И плоть, и кровь.

Планолет опускается на широкую дорогу на окраине Восьмого дистрикта. Тут же открывается люк и выдвигается лестница. Едва последний пассажир спрыгивает на асфальт, судно взмывает в воздух и исчезает. Поттер остается на попечении охраны в лице Седрика, Робардса, и двух других солдат. Съемочная группа состоит из двух десятков капитолийских операторов с тяжелыми переносными камерами, напоминающими панцири диковинных насекомых, режиссера — девушки по имени Полумна — та самая с белоснежной макушкой, и голубыми-голубыми глазами, и ее помощницы Чанг. Присмотревшись, Поттер снова заметил, что девушка покраснела. Гавейн уводит их всех с дороги, ближе к складам, и на площадку садится второй планолет. Он привез ящики с медикаментами и команду из шести врачей в белых халатах. Группа следует за мужчиной в проход между двумя мрачными серыми складами. Кое-где на поцарапанных металлических стенах укреплены пожарные лестницы, ведущие на крышу. Миновав склады, они выходят на широкую улицу, в миг оказываясь в другом мире. Отовсюду несут и везут раненых. На самодельных носилках, на тачках и тележках, перекинув через плечо и просто крепко обхватив руками. Окровавленных, с оторванными конечностями, без сознания. Их сносят в один из складов, над входом в который грубо намалеван красный крест. Гарри вспоминается его кухня в старом доме, где Молли ухаживала за умирающими — только здесь их в десятки, в сотни раз больше. Он ожидала увидеть разрушенные бомбежками здания, а вместо этого оказалась среди искалеченных человеческих тел. Его хотят снимать здесь? Он поворачивается к Робардсу. - Ничего не выйдет, - говорит юноша. - Здесь у меня ничего не получится. Должно быть, мужчина замечает панику в его глазах, потому что останавливаясь, он уверенно кладет руки ему на плечи. - Получится. Пусть они просто тебя увидят. Ты подействуешь на них лучше всякого лекарства. Тут мужчина, принимающий пациентов, видит команду, внимательно присматривается и, убедившись, что зрение его не подводит, широкими шагами направляется в их сторону. От него пахнет металлом и потом, усталые темно-карие глаза опухли, повязку на шее следовало сменить еще дня три назад. Мужчина дергает плечом, поправляя автомат на спине, чтобы ремень не врезался в шею. Большим пальцем показывает медикам на склад, и те идут внутрь, не задавая лишних вопросов. - Командующий Восьмым Кингсли Шекболт. - говорит Робардс. - Капитан, это солдат Поттер. Для капитана он выглядит довольно-таки молодо. Тридцать с хвостиком, а может и сорок. Но когда он начинает говорить, голос звучит настолько властно, что не возникает сомнений в его авторитете. Рядом с ним, в его начищенной и сияющей новехонькой форме, Гарри чувствует себя неопытным птенцом, только начавшим разбираться в жизни. - Да, я его узнал, - говорит Шекболт. - Значит, ты жив. Мы сомневались. Поттеру кажется, или в его голосе проскальзывают обвинительные нотки? - Я сам еще не уверен. - Долгий реабилитационный период. - Гавейн стучит себя по голове. - Сильное сотрясение, но он настоял на приезде. Хочет лично увидеть раненых. - Да, раненых у нас предостаточно. - Вы размещаете их всех в одном месте? - спрашивает Седрик, хмуро глядя на госпиталь. - Я думаю, это не очень разумно. Поттеру тоже так кажется. Любая заразная болезнь распространится здесь как пожар в сухом лесу. - Думаю, это лучше, чем бросить их умирать одних, - говорит Кингсли. - Я не это имел в виду. - Пока у меня нет других вариантов. Если вы придумаете что-то еще и сумеете убедить Кендру, буду только рад. - Мужчина машет рукой в сторону двери. - Заходи, Предвестник. И бери с собой своих друзей. Гарри оглядывается на диковинную компанию у себя за спиной, набирается решимости, и следует за Шекболтом. Передняя часть склада отделена тяжелыми брезентовыми шторами. Вповалку лежат трупы. Края штор трутся об их головы, лица закрыты белыми простынями. - Мы начали рыть общую могилу в нескольких кварталах к западу отсюда, но у меня нет свободных рук, чтобы отнести их туда, - говорит главнокомандующий. Находит щель между шторами и раздвигает их шире. Гарри судорожно хватается за запястье Диггори, шепча: - Не отходи от меня. - Я рядом, - спокойно отвечает он. Он делает шаг внутрь, резко получая мощный удар по обонянию. В первый миг ему хочется зажать нос от ужасающей вони грязного постельного белья, гниющей плоти и рвоты. Люки в металлической крыше открыты, однако свежий воздух не в состоянии пробиться сквозь густую пелену жаркого зловония. Постепенно глаза привыкают к тусклому свету, доходящему от узких люков, и юноша различает многочисленные ряды раненых. Они лежат на койках, тюфяках и просто на полу. Места слишком мало для всех. Гудение черных мух, стоны страдающих людей, плач их родных сливаются в один адский хор. В дистриктах нет настоящих больниц. Они умирают дома, но уж лучше на своей постели, чем здесь. Потом вспоминается: почти все, кого Гарри видит, потеряли дома во время бомбежек. Пот градом катится по спине, и собирается в ладонях. Спасаясь от вони, парень дышит ртом. Перед глазами мельтешат черные точки, и кажется, он сейчас упадёт в обморок, но тут ловит на себе цепкий взгляд Кингсли — он хочет знать, из какого Поттер теста, и не зря ли они на него рассчитывали. Бросив ладонь Седрика, Гарри вмиг заставляет себя пройти в глубь склада, протискиваясь в узкий проход между двумя рядами коек. - Гарри? - раздается хриплый голос откуда-то слева. - Гарри Поттер? Чья-то рука тянется к нему из сумрака, и Гарри цепляется за нее как за спасительную соломинку. Рука принадлежит молодой женщине с замотанной ногой. Сквозь толстые повязки сочится кровь, на ней кишат мухи. Лицо выражает боль и что-то еще.. что-то, совсем несовместимое с ее состоянием. - Это правда ты? - Это я. Радость. Вот что написано на ее лице. Оно светлеет при звуке его голоса, и на миг с него исчезает страдание. - Ты жив! Ты правда жив! Люди говорили, но мы боялись поверить! - взволнованно произносит она. - Мне.. мне крепко досталось. Но сейчас уже лучше. Вы тоже поправитесь. - Надо сказать брату! - Женщина пытается сесть и кричит кому-то через несколько кроватей. - Эдди! Эдди! Он здесь! Гарри Поттер! Мальчик лет двенадцати поворачивается в их сторону. Половину лица скрывает повязка. Край рта открывается в немом восклицании. Брюнет торопливым шагом идет к нему, откидывая влажные каштановые пряди с его лба. Ничего не останется, как ласково пробормотать: «Привет». Мальчик не может говорить, но так внимательно смотрит на него здоровым глазом, словно пытаясь запомнить каждую черточку юношеского лица. Собственное имя волнами прокатывается по жаркой атмосфере госпиталя. - Гарри! Гарри Поттер! Звуки боли и горя сменяются словами надежды. Его окликают со всех сторон, и Поттер идет дальше, пожимая протянутые к нему руки, и касаясь тех, кто не может двигаться. Здоровается, знакомится, и спрашивает, как дела. Ничего особенного, никаких складных речей и призывов. Но это неважно. Робардс прав. Один лишь взгляд на него, живого, уже вдохновляет их. Пальцы жадно хватают его, желая ощутить его тело. Один раненый обхватывает ладонями поттеровское лицо, в попытках разглядеть каждую черту. Каждую родинку. Шрамы, изъяны, следы усталости — вот что роднит его с этими людьми. Многие спрашивают о Драко, несмотря на то, что он из Капитолия. И Гарри тяжело. Очень тяжело, но он отвечает. Старается говорить о будущем с оптимизмом, но глаза щиплет. - Он.. он так любил тебя. - Я.. я знаю. Поттер внимательно смотрит на женщину без рук, стискивая до боли челюсть. - Мне жаль. Теперь юноша начинает понимать, зачем повстанцы потратили столько сил на его спасение. Что он для них значит. В войне с Капитолием, которая часто казалась ему единоборством, он был не один. На его стороне стояли тысячи, десятки тысяч людей из разных дистриктов. И он стал их Предвестником Беды задолго до того, как он сознательно взял на себя эту роль. Новое, незнакомое чувство зарождается в душе, но полностью Гарри осознает его лишь когда, стоя на столе, маша рукой на прощание людям, хрипло скандирующим его имя. Власть. Поттер обладает властью, о которой даже и не подозревал. И Альбус знал о ней с тех пор, как он вытащил ягоды. И Северус, когда спасал его с Капитолия, тоже знал. Теперь знает Кендра. Настолько хорошо, что вынуждена публично напоминать о своих полномочиях. Когда они выходят на улицу, юноша прислоняется к стене склада, чтобы отдышаться. Седрик подает ему фляжку с водой. - Ты отлично справился. Его не вырвало, а это уже хорошо. По правде говоря, выплыл на волне эмоций, охвативших людей. - Получился неплохой материал, - говорит Полумна, чуть вытягивая гласные. Брюнет будто впервые видит жуков-операторов, обливающихся потом под своими камерами-панцирями. И Чжоу, делающую какие-то пометки в блокноте. Он даже забыл, что его снимают. - Да я ничего такого не сделал, - говорит он. - Ты недооцениваешь свои прошлые заслуги, - возражает Диггори. Прошлые заслуги? Та череда бедствий, что шлейфом тянется за ним. Колени подкашиваются, и Гарри сползает вниз по стене. - Это еще как посмотреть. - Что ж, до идеала тебе, конечно, далеко, но по нынешним временам сгодишься. Седрик садится рядом на корточки. - Поверить не могу, что ты позволял всем этим людям себя трогать, - качает он головой, - Все ждал, когда же ты бросишься к выходу. - Заткнись, - смеется Поттер - Миссис Уизли будет тобой гордиться, когда увидит репортаж. - За всеми ужасами, которые здесь творятся, она меня даже не заметит. - Юноша поворачиваюсь к Робардсу. - И так во всех дистриктах? - Почти. Мы изо всех сил стараемся помочь, но не всегда это возможно. - На минуту он замолкает, прислушиваясь к словам в наушнике. Гарри вспоминает, что до сих пор не слышал голос Сириуса, начиная копаться в своем, проверяя, не сломался ли. - Мы возвращаемся. Срочно, - говорит мужчина, одной рукой помогая ему встать. - Возникли проблемы. - Какие проблемы? - спрашивает Седрик. - Бомбардировщики на подходе. - Гавейн резко натягивает Поттеру на голову шлем Тонкс. - Живо! Не понимая, что происходит, Гарри бежит вдоль стены склада к посадочной площадке. Он не чувствует опасности. Голубое небо все такое же чистое, люди по-прежнему несут раненых к госпиталю. Никакой тревоги. И тут начинает выть сирена. Считанные секунды спустя над ними возникает клин капитолийских планолетов и начинают сыпаться бомбы. Его отбрасывает на стену склада. Правую ногу сзади чуть повыше колена обжигает боль. В спину тоже что-то ударило, но бронежилет защитил. Гавейн прикрывает его своим телом, но земля под ногами сотрясается от разрывов. Стоять прижатым к стене, когда вокруг сыплются бомбы, — ощущение не из приятных. Как там отец говорил про легкую добычу? Глушить рыбу в бочке. Они и есть та самая рыба. А улица — бочка. - Гарри! - юноша вздрагивает от голоса Сириуса в ухе. - Что? Да. Я здесь! - кричит он. - Слушай меня. Пока они бомбят, мы приземлиться не можем. Главное, чтобы они не заметили тебя. - А они еще не знают, что я тут? - Удивительно. Обычно причиной всех бед бывает лишь Поттер. - Разведка считает — нет. Атака была спланирована заранее. Следом подключается Северус, и его голос звучит спокойно, но властно — голос главного распорядителя Игр, привыкшего командовать в любых обстоятельствах. - Через три здания от вас синий склад. Внутри, с северной стороны, убежище. Сможете туда добраться? - Постараемся, - говорит Робардс. Снейпа, должно быть, слышали все, потому что телохранители и съемочная группа сразу поднимаются с земли. Гарри машинально ищет глазами Диггори. Он тоже на ногах. Кажется, его не задело. - У вас около сорока пяти секунд до следующей атаки, - предупреждает Северус. У юноши вырывается стон, когда он начинает переносить вес на правую ногу, но он не останавливается. Нет времени осматривать рану. Может быть, даже лучше, что он ее не видит. К счастью, обувь на нем тоже Тонкс. Подошвы рифленые и хорошо пружинят. В тех разношенных ботинках, что ему выдали в Сионе, он бы далеко не убежал. Гавейн идет впереди, они с Седриком следом. Никто не думает его обгонять, а скорее наоборот, все прикрывают парня со спины и по бокам. Секунды утекают как вода, и Гарри заставляет себя перейти на бег. Второй серый склад позади, и они бегут вдоль грязно-коричневой стены третьего. Впереди уже виднеется выцветший синий фасад. Там убежище. Вот и угол, осталось только перебежать проход между зданиями, но тут начинается новая атака. Инстинктивно бросаясь на землю в проход, Гарри откатывается к синей стене. Теперь своим телом его прикрывает Седрик. На этот раз бомбежка длится дольше, зато взрывы гремят не так близко к ним. Гарри поворачивается на бок, жар взрывов разогревает землю, и он снова встречается со взглядом серо-зелёных глаз, которые в очередной раз заставили сделать его сердце кульбит. На мгновение весь мир отступает на второй план, и он видит только разгоряченное лицо Седрика с пульсирующей на виске жилкой и приоткрытым ртом, которым он жадно втягивает воздух. - Жив?