И плоть, и кровь.

Дезинфекции в воздухе столько, что хоть топор вешай, но и она не в силах отбить вонь немытых тел, застарелой мочи и гниющих язв. Едва ли юноша бы узнал своих старых знакомых, если бы не их капитолийские выверты — золотые татуировки на лице Шейлы, закрученные штопором оранжевые локоны Флавия, и вечнозеленый цвет кожи у Октавии. Кожа выглядит дряблой, как сдувшийся шарик. При виде него, Флавий и Октавия вжимаются в кафельную стену, будто ожидая удара. Что же случилось? Гарри злился — бывало, да и то про себя. Так почему же они от него так шарахаются? Охранник приказывает ему выйти, потом слышится возня. Седрик как-то сумел его задержать, и в поисках ответов, брюнет осторожно подходит к Шейле, вглядываясь в глаза — она всегда была самой сильной из них. Он приседает на корточки, сжимая холодные как лед руки в своих, чувствуя, как те стискивают его ответно, словно тиски. - Что случилось, Шейла? - шёпотом спрашивает Поттер, пытаясь унять чужую дрожь. - Что с вами сделали? - Они увезли нас. Из Капитолия, - хрипло произносит женщина. Сзади, словно из ниоткуда, чёрным пятном подходит Снейп. - Что здесь происходит? - Кто вас увез? - допытывается брюнет, игнорируя мужчину. - Они.. - расплывчато отвечает она. - Во время взрыва. - Мы подумали, что тебе будет приятнее работать с привычной командой, - отвечает Северус позади него.  - Вы хотя бы спрашивали у Нимфадоры? - рычит Гарри, потому что знает, что Тонкс никогда бы не одобрила такого. - Почему с ними обращаются как с преступниками? - Я без понятия, Поттер. Что-то в голосе Снейпа заставляет юношу поверить в искренность, да и его бледное, слегка удивленное лицо выглядит слишком убедительно. Наверное, он и сам не ожидал такого. Бывший распорядитель поворачивается к охраннику, который вместе с Диггори как раз появляется в дверях. - Мне только сказали, что их держат под стражей. За что они наказаны? - За кражу еды. Взяли, и не хотели отдавать. Пришлось принять меры, - бурчит охранник. Шейла хмурит брови, будто пытается что-то понять. - Нам ничего не объяснили. Мы очень хотели есть. Взяли всего один ломтик. Октавия плачет, уткнувшись в свою оборванную тунику, чтобы заглушить всхлипы. Помнится, когда брюнет вернулся живой с Арены, Октавия сунула ему под столом булочку. Видела, что он остался голодным. Парень осторожно приближается к ее трясущейся от рыданий фигурке, приподнимая ее голову за подбородок. - Октавия. Она вздрагивает от чужого прикосновения. - Я.. вытащу тебя. Боже.. Октавия.. В глазах начинает ужасно щипать. Что происходит в этом месте? - Ну, знаете, это уж слишком, - возмущается Северус. - И все, из-за какого-то куска хлеба? - спрашивает Седрик. - Это уже не первое нарушение. Их предупреждали, а они все равно украли хлеб. - Охранник на мгновение замолкает, словно поражаясь их тупости. - Сказано же — нельзя! Октавия все еще не решается поднять взгляд, глядя вниз, в пустоту. Кандалы на ее запястьях сдвигаются на несколько дюймов, обнажая кровоточащие, гниющие раны. Сколько они здесь находятся? - Я отведу их к медсестре, - говорит юноша охраннику. - Снимай цепи. Мужчина качает головой. - У меня нет на это полномочий. - Снимай цепи, я сказал! Немедленно! - бледнеет Поттер, с яростью выкрикивая слова сквозь стиснутые зубы. Это выводит охранника из равновесия, и он раздувается, как воздушный шарик. Видимо, обычные граждане не разговаривают с ним в таком тоне. - Я не получал приказа об освобождении. У вас нет права… - У меня есть, - прерывает его Снейп. - Мы в любом случае собирались их забрать. Они нужны отделу спецбезопасности. Всю ответственность беру на себя. Охранник с минуту смотрит на каждого, что-то бурча под нос, а затем уходит, чтобы кому-то позвонить. Возвращается со связкой ключей. Арестанты так долго находились в одном положении, что с трудом могут идти, и им приходится помогать. Нога Флавия проваливается в металлическую решетку над круглым отверстием в полу. У Гарри холодеет в животе, когда он понимает, для чего в комнате понадобился сток, — так проще смывать с белых плиток следы человеческих страданий. Так просто — струей из шланга. В больнице они находят женщину, Поппи — единственный человек, кому можно доверить пленников. Ее можно понять, когда ее глаза каменеют от увиденного. Видимо, она привыкла. Только вот другие медсестры и санитарки помоложе с ужасом бледнеют, прикрывая руками лицо. Одно дело понимать, что происходит с «преступниками», другое — осознать, что это не простые угрозы. Поппи Помфри, или Мадам Помфри — главная медсестра в Сионе. Гарри познакомился с ней, когда лежал в палате во время так называемого «лечения», в момент которого его пичкали всем тем, что им взбредёт в голову. Эта женщина стала одним его спасением, каждую ночь проходя в палату, пытаясь достучаться до него. То ли от чистого сердца, то ли по приказу — но станет ли человек проходить в три ночи к нему в комнату, разговаривая почти шёпотом, говоря об ужасах этого места по одному лишь приказу? — заставляя выныривать его из своих мыслей, рассказывая о том, как здесь все устроено. Жёсткий тоталитаризм, но не так, как в Панеме. Можно сказать, что здесь все справедливо, и даже слишком, но в любом случае, лучше, чем в Капитолии. Самой женщине на вид лет 50-60, не больше. Светлые волосы с седыми прядями, и чистые, голубые глаза. Сама добродушность, а иногда даже приносила ему сладкое, которое предназначалось для детей. Он и сам-то ребёнок, о чем иногда люди забывают, но не Поппи. Женщина рассказывала ему истории из жизни; сказки по ночам; корчила рожицы. Немного странно для семнадцатилетнего парня, но если честно, то ему это нравилось. Это напоминало о.. Лили. Она тоже так делала, пока была жива, а потом.. потом умерла. И детство закончилось. Он вырос слишком рано. Им не позволили оставаться в палате, и теперь Поттеру оставалось ждать в коридоре на скамейке. Рядом садится Седрик, беззаботно закидывая руку ему на плечо, хотя по нервной улыбке понятно, что и ему не по себе. - Ничего, Помфри их быстро подлатает. Брюнет кивает. Интересно, Диггори тоже не знал о группе поддержки? Северус молча садится на скамейку напротив, хмуро глядя в одну точку. Если эти оба ничего не знали о наказании, то им, должно быть, неприятно, что президент Дамблдор с ними даже не посоветовалась. Интересно. - Думаю, это предупреждение всем нам. - Что? - переспросил Седрик. - Их наказали, чтобы продемонстрировать свою власть. Не только мне. Вам тоже. Чтобы знали, кто тут хозяин и что будет, если ослушаться. Если у вас были какие-то иллюзии, то лучше избавиться от них прямо сейчас. И если вы здесь дольше меня, это не означает, что вас спасёт особое отношение. Северус с минуту на него смотрит, вдруг заливаясь громким, раскатистым смехом. Диггори сжимает свою ладонь на его плече, невольно придвигая ближе, внезапно ухмыляясь уголком губ. - Мистер Поттер.. - тяжело выдохнул Снейп, стряхивая воображаемые слезинки. - Перестаньте видеть во всем угрозу. Вы в полной безопасности. «Вы в полной безопасности.» - Как знаете, Северус. Но что будет, если вы окажетесь в стане врагов Кендры? Мою подготовительную команду похитили, но у них есть хотя бы надежда когда-нибудь вернуться в Капитолий, а я хотя бы смогу жить в лесу. А вы? Куда денетесь вы? Диггори до скрипа стискивает зубы, в этот раз особо не церемонясь, и болезненно стискивая в пальцах кожу. Брюнет молча терпит, чувствуя, как там начинают появляться гематомы. Он должен был молчать, да, намёк понят, но и мнение своё он не будет сдерживать. В Сионе опасно, и сегодня он сам в этом убедился. - Надеюсь, от меня все-таки больше пользы, чем тебе кажется, - спокойно замечает Снейп. - Я понимаю. Трибуты тоже очень полезны для Игр, и с ними даже неплохо обращаются до поры до времени. Только чем все это заканчивается? Вы знаете не хуже меня, Северус. Больше они ничего не говорят. Сидят молча, пока не приходит Поппи, окидывая каждого усталым взглядом. - С ними все будет хорошо, - сообщает она. - Тяжелых телесных повреждений нет. - Вот и отлично, - равнодушно произносит мужчина. - Когда они смогут приступить