И плоть, и кровь.

«Мгновенья страшные бежали, И наплывала полумгла, И бледный ужас повторяли Бесчисленные зеркала. На острой морде кровь налипла, Глаза зияли пустотой, И мерзко крался шепот хриплый: «Ты сам пришел сюда, ты мой.»

Он медленно приходил в себя, разлепляя тяжёлые веки. Мерзкий звон в ушах продолжал давить на виски, во рту пересохло, а тело, казалось, наполнено свинцом, пока жар пронизывался тело. Что происходит? Где я? Под весом прогибался матрац. В левой руке покалывает: вставлены трубочки. Правая рука кое-как шевелится – словно плавник или, вернее, частично одушевленная дубинка. С моторикой очень плохо. Нельзя понять, цела ли его ладонь, или переломано ли все тело. Однако ему удается раскачать руку так, чтобы пальцы были вполне способны оторвать трубочки, прикреплённые к его телу. Можно только слегка приподнять голову, без удивления понимая, что он в больничной палате: большая комната с низкими потолками, наполненной серебристым светом, в которой запах антисептика и лекарств бьет в ноздри. Так же видно два ряда кроватей, обращенных друг к другу. До слуха долетает чье-то дыхание – должно быть, оставшихся в живых трибутов. Прямо напротив лежит Гиббон, подключенный сразу к десятку аппаратов. Его тело едва дышит, вместо левой руки обрезанный кусок плоти, а лицо изуродовано гематомами и кровоподтёками. Глаза закрыты черной повязкой. Левее от него сонно сопит Руквуд. Тот выглядел получше другого Победителя, отделавшись сломанной ногой. Рот слегка приоткрыт, грудь вздымается вверх-вниз, и если бы не гипс, то можно было бы подумать, что он просто спит. Тело послушно шевелится по команде. Гарри приводит свое тело в сидячее положение, и какое-то время сидит у края постели, дожидаясь, пока комната перестанет качаться. Левая рука перебинтована, однако трубки свисают с прикроватной консоли. Он здесь точно один, не считая Эдриана и Августа, которые по-прежнему лежат под присмотром армии аппаратов и морфия. Где же тогда остальные? Сириус, Беллатрис, Драко и.. Тонкс, Седрик или Порция – кто-то должен был выжить во время террора. Наверняка Капитолий пожелает казнить публично всех, кто к этому причастен, но куда же делись другие? Переведены из лазарета в тюрьму? - Драко.. - шепчет он. Последний момент, в который он не смог его защитить. Не смог его найти, проглядев от страха момент, когда экран телевизора заморгал, и Малфой исчез. Или умер. Он осторожно спускает ноги со стола, оглядываясь, и подыскивая оружие. На столике возле кровати Руквуда лежит прозрачный пакет с использованным скальпелем. Отлично. На мгновение Гарри замирает, словно раздумывая, не прикончить ли и этих Победителей, которым явно хочется жить не больше, чем ему. Он бы так и сделал, но было одно но: мониторы начнут пищать, и его поймают, не дав исполнить задуманное. Юноша мысленно обещает товарищам вернуться, и подарить им спокойную смерть. На нем совсем нет одежды, кроме тонкой ночной сорочки, так что лезвие приходится сунуть под повязку на руке. У двери – ни одного охранника. Видимо, он угодил в бункер, выкопанный на много миль глубже Тренировочного центра, либо в одну из крепостей Капитолия, откуда побег немыслим. Понятно. Ему всего лишь надо найти других. Словно крыса, парень крадётся по узкому коридору к металлической двери, и та чуть приоткрыта. Свет мигает. За ней кто-то определённо есть. Поттер дрожащими пальцами достает скальпель, прижимаясь к стене, и прислушиваясь к долетающим до него голосам. - В Седьмом, Восьмом, Десятом и Двенадцатом дистриктах нарушены коммуникации, - раздался первый, смутно знакомый голос. - Но в Одиннадцатом под контролем транспорт. По крайней мере, есть надежда подбросить им немного еды. Хриплый голос задает какой-то вопрос: - Седрик.. Там мы ничем не сможем помочь. Ты слишком известная личность. Диггори? Гарри судорожно пытается вникнуть в смысл разговора, пытаясь не слышать биение собственного сердца. Сообразить, что происходит между Диггори и другим голосом. Они не в Капитолии? Их.. забрали? Резко вспоминается последний фрагмент воспоминаний, после которых брюнет отключился. Диггори хрипит еще что-то, и голос у него срывается. - Не глупи. Это худшее, что ты мог бы сделать. Тогда ее точно убьют. А пока ты жив — будут охранять как наживку, - отвечает Сириус. Сириус. Сириус жив. Поттер с грохотом распахивает дверь, нетвердым шагом входя в помещение. Его бывший ментор, главный распорядитель Северус Снейп, а также изрядно потрепанный Диггори сидят за накрытым столом, однако никто не ест. В изогнутые окна струится дневной свет, вдали можно различить верхушки деревьев, и изредка мелькающих птиц. Они летят. - Привет, - сухо бросает Блэк, пристав с места. Гарри широко распахнутыми глазами переводит внимание с одного на другого, тяжело дыша. С его ладони соскальзывает скальпель, и он с глухим стуком падает на пол. Каждый переводит на него взгляд, и брюнет судорожно отшатывается назад, падая на твёрдый коврик. Сириус встает, подавая ему ладонь. - Вставай. Поттер не сдерживается, обхватывая ментора двумя руками, порывисто обнимая его, утыкаясь носом в плечо. - Ты жив.. Мужчина похлопывает его по спине, усаживая его в кресло рядом с Диггори. Тот ставит перед ним тарелку с похлебкой, протягивая в руку ложку. - Поешь. - Его голос звучит куда теплее, чем у Блэка. Ментор усаживается напротив. - Только молчи и не задавай вопросов, пока не разрешу. Понял? Поттеру ничего не остаётся, как кивнуть. - Мы направляемся в Сион, - Седрик открывает рот, чтобы что-то сказать, но грубый взмах рукой его останавливает. Сириус нервно продолжает. - Это место было бункером, кто бежал от Капитолия. Подземным городом в лесах за Панемом, куда никто не суётся. После войны.. люди из Тринадцатого перебрались туда, и никто об этом не знал.. Многие годы жители Сиона скрывались, но когда граждане дистриктов начали сбегать из Панема, в поисках укрытия для своих детей, они начали натыкаться на чужаков. На людей из подземелий, - выдал он, прикурив за столом сигарету. - Десятки лет проходили, Гарри.. Это место росло, процветало, и теперь это не просто город, о котором никто не знает. Это целая система, связь, очаг сопротивления Капитолию. Освобождённая территория, у которой есть силы дать отпор Дамблдору. Окно с хлопком распахнулась, и в столовую влетел прохладный ветер, в мгновение рассевая едкий дым. Сириус с тяжестью на него посмотрел, переглянувшись с Северусом. - Это они устроили тот взрыв? - охрипшим от молчания голосом спросил брюнет. - Да. Поттер сжал ложку в руке, спихнув с плеча ладонь Диггори. - Они убийцы. - Так было нужно. - Кому нужно? - спросил Гарри. - Мужчины, женщины, старики.. Его глаза расширились, и он с силой ударил по столу, повышая голос: - Они обычные преступники, - процедил он, поджав губы. - Это не стоило того. Не стоило жизни сотен людей! - Гарри.. - начал Сириус, стискивая челюсть. - Сириус.. - Дайте сказать, - впервые за все время, подал голос Снейп. Он укоризненно посмотрел на каждого, прочистив горло. - Несколько лет назад, мистер Поттер, Сион начал набирать силы. Каждый из нас в этом месте знал, что придёт это время. Революция. Новый мир.. - Который