- спрашивает он, но его слова почти тонут в грохоте. - Кажется.. меня не заметили. За нами не охотятся. - Нет, у них другая цель. - Но тут ведь больше ничего… И тут они понимают. - Госпиталь! - кричит Диггори, вскакивая на ноги. - Их цель — госпиталь! - Это не ваше дело, - жестко отрезает Северус. - Бегом в убежище! - Но там же раненые! - дрожащим голосом кричит Поттер. - Гарри! - В голосе Блэка звучит угроза, но юноша уже знает, что будет дальше. - Даже не думай… Парень резко выдёргивает наушник, оставляя его болтаться на проводе. Теперь, когда его ничто не отвлекает, он слышит другой звук. На крыше коричневого склада строчит пулемет. Кто-то отстреливается. Прежде чем его успевают остановить, Поттер бежит к лестнице, стремительно карабкаясь вверх. Если что он и умеет делать как следует, так это лазать. - Не останавливайся! - слышится снизу голос Диггори. Затем удар ботинком в чье-то лицо. Если это лицо Робардс, Седрику точно не поздоровится. Юноша уже у края крыши, перебирается с лестницы на смоляное покрытие. Разворачивается, чтобы помочь Диггори, и она снова бегут к пулеметным гнездам на противоположной стороне. Каждый пулемет обслуживают несколько повстанцев. Парни бросаются в гнездо с двумя солдатами, пригибаясь к барьеру. - Робардс знает, что вы здесь? - За пулеметом справа от них стоит Шекболт. - Конечно, - отвечает юноша за чистую правду. Кингсли смеется. - Ну да, еще бы он не знал. Умеете стрелять из таких? - Он хлопает по стволу оружия. - Я — да. Научился в Тринадцатом, - говорит Седрик. - Но предпочитаю свое оружие. - У меня есть своё. - Гарри поднимает свой нож, и тут же понимает, насколько несерьезно он выглядит. - Это он только с виду такой безобидный. - Надеюсь, что так. Ладно. Ожидается еще три волны. Им приходится отключать маскировку перед тем, как сбросить бомбы. Это наш шанс. Только не высовывайтесь из-за барьера. Поттер готовится бросать с колена. - Начинай с зажигательных, - предлагает молодой человек. Брюнет кивает, доставая метательный нож из пояса. Если они не попадут в цель, лезвия куда-нибудь да упадут, и скорее всего на склады через дорогу. Лучше уж пожар, чем взрыв. Внезапно Гарри их видит. Семь небольших бомбардировщиков летят клином кварталах в двух от них. - Гуси! - кричит он Диггори. Он поймет, что тот имеет в виду. Сейчас времени на обсуждение нет. Оценивая скорость, Поттер целится, и бросает. Попадание в крыло одного из планолетов, ближе к фюзеляжу, охватывает его огнем. Седрик промахивается. Огонь вспыхивает на крыше пустого склада напротив, и Диггори тихо чертыхается. Планолет, который Гарри подстрелил, выбивается из строя, но продолжает сбрасывать бомбы. По крайней мере, он не исчезает из виду — так же, как и другой, в который попали из пулемета. Должно быть, повреждены маскировочные щиты. - Отличный выстрел, - говорит Седрик. - Я не в него целился, - бормочет Поттер. Планолет, который он держал на прицеле, успел улететь вперед. - Они быстрее, чем кажется. - Приготовиться! - кричит Шекболт. Следующая группа планолетов уже на подходе. - Зажигательные не годятся, - говорит Диггори. Гарри кивает, и оба берут ножи со взрывающимися наконечниками. Склады, кажется, все равно заброшенные. Пока планолеты подлетают, юноша принимает еще одно решение. - Я встаю! - кричит брюнет, поднимаясь на ноги. В таком положении у него максимальная точность. Целится в точку впереди планолета, и с первого выстрела пробивает днище переднего. Седрик попадает в хвост следующего. Тот переворачивается в воздухе и с серией взрывов падает посреди улицы. Неожиданно маскировку снимает третья группа. На сей раз Диггори точно поражает передний планолет, и Поттер подбивает крыло второго. Тот, закружившись, врезается в летящий за ним. Оба падают на крышу склада через дорогу от госпиталя. Четвертый планолет прошивает пулеметная очередь. - Отлично, - говорит Кингсли. Языки пламени и черный дым, поднимающийся от обломков, закрывают обзор. - Они попали в госпиталь? - Скорее всего, - мрачно отвечает он. По пути к лестнице на другом конце крыши Гарри с удивлением видит, как из-за вентиляционного короба показываются Полумна и один из «жуков»-операторов. Думалось, что они остались внизу. - Кажется, они начинают мне нравиться, - говорит Седрик. Внизу стоят один телохранитель, Лавгуд, и второй «жук». Поттер ожидает головомойки, но девушка только указывает ему рукой в сторону госпиталя и кричит: - Мне плевать, Северус! Просто дай нам еще пять минут! Не спрашивая ни у кого разрешения, юноша выбегает из прохода на улицу. - О нет, - шепчет он, едва замечая госпиталь. Или вернее — то, что от него осталось. Ноги не держат. Колени подгибаются, пока он продвигается мимо раненых. Мимо горящих остовов планолетов, не сводя глаз с того ужаса, который впереди. Люди кричат, дико мечутся не в силах помочь. Бомбы обрушились на крышу госпиталя и подожгли его, заперев раненых в ловушке. Группа спасателей пытается расчистить вход. Однако Поттер знает, что они там увидят. Если обломки и огонь кого-то пощадили, то дым сделал свое дело. Сзади подходит Седрик. То, что он не кидается на помощь, только подтверждает подозрения. Шахтеры не опускают руки, пока есть хоть какая-то надежда. - Пойдем, Гарри. Сириус сказал, сейчас за нами пришлют планолет. Невозможно пошевелиться. - Зачем.. зачем они это сделали? Зачем нападать на людей, которые и так умирают? - голос почти срывается. Солёная влага предательски начинает течь по лицу. Этого не должно было произойти. - Чтобы запугать остальных, - отвечает Диггори. - Им не нужны раненые. Во всяком случае, не нужны Альбусу. Это лишняя обуза. Если Капитолий победит, что они будут делать с толпами покалеченных рабов? Брюнет медленно поворачивается спиной к госпиталю, замечая в двух шагах от себя Полумну с «жуками» по бокам. Ни следа волнения на лице. Вот у кого железная выдержка. - Гарри.. - зовёт она, - по приказу президента Дамблдора, бомбежка транслировалась в прямом эфире. Затем он заявил, что это его предупреждение мятежникам. Что ты об этом думаешь? Может быть, ты тоже скажешь что-нибудь повстанцам? Да. - Да.. да, скажу. На одной из камер мигает красный огонек. Его снимают. - Да, - повторяет он увереннее. Все — Диггори, Лавгуд, «жуки» — отступают дальше, предоставляя «сцену» ему одному. Его взгляд фокусируется на красной лампочке. - Я хочу сказать восставшим, что я жив. Что я здесь, в Восьмом дистрикте, где Капитолий только что разбомбил госпиталь, полный безоружных мужчин, женщин и детей.. И все они погибли. - Потрясение, испытанное им, перерастает в гнев. - Люди! Если вы хотя бы на мгновение поверили, что Капитолий будет относиться к нам по-человечески, если вы надеетесь на прекращение войны, вы обманываете самих себя. Потому что вы знаете, кто они, и вы видите их дела. - Гарри яростно разводит руки в стороны, словно показывая весь ужас, творящийся вокруг него. - Вот как они поступают! Они должны за это заплатить! Движимый яростью, он приближается к камере. - Президент Дамблдор предупреждает нас? Я тоже хочу его предупредить... Да. Вы можете убивать нас, бомбить, сжигать наши дистрикты, но посмотрите на это. - Одна из камер следует за его жестом, указывающим на горящие планолеты на крыше склада. Сквозь языки пламени четко просматривается капитолийский герб, и Гарри почти цедит в камеру. - Огонь разгорелся, Альбус. Отрежете нам голову, но помяните мои слова — вырастут две. Последние слова повисают в воздухе. Кажется, будто время остановилось, и Поттер парит над землей в облаке жара, исходящего не от пылающих вокруг обломков, а от него самого. Кровь стучит в висках, что-то режет в груди. Он поплатится. - Снято!  Он получит свое. * Появляется Робардс, крепко перехватывая его за запястье, хотя Поттер и не думал убегать. Бросает последний взгляд на госпиталь — как раз в тот миг, когда остов здания обрушивается, — и силы его оставляют. Всех этих людей — сотен раненых, их родственников, врачей из Тринадцатого — больше нет. Поворачиваясь к Гавейну, он замечает кровоподтек на его лице от ботинка Седрика. Парень не специалист, однако нос у него определенно сломан. Впрочем, в голосе командира звучит скорее усталость, нежели злость. - Все на посадочную полосу! Юноша послушно делает шаг вперед, морщась от ужасной боли под правым коленом. Теперь, когда действие адреналина прошло, тело разваливается на части. Он изранен, окровавлен, и у него такое чувство, будто в голове сидит кто-то и лупит молотком по левому виску. Взглянув на его лицо, Гавейн закидывает чужую руку себе на шею, подбегая к взлетной полосе. На полпути парня начинает тошнить. Кажется, у Робардса вырывается вздох, хотя Гарри уверен, потому что он совсем запыхался. Небольшой планолет, не похожий на тот, который доставил их сюда, уже стоит на взлетной полосе. Как только все поднимаются на борт, они взлетают. На сей раз нет ни удобных сидений, ни иллюминаторов. Очевидно, это грузовое судно. Гавейн оказывает первую помощь раненым. Хочется снять испачканный рвотой бронежилет, но тут слишком холодно. Поттер медленно устраивается на полу, положив голову на колени Диггори. Тот ничего не делает, накрывая макушку тёплой ладонью, и последнее, что помнит юноша, — Седрик накрывает его мешками. Просыпается Гарри только на своей старой кровати в больнице. Ему тепло, а раны перевязаны. Рядом Помфри. - Как ты себя чувствуешь? - Терпимо. - Нам никто даже не сказал, пока ты не улетел. Брюнет чувствует укол стыда. Нельзя забывать о таких вещах, после того, как она не один раз спасла ему жизнь. - Прости. Мы не ожидали нападения. Предполагалось, что я только навещу пострадавших, - объясняет он. - В следующий раз заставлю их вначале договориться с тобой. - Гарри, со мной уже давно никто ни о чем не договаривается. Она права. Никто. Даже он сам. К чему притворяться? - Ну, я попрошу, чтобы они хотя бы… предупреждали тебя. На тумбочке лежит осколок, вынутый из его ноги. Врачей больше волнует голова, а ведь Поттер и от прошлого сотрясения не совсем оправился. Впрочем, в глазах у него не двоится, ничего такого, и мысли не путаются. Юноша проспал вечер и всю