к работе? - Возможно, уже завтра. Однако, не исключена и некоторая эмоциональная неустойчивость. После того, что они пережили.. Им особенно тяжело, они ведь из Капитолия. То ли потому, что его подготовительная команда выведена из строя, то ли Гарри сам выглядит немногим лучше них, Снейп до конца дня освобождает его от обязанностей, давая передохнуть. Седрик сразу нанимается на роль няньки, но при этом, Поттер бы сразу сбежал от него, если бы не резкий толчок в спину к стене, и резкое рявканье в самое лицо: - Ты хотя бы думаешь о том, о чем говоришь?! Взлохмаченный, красный, злой — вот такой он, да? Секс-символ Капитолия. - Ты о чем? - равнодушно спросил брюнет. - Тут, - хрипло выдохнул Седрик, - везде камеры. - Так какого черта ты орешь? - спокойно бросил Гарри, толкая его в грудь, чтобы пройти. Однако тот его перехватил, зажав в угол обеими ладонями по бокам от его головы, прижавшись ближе, тяжело дыша прямо в шею. - Думаешь, я настолько тупой, и буду говорить с тобой на такие темы где угодно? - усмехнулся Диггори, опаляя дыханием участок кожи. Похожее было при первой встрече на Церемонии Открытия. А ведь на самом деле, прошло не так уж и много времени. Видимо, Поттер и вправду сбился со счета. - Здесь нет камер? - Нет. - И прослушок? - Ничего нет. Это черный выход. Гарри, кажется, только заметил, что он в раздумьях завернул не туда, сам давая шанс Седрику на такой разговор. Вполне приватное место. Стены едва ли освещаются одной желтой лампочкой, такой же, как и другие в этом месте. Крошечный коридор, похожий на узкую подсобку, и дверь — там, в самом конце. - Может, отодвинешься от меня? Диггори сделал шаг назад, забирая с собой легкий аромат мускуса, скрещивая руки на груди. В отличии от Капитолия, в Сионе он был.. другим. От слова «совсем». Без всех этих софитов, постоянного внимания, и дорогой одежды, он выглядел даже мужественно. Не смазливо, с вечно выбритым лицом и идеально уложенными волосами, как при первой встрече. Тени под его глазами залегли ужасными мешками; морщинки, казалось, вдвойне углубились на лбу; а щетина так и продолжала расти, продолжая дорожку вниз по шее. Гарри шумно сглотнул, облизав пересохшие губы. Вот черт. - Слушай.. - Попытайся не впихивать своё мнение в каждую затычку, хорошо? - перебил его парень, сурово взглянув на него из под полуопущенных ресниц. - Раз свобода мыслям здесь запрещена, так чем это место отличается от Панема? - Давай ты не будешь делать вид, что обо всем знаешь, - процедил Седрик, вздувая ноздри. - Так расскажи мне! - воскликнул юноша. - Вы все молчите, что-то скрываете, постоянно не договариваете. Думаете, мне легко? - Ты должен знать столько, сколько тебе нужно. - Я должен знать столько, сколько и вы, Седрик! Диггори отступил назад, тяжело вздыхая. - Поговори с Кендрой. Я не могу ничем помочь. Отлично. * Обед. На подносе тушеная фасоль с луком, толстый ломоть хлеба и стакан воды. После слов Шейлы хлеб не лезет в горло, еда на вкус ватная, и вскоре Поттер перекладывает оставшийся кусок на поднос Диггори. За весь обед они так и не перекинулись и парой слов, лишь иногда переглядываясь, вновь отворачиваясь, словно не было никакого разговора. Когда их тарелки опустели, Седрик автоматически закатал рукав, чтобы свериться с расписанием. - У меня сейчас тренировка. - У меня тоже. Брюнет показывает Диггори свою руку, вспоминая, что вместо тренировки у них теперь совместная охота. Даже не смотря на угнетающие новости и неприятный день, парню так и не терпится убежать в лес — пусть даже всего на пару часов — чтобы на время забыть свои заботы. Может, под солнцем, среди зеленой листвы и щебетанием птиц, он скорее разберётся в своих мыслях. И едва миновав центральные коридоры, юноша мчится со всех ног вперед — будто школьник — к арсеналу. И все же он еще не совсем оправился от болезни. Тяжело дышит, голова кружится, но чувство эйфории так и хлещет фонтанам, поэтому он просто закрывает на это глаза. Охранники выдают им старое оружие, а также дополнительные стрелы и тряпичный мешок вместо охотничьей сумки. Гарри терпеливо ждёт, пока ему прикреплят на щиколотку маячок, рассказывая, как пользоваться рацией. Он даже делает вид, что слушает, но единственное, что парень все-таки улавливает, так это то, что на ней есть часы, и они с Диггори должны вернуться в Сион к указанному времени, иначе их лишат прав на охоту. Это условие он уж точно постарается выполнить. Группа поднимается наверх, на большой огороженный полигон у кромки леса. Забор что надо, и просто так не перелезешь. Футов тридцати в высоту, поверху витки стальной ленты — острой как бритва — что-то непрерывно гудит. Видимо, пущен ток. Охрана без слов открывает хорошо смазанные ворота, и парни углубляются в лес до тех пор, пока забор не исчезает из виду. На небольшой полянке они останавливаются, запрокидывая головы, и подставляя лица лучам солнца, и кажется, Гарри впервые был счастлив с момента, как попал в Тринадцатый. Он раскинул руки в стороны, медленно вращаясь на одном месте, глубоко вдыхая в себя прохладный воздух Как и в Двенадцатом, здесь давно не было дождя; многие растения увяли, под ногами хрустит ковер из засохших листьев. Он разувается. Все равно это не обувь, а одно мучение. Из бережливости ему выдали старые ботинки, которые стали малы прежнему хозяину. Неизвестно, у кого из них неправильная походка — у Поттера, или у него, но разношены они как-то не так. Приятно охотится как в старые добрые времена — молча, а с Седриком не нужны слова. Это даже весело. Они предугадывают движения друг друга, прикрывают спину, и знают, что другой хочет сказать по одному лишь взгляду. А интересно, сколько же прошло с тех пор, как они ощущали себя такими свободными? Восемь месяцев? Девять? Диггори, конечно, уже лет десять не чувствовал себя таким. Да и сейчас все немного по-другому. Столько всего произошло… На ногах у них маячки, и Гарри приходится часто останавливаться, чтобы отдохнуть. И все равно он хорошем расположении духа — и в таких обстоятельствах можно быть счастливым. Зверье и птицы тут совсем непуганые. То мгновение, пока они пытаются понять, кто они, приносит им смерть. Через полтора часа у парней уже целая дюжина тушек — кролики, белки, индейки, — так что они бросают охоту, решая провести оставшееся время на берегу пруда. Вода в нем холодная и чистая — должно быть, из подземных источников. Диггори говорит, что сам выпотрошит дичь, и Поттер не возражает. Лишь молча удивляется, что тот это умеет делать, совсем изнеженными столицей руками. Брюнет кладет на язык пару листиков мяты, с закрытыми глазами прислоняясь к камню, и впитывая звуки леса, позволяя горячему послеполуденному солнцу жарить бледную кожу. Он наслаждается покоем, пока его не прерывает голос Седрика. - Почему ты так беспокоишься о своей подготовительной команде? Гарри открывает глаза, старясь понять, не шутит ли он, но Диггори сосредоточенно потрошит зайца. - А что здесь такого? - Они.. - парень мрачно посмотрел в воду, облизывая пересохшие губы. - Они только и делают, что раскрашивают нас перед бойней, чтобы тобой налюбовался весь Панем. Эти люди.. - он усмехнулся, поворачиваясь к брюнету, - радуются этому. Радуются тому, что мы скоро подохнем. - Они не такие, - возразил Поттер. - Я знаю их. Они не злые и не жестокие. Даже не шибко умные.. Обидеть их — все равно что обидеть ребенка. И они не понимают… не знают… - Гарри, - перебил Диггори, откладывая нож. - Что трибутов — вот они как раз дети, в отличие от этой троицы уродов, — заставляют убивать друг друга? Это не такая тайна, чтобы об этом не знали. - Я понимаю, Седрик. Просто они смотрят на это не так, как мы. Они выросли среди этого и… - О, лучше замолчи, - он одним быстрым движением берет кучу окровавленных тушек, кидая их в мешок. - Я не хочу это обсуждать. И юноша вовремя прикусывает язык, чтобы не ответить грубостью. Неприятно чувствовать себя уязвимым, потому что на самом деле он их защищает, понимая, как это выглядит нелепо. - Я стал бы защищать любого, с кем так обходятся из-за куска хлеба, - говорит он, в попытке найти хоть какое-то