будет состоять из жизней безоружных граждан? - Дайте договорить, - с абсолютным равнодушием отрезал он, посмотрев на Блэка. Поттер с шумом выдохнул, откинувшись на спинку стула. Снейп кивнул. - Скажу сразу, что мы не знали, когда придёт это время. Люди были не готовы, и требовалось что-то, что станет их путником. Роль, которую нужно возложить на чьи-то плечи. Понимаете, о чем я? - Гарри сухо кивнул, прикусив внутреннюю сторону щеки. - Вы были таким наивным и.. жалким в том году. Конечно, Дамблдор Вам не поверил. Никто бы не поверил зазнавшемуся мальчику, которому хотелось спасти свою шкуру. - Я хотел спасти Драко. - Не лгите. - Я.. - Мы же пообещали друг другу, разве нет? - усмехнулся мужчина, сделав глоток из фарфоровой чашки. Сердце с грохотом застучало. - И.. и что дальше? - Ваша глупая самоотверженность и благородие поразили каждого, Гарри. И меня, и других членов Сиона в том числе. - Вы не единственный в Капитолии? Северус тихо рассмеялся, и морщинки в уголках его глаз в разы сделали его старше. - Нюниус, я, Диггори, Тонкс, Гиббон, Розингер и Руквуд знали обо всем. У нас был тайный заговор, который мы планировали весь год, с момента мятежа в Одиннадцатом, - выдал Сириус. «С момента, когда погибла Лайза» - подсказал голос. - Нюниус.. это.. - неуверенно прошептал Поттер, облизав пересохшие губы. - Это ваш разговор я слышал, когда находился в отключке, во время Тура Победителей? Блэк быстро кивнул, скривив губы с ломанную полоску. - Драко.. - выдохнул брюнет, посмотрев на ментора. - Драко тоже знал об этом, да? Где он? Он жив? - Слушай, Гарри.. - многозначительно начал Сириус, прикусив губу. - Драко, он.. - Он умер. Что? - Повтори.. - попросил юноша, посмотрев на Седрика. Диггори мучительно посмотрел в сторону, словно не желая произносить эти слова. Гарри резко развернул его голову к себе, губами шепча: «пожалуйста». - Он.. погиб. Мы не успели. Драко погиб. Он умер. Его нету. Гарри не успел. В груди что-то оборвалось, рассыпалось, и взорвалось, как бомбы в тот день. Руки начали лихорадочно трястись, ложка со звоном выпала из рук, лицо судорожно исказилось в ужасной гримасе, и единственное, что вертелось в голове, как заеденная плёнка: «Мы не успели». Поттер упал на колени, пустым взглядом дергаясь от каждого шороха, тяжело дыша. Чьи-то руки перехватывали его плечи, в попытках поднять, но он без разбору пинался, чувствуя мерзкую влагу на лице, солеными каплями попадающую в рот. Интервью, Драко, взрыв. Интервью, Драко, взрыв. Интервью, Драко, взрыв. Интервью, Драко, взрыв. Интервью, Драко, взрыв. Интервью. Драко. Взрыв. А дальше — темнота. Неизвестно, через сколько он проснулся, но бьющий в глаза желтый свет неприятно щипал, тело было обездвижено, а запястья крепко прикручены. Он вспоминает последний момент, в ярости снова и снова вбиваясь затылком об изголовье. В руку грубо втыкают иглу, а сердце пронзает такая боль, что он прекращает бороться, тихо поскуливая, словно умирающий зверь, пока совсем не срывает голос. Малфой — дурной капитолийцец без чувства такта и жесткой хваткой. Малфой — жеманный идиот с бледным лицом, и горячими ладонями. Малфой — блондин, с потрясающим оттенком платины, сияющей серебром на солнце. Малфой — с холодными-холодными глазами, и доброй улыбкой. Малфой — напарник, союзник, любовник.. Смертник. Лекарство не усыпляет, а лишь усмиряет. Боль — тупая, режущая, отвратительная — никуда не уходит; она только притупляется, как бы смазывается, и долго – наверное, целую вечность – не выпускает из своих когтей. Гарри не знает, что делать. Кто-то постоянно меняет трубочки. С ним говорят успокаивающими, сочувственными голосами, однако слова скользят мимо. Все мысли – о Драко. Как он умер? Что с ним сделали? Успел ли он вспомнить о нем? Где он сейчас? - Гарри.. – голос Сириуса, трезвого, как стеклышко, ухитряется проникнуть в сознание, напоминая о том, что все реально. Отвратительно реально. – Прости. Прости меня. Ответа не будет. Извинения Блэка нужны ему меньше всего. - Он знал? - хрипит Поттер, сдерживая нарастающую влагу. - Знал, что будет бомбежка? Сириус кладёт ему ладонь на плечо, но у Гарри нет ни сил, ни желания отпихивать ее. - Знал. Юноша дышит, собираясь с мыслями. - Это ведь.. вы разговаривали в тот день про Сион, когда мы были в Одиннадцатом? - Да. - Он был участником заговора? - С момента, как выпало его имя на Жатве. Гарри попытался приподняться с места, с шипением падая обратно. - Тебе не стоит вставать. Морфлинг только вкололи. - Сколько ты с ними? - перебивает он, поджимая губы. - Шесть лет, - ответил Сириус. - Тонкс узнала о нас два года назад. Гиббон с Руквудом столько же, сколько и я. Диггори вступил в наши ряды к совершеннолетию, а Северус дольше нас всех. Можно сказать.. почти всю жизнь. Значит, такой же актеришка, как и Малфой. - Как.. как вы провернули? Это же.. Капитолий. Блэк усмехнулся, мрачно посмотрев на свои руки. - Во время интервью все внимание и большая часть электроэнергии расходуется на весь Панем, освещая Победителей во всех дистриктах. Диггори избавился от лишней охраны у Центра вместе с Руквудом, после своего выступления. Нюниус в главном штабе отключил всю защиту Капитолия, дав нашим проникнуть в стены столицы. Мы должны были забрать вас до Игр. Мы должны были начать. - И чего это стоило, убив ни в чем неповинных граждан? - Гарри.. - раздраженно выдохнул мужчина, скрестив руки на груди, и делая шаг в его сторону. - Ты должен понять нас.. эти люди сломали жизнь многим из нас. Революция — цель нашей жизни. Планолет явился из самого Тринадцатого. Значит, Бонни и Твилл из Восьмого, его лесные знакомые, не заблуждались по поводу его существования и могущественных возможностей. Это требовало осмысления, но.. - Я не понимаю, что Сион нашёл в тебе, - выдал брюнет, стиснув зубы. - Алкаш, мизантроп, и эгоист — вот ты кто. Неужели все «ваши» такие же? - Перестань вести себя как ребёнок! - рявкнул Блэк. - Ты — символ. Чертова надежда для каждого из нас! Это ты.. ты все начал! Раз такой умный, чего ж за друга вступился?! Это был как удар под дых. - Я не просил делать из меня символ! - ответно проорал Гарри. - Я спас своего брата! Дал своей семье шанс! - Так дай же шанс нам! Всему Панему! Самому себе, идиот! А потом он умолкает, тяжело дыша, чтобы дать переварить услышанное. Или, чтобы самому перевести дух. - В дистриктах скоро начнутся восстания. Гарри представляет — сотни, тысячи жизней, дающие отпор высшим силам; пламя, охватывающее дома и земли; страх, который питает веру в него самого — обычного мальчишку, сделавшего не тот выбор. И снова, снова как и в Голодных играх, его превратили в пешку. Сделали частью хитрого замысла, используя без согласия, даже не предупредив. Им игрались. Им всегда игрались, а их так называемые товарищи оказались чрезвычайно скрытными личностями. Его так просто обвели вокруг пальца. - И вы ничего не сказали, - его голос звучит так же сипло, как и у ментора. - Только тебе. - Вот именно, только мне! - воскликнул парень. - Это было слишком рискованно, - поясняет появившийся из ниоткуда Снейп. - Я беспокоился, что вы кому-нибудь проговоритесь во время Игр о моей