ночь, и теперь ужасно хочет есть. Завтрак ему приносят совсем скудный- несколько кусочков хлеба, размоченных в теплом молоке. Потом его вызывают в штаб на утреннее совещание. Гарри собирается встать, но его, оказывается, хотят отвезти туда прямо на больничной койке. Говорит, что прекрасно дойдёт сам, однако никто даже слушать не хочет. Наконец они сходятся на кресле-каталке. Он ведь правда совсем в порядке. Ну, не считая головы, ноги, пары ушибов и небольшой тошноты после завтрака… Нет, пожалуй, хорошо, что он поедет в каталке. Пока больного катят в штаб, на душе становится беспокойно. Вчера они с Диггори прямо нарушили приказ, и Гавейн может подтвердить это своим сломанным носом. Конечно, их накажут, но насколько сурово? Аннулирует ли Кендра их соглашение об амнистии победителям? Не лишил ли он своей семьи той ничтожной защиты, которую он мог ей дать? В штабе Поттер застаёт только Лавгуд, Чанг, и «жуков». - А вот и наша маленькая звезда! - восклицает Полумна, и все они так искренне улыбаются, что Гарри не может не улыбнуться в ответ. Они здорово удивили его вчера. Не послушались Снейпа. Ради репортажа полезли за ним в самое пекло. Они не просто выполняют свою работу, они ее любят. В голову приходит странная мысль, что, окажись они вместе на арене, Поттер выбрал бы их в союзники. Лавгуд, Чанг, и.. и.. - Хватит мне уже называть вас «жуками», - говорит он вдруг операторам. Потом объясняет, что понятия не имеет, как их зовут, а они сами в костюмах и с аппаратурой напоминают насекомых. Кажется, такое сравнение их ничуть не обижает. Даже без камер они очень похожи друг на друга. Один, с обгрызенными ногтями, представляется Кастором и говорит, что другого зовут Поллукс. Он его брат. Поллукс только молча кивает. Сперва Гарри думает, это он от скромности или просто не очень разговорчивый, однако положение его губ и видимое усилие, с которым он сглатывает, юноше сильно знакомы. Он еще до объяснения Кастора понимает, что Поллукс безгласый. Ему отрезали язык, и он никогда больше не будет говорить. А Поттер больше не будет удивляться их готовности рисковать жизнью ради свержения Капитолия. Зал постепенно наполняется, и парень настраивает себя и на менее радушные встречи. Однако, самым недовольным выглядят только Сириус, для которого это обычное состояние. Лицо Робардса от верхней губы до лба закрыто маской телесного цвета — точно, сломанный нос, — поэтому о его мимике судить трудно. Кендра с Седриком входят в зал вместе, болтая как старые приятели. - Променял меня?- в шутку спрашивает брюнет, когда Диггори опускается на стул рядом с его каталкой. Молодой человек еще раз бросает взгляд на президента, поворачиваясь к брюнету. - Как себя чувствуешь? Хорошо, ответ засчитан. И должно быть, на завтрак в столовой давали тушеную тыкву с чесноком. Чем больше народу собирается, тем сильнее запах. Желудок у парня сжимается, а освещение вдруг кажется слишком ярким. - Слегка покачивает, - отвечает он. - А ты? - В порядке. Вытащили пару осколков. Ничего страшного. Кендра просит внимания. - Наша информационная атака официально началась. Для тех из вас, кто пропустил вчерашнюю вечернюю передачу и семнадцать повторов, которые с тех пор Люпину удалось передать в эфир, мы прокрутим ролик прямо сейчас. Прокрутят ролик? Выходит, они не только успели просмотреть отснятый материал, но и смонтировали из него ролик и даже уже несколько раз показали? При мысли, что парень увидит себя на экране, его ладони покрываются потом. Как он выглядит? Что они там напридумывали? Что, если он такой же скованный и никчемный, какой был в студии, и они просто отчаялись добиться от него чего-нибудь получше? Из стола выдвигаются несколько дисплеев, и свет тускнеет. В зале наступает тишина. Несколько секунд экран остается черным, и затем в его центре вспыхивает маленькая искорка. Она становится все ярче и ярче, постепенно увеличиваясь в размере, поглощая окружающую черноту, пока наконец весь экран не взрывается пламенем, настолько мощным и реальным, что Поттер как будто чувствует исходящий от него жар. На фоне огня возникает его Предвестник Беды, переливающийся чёрным перламутром, и тут же раздается низкий, звучный голос, который преследует его в самых настоящих кошмарах. - Пылающий Гарри Поттер, - вещает Питер Петтигрю, официальный комментатор Голодных игр. - Он все еще горит. Внезапно вместо броши на экране появляется сам юноша, на фоне настоящего огня и дыма в Восьмом дистрикте. - Я хочу сказать восставшим, что я жив. Что я здесь, в Восьмом дистрикте, где Капитолий только что разбомбил госпиталь, полный безоружных мужчин, женщин и детей.. И все они погибли. На экране рушащийся госпиталь, отчаяние очевидцев, в то время как его голос за кадром лишь продолжает: - Люди! Граждане! Если вы хотя бы на мгновение поверили, что Капитолий будет относиться к нам по-человечески, если вы надеетесь на прекращение войны, вы обманываете самих себя. Потому что вы знаете, кто они, и вы видите их дела. Камера снова возвращается к нему, когда он разводит руками, показывая на разрушения вокруг. - Вот как они поступают! И они должны за это заплатить! Далее следует фантастическая нарезка фрагментов битвы. Первые бомбы, они бегут, их сбивает взрывной волной, крупный план ранения — столько кровищи — карабканье на крышу, пулеметные гнезда.. и наконец, несколько самых впечатляющих выстрелов повстанцев, Диггори, и его самого. Больше всего Поттера. Падающие планолеты. Резкая смена кадра, и Гарри идёт прямо на камеру. - Президент Дамблдор предупреждает нас, правда? И знаете, я тоже хочу его предупредить. Вы можете убивать нас, бомбить, сжигать наши дистрикты, но посмотрите на это! Камера показывает охваченные огнем планолеты на крыше склада. Герб Капитолия на крыле тает, постепенно превращаясь в юношеское, перепачканное копотью лицо. - Огонь разгорался, Альбус. Отрежете нам голову, но помяните мои слова — вырастут две. Языки пламени снова заполняют собой весь экран, и поверх них появляются толстые черные буквы, из которых слагается фраза: «Отрежете нам голову, и вырастут две.» Слова воспламеняются и вскоре, изображение на экране выгорает до полной черноты. Мгновение в зале царит тишина, затем раздаются аплодисменты, а следом за ними просьбы показать ролик еще раз. Кендра милостиво нажимает кнопку воспроизведения. На повторе, зная, чего ожидать, Гарри представляет, будто смотрит свой старенький телевизор дома в Шлаке. Манифест против Капитолия. Такого еще никогда не показывали по телевизору. По крайней мере, на его памяти. К тому моменту, когда финальный кадр выгорает во второй раз, у него появляется множество вопросов: - Это видели во всем Панеме? И в Капитолии? - В Капитолии — нет, - говорит Северус. - Мы пока не можем проникнуть в их систему, но Ремус над этим работает. Зато во всех дистриктах видели. Даже во Втором, который в настоящий момент для нас, пожалуй, важнее Капитолия. - А Питер Петтигрю тоже с нами? - спрашивает брюнет. Вопрос очень веселит мужчину. - Только его голос. Но как удачно вписался! Нам даже подправлять ничего не пришлось. Питер действительно произнес эту фразу еще на первых твоих Играх. - Северус шлепает ладонью по столу. - А теперь давайте еще раз поаплодируем Тонкс, Лавгуд, ее потрясающей команде и, конечно, нашей звезде экрана! И Гарри тоже хлопает, пока не понимает, что он и есть та самая звезда экрана и, наверное, нескромно аплодировать самому себе. Впрочем, все равно никто на это не обращает внимания. Случайно он замечает, как вымученно улыбается Нимфдора. Наверное, ей тоже тяжело. Но Ремус сбоку от неё кладет ладонь ей на плечо, и ее лицо вмиг светлеет. Ого. Теперь понятно. В конце концов Кендре это ликование, похоже, тоже надоедает. - Что ж, аплодисменты заслуженные. Результат превзошел наши ожидания. Однако, у меня вызывает опасения тот риск, на который вы пошли ради успеха операции. Да, налет явился для вас неожиданностью. Тем не менее, учитывая обстоятельства, считаю, нам следует обсудить целесообразность решения отправить Гарри в реальный бой. Решения? Отправить его в бой? Выходит, президент даже не знает, как он нагло проигнорировал приказы, вытащив наушник и сбежав от телохранителей? Что еще они от нее скрывают? - Решение далось нам нелегко, - говорит Снейп, морща лоб. - Но все сошлись на том, что мы ничего не добьемся, если при первом выстреле будем запирать его в бункере. - Ты тоже с этим согласен? - спрашивает женщина. Седрик пинает его под столом, и только тогда Гарри понимает, что она обращается к нему. - Целиком и полностью. Приятно было для разнообразия сделать что-то самому. - Хорошо, - говорит Кендра. - Однако, я призываю подходить к подобным акциям с большей осторожностью. Тем более теперь, когда Капитолию известно, на что он способен. Слышится гул одобрения. Их с Диггори никто не выдал. Ни Снейп, на приказы которого они наплевали. Ни Гавейн со своим сломанным носом. Ни «жуки», которых они затащили за собой в пекло. Ни Сириус — впрочем… ментор одаряет его убийственной улыбкой, медоточивым голосом цедя: - Ну, разумеется, мы ведь не хотим потерять нашу маленькую птичку, едва она начала петь. Поттер отмечает про себя, что, пожалуй, не стоит оставаться с Блэком наедине. Уж он-то не простит этого дурацкого наушника. - Что вы еще планируете? - интересуется президент. Полумна — словно в находясь в прострации — медленно заглянула в свои записи на планшете, прижав ручку к губам. - У нас есть отличный материал с Гарри в госпитале Восьмого.. Можно сделать еще один агитролик под девизом «Вы знаете, кто они, вы видите их дела». Основная тема — как мистер Поттер общается с пациентами. Особенно с детьми, а потом бомбардировка госпиталя и его руины. Чанг уже монтирует. Потом — ролик о Предвестнике. Самые удачные выстрелы Гарри, смонтированные с эпизодами восстаний и кадрами войны. Мы назовем его: «Огонь разгорелся», и еще одной гениальной идеей с нами поделился Невилл. От удивления Долгопупс на секунду даже приоткрывает рот, но понимая, что речь о нем, он быстро выпрямляет спину, вскидывая к верху густые брови. - Я.. я не знаю, насколько моя идея гениальна, но я подумал, почему бы нам не снять серию роликов под названием «Мы помним».. Каждый ролик посвятить одному из погибших трибутов. Маленькой Лайзе из Одиннадцатого, печально погибшему Дину Томасу.. Это было бы своего рода персональное обращение к каждому.. конкретному дистрикту. - Наша дань памяти вашим трибутам, - задумчиво протянула президент. - Это потрясающе, Невилл! - искренне воскликнул Гарри. - Лучший способ напомнить людям, за что они сражаются. Ты гений! - Это должно сработать, - соглашается Долгопупс. - А ведущим.. мог бы стать Седрик? Конечно, если ролики будут пользоваться популярностью. - По моему мнению, чем больше таких роликов мы снимем, тем лучше, - говорит Кендра. - Вы можете приступить к работе уже сегодня? - Конечно, - с довольным видом отвечает Полумна, переглядываясь со своей командой. Ну вот, отлично. Нимфадора радостно похвалила Невилла за его — прямо замечательную идею — и теперь она без помех сможет заниматься собственным проектом с Предвестником. Зато Снейпа, похоже, похвалы не интересуют. Ему главное, чтобы информационная атака работала. И Поттер напоминает себе, что Северус — распорядитель Игр, а не фигура в игре. Он сам по себе. Его значимость определяется не отдельными удачами, а конечным результатом. И если они выиграют войну, то тогда Снейп выйдет на сцену, и будет вознагражден. Президент отправляет всех заниматься делом, и Диггори везет юношу обратно в госпиталь. Они даже