логическое объяснение. - Моего.. моего друга пороли за подстреленную индейку. И знаешь, я это очень хорошо помню. И вообще, Диггори прав. Это и вправду странно, что он так переживает за подготовительную команду. Ненавидеть и желать, чтобы их вздернули на виселице, было бы куда естественней. Но они такие наивные, немного глупые, а ещё любят Тонкс, как верные псы. А Нимфадора на его стороне. - Спорить не буду, - говорит Седрик, - но, по-моему, Кендра ничего не собиралась тебе демонстрировать. Наказала их за нарушение правил, вот и все. Скорее уж думала сделать тебе приятное. - Он встает с места, отряхивая одежду. - Пора двигать обратно, а то опоздаем. Поттер игнорирует его протянутую руку, неуверенно поднимаясь на ноги. - Пошли. Всю дорогу по лесу они молчат, снова соблюдая эту неловко тишину. Но у ворот обратно, к Гарри приходит в голову новая мысль. - Перед Квартальной бойней Октавия и Флавий так ревели, что даже работать не могли. А Шейла едва выговорила мне «прощай». Диггори остановился, заметно смягчив лицо. Все же, такое выражение ему идёт больше, чем хмурое. - Постараюсь не забыть об этом, когда они будут… работать над тобой. - Постарайся. Вскоре они возвращаются, отдавая все мясо на кухню. После бессонной ночи и охоты, юноша буквально валится с ног от усталости. Сонно бредёт в свой отсек, и — оказываясь среди голых стен. И только тут понимает, что Кендра поняла все, видимо, по своему. «Диггори. Нужно, чтобы он был со мной». Гарри быстро поднимается на верхний этаж, находя отсек Е. Его это не особо удивляет, ведь с Седриком они хорошие приятели, а помещение гораздо лучше, чем то, где он жил до этого. Точно такое же, как и триста седьмой, только в стенах спальня шире, а по центру в них небольшое оконце — два фута в ширину и восемь дюймов в высоту. Окно закрывается толстой металлической пластиной, пластина поднята, и соседа по комнате нигде не видно. Брюнет растягивается на кровати, и на его лице играют лучи солнца. А в следующую секунду — по крайней мере, парню так кажется, — его будит.. Тонкс. 18.00-Анализ дня. Нимфадора бледная, как моль, выглядит устало. По крайней мере, не так вымученно, как Поттер. Постоянно подправляет красные пряди, нервно оглядывается по сторонам, но в глазах та же теплота. Они виделись всего пару раз, когда юноша был в больничной части, под дозами таблеток и капельниц. По словам Тонкс, ей запретили к нему приближаться, пока тот не станет чувствовать себя лучше. Видимо, ему и вправду легче, раз женщина здесь. Нимфадора рассказывает, что после обеда постоянно объявляют о собрании. Должны присутствовать все жители, кроме тех, кто занят на особо важных работах. Следуя указателям, они все идут в Ассамблею — огромный зал, в котором без труда умещаются несколько тысяч жителей Сиона. Вероятно, тут проводились общие собрания и до эпидемии оспы, когда народу было много больше. Последствия катастрофы видны и по сей день, и стилист тайком показывает ему покрытых рубцами людей, или детишек с уродствами. Гарри все же не стал рассказывать ей о ее изуродованных ассистентах. - Им многое пришлось перенести. Только после сегодняшнего утра, Поттер совсем не настроен на жалость. - Не больше, чем многим. Он видит мадам Помфри во главе группы способных передвигаться пациентов, одетых в тоненькие рубашки и халаты. Недалеко от них стоит Седрик, все такой же красивый, несмотря на отрешенный вид, видимо, помогающий больным соблюдать дистанцию. В руках у него откуда-то кусок тонкой веревки, меньше фута в длину — слишком короткий, чтобы сделать удавку. Неизвестно, заходил ли он в комнату, пока Гарри спал, но Поттер — если честно, — уже успел соскучиться по нему. Оказывается, он успел привязаться. - Привет. Седрик оборачивается, облегченно расслабляя плечи. - Выглядишь хуже. Что-то случилось? - спросил брюнет, чуть понижая голос. Диггори мельком оглядывается по сторонам, натягивая на себя легкую улыбку. - Нет. Все хорошо. Лжёт. Гарри кивает ему, поворачиваясь к сцене. В Тринадцатом бережливость распространяется даже на слова. Президент призывает публику ко всеобщему вниманию, сообщая, что Поттер согласился быть лицом революции при условии, что семья из его дистрикта — Уизли, Грейнджер — будет спасена. И юноша тут же подмечает. Элизабет не было в списке. - Седрик? - Да? - молодец человек снова улыбнулся, глядя вперёд. - Посмотри на меня. Диггори поворачивается к нему, а на лице.. пустота. Ни единой эмоции, ни одного намёка, что что-то произошло. - Что.. - Прости. Я должен идти. И когда Седрик медленно разворачивается, протискиваясь сквозь толпу граждан в непросветную тьму коридора, Гарри мельком замечает, что его привычная безмятежность куда-то исчезает, и на лице появляется особое выражение — серьезное, отстраненное, будто окружающий мир перестал для него существовать. «Скорбное» — пронеслось в голове. И когда мысли начали цепляться за друг дружком, словно пазл, соединяя воедино картинку, перед тем, как окликнуть юношу, парень резко вздрагивает, когда раскатистый — словно гром на ясном небе — голос Кендры, резко его окликивает. - Выдвигая это беспрецедентное требование, мистер Поттер со своей стороны обязуется целиком посвятить себя делу революции. Таким образом, всякое отступление от возложенной на него миссии — словом или делом — будет рассматриваться, как нарушение сделки. В этом случае, амнистия будет отменена, и участь двух семей определит лишь Капитолий. Равно, как и судьбу самого Гарри Поттера. Спасибо. Гарри, словно в замедленной съёмке, секунду переваривает услышанное, и когда слова волной обрушиваются на него, в момент заставляя тело покрыться холодным потом, юноша вмиг цепляется за рукава свитера ногтями, с ужасом понимая, что он только что услышал. Другими словами — один неправильный шаг, и все они умрут. * Кругом весь день стояла тишина… И будто в муке трудной замирая, Кляня свой жребий, стыла грудь живая, И каждый миг был миг мучительного сна. К пустынным небесам струился дым долин, Слагаясь в смерчи, в сумрачные зданья, И каждый был в слезах, и каждый был один, И трепетал от страха и незнанья. Порою лист на землю упадал, И, точно в час подкравшейся недоли, С безумием в глазах, дрожал и стар и мал В глухом огне своей последней боли.. И в ужасе, сковавшем все сердца, Оцепенелый мир алкал освобожденья, Разъятия железного кольца,— Но не было ни смерти, ни рожденья. * Еще одна сила, с которой нужно считаться. Еще один серьезный игрок, решивший использовать его пешкой в своей игре, несмотря на то, что до сих пор это ни разу не приводило к желаемому результату. Распорядители Игр своевольно делают из Поттера звезду, даже не зная, как спасти свою шкуру из-за парочки ядовитых ягод. Вспоминается, как Альбус пытается погасить то пламя восстания, которое вспыхнуло в момент Игр, но каждый его шаг распаляет огонь сильнее. И вот теперь, Кендра со своим драгоценным ядерным арсеналом и послушным Тринадцатым дистриктом, действующим как хорошо отлаженный механизм, делает все абсолютно так же. Как в Капитолии. Ей тоже довелось узнать, что поймать Предвестника гораздо легче, нежели выдрессировать. Однако президент быстрее других поняла, что Гарри действует сам по себе, а потому, так же представляет опасность. Поняла — и объявила об этом во всеуслышание. Юноша проводит рукой по толстому слою пены. Хорошенько отмокнуть в ванне — только первый шаг. Подготовительной команде предстоит привести в порядок его испорченные кислотой волосы, вылечить обожженную солнцем кожу, и убрать уродливые шрамы, а уж потом портить, жечь и уродовать заново, но уже в более эстетичном варианте. - Придайте ему вид «Базис-Ноль», - распорядилась Шейла сегодня утром, - а дальше посмотрим. Кажется, «Базис-Ноль» — это то, как предположительно должен выглядеть хорошо выспавшийся человек, встав утром с постели, — максимальная безупречность в сочетании с естественностью. Ногти идеальной формы, но не отполированы. Волосы на голове мягкие и блестящие, но не уложены в прическу. Все волоски на теле удалены. Кожа гладкая и чистая, но без грамма косметики. Наверное, когда Поттер впервые оказалась в