выходке.. - Он опять достает часы, обводя циферблат большим пальцем, на миг вызвав к жизни картинку с предвестником. – Собирался вызвать к себе доверие, понимая, что случится дальше. - Это была ваша идея? Насчёт Квартальной бойни? - Моя. - Могли бы и рассказать мне, - прохрипел Гарри. - Я умею молчать. - В подобных случаях, чем меньше знаешь, тем лучше, - отвечает Сириус. - Хоть капля лжи, и ты был бы мёртв, - доканчивает Северус. - Пока ты жив, живо и дело революции. Птица, брошка, песня, переродки, ягоды, часы, крекер. Уцелевший, вопреки планам Капитолия. Символ восстания. Он — Предвестник беды. Еще в лесу, во время встречи с беженками Бонни и Твилл, ему в голову закралось такое подозрение, но он и понятия не имел масштабов своего влияния. Впрочем, и не должен был представлять. Блэк столько глумился над его планами побега и собственного восстания, даже над слабой надеждой на существование Дистрикта номер Тринадцать. И если он, притворяясь насмешливым пропойцем, мог так долго и так убедительно врать на подобные темы, то что еще было бессовестной ложью? - Как.. как он умер? - шепчет Поттер с упавшим сердцем. - Сцена обрушилась, завалив его со Скиттер. У них не было шансов. «У них не было шансов.» - Понятно. Через какое-то время Гарри совсем сдается. Перестаёт разговаривать, отвечать на вопросы, отказывается от воды и пищи. Они колют ему в вены все, что им заблагорассудится, – этого мало, чтобы поддерживать на плаву человека, утратившего волю к жизни. Кстати, любопытная мысль: когда он умрет, многих людей наконец могут оставить в покое. Хотя бы в качестве безгласых прислужников будущих трибутов. А там, со временем, можно будет подумать и о побеге. Получается, его смерть еще могла многих спасти. Впрочем, неважно. Достаточно и того, чтобы умереть назло. Прежде всего, назло Сириусу, ведь именно он превратил их с Малфоем в марионеток. Гарри сам ему доверился, как никому другому. Сам отдал ему в руки то, что было так дорого. Предатель. «Это было слишком рискованно», – сказали они. Верно. Кто же в здравом уме свяжется с парнем, не способным увидеть разницу между врагом и другом? Он жалок. Бесконечно подходят люди, чтобы поговорить, но для Гарри теперь их голоса – точно стрекот насекомых из джунглей. Бессмысленные, отдаленные звуки. Опасные, только если к ним подойти слишком близко. Стоит ему различить хоть слово, как он начинает кричать и требовать успокоительного, а потом уже все безразлично. Он ненавидит их. Ненавидит себя. Неизвестно через сколько, но открыв глаза, юноша видит перед собой человека, вызывающего меньше отвращения, чем кто-либо другой в этом месте. Человека, очень раздражающего, и заискивающего, но не такого гнилого, как все они. Не такого, как Сириус. - Седрик.. - шепчет он. Выглядит парень гораздо лучше, чем он сам. Одни кровоподтёки и царапины, ничего больше. Такой же красавчик. - Привет, Гарри. - С тем же усталым тоном произносит он, убирая прядку волос, упавшую ему на глаза. - Мы скоро прибудем. Гарри прикрывает глаза, тихо дыша. - Что с моей семьей? Рука Диггори дрогнула, но секунду спустя продолжила перебирать темные локоны. - Они в Двенадцатом, - Поттер распахнул глаза, в непонимании исказив лицо, - с ними все хорошо. Мы должны будем их забрать, собравшись с силами. Сейчас.. этого нельзя делать. - По-почему? - заикнувшись, спросил юноша. Лицо старшего обрамила грустная улыбка, когда он посмотрел в окно, вслед уходящему закату. - Капитолий усилил оборону. - Они знают, что мы сбежали? - Нет, - сухо ответил Седрик. - Это одно из преимуществ, кстати. В столице думают, что мы мертвы. - Господи.. - выдохнул Гарри. - Моя.. моя семья, Седрик. Моя семья.. они же.. - Тише, - прошептал Диггори, невесомо мазнув пальцем по его щеке, - все будет хорошо. Они справятся. - Ты не можешь понять, - дрожащим голосом процедил брюнет, отдергивая щеку. - У тебя нет семьи. Он тут же прикусил язык, увидев неприятный блеск в серо-зелёных глазах. - У меня есть мать, чтоб ты знал, - грубо ответил другой, стиснув челюсть. - И она совсем одна, там, в Седьмом. Ни еды, ни воды. Ничего. У твоих есть дом, пища, охота, и главное, они есть у друг друга. - Седрик, я.. - Я не злюсь, Гарри. Просто.. просто не прибедняйся. Нам досталось не хуже, чем тебе, понятно? - выплюнул Диггори, приподнимаясь с места. - Я с первого дня пытаюсь вести себя хорошо, чтобы понравиться тебе. Иногда даже думаю, что такого нашли в тебе повстанцы? - Я не просил никого. - И я знаю, - прохрипел русоволосый, уронив взгляд в пол. - Я хотел помочь. Дать знать, что ты не один. - Не делай этого по просьбе Северуса. - Я этого не говорил. - Тогда чего ты хочешь? - выпалил Поттер, стиснув одеяло в пальцах. Диггори неуверенно сделал шаг вперёд, протянув руку. - Приятели? Гарри смотрит на его ресницы — настолько светлые, что с ходу и не заметишь. Но под солнцем, струящимся из окна, они сияют, словно золото, и диву даешься: как эти пушистые изогнутые лучики не путаются, когда он моргает. Он встряхивает головой, отгоняя мысли, и протягивая в ответ ладонь. - Приятели. Солнце за окном медленно садилось за горизонт. * На одной стороне левый висок пронзает боль, и Гарри прижимает к нему ладонь. Он ударился им, приложившись об стену после взрыва. Воспоминания вихрем проносятся в голове, пока он пытается сообразить, где истина, а где ложь. Какая череда событий привела к тому, что он стоит над подземным городом, наблюдая за развалинами Тринадцатого? Что произошло в тот день? Что происходит в стране? Мысли путаются — сказывается сотрясение мозга после того удара. Из-за лекарств, которыми его пичкают от физической и душевной боли, он порой видит то, чего нет. Хотя не совсем. Гарри до сих пор не уверен, что, когда однажды пол его больничной палаты превратился в ковер из кишащих змей, это и впрямь было галлюцинацией. Он часто использует способ, подсказанный одним из врачей: начинает с простейшего — того, что знает наверняка, — переходя к более сложному. Меня зовут Гарри Джеймс Поттер. Мне семнадцать лет. Моя родина — Двенадцатый дистрикт. Я сирота. Я участвовал в Голодных играх. Сбежал. Капитолий считает меня погибшим. Случился террористический акт, в последствии чего, погиб его союзник — Драко Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой. Драко. Малфой.. - Гарри? - кто-то кладет ладонь ему на плечо, крепко сжимая ее. Поттер вполне осознает, что сидит на корточках, обхватив голову руками. Должно быть, со стороны кажется, будто бы он на грани нервного срыва. Так дело не пойдет. Его только-только понемногу начали отучать от лекарств. - Да.. извини. Седрик напряженно кивает. Лето выдалось сухим и знойным. Редкие дожди не смыли кучи грязи и копоти в этом месте. Она вспархивает от чужих шагов и тут же оседает. Ветра нет. Гарри внимательно смотрит под ноги: наверное, здесь раньше была дорога. Выйдя на свежий воздух из подземелий после двух недель взаперти, он сразу же споткнулся о камень. Только оказалось, что это не камень, а человеческий череп. Он откатился, а зияющие глазницы уставились в небо. Наверное, Поттер долго не мог отвести взгляд от зубов, гадая, кому они принадлежали, и представляя, как