смеются над тем, как все их выгораживали. Он говорит, что им просто стыдно признаться, что группа за ними не уследила. Конечно, Гарри великодушно предполагает, что они сами не прочь повторить подобную вылазку, ведь у них только-только стало что-то получаться. И возможно, они оба правы. Потом Седрик уходит к Люпину в спецвооружение, и Гарри засыпает. Кажется, всего минуту назад сомкнул глаза, но открыв их, он вздрагивает от неожиданности. Рядом сидит Сириус. Ждет. Возможно, уже давно, если верить часам. Хочется кого-нибудь позвать, однако понимание того, что разговора все равно не избежать, приходит раньше. Мужчина наклоняется, болтая у парня чем-то перед носом. Вначале Гарри не может разглядеть, но вскоре быстро схватывает, что это. - Твой наушник, - говорит Сириус, бросая его на простыню. - Даю тебе еще один шанс. Если опять его вытащишь, будешь носить вот это. Он показывает какой-то металлический обруч, который юноша про себя нарекает оковами для головы. - Альтернативное аудиоустройство. Надевается на голову и защелкивается под подбородком. Единственный ключ будет у меня. А если ты исхитришься снять и его, - Блэк кидает обруч на кровать, доставая из кармана маленький серебряный чип, - я попрошу имплантировать тебе в ухо вот это. Тогда я смогу разговаривать с тобой двадцать четыре часа в сутки. Круглосуточный ментор в голове. Что может быть хуже? - Я больше не буду вытаскивать наушник, - бормочет Гарри. - Что? Не слышу, - издевается мужчина. - Я больше не буду вытаскивать наушник! - повторяет Поттер так громко, что наверно будит половину госпиталя. - Уверен? Лично меня устроит любой из трех вариантов. - Уверен. Зажимая наушник в руке, а свободной швыряя обруч Сириусу в лицо, брюнет с силой сжимает челюсть. Он так ловко его ловит, словно уже был наготове. - Что еще? - рявкает парень. Ментор поднимается. - Я съел твой обед, пока ждал. На тумбочке стоит поднос с пустой миской. - Я на тебя пожалуюсь. - Конечно, солнышко. Он знает, что Поттер не доносчик. Пытаясь снова заснуть, Гарри слишком возбужден. В голове вспыхивают картины вчерашнего дня. Бомбардировка, горящие планолеты, и лица раненых, которых больше нет. Смерть подступает со всех сторон. Его воспаленное воображение возвращает его в гущу боя. Вот перед ним взрывается бомба. Вот он в планолете с отвалившимся крылом падает в никуда. Вот лежит беспомощный на койке, и на него обрушивается крыша госпиталя. Все это Гарри видел собственными глазами, или на пленке. Все это вызвал он сам — парочкой ягодок. И видимо, этот кошмар навсегда останется с ним. Во время ужина Тонкс приходит к нему со своим подносом, чтобы снова просмотреть новый ролик. Репортаж из Восьмого сопровождается студийными комментариями Робардса, Полумны и Чанг. Гарри тяжело видеть свое посещение госпиталя, зная, что произойдет дальше. И когда на крышу начинают сыпаться бомбы, он зарывается лицом в подушку, снова глядя в экран только в конце, после гибели раненых. Нимфадора лишь понимающе кладет ладонь ему на плечо. - Люди должны знать, что происходит, - говорит она. - Давай выключим, пока они не дали повтор, - просит юноша. Но как только рука женщины тянется к пульту, он кричит: - Подожди! Капитолий включился со специальным выпуском. На экране знакомое лицо. Да, это Питер Петтигрю — новый ведущий, после смерти Скиттер. Жирный, маленький мужичок с крысиной мордой и длинными передними зубами. Точно — крыса. Он приветствуется, заводил очередные склизкие речи, и когда он объявляет нового гостя, у Гарри перехватывает дыхание. Нет. Судорожно, почти с диким ужасом он со стоном хватает ртом воздух, будто в последний момент, когда легкие уже разрываются болью от недостатка кислорода, вынырнув из-под воды. На ватных ногах он вскакивает с места, нервно доходя к самому телевизору, касаясь ладонью экрана. Нет. Рон. Изменения, произошедшие с Роном, повергают Поттера в шок. Здоровый парень с ясными глазами, которого он запомнил несколькими неделями назад, похудел по крайней мере на двадцать фунтов. Руки нервно дрожат, под глазами мешки. Его явно готовили к интервью, но ни элегантная одежда, ни грим не могут скрыть боли, которую он чувствует при каждом движении. Он искалечен и физически и морально. Что он делает в Капитолии? Как же это случилось? Когда он успел так измениться? Что они с ним делали? Где остальные Уизли? И тут до Гарри доходит. Они знают, что он жив. - Господи.. После нескольких дежурных фраз, Петтигрю спрашивает Рона, что тот думает о слухах, будто он снимается в агитационных роликах для дистриктов. - Они его используют, - говорит парень. - Чтобы.. чтобы подстегнуть повстанцев. Скорее всего, Гарри даже не понимает, что происходит на самом деле. Что поставлено на карту. - Может быть, ты хочешь ему что-нибудь сказать? - спрашивает Питер. - Да.. да, хочу. - Рон смотрит в камеру, прищуривая голубые глаза, чуть прикрывая лопнувшие капилляры. - Не будь идиотом, Гарри. Думай своей головой. Тебя хотят превратить в оружие, которое уничтожит человечество. Используй свое влияние, чтобы остановить войну, пока все не зашло слишком далеко. Спроси себя, доверяешь ли ты людям, которые рядом с тобой? Знаешь ли ты, что происходит на самом деле? И если нет, — узнай. Черный экран. Герб Панема. Передача закончилась. Тонкс внимательно смотрит на брюнета, медленно выключая телевизор. Через минуту в это место заявится целая куча народа, чтобы разрушить то впечатление, которое оказали на него слова Рона и его состояние. И Гарри должен будет с ними согласиться. Однако, по правде говоря, он не доверяет ни повстанцам, ни Снейпу, ни Кендре. Он даже не уверен, что они говорят ему правду. И он не сможет притвориться. Шаги уже приближаются. Стилист крепко берет его за плечи. - Мы этого не видели. - Что?  - Мы не видели твоего друга. Только ролик о Восьмом. Потом сразу выключили телевизор, потому что ты расстроился. Идет? Гарри кивает. - Доедай свой ужин. Прежде чем входят Северус и остальные, парень успевает немного прийти в себя. С аппетитом ест капусту с хлебом, а Диггори восхищается тем, как он смотрелся на экране. Вскоре, они поздравляют вошедших с удачным роликом, невзначай упоминая, что сразу после него выключили телевизор. На их лицах появляется облегчение. Видимо, поверили. Никто не упоминает о Роне. * После того как его несколько раз будят кошмары, Гарри больше не пытается заснуть. Просто лежит в кровати притворяясь спящим, когда кто-нибудь заглядывает в палату. Утром его выписывают. Советуют беречь себя и поменьше волноваться. Полумна просит записать несколько реплик для нового агитролик, а за обедом юноша напрасно ждет, что кто-нибудь заговорит о вчерашнем интервью. Словно его не было. После обеда у него тренировка. Диггори отправили к Люпину — работать над каким-то оружием, поэтому ему разрешают взять с собой в лес кого нибудь другого. Выбор пал на Долгопупса. И в какой-то момент, тот спрашивает: - Ты ведь видел то интервью, да? Поттер переводит на него взгляд, оценивая ситуацию. Только вот, глаза у Невилла не холодные, или равнодушные, как у Кендры, или того же Снейпа. Он чуть хмурит брови, сжимает челюсть, но в синих-синих глазах играет только сочувствие. И может, жалость. - Видел. Словно услышав утвердительный ответ, Невилл выпрямился, проверяя наушники, и отходя чуть дальше. - Я отключил их, когда мы вышли. - О. Они молчат, слушая клёкот птиц. Вокруг пахнет зеленью. - Слушай, при тебе никто о нем не говорил? - интересуется Долгопупс. Брюнет мотает головой. После паузы другой продолжает: - Даже Седрик? У Гарри еще остается крошечная надежда, что Диггори действительно ничего не знает. - Может, он просто ждет подходящего момента, чтобы поговорить с тобой? - Может быть. Дальше они сидят молча так долго, что прямо на них выходит олень. Поттер быстро убивает его метательным ножом, а Невилл оттаскивает тушу к забору. На ужин сегодня овощи, тушенные с олениной. После еды Поттер возвращается в отсек Е, не без удивления понимая, что Диггори снова нет. Конечно, он вернулся к ночи, но расспросив его о новостях, тот снова ничего не сказал о Роне. «Спроси себя, доверяешь ли ты людям, которые рядом с тобой? Знаешь ли ты, что происходит на самом деле? И если нет, — узнай». Узнай. Что? У кого? И как Рон сам может знать что-нибудь, кроме того, что ему говорят в Капитолии? Это всего-навсего их агитролик. Пропаганда. А если это просто уловки Капитолия, почему Северус ему ничего не сказал? Почему все молчат? Однако истинная причина его тревоги — Рон. Что они с ним сделали? И что делают прямо сейчас? Конечно, Альбус не поверил, что никто ничего не знал о восстании. Теперь, когда он стал Предвестником, его подозрения укрепились, а его друг может лишь гадать о планах повстанцев или сочинять небылицы для своих мучителей. Однако, как только ложь раскроется, его жестоко накажут. Каким покинутым он, должно быть, себя чувствует. Все шло к чертям. Утром просовывая руку в стену, с мутным взглядом разглядывая свое расписание, Гарри со стоном рухнул обратно на кровать, увидев съемки после завтрака. В столовой быстро глотает безвкусную горячую кашу с молоком, тертую свеклу и тут замечает на запястье Диггори телебраслет. - Когда тебе его вернули?  - Вчера. Решили, что дополнительное средство связи мне не помешает. А ему никто не предлагал телебраслет. Интересно, дадут, если попросит? - Ну, должен же кто-то из нас налаживать контакты. - Что ты хочешь сказать? - Ничего. Просто повторяю твои слова. И совершенно согласен — ты для этой роли подходишь больше. Надеюсь только, мы еще не потеряли контакт друг с другом. Секунда, и серо-зелёные глаза останавливаются прямо на нем. Почти такие же, как и при первой встрече: в обрамлении густых чёрных ресниц с томным, пристальным вниманием. И взгляды встречаются. Наверное, Гарри только осознает, насколько зол был на Диггори. Что он ни на секунду не верил, будто он не видел ролика с Роном. Что он просто питался наглой ложью. Горько. - Гарри.. - начинает Седрик. Уже в самом голосе слышится признание вины. Поттер резко хватает свой поднос, стремительно направляясь к транспортеру, с грохотом сваливая на него посуду. Диггори быстро догоняет его в коридоре, перехватывая за запястье. - Почему ты ничего не сказал? - Я? - Брюнет жестко отдёргивает руку; глядя на него сквозь оправу очков. - Может спросить себя, почему ты мне ничего не сказал? А я, между прочим, спрашивал тебя! - Я виноват. Прости. Я не знал, что делать. Хотел сказать тебе, но все боялись, что ты расстроишься. - Да, они правы. Я расстроен. А еще больше расстроен, потому что ты врешь мне. Ты заодно с Кендрой. - Тут телебраслет у него на руке начинает пищать. - О, а вот и она. Давай, беги. Тебе есть, что ей рассказать. В мгновение на его лице отражается вина, а затем, что-то очень.. непонятное. Седрик разворачивается и уходит. Возможно, Гарри была слишком язвителен, не дав ему объясниться. И возможно, все просто пытаются его защитить. Но так же, Поттер устал от людей, которые врут ему ради «его же» пользы. На самом деле они пекутся о себе. Это нормально. Все они люди. Соврем мальчишке о восстании, а то он натворит глупостей. Пошлем его на арену, ни о чем не предупредив, — так будет проще вытащить его оттуда. Не скажем ему о передаче с его же братом, чтобы не расстраивать. Иначе он не сможет сниматься. Гарри действительно тяжело. Очень тяжело. Ещё неизвестное, как он выдержит целый день перед камерами, но он уже перед дверью в студию. Делать нечего — шаг вперёд. Сегодня, говорят ему, они полетят за Панем. Полумна хочет показать каждому дистрикту