Капитолии, Тонкс дала такие же указания. Правда, тогда парень был участником Игр. Ему казалось, что хотя бы в роли мятежника он будет самим собой. Что ж, наверное, у телевизионных мятежников свои собственные стандарты. Едва смыв с себя пену, рядом уже стоит Октавия с полотенцем наготове. Без броской одежды, густого макияжа, красок, драгоценностей и всяких побрякушек в волосах, она совсем не похожа на ту Октавию, какую Гарри знал в столице. Помнится, что как-то раз она заявилась с ярко-розовыми локонами, в которые были вплетены разноцветные фонарики в форме мышей, рассказая, что держит их дома как домашних животных. Тогда брюнету показалось это дикостью — у них мыши считаются вредителями, если только они не вареные. Наверно, женщина любила их, потому что они такие маленькие, мягкие и пискливые. Как она сама. Гарри пытается привыкнуть к этой новой Октавии, пока она его вытирает. И честно, получается плохо. Ее настоящие волосы приятного каштанового оттенка. Лицо — обычное, однако очень милое. Она моложе, чем он думал. Едва ли ей намного больше двадцати. Без длиннющих накладных ногтей пальцы будто обрубленные. У нее дрожат руки, и парню хочется успокоить ее, сказав, что все наладится, но вид разноцветных кровоподтеков, расцветших под ее болезненно-бледной кожей, напоминает ему о его собственной беспомощности. К слову, Флавий выглядит не лучше. Зато он каким-то образом ухитрился вновь обрести свои оранжевые кудряшки. И кто изменился меньше всех, так это Шейла. Ее волосы цвета морской волны, прежде торчавшие во все стороны, теперь гладко прилизаны, а у корней пробивается седина. Однако самой яркой чертой внешности Вении всегда были татуировки на лице, и они остались такими же золотистыми и потрясающими. - Гарри не причинит нам вреда, - говорит Шейла тихо, но твердо, забирая из рук Октавии полотенце. - Он даже не знал, что мы здесь. Теперь все будет хорошо. - Октавия едва заметно кивает, но так и не осмеливается поднять глаза. Привести его внешность в состояние «Базис-ноль» оказывается очень непросто, несмотря на богатейший арсенал препаратов, приборов и инструментов, которые Северус предусмотрительно захватил с собой из Капитолия. Правда, его команде не привыкать. Дело стопорится, когда группа доходит до того места на его руке, когда Поттер пытался перерезать себе вены, находясь в состоянии аффекта после прибытия в Сион. Длинный глубокий шрам от предплечья до запястья выглядел мерзко, да и заштопывая зияющую рану, медики не особенно заботились о красоте, и теперь там бугрится здоровенный неровный след со стянутой вокруг кожей. В обычной одежде с длинным рукавом он не виден, но в костюме Предвестника, который сделала Нимфадора, рукава оканчиваются чуть выше локтя. Проблема настолько серьезна, что приходится вызвать Тонкс и Снейпа. Можно поклясться, что стилиста едва не вырвало при одном взгляде на шрам. Она сухо поджимает губы, отводя глаза. - Все и так знают, что у меня есть шрам, - бурчит Поттер. - Знать и видеть — не одно и то же, - возражает Северус. - Он просто отвратителен. Мы подумаем за обедом, что с ним делать. - Ничего, разберемся, - отмахивается Нимфадора. - Может, дадим тебе браслет или что-нибудь в этом роде. Юноша с досадой одевается, чтобы идти в столовую. Команда сбилась в кучку возле двери. - Вам принесут еду сюда? - тихо спрашивает Гарри, аккуратно оглядываясь по сторонам. - Нет, - отвечает Шейла. - Нам сказали идти в столовую. Парень вздыхает про себя, представив, как входит в столовую с такой компанией. Правда, на него и так все пялятся, так что скорее всего, большой разницы не будет. - Пошлите. Я покажу вам, где столовая. Конечно, вокруг него постоянно шушукаются, бросая украдкой взгляды, но реакция при виде его экзотической троицы — это нечто. Люди буквально раскрыли рты и ахнули; некоторые даже тычут пальцами. - Просто не обращайте на них внимания, - говорит он своим спутникам. Опустив глаза и механически переставляя ноги, они движутся вместе с очередью, принимая миски с сероватого цвета рыбой, тушеной окрой, и чашки с водой. Они садятся за стол рядом с его «коллегами» с Игр — Руквудом и Гиббоном. Они ведут себя посдержаннее, чем люди из Тринадцатого, — возможно, просто от смущения. Эдриан робко здоровается с ними, а Август, немного замявшись — должно быть, зная об их заточении — кивает на миску с тушеной окрой. - Не бойтесь. На вкус она лучше, чем на вид. Лучше всего обстановку разряжает какая-то пятилетняя девочка-гражданка из Сиона. Она подбегает к Октавии, осторожно дотрагиваясь до нее пальчиком. - У тебя зеленая кожа. Ты больная? - Это такая мода, - обьясняет Поттер, дёргая уголком губ. - Как красить губы помадой. - Чтобы быть красивее, - добавляет Октавия, и Гарри на секунду задерживается на ней взглядом, замечая на ее ресницах слезы. Девочка задумывается, потом серьезно говорит: - Ты красивая любого цвета. На губах Октавии появляется робкая улыбка. - Спасибо. - Если хотите произвести впечатление на Пози, придется покраситься в ярко-розовый, - говорит незнакомый парень, с шумом ставя свой поднос рядом с Поттером. - Это ее любимый цвет. - Девочка хихикает, сбегая обратно к маме. Незнакомец кивает на миску Флавия, вздергивая густые брови к верху. - Лучше ешьте сразу. Остынет — будет совсем как клей. - А ты.. - Невилл. Невилл Долгопупс. Кажется, Гарри слышал про него. Да и лицо больно знакомое — скорее всего, они пересекались. - А я.. - Гарри Поттер. Невилл протягивает ему руку, кивая группе подготовки. - Я один из участников штаба. У меня были дела, поэтому я не успел познакомиться. - О, - лишь выдохнул брюнет, неловко кивая. Молодой человек быстро улыбается ему, и все принимаются за еду. На вкус окра более-менее сносная, только очень уж вязкая. Такое впечатление, что каждый кусочек глотаешь по три раза. Вскоре появляется Седрик. Серый, мрачный, и обычно неразговорчивый во время еды, все время старается поддержать беседу, расспрашивая, как идет работа над имиджем. И Гарри, видимо, понимает почему. После вчерашнего объявления он пытался узнать, что случилось с Элизабет, в итоге перессорившись с ним сегодняшним утром. - Пойми, - увещевал он, - Кендра — главная в этом дистрикте. Она не может допустить, чтобы у людей сложилось впечатление, будто ты ей командуешь. - Ты хочешь сказать, она не приемлет чужого мнения, даже если оно справедливо, - парировал Поттер. - Черт, да я просто хочу знать правду! - Я хочу сказать, что ты поставил ее в дурацкое положение, - пытается угомониться Диггори, сжимая ладони в угрожающие кулаки. - По-твоему, я должен просто делать, что мне говорят, и бросить своих на произвол судьбы?! Впрочем, это действительно уже неважно, потому что мы и так их бросили! С этими словами он захлопнул дверь у него перед носом, даже забыв, о чем хотел поговорить в самом начале. За завтраком же юноша сел в другом конце стола, не сказав и слова, когда Снейп отправил Седрика на тренировку. Да, они беспокоятся друг о друге, и у них доверительные отношения, но именно сейчас Поттеру очень нужно, чтобы Диггори ему доверился. Но нет, впаривал про Дамблдор, и правила Тринадцатого. К слову, отлично перевёл тему. После обеда у них запланирована встреча с тем самым Ремусом в отделе специальной обороны. - Все еще злишься, - констатирует молодой человек, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы в лифте. - А ты все еще считаешь себя правым, - отвечает брюнет, поджимая тонкие губы. - Я хотел поговорить с тобой о том, что произошло вчера. Диггори молча смотрит на него, скрещивая руки на груди. - Что есть, то есть. И готов повторить то же самое снова. Или ты хочешь, чтобы я соврал? - Нет, - отвечает Гарри, поднимая на него глаза сквозь оправу очков. - Хочу, чтобы ты как следует подумал, и пришел к правильному выводу. Он громко сглотнул, посмотрев вперёд. - Доверься же мне. Седрик только хрипло посмеялся в ответ. Поттер молчит. Бесполезно диктовать, что и как ему думать. И если по-честному, это одна из причин, почему юноша ему доверяет. Отдел спецбезопасности расположен почти так же глубоко, как тюрьма, в которой они нашли группу подготовки. Целая