько метров в сторону, когда шар подрывает все в ошмётки, взорвав нескольких людей. Не было времени плакать и судорожно искать выход, которого не было. Костюм превратился в лохмотья, его лицо в крови, а ноги ватные. Совсем не слушаются, но он сквозь силу встает. Поттер закрывает лицо руками, покачиваясь из стороны в сторону. В голове ничего, кроме близких ему людей, оказавшихся здесь, и прямо сейчас. Которые, уже возможно, были мертвы, валяясь в копоти и грязи. - Гарри! Гарри! - орал голос за пеленой мыслей, и оказалось, что кто-то тащит его на себе, пробираясь через весь этот ужас. Брюнет отшатывается, отталкивая от себя человека, но в этот же миг хватаясь за его одежду, и дёргая на себя. Седрик. - Господи.. Только в отличии от него не напуганный и потерянный. Взгляд — холодный, решительный. Голос — твёрдый, и уверенный. Он ответно стискивает его за плечи, не давая упасть. - Что.. что происходит? - выдохнул Гарри, дрожащими пальцами хватаясь за стену. - Нет времени объяснять. Нам нужно выбираться, - отвечает он, закидывая окровавленную руку себе на шею. - Идти можешь? - Я.. не уверен. - Хорошо. К какому-то удачному стечению обстоятельств, им удалось найти выход на лестницу, и они начали подниматься вверх. На лестничной клетке было светло, но лампы то и дело мигали, на ступенях лежали куски бетона. Кроме того, там прорвало одну из труб, и вода лилась на пол, делая поверхность скользкой, но уже через шесть пролетов стало чище. Слышно лишь было, как Гарри кашляет и задыхается, расфокусированно глядя в пустоту. По пути им никто не попадался, и только на двадцатом этаже они увидели людей. Все бежали вниз. - Мы не можем их оставить.. - Эти дети Капитолия. - Террористы убивают их! Пойми же! - попытался противиться юноша, до боли стискивая челюсть. - Где остальные? Где.. все? - С ними все в порядке. Доверься. Гарри останавливает его, все ещё слыша в голове перестрелки и вопли ни в чем неповинных людей. - Куда мы идём? - На крышу. На крышу, где вчерашний день казался ему сказкой. - Что там? Седрик раздул ноздри, угрожающе делая шаг в его сторону. - Нам нужно выбираться, Гарри. Планолет ждёт нас, и я битых двадцать минут искал тебя, потеряв время. Нам не нужны ещё жертвы. - Что.. - Гарри, - прошипел Диггори, наклонившись к нему до уровня его глаз. - Доверься мне, прошу. Это только ради твоего блага. Глаза Седрика. Выстрел. Тьма.