разрушенный город. - Если, конечно, вы оба к этому готовы, - говорит Лавгуд, внимательно глядя парню в лицо. - На меня можете рассчитывать. А потом он стоит молча и неподвижно, будто манекен, пока подготовительная команда когда одевает, делает прическу и накладывает макияж. Неброский, только чтобы скрыть круги под глазами от бессонных ночей. Робардс провожает юношу до ангара, но они не разговаривают — только поздоровались. И Гарри рад, что не приходится оправдываться за его поведение в Восьмом, тем более что маска у Гавейна на лице выглядит жутковато. В последний момент вспоминает, что надо предупредить Помфри. Заверяет ее, что волноваться не о чем. В планолете ему отводят место у стола, за которым уже сидят Снейп, Диггори и Лавгуд. На столе разложена карта. Северус с гордостью демонстрирует ему расположение войск до и после показа агитроликов. Повстанцы, которые в некоторых дистриктах едва удерживали оборону, вновь начали активно атаковать и полностью взяли в свои руки Третий и Одиннадцатый дистрикты — последний особенно важен, в нем производится большая часть продуктов питания для Панема. - Ситуация обнадеживает. Даже очень, - говорит Северус. - Сегодня Невилл должен закончить первый ролик из серии «Мы помним». Мы сможем прицельно воздействовать на отдельные дистрикты. - Так берет за душу, - завляет Полумна. - Многих трибутов он знал лично. - В том-то все и дело, - говорит Северус. - Идет от самого сердца. Вы все молодцы. Кендра довольна. Значит, Седрик ничего им не рассказал. Но даже этого мало, чтобы простить его. За ложь. Да и впрочем, все равно. Он тоже не хочет разговаривать. Только когда команда приземляется через несколько часов у леса где-то на севере, Поттер замечает, что с ними нет Блэка. На этот вопрос Северус качает головой и говорит: - Сказал, что не вынесет этого. - Сириус? Не вынесет? Скорее уж, просто захотел устроить себе выходной, - язвительно отвечает брюнет - Кажется, буквально он сказал: «Без бутылки я этого не вынесу», - уточняет Снейп. И Гарри закатывает глаза. Его уже давно тошнит от причуд ментора, его слабости к алкоголю, и от того, что он может, а чего нет. Однако, уже через пять минут пребывания в разрушенном городе, сам же начинает жалеть, что у него нет с собой бутылки спиртного. Казалось бы, ему было абсолютно все равно, что было раньше, — столько о ней слышал, видел разрушения с воздуха. Но рана, начинающая пробиваться, почему то сильно ударила его по легким, словно выбивая весь воздух. И это.. и это все, что осталось? Руины, пепел, и кости? Словно в Тринадцатом, но хуже. Здесь не осталось ничего. Полумна решает начать со старого дома, находящегося чуть дальше к опушке. Гарри спрашивает, что ему делать. - Что хочешь. Он стоит посреди обломанной временем кухни, без желания делать что-либо. Слишком много мыслей. Поднимает голову, смотрит в небо — крыши нет. Спустя какое-то время Лавгуд говорит: - Отлично. Идем дальше. Диггори так легко не отделывается. Несколько минут девушка просто снимает его, но как только он вытаскивает из пепла погнутую кочергу, начинаются вопросы. О семье, о работе, о жизни в Капитолии, и у себя дома. Полумна заставляет его вернуться в ночь теракта и воспроизвести все события. Каждый следует за Седриком через поле дальше в лес, к озеру. Гарри плетётся позади съемочной группы и телохранителей. Кажется, их присутствие оскверняет лес. Даже когда обуглившиеся тела вблизи забора остаются позади, они все еще натыкаются на иссохшие останки. Неужели это нужно снимать для всех? К тому времени, как группа добирается до озера, Седрик едва может говорить. Все они обливаются потом — особенно Кастор и Поллукс в своих панцирях — и Полумна объявляет перерыв. Гарри зачерпывает руками воду из озера, мечтая окунуться в него с головой и вынырнуть голым и никем не видимым. Бродит у берега, а потом возвращается к бетонному домику и, став в дверях, видит, как Диггори прислоняет найденную им гнутую кочергу к стене у очага. Можно даже на секунду представить себе, что когда-нибудь сюда забредет одинокий путник и наткнется на это небольшое пристанище с кучкой дров, очагом и кочергой. Вот удивится, откуда все это тут взялось. Было бы забавно. Седрик медленно разворачивается к нему, и взгляды в очередной раз встречаются. Гарри думает о том, как он красив. Все разбирают бутерброды с сыром и, устроившись в тени деревьев, начинают есть. Поттер специально садится с краю, рядом с Поллуксом, чтобы избежать разговоров. Хотя и так почти никто не разговаривает. В тишине птицы снова садятся на деревья, а юноша толкает локтем Поллукса, показываю ему маленькую черную птичку с перламутровым хохолком. Она перепрыгивает на другую ветку, на мгновение открывая синие пятнышки под крыльями, и Поллукс указывает на его брошь, вопросительно вскидывая брови. Гарри кивает — да, это Предвестник. Обычный ворон. А потом вдруг поднимает вверх палец, как бы говоря: «Подожди, сейчас кое-что увидишь», и изображает птичий свист. Конечно, вороны ужасно каркают, и вообще, издают не самый приятный звук, но птица удивлённо склоняет голову вбок, смотря прямо на юношу, начиная урчать. Тут, уже к удивлению Гарри, Поллукс тоже насвистывает несколько нот, и птичка сразу же их повторяет, тихо урча. Лицо Поллукса озаряется восторгом, и он снова и снова обменивается с птицей мелодичным пересвистом. Думается, это его первая беседа за долгие годы. Музыка привлекает птиц, как цветы пчел, и вскоре в ветвях над их головами собираются с полдюжины птиц. Не Переродки. Обычные вороны. Поллукс хлопает парня по плечу, веточкой выводя на земле одно единственное слово: «СПОЙ.» При других обстоятельствах Гарри бы не стал, но отказать Поллуксу не может. Вдобавок, птицы поют совсем иначе, чем свистят, и ему хочется, чтобы он это услышал. Бессознательно вырываются четыре ноты Лайзы, которыми она сообщала о конце рабочего дня в Одиннадцатом — которые стали музыкальным фоном к ее убийству — но птицы этого не знают. Они подхватывают простую мелодию и сладкозвучно перебрасываются ею друг с другом. Точь-в-точь как на Голодных играх, когда выскочившие из-за деревьев Предвестники загнали их к барьеру. - Хочешь услышать, как они поют настоящую песню?  Хоть чем-нибудь заглушить гниющие воспоминания. Быстро встает, и опираясь рукой о шершавый ствол клена, на котором устроились птицы, Гарри глубоко вдыхает. Кажется, он давно не пел «Дерево висельника», потому что песня запрещена. Только, каждое слово он помнит. И начинает, как Лили: Не жди, не жди, Путь тебя ведет К дубу, где в петле Убийца мертвый ждет. Животные притихли, услышав новую мелодию. Странный наш мир, и нам так странно здесь порой. Под дубом в полночь встретимся с тобой. Не жди, не жди, К дубу приходи, Где мертвец кричал: — Милая, беги! В кронах — тишина. Только шелест листьев на ветру, не слышно ни одной птицы — ни ворон, ни других. Джинни права. Когда Гарри поет, они умолкают и слушают. Так же, как слушали мать. Не жди, не жди, Приходи скорей. К дубу, где мертвец Звал на бунт людей. Странный наш мир, и нам так странно здесь порой. Под дубом в полночь встретимся с тобой.. Птицы ждут продолжения, но его нет. В тишине вспоминается, как однажды они с Лили возвращались из леса. Гарри тогда сидел на полу с незнакомой девочкой, которая едва только научилась ходить, напевая «Дерево висельника», одновременно заплетая им ожерелья из пеньки, как в песне. Настоящего смысла Гарри, конечно, тогда не понимал. Просто понравился мотив, и слова нетрудные. Но вдруг Лили выхватила у него веревочные ожерелья, заругалась на человека, который напевал эту песню у них в доме. Тогда они с девочкой начали плакать, потому что мама никогда раньше не ругалась. Маленький Гарри выбежал из дома и спрятался. У него был только один тайник — на Луговине под кустом жимолости, поэтому мама быстро его нашла. Она извинилась, и успокоила его, сказал, что все хорошо, только им лучше не петь эту песню. Запретил. С того момента каждое слово навсегда впечаталось в память. В следующие годы они с Лили больше никогда не пели эту песню. Даже не заикались о ней. А после ее смерти она часто приходила на ум, и тогда, наверное, Гарри уже начинал понимать смысл слов. Начало будто бы совсем обычное: парень уговаривает девушку тайком встретиться в полночь. Правда, он выбирает странное место для свидания — под деревом, на котором повесили убийцу. Возлюбленная убийцы, наверное, была его сообщницей, или ее просто хотели наказать заодно с ним, потому что повешенный кричит ей, чтоб она бежала. Странно, конечно, что труп разговаривает, но по-настоящему не по себе становится, когда доходишь до третьего куплета. Оказывается, песня поется от лица мертвого убийцы. Он все еще висит на том дереве. И хотя просил любимую бежать, уговаривает ее прийти к нему на свидание. От слов «видишь, как свободу получают бедняки?» прямо мурашки по телу. Может быть, он зовет ее к себе — умереть и стать свободной. В последней строфе становится ясно, что именно этого он и хочет. Чтобы его возлюбленная висела рядом с ним. Набросив ожерелье из пеньки на шею. Раньше Поттер считал этого убийцу таким мерзким типом, что хуже некуда. Но теперь, с двумя поездками на Голодные игры за плечами, он старается никого не судить, не зная всех подробностей. Возможно, его возлюбленная тоже была приговорена к смерти, и он хочет ее утешить. Или, может быть, жизнь там, где он ее оставил, еще хуже смерти. Разве он сам не хотел убить Малфоя, чтобы вернуться домой? Только вот, тогда он думал лишь о себе, а сейчас.. Сейчас Драко мёртв. Очевидно, мама решила, что семилетнему мальчику рано думать о таких вещах. Особенно, если он начинает плести веревочные ожерелья. Конечно, о казнях дети знали не только из песен. Множество людей в Двенадцатом кончили жизнь на виселице. Мама боялась, как бы ему не взбрело в голову спеть такое перед всем классом на уроке пения. Да и сейчас бы ей не понравилось. Наверное, хорошо, что хоть этого никто.. Гарри медленно поворачивается, сжимая в ладони ткань рукава, замечая в руках Кастора включенную камеру с красным мигающим огоньком. Все смотрят на него. По щекам Поллукса бегут слезы. Очевидно, его сумасшедшая песенка пробудила в нем какие-то страшные воспоминания. Только этого не хватало. Гарри тихо вздыхает, приваливаясь к стволу. И тут Предвестники начинают свой вариант «Дерева» с красоты. С их голосами получается не так красиво. Наверное, даже жутко. И сознавший, что его ещё снимают, Поттер стоит неподвижно, пока не слышит голос Полумны: «Снято!» Северус подходит со спины, кладя ладонь ему на плечо. - Браво, Поттер. Мы бы до такого не додумались. - Я пел не для камер. - Тогда нам повезло, что они были включены. На обратном пути, проходя мимо валуна, они с Седриком идут вместе. Срывая с куста ежевику, и осторожно перекатывая ее между большим и указательным пальцем, Гарри вдруг разворачивается, бросая ее Диггори. - И пусть удача… Он бросил ягоду достаточно высоко, чтобы у другого было время решить — принять ее, или нет. Седрик внимательно смотрит на него, в последний миг ловя плод ртом. Жует, глотает, и после долгой паузы заканчивает: - ..