сеть помещений заполнена компьютерами, научным оборудованием и испытательными установками. У охранников они спрашивают, как найти некого Люпина, и им указывают путь через длинный лабиринт коридоров, в конце которого находится огромное окно. Тут Поттер впервые за все время в Тринадцатом дистрикте видит нечто прекрасное — настоящий луг, воссозданный под землей, с деревьями, цветущими растениями и живыми колибри. Он тихо вздыхает, делает шаг вперёд, и замечает силуэт. Посреди луга, в инвалидной коляске неподвижно сидит мужчина, наблюдая за ярко-зеленой птичкой, которая, зависнув в воздухе, пьет нектар из большого оранжевого цветка. Внезапно она срывается с места, и, провожая ее глазами, фигура наконец замечает гостей. Он весело помахал рукой, приглашая юношей внутрь. Воздух внутри неожиданно прохладный и совсем не спертый, как предполагал Поттер. Со всех сторон слышится трепетание маленьких крылышек, и в первый момент ему даже кажется, будто он в своём лесу около родного дистрикта. Каким чудом вот это прекрасное место могло появиться здесь, на такой глубине? - Разве они не прекрасны? - усмехнулся мужчина. - Сион уже много лет занимается изучением их аэродинамики. Они могут летать задом наперед и развивают скорость до шестидесяти миль в час, - выдал он, широко улыбнувшись. - Хотелось бы мне сделать такие же крылья для Вас, мистер Поттер. Его прилизанные волосы в свете блестели светло-каштановым, а голубые зрачки так и светились за неуклюжими стёклами очков, словно от радости, мигая мелкими бликами в уставших глазах, не смотря на ужасную бледность его лица. Наверное, он уже понравится Гарри. А может, юноша сразу понял, что они поладят. Ремус Джон Люпин — являлся взрослым человек средних лет, чем-то напоминающий поношенного алкоголика, которых в Двенадцатом пруд пруди, с огромным шрамом вдоль всего лица. Но, по словам Седрика, он тот ещё гений в своём деле. Работал раньше в Капитолии, на президента Дамблдора. Являлся правой рукой Кендры несколько месяцев, но после сбежал с ней десять лет назад в это место, объявив себя неизвестно пропавшим. - Вряд ли я бы сумел с ними управляться, - вздыхает брюнет. - Вот она здесь, а вот ее уже нет. Ты можешь подстрелить колибри? - Никогда не пробовал. Мяса у них ни на зуб. Люпин секунду смотрит на него, вновь отворачиваясь. - Да, конечно. Ты не убиваешь из спортивного интереса. Хотя, уверен, охотиться на них было бы непросто. - Можно устроить ловушку, - говорит Седрик. Лицо его принимает отсутствующее выражение, как всегда, когда он задумывается над какой-нибудь трудной задачей. - Натянуть сеть с очень мелкими ячейками, оставить только небольшое отверстие — в пару квадратных футов. Внутри приманка — много цветов. Пока колибри будут лакомиться, подойти и закрыть отверстие. Птицы полетят прочь от шума, а там сеть. - Думаешь, получится? - спрашивает Ремус. - Не знаю. Просто пришло в голову. Они могут оказаться умнее. - Могут. Но идея хорошая, поскольку основана на природном инстинкте — улетать от опасности, - лукаво подмигнул ему мужчина, стиснув в ладони подлокотник кресла. - Думай, как твоя жертва… и ты найдешь ее слабое место. И тут Поттер вспоминает кое-что из того, о чем вспоминать ему не хочется. Во время подготовки к Бойне, он видел запись — мистер Люпин, еще совсем мальчик, соединяет какие-то проводки, и группа детей, охотившихся за ним, умирает от электрического тока. Тела бьются в конвульсиях, лица искажены гримасами. И Ремус тоже это видел. Видел всех, кого ему пришлось убить ради победы в тех далеких Голодных играх. И это даже не его вина. Он просто защищал свою жизнь.. они просто защищались.. И Гарри тоже. Внезапно ему хочется поскорее уйти отсюда, прежде чем кому-нибудь придет в голову поставить сеть. - Северус говорил, что у Вас есть что-то для меня. - Да. Твое новое оружие. - Мужчина нажимает кнопку на ручке кресла, и колесики начинают вылезать вперёд, к выходу из комнаты. Пока группа петляет по закоулкам отдела обороны, Люпин поясняет, что недавно у него случился неприятный инцидент, переломав сразу обе ноги, но вообще-то, он уже понемногу ходит, но только слишком быстро устает, поэтому на кресле ему пока передвигаться проще. К слову, чтобы парни не привыкали. - Как дела у Руквуда? - спрашивает он. - Э-э… держится, - отвечает Гарри. Не хочется рассказывать, во что тот на самом деле превратился, находясь здесь, абсолютно на нервах. - Мда-а.. - Люпин мрачно улыбается, тяжело вздыхая. - Знал бы ты, что он пережил за последние несколько лет. Удивительно, как он вообще выжил после того взрыва. Как нибудь передай ему, что я буду ждать его здесь. Может, как нибудь отвлеку его от действительности. Отвлекаться от действительности Август сейчас, похоже, прекрасно умеет и без посторонней помощи, но Гарри все же обещает, что передаст. У дверей с табличкой «Специальное вооружение» стоят четверо охранников. Проверив расписания на их руках, они снимают у каждого отпечатки пальцев, сканируют сетчатку глаз, берут анализы ДНК и пропускают через детекторы металла. Ремусу приходится оставить кресло снаружи, но как только группа проходит через все процедуры, ему предоставляют другое. Происходящее кажется абсурдом: неужто кто-нибудь, выросший в Тринадцатом дистрикте, может представлять для него угрозу, требующую таких серьезных мер? Или же меры предосторожности были введены недавно, после его приезда в это место? Эта мысль неприятно прошлась мурашками. Затем их ждет второй этап проверки — как будто его ДНК могла измениться, пока они шли по коридору — и наконец, парни допущены в хранилище. Признаться, у Гарри просто дух захватывает при виде такого количества оружия. Чего там только нет! Пистолеты и ружья, гранатометы, мины, бронированные автомобили. - Авиация, конечно, находится не здесь, - говорит Люпин. - Конечно, - соглашается брюнет, как будто это само собой разумеется. Удивительно, что среди всей этой суперсовременной техники может найтись место простому ножу и топорам, но тут они подходят к стенду с боевым снаряжением для метателей. На тренировках в Капитолии Гарри перепробовала целую кучу оружия, однако все оно не предназначалось для военных действий, и его внимание привлекает грозного вида топор, так нагруженный разнообразной оптикой и прочими приспособлениями, что он бы и в руках его удержать не смог, не говоря уже о том, чтобы бросить его. - Седрик, не хочешь попробовать? - предлагает Ремус. - Серьезно? - Для боев тебе, разумеется, выдадут что нибудь полегче, но если ты будешь сниматься с мистером Поттером в агитроликах, одна из этих штучек будет смотреться очень эффектно. Выбери на свой вкус. - С удовольствием. Диггори берет в руки тот самый топор, который Гарри только что разглядывал, поднимая его на уровень плеча, и смотря вокруг через оптический прицел. - Это уже нечестно, - замечает Поттер, - не оставлять оленю ни одного шанса. - Ну, я ведь не собираюсь стрелять из него в оленей. Седрик несколько мгновений смотрит через оптику в парня, и Ремус быстро исчезает в двери, набирая код на панели. - Для тебя так просто? Убить человека? - через секунду спрашивает Гарри. - Я этого не говорил. - Седрик опускает топор, смотря в стену. - Но если бы у меня было оружие, способное остановить то, что творилось в Капитолии.. или то, что спасло бы нас от Арены, я бы пустил его в ход не задумываясь. - Я тоже, - просто признаётся юноша. Диггори прекрасно известно, каково это, когда убиваешь кого-то. И Гарри тоже. Ремус возвращается с небольшой черной коробкой, неуклюже зажатой между подножкой кресла и его плечом. Остановившись, он наклоняет коробку в сторону Потера. - Вот. Это тебе. Гарри неуверенно кладет коробку на пол, быстро открывая защелки. Крышка бесшумно откидывается, и внутри, на бордовом жатом бархате, лежит самое прекрасное оружие, которое он когда-либо видел. - О.. - вырывается у него, когда он дотрагивается до холодного металла. Дрожащими руками брюнет вытаскивает нож из футляра, проходясь кончиком пальца по лезвию. Он великолепен. Прекрасная балансировка, изящная форма — кинжальное с полуторной заточкой — тяжёлый блеск