выглядели бы его. Останки все ещё напоминали о себе. По привычке, он старается придерживаться дороги, но она усеяна останками людей, погибших семьдесят шесть лет назад. Его тошнит от этого места. От таблеток, пичкающих в его тело, и конечно, от самого себя. Конечно, так думать не следует. Он должен быть благодарен за то, что ему дали крышу над головой, защиту, и пищу. Больному, израненному, голодному, и нищему. Однако, ему не дает покоя мысль, что если бы он умер, все было бы хорошо. «Хорошо». Все равно он ненавидит их. Хотя теперь Гарри почти всех ненавидит. Больше всего самого себя. Дорога под ногами стала тверже, а под ковром грязи чувствуется булыжная мостовая. Кажется, он на главной площади. Ее границами служат невысокие насыпи из золы и мусора, в которые превратились старые здания. Груда черных обломков на месте бывшего Дома правосудия. Одни развалины. Мусор. Отступив на несколько шагов, юноша спотыкается, падая на кусок раскаленного от солнца металла. Перед глазами проносятся картины, мучающие его и днем и ночью, где людей пытает миротворец Тред, обжигая; вырезая; играясь, словно это весело. Может, даже Уизли. Поттер изо всех сил зажмуривается, пытаясь перестань думать об этом. С ними все хорошо. Его семья в порядке. Его близкие живы. Бежать. Скорее прочь с этого места. Туда, где нет останков и развалин. Из-под ног поднимаются тучи пыли, и он закрывает рот краем рубашки. Ему не хватает воздуха — не столько от того, что он вдыхает, сколько от сознания, что именно он вдыхает. Вот и открытая местность. Лес. Трава здесь густая, а земля усыпана хвоей деревьев, и все вокруг живое. Не такое, как там. Как в развалинах. Гарри вбегает в разрушенный дом, захлопывая убогую дверь, прислоняясь к стене. Все здесь в пыли. Тихо до жути. Зачем он вышел в Тринадцатый? Неужели думал найти здесь какие-то ответы? Ответы на вопросы, от которых не скрыться. - Что мне делать? - шепотом спрашивает он, закрывая ладонью глаза. Его семья. Его семья — близкие, любимые, родные — там, в Двенадцатом. Там, где миротворцы несут свой порядок, избивая и не давая права на голос; там, где дома сжигают, а людям нечем питаться; там, где угольная пыль и смрад несут за собой больше, чем можно представить. После его «смерти» у них явно отобрали дом. И наверное, даже это неважно. Рон, Джинни, Молли, Билл, Джордж.. Гермиона. Даже Аргус. Тупой мерзкий Аргус. Что с ними? Приходят люди, разговаривая с ним. Все говорят и говорят. Северус Снейп. Гавейн Робардс — главный сержант. Тонкс, которой нечего добавить. Всяческие чиновники. Военные. Только неизвестный президент Тринадцатого, которого он все ещё не видел, тихо помалкивает. Наблюдает со стороны. Им всем нужно, чтобы он взял на себя роль, которую они для него придумали. Стал символом революции — Предвестником. Предвестником беды. Переродком. Бросить вызов Капитолию, вдохновив повстанцев — недостаточно. Теперь Гарри должен стать настоящим лидером — лицом, голосом и плотью революции. Указать путь к победе. Но он хотя бы не один. У них тут целая команда. Позаботятся о внешнем виде, подберут одежду, напишут речи, организуют выступления — звучит до жути знакомо, не так ли? Ему останется только сыграть роль. Иногда, конечно, Поттер их слушает, только притворяясь внимательным и разглядывая безупречно уложенные волосы Снейпа — может, это парик? В конце концов у него начинает болеть голова, сосать в желудке, а потом он чувствует, как скоро начнёт биться в истерике, если сию же минуту не вернётся на поверхность. Не говоря ни слова, он встает, и выходит. Вчера, перед тем, как за ним закрылась дверь, он услышал женский голос: - В первую очередь надо было спасти Малфоя. И Гарри согласен. Из Драко получился бы замечательный лидер, но кого они вытащили вместо него? Всего лишь Поттера, не желающего иметь с ними никаких дел. Еще Гиббон, мужчина из Одиннадцатого. С Эдрианом он почти не общался — едва тот смог встать с постели, его сразу подключили к спецназам. Прямо на кровати отвезли к военным, и теперь он только иногда показывается в столовой. Руквуд иногда появляется, но нога его полностью не зажила, поэтому он прыгает на костылях. Впрочем, живой. Потом — Диггори, секс-символ деревянного дистрикта. Это он не дал погибнуть «главной» пешке. Он тут свой, и все его знают. Как же не знать такого? Только вот Седрик не может ни на чем сосредоточиться, думая об Элис — единственная на земле женщина, которую он любит. Мать. Элизабет Диггори. Он опускается вниз на колени, обхватывая себя руками, словно это поможет унять ледяную дрожь по всему телу. Что же ему делать? А нужно ли вообще что-то делать? Его семья в безопасности, дома. Другие — либо погибли, чего уже не исправить, либо укрылись в Тринадцатом. Есть еще повстанцы в других дистриктах и конечно, Гарри ненавидит Капитолий не меньше, чем все они вместе взятые, вот только принесет ли он пользу повстанцам, став Предвестником? Как он — обычный мальчик из трущоб — может помочь дистриктам, когда любой его шаг оборачивается страданиями и гибелью людей? В Одиннадцатом дистрикте расстреляли старика за то, что тот насвистывал мелодию в честь Турпин. У них, в Двенадцатом, стало только хуже после того, как Малфой с Поттером заступилась за Джорджа, когда его хотели высечь. На Тонкс — по слухам — положили глаз вышки, заметив, что она использует пропаганду инакомыслия в виде его броши. Осведомители Северуса думают, что его убили на допросе. Гарри Поттер считается погибшим, а Драко.. Драко больше нету. Его больше нет с ним. Он умер. Что делать? Став Предвестником Беды.. чего он принесёт больше, пользы или вреда? Кто ему ответит? Чьему ответу он поверит? Уж конечно, не той компании из Тринадцатого. Уверен, парень сбежал бы оттуда, если бы не одно «но» — он связан по рукам и ногам, пока его живые близкие все ещё там, в Панеме. Пальцы тянутся к волосам, болезненно отдергивая их назад, чтобы хоть физическая боль притупила ментальную. Теперь люди почти все время проводят под землей, лишь иногда, по расписанию, выбираясь на поверхность, чтобы размяться и побыть под солнцем. Гарри же это совсем не устраивает, но выбирать особо не приходится. Расписание — это святое. Утром засовываешь в хитрую штуковину на стене правую руку до локтя и получаешь на ее внутренней стороне ядовито-фиолетовую татуировку: 7.00 — Завтрак. 7.30 — Дежурство по кухне. 