всегда будет на вашей стороне. Все-таки, он это сказал. Лавгуд просит их сесть в укромном местечке между выступами скал, где можно поместиться, только прижавшись плечом к плечу, заводя разговор об охоте. Как они в первый раз вышли в лес Сиона, как встретились друг с другом, и что больше всего запомнилось. Постепенно юноши оттаивают, и даже смеются, вспоминая неловкую ситуацию на Церемонии Открытия. А затем Полумна спрашивает, помогли ли им их охотничьи навыки во время бомбардировки в Восьмом, и Гарри резко замолкает. Седрик крепко сжимает его ладонь. Пока они добираются до Сиона, день сменяется вечером. Во время короткого перелета Гарри сидит, свернувшись калачиком на своем кресле, стараясь не слушать Северуса, разглагольствующего на свою излюбленную тему — старинная военная техника, утраченная человечеством. Высоко летающие самолеты, военные спутники, клеточные дезинтеграторы, управляемые снаряды, биологическое оружие. Все в свое время было либо снято с производства по моральным соображениям, либо пришло в негодность из-за атмосферных воздействий и недостатка ресурсов. В голосе главного распорядителя Игр слышится сожаление. Еще бы. Такие были славные игрушки, а приходится довольствоваться планолетами, ракетами «земля — земля» да обычными пулеметами. Вернувшись в отсек Е после ужина, кажется, он впервые увидел Диггори на месте в ровное время. Жили они тихо, почти не общаясь, но комфортно. Тот часто припозднялся, а у Гарри не было привычки ждать его, поэтому в комнате они пересекались не часто. И Седрик стоял. Тихо, грозно, задумчиво разглядывая белые стены, уперевшись руками в стол. На нем была обычная серая футболка и спортивные штаны. Волосы — влажные, после душа — тяжелыми прядками падали на лоб, а пальцы то и дело постукивали неизвестную мелодию по гладкой поверхности, в такт тихому тиканью настенных часов. - Моя мама умерла. Диггори опускает взгляд, бесшумно сглатывая комок в горле. Гарри делает шаг вперёд, неуверенно поднимая на него глаза. - Мне жаль. Глаза Седрика прикрыты влажной челкой. На лице резкий кровоподтёк вдоль щеки — видимо, после Восьмого, — а щетина была все так же не выбрита. Кажется, с таким темпом можно и бороду отрастить. Поттер осторожно притрагивается до него, молча стискивая челюсть. Пальцы невольно касаются мест, которых не знали прежде. Густые темные брови, резкий изгиб подбородка, линия носа, впадина у основания шеи. Он медленно проводит по щетине на подбородке, тихо дыша. Почти до невозможности. И, наконец, подушечки останавливаются на губах — тонких и мягких, но слегка обветренных. Седрик поднимает свои глаза на него — и в них, столько боли и тоски, что грудь начинает стискивать словно тисками. Красные, уставшие, немного воспалённые вечно головной болью на тощем жестком матрасе. Но красивые. Очень красивые. - Гарри? Чужое дыхание приятно согревает холодную кожу. Диггори ничего не делает: лишь внимательно смотрит, словно ожидая. А ведь совсем недавно они были незнакомцами. Отчаянными — обречёнными на вечные муки до конца дней — но уже не одинокие с того самого дня, потому что.. потому что нашли друг друга. Потому что смогли вылезти. Перед глазами встают картины из прошлого: знакомство, Тренировочный Центр, взрыв, охота. Они, кажется, доверились друг другу. И кажется, каждый из них знал, что надёжно прикрыт за спиной. Жар. Горечь. Страдание. Необычный вкус для нежного поцелуя. Да и вообще, это было лишним. Но Диггори отвечает. Неловко, медленно, но отвечает. А потом первым отстраняется, шумно дыша через ноздри. - Зачем? - шепчет он. - Что? - Зачем ты это сделал? Гарри криво ухмыляется, качая головой. - Я.. я не знаю. - Не ври мне. Сильная ладонь ложится на плечо, чуть стискивая его. - Больше так не делай, хорошо? И он выходит, не дожидаясь ответа. Сбросив с себя костюм Предвестника, Гарри отправляется прямиком в постель, даже не принимая душ. И все равно утром Тонкс приходится его расталкивать. После завтрака парень решает наплевать на расписание, и вздремнуть в подсобке. Правда, когда он выбирается из своего укромного местечка между коробками с мелом и карандашами, уже опять время ужина. Получает в столовой большую порцию горохового супа, быстренько с нею расправляется, и снова идёт в отсек Е, однако тут же его перехватывает Робардс. - В штабе собрание, - говорит он. - Текущее расписание отменяется. - Есть отменяется, - соглашается Поттер. - Да ты вообще смотрел на него сегодня? - досадливо спрашивает он. - Кто его знает? У меня же психическая дезориентация. - Брюнет поднимает руку, чтобы показать браслет с диагнозом, замечая, что он пропал. - Ну вот. Даже не помню, когда мне сняли браслет. А зачем я понадобился в штабе? Что-то случилось? Гавейн хмурит брови, скрещивая руки на груди. - Кажется, Лавгуд хочет показать тебе новые агитролики. Хотя ты их и так увидишь, когда будет эфир. - Вот это бы мне в расписании не помешало. Просмотр роликов. В Штабе полно народу, и есть только одно свободное место между Седриком и Снейпом. Для Гарри. Мониторы уже выдвинуты и включены. Идет обычная программа из Капитолия. - Что это? Мы не будем смотреть ролики? - Нет, - отвечает Северус. - Может быть. Я не знаю точно, что включит Люпин. - Ремус вроде бы нашел способ организовать трансляцию по всей стране, - поясняет Диггори, глядя прямо на экран. - Показать наши ролики и в Капитолии. Он сейчас в отделе спецобороны как раз этим занимается. Сегодня вечером прямой эфир из Капитолия. Будет выступать Дамблдор.. Вот начинается. Играет гимн. На экране появляется герб Капитолия. Альбус — в багровой мантии с белоснежной бородой — стоит за трибуной, будто за баррикадой, но белая роза в лацкане видна преотлично. Но.. тут камера отъезжает назад, и сбоку в кадре на фоне карты Панема появляется Рон. Он сидит на высоком стуле, поставив ноги на перекладину. Стопа выстукивает странный рваный ритм. На верхней губе и на лбу сквозь грим выступили капельки пота. Но больше всего Гарри путает взгляд — яростный, и в то же время рассеянный. - Ему хуже.. Седрик сжимает его руку. Рон мрачным тоном начинает говорить про необходимость сложить оружие, указывая на урон, нанесенный инфраструктуре многих дистриктов. Попутно на карте он показывает картины разрушений, смотря прямо на камеру. Прорванная плотина в Седьмом. Сошедший с рельсов поезд; из цистерн выливаются ядовитые отходы. Пожар на зернохранилище, обваливающаяся крыша. И во всем этом его друг винит мятежников. И вдруг — очень резко— в телевизоре появляется Поттер. И он стоит посреди развалин старого города. Сириус вскакивает со стула: - У него получилось! Ремус прорвался! Все кричат и смеются, будто с ума посходили, и тут на экране снова возникает Рон. Растерянный. Потерянный за монитором. Он тоже видел его. Только пытается продолжить — что-то о бомбардировке водоочистной станции, — как включается ролик с Диггори, рассказывающим о Лайзе. Начинается настоящая битва за эфир — Люпин против специалистов из Капитолия. Однако, они явно застигнуты врасплох, а Ремус, ожидая сопротивления, заготовил целый арсенал пятидесятисекундных сюжетов. На их глазах официальная трансляция разваливается под градом отрывков агитроликов. Северус вне себя от восторга, только не показывает этого. Все дружно болеют за Сион, и только Диггори рядом с ним сидит неподвижно как статуя, и молчит. Гарри встречается взглядом с ментором, вдруг замечая в его глазах отражение своего собственного ужаса. С каждым восторженным возгласом у Рона все меньше шансов остаться в живых. Динамики трещат, и на экранах появляется герб Капитолия. Секунд через двадцать команда снова видит Альбуса и Рона. В студии суматоха. Из аппаратной слышны яростные крики. Дамблдор, подойдя ближе к камере, заявляет, будто мятежники пытаются сорвать трансляцию, чтобы люди не узнали об их преступлениях, однако истина и справедливость восторжествуют. Как только будет наведен порядок, программу покажут в полном объеме. Затем президент обращается к Уизли — не хочет ли тот что-нибудь сказать Гарри Поттеру, ввиду сегодняшней выходки бунтовщиков. И при упоминании такого знакомого имени, лицо Рона вмиг бледнеет. - Гарри… Гарри, подумай, к чему это приведет. Что останется в конце? Никто не может быть в безопасности.. Ни в Капитолии, ни в дистриктах. А вы… в Тринадцатом… - Рон судорожно втягивает воздух, будто задыхается; глаза его кажутся безумными, - не доживете до завтрашнего утра! За кадром слышится приказ Альбуса: - Выключай! Ремус еще больше усугубляет хаос, включая с интервалом в три секунды фотографию Поттера перед госпиталем. Однако, в промежутках каждый в помещении видит то, что происходит в настоящий момент в студии. Рон кричит. Падает, бежит к камере, и пытается еще что-то сказать, но затем камера падает вслед за ним; виден лишь кафельный пол. Топот сапог. Звук удара. Грохот. И алая кровь на белой плитке. * Нет. Нет. Нетнетнет. Крик рождается где-то глубоко внутри, поднимается все выше и выше и наконец, застревает болезненным комком в горле. Будто безгласный, Гарри молча задыхается от боли. Да и сумей он совладать со своими судорожно сомкнутыми связками, услышит ли его кто-нибудь? В зале стоит невообразимый шум. Вопросы, предположения. Все пытаются расшифровать слова Рона. Только вот.. лишь судьба самого вестника, чья кровь только что была на экране, никого не интересует. - Заткнитесь все! - раздается властный голос. Все взгляды обращаются к Сириусу. - Что тут непонятного?! Мальчик предупредил о нападении. На нас.. На Тринадцатый. - Откуда он знает? - Почему мы должны ему верить? - С чего ты взял? Блэк раздраженно рычит: - Пока мы тут болтаем, его избивают. Какие еще доказательства вам нужны? Гарри, скажи ты им! - Си.. Сириус прав, - встряхнув головой, и отдышавшись, выдавливает Поттер. - Не знаю, откуда Рон получил эту информацию, и правдива ли она. Но он в нее верит. И его…  Даже не нужно объяснять, что наверняка вытворяет с ним Альбус. - Вы его не знаете, - говорит Блэк помрачневшей Кендре. - В отличии от нас. Созывайте своих людей. Женщина задумчиво перевела взгляд на ментора, нервно постукивает пальцем по контрольной панели. - Мы, разумеется, не исключали такого варианта развития событий, - говорит она ровным тоном, обращаясь ко всем. - Несмотря на то, что прямая атака на Тринадцатый, очевидно, только повредит Капитолию. Ядерные ракеты вызовут непредсказуемое радиационное заражение. Даже обычной бомбардировки достаточно, чтобы ощутимо повредить нашу военную базу, которую, как мы знаем, Капитолий стремится захватить. Кроме того, враг должен принимать в расчет возможность ответного удара. Хотя, вполне вероятно, что, учитывая наш альянс с повстанцами, все это рассматривается как приемлемый риск. - Вы так думаете? - интересуется Сириус таким тоном, что иронии могут не заметить только в Тринадцатом. - Да, я так думаю. В любом случае, мы давно не проводили учения пятого уровня, - говорит президент. - Объявляю воздушную тревогу. Она быстро пробегает пальцами по кнопкам на пульте, приводя свое решение в действие. Едва она поднимает голову, все начинается. С тех пор как Гарри в Сионе, среднеуровневые учения здесь проводились дважды. Первый раз он почти ничего не помнит, так как лежал в госпитале, а пациентов тревога не касалась. Видимо, было решено, что трудности их транспортировки перевешивают пользу от учебы. Он только смутно слышал механический голос, приказывающий людям собраться в желтых зонах. Потом еще были учения второго уровня — действия во время профилактических мероприятий, таких как карантин до проведения анализов на наличие вируса гриппа. Им просто было велено вернуться в свои отсеки. Все время, пока пищали динамики, он сидел за трубой в прачечной и глядел на паука, плетущего свои сети. Однако к тому, что происходит сейчас, юноша определённо оказался не готов. Барабанные перепонки едва не лопаются от душераздирающего воя сирен. Уж их-то точно не проигнорируешь. Кажется, звук специально предназначен, чтобы повергать людей в панику. Но только не жителей