холодного покрытия, и.. Предвестник. Его Предвестник на самом лезвии, почти невидимый глазу. И что-то еще. Или показалось? Гарри замирает. Нет, он действительно оживает в его руках. Прижимая рукоять к щеке, парень чувствует легкую вибрацию. - Что это? - спрашивает он. - Он здоровается, - широко улыбается Ремус. - Услышал твой голос. - Он узнает меня по голосу? - Только тебя. Видишь ли, меня попросили сделать лук, который бы подходил к твоему костюму. Главное — внешний вид, остальное неважно. Я подумал-подумал и решил, что так не годится. Может, вдруг он тебе когда-нибудь действительно понадобится. Не как модный аксессуар, а как оружие, - развёл руками мужчина, вскинув тонкие брови к середине лба. - В итоге я сделал его поскромнее снаружи, зато в том, что касается начинки, дал волю фантазии. Но тебе лучше самому все увидеть. Хотите попробовать? Еще бы они не хотели. Мишени для них уже готовы. Остальные копии метательных ножей Люпина так же великолепны, как и главная модель. Гарри попадал ими точно в цель с расстояния сто ярдов. Различные их виды — бритвы, зажигательные, подрывные — превращают нож в универсальное оружие. Разновидность лезвия легко определить по цвету древка. Есть даже возможность деактивировать нож голосовой командой, хотя не представляется, для чего это может понадобиться. А чтобы отключить специальные функции лука, достаточно произнести «Спокойной ночи». После этого лук переходит в режим сна до тех пор, пока нужный голос снова его не разбудит. Попрощавшись с Ремусом и Седриком, Гарри в бодром настроении возвращается к команде подготовки. Терпеливо переносит оставшиеся процедуры, надевает костюм, который теперь дополнен окровавленной повязкой на шрам — будто бы он только вернулся с поля боя. Шейла прикрепляет ему у сердца брошку с Предвестником. Под конец юноша впихивает нож, и обычные метальные в специальный кушак — кто ему даст разгуливать со специальными, — и они всей командой идут в съемочный павильон, где юноша стоит столбом еще, наверное, несколько часов, пока остальные поправляют ему лицо, регулируют свет и степень задымления. Постепенно указания через интерком от невидимых людей в таинственной стеклянной кабинке поступают все реже и реже, а Тонкс и Снейп все больше просто ходят вокруг и все меньше что-то меняют. Наконец на площадке становится тихо. Минут пять его молча разглядывают, затем Северус говорит: - То, что надо. Поттера подводят к контрольному монитору и показывают последние несколько минут записи. Парень на экране кажется выше и внушительнее его самого. Лицо перепачкано, но выглядит сексуально. Густые брови решительно изогнуты. От одежды поднимаются струйки дыма — то ли ее только что потушили, то ли она вот-вот загорится. Этого мужчину Гарри не знает. Диггори, снова появившийся из ниоткуда, подходит к нему сзади, и говорит с долей прежнего юмора: - Зрители захотят тебя либо убить, либо поцеловать. На площадке царит радостное возбуждение — работа сделана на славу. Время идет к ужину, но никто не хочет прерываться. Речами и интервью, в которых Поттер будет делать вид, будто участвует в боях бок о бок с повстанцами, они все займутся завтра. Сегодня нужно записать только один лозунг — одну фразу для короткого агитролика, который покажут Кендре. «Народ Панема, мы боремся, мы не сдаемся, мы отстоим справедливость!» — вот и все. Фразу сообщают ему с таким видом, будто работали над нею не один месяц, а то и год, и теперь жутко ею гордятся. А Гарри кажется, что язык сломаешь, и звучит неестественно. Не представляется, чтобы он сказал такое в реальной жизни — разве что для смеха, да и с капитолийским акцентом. Какая-то женщина становится перед ним и, глядя ему прямо в глаза, описывает битву, в которой юноша только что «участвовал». Поле боя усеяно мертвыми телами его товарищей, и Поттер, чтобы сплотить выживших, кричит этот призыв. Прямо в камеру. Парня быстро тащат обратно к декорациям, дымовая машина начинает работать. Кто-то кричит: «Внимание!», слышится гудение камер, потом команда: «Мотор!». Брюнет поднимает над головой нож, и со всей яростью, на какую он способен, кричит: - Народ Панема, мы боремся, мы не сдаемся, мы отстоим справедливость! На съемочной площадке наступает гробовая тишина. Она длится и длится. Внезапно из динамиков раздается треск, и студию заполняет веселый, звонкий смех слишком знакомого голоса. И когда ему наконец удается совладеть с собой, Беллатрис насмешливо произносит: - Вот так, друзья, умирает революция. * Команда собирается на совещание в штабе. Вокруг громадного стола сидят Кендра со своими помощниками, Северус, Диггори, его подготовительная команда, Сириус с ехидным выражением лица, и плюс несколько человек, среди которых был и его новый знакомый Долгопупс. Присутствие некоторых, например светловолосой дамы с пустым взглядом и тощей девушки с азиатской внешностью сбивает Гарри с толку. В последнюю минуту Тонкс вкатывает на коляске Ремуса, а за ними входит Руквуд и Гиббон. Видимо, Дамблдор организовала это странное мероприятие специально, чтобы засвидетельствовать провал. Однако, с приветствием к собравшимся обращается не она, а Лестрейндж, и из слов женщины, Поттер не без удивления понимает, что всех пригласила именно она. Кажется, он впервые находится с ней в одном помещении с тех пор, как произошёл теракт в Капитолии. А ещё он нарочно отворачивается в сторону при виде Блэка, но все же замечает его отражение на блестящей контрольной панели у стены. Тот сильно похудел, а желтоватое лицо заметно осунулось. На мгновение парню становится страшно — вдруг он умрет? Но он тут же напоминает себе, что его это не волнует. Беллатрис выглядит не лучше. Бледная, тощая, и почти такая же, как и все в Тринадцатом, без своего парика и тонны шпаклевки. Почти такая же, как и тогда в поезде, перед самой бойней. Только вот, в отличии от Сириуса она не мертвецки-отчаявшаяся, а совсем наоборот, уверенная, и слишком резкая. Глаза горят, нахальная ухмылка играет на губах, и лишь хруст ее пальцев выдаёт ее нервозность — раздражение — но никак не страх. Первым делом Лестрейндж показывает пленку, которую отсняла группа. Похоже, под руководством Северуса и Тонкс Гарри превзошел самого себя — голос срывается, а движения нелепые, будто он марионетка, которую дергают за невидимые ниточки. - Ну вот, - произносит Беллатрис, когда видео заканчивается. - Кто-нибудь из вас считает, что этот ролик поможет нам выиграть войну? Ответа нет. - Отлично, - она ухмыляется, вскидывая тонкие брови к верху. - Значит, сэкономим время. Тогда давайте все минутку помолчим, и каждый постарается вспомнить один случай, когда мистер Поттер действительно задел вас за живое. И не потому, что вы позавидовали его прическе, потрясающему костюму, или он сносно избавился от противника. И не потому, что Драко.. - ее голос почти дрогнул, но она с уверенностью продолжила, - удалось выставить его в привлекательном свете. Меня интересуют те случаи, когда Гарри сам пробудил в вас какое-нибудь настоящее чувство. Понимаете? Наступает долгая тишина, и Поттеру уже кажется, что она никогда не закончится, но тут раздается тихий голосок. - На Жатве. Когда он вызвался участвовать в Играх вместо Рона. Он понимал, что идет на верную смерть. Там самая девочка с азиатской внешностью. Кажется, Чжоу Чанг. Она смущенно посмотрела на брюнета, снова опустив глаза. - Хорошо. Отличный пример, дорогая - говорит Беллатрис. Она берет фиолетовый фломастер, делая помету в блокноте: Вызвалась добровольцем на Жатве, а в следующую секунду ее взгляд возвращается к присутствующим. - Кто следующий? К удивлению, следующим оказывается Северус, который безучастно сидел в тени, скрестив руки на груди. - Когда он пел песню для Турпин. У Гарри в голове всплывает воспоминание — Лайза. Нежная, невинная Лайза. Он стискивает кулаки, глядя прямо на Снейпа. Тот даже не смотрел в его сторону. - Покажите мне того, кто не захлебнулся слезами в тот момент! - внезапно выдаёт Сириус, приподнимаясь с места, и занося тем же маркером новый пункт. - Я плакала, когда он попытался спасти Малфоя от птиц! - выпаливает