8.30 — Образовательный центр, ауд. 17. И дальше в таком духе. Чернила невозможно ни стереть, ни смыть до 22.00, когда по расписанию душ. К тому времени вещество, отвечающее за стойкость чернил, распадается, и весь распорядок утекает в канализацию. Ровно в 22.30 звучит отбой, после чего все, кто не занят в ночную смену, должны быть в постели. Лежа в госпитале, он обходится без ежедневного «клеймения». Теперь, переселившись в отсек 307, где за ним часто наблюдали врачи, ему пришлось принять эти метки. Как бы то ни было, он ведь не особо обращает внимание на эти надписи — за исключением тех, что касаются посещения столовой. В остальное время сидит в своём отсеке, иногда бродя по Тринадцатому, или заваливается спать в каком-нибудь укромном уголке: в заброшенном вентиляционном коробе; за трубами в прачечной; в подсобке образовательного центра. Замечательное место эта подсобка. Никто никогда не зайдет ни за мелом, ни еще за чем. Тут все жутко бережливые, расточительство — чуть ли не уголовное преступление. К счастью, жизнь в Двенадцатом приучила его быть экономными. Неизвестно, долго ли его гостеприимные хозяева намерены мириться с полнейшим пренебрежением к пунктуальности и правилам, столь ими любимыми, но пока что Поттера никто не трогает. Чего ждать от человека, страдающего «психической дезориентацией», что было написано на уголке браслета? Впрочем, рано или поздно его вольным блужданиям придет конец, да и с Предвестником надо что-то решать. Он быстрым шагом спускается к отсеку 307. Лифт тоже есть, вот только он слишком напоминает тот, который поднимал юношу на Арену. Настоящая клетка. Мало приятного проводить столько времени под землей, однако сегодня, после того жуткого видения развалин, здесь гораздо спокойнее. У двери со своим номером он останавливается, чувствуя жжение в уголках глаз. Опять. - Ты как? - знакомая ладонь упала на его плечо, и Гарри вздрогнул, резко обернувшись, и заметив привычный взгляд серо-зелёных глаз, в которых мелькало беспокойство. - О.. Седрик. Диггори поджал губы, убрав руку, и внимательно разглядывая выражение его лица сквозь насупленные брови. - Не хочешь поговорить? Поттер рассматривал жесткую щетину на его подбородке, вспоминая, сколько ему лет. А было ли это важно? Ему в любом случае нужны ответы, а у Гарри их нет. Всем им нужны гарантии, а парень не может их дать, потому что не уверен, что не сделает с собой ничего. Всем что-то нужно, а ему просто нечего им дать. - Нет, спасибо. 18.30. Они идут в столовую на ужин, когда на руке Диггори пищит телебраслет — штуковина, похожая на большие наручные часы, но может принимать текстовые сообщения. Телебраслеты — редкость. Их выдают в качестве поощрения тем, кто особенно значим для дела революции. Седрик достаточно сделал для каждого из них. По крайней мере, об этом говорил браслет. - Нас с тобой вызывают в штаб, - говорит он. Брюнет плетётся в нескольких шагах позади парня, готовясь к очередной промывке мозгов. Вот и штаб — зал заседаний военсовета, оборудованный по последнему слову техники. Тут и говорящие стены со встроенными компьютерами, и электронные карты, показывающие перемещения войск в различных дистриктах, и гигантский прямоугольный стол с замысловатыми приборными панелями — ему до них лучше не дотрагиваться. Останавливается в дверях, и никто не обращает на него внимания. Все собрались в дальнем конце зала у телевизионного экрана, по которому круглые сутки идут передачи из Капитолия. В этот раз тут все — и Тонкс, и Северус, Гиббон, бывший ментор, военные, Гавейн Робардс, Август.. и, свободное кресло, у самого края стола, для которого место предназначено явно не для него. - Мы кого-то ждём? - спросил Гарри, обращая на себя внимание. Блэк устало кивнул, переглянувшись со Снейпом. Поттеру это совсем не понравилось. Диггори за спиной аккуратно кладет ладонь ему на спину, чуть поглаживая указательным пальцем — как бы успокаивая — и это, вроде бы безобидное касание, и вправду помогает. По крайней мере, даёт знать, что не на тебя одного направлены эти мрачные, измученные взгляды. Даже.. Тонкс. Выглядит она не лучше каждого, скрестив руки на груди, скользя по каждому глазами, то и дело нервно дёргая ногой. Первым нарушает молчание Руквуд: - Она скоро придёт? - Не знаю, - ответил Сириус, нервно массируя переносицу. Гарри не видел Блэка с тех пор, как очнулся в планолете. По слухам, ему тут нелегко. В Сионе производство и потребление опьяняющих напитков строго запрещено. Медицинский спирт в госпитале держат под замком. Волей-неволей приходится быть трезвенником, и даже никакой самодельной бурды не купишь для облегчения страданий. Мужчину временно держали в изоляции, пока он не просохнет настолько, чтобы его можно было предъявить публике. Кажется, он впервые вышел. Жестоко, но так ему и надо, обманщику. - У других тоже есть дела, - бросил тот же Август, стиснув зубы. - Я, черт возьми, должен работать. - Но это так же твоя работа, Руквуд, - раздался женский голос, и все мигом поднимаются с мест, синхронно оборачиваясь. И Поттер замирает. Знакомое, такое знакомое лицо. Высокая женщина, с идеальными чертами лица, и фарфоровой кожей. Большие светлые глаза с умеренным спокойствием смотрят на каждого, пока бордовые губы расплываются в кроткой улыбке, и лицо юноши отчаянно бледнеет, когда в таком выражении лица.. в таком умном, уверенном взгляде он узнаёт.. Кендру? Женщину, пропавшую без вести десять лет назад, которая считалась погибшей. Любимица Капитолия, и младшая сестра Альбуса Дамблора, лицо которой ни на год не постарело, слово забыв все эти годы под землей. Она.. жива? Она.. была все это время здесь? - О Господи.. - выдохнул юноша, чуть ли не падая назад, на удерживающую его ладонь. Не каждый день видишь оживших мертвецов. - Мистер Поттер! - воскликнула женщина, ровной походкой приближаясь к нему, и пожимая шершавую ладонь. Она была так же высока, как и Альбус. И что-то.. капитолийское играло в ней. Манера? Внешность? Или движения? - Мисс Дамблдор.. - Президент Дамблдор, - подправила она, кивая сзади стоящему Диггори. - Ну.. присаживайтесь, господа. День обещал быть долгим. * Может быть, оттого, что пепел родного дистрикта еще не успел упасть на его ботинки, Поттер впервые испытывал к Тринадцатому то, в чем до сих пор ему отказывал — уважение. Он сумел выжить. Несмотря ни на что. Страшно представить, каково было здесь в первые годы. Горстка людей, загнанных в подземелье под сожженным дотла городом; голодные женщины и дети; окровавленные чужой кровью мужчины — помощи ждать было не от кого. За семьдесят шесть лет они многому научились, а из граждан превратились в солдат и создали новое автономное общество. И может быть, люди были бы еще сильнее, если бы их не подкосила оспа. Рождаемость упала, и потребовался приток новой крови. Их можно считать солдафонами, послушными винтиками, сухарями, но они живы. И они бросили вызов Капитолию. Кендра бросала вызов Панему. - Не слишком-то они торопились себя проявить, да? - Не все так просто. Нужно было создать базу повстанцев в Капитолии, и развернуть подполье во всех дистриктах, - говорит Диггори. - Потом понадобился кто-нибудь, кто привел бы все это в действие, и тут появился ты. - Ты бы справился лучше. Лицо Седрика мрачнеет. - Но нужен нам только ты. «И спасать жизнь мы будем только тебе» — договоривает внутренней голос. Конечно. Игры все еще продолжаются. Арена позади, но поскольку Поттер жив, а Малфой мертв, защищать нужно только Гарри. Они все рассчитывают на то, что парень будет сидеть тихо, не высовываясь, будто бы его держат в плену, и тогда никому не понадобится его убивать, правильно? А Драко? Победа повстанцев обернулась для него гибелью, и теперь он валяется в холодной земле, где его поедают черви. Ему даже.. ему даже двадцати не было, а он погиб. Из-за Игр. Из-за Капитолия. Ненавижу. Перед глазами проносятся жуткие картины: серп, пронзающий насквозь тело Лайзы; обглоданный Энтони, под Рогом Изобилия: труп Томаса, вместо ног которого вываливающиеся кишки; избитый до бесчувствия Джордж у позорного столба; Тринадцатый дистрикт, опустошенный и заваленный иссохшими костями. Ради чего? Ради чего? Кровь закипает в жилах, и картины меняются. Гарри судорожно меняет в голове акты неповиновения, которым стал свидетелем в Восьмом, Четвёртом, Одиннадцатом дистрикте. Победителей, которые погибли так же напрасно, как и люди, которым он дал надежду, жалко сбежав. Он вскакивает на ноги, опрокидывая коробку с карандашами, которые раскатываются по всему полу. - Что такое? - спрашивает Седрик. - Я.. не буду отступать. - Поттер подбирает палочки с темно-серым графитом, впихивая их обратно в коробку. Получается плохо.  - Я знаю. - Диггори сгребает карандаши в ладонь, постукивая ими по полу, чтобы выровнять. - И все равно я ненавижу их. Дурацкие деревяшки никак не влезают в коробку, и юноша пытается запихнуть их силой, но некоторые ломаются. - Знаю. Дай сюда. Ты их так все переломаешь. Седрик забирает у него коробку, точными движениями укладывает в нее карандаши. - Я.. Я так ненавижу его. Нужно было быть глупцом, чтобы не понять, о ком он говорит. - Гарри, я не спорю. Если бы я мог нажать на кнопку и убить всех, кто связан с Альбусом, я бы это и сделал. Без колебаний. - Парень засовывает последний карандаш в коробку, закрывая крышку. - Вопрос в том, как поступишь ты. Внезапно Поттер понимает, что этот вопрос, мучивший его столько времени, всегда имеет лишь один ответ, но только появление Кендры заставило его это осознать. А может, и слова Седрика. Как он поступит? - Я стану Им. * На следующее утро в 7.00 — Завтрак, потом сразу в 7.30 — Штаб. Что ж, чем раньше, тем лучше. К чему затягивать? В столовой Поттер проводит рукой перед сенсором — кроме расписания на ней указано что-то вроде индивидуального номера — двигая поднос по металлической стойке мимо котлов с едой. Рацион на диво стабильный — миска горячей каши, чашка молока, что-нибудь фруктовое или овощное. Сегодня пюре из репы. Продукты доставляются с собственных подземных ферм Сиона. Парень садится за стол быстро уплетая еду, мечтая о добавке, которой ему, конечно, никто не даст. К питанию тут подходят с научной точки зрения. Люди получают ровно столько калорий, сколько необходимо, чтобы дотянуть до следующего приема пищи: ни больше, ни меньше. Размер порции зависит от возраста, роста, телосложения, состояния здоровья и доли физического труда в расписании. Его, больного Победителя из Двенадцатого, кормят все-таки немного получше, чем местных, чтобы он поднабрал вес. Видимо, из тех соображений, что тощие солдаты быстрее устают. Что ж, результат налицо. Прошел всего месяц, а Гарри уже выглядит здоровее, приобретая нормальный румянец. Рядом ставит свой поднос Седрик. Он очень часто проводит время с ним — то от от скуки, то ли от личной симпатии — но Гарри не против. Он старается не слишком жалобно смотреть на его пюре, ибо тот и без этого часто с ним делится. Усилием воли брюнет отворачивается, аккуратно складываю салфетку, но тут ему в миску шлепается полная ложка репы. - Прекрати так делать, - ворчит он, все же поворачиваясь к тарелке. Звучит совсем не убедительно, учитывая то, что он тут же набрасывается на угощение. - Нет, правда. Может быть, это запрещено. С едой тут очень строго. Если человек, к примеру, что-то не доест, то выносить это из столовой нельзя. Наверное, поначалу кое-кто пытался делать запасы. Людям вроде Поттера, которые годами добывали пропитание для своих семей, здешние правила не по нутру. Пусть он раньше и частенько голодал, но если уж доставал еду, то мог распоряжаться ею, как душе угодно. В каком-то смысле Тринадцатый дистрикт контролирует своих обитателей даже больше, чем Капитолий. - Что они мне сделают? Он прав. У Диггори здесь хорошая репутация, и Поттера стремительно озаряет гениальная мысль: - А что, если поставить им условия, раз они хотят, чтобы я был Предвестником? Конечно, он в любом случае согласится, но попытался ведь стоит. - Хочешь, чтобы мне разрешили кормить тебя репой? - насмешливо осведомляется парень. - Нет. Я хочу забрать наши семьи. Ложка Седрика тут же останавливается в воздухе, и он с нечитаемым взглядом смотрит на Поттера, резко поджимая губы, и стискивая до побеления костяшек прибор в руках. — Попробуй, - говорит он. - Сейчас самый подходящий момент. Захочешь луну с неба — из кожи вылезут — но достанут. Наверное, и вправду — луна с неба. Может, Гарри слишком много требует? Это не на охоту пойти, а пробраться в Дистрикт. Двенадцатый.. Седьмой.. При мысли о встрече с Кендрой, ему становится не по себе. - Что у тебя дальше в расписании? Седрик смотрит на руку. - Ничего такого. - Мне нужно в штаб. Пойдешь со мной? - Ладно. Они относят подносы, выходя из столовой. Дамблдор, Северус и их подручные уже в сборе. При виде Диггори некоторые поднимают брови, но прогнать его никто не решается. В голове у Гарри начинает все путаться, поэтому он сразу просит лист бумаги и карандаш. Его нечаянная деловитость явно застает присутствующих врасплох, а несколько человек озадаченно переглядываются. Вероятно, для него готовилась какая-нибудь особенно проникновенная лекция.. Но вместо этого Кендра доброжелательно подает ему принадлежности, и все молча ждут, пока он усаживается за стол, корябая свой список. «Элизабет. Уизли. Грейнджер. Охота.» Ну, все? Второго шанса, возможно, не будет. Думается, что же еще ему нужно? Впрочем то, и ничего. Гарри переводит взгляд на Седрика за плечом, и тот почти незаметно ему кивает, таким образом молча поддерживая. «Седрик.» Он без него не справится. Голова начинает болеть, мысли скачут. Брюнет стискивает челюсть, закрывая глаза, быстро проговаривая про себя: Меня зовут Гарри Поттер. Мне семнадцать лет. Я участвовал в Голодных играх. Сбежал. Капитолий меня ненавидит. Мой дом в Двенадцатом дистрикте. Уизли все ещё там. Я должен их вытащить. Должендолжендолжендолжендолжен. Господи.. Нужно думать шире, и смотреть дальше своего носа. Сейчас он для них имеет огромное значение, но так будет не всегда. Карандаш двигается сам по себе. Открывая глаза, Поттер давится воздухом, чувствуя хруст дерева в руке, и пляшущие буквы на бумажке. Конечно. Вот, чего он хочет. «Я убью Альбуса.» Если его захватят в плен, ему должны предоставить такое право. Северус вежливо кашляет. - Закончил? Поднимая голову, юноша переводит взгляд на часы. Впрочем, этого стоило ожидать. Сидит целых двадцать минут. Наверное, они поймут? Все же проблемы с концентрацией. - Да. - Голос звучит ужасно хрипло, и Гарри быстро откашливается. - Да. Я стану Предвестником. Вокруг слышатся вздохи облегчения, взаимные поздравления и похлопывания по плечам. Только Кендра все такая же беззаботная, улыбчивая, но холодная. Будто ничего другого и не ожидала. - Но у меня несколько условий, - отвечает Поттер, разглаживая помятый листок. Надо говорить напрямую. - Я хочу забрать наши семьи. Уизли, Грейнджер, и Диггори. В зале повисает гробовая тишина. Наверное, даже плечом чувствуется, как напрягся Седрик. Это понятно, раз речь идёт о его матери. - Ты.. - Что он себе позволяет? - Нет.. Шепотки