Тринадцатого дистрикта. Робардс ведет его и Седрика из Штаба в коридор, потом на широкую лестницу. Ручейки людей сливаются в могучий поток, равномерно текущий вниз. Никто не кричит и не пытается протолкнуться вперед. Даже дети не капризничают. Они спускаются, пролет за пролетом, молча, потому что за воем сирены не слышно собственного голоса. И Гарри ищет глазами Тонкс с Беллатрис, но обзор загораживают люди, идущие рядом. У парня так закладывает уши, и тяжелеют веки, что двигаться становиться тяжелее. Они уже на глубине угольной шахты. Единственный плюс в том, что чем глубже граждане спускаются под землю, тем меньше слышны сирены. Будто они для того и созданы, чтобы физически прогнать каждого с верхних этажей. Наверное, так оно и есть. Постепенно то одна, то другая группа отделяется от общего потока и скрывается за отмеченными значками дверьми, однако Гавейн ведет юношу глубже и глубже до самого основания лестницы у входа в огромную пещеру. Гарри идет прямиком туда, но мужчина его останавливает — нужно провести рукой с расписанием перед сканером. Очевидно, информация стекается на компьютер, чтобы никто не потерялся. Трудно понять, образовалась ли эта пещера естественным путем, или была создана людьми. Где-то стены полностью каменные, а где-то в других местах укреплены железобетонными конструкциями. Лежанки высечены прямо в каменных стенах. Есть кухня, санузлы, медпункт. Все, что нужно для длительного пребывания. На стенах через равные промежутки наклеены белые таблички с буквами и цифрами. Пока Робардс объясняет, что им с Седриком надо пройти в зоны, обозначенные, как жилые отсеки — в их случае буквой «Е», — подходит Снейп. - Поттер. Последние события ничуть не испортили ему настроение. Он прямо-таки светится от довольства. До Рона и бомбардировки Тринадцатого ему нет дела. Лес рубят — щепки летят. - Поттер, я понимаю, что Вам сейчас нелегко из-за неприятностей вашего друга, однако не забывайте — на Вас все смотрят. - Что? Дело даже не в том, что мужчина постоянно переводит обращение от «ты» на «вы» и наоборот. Невозможно поверить, что он так отозвался о положении Рона. Неприятности. - Другие люди станут брать пример с Вас. И если Вы будете спокойным и смелым, они постараются быть такими же. Запаникуете, и это сразу перекинется на других. Гарри только молча смотрит на него. - Огонь разгорается, так сказать, - добавляет он для туго соображающих. - Может мне представить, будто я перед камерой? - О, то что нужно. На публике человек всегда становится храбрее. Посмотри хотя бы, как мужественно держался Уизли. Юноша едва удерживается, чтобы не вмазать ему по лицу. - Мне пора к президенту, пока не заперли двери. И он уходит, даже не попрощавшись. Парень направляется к большой букве «Е» на стене. Их сектор с Диггори представляет собой очерченный линиями квадрат каменного пола размером двенадцать на двенадцать футов. Есть две лежанки, и квадратная яма для хранения вещей. На стене под прозрачным пластиком висит лист белой бумаги с надписью: «ПРАВИЛА ПОЛЬЗОВАНИЯ УБЕЖИЩЕМ». Брюнет вглядывается в черные строки, но слов не видно — перед глазами все еще капли крови на белом кафеле. Кажется, он никогда не сможет стереть их из памяти. Постепенно строки разделяются на слова и буквы. Первый раздел озаглавлен «По прибытии». 1. Убедитесь, что все жители вашего отсека на месте. Седрика еще нет, но он то здесь. Он, наверное, занимается транспортировкой и проверкой граждан. 2. Получите на складе по одному вещевому мешку на каждого жителя вашего отсека. Застелите постели. Сдайте вещмешки. Осматривается в поисках склада. Им оказывается глубокое помещение, отгороженное прилавком. Уже образовалась очередь, и пока небольшая. Гарри подходит, называет свой отсек и просит два мешка. Сверившись со списком, мужчина достает мешки с полки и бросает на прилавок. И когда взяв их в охапку, юноша поворачивается, он видит, что собралась уже целая толпа. - Простите, - говорит он, протискиваясь сквозь толпу. Случайность? Или они вправду берут с него пример, как говорит Северус? Вернувшись в сектор, он открывает один из пакетов. Тонкий матрас, постельное белье, два комплекта серой одежды, зубная щетка, расческа и фонарик. В другом мешке то же самое. Юноша быстро заправляет кровати, раскладывает вещи, и возвращает вещмешки. Осталось прочитать последнее правило. 3. Ждите дальнейших указаний. Садится на пол, скрестив ноги. Ждёт. В помещение непрерывным потоком текут люди, занимают места, и получают вещмешки. Скоро убежище заполнится до отказа. Может, Тонкс и Лестрейндж остались в другом месте? Нет, вряд ли. Они ведь были в списке. Гарри уже начинает волноваться, когда наконец показывается Беллатрис с Нимфадорой и Диггори за их спинами. Его взгляд медленно скользит по гражданам. На плече у него знакомая охотничья сумка. - Если твой друг прав, это все погибло бы. Рон. Кровь, будто капли дождя на окне. Будто грязные брызги на ботинках. - Спасибо.. - Гарри неловко забирает вещи, провожая глазами двух женщин, которые быстрым шагом ретировались в сторону, коротко ему кивнув.  Вскоре, когда все разошлись по своим секторам, и теперь, когда парни идут к общему жилищу, на Поттера смотрят по меньшей мере пятьсот человек. Гарри искренне старается держаться как можно спокойнее, чтобы загладить свой яростный прорыв сквозь толпу. Как будто этим кого-то проведешь. Хорошенький пример! А ну и пусть. Все и так считают его сумасшедшим. Какой-то мужчина встречается с ним взглядом, сердито потирая локоть. Видно, он его задел. Понятно. Толстые металлические двери убежища едва различимы в темноте. Выдержат ли они ядерный удар? Если даже они совершенно не пропускают радиацию, что маловероятно, смогут ли они когда-нибудь выйти отсюда? От мысли, что остаток жизни придется провести в этом каменном склепе, Поттера охватывает ужас. Хочется бежать сломя голову к двери и кричать, чтобы его выпустили. Но это бессмысленно. Конечно, никто его не выпустит, а вот паника начнется. - Мы чертовски глубоко, - бесцветным голосом говорит Диггори. - Твой друг использовал отличную возможность, предупредив нас. Возможность. Легко сказать. Сколько всего потребовалось для этой возможности. Узнать, найти удобный случай, набраться смелости, в конце концов. И что-то еще, чего Гарри не может понять. Рон, казалось, боролся с самим собой. Почему? За словом в карман он не полезет. Быть может, это связано с пытками? Или с чем-то хуже? Вроде безумия? Голос президента Дамблдор, возможно чуть более мрачный, чем обычно, заливает бункер. Громкость звука меняется вместе с яркостью освещения. - Как мы видим, информация Рональда Уизли соответствует действительности, за что мы ему очень благодарны. Датчики показывают, что первая бомба была очень мощной, но не ядерной. Ожидается продолжение атаки. Пока длится бомбардировка, граждане должны оставаться на выделенных им местах, если нет других предписаний. Если обрушатся каменные лежанки, то обрушится и весь бункер, думает Гарри, но боится, что такой довод прозвучит не слишком утешительно. Им разрешают пользоваться ванными комнатами, заходя туда небольшими группами. Но только чтобы умыться и почистить зубы. Включать душ сегодня еще нельзя. А ещё очень холодно. Одеяла, как и матрасы, совсем тонюсенькие, поэтому через час Гарри ничего не остаётся, как подползти к Седрику. Тот, вроде, и не против. Только внимательно смотрит, накрывая его своим, пытаясь не касаться локтем. Условия неважнецкие, но Гарри рад возможности отдохнуть — если это так можно назвать. Ему постоянно не хватает времени. С тех пор, как он прибыл в Тринадцатый, он почти не выспался. Говоря откровенно, с первых Голодных игр. Внезапно юноша осознает, что даже ни разу не поинтересовался, как тут живётся самому Диггори. И ему стало жутко интересно. - Тебе нравится в Сионе? - Сейчас? - уточняет Седрик. И она оба смеются. - Иногда.. я очень скучаю по дому. А потом вспоминаю, что там меня больше ничего не держит, кроме матери. Не.. не держало. - Он шумно сглотнул, посмотрев наверх. - Здесь мне спокойнее. Для Гарри это новость. - А как у тебя дела? - Седрик кончиком пальца легонько выводит непонятные узоры на одеяле, чуть хмурясь. - Только не говори, что все в порядке. Это уж точно. Все не в порядке. Скорее в полной его противоположности, как ее ни назови. И Поттер, не смотря на неуверенность, рассказывает ему о Роне. О том, они познакомились; как стали друзьями; их совместные охоты; как они стали братьями. Семьей. - Я думаю, Альбус не убьет Рона, - говорит Диггори. Конечно. Он хочет его утешить. Однако следующие его слова звучат неожиданно. - Иначе у него не останется никого, кто тебе дорог. Он больше не сможет причинить тебе боль. Что? - И что.. что они с ним сделают? - вмиг охрипшим голосом спрашивает юноша. И Седрик говорит так, будто ему по меньшей мере тысяча лет: - Все, что потребуется, чтобы сломить тебя. * Что может сломить меня? Этот вопрос не давал Поттеру покоя следующие три дня, пока они ждали освобождения из несокрушимой тюрьмы. Что разобьет его на миллион осколков так, чтобы он никогда больше не поднял голову, став никчемной развалиной? Гарри никому не говорил об этих размышлениях, которые мучают его наяву, и преследуют ночью в кошмарах, но это пугало. Это давало напомнить о том, что все реально. За это время падают еще четыре бункерные бомбы — очень мощные. Разрушений много, но они не критические. Между атаками проходит по многу часов, однако стоит только подумать — вот, закончилось, как все внутри содрогается от нового взрыва. Капитолий не дает высунуть носа из-под земли. Хочет ослабить Сион. Завалить жителей работой по его восстановлению. Уничтожить? Нет. Кендра была права. Зачем разрушать то, чем хочешь завладеть? Ну, а в ближайшей перспективе их цель — задушить информационную войну, и как можно дольше не допустить выступлений по телевидению Панема. Им почти ничего не сообщают о том, что происходит во внешнем мире. Телевизионные экраны никогда не загораются, и граждане слышат лишь сообщения президента о типе бомб. Без сомнения, война продолжается, но о положении на фронтах они могут только гадать. Главный принцип их жизни в убежище — строгая согласованность. Все по графику — еда, сон, физические упражнения, личная гигиена. Даже отведено время для совместного общения. В эту ночь Седрик сидел под ночником, связывая узлы на веревке. Даже не пытается заснуть. Почему-то за эти дни — глубоко под землей — они сблизились. Наверное, так сказалось общение. Шепотом Гарри говорит ему о своей догадке, и понимает: тактика Альбуса не новость для Диггори. - Именно это они делают с тобой, да? - Да. Но я привык, расслабься. Поттер хмурится, поджимая тонкие губы. - Извини. Седрик горько ухмыляется, глядя в пол. - Нет, это я должен просить прощения. За то, что не предупредил тебя. В памяти всплывает картина — Гарри, обезумевший от ярости и горя, привязан к кровати. Диггори старается его утешить: «Они скоро поймут, что он ничего не знает. Но они не убьют его, а будут использовать против тебя». - Ты меня предупреждал. На планолете. - Мне.. не стоило говорить об это. Все равно уже ничего нельзя было исправить. Раз уж я не предупредил тебя перед Квартальной бойней, нужно было молчать.. да и потом. - Он дергает веревку, и сложный узел легко распутывается. - Просто сначала я все не так понял. После первых Игр я был уверен, что ваша любовная история с Малофем — притворство. Мы все ждали, что ты будешь и дальше притворяться. Только.. когда ты начал искать его во время взрыва, я.. Тренировочный Центр. Сцена. Интервью. Взрыв. Как