Октавия, резко прикрывая рот рукой, будто боясь, что ляпнула глупость. Лестрейндж только одобрительно кивает. - Да, да. Очень хорошо. Примеры сыплются один за другим без особой последовательности: когда Поттер взял Лайзу в союзники; пожал руку ее родителям во время Тура; пытался спасти Дина. Снова и снова речь заходит про эпизод с ягодами, который каждый понял по-своему — любовь к Драко, упорство в безнадежной ситуации, протест против бесчеловечности Капитолия. Сириус поднимает руку с блокнотом вверх. - А теперь вопрос: что объединяет все эти случаи? Тишина длится всего мгновение. Всего секунду, когда тихий голос Диггори обрывает молчание. - Он всегда был в них самим собой. - Его глаза падают на Поттера, внимательно смотря сквозь полуопущенные ресницы. - И никто не указывал ему, что делать или говорить. Гарри тихо вздыхает, сжимая подлокотник сильнее, и ему кажется — совсем чуть-чуть — что его сердце снова пропускает удар. - Выходит, нам нужно просто тебе не мешать? - спрашивает Ремус. Все смеются, и даже юноша не удерживается от робкой улыбки. - Все это очень занятно, но не слишком полезно, - ворчит Снейп. - К сожалению, здесь, в Тринадцатом, у него нет таких возможностей проявить себя. Так что если ты не предлагаешь бросить мистера Поттера в гущу сражения… - Как раз это я и предлагаю, - прерывает его Сириус. - Высадить его на поле боя и включить камеры. - Но ведь все думают, что он.. - Мёртв? - насмешливо спрашивает Северус, приподнимаясь с места. - Это будет большой.. сюрприз. Идея Блэка вызывает много споров, однако его доводы звучат убедительно. Если Поттер способен проявить себя только в реальных условиях, то так тому и быть. Так нужно. - Пока он выполняет указания и произносит заученные реплики, результат в лучшем случае будет сносный. Все должно исходить от него самого. Тогда это берет за душу. - Даже если мы будем предельно осторожны, мы не сможем обеспечить ему полную безопасность, - возражает Робардс. - Он будет желанной мишенью для каждого… - Я хочу сражаться, - вмешивается Гарри. - Здесь от меня никакого прока. - А если тебя убьют? - спрашивает Кендра. - Вы снимите это на пленку и сделаете агитролик, - уверенно отвечает юноша. - Ладно, - соглашается женщина. - Но не будем торопиться. Вначале определим наименее опасную ситуацию, подходящую для наших целей. - Президент подходит к светящимся картам, где отображаются передвижения войск в различных дистриктах. - Сегодня после обеда доставьте его в Восьмой. Утром там была интенсивная бомбардировка, но сейчас, кажется, уже закончилась. Выдайте ему оружие и телохранителей. Съемочная группа — на земле, а ты, Сириус, на планолете в постоянном радиоконтакте с мистером Поттером. Посмотрим, что из этого выйдет. Будут еще предложения? Все молчат, и Дамблдор объявляет собрание закрытым. Блэк спрашивает у нее разрешения поговорить с Гарри наедине, и все выходят. Только Диггори неуверенно останавливается около его стула, чуть нахмурив брови. - Чего ты боишься? - спрашивает Сириус. - Телохранитель нужен скорее мне. - Все в порядке, - говорит брюнет, и Седрик уходит. В зале слышны лишь гудение приборов и тихий шелест вентиляционной системы. Мужчина садится прямо напротив. - Нам снова придется работать вместе, так что давай, выкладывай все, что ты обо мне думаешь. Гарри вспоминает их яростную стычку на планолете. Ему хотелось убить бывшего ментора, и сказать многое — очень многое — однако, теперь он только шепчет: - Поверить не могу, что ты не спас Драко. Сириус опускает глаза, пряча ладони в карманах брюк. - Знаю. И не отпускает чувство недосказанности. Не только потому, что Блэк даже не извинился. Они были одной командой, и они дали друг другу обещание беречь Малфоя. Пьяное, нереальное обещание под покровом ночи, но что это меняет? И к сожалению — или счастью — Поттер в глубине души знает — виноваты оба. - Теперь ты, - говорит Гарри. Мужчина устало вздыхает, поджимая губы. - Не могу поверить, что ты упустил его из виду в ту ночь. Юноша кивает. В том-то и дело. - Постоянно думаю об этом. Что.. что я мог сделать? - У тебя не было выбора, а если бы мне удалось уговорить Нюниуса остаться и спасти Малфоя, планолет бы рухнул. Мы и так едва успели. Наконец он смотрит в глаза Сириуса. В глаза жителя Шлака — синие и глубокие, с темными кругами от бессонных ночей. - Гарри, он мёртв.. - Эти слова вырывают почву из под ног, и парень резко вскакивает с места, искажая лицо в ужасной гримасе. - Игра еще не окончена! Я.. - Да. Игра продолжается. И я по-прежнему твой ментор. - Сириус тычет фломастером в его сторону, с сожалением смотря на него. - Но помни, что мертвецов не воскрешают. Я знаю. - Я.. знаю. Возвращаясь в гримерную, и тщательно умывая лицо, Поттер глядел, как струи макияжа исчезают в водостоке. Из зеркала на него смотрит не тот мужчина с ярким и решительным взглядом, как на видео, а всего лишь обычный семнадцатилетний парень с шелушащейся кожей и усталыми глазами. Довольно потрёпанный, однако похожий на него самого. Он срывает с руки повязку, обнажая уродливый шрам от пореза. Вот так. Это тоже он. Люпин помогает ему надеть защитную экипировку, разработанную Нимфадорой. Шлем из эластичных металлических нитей плотно прилегает к голове; в случае надобности его можно сдвинуть назад, как капюшон. Жилет обеспечивает защиту жизненно важных органов. К воротнику прикреплен маленький белый наушник. На пояс мужчина цепляет ему маску — на случай газовой атаки. - Если увидишь, что кто-то упал по неизвестной причине, немедленно надевай, - инструктирует он. Потом пристегивает специальный пояс, разделенный на три отсека. - Запомни: справа — зажигательные, слева — подрывные, в центре — обычные. Вряд ли тебе придется метать, но, как говорится, береженого Бог бережет. Приходит Гавейн, чтобы проводить его в отдел авиации. Как раз когда подъезжает лифт, появляется Руквуд. - Поттер, они меня не пускают! Я сказал, что в полном порядке, но они даже не дают мне полететь в планолете! Гарри смотрит на Августа — уставший красный взгляд, трясущиеся руки, шлепанцы, спутанные волосы, хриплое дыхание — и понимает, что вступаться за него бесполезно. Да и он сам не особо уверен, стоит ли его брать. - А, совсем забыл, - говорит он, ударив себя по лбу. - Дурацкое сотрясение. Ремус просил передать, чтоб ты зашел к нему в отдел спецвооружения. Наверное, что нибудь новенькое. При слове «новенькое» юноше кажется, будто он видит прежнего Руквуда. - Правда? И что же? - Не знаю. Но если из того же разряда, что мои новые ножи, он тебе понравится, - заверяет Гарри. - Я.. Я прямо сейчас туда спущусь. - Э-э… может, лучше сначала надеть нормальную обувь? Туда долго спускаться. Молодой человек смотрит вниз, будто впервые замечая свой наряд. Затем сбрасывает с себя шлёпанцы, оставаясь совершенно босым. - Зачем? - Он дурашливо принимает вызывающую позу. - Мои пятки тебя возбуждают? Брюнет не может сдержать смеха — ситуация вдвойне забавная, потому что Робардс буквально не знает, куда девать глаза от смущения, а еще Поттер рад, что Август ведет себя, как тот парень, которого он встретил на Квартальной бойне. - Я всего лишь человек, Руквуд, - успевает сказать он, прежде чем двери лифта закрываются. - Извините, - выдыхает он, посмотрев на Гавейна. - Не за что. По-моему, ты… здорово справился, - отвечает он. - Лучше, чем если бы я его арестовал. - Да уж. Гарри украдкой присматривается к нему. Робардсу на вид совсем немного. Около тридцати: темные волосы коротко стрижены, глаза голубые. Превосходная выправка. За сегодняшний день он уже дважды заставил его задуматься, что они могли быть с ним друзьями, а не врагами. Может, стоит дать ему шанс? Только вот жаль, что он так предан Кендре… Раздается серия громких щелчков. Лифт на мгновение останавливается, а потом вдруг едет влево. - Он двигается и вбок?  - Да. Под Тринадцатым проложена целая сеть шахт, - поясняет мужчина. - Та, в которой мы сейчас, идет над транспортной осью к пятой подъемной платформе. Это в ангаре. Ангар, тюрьма, спецвооружения… А еще где-то производят еду, вырабатывают энергию, очищают воду и воздух. - Сион даже больше, чем я думал. - В основном это не наша заслуга, — говорит Гавейн. - Мы, так сказать, получили это место в наследство. Нужно только следить, чтобы все оставалось в исправности. Щелчки возобновляются. Они снова падают вниз — теперь всего на пару уровней, — и двери открываются посреди ангара. - Ого, - вырывается у Гарри при виде бесчисленных рядов всевозможных планолетов. Ну и флотилия… - Их вы тоже унаследовали? - Некоторые создали сами, другие входили в состав воздушных сил Капитолия. Конечно, с тех пор мы их модернизировали. В груди снова просыпается ненависть к Тринадцатому. - Значит, все это у вас было, и вы бросили остальные дистрикты беззащитными перед Капитолием. - Все не так просто, - возражает Робардс. - До недавнего времени у нас не было возможности воевать. Мы едва выжили. После того как мы свергли и казнили приспешников Капитолия, осталась всего горстка людей, умеющих управлять планолетами. Ударить ядерными ракетами? Могли. И чем бы тогда закончилась наша война с Капитолием? Уцелел бы хоть один живой человек? Поттер выжидающе смотрит на него, медленно кивая. Робардс ухмыляется. - Ты же видишь — ни одна сторона не применяет ядерное оружие. Воюем по старинке, - он показывает на один из небольших планолетов. - Нам туда. Они поднимаются по трапу. Внутри уже расположилась съемочная группа со своим оборудованием и еще несколько человек в серых десантных комбинезонах. Даже Блэк одет по-военному, хотя явно не в восторге от плотного форменного воротничка. К нему подбегает Шейла, разочарованно вздыхая, увидев его лицо. - Вся работа коту под хвост. Я тебя не виню, Гарри. Но что поделаешь, если не все рождаются с фотогеничными лицами? Вот как он. - Она хватает Диггори, который разговаривает со Снейпом, разворачивая его к парню. - Разве не красавец? Седрик и правда выглядит впечатляюще в военной форме. Однако, учитывая обстоятельства, вопрос лишь смущает их обоих. Поттер пытается придумать остроумный ответ, когда Гавейн вдруг выдает: - Нас не так-то легко поразить. Мы только что видели Руквуда босым, желающим полететь с нами. Робардс определенно хорош. Звучит предупреждение о взлете; Гарри садится рядом с Диггори, напротив Северуса и ментора, пристегивая ремень безопасности. Планолет скользит по лабиринту туннелей, которые выходят на платформу. Какой-то механизм медленно поднимает ее вверх через все уровни, и все они внезапно оказывается под открытым небом на огромном поле, окруженном лесом. Планолет отрывается от платформы и уплывает за облака. С воздуха вид у Тринадцатого дистрикта ничуть не веселей, чем у Двенадцатого. Руины, правда, не дымятся, как показывают из Капитолия по телевизору, но на поверхности почти невозможно разглядеть никаких признаков жизни. Все семьдесят пять шесть, прошедших с Темных Времен, когда Тринадцатый был якобы стерт с лица земли в войне с Капитолием, новое строительство велось исключительно под землей. Часть подземных сооружений существовала уже не одну сотню лет — тайные убежища для глав правительства на время войны либо последний приют человечества, если жизнь на поверхности станет невозможна. Но самое главное то, что Тринадцатый был центром по разработке ядерного вооружения для Капитолия. В те времена повстанцы изгнали из своего дистрикта правительственные войска и, нацелив ядерные ракеты на Капитолий, предложили сделку: Капитолий оставляет Тринадцатый дистрикт в покое, а Тринадцатый дистрикт делает вид, будто его больше не существует. Хотя на западе страны Капитолий располагал резервным ядерным арсеналом, применить его без риска ответного удара со стороны Тринадцатого было нельзя. Оставалось принять условия. Капитолий разрушил все, что еще уцелело на поверхности, и перекрыл доступ к дистрикту извне. Возможно, лидеры Панема полагали, что, оставшись без поддержки, Тринадцатый постепенно вымрет сам. Несколько раз он и впрямь был на грани гибели, однако благодаря четкому распределению ресурсов, строгой дисциплине и постоянной бдительности ему всегда удавалось выкарабкаться и избежать диверсий Капитолия. Теперь, когда волна возбуждения схлынула, можно осознать, что юноша и понятия не имеет, что его ждет в Восьмом дистрикте. Мало того, он почти ничего не знает о ходе войны. Во что им станет победа, и что будет, если они победят. Но это не давало шаг к отступлению. Северус пытается его немного просветить. Во-первых, на данный момент в состоянии войны с Капитолием находятся все дистрикты, кроме Второго, который, несмотря на свое участие в Голодных играх, всегда был в привилегированном положении. Там больше продовольствия и лучше жилищные условия. После Темных Времен и мнимого уничтожения Тринадцатого, Второй дистрикт стал новой военной базой Капитолия, хотя официально фигурировал в качестве поставщика строительного камня, так же, как Тринадцатый в свое время считался производителем графита. Помимо производства оружия, Второй дистрикт занимается подготовкой и даже набором миротворцев. - То есть… некоторые миротворцы родом из Второго дистрикта? - спрашивает Гарри. - Я думал, они все из Капитолия. Снейп кивает. - Так вы и должны были думать. Часть их действительно из Капитолия, однако его население просто не в состоянии предоставить такого количества рекрутов. При том, что граждане Капитолия не особо горят желанием обрекать себя на суровую жизнь в дистриктах. Контракт заключается на двадцать лет, семью заводить нельзя. Одни идут на это ради престижа, другие — в качестве альтернативы наказанию. К примеру, вступившим в миротворцы списываются долги. В Капитолии полно людей, которые по уши в долгах, и только не все из них годятся для военной службы. Поэтому недостающих рекрутов набирают во Втором дистрикте. Для них это шанс выбраться из нищеты и каменоломен. В детях там с малых лет воспитывают воинский дух. Ну, да ты и сам видел, как они стремятся стать трибутами. Гойл и Бултоуд. Яксли и Долохов. Поттер видел их рвение и жажду крови. - Но все остальные дистрикты на нашей стороне? - Да. Наша цель — занять один за другим все дистрикты, оставив Второй напоследок, и тем самым лишить Капитолий поставок. Затем, когда он достаточно ослабеет, мы двинемся на него, - объясняет Северус. - Это будет задача совсем другого уровня. Не будем забегать вперед. - Если мы победим, кто будет управлять государством? - спрашивает Седрик. Гарри переводит на него взгляд, замечая, как трогательно торчит медный локон из копны волосы. Он не удерживается, быстро подправляя его пальцем. Серо-зелёные глаза на одно мгновение чуть расширяются, и брюнет спешит отвернуться. - Все, - немного замедлив, отвечает Снейп, оглядев каждого нечитаемым взглядом. - Мы образуем республику. Жители каждого дистрикта, и Капитолия в том числе, будут выбирать представителей, которые смогут защищать их интересы в централизованном правительстве. Не смотрите так недоверчиво — когда-то эта система работала. - В книгах, - бурчит Сириус, пытаясь не смотреть на парней. - В книгах по истории, - уточняет Северус. - Если получалось у наших предков, почему не получится у нас? По правде говоря, их предки столько дров наломали, что дальше некуда. Посмотрите только, с чем они их оставили — войны, разоренная планета. Похоже, им было наплевать, как будут жить люди после них. Однако в любом случае республика лучше того, что у них сейчас. - А если мы проиграем? - тихо спрашивает Поттер. - Если проиграем? - Блэк иронично улыбается, глядя на облака за иллюминатором. - Ну, тогда Голодные игры в следующем году станут незабываемыми. Да, кстати. - Он достает из бронежилета пузырек, вытряхивает на ладонь несколько фиолетовых капсулам, протягивая молодым людям. - Мы назвали их «бресклетом» в твою честь, Гарри. Нельзя допустить, чтобы кого-то из нас захватили в плен. Обещаю, это совершенно безболезненно. Юноша берет капсулу, не соображая, куда ее деть. Северус дотрагивается пальцем до его левого рукава. Брюнет присматривается, и видит на нем крошечный кармашек — как раз по размеру капсулы. Даже если у него будут связаны руки, он сможет наклонить голову и откусить ее. Тонкс продумала все до мелочей.