разом давят на виски, и Гарри вмиг бледнеет, комкая в руке бумажку. Он обязан попытаться. Обязан. - Элизабет Диггори, Грейнджеры, Джиневра, Рональд, Билл, Джордж, и Молли Уизли будут спасены при первой возможности, - процедил он, оглядев каждого присутствующего. Они должны сыграть по его правилам, пока он — главная пешка. - Нет, - твердо произносит Дамблдор, натягивая на себя добродушный вид. Брюнет не теряется, оскаливаясь в хищной улыбке. - Да, - так же твердо произносит он, заламывая пальцы. - Они не виноваты, что вы бросили их там. Вы хоть понимаете, что вообще происходит? - В Сионе граждане не могут ничего требовать. Каждого ждёт трибунал. - Но не меня, - возразил Поттер, сглотнув комок в горле. Женщина многозначительно прижала ладонь к губам, посмотрев на Северуса. - Их спасут вместе с другими гражданами, когда Панем станет нашим. Это мое последнее слово. Ярость — странное чувство. Как воздушный шарик, лопающийся в самый пик, если не держать границы. Точка кипения — взрыв. - Они будут спасены! - Юноша вскакивает со стула, повышая голос. - И вы лично займетесь этим в ближайшее время, отправив планолеты в Двенадцатый и Седьмой! Вы вытащите оттуда всех, кого я назвал, ведь отвечать за безопасность граждан будет только правительство и вы, Кендра, иначе ищите себе другого Предвестника! Злость вскипает в венах, словно залитый внутрь свинец. Гарри тяжело раздувает ноздри, дыша сквозь стиснутые зубы, а в воздухе так и повисают выплюнутые слова, заставляя каждого в помещении задуматься о его речи. Президент молча вскидывает брови к верху, сохраняя каменное выражение лица. По глазам можно понять, как она взвешивает его требования и пользу от этого, оборачиваясь к Северусу. - Вы про это говорили? - Именно, - растягивает мужчина, устало переводя взгляд с Поттера на Диггори. - Можем объявить амнистию в виду особых обстоятельств, если хотите. Поттер ведь.. даже не совершеннолетней. Кендра ещё несколько секунд смотрит на него, снова оборачиваясь к юноше. - Ещё требования? Гарри резко выпрямляет плечи, судорожно облизывая пересохшие губы. - Я хочу выходить на охоту. С Седриком. В лес. И снова — тишина. - Мы не станем далеко уходить. Оружия у нас свои, а мясо будем отдавать на кухню, - добавляет Диггори. Гарри начинает быстро тараторить, прежде чем кто-то скажет «нет», забывая про свою речь минутой ранее: - Понимаете, я.. я тут задыхаюсь… Сижу взаперти, как.. Мне бы сразу стало лучше, если бы я… мог охотиться. Какая-то женщина излагает свои возражения — всевозможные опасности, риск травмы, дополнительные меры защиты, — но Кендра ее прерывает. - Нет. Пусть охотятся. Два часа в день за счет учебных занятий. Радиус — четверть мили. С рациями и маячками на ногах. Что-то еще? Она бросает взгляд на листок. - Диггори. Нужно, чтобы он был со мной. - В каком смысле? - хмурится Снейп. - Присутствовал на съемках? Снимался вместе с тобой? Выступил в качестве твоего нового возлюбленного? Вопрос был задан совершенно по-деловому, без тени язвительности, но парень чуть ли не задыхается от возмущения. - Ч-что? - Думаю, с любовными отношениями пусть все остается, как есть, - говорит президент. - Зрителям может не понравиться, если Гарри слишком быстро отвернется от Малфоя. Тем более, что они якобы планировали пожениться. - Согласен. Диггори ведь Победитель, а значит, и отличный соратник на камере. Брюнет молча таращатся на Дамблдор, и та нетерпеливо повторяет: - Значит, по этому пункту все устраивает? - Мы можем представить его твоим кузеном, - замечает Робардс. - Нет, - одновременно выпаливают оба. Господи, сколько у него ещё «родственников»? - Да, но для выступлений так, пожалуй, действительно лучше, - говорит Северус. - Чтобы не было лишних вопросов. В остальное время он может быть кем угодно. Разговор совершенно выбивает из колеи. Послушать их, и выходит, что они с Диггори любовники, а на Драко ему наплевать. Хотя, так и было со вторым пунктом, но все же неловко. Видимо, каждый всерьез считает, будто он в такой ситуации размышляет, кого лучше выставить своим возлюбленным. Гарри тихо выдыхает, проводя ладонью по волосам. - Хорошо, - наконец говорит Кендра, слаживая руки на столе. - Мы учтём твои пожелания, но тебе стоит постараться. - Я постараюсь, когда вы сделаете заявление. Женщина кротко ему улыбается, приподнимаясь с места. - Объявите, что сегодня во время анализа дня состоится общее собрание по вопросам граждан Панема, - приказывает она, обращаясь к присутствующим. - Я выступлю с заявлением. Это все? Гарри откидывается на спинку стула, глядя прямо ей в глаза. - Только одно. Я убью Альбуса. Впервые за все время в этом месте, Кендра вмиг мрачнеет, поджимая бордовые губы в тоненькую полосочку. - Когда дело дойдет до этого, бросим монетку. Пожалуй, она права. Не у него одного есть причины убить Дамблдора. В этом вопросе можно отлично положиться на его сестру, как и на самого себя. - Идет. Кендра бросает взгляд на часы, сжимая изящную ладонь в кулачок. Президент тоже живет по расписанию. - Поручаю его тебе, Северус. - Произносит она, выходя со своей командой из помещения, где остаются только мужчина, и они с Седриком.   - Так.. - бывший распорядитель опирается локтями на стол, откидывая волосы назад. - Знаете, чего мне не хватает больше всего? Кофе. Было б хоть чем запить эту овсянку да репу! Неужели я хочу слишком многого? - А не привык? - цедит Диггори, закидывая левую ногу на колено. - Быстро отвыкаешь, когда весь год находишься в Капитолии, - отвечает Северус, устало потирая переносицу. - Боже, и то в Двенадцатом был черный рынок, верно? - Да, Котел, - говорит Поттер. - Я там.. торговал. - Ну вот. Хотя бы ты такой честный и неподкупный, - вздыхает он, мигом натягивая на себя кривую ухмылку. - Ну ничего, все войны когда-нибудь кончаются. Хорошо, что ты теперь в нашей команде. - Будешь са-амым горячим мятежником в истории, - улыбнулся Седрик, обворожительно ему подмигнув. Снейп скептически на них посмотрел, прочищая горло. - Итак, мы разработали план информационной атаки, - начал он. - Снять серию агит-роликов с твоим участием и показать их всему населению Панема. - Все телетрансляции идут через Капитолий, - отвечает Поттер. - Зато у нас есть Ремус. Лет десять назад он занимался модернизацией подземной ретрансляционной сети, - произносит Диггори, массируя запястье. - Считает, должно получиться. Конечно, сначала надо иметь, что показывать. Короче, Гарри, студия тебя ждет не дождется. Он поворачивается к Северусу, выразительно вскидывая аккуратную бровь к верху. - Миссис Тонкс.. - «Миссис» Тонкс? - переспросил брюнет, широко распахнув рот. - Нимфадора замужем? Это было настоящим открытием. - Дай договорить, несносный мальчишка, - прошипел мужчина, скрестив руки на груди. - Так вот, она долго думала, и мы с ней решили, что лучше всего начать с внешнего облика лидера повстанцев. Мы создадим тебе потрясающий образ Предвестника, какой только может быть, а потом поработаем над тем, чтобы твой внутренний настрой ему соответствовал. Понял? - К слову, форма у нас уже готова, - докладывает Седрик. - Да, но только форма! А боевые шрамы? Кровь? Дух мятежа, наконец? Лидер должен выглядеть устрашающе. Хотя перестараться тоже нельзя, чтобы не отпугнуть зрителей, да? - саркастично ответил Гарри, неопределённо дёрнув плечом. Северус поднимается с места, рефлекторно отряхивая пиджак. - Пошли. Парни быстро переглядываются, выходя за мужчиной в коридор. - Вроде бы хочет как лучше, а ведет себя по-свински, - тихо цедит брюнет. - Добро пожаловать в Сион, - ответно шепчет Диггори. Слова Снейпа не особо произвели на Поттера впечатление. Однако, тот крепче сжимает протянутый альбом, позволяя себе надеяться на лучшее. Они быстро входят в лифт. - Минутку. - Северус сверяется с записной книжкой. - Отсек три-девять-ноль-восемь. Он нажимает кнопку с номером 39, и далее ничего не происходит. - Надо вставить ключ, - напоминает Седрик. Мужчина достает из-под рубашки ключ на тоненькой цепочке, вставляя его в отверстие, которое до сих пор было совсем незаметно. Двери закрываются. - Ну вот. Лифт едет вниз. Десять этажей, двадцать, тридцать. Все ниже и ниже. Гарри даже и не подозревал, что подземный город уходит в такую глубину. Но наконец, створки разъезжаются, и каждый из них ступает в широкий белый коридор, с рядом красных дверей. По сравнению с серыми тонами на верхних этажах, все это кажется почти роскошью. На каждой двери ясно обозначен номер: 3901, 3902, 3903… Юноша оглядывается, замечая кабину, и видя, как поверх обычных дверок задвигается еще и металлическая решетка. Пока он смотрел на нее, появился охранник. Одна из ворот в дальнем конце коридора бесшумно покачивается на петлях. Бывший распорядитель, вытянув руку, идет навстречу к мужчине, и парни следуют за ним. Вот тут как-то не по себе: решетка, замкнутое пространство глубоко под землей, едкий запах дезинфекции, и.. еще что-то. Поттер бросает быстрый взгляд на Диггори, не без удивления понимая, что тот чувствует то же самое. - Мы ищем.. - начинает Снейп, пытаясь сохранить ровную осанку. - Вы ошиблись этажом, - резко обрывает его охранник. - Нет. - Мужчина снова глядит в блокнот, переворачивая исписанные листы. - У меня записано три-девять-ноль-восемь. Позвоните сами и… - Сожалею, но я вынужден попросить вас уйти. По поводу ошибок в нумерации обращайтесь в главный офис. Комната 3908 прямо перед ними. Всего в нескольких шагах. Дверь выглядит немного странно — точнее, все двери, и чего-то не хватает. Точно. Нет ручек. Видимо, створки свободно открываются в обе стороны, как та, из которой вышел неприятный тип. - Напомните, где он находится, - просит Седрик, пытаясь натянуть на себя доброжелательный вид, хотя по глазам видно, что и он особо не рад передвигаться туда-сюда. - Главный офис на седьмом этаже, - отвечает охранник, разводя руки в стороны, и подгоняя их обратно к лифту. Но тут, из-за двери 3908 доносится звук. Тихий, жалобный. Похож на скулеж зашуганной собаки, которою хотят пнуть ногой, только слишком человеческий и знакомый. Диггори переводит взгляд на брюнета, и они встречаются взглядами. Всего на миг, но для них этого достаточно. В следующую секунду Гарри с шумом роняет альбом Тонкс к ногам охранника, и когда тот за ним нагибается, Седрик синхронно наклоняется за ним, и оба сталкиваются лбами. - Ой, простите, - смеется юноша, хватая охранника за руки, чтобы устоять на ногах, и в то же время слегка отодвигая его в сторону. Это шанс. Гарри быстро проскакивает мимо отвлекшегося охранника, толкая вперёд дверь с цифрой 3908 и.. что это? Грязное, сырое помещение, а на полу, полуголые, все в синяках, прикованные к стене сидят.. помощники Тонкс. Ее ассистенты. Его команда подготовки. - Господи.. * Почти три тысячи человек стали жертвами атаки террористов в Капитолии, 12 ноября при интервью Семьдесят Шестых Голодных игр. Четыре бомбы неизвестным способом проникли в здание, разгромив северную и южную часть Тренировочного центре. Подробнее, слова очевидцев: Джэнис Ла-Баф — главный репортёр. « - Я помню, каким прекрасным был этот вечер. Победители были роскошны, и столько слез было пролито в тот день! Весь Капитолий провожал трибутов на Игры, и каждый с нами прощался, как вдруг.. я услышала громкий взрыв. Меня не была на нижних этажах, но это было громко. Монитор моего компьютера заморгал, и все мерцало. Я увидела, как из окна офиса напротив летели искры, и было много пыли. Какой-то мужчина кричал, что надо уходить, и я уже было хотела уйти, но сперва решила позвонить в Дом правосудия, и рассказать, что происходит. Трубку снял секретарь нашего представительства. Я очень хорошо помню наш с ним разговор. - Филипп, что-то происходит рядом с нами. С нами все в порядке, но мы уходим... - Джэнис, в здании бомбы — убирайтесь оттуда!» Ронда Броулер — сотрудница национального штаба. « - Это снится мне каждый день. Для Капитолия, который ничего не сделал, чтобы такого заслужить, это был удар ниже пояса. У меня там погибли сёстры.» Грегг Льюис — пожарный. « - Насколько я помню, вызов поступил через минуту после того, как случился первый взрыв. А мы ведь ничего не поняли, наблюдая за интервью Победителей, как все отключилось! Я, и еще шестеро ребят сели в пожарную машину, прибывая на место. Затем мы с парнями проследовали с брандспойтами по лестнице в фойе северного входа, но никто не давал нам конкретных указаний это делать, а когда мы пытались войти, то с ужасом поняли, что двери забаррикадированы. В тот момент я точно не знал, что случилось, но у меня было ужасное предчувствие.» Джонатан Кликсберри — распорядитель Игр. « - В тот вечер меня не было на интервью. Я уже ехал на встречу с женой, когда получил сообщение от коллеги: «Бомба взорвалась в здании Тренировочного центра. Пожалуйста, съезди посмотри, что произошло".   И когда я подъехал, то больше ничего не видел. Слышал крики, и то, как горело пламя. Тогда взорвалась вторая бомба. В тот момент это казалось запланированным.» Эбигейл Бряк — жертва акта. « - Я помню, как башня рушилась, передавливая многочисленные тела, когда я бежала к выходу. Дверь была заперта, но в западной части было чисто. Мы ждали. Все ждали, пока придёт помощь, но затишье наступило раньше. Все ещё плывет перед глазами тот момент, когда нас начали выводить наружу, к остальным выжившим. Вы не представляете, что это было. Горстки трупов и реки крови, среди которых были и мои друзья, и люди, с которыми я работала. Тела были сожжены. Никто не мог опознать, кто это лежит, или как он умер: от огня, или пули в лоб. Панем будет помнить этот день до скончания времён, а виновники получат по заслугам.» Среди жертв оказались женщины, мужчины, старики, и дети. Группировка неизвестных начала расстрел в 21:32, подорвав главную систему Центра, отрывая от связи здание от всего Капитолия. Массовое убийство началось на месте. Среди Победителей погибли личности, такие как: Дункан Трэверс — Дистрикт-9, Торфина Роули — дистрикт-9, Джоанна Селвен — Дистрикт-11, Эдриан Гиббон — Дистрикт-11, Альберт Ранкорн — Дистрикт-5, Джон Долиш — Дистрикт-7, Седрик Диггори — Дистрикт-7, Эван Розье — Дистрикт-8, Август Руквуд — Дистрикт-8, Уолдейн Макнейр — Дистрикт-10, Гарри Поттер — Дистрикт-12, Драко Малфой — Капитолий. 768 — погибших, 2178 — раненных. Спасибо за внимание.