же Гарри рыдал, пока Седрик пытался спасти ему жизнь. Пока каждый в Сионе видел в нем надежду. - Что «я»? Диггори окидывает веревку на стол, облизывая пересохшие губы. - Я понял, что ошибся в тебе. Ты действительно его любил. Хотя.. я не знаю, кто он для тебя. Возможно, ты и сам этого не знаешь. Но только слепой мог не заметить, как он тебе дорог. Только слепой? Перед туром победителей Дамблдор хотел, чтобы он развеял сомнения в его любви к Драко. «Убеди меня». Похоже, там, под жарким розовым небом, когда жизнь Малфоя в конец оборвалась, ему это удалось. И тем самым Гарри дал Альбусу оружие, которое его же раздавило. - Как ты это выносишь? Седрик не реагирует, глядя на него ровным взглядом. - А разве я выношу, Гарри? Нет. Я не могу этого вынести. Каждое утро я выползаю из кошмаров и вижу, что реальность ничем не лучше.. Что лучше не поддаваться слабости. И знаешь, шагнуть в пропасть гораздо легче, чем из нее выкарабкаться. Кому, как не ему, знать. Поттер глубоко переводит дух, пытаясь взять себя в руки. - Постарайся отвлечься от неприятных мыслей, - советует Седрик. - Завтра мы первым делом раздобудем тебе веревку, а пока можешь взять мою. Остаток ночи Гарри сидит на матрасе и, как одержимый, все вяжет и вяжет узлы. К утру пальцы у него стерты, но он держится. После двадцати четырех часов затишья Кендра наконец позволяет им покинуть бункер. Прежнее жилье разрушено. Все получают точные указания о расположении новых отсеков. Граждане собирают вещи, сдают постельные принадлежности, и послушно становятся в колонну у двери. На полпути к выходу появляется Робардс, вытаскивая его из очереди и подавая знак Тонкс и Седрику, чтобы те шли следом. Люди их пропускают. А некоторые даже улыбаются. Вот и выход. Потом вверх по лестнице, коридор, лифт, двигающийся в разные стороны и, наконец, отдел спецобороны. По пути никаких разрушений не видно, однако группа по-прежнему находится очень глубоко под землей. Гавейн вводит их в помещение, один в один похожее на штаб. За столом сидят президент, Северус, Сириус, Беллатрис, и еще несколько человек. Все выглядят крайне уставшими. Кто-то притащил кофе, хотя, очевидно, он тут считается неприкосновенным запасом. Снейп держит чашку обеими руками, будто ее в любой момент могут отнять. Дамблдор сразу переходит к делу: - Вам четверым срочно необходимо переодеться и подняться на поверхность. Через два часа у нас должен быть ролик, демонстрирующий, что, несмотря на ущерб, нанесенный бомбардировками, наши военные силы и боевой дух по-прежнему крепки. И самое главное, что Предвестник цел и невредим. Есть вопросы? - Можно нам тоже кофе? - вымученно спрашивает Нимфадора, бледнее, чем обычно. Им подают дымящиеся чашки. Блестящая черная жидкость вызывает у Гарри отвращение — он никогда не был в восторге от этой бурды. Надеется, она хотя бы поможет ему не свалиться с ног. Лестрейндж подливает юноше сливок, и тянется к сахарнице. - Хочешь сахару? - предлагает она прежним игривым голосом. Совсем как тогда, в Капитолии, — еще не союзники. Воспоминание вызывает у Поттера улыбку. - На вот, так вкуснее, - добавляет она уже нормальным тоном, бросая ему в чашку три куска сахара. Уходя, Поттер замечает недовольный взгляд Седрика, направленный на него и Беллатрис. Впрочем, сейчас ему совсем не до этого. Жутко горят натертые веревкой пальцы, глаза слипаются, а съемочная группа ждет невесть чего. И Рон в руках Капитолия… Пусть Диггори думает все, что ему заблагорассудится. В новой гримерной подготовительная команда засовывает его в костюм Предевстника беды, приводя в порядок волосы, и нанося легкий макияж быстрее, чем успевает остыть кофе. Десять минут спустя вся группа сетью запутанных коридоров и переходов пробирается к выходу на поверхность. Оказывается, сливки и сахар значительно улучшили его вкус. Парень залпом опрокидывает в рот гущу, осевшую на дне чашки, и чувствует, как по жилам разливается приятное тепло. Вот и последняя лестница. Робардс дергает рычаг люка. В шахту врывается свежий воздух, и Поттер вдыхает его полной грудью, кажется, впервые позволяя себе признаться, как опостылел ему бункер. Они выходят в лес, он поднимает руки, и касается листьев. Некоторые уже начинают желтеть. - Какой сегодня день?  Гавейн говорит, что на следующей неделе начнется сентябрь. Сентябрь. Значит, Альбус держит Рона в своих когтях уже.. месяц. Если не больше. Гарри разглядывает лист у себя на ладони, замечая, что она дрожит. Ничего не может с этим поделать. Видимо, виноват кофе. Он слишком часто дышит, хотя идут они не быстро. Надо успокоиться. Становятся заметны последствия взрывов. Группа приближается к первой воронке, тридцати ярдов в ширину и такой глубокой, что не видно дна. Робардс говорит, что если бы на верхних десяти уровнях остались люди, они, скорее всего, погибли бы. Они огибают воронку и двигаются дальше. - Их восстановят? - спрашивает Лестрейндж. - В ближайшее время нет. Тут не было ничего существенного. Только несколько резервных генераторов и птицефабрика. Нужно только засыпать воронку. Деревья заканчиваются, и группа входит на огороженную территорию. Вокруг воронок груды развалин, старые и несколько свежих. Только малая часть Тринадцатого существовала на поверхности. Несколько постов охраны, учебный полигон плюс часть верхнего этажа одного из подземных зданий выступала примерно на фут над поверхностью и была покрыта еще несколькими футами стали. Но такая защита не могла выдержать мало-мальски серьезного нападения. - Сколько времени мы выиграли благодаря предупреждению Рона? - интересуется Блэк. - Около десяти минут. Потом ракеты были бы обнаружены нашими системами безопасности, - отвечает Гавейн. - Но это ведь помогло, правда? - тихо спрашивает Поттер. Он не вынесет, если услышит «нет». - Безусловно. Мы успели завершить эвакуацию населения. В таких случаях счет идет на секунды. Кому-то эти десять минут спасли жизнь. Вам всем — подумал Гарри. И Седрику. Они пришли в бункер всего за пару минут до того, как упала первая ракета. Их спас Рон. Его лучший друг. Еще две строки в список долгов, по которым он никогда не расплатится. Полумна приходит идея снять его на фоне развалин Дома правосудия — довольно остроумно, учитывая, что Капитолий столько лет использовал его в качестве декорации для своих фальшивых репортажей. Теперь и в десяти шагах от Дома правосудия зияет свежая воронка. Что ж, нужно, как в тот раз, собрать волю в кулак и не сдаваться. Однако пока Лавгуд расставляет операторов, беспокойство только нарастает. Юноша измотан, нервы натянуты как струна, а все мысли только о Роне. Зря он пил кофе. Меньше всего сейчас он нуждается в возбуждающем. Его и так всего трясет, никак нелезя восстановить дыхание. После бункера дневной свет режет глаза, и приходится щуриться. По щекам бежит пот, хотя на улице не жарко. - Что именно от меня требуется? - вымученно спрашивает Гарри. - Всего пара слов. Люди должны видеть, что ты жив, и готов бороться дальше, - отвечает Полумна мелодичным голосом. - Хорошо. Он становится напротив камер, смотря в красный огонек. Только смотря, и смотря.. - Господи, простите. Ничего не приходит в голову. Девушка обеспокоенно подходит к нему. - Ты себя хорошо чувствуешь? Гарри кивает. Она достает из кармана платок, вытирая юноше лицо. - Может, воспользуемся проверенным способом? Вопрос — ответ? - Да. Да, так будет лучше. Поттер скрещивает руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Бросает взгляд на Седрика. Он поднимает вверх руки с оттопыренными большими пальцами, только сам при этом заметно дрожит. Лавгуд возвращается на свое место. - Гарри, Тринадцатый дистрикт только что пережил ракетно-бомбовый удар Капитолия. Расскажи нам, что ты при этом испытывал? - Мы находились очень глубоко под землей, и никакой реальной опасности не было. Тринадцатый живет и здравствует, и я вместе… - Голос срывается. - Попробуй последнюю фразу еще раз, - предлагает Полумна. - Тринадцатый дистрикт живет и здравствует, и я — вместе с ним. Поттер делает глубокий вдох, с силой опуская диафрагму. - Тринадцатый живет и… - Нет, все не так. Можно поклясться, вокруг еще стоит запах пепла. - Гарри, давай только эту фразу, и на сегодня все. Обещаю, - говорит Полумна, спокойно глядя на него. - Тринадцатый живет и здравствует, и я вместе с ним. Юноша встряхивает руками, чтобы расслабиться. Упирает кулаки в бедра, потом опускает руки по швам. Рот то и дело наполняется слюной, к горлу подступает тошнота. Сглотнув, он открывает рот, чтобы произнести наконец эту чушь, убежать в лес и… и тут в рот попадает солёная влага. Боже. Какой из него Предвестник. Не может произнести даже одно это предложение. Ведь за каждое его слово расплачиваться придется Рону. И может, каждый Уизли. И их будут пытать. Не до смерти, нет — это было бы слишком милосердно. Альбус позаботится, чтобы его жизнь стала хуже смерти. - Выключай, - слышится тихий голос Лавгуд. - Что с ним? - бормочет Сириус. - Он.. он понял, для чего Альбусу нужен Рон, - отвечает Седрик. Вокруг раздается что-то вроде коллективного вздоха сожаления. Потому что теперь каждый знает, что он не сможет быть Предвестником. Он вообще ни на что не годен. Несколько пар рук обнимают его, но Гарри не нужны ничьи утешения. Ничьи, кроме… Сириуса. Потому что Блэк тоже любит Рона. И Поттер тянется к нему, бормоча что-то отдаленно напоминающее его имя; он подходит, обнимает его, и похлопывает по спине. - Ну-ну, не надо. Все уладится, пацан. Он усаживает его на обломок мраморного столба, кладя руку на плечи. - Я.. я б-больше не м-могу, - заикаясь, отвечает юноша сквозь рыдания. - Знаю. - Я только и думаю, что он сделает с Роном за то, что я лицо этой революции! - Знаю, знаю. - Ментор крепче стискивает его плечи. - Ты его видел? Как странно он себя вел? Что с ним сделали? - Задыхаясь от слез, выдавливает брюнет. - Это я во всем виновен! Затем он окончательно впадает в истерику, в руку Гарри вонзается игла, и мир исчезает. Видимо, ему вкололи что-то очень сильнодействующее, потому что просыпается парень только на следующий день. Это не похоже на пробуждение от мирного сна. Кажется, будто он вынырнул из царства тьмы, где бродил в одиночку среди призраков. Сириус — с восковой кожей, с красными от усталости глазами — сидит на стуле возле его кровати. Он снова вспоминает о Роне, начиная дрожать. Блэк сжимает его плечо. - Все в порядке. Мы.. мы попробуем его вытащить. Что? - Что? - Снейп направляет в Капитолий спасательную группу. У него там свои люди. И он считает, что мы сможем вызволить Уизли живым. - По-почему мы не сделали этого раньше? - Слишком многое стоит на кону. Но все согласились, потому что другого выхода нет. Как тогда на Арене — мы сделали все возможное, чтобы спасти тебя. Нам нельзя сейчас терять Предвестника. А ты не сможешь исполнять его роль, пока Альбус отыгрывается на Роне. - Сириус протягивает ему чашку с водой. - На, выпей. Гарри медленно садится, делая глоток. - Что значит — слишком многое на кону? Мужчина пожимает плечами. - Наши агенты засветятся. Могут погибнуть люди. Впрочем, они и так гибнут каждый день. К тому же мы спасаем не одного Рона, Гарри. Мужчина вздыхает, шумно сглатывая комок в горле, словно готовясь сказать что-то поистине ужасное. Гарри медленно сжимает в руке одеяло, готовясь услышать худшее. - Что это значит? Ментор хмурится, опуская взгляд. - Сириус? На стене неприятно тикают часы, вбиваясь в виски. - Отвечай мне.. отвечай мне, Сириус. Блэк хмуро поднимает на него глаза, тихо выдыхая. - Малфой